Читать онлайн книгу «Смерть и танцующий лакей» автора Найо Марш, книга из серии «Родерик Аллейн»

Найо Марш (1895–1982) – ярчайшая звезда «золотого века» английского детектива, автор 32 романов и множества пьес. Ее имя стоит в одном ряду с такими признанными классиками жанра, как Агата Кристи и Дороти Л. Сэйерс. За свои литературные достижения она была удостоена звания дамы-командора ордена Британской империи.

Печатается с разрешения литературных агентств Aitken Alexander Associates Limited и The Van Lear Agency

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers. Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Семейка Лампри

Сэру Хью и леди Акленд, которым я признательна за помощь в работе и любовь к моим историям

Действующие лица

Колин и Стивен Лампри, их второй и третий сыновья, близнецы

Лорд Вузервуд (Гэбриэл) (дядя Г.), старший брат лорда Чарльза

Сотрудники полиции

Детектив-сержант Кемпбелл, дежурный на Браммел-стрит, 24

Глава 1

Новая Зеландия

Роберта Грей училась в одном классе с Фридой Лампри и с ее помощью познакомилась со всем семейством. Это случилось здесь, в Новой Зеландии.

Остальные дети Лампри получали образование в Англии. Мальчики в Итоне (их было четверо – старший Генри, близнецы Колин со Стивеном и младший Майкл), а Патриша – в престижной женской школе в окрестностях Тонбриджа.

Правда, младшие дети, Пэт и Майк, в школу тогда еще не ходили. За ними присматривала няня, а потом появилась гувернантка. А когда Фриде надо было ехать в Англию, семейство в очередной раз разорилось, и пришлось ей остаться. Так Роберта Грей и Фрида Лампри оказались одноклассницами.

Надо сказать, Лампри в Новой Зеландии были весьма заметны. Титулованные особы здесь вообще редкость, а столь многодетные и подавно.

Потом, годы спустя, Роберта, вспоминая те времена, дивилась иронии судьбы. Ведь именно благодаря тогдашнему их разорению она и смогла подружиться с этой семьей. И должно быть, они сели на мель основательно, потому что леди Чарльз пришлось уволить всех английских слуг и купить стиральную машину. Ту самую, которая чуть не убила няню и Пэт, когда во время работы вдруг сорвалась с креплений.

Впрочем, бедствия Лампри длились недолго. Вскоре пришло известие о смерти тети лорда Чарльза, глубокой старухи, которая оставила ему немалое состояние. Они вновь разбогатели, и все вернулось на свои места, в том числе и слуги. Именно тогда Роберта посетила их поместье первый раз.

Даже спустя два года этот визит в ее памяти нисколько не потускнел. В середине семестра им предстояли небольшие каникулы, когда можно было поехать домой. За два дня до начала каникул Фрида неожиданно пригласила Роберту погостить у них.

– Поехали, Робин, дорогая, – произнесла она своим чуть хрипловатым приветливым голосом. – Немного развлечемся.

Затем мама Фриды позвонила родителям Роберты.

Никто из них, конечно, не подозревал, что для девочки это приглашение было как гром среди ясного дня. Ее мама после звонка леди Чарльз тут же принялась за шитье, которое продлилось до двух ночи, а отец потом преодолел на велосипеде четыре мили, чтобы успеть в интернат к восьми утра и передать дочке сумку с обновками, письмо с наставлениями, как себя вести в гостях, и пять шиллингов, которые надлежало дать горничной на чай.

Фрида знала, что родители у подруги небогатые, и искренне ей сочувствовала, намекая, что тоже знакома с бедностью. Правда, позднее Роберта, как ни старалась, не смогла обнаружить у них признаки бедности. Во всяком случае, глядя на лорда Чарльза, рассеянно улыбающегося, с моноклем в глазу, никак нельзя было сказать, что этот человек сильно нуждается.

Автомобиль к школе прибыл, когда уже начало смеркаться. Роберта в смятении обнаружила на переднем сиденье, рядом с шофером, леди Чарльз, а сзади темноволосого элегантного Генри. Но не прошло и трех минут, как смущение сменилось восторгом. Эти люди моментально покорили ее своей добротой.

До предгорий, где находилось поместье Лампри, было тридцать пять миль, но Роберта не замечала времени. Девушка была как во сне. Они вместе напевали старую песенку «Я построю лестницу в рай», и Роберте казалось, она действительно взлетает вверх по этой лестнице. Асфальтовое покрытие дороги сменилось щебнем, по днищу машины стучали камешки, а в окно подул горный ветерок.

Было уже совсем темно, когда начался подъем по извилистой горной дороге. Воздух наполнился лесными ароматами и свежестью. Наконец автомобиль остановился. Генри, щурясь от света фар и бормоча себе что-то под нос, вылез открывать ворота. Только сейчас Роберта его как следует разглядела.

Подъездная дорожка оказалась довольно длинной. Когда они встали на усыпанной гравием стоянке перед домом, у девушки вновь засосало под ложечкой.

Годы спустя после возвращения семейства Лампри в Англию Роберте время от времени снилось, как она снова приезжает в это поместье. Причем почему-то всегда поздно вечером. Во сне парадная дверь была открыта, и на ступеньки струился свет. У входа стоял дворецкий Баскетт с молодым лакеем, чье имя во сне не вспоминалось. Она взбегала по ступенькам, и ее приветствовали разнообразные запахи – горящих поленьев голубого эвкалипта, цветов капустной пальмы и эфирного масла, которое леди Чарльз воскуряла в гостиной.

Там, в этой гостиной, как и в самый первый вечер, она видела их всех. Пэт и Майка, которым сегодня разрешили лечь спать попозже, близнецов Стивена и Колина, развалившихся в креслах, они только на этой неделе прибыли из Англии, и, наконец, Генри, возлежавшего на коврике у камина, упираясь головой в мамины колени. Лорда Чарльза, видимо, что-то позабавило в журнале месячной давности. Он мягко улыбается, но при появлении Роберты вежливо откладывает журнал в сторону.

Начало сна никогда не менялось, как и ощущение волшебства.

Тогда, при первой встрече, Лампри поразили ее своей завораживающей утонченностью. Постоянно цитировали что-то из книг. Их семейные шутки казались воплощением житейской мудрости. Потом, повзрослев, Роберта поняла, что Лампри, конечно, милы и забавны, но с житейской мудростью у них проблема. Кроме, пожалуй, Генри.

Все так, однако в тот первый вечер Роберта не замечала недостатков. Ее переполнял восторг.

Оглядываясь назад, она видела их всех молодыми. Самому старшему, Генри, только исполнилось восемнадцать. Близнецам, которых забрали из Итона по причине безденежья, было по шестнадцать. Фриде – четырнадцать. Патрише – десять, а малышу Майку – четыре. Леди Чарльз – Роберта забыла, когда начала называть ее по имени, Шарлотта, – было тридцать семь, и тогда как раз был ее день рождения. Супруг подарил леди чудесный несессер, а из Англии пришло много посылок. Шарлотта распаковывала их, мягко улыбаясь, время от времени восклицая: «Очаровательно!», а некоторые подарки удостаивая особыми комментариями по поводу того, как это мило со стороны тети М., Джорджа и Гэбриэла.

Леди Чарльз подцепила его пальцем из пакета и произнесла, обращаясь к мужу:

– Представляешь, Чарли, это от них обоих. Значит, все в порядке.

– С чем все в порядке, мама? – спросил Генри.

– Они были в ссоре, а теперь помирились, – ответила она и посмотрела на мужа. – Думаю, Вайолет так и не сможет с ним разойтись.

– Какой там развод. Они еще нарожают кучу детей, и не видать мне наследства как своих ушей. Не могу представить, как она его терпит.

– Гэбриэл – это наш дядя, – пояснила леди Чарльз, повернувшись к Роберте. – Должна признаться, не очень симпатичный человек. – Она примерила браслет. – А вот его подарок не так уж плох.

– Ма, а почему вы ругаете дядю Гэбриэла? – спросила Пэт из-под рояля, где она сидела с Майком.

– Это мы шутя, деточка, – успокоила ее Шарлотта и развернула следующий пакет. – О, Чарли, полюбуйся. Это от тети Кэт. Конечно, вязала она сама. Только я не пойму, что это.

– Тетя Кэт очень милая, – объяснил Генри, посмотрев на Роберту. – Она носит высокие ботинки на кнопках и разговаривает еле слышно, почти шепотом.

– Она мамина троюродная сестра, а папе приходится теткой, – добавила Фрида. – Получается, что мама и папа в каком-то смысле родственники. У нас вообще все запутано.

– Один раз, – подал голос Колин, – тетю Кэт случайно заперли в туалете на вокзале. Так она просидела там шестнадцать часов, потому что никто не смог услышать ее шепота: «Будьте так добры, выпустите меня, пожалуйста».

– А стукнуть ногой в дверь ей не позволяло воспитание, – заключил Стивен.

Пэт засмеялась, и Майк следом за ней, хотя и не понимал, почему все так развеселились.

– Так это шапочка, – проговорила леди Чарльз, наконец разобравшись с подарком тети Кэт и примеривая его.

– Да что ты, мама! – возмутилась Фрида. – Это же чехол на заварочный чайник. А чего еще можно было ожидать от тети Кэт?

Вошла няня. Это была классическая английская няня, точь-в-точь собирательный образ. Упрямая, преданная, несносная и восхитительная одновременно. Остановившись в дверях, она вначале по традиции приветствовала хозяйку, а затем обратилась к подопечным:

– О, нэнни, – заканючили дети. – Еще не пора! Не пора, нэнни.

– Посмотрите, какую шапочку прислала мне в подарок леди Кэтрин, – проговорила хозяйка, обращаясь к няне.

– Это накидка на грелку, миледи, – отозвалась та. – Патриша и Майкл, скажите «спокойной ночи» и идите за мной.

За первым визитом Роберты в поместье Лампри последовало множество других. Она провела там зимние каникулы, а потом и длинные летние.

Единственный в семье ребенок в четырнадцать лет чувства по сторонам не растрачивает, обычно страстно привязываясь к чему-то одному. Вот и Роберта всем сердцем полюбила семейство Лампри. И это не было простым подростковым увлечением. Со временем чувства нисколько не остыли, и, встретившись с ними снова через несколько лет, она, конечно, смотрела на них иначе, но все равно как своя. И никаких других друзей Роберта не желала. При этом ее привязанность не была связана ни со знатностью Лампри, ни с их образом жизни. Если бы они тогда обеднели по-настоящему и переселились в какой-нибудь убогий домик здесь или в Англии, Роберта продолжала бы любить по-прежнему.

Минуло два года, и она стала в семье почти родственницей. Леди Чарльз, абсолютно игнорируя разницу в возрасте, откровенно обсуждала с Робертой семейные дела. Это и льстило, и смущало! Ошеломленно слушая рассуждения леди о неизбежной катастрофе, о том, что им срочно нужно достать тысячу фунтов, иначе конец, Роберта соглашалась, что Шарлотта должна сэкономить, отказавшись от подписки на юмористический журнал «Панч» и светский «Татлер». И еще они все прекрасно могут обойтись без столовых салфеток.

Лампри казалось, что они сделали великолепный стратегический ход, купив вторую машину подешевле, чтобы реже пользоваться «роллс-ройсом». Но сразу после покупки вся семья отправилась на пикник в обеих.

– В таких делах я не люблю торопиться, – пояснила леди Чарльз, наклонившись к Роберте, когда они устроились у костра. – Буду постепенно отучать Чарли от большого автомобиля. Ты, наверное, заметила, что ему уже понравилось водить этот маленький простенький механизм.

К сожалению, Генри и близнецам больше нравилось водить «роллс-ройс».

– Пусть ездят, – махнула рукой леди Чарльз. – Ведь у них так мало развлечений…

В качестве компенсации она решила отказаться от покупки новых платьев.

Шарлотте ничего не стоило в чем-то себя ограничивать, и это получалось так весело и легко, что никто не замечал, кроме Генри и Роберты. Ее горничная, Дент, хорошо знакомая с владельцем ломбарда, время от времени наведывалась к нему с драгоценностями хозяйки. Украшений у леди Чарльз было немало, так что пока удавалось латать дыры в семейном бюджете.

– Ты не знаешь, куда подевалась мамина изумрудная звезда?

В ответ на смущенное молчание девушки он кивнул:

В тот вечер он был задумчив и особенно внимателен к матери. Сказал отцу, что она переутомилась и неплохо было бы подать к ужину шампанское. Встретившись взглядом с Робертой, молодой человек неожиданно улыбнулся.

В этой семье она выделяла Генри особо. Он ей нравился больше всех.

У него был дар, позволяющий смотреть на близких как бы со стороны. Они сознавали, что нравы, царящие в семье, многим кажутся забавными, даже странными, и немного этим гордились. Все, кроме Генри. Только он сокрушался по этому поводу и понимал тщетность неуклюжих попыток родителей как-то выправить финансовое положение.

У него вошло в привычку вести доверительные беседы с Робертой. Он обсуждал с ней своих приятелей, а иногда и любовные увлечения. К двадцати годам Генри успел влюбиться три раза, правда, не очень сильно. И разумеется, они много говорили о его семье.

В тот самый день, когда над Лампри нависла серьезная угроза разорения, Генри и Роберта, гуляя по пологому, поросшему невысоким кустарником склону, вышли на небольшую поляну. За их спинами высились горы, а впереди на сорок миль простиралась долина.

– Посмотри, какая кругом красота, – проговорила Роберта, опускаясь на мягкую траву.

– Действительно красиво, – сдержанно отозвался Генри, присаживаясь рядом.

– Если бы я оказалась там, то, наверное, тоже скучала бы по Новой Зеландии, – согласилась девушка.

– Наверное. – Генри помолчал. – Мы, кажется, опять на мели.

– Да. И на этот раз, видимо, серьезно. – Он закинул голову, вглядываясь в небо. – Ну что мы за люди? Живем на то, что падает с неба, и думаем: так будет всегда.

– Твоя мама говорила, что собирается завести птицеферму, – заметила Роберта.

– Они разные прожекты строят. Папа с мамой. Но я тебе скажу, чем все это закончится. Мы обустроим ферму, вложим туда кучу денег, полгода посуетимся, а потом энтузиазм пойдет на убыль. И мы наймем кого-нибудь, чтобы работал за нас. В результате еще сильнее залезем в долги.

– Понимаешь, не могу. – Генри махнул рукой. – Я ведь такой же, как они. Ничем не отличаюсь. – Он посмотрел на нее. – Скажи, Робин, что ты о нас думаешь? Только честно. Ты ведь мудрая не по годам. Мы совсем безнадежны?

– Я вас всех люблю! – произнесла Роберта с жаром.

– Это хорошо, но хотелось бы услышать от тебя беспристрастное суждение. Что нам делать? Например, что делать мне?

– Какую? Где тут есть работа для меня, в Новой Зеландии? Да и вообще где-либо.

– Тебе надо овладеть какой-нибудь профессией.

– В том-то и дело, что мне ничего не подходит. Доктором я стать не могу – мутит от вида крови, в спорах быстро завожусь, так что и адвокатом стать не получится. Священник из меня тоже не выйдет.

– Не обязательно. Есть много других занятий.

– Нам не следовало сюда приезжать, вот что я скажу.

– Захотели начать новую жизнь, наверное. Меня они, во всяком случае, не спрашивали. Я ведь тогда учился в Итоне.

– Это случится, только когда умрет дядя Гэбриэл. И то, если тетя В. не обзаведется детьми.

– А разве такое может случиться? – удивилась Роберта. – Мне казалось, что она не в том возрасте.

– Не в том, конечно, но от них всего можно ожидать. Честно говоря, иногда я жалею, что не могу навлечь на него смерть с помощью заклинаний. Как в культе вуду.

– Моя дорогая, ты его просто не знаешь. Это мерзейший старик. Мерзейший. Вот такой у отца брат. Злой скряга и вообще противный. У них были еще два брата, младше его и старше папы, но погибли на войне. Судя по рассказам, симпатичные люди. Так вот, их давно нет, а этот тип до сих пор коптит небо.

– О, тут все непросто. Дядя Г. – маркиз Вузервуд и Рун. При жизни дедушки он был просто лорд Рун, или граф Рун. Такой титул у старшего сына, понимаешь? А папа в семье – младший сын.

– Значит, после смерти дяди Г. твой папа станет лордом Вузервуд ом, а ты лордом Руном?

– Да, так оно и будет, если этот старый козел когда-нибудь отбросит копыта.

– Вот тогда у тебя и появится работа. Заседать в палате лордов.

– Нет, это дело для моего бедного папочки. Он внесет какой-нибудь законопроект, если у них там это принято. Мне казалось, что пэры призваны налагать на все запреты. Впрочем, не знаю.

– То есть стать политиком ты тоже не хочешь?

– Нет, – с грустью отозвался Генри и задумчиво посмотрел на Роберту. – Единственное, к чему у меня есть склонность, – это кропать никому не нужные стишки и бить по мячу в крикете. И то, и другое у меня получается плохо. Еще я обожаю наряжаться в карнавальные одежды и лицедействовать. Ну, знаешь, смешные фальшивые носы, бороды и все такое. У нас это всем нравится, даже папе. Поэтому и на сцену мне тоже дорога закрыта. Придется, видимо, искать какую-нибудь богатую наследницу поуродливее и пытаться завоевать ее сердце. Боюсь, что симпатичную мне увлечь не удастся.

– Увы, это правда, Робин. Мы все никуда не годимся. Просто какие-то музейные экспонаты, пережитки прошлого. Живи мы на два поколения раньше – и не пришлось бы ни о чем беспокоиться. Кто-то избрал бы военную карьеру, кто-то занялся политикой. И жили бы мы в больших поместьях. Младшие сыновья получали бы то, что им положено, и тоже бы не тужили. А если бы кто и скатился на дно, его бы непременно вытащил глава семьи. Все было бы решено за нас с момента рождения. – Генри замолк, уныло качнул головой и продолжил: – А теперь что ты видишь? Отец – симпатичный бездельник. Таким, наверное, оказался бы и я, если б водились деньги. Беда в том, что мы продолжаем вести себя так, будто они у нас действительно есть. Стыдно смотреть на все это, но мы непреклонны. Жертвы наследственной схемы поведения.

– Нет, Робин, все так и есть. И долго нам не продержаться. Очень скоро, когда разлетятся последние деньги, каждому придется оправдывать свое существование. Каким-то образом начать зарабатывать на хлеб. Выживут только те, у кого хватит мозгов и энергии, но им придется пройти длинный путь. Говорят, работу в Сити легче найти, если имитировать аристократический выговор и заявить, что закончил престижную школу. Чепуха. Тебя в момент раскусят, как только начнешь что-то делать.

– Какое там в порядке. Нас готовили к чему угодно, только не к добросовестному труду.

– Рад бы ошибиться, но нужно смотреть правде в глаза.

– Вы замечательная семья, – проговорила Роберта с воодушевлением. – И я очень вас люблю.

– Милая Робин. – Генри потянулся ее погладить. – Не восторгайся так нами, мы того не стоим.

– И моя мама тоже считает вас всех очаровательными. Совершенно искренне.

– Неужели? – Как ни удивительно, Генри слегка покраснел. – Ну, если так, то, возможно, ваша поддержка поможет нам продержаться на плаву до кончины дяди Г. Хотя приставы скучать не дадут.

– Моя наивная Робин Грей, к твоему сведению, в Новой Зеландии, и не только в ней одной, существуют люди, называющиеся судебными приставами. Придет к вам домой такой джентльмен в котелке и не отстанет, пока вы не оплатите счета.

– Ты права, ужасно, – согласился Генри, следя за полетом ястреба.

– Да, позор, но к нему привыкаешь. К тому же некоторые приставы вполне приятные люди. Один, например, сделал мне рогатку, когда я был дома на каникулах. В тот раз все обошлось. Счета оплатил дядя Г.

– И вам что, никогда не было… – Она замолкла.

Неожиданно их разговор прервали крики Фриды и близнецов. Они продирались через кусты.

Через несколько секунд они, возбужденные, выбежали на поляну.

– Что стряслось? – недовольно спросил Генри.

– Потрясающая новость! – выпалила Фрида, задыхаясь от бега и волнения. – Папе предложили продать нашу усадьбу. Очень выгодно.

– И мы сможем оплатить все счета! – воскликнул Колин.

Глава 2

Прибытие в Лондон

Глядя на стюарда, деловито выносящего чемоданы, Роберта наконец осознала, что ее путешествие подошло к концу. Каюта сразу стала чужой. Теперь уже с трудом верилось, что она провела здесь столько дней и ночей. Обрывки бумаги на полу, раскрытая дверца платяного шкафа, рассыпанная пудра на туалетном столике. В шкафу рядом с пальто висело непривычное черное платье. Казалось, оно слегка раскачивается, словно напоминая, в каком наряде она сойдет на берег.

Корабль томно поскрипывал, с наслаждением предвкушая предстоящий отдых. Снаружи в темноте, за иллюминатором, – рассвет еще не наступил – пенилось море, над головой Роберты по палубе постукивали шаги. Но теперь все эти знакомые и милые сердцу звуки лишь сильнее приводили в уныние.

Да, путешествие закончилось. Пассажиры готовились сойти на берег. Чернота снаружи медленно серела. Перед Робертой в последний раз разворачивалась торжественная церемония морского рассвета. Холодное кружево пены постепенно окрашивалось в пурпурный цвет.

Она надела черное платье и в сотый раз усомнилась, правильно ли в таком виде сходить на берег. Платье черное, но воротник белый. К тому же на шляпке белый бантик. Может быть, для траурного наряда это не слишком подходит?

«Подумать только, я проплыла по океану тринадцать тысяч миль. Полмира. И вот они наконец – северные небеса, в которых сейчас гаснут холодные звезды».

Роберта высунулась из иллюминатора, и в уши ударили звуки моря. Резкий рассветный ветер спутал волосы. Она посмотрела вперед и замерла, увидев цепочку бледных огней, словно ожерельем охватывающую подернутое пеленой серое пространство. Сердце бешено заколотилось. Вот и Англия. Роберта видела ее в первый раз.

Она еще долго стояла у иллюминатора, наблюдая за чайками, с криками носящимися вокруг корабля. Издалека слышался заунывный звук сирены. Скованная странной апатией, которая иногда охватывает человека при волнении, Роберта никак не могла решиться выйти на палубу. Наконец ударил корабельный колокол, призывающий пассажиров на очень ранний завтрак. Роберта открыла свою набухшую сумочку и с трудом извлекла два новозеландских фунта, которые собиралась дать на чай стюардессе. Как будто многовато, но это всего лишь тридцать английских шиллингов. Стюардесса ждала в коридоре, там же были два стюарда. Пришлось вернуться в каюту и снова основательно покопаться в сумочке.

Завтрак прошел в странной спешке. Все были непривычно одеты и торопливо обменивались адресами. Пассажиры, видимо, надеялись продолжить знакомство, но Роберта сомневалась, что это получится у всех. Впрочем, она тоже дала свой адрес нескольким приятным людям и записала их адреса на обороте меню. Затем встала в очередь для паспортного контроля и, волнуясь, то вынимала из сумочки документы, то клала их обратно. В иллюминаторах виднелись борта и трубы больших кораблей, а затем наконец появились и здания. Казалось, до них можно дотянуться рукой.

Получив штамп в паспорте, Роберта направилась на палубу В. Здесь все оставалось как прежде, но знакомые надписи вдруг потеряли для нее смысл. Скоро швартовка. Девушка стояла в стороне от остальных пассажиров и так же, как они, смотрела вперед. Теперь берег был совсем близко, как и другие корабли. Стюарды в тельняшках повысовывались из иллюминаторов, чтобы получше рассмотреть огромный лайнер. Роберта услышала восклицание кого-то из пассажиров: «Добрая старая Темза!» Зазвучали и другие знакомые с детства названия английских реалий, которые приобрели сейчас совсем иной смысл.

– Наше путешествие подошло к концу, мисс Грей. – Пожилой джентльмен, с которым она часто общалась на корабле, облокотился на поручни рядом.

– Да, – отозвалась Роберта. – Подошло к концу.

– С трудом представляю, что вы сейчас чувствуете. Сам-то я местный старожил. – Он внимательно посмотрел на нее. – Вас кто-нибудь встречает?

– На пристани нет, на вокзале. Тетя. Я ее еще ни разу не видела.

– Вы можете расположить тетю к себе, сказав, что сразу узнали ее, она так похожа на вашего папу. – Попутчик резко замолк. – Извините. Вам, наверное, тяжело это слышать.

– Ничего. – Роберта кивнула. – Это действительно тяжело, но я пытаюсь привыкнуть.

– Еще бы, – сочувственно проговорил джентльмен, – сразу потерять обоих родителей.

– Да. Автобус, на котором они ехали, упал в пропасть. Теперь вот тетя позвала меня к себе жить.

– Ну что ж, – вздохнул попутчик, – будем надеяться, что вам с ней будет хорошо.

Роберта вежливо улыбнулась. Джентльмен был добрый, но ей хотелось, чтобы он поскорее откланялся.

– Вот и почту доставили на лоцманской шлюпке, – проговорил попутчик.

Роберта не особенно ждала писем, а тут стюард протянул ей целых два, да еще телеграмму. Раскрыв телеграмму, она не смогла сдержать радостный возглас. Пожилой джентльмен повернулся к ней, оторвав глаза от своего письма.

Темные глаза Роберты сияли счастьем, лицо ожило.

– О да! Телеграмма от моих хороших друзей. Они как-то узнали, что моя тетя захворала, и приглашают меня к себе. Пожить. Будут встречать на пристани.

– Конечно. Я подружилась с ними в Новой Зеландии, и мы не виделись целую вечность.

У Роберты пропало желание оставаться одной. Хотелось поделиться радостью.

– Я сообщила им, что приезжаю, и отправила письмо авиапочтой в день отплытия. – Она улыбнулась. – Значит, пришло вовремя.

Дрожащими руками она вскрыла конверт. Почерку леди Чарльз был такой же, как она сама, размашистый и элегантный.

«Дорогая Робин, мы вне себя от радости. Сразу, как пришло от тебя письмо, я позвонила твоей тетушке в Кент и договорилась, что вначале ты поживешь у нас. Она согласилась, правда, не очень охотно. Но вообще мы мило поговорили. Генри и Фрида встретят тебя на пристани. Мы так рады встрече, дорогая. Комнатку для тебя приготовили не очень просторную, но, думаю, она тебе понравится. Мы все тебя очень любим. Шарлотта».

«Твоя тетя заболела. Надеемся, несерьезно. Так что есть предлог пожить у нас подольше. С любовью, Шарлотта».

«Моя дорогая Роберта, я сильно огорчена, что не могу встретить тебя в нашей старой доброй Англии, но меня свалил острый приступ радикулита. Как назло. Доктор настоял, чтобы я легла в больницу. Может быть, я бы еще подумала, но тут из Лондона позвонила твоя добрая знакомая леди Чарльз – представляешь, как я удивилась, – с предложением, чтобы ты некоторое время пожила у них. Наверное, нехорошо так говорить, но получилось кстати. Все равно я пока ходить не могу. Тем более я знаю, как твои незабвенные папа и мама высоко ценили леди Чарльз Лампри. Надеюсь, это письмо застанет тебя еще на корабле. Боюсь только, что после Лондона наша деревенская жизнь в Кенте покажется тебе скучной. Добро пожаловать в Англию, моя дорогая. Встретимся сразу, как только я выйду из больницы.

P.S. Я написала небольшое письмо леди Чарльз Лампри. Обратилась к ней именно так, надеюсь, что правильно. Мне вдруг пришло в голову, что ее супруг, лорд Чарльз Лампри, возможно, учился в Оксфорде с нашим дорогим дядей Джорджем Олтоном, который потом стал священником в приходе Лэмпингтон. Но скорее всего он его не помнит.

P.P.S. Я подумала и решила, что это маловероятно. Дядя много старше лорда Чарльза.

Роберта рассмеялась. Затем, подняв глаза, увидела, что ее знакомый тоже улыбается.

– Лучше не бывает, – радостно отозвалась она.

Корабль подходил все ближе к пристани, и общность, связывающая пассажиров все эти недели, постепенно распадалась. Они отдалились друг от друга, их разговоры становились натянутыми и несвязными. Роберте и сам корабль стал казаться незнакомым. Ее переполнял восторг ожидания встречи с друзьями, но все равно было немного грустно. Первое путешествие по морю девушке очень понравилось, и вот теперь от пристани, где столпились встречающие, корабль отделяла лишь полоска грязной воды. Некоторые махали платочками. Роберта напряженно высматривала среди них Генри и Фриду и не могла найти. И вдруг увидела. Они со свойственной всем Лампри скромностью стояли в сторонке, но тоже приветливо махали.

Генри на первый взгляд почти не изменился, а вот Фрида за прошедшие четыре года удивительно преобразилась. Вместо неоформившейся школьницы Роберта увидела уже вышедшую в свет молодую двадцатилетнюю женщину. Причем тщательно ухоженную красавицу. Они с братом сильно отличались от остальных встречающих на пристани. Генри был без шляпы, и Роберте, привыкшей к коротким новозеландским прическам, подумалось, что волосы у него чересчур длинные. Но выглядел он мило, сияя радостной улыбкой. Роберта энергично замахала в ответ. Ей показалось, что они задумали какую-то шутку. Тем временем на берег с оглушительным грохотом спустили трапы, и по ближайшему на борт сразу поднялись пятеро в котелках.

– Нам придется подождать, как обычно, – произнес знакомый. – Смотрите, что эти двое там вытворяют? Они что, спятили? Смотрите.

Он показывал на Генри и Фриду, которые высунув языки и округлив глаза, ритмично притопывали и махали руками.

– Потрясающе! – воскликнул знакомый. – Кто они такие?

– Мои друзья, – ответила Роберта. – Это они так приветствуют меня. Боевым танцем маори. Называется «хака».

Роберта за его спиной тоже поспешно исполнила несколько движений «хака». Генри и Фрида привлекли внимание почти всех пассажиров и встречающих на пристани.

Закончив «хака», они повернулись спиной к кораблю и наклонили головы.

– А теперь что они делают? – спросил знакомый.

– Не знаю, – ответила Роберта, начиная нервничать.

Наконец барьер убрали, и толпа встречающих ринулась по трапам. На несколько секунд Роберта потеряла Лампри из виду. Но когда люди вокруг нее начали смеяться и показывать пальцами, она увидела своих друзей. Они поднимались на борт, выразительно жестикулируя. На их лицах красовались карнавальные носы и бороды.

– Интересные у вас друзья, – задумчиво проговорил знакомый.

Пассажиры двинулись к трапам, и Роберта затерялась среди них, ведь большинство были выше ее ростом. С колотящимся сердцем она смотрела им в спины, прислушиваясь к приветственным возгласам, а затем внезапно оказалась в объятиях Фриды и Генри. На нее пахнуло духами.

– Ну как тебе наш танец? – поинтересовалась Фрида. – Как видишь, мы ничего не забыли. И здорово, что ты приехала!

– Ты осознаешь, что прибыла народную землю, старую добрую Англию?

– Пойдем, или ты хочешь на прощание поцеловать капитана?

Роберте казалось, что все это сон. Долгое стояние в очереди на таможню, где она встретилась со знакомыми, с которыми уже распрощалась. Перетаскивание чемоданов к большой машине, ожидающей за пристанью. Ей вдруг стало стыдно за большое количество багажа. И вообще все эти сменяющие друг друга события пока не укладывались в ее сознании. Широкая, довольно неопрятная улица, застроенная унылыми домами. Это что, и есть Лондон? Фрида сказала, что они в Ист-Энде, рабочих кварталах столицы. Лайм-хаус, Поплар. Названия знакомые, но Роберта представляла эти места совсем иначе, а тут такая бедность и грязь. Затем въехали в Сити, и она увидела Мэншн-Хаус, резиденцию лорд-мэра, где в Египетском зале устраивают официальные приемы, потом мелькнули купола собора Святого Павла, следом Флит-стрит, улица британской прессы.

Роберта смотрела в окно, с трудом веря в реальность происходящего. За время, проведенное в плавании, она привыкла к шуму океана, но он не шел ни в какое сравнение с грохотом лондонских улиц.

– Нам еще ехать и ехать. – Фрида вздохнула. – Ты знаешь, Робин, а я ведь собралась стать актрисой.

– Она могла догадаться, – заметил Генри, – по тому, как ты ходишь. Ты обратила на это внимание, Робин? Она теперь двигается мягко, как будто плывет. А войдя в комнату, картинно прислоняется спиной к двери.

– Ну и что такого? Да, я стараюсь двигаться красиво. Это у меня в крови.

– Она посещает одно место, где обитают молодые люди с всклокоченными волосами и накинутыми на шею длинными шарфами, – продолжил Генри, – чтобы выслушать их восторги по своему поводу.

– Не слушай его! – воскликнула Фрида. – Это просто театральная школа, а молодые люди – кстати, некоторые из них не так уж и молоды – там преподают. И все считают, что из меня получится хорошая актриса…

– Посмотри вон туда, Робин, – прервал ее брат. – Это Дом правосудия.

Люди, сидящие в проплывающих мимо ярко-красных автобусах, казались Роберте какими-то бледными, озабоченными и усталыми. На светофоре рядом с ними остановился темно-синий автомобиль с четырьмя крепкими мужчинами в черном.

– Это новая полицейская машина, – пояснил Генри.

– Знаю. А эти четверо ребят наверняка едут захватывать преступников.

– Как бы они к нам скоро не наведались, – проговорила Фрида, поежившись.

– А с того, что вчера за завтраком близнецы рассуждали о том, как они займутся воровством.

– Молодцы, правильно придумали, – одобрил Генри. – Колин похитит драгоценности у какой-нибудь богатой вдовы, а Стивен обеспечит ему алиби. Их же невозможно различить.

– Отсюда следует вывод, что мы опять на мели.

– Да, к сожалению. И снова серьезно. Сейчас, кажется, все на нас ополчились.

– Мама сегодня собралась заложить свои жемчуга, – добавила Фрида. – По пути к маникюрше…

– Смотри, Робин, это знаменитая Стрэнд, – прервал ее брат. – Улица театров, роскошных магазинов и отелей. А дальше церковь Святого Климента Датского или Святой Марии на Стрэнде, не знаю только, какая идет первой. – Он помолчал. – А насчет наших финансов, наверное, надо объяснить подробнее.

– Конечно, – отозвалась Роберта, хотя в принципе ей и так все было ясно, ведь такое случалось не впервые. Она еще не забыла.

Генри подробно рассказал о том, как лорд Чарльз вложил большие деньги – странно, что они у него еще были – в какое-то таинственное предприятие под названием «Сан-Домингос», которое после этого немедленно исчезло. Оказывается, отец собирался открыть в Сити ювелирный салон на комиссионной основе, где за прилавками должны были стоять Генри и близнецы. И весь этот бизнес зависел от некоего сэра Дэвида Стайна, который недавно покончил с собой, оставив лорда Чарльза с пустой кассой и договором аренды на десять лет.

– Так что сейчас мы, кажется, идем ко дну, – закончил Генри и посмотрел в окно. – А это вокзал Чаринг-Кросс. – Затем, помолчав, добавил: – Робин, мы решили сводить тебя сегодня вечером в театр.

– А потом пойдем немного потанцуем, – вставила Фрида. – Колин влюблен в девушку, которая играет в этом спектакле, так что, наверное, придет с ней. – Она повернулась к брату. – А ты пригласил Мэри?

– Нет, – ответил он. – У нас на танцы только пять билетов. Мы трое и близнецы. Так что актрисы Колина не будет. А я в любом случае собирался танцевать с Робин.

– Мэри – девушка Генри. Впрочем, это увлечение у него не всерьез.

– Почему же, – возразил Генри, – она очень мила.

– Но ты же сам говорил! – возмутилась Фрида. – Совсем недавно…

Неожиданно почувствовав странную опустошенность, Роберта отвернулась к окну. Генри показывал ей достопримечательности, а она вежливо кивала.

– Вот Трафальгарская площадь. Там посередине стоит какой-то урод, тебе не кажется? А по бокам львы. Да, те самые, которые ты не раз видела на фотографиях.

– Ты хотела сказать, Национальная галерея, – поправил ее брат. Затем повернулся к гостье: – Тебе ведь хочется походить по музеям, не так ли?

– Так вот, Пэт и Майк сейчас на каникулах. Они-то тебя и поводят.

– Вообще-то я могу и сама, – неуверенно возразила Робин.

– Нет, поначалу тебе потребуется помощь. А то запутаешься. – Генри улыбнулся. – Я схожу с тобой пару раз, если захочешь. Но вообще-то мне нужно срочно искать работу.

– Дядя Г. еще ничего не решил, – напомнила Фрида. – Так что пока есть надежда.

– Дядя Г.? – воскликнула Роберта. – Надо же, я о нем совсем забыла. Он что, еще жив?

– Жив. К сожалению, – буркнул Генри. – И завтра как раз намечен его визит к нам. В ответ на папин вопль о помощи. Только не думаю, что дядя нас чем-то обрадует.

– И тетя В. ему под стать, – мрачно заметила Фрида. – Они друг друга стоят. Приедут разбираться с нашими финансами. Может, папе удастся раскрутить его тысячи на две.

– Противно в этом признаваться, – произнес юноша, – но мы живем в ожидании их смерти. Потому что папа единственный наследник своего старшего брата. Они, конечно, далеко не молоды, но…

– В Новой Зеландии вы часто упоминали, что они разводятся, – сказала Робин.

– Они уже несколько раз расходились и сходились, – ответила Фрида. – А теперь вообще тетя В. занялась черной магией.

– Да, – кивнул Генри, – и даже вступила в какое-то тайное общество.

– Верь не верь, но это чистая правда. Началось с того, что она в Девоне познакомилась с каким-то священником, который открыл в дартмурских болотах места с нечистой силой и вроде бы позвал тетю В. на окропление этого места святой водой. Но когда он собирался провести обряд, невидимая сила выбила у него из рук сосуд со святой водой. Потом священник дал почитать тете В. книгу о черной магии, а она, вместо того чтобы ужаснуться, наоборот, восхитилась. И теперь вот ходит на черные мессы и общается с разной нечистью.

– Ее горничная, мисс Тинкертон, рассказала нашей няне, – вмешалась Фрида. – По ее словам, тетя В. полностью погрузилась в черную магию. Устраивает сборища у себя в поместье в Кенте. Покупает книги про колдовство и завела себе кучу соответствующих приятелей с дикими славянскими именами – Ольга, Соня, Борис и все такое. Да и сама тетя В. наполовину румынка.

– Какая разница? И зовут ее на самом деле вовсе не Вайолет.

– Понимаешь, дядя Г. так и не смог ни правильно написать, ни даже произнести ее имя. Так что прозвал ее Вайолет. Он подцепил жену много лет назад в посольстве в Будапеште. С ней уже тогда было не все в порядке, а теперь и подавно. И взялась она за колдовство по зову крови. А дядя Г. этим, конечно, крайне недоволен.

– Еще бы, – насмешливо проговорила Фрида, – ведь он боится, что жена наведет на него порчу.

– А что, от этой старой ведьмы всего можно ждать. Честно говоря, я ее немного побаиваюсь. Мне кажется, под одеждой она холодная и влажная.

– Ты прав, но хватит о ней, – попросила Фрида. – Давайте лучше остановимся где-нибудь и позавтракаем. Я умираю с голоду. Робин, наверное, тоже.

– Пойдем к Анджело, – предложил ее брат. – Он запишет на наш счет.

– У меня есть деньги, – робко проговорила Роберта. – Не очень много, но…

– Нет, нет, – замахала руками Фрида. – У Анджело не стоит платить наличными, там все так дорого. Пусть лучше припишут это к счету Генри, а на чаевые у меня денег хватит.

– Возможно, он еще не открылся, – засомневался Генри. – Сколько сейчас времени? Когда встаешь рано, день кажется невероятно длинным. Робин, обрати внимание, мы въехали на Пиккадилли-Серкус.

Роберта вгляделась через плечо шофера в ветровое стекло. Значит, вот он какой, Эрос.

У каждого знаменитого города есть свой символ. Во всяком случае, для тех, кто там никогда не бывал. Нью-Йорк – это статуя Свободы, Париж – Эйфелева башня, Вена – Дунай, Берлин – Унтер-ден-Линден. А вот для жителей английских колоний символ Лондона гораздо скромнее. Это небольшая фигурка симпатичного божка, разместившегося посреди круглой площади в викторианскую эпоху и носящего греческое имя Эрос. Точнее, Эрос с Пиккадилли-Серкус. Попадая в Лондон, жители колоний первым делом ищут его. И все их приключения начинаются отсюда. Именно это существо с луком в руках дает им радостное ощущение, что они наконец в Лондоне. В центре Вселенной.

И Роберта не стала исключением. Окинув взглядом площадь, девушка восторженно воскликнула:

– Но все равно, – затараторила Робин, – я чувствую себя, как будто… как будто наконец оказалась в Лондоне.

– Все ясно. Теперь давай выйдем и немного пройдемся. Заведение Анджело тут недалеко, за углом. – Он повернулся к шоферу. – Заберите нас, пожалуйста, минут через двадцать, хорошо, Мейлинг?

Генри открыл дверцу, взял Роберту за руку. Она вылезла и застыла, мигом очарованная, захваченная, покоренная этим фантастическим приключением под названием Лондон. Путешествие, корабль, океан – все отодвинулось на второй план.

Глава 3

Подготовка к дядиному визиту

Лампри жили в двух квартирах, разделенных лестничной площадкой. То есть занимали весь верхний этаж здания. Снаружи оно Роберте не очень понравилось, но внутри оказалось вполне уютным. Бледно-зеленые стены вестибюля, толстый ковер, массивные кресла, огромный камин – все это выглядело роскошно. Пламя камина отражалось в хромированной стали кабины лифта, расположенного в центре, и металлической пластине с прикрепленными фамилиями жильцов.

На самой верхней табличке значилось: «№ 25 и 26. Лорд и леди Лампри», а рядом уведомление: «Дома».

Генри увидел, куда смотрит Роберта, перевел рычажок сбоку – надпись сменилась на «Нет дома» – и улыбнулся:

– Нет, – успокоил ее молодой человек. – Это просто… – Он глянул в сторону входной двери. – Тихо.

Роберта проследила за его взглядом. У входа стоял невысокий мужчина в котелке, сравнивал номер дома с адресом на конверте. Затем стал подниматься по ступенькам.

– Всем в лифт. Быстро, – скомандовал Генри и открыл дверцу.

Из-за небольшой конторки поднялся солидный швейцар в темно-зеленом мундире с несколькими медалями.

– Доброе утро, Стэмфорд, – приветствовал его Генри. – Там у Мейлинга в машине багаж.

– Я о нем позабочусь, сэр, – ответил швейцар.

– Спасибо. И учтите, – Генри понизил голос, – его светлости нет дома.

Швейцар закрыл за ними дверцы лифта, Генри нажал кнопку, и кабина, протяжно скрипнув, медленно поползла наверх.

– Стэмфорд не лифтер, – пояснил Генри. – В основном в его обязанности входит присматривать за квартирами с гостиничным обслуживанием на первом этаже. Ну и, конечно, он нужен для вида.

Через три дня фотографии этого лифта появятся в шести самых популярных газетах, а также среди документов Скотланд-Ярда. Лифт осветят фотовспышки, его тщательно измерят, все поверхности покроют дактилоскопическим порошком, а потом опечатают. Он скоро станет знаменитым. О нем узнают миллионы.

Роберте же лифт показался шикарным. На видном месте красовался старый механизм управления подъемом кабины – вделанная в стенку элегантная рукоятка, но выше располагались современные кнопки.

Они вышли на хорошо освещенной площадке. Генри открыл светло-зеленую дверь с номером двадцать пять – напротив была такая же с номером двадцать шесть, – и Роберта, переступив через порог, оказалась в прошлом, вернувшись на четыре года назад в поместье Лампри в Новой Зеландии. Здесь точно так же пахло смесью ароматов масла, турецких сигарет и свежесрезанных цветов. У девушки перехватило дыхание. Она увидела знакомый стол, гравюру на стене, зеленого китайского слоника.

Гостиная была просторной и светлой. В двух каминах – в начале и конце комнаты – потрескивали поленья. Радовали глаз цветы.

Из оцепенения ее вывел до боли знакомый и родной голос леди Чарльз:

Они все были здесь. Леди Чарльз в красном шелковом халате и с сеточкой на волосах, казавшаяся еще стройнее, чем прежде, видимо, только недавно поднялась с постели.

Рядом ее супруг, точно такой же, каким Роберта помнила его по утрам. В руке газета, в глазу монокль, редкие волосы аккуратно зачесаны назад. Его светлые близорукие глаза ласково глядели на Робин, когда она приблизилась для поцелуя. Затем ее по очереди расцеловали близнецы, повзрослевшие, по-прежнему белокурые и улыбчивые. После них ее затискала Пэт, славненькая, пухленькая. А одиннадцатилетний Майкл, кажется, облегченно перевел дух, когда Роберта просто протянула ему руку для пожатия.

Затем они все разместились у камина. Шарлотта в кресле, Генри на своем старом месте, на коврике, близнецы плюхнулись на диван, Пэт пристроилась на подлокотнике кресла Роберты, Фрида приняла элегантную позу у камина, а лорд Чарльз принялся расхаживать по комнате, рассеянно глядя перед собой.

– Мы настолько рады видеть тебя, дорогая, – произнес Генри, – что мне захотелось процитировать известные слова Урии Хипа из «Дэвида Копперфилда»: «Смотреть на тебя так же приятно, как слушать звон колоколов старой церкви».

– Что-то не получается, – смущенно проговорила Роберта.

– Зачем тебе расти, ты и так красавица, – с улыбкой заметила Шарлотта.

– Она и правда красивая, – закивала Фрида. – Я тоже так думаю.

– Ну, – протянул Стивен, – не знаю, как насчет красоты, а вот привлекательной я бы ее точно назвал.

– Что вы взялись обсуждать внешность Робин? – с укором проговорил лорд Чарльз. – Вряд ли ей это нравится, хотя я тоже считаю, что она выглядит восхитительно.

– Правильно, папа, – согласилась Пэт и погладила Роберту.

– А как ты находишь меня? – спросила Фрида, принимая эффектную позу. – Я красивая?

– Не хвали ее, – предупредил Колин, – а не то она совсем загордится. Ведь наша Фрид нимфоманка.

– Дорогой, – воскликнула в шоке леди Чарльз, – что за слова?!

– Послушай, Колин, – мягко проговорил отец, – было бы совсем неплохо, если бы ты воздерживался от выражений, смысла которых не понимаешь.

– В любом случае, – рассудительно проговорила Фрида, – вам повезло, что я такая красивая. Ведь для актрисы внешность – это все. Так что не исключено, что в ближайшем будущем вы перейдете ко мне на содержание.

– Спасибо, что напомнила о главном, дорогая, – произнес Генри. – Я забыл сказать, что там внизу околачивается судебный пристав. Папа, я предупредил Стэмфорда, что тебя нет дома.

– Тогда я, пожалуй, сегодня не буду никуда выходить, – пробормотал лорд Чарльз. – Интересно, кто натравил его в этот раз? Неужели опять «Смит и Уикли»? Я же написал им подробное письмо, где объяснил, что…

– …обстоятельства сложились не в нашу пользу, и мы пока не можем оплатить счета, – продолжил Стивен.

– Майк, – подала голос леди Чарльз, – сходи, деточка, вниз и посмотри, нет ли там джентльмена…

– И что, мне спросить, не судебный ли он пристав?

– Ни в коем случае, мой ангел. Просто посмотри и возвращайся.

– Ладно, мама. – Простодушно улыбнувшись, Майк запрыгал к выходу на одной ноге. – Я могу так двигаться несколько миль.

– Хорошо, хорошо, только, пожалуйста, на упади на лестнице. – Леди Чарльз повернулась к Роберте. – Правда, он у нас прелесть?

– Мне кажется, к нам поднимается лифт! – воскликнул Колин.

– Да просто Майк решил покататься, – успокоил его Стивен. – Думаю, соседям не понравится.

– Спорим, это судебный пристав! – тотчас возразил Колин. – Баскетта предупредили? Как бы он не проводил его сюда.

– Сомневаюсь, – добродушно проговорил лорд Чарльз. – За пятнадцать лет службы у нас Баскетт вдоволь насмотрелся на судебных приставов.

– Но вот же звонят в дверь, – всполошилась леди Чарльз.

– Успокойся, мама. Это всего лишь доставили багаж Робин.

– Слава небесам. Робин, дорогая, тебе, наверное, хочется посмотреть свою комнату. Фрид, детка, проводи ее. Комнатка маленькая, но тебе там будет комфортно. А я, пожалуй, пойду переоденусь, вдруг действительно заявится судебный пристав.

Тем временем вернулся Майк, по-прежнему прыгая на одной ноге и что-то напевая.

– Не-а, – буркнул младший брат. – А вот спорим, что она, – мальчик показал на Роберту, – вас не различает.

– Это правда? – Близнецы посмотрели на гостью.

– Почему же, – смутилась она, – я вас различаю. Но только по разговору.

– Что значит по разговору? – Стивен пожал плечами. – Я вот, например, теперь почти не заикаюсь.

– Не в этом дело. У вас вообще голоса разные. А когда вы молчите, тоже можно различить, если посмотреть у каждого за ухом.

– Ну, так нечестно! – возмутился Майк. – Ты заранее знала, что у Стивена там родинка. Как будто он не вымыл за ушами. Ха-ха-ха!

– Пойдем к тебе в комнату, – предложила Фрида. – Мне надоело смотреть, как они дурачатся.

Комната Роберте понравилась. Фрида показала и все их апартаменты, состоящие из двух квартир. Во второй (номер двадцать шесть) были одни спальни. Они посетили жилище няни, бывшую кухню. Фрида сказала, что она по-прежнему перед отходом ко сну потчует всех членов семьи «Оувалтином», шоколадно-молочным напитком, который считает очень полезным. Няня сидела у электрической плиты, превращенной в подобие письменного стола, – заметно поседевшая, лицо покрыто паутинкой морщин, – и раскладывала пасьянс. Роберту встретила так, словно минуло не четыре года, а всего лишь четыре дня.

Они посидели, поговорили о том о сем. Фрида упомянула судебного пристава.

– А этому что понадобилось? – встревожилась няня.

– Будет требовать, чтобы папа оплатил счета, – ответила Фрида.

– Так пусть его светлость заплатит и покончит с этим.

– Но в том-то и дело, няня, что у него сейчас нет денег.

– Чепуха какая, – буркнула няня и посмотрела на Роберту. – А вы, я вижу, мало подросли, мисс Робин.

– Да, няня, и думаю, что уже не вырасту, – отозвалась та. – Мне ведь исполнилось двадцать.

– Так вы с мисс Фрид ровесницы, а она смотрите как вытянулась. Вас надо подкормить.

– Няня, – проговорила Фрида, решив сменить тему, – завтра приезжает дядя Гэбриэл.

В дверь заглянул Генри. По тому, как посмотрела на него няня, Роберта поняла, что он по-прежнему у нее в любимчиках.

– Слышали новость, няня? – спросил он. – Завтра дядя Г. явится нас спасать.

– Я пойду, пожалуй, – сказала Роберта. – Пора распаковать вещи.

– Если надо что погладить, скажите мне, – предложила няня.

– Спасибо большое, – поблагодарила Робин и отправилась к себе в комнату.

Оставшись наконец в одиночестве, девушка почувствовала, что пол покачивается под ногами, будто океан, во власти которого она находилась пять недель, не желал отпускать. Ощущение было странным, потому что морское путешествие казалось ей теперь далеким прошлым.

Робин начала разбирать вещи. Платья, купленные в Новой Зеландии, теперь уже не доставляли ей удовольствия, а заботы семьи Лампри заслонили ее собственные. За прошедшие четыре года она превратилась из девочки-подростка во взрослую девушку. Правда, плавность этого перехода нарушила трагедия. Родители Роберты погибли всего два месяца назад, и она до сих пор еще не оправилась от потрясения. Но девушка знала, что есть люди, целое семейство – правда, живущие на другом конце света, но это не важно, – которым она нужна. А они очень нужны ей. Это единственное, что поддерживало ее дух. Лампри безалаберные, не умеют устроить свою жизнь, возможно, даже достойны порицания, но это ничего для Роберты не значило. Они все равно ей дороги. И когда сестра отца предложила переехать к ней в Англию, Робин с радостью согласилась, потому что это означало оказаться рядом с ними. Вскоре пришло письмо от леди Чарльз. Но потом Роберта начала переживать, опасаясь разочарования, которое иногда возникает в некогда близких людях после долгой разлуки. Однако стоило ей увидеть на пристани Фриду и Генри, как все страхи исчезли. А теперь, когда Роберта раскладывала вещи по ящикам комода, у нее возникло странное ощущение, что Лампри хотя и стали выше ростом, в остальном нисколько не изменились. А вот она действительно повзрослела.

Дверь открылась, впуская леди Чарльз. Она уже переоделась, волосы были элегантно причесаны, изящное лицо аккуратно припудрено. Леди выглядела и пахла восхитительно.

Шарлотта включила электрообогреватель, придвинула кресло, села, поправила на коленях юбку, затем закурила сигарету, и Робин охватило знакомое чувство предвкушения доверительного разговора.

– Надеюсь, тебе здесь будет уютно, дорогая, – проговорила леди Чарльз.

– Да что вы, Шарлотта, я просто на седьмом небе.

– Мы хотим, чтобы ты задержалась у нас подольше. Какие у тебя планы?

– Тетя у меня очень добрая. Она предложила поселиться у нее и вместе вести хозяйство. Но я решила искать работу. Ну… понимаете, настоящую работу. Например, секретарши. Я умею печатать на машинке и стенографировать.

– Ты права, надо попробовать. Но вначале, думаю, тебе следует хотя бы немного развлечься.

– Какие там развлечения, с моими деньгами. Нет, нужно найти работу, и как можно скорее.

– Ой, не говори! – Леди в расстройстве махнула рукой. – Без денег нет никакой жизни. Вот мы чего только не делали, разве что не играли на улицах на губных гармошках и не продавали спички[1]. И все потому, что наш дорогой Чарли не умеет вести бизнес.

– Если окончательно разоримся, станет действительно трудно. Прежде всего Чарли придется бросить играть на скачках. Правда, он все время платил своему букмекеру, так что его в злостные неплательщики долгов вряд ли запишут. И на том спасибо.

– Вам и раньше грозило разорение, но вы как-то выкручивались.

– Милочка, а как люди залезают в долги? Все происходит постепенно, шаг за шагом. И ты знаешь, Робин, я очень старалась этого не допустить. Мы жили как отшельники, не позволяли ничего лишнего. И дети меня поддерживали. Близнецы и Генри бегали по разным объявлениям в поисках работы. Довольствовались самыми дешевыми развлечениями, вроде поездок по Англии с ночевками во второразрядных отелях. Когда все их приятели отдыхали на Французской Ривьере, они отправились на бельгийский курорт Остенде, играли там в казино по мелочи. Фрида тоже к нашему положению отнеслась с большим пониманием. Ее выход в свет был обставлен очень скромно. Бал мы не устраивали, только ужин и несколько коктейльных вечеринок. Теперь вот дочка занимается в театральной школе, там непросто, но она держится. А получилось это все из-за бизнеса, который Чарли затеял совместно с сэром Дэвидом Стайном. Но не спрашивай меня о подробностях, очень тяжело рассказывать. Если вкратце, то сэр Дэвид был весьма симпатичный джентльмен, но тоже мало смыслил в бизнесе. Наподписывал много разных важных бумаг, наделал кучу долгов, а когда одна, самая крупная сделка сорвалась, просто взял и застрелился. И Чарли как партнеру пришлось оплатить все его счета. В результате ничего не осталось на оплату наших собственных, которых накопилась тоже целая куча. Вот так обстоят дела. Теперь остается уповать только на дядю Гэбриэла. Чарли совсем недавно послал ему телеграмму, но мы не очень надеялись на его скорый приезд. Дядя живет в своем поместье в Кенте и не любит выезжать в Лондон. Мы думали, он все-таки не позволит своему брату разориться и пришлет чек. А вместо этого получили телеграмму с сообщением, что он приезжает в пятницу в шесть. Теперь вот надо готовиться к приему.

– А что тут думать? Если он не поможет, нам вообще конец. Сейчас главное – как его принять. Сложность в том, что Чарли просто ненавидит брата.

– А мне казалось, что ему чувство ненависти вообще незнакомо.

– Наверное, ты права, но своего брата он действительно ненавидит. Это у них давно. Надо сказать, Гэбриэл всегда вел себя с ним отвратительно. Упрекал в расточительности. Сам-то он скряга.

– Скряга, да еще какой, уж поверь мне. Но все же я надеюсь, он не позволит своему брату разориться. И сочувствие тут ни при чем. Гэбриэл как огня боится скандала. Это ведь и его коснется тоже, в определенной степени. Так что нам нужно выбрать правильный подход, когда он приедет. Сделать дяде что-то приятное. Например, он любит какой-то особенный сорт хереса, очень редкий. Баскетту уже дано задание его добыть. И еще Гэбриэлу нравится старинный китайский фарфор. Тут у нас, к счастью, есть чем его порадовать. Сравнительно недавно Чарли, когда только начинал свой бизнес, по случаю купил маленькую голубую вазочку, жутко дорогую, надо сказать. И я подумала: а что, если дать вазочку Майку, пусть он вручит ее дяде. У него это мило получится.

– Но если вазочка такая ценная, почему бы вам ее не продать? – удивилась Роберта.

– Конечно, можно было бы ее продать, – согласилась леди Чарльз, – но интуиция мне подсказывает, что лучше с ее помощью задобрить дядю. Тут ведь как получается. Предположим, вазочка стоит сто фунтов. А нам, дорогая, желательно получить от дяди две тысячи. Так почему бы не использовать вазочку как наживку, чтобы поймать крупную рыбу?

– А не сочтет ли он снова вас расточительными, если вы дарите по пустякам дорогие вазочки?

– Да что ты! Дядя будет в восторге. И в любом случае, если он отвергнет подарок, вазочка останется у нас.

Роберта согласилась, но все равно логика Шарлотты была ей не совсем понятна.

– Встречать его мы все соберемся в гостиной, – продолжила хозяйка, – и может быть, изобразим живую картину-шараду.

– Не бойся, Робин, он не примет нас за сумасшедших, поскольку давно уже считает нас такими. А мы в живых картинах еще в Новой Зеландии поднаторели. Ты это знаешь.

Роберта вспомнила их «Райский сад», который нравился ей больше всего. Лорд Чарльз с моноклем в глазу и раскрытым зонтиком над головой изображал Адама. Генри был змеем-искусителем, а близнецы – ангелами. Фрида, разумеется, представляла Еву, а Пэт – «древо познания». Сама Шарлотта, приклеив бороду, предстала в образе разгневанного Создателя.

– Сомневаюсь, что он вообще такое видел, – отозвалась леди. – Так что это будет для него приятным сюрпризом. Ведь в жизни бедного Гэбриэла мало веселого.

В комнату заглянул Генри. Конечно, предварительно постучав.

– Мне захотелось вас рассмешить. Пристав все же добрался до папочки – прошел по черной лестнице. Теперь сидит на кухне с Баскеттом и горничными.

– И вы не поверите, но фамилия у него Грамбл[2].

Ill

За ланчем леди Чарльз продолжала размышлять о том, как они будут веселить дядю Г. В обсуждении участвовали все, кроме Генри, который был задумчив и явно не в настроении.

Роберта в замешательстве то и дело ловила на себе его взгляды, не понимая, почему у Генри такое странное лицо, но затем сообразила, что он смотрит на нее, но не видит. После этого Робин почувствовала себя свободнее и стала внимательнее прислушиваться к разговору. Четырех лет разлуки как не бывало. Она снова становилась членом семьи.

Роберте очень хотелось узнать, что на самом деле творится в душе лорда Чарльза, но выяснить это было невозможно. Несомненно, он должен быть встревожен, но его бледное овальное лицо оставалось невозмутимым. Добрые близорукие глаза и светлые усы, казалось, принадлежали одному человеку, а рот совсем другому, лет на пятнадцать моложе. Глава семейства был чрезвычайно мягок, хотя на вид представителен. Странной была его манера понижать тон к концу фразы, немного выпучивая глаза и поглаживая себя по макушке.

Робин вдруг осознала, что не стоит и напрягаться. Догадаться, о чем думает этот загадочный человек, у нее все равно не получится.

Фрида предложила шараду на тему леди Годивы[3]. Генри отводилась роль коня, лорд Чарльз должен был изображать злого супруга, а один из близнецов – Подглядывающего Тома. Остальные играли бы сочувствующих жителей города.

– Не надейся, что я буду скакать по гостиной с тобой на спине, да еще и голой, – предупредил сестру Генри.

– И у тебя волосы не такие длинные, Фрид, – вставила Пэт.

– А я и не говорила, что буду играть леди Годиву.

– Кого же еще? – удивился Колин. – Может, ты предлагаешь маме раздеться догола?

– Не глупи, дорогая. Конечно же, мы не будем показывать леди Годиву. Зачем пугать дядю Г.?

– А может, он будет доволен, – возразил Генри. – Подумает, что мы изображаем шабаш ведьм, то есть высмеиваем тетю В.

– А что ему еще думать, если он увидит, как Фрид оседлала тебя? – заметила Патриша.

– Но ведьмы ездят на метлах, правда, папа? – Генри кивнул отцу.

– Почему бы нам и в самом деле не показать шабаш ведьм? – спросил Стивен. – Дядя Г. терпеть не может тетю В. за то, что она колдунья. Поэтому он обрадуется и увидит, что мы на его стороне.

– Хватит, – оборвала дискуссию леди Чарльз. – Перестаньте валять дурака.

Глава 4

Дядя Г

Утром Роберта проснулась, не сразу сообразив, где находится. В окно светило бледное лондонское солнце. Горничная в ситцевом платье раздвинула шторы и поставила поднос на прикроватный столик. Дождавшись, когда за ней закроется дверь, Роберта начала перебирать в памяти события вчерашнего вечера. За час до рассвета ее провезли по улицам ночного Лондона. Она видела, как струи воды из шлангов веером окатывают опустевшие улицы, слышала дребезжание молочных тележек, любовалась причудливыми силуэтами крыш и каминных труб на фоне светлеющего неба. При ней Биг-Бен пробил четыре раза, объявляя начало очередного весеннего утра, и ему вторили куранты Челси.

А до этого Робин танцевала в зале, где плясали тени, поблескивали огни, было много музыки и людей, где все происходило как во сне. Танцевала по очереди с близнецами и, конечно, с Генри. Колин дурачился, прикидывался русским, коверкал английский язык. Стивен, слегка заикаясь, говорил без умолку. Его восхищало, как она танцует. Но чаще ее приглашал Генри, который был странно молчалив. Роберта даже подумала, что он танцует с ней из гостеприимства, а на самом деле сожалеет, что не со своей девушкой Мэри. В белом жилете и с цветком гардении в петлице он казался ей незнакомцем.

Но все равно танцевать с ним было приятно. Сейчас, лежа в постели и перебирая в памяти вчерашние события, девушка ощущала, что самым ярким впечатлением для нее было общение с Генри. Он пригласил ее сразу после тура с близнецами, и они танцевали долго, пока оркестр не ушел на перерыв. И был очень внимателен. Ей, конечно, это нравилось, но одновременно смущало.

В общем, ей действительно было весело, в первый раз за много месяцев. О грядущем разорении никто не вспоминал. Лишь когда они вернулись домой и, попив на кухне чаю, расселись в комнате Роберты, Генри неожиданно со смехом произнес:

– Что, ребятки, порадовались? Теперь давайте немного погрустим и вспомним, что нам скоро придется выметаться из этого дома.

Фрида немедленно приняла элегантную трагическую позу.

– Последние часы в доме, с которым связано столько воспоминаний. Слуги выносят вещи. За сценой слышен плач.

– Но дядя Гэбриэл, наверное, поможет, – неуверенно предположил Стивен.

– Тогда мы уговорим тетю В., чтобы она испытала на нем свои колдовские чары, – сказала Фрида и, набросив на голову капюшон плаща, скрючила пальцы и прохрипела:

Близнецы тут же, схватив Фриду за руку, забегали вокруг обогревателя, изображая ведьм:

– Хватит, Фрид, – рассердился Генри. – Ты же сама говорила, что цитировать из «Макбета» – плохая примета.

– А что, если тетя В. согласится? – мечтательно проговорил Колин. – Ей, наверное, будет приятно извести дядю Г.

– Не думай, что это так просто – взять и извести, – возразила Фрида.

– Хватит молоть чушь, – взмолилась Роберта. – Лучше расскажите, какая она на самом деле, эта ваша тетя В.

– Ну, если верить ее горничной, – ответил Генри, – тетя В. действительно увлеклась черной магией. Только, думаю, у нее это все сводится к столоверчению и чтению разных историй о колдовстве. В общем, наша тетя немного тронулась.

– Ладно, – проговорила Фрид сонным голосом, – пора в постель. – Не дотянувшись до щеки Роберты, она чмокнула воздух рядом и направилась к двери. – И вы, близнецы, пойдемте тоже, хватит тут сидеть.

Близнецы поцеловали Роберту и устремились за Фридой.

– Спасибо, Генри, – отозвалась Роберта. – Я чудесно провела время.

– Ты знаешь, и мне тоже сегодняшний вечер очень понравился. Что бывает нечасто. Спокойной ночи, Робин.

Любуясь солнечными бликами на своем одеяле, Роберта несколько раз прокрутила в памяти эту последнюю сцену и почувствовала себя счастливой.

В разгар подготовки к визиту дяди Г. совсем некстати приехала незамужняя тетка лорда Чарльза, леди Кэтрин Лоуб. Жила она в бедности в небольшом домике в Хаммерсмите, где стены увесила фотографиями своих внучатых племянников. Она их обожала. А еще отдавала много сил заботам о нуждах прихожан местной церкви, таких же бедных, как она. Одевалась тетя Кэт соответственно достатку – неказистые платья, такие же шляпки, на руках неизменные серые нитяные перчатки. Вдобавок ко всему она была глуховата, говорила тихо, почти шепотом, часто поглядывая на собеседника с доброй улыбкой.

Однако вы ошибетесь, сочтя ее мягкотелой. При всей своей внешней робости тетя Кэт имела твердый характер и в своих симпатиях и антипатиях была непоколебима. Если ей какой человек не нравился, то примирить с ним ее ничего не могло. К сожалению, леди Кэтрин весьма неодобрительно относилась к своему племяннику Гэбриэлу, а тот платил ей той же монетой. Каждый раз на Рождество тетя Кэт посылала ему письмо с наставлениями относительно любви к ближнему и призывала к спасению души путем пожертвований на одно из ее благотворительных мероприятий. Дядя реагировал на эти послания всегда одинаково – разрывал письмо на мелкие клочки.

К младшему племяннику отношение у нее было иное. Она его попросту любила. И время от времени садилась в автобус, направляющийся в Уэст-Энд, западную аристократическую часть Лондона, чтобы посетить семейство Лампри, пообщаться, а заодно и разжиться какими-нибудь старыми носильными вещами в пользу бедных или заставить купить билеты на благотворительные вечера. О своих визитах она всегда заранее предупреждала письмом. Так было и на этот раз, но леди Чарльз из-за переживаний, связанных с грядущим разорением, забыла сегодня посмотреть почту. Поэтому о визите тети Кэт узнала только от дворецкого Баскетта.

Семейство Лампри плюс Роберта собрались в гостиной в ожидании прибытия дяди Г. Все были необычно молчаливы, даже Майк. Он стоял у радиоприемника и вертел ручку настройки так быстро, как мог, пока ему не велели прекратить безобразие. Тогда мальчик, помрачнев, повалился на коврик у камина и принялся болтать ногами в воздухе.

– Я слышу, на наш этаж поднимается лифт, – объявила леди Чарльз. – Майк, вставай немедленно. И не забудь, во-первых, пожать дяде руку и в разговоре с ним вставлять где нужно «сэр». Понял? А когда я кивну, вручишь ему вазочку.

– Ничего я не разобью! – возмутился Майк. – Вечно ты во все встреваешь!

– И не забудьте, – продолжила Шарлотта, – если я предложу сыграть шараду, тут же начинайте. Спокойно, без суеты. Закончите и уходите, чтобы папа мог поговорить с дядей Гэбриэлом. И помните…

– А послушать, о чем они говорят, нельзя? – спросила Патриша.

– Да дядю Г. будет слышно из любого места, – заметил Колин.

– И ни слова о колдовстве, – приказала леди Чарльз. – Дядя этого не любит.

– Так что, и слова проронить нельзя? – поинтересовалась Фрида. – Можно подумать, что в доме покойник.

– Если придумаешь что сказать, говори, – невесело произнес отец.

Фрида тут же принялась декламировать высоким голосом что-то из Шекспира, но через пару секунд все услышали, как прозвенел дверной звонок, и в прихожую вышел дворецкий Баскетт.

Леди Чарльз как ни в чем не бывало повернулась к Роберте:

– Робин, дорогая, расскажи, как прошел последний вечер на корабле. Было весело?

– Очень, – ответила Роберта, пытаясь унять сильно бьющееся сердце. – Там устроили бал-маскарад.

Следом появилась леди Кэтрин. Мелкими шажками приблизилась к хозяйке и, прищурившись, оглядела.

Лампри держались на высоте. Заверили тетю, что они в восторге от ее приезда. Уговорили снять дождевик. Затем усадили в кресло у камина и представили Роберту.

– Какое счастье, мои дорогие, что я застала всех в сборе, – прошептала тетя Кэт. – Я очень, очень рада вас видеть. Майкл, значит, приехал домой на каникулы? Смотрите, как вытянулся. И Патриша тоже. И близнецы. Все выросли. А ну-ка помолчите, а я постараюсь угадать, кто из вас кто. Вот ты Стивен, верно?

– Конечно, я в этом не сомневалась. – Она повернулась к леди Чарльз. – Ты получила мое письмо, Шарлотта?

– Надо же. А я засомневалась, подумала, что письмо где-то затерялось. Мне показалось, что, когда я вошла, вы удивились.

– Да, тетя Кэт, – сообщил Майк. – Мы думали, что это приехал дядя Гэбриэл.

Мальчик говорил громко, почти кричал, но тетя Кэт все равно переспросила:

– Мы думали, что это приехал дядя Гэбриэл, – повторил Майк.

Леди Кэтрин прижала ладонь в серой нитяной перчатке к губам и посмотрела на племянника.

– Чарльз, я не ослышалась? К вам должен прийти Гэбриэл?

– Да, тетя Кэт. – Поскольку она продолжала вопросительно смотреть на него, лорд добавил, повысив голос: – По делу.

– Мы покажем ему шараду! – прокричал Майк следом.

– Ну что ж, хорошо. – Леди Кэтрин вздохнула. – Значит, я увижу Гэбриэла. Я отправила ему несколько писем, и все без ответа. Это по поводу нашей благотворительной акции. Две недели в частных домах для двадцати больных малюток. Я хочу, чтобы Гэбриэл принял шестерых.

– Вы хотите, чтобы дядя Гэбриэл принял у себя в усадьбе шестерых больных малюток?

– Да. Пусть сделает по крайней мере это. Понимаешь, Чарльз, твой брат эгоист. Он очень богат, но совсем не думает о ближних. Ваша мама его в этом упрекала. И о Вайолет ходят неприятные слухи. Как будто она занялась спиритизмом, проводит вечера, сидя в темноте с разными сомнительными людьми.

– Это не спиритизм, дорогая, – уточнила Шарлотта, – а черная магия.

– А-а-а… понятно. Значит, показывает дома фокусы, развлекает гостей. Это совсем другое дело. Но все равно Гэбриэл и Вайолет большие эгоисты. Почему бы им не усыновить двоих детей? Это было бы чудесно.

– Только, ради Бога, не предлагайте это Гэбриэлу, тетя Кэт! – воскликнула леди Чарльз.

– И вообще ничего не предлагайте, – добавил ее муж. – Я вас умоляю, тетя, не докучайте Гэбриэлу сегодня. Понимаете… – Он беспокойно посмотрел на часы и, повернувшись к жене, прошептал: – Шарло, надо что-то делать, иначе она взбесит его с самого начала. Отведи ее куда-нибудь.

– Попробую, – пробормотала супруга и улыбнулась гостье. – Тетя Кэт, пойдемте, я покажу вам свою спальню.

– Нет, мама, – вмешалась Фрида, – она никуда не пойдет. Ты лучше отвлеки ее рассказом о нашем финансовом крахе.

– Да, да, так лучше, – подхватил лорд Чарльз и, наклонившись к тете Кэт, громко произнес: – У нас неприятности.

– У нас в доме судебный пристав! – крикнула Пэт.

– Я попросил Гэбриэла одолжить мне две тысячи. Если он не даст, я разорен.

– Не волнуйся, дорогой, я с ним поговорю, – произнесла тетя громче, чем обычно.

– А вот это не надо, – замахал руками лорд Чарльз.

В этот момент появившийся в гостиной дворецкий объявил:

Ill

He успели Лампри оправиться от первого удара, связанного с появлением совершенно некстати тети Кэт, как последовал второй. Дядя Г. заявился с супругой, чего они совершенно не ожидали. И тут Роберта смогла по достоинству оценить их стойкость. Они и бровью не повели.

Шарлотта радостно кинулась навстречу гостям. Дети и муж ее чудесно поддержали. Тетя Кэт, погруженная в размышления по поводу грядущего разорения семьи племянника, тихо сидела в кресле.

Когда Роберту представили гостям, она смогла их как следует рассмотреть.

Первое, что бросалось в глаза, – это старческий, не по годам вид дяди Г., ему было всего шестьдесят. Чуть наклоненная вперед узкая голова и приподнятые плечи придавали дяде агрессивный вид. На лице ни кровинки. Из-за очень узкой переносицы глаза казались посаженными чуть ли не вплотную друг к другу. Брюзгливо отвисающая нижняя челюсть заканчивалась длинным упрямым подбородком. Верхние зубы выступали вперед, что тоже не добавляло ему привлекательности.

Если дядя Г. такой же противный в душе, как и снаружи, подумала Роберта, ничего хорошего от него ждать не стоит.

Супруге дяди на вид можно было дать лет пятьдесят. Она была смуглая и толстая, с густыми темными волосами. Только причесаны они были как-то противно, с дурацкими старомодными завитушками. Красилась тетя В. настолько небрежно, что была похожа на бракованную литографию, когда все цвета сползают набок. И глаза у нее были странные, совершенно бесцветные, с маленькими зрачками и грязноватыми белками. В них была и еще одна ненормальность, которая смущала Роберту и казалась отталкивающей, – посаженные глубоко в глазницы, они совершенно не отражали свет и потому казались постоянно затуманенными. Лицо тети В. тоже красотой не блистало. Некогда круглое, оно теперь обвисло складками, углы губ опущены. Вдобавок ко всему тетя В. постоянно открывала рот, как будто собираясь что-то сказать, и тут же закрывала с негромким звуком, похожим на щелчок. В углах губ у нее удерживалась белесая пенка.

Дядя приветствовал родственников без особой теплоты, а увидев тетю Кэт, вообще помрачнел. Повернулся к брату:

– Мы вообще-то сюда ненадолго, Чарльз. У нас дела.

– Но вы все же у нас побудете хотя бы немного, Гэбриэл? Ведь мы так редко видимся.

– Вы правы, Шарлотта, видимся мы редко, – согласился дядя Г. – Но что вам мешает приезжать к нам? Мы часто приглашали.

– Конечно, конечно, – торопливо проговорила леди Чарльз. – Мы были бы счастливы вас посетить, особенно дети, но поездки, даже по Англии, в последнее время так подорожали. Нам все-таки требуются две машины.

– А по железной дороге вы ездить не пробовали? – сухо осведомился дядя. – В третьем классе, как все прочие люди.

– К сожалению, сейчас нам и это не по карману, – проговорила Шарлотта с милой непосредственностью. – Понимаете, приходится ограничивать себя буквально на всем.

– Как тебе отдыхалось на Лазурном Берегу? Я случайно увидел твою фотографию в какой-то газете. В мои времена считалось неприличным позировать для прессы почти в голом виде. Но тебе, я вижу, это нравится.

В наступившем затем неловком молчании Роберта размышляла о том, что, наверное, следует всем выйти из комнаты и оставить братьев одних. Видимо, это было написано на ее лице, потому что Генри, глянув на Роберту, улыбнулся и отрицательно мотнул головой.

Супруги Вузервуд с угрюмыми лицами сидели рядом на диване.

Появился дворецкий Баскетт с подносом хереса.

Пока Шарлотта предпринимала отчаянные попытки расшевелить дядю, Генри начал разливать напиток по бокалам.

Неожиданно подала голос тетя Кэт. Слегка подавшись вперед, она посмотрела на супругу племянника.

– Вайолет, я слышала, вы увлеклись фокусами.

– С чего вы взяли? – отозвалась леди Вузервуд глубоким голосом.

В ее речи ощущался едва уловимый акцент. Она вытерла белую накипь с уголков губ, которая вскоре снова появилась.

– Хотите выпить хереса, тетя Кэт? – спросила Фрида. – А вы, тетя Вайолет?

Тетя Кэт предложение отвергла, а леди Вузервуд не отказалась.

– Может быть, не надо, дорогая? – предупредил дядя Г. – Подумай о последствиях.

– Это ведь твой любимый херес, я не ошибся, Гэбриэл? «Корреджо дель Мартес» 1879 года.

– Если ты можешь позволить себе такой херес, то… – начал дядя Г., но Генри поспешно вручил ему бокал.

– Тетя Вайолет, – вдруг спросил невесть откуда взявшийся Майк, – спорим, вы не знаете фокус с веревкой. Ну, когда фокусник бросает ее вверх, и она застывает как палка. Может, вы умеете распиливать девушку пополам?

– Перестань идиотничать, Майк, – одернула его Пэт.

– Мики, сбегай, детка, найди Баскетта и передай мою просьбу позаботиться о шофере дяди Гэбриэла. – Шарлотта посмотрела на дядю Г. – Он ведь сидит в машине, верно?

– Конечно, – ответил дядя. – А где же ему быть? Кстати, там еще и горничная моей супруги. Она, видите ли, не желает с ней расставаться и всюду таскает с собой. Мне это не нравится, но ей хоть бы что. Если бы вы знали, как мне эта горничная надоела!

При этих словах тетя В. громко расхохоталась.

– Я это серьезно. Твоя Тинкертон жуткая женщина. Обольстила моего шофера, а ты делаешь вид, как будто ничего не происходит.

– Надо пригласить их подняться к нам. Няня будет рада встретиться с мисс Тинкертон. Мики, пусть Баскетт проводит шофера и горничную в гостиную для слуг, чтобы им там подали чаю и что-нибудь поесть. Только попроси вежливо, понял?

– Хорошо, – сказал Майк и, перед тем как направиться к двери, бросил лукавый взгляд на тетю В. – А правда, это смешно, что у вашего шофера фамилия Титл, а у того джентльмена, который сидит на кухне, Грамбл[5]?

– Майкл, – повысила голос леди Чарльз, – немедленно отправляйся, куда я тебе сказала.

Майк наконец вышел, а за ним незаметно последовал и Стивен, который очень скоро вернулся.

– Так скажите мне, Вайолет, – снова заговорила тетя Кэт, – чем вы таким занимаетесь? До меня дошли слухи, что…

– Она занимается оккультизмом, – раздраженно бросил лорд Вузервуд. – Глупость жуткая!

– Гэбриэл считает себя самым умным, – пояснила его жена. – Думает, что если он чего-то не видит прямо перед своим носом, значит, это не существует. Как бы не так.

– Что я должен такое видеть? – взвился дядя Г. – Ты со своими приятелями очень скоро дойдешь до психиатрической клиники. Занимаетесь шарлатанством, охотитесь за привидениями. Я бы давно сдал вас всех в полицию, но не желаю пятнать репутацию.

– Ты бы поостерегся так говорить о неведомом, Гэбриэл. Оно может отомстить.

– Каким неведомым? – спросила тетя Кэт, которая услышала последнюю фразу.

– Я имела в виду неведомые силы, – ответила тетя В.

Раздраженно фыркнув, супруг повернулся к ней спиной.

– Какими силами? – продолжала допытываться тетя Кэт, не ведая, как хозяевам хочется, чтобы она наконец умолкла.

– Да разве возможно в нескольких словах донести мудрость тысячелетий? – с возмущением отозвалась тетя В. – На это и жизни не хватит!

Тут Шарлотта наконец решила присоединиться к разговору в надежде поскорее его закончить.

– Признаться я тоже не представляю, что это за Тайное учение, Вайолет. То же самое, что и колдовство, или что-то другое? Вы не боитесь превратиться в ведьму, дорогая?

– А вы не боитесь смеяться над неведомым, Шарлотта? Есть многое на свете…[6]

– Конечно, есть, Вайолет, но мне не хочется с этим встречаться.

Неожиданно тетя Кэт подвела итог дискуссии:

– К вашему сведению, Вайолет, церковь к таким вещам относится крайне отрицательно. Так что бросьте вы все это, пока не поздно.

Тут инициативу в разговоре перехватили дети Лампри, заговорив одновременно. Спокойно, не повышая голосов и при этом не давая гостям опомниться. Не сговариваясь, они разделились на две группы. Фрида, Пэт и мама взяли в оборот дядю Г., а Генри с близнецами сосредоточились на его супруге. Лорд Чарльз при этом стоял в сторонке, нервно протирая свой монокль. Происходящее сейчас напоминало Роберте увиденную накануне комедию. Семейство Лампри, как актеры на сцене, говорили сценическими голосами и делали соответствующие движения. Правда, тут наблюдался явный избыток характерных персонажей во главе с тетей Кэт в роли престарелой дамы-аристократки, которая сидела в своем углу, улыбаясь и понимающе кивая.

Роберту не устраивала роль зрительницы. Ей хотелось принять участие в действии, и она для начала приблизилась к тете Кэт, которая, несказанно обрадовавшись, тут же разразилась осуждающей речью относительно увлечения леди Вузервуд, затем спросила, не пора ли всем лишним выйти из комнаты, чтобы Чарли наконец получил возможность доверительно побеседовать с Гэбриэлом. Поскольку все это было произнесено полушепотом, Роберта почти ничего не поняла. Однако тетя Кэт ее не отпускала, поэтому девушка не могла следить за перипетиями пьесы. Только краем уха уловила слова Фриды, которая, разыгрывая роль милой и внимательной племянницы, подливала херес в бокал дяди.

– Нет, дядя Гэбриэл, нам будет обидно, если вы не пожелаете посмотреть хотя бы одну из наших шарад. Ведь мы так долго их готовили. Специально для вас.

– Я рада, что вы со мной согласны, – бубнила с другой стороны тетя Кэт. – Кто же поможет этим несчастным, если не мы?

Роберте было безразлично, о ком идет речь, она даже не пыталась вслушиваться, наблюдая за Генри и близнецами, которые почтительно внимали тому, что им рассказывала тетя В.

Наконец леди Чарльз решила призвать детей к порядку.

– Я тут слышу, что Фрид рассказывает дяде Гэбриэлу о шарадах. Так не пора ли перейти от слов к делу? Ступайте готовиться к показу. И чтобы не длинно, поняли?

Глава 5

Разговор

– А может, не стоит ничего затевать? – произнес Генри, закрывая за собой дверь. – Этот противный старик не в том настроении, чтобы смотреть шарады.

– Нет, давайте все же что-нибудь покажем, – сказала Фрида. – Короткое. На классическую тему.

– Например, сказание об Иаиль и Сисаре из Книги Судеб.

– Спроси у Робин, она эту историю знает лучше меня.

– Ну, в общем, это из Библии, – начала Роберта. – Был такой военачальнику враждебного евреям царя, забыла, как его звали. Не военачальника, а царя. А военачальник – это Сисара. Так вот, когда он во время одного из походов остановился в шатре красавицы Иаили, она сперва напоила его молоком, а после того как он уснул, взяла кол от шатра и молот, подошла к спящему и одним ударом вогнала ему кол в висок. То есть пробила череп насквозь. Последующие сорок лет были для Израиля мирными.

Ребята распахнули дверцы огромного стенного шкафа в поисках подходящей одежды.

– Я – Иаиль, – объявила Фрида. – Это, надеюсь, всем ясно. Генри будет Сисарой, близнецы – стражниками, Робин – преданной рабыней…

– Кем-кем, конечно, второй преданной рабыней, финикийской, – ответила Фрида и побежала на кухню.

Роберта слышала, как она попросила там нож для резки мяса.

– Интересно, переспал этот Иаиль с Сисарой, прежде чем она пробила ему башку? – мечтательно проговорил Колин.

– Ты что, дурак? – удивился Стивен. – Ведь Иаиль женщина, а Сисара, наоборот, мужчина. Это ему башку продырявили.

– Если бы вы знали, – пробормотал Генри, роясь в шкафу, – до чего мне противно этим заниматься. Выделываться перед двумя идиотами. – Он повесил на шею полевой бинокль и натянул кожаные шоферские перчатки. – Пожалуй, так будет посовременнее. Доблестный полковник Сисара Блимп[7].

Фрида вернулась с не очень длинным шампуром, похожим на кинжал.

– Только, пожалуйста, поосторожнее размахивай им у меня над головой, – предупредил Генри.

– Сгодится и туфля. И давай закончим с этой тягомотиной поскорее.

– Робин, Пэт и близнецы, берите этот коврик и ступайте в гостиную, – приказала Фрида, – там разверните его как тент. Когдая войду, начинайте славить мою красоту. Потом спросите, выиграл ли Сисара битву. Понятно?

Они кивнули и направились в гостиную. Развернули тент. Поскольку зрители сидели к ним спинами, Пэт пришлось громко объявить:

– Мы начинаем. – Затем после небольшой паузы она продолжила: – Кто-нибудь знает, Сисара победил в битве?

– Может быть, тебе это ведомо? – Пэт строго посмотрела на Робин.

– Нет, неведомо, – ответила та и затем поспешно добавила: – А правда, наша владычица Иаиль красавица?

– Да, она хороша, словно молодая луна, – подхватила Пэт.

– О, как же она прекрасна, – добавил его брат.

В гостиной появилась Фрида. Босая, платье перевязано широким шарфом, чтобы походило на тунику. За поясом шампур, в руке туфля. Закрыв дверь, она прислонилась к ней в драматической позе.

Дядя Г. глянул на нее и демонстративно отвернулся, продолжая тихим скрипучим голосом что-то втолковывать своему брату.

– Наконец-то Всевышний Господь над нами смилостивился, – возвестила Фрида. – Сисара разбит.

– Ты устала, Иаиль, – произнес Колин. – Войди в шатер и отдохни под его сенью.

– Да, ты прав, мой раб, я устала, – подтвердила Фрида, залезая в «шатер».

– Тише, сюда приближается Сисара, – сообщил Стивен.

В гостиную вошел Генри. В пробковом тропическом шлеме, на руках шоферские перчатки. Брюки подвернуты, чтобы напоминали шорты. Он направил полевой бинокль на зрителей со словами:

– Если это Сисар, – подала голос Фрида, – то давайте же, рабыни, завлеките его сюда, в мой шатер.

Роберта и Пэт принялись исполнять соблазнительные движения. Генри наблюдал за ними в бинокль. Когда они приблизились, он схватил Роберту за руку.

– Войди в шатер, о храбрый Сисара, – проговорила Роберта, краснея.

Генри ввели в «шатер». Возлежащая на ковре Фрида протянула руки.

– Неужто предо мной тот самый благородный Сисара? Приветствую тебя, славный воин.

Ухватив Генри за руку, она увлекла его на пол. Через пару секунд он, изобразив смертельную усталость, с громким храпом заснул. После чего Фрида с возгласом: «Да свершится мое возмездие!» – выхватила из-за пояса шампур и воткнула в ковер рядом с его головой. Генри вскрикнул, задергался и затих. Фрида, Пэт и близнецы запричитали на манер греческого хора.

– Все. Представление окончено, – объявила Фрида, вставая.

Леди Чарльз и тетя Кэт негромко похлопали. Дядя Г. бросил на них раздраженный взгляд и продолжил разговор. Тетя В. отрешенно смотрела в окно.

– Если закончили, уходите, – приказала детям Шарлотта. – Я поведу тетю Вайолет и тетю Кэт показать квартиру. И где Майк?

– Мы его найдем, мама, – заверила ее Фрида. – Пойдемте, ребята. Наша миссия закончена.

В прихожей Роберта обнаружила, что ребята страшно разозлились. И сильнее всех Генри. Он так громко позвал Майка, что мальчик тут же прибежал.

Никак не отреагировав на это, Генри начал с остервенением запихивать в шкаф аксессуары.

– Неплохо выступили, правда? – проговорила Фрида. – Всем так понравилось. Правда, никто на нас не смотрел, но это не важно.

– Да, вели они себя невежливо, – согласился Стивен.

– Но мама, кажется, была довольна, – подал голос Генри. – Подурачились мы на славу.

Пришел испуганный Майк с сообщением, что нигде не может найти вазу, которую должен был подарить дяде Гэбриэлу.

На мальчика никто не обратил внимания, и он, растерянный, побрел дальше.

– Если вы надеетесь, что этот противный толстосум преподнесет нам сегодня две тысячи, то вас ждет большое разочарование, – произнес Генри.

– Да мы не очень-то и надеялись, – отозвался Стивен.

– Мы и без него как-нибудь справимся, – добавила Фрида. – Всегда справлялись.

– А эту китайскую вазочку, наверное, надо найти, – заметил Колин. – А то мама расстроится.

– Спорим, дядя Г. вазочку возьмет, а денег не даст? – сказал Стивен.

– Вазочка была завернута? – спросила Роберта.

– Конечно. Мама упаковала ее в красивую коробку.

– Робин, пожалуйста, сходи в гостиную. Шепни мамочке, где лежит эта драгоценность. Она пошлет за ней Майка, если понадобится.

Шарлотта молча ее выслушала, затем поинтересовалась, где Майк.

Находясь у двери, Роберта услышала веселый голос леди Чарльз:

– Вайолет, тетя Кэт, так давайте же пойдем наконец, посмотрим квартиру. И оставим мужчин одних. Пусть обсудят свои дела.

Проходя через столовую, Роберта обнаружила там всех ребят. Они лежали на полу, прильнув ушами к стене.

– Дверь закрой плотнее, – прошептал Генри и пригласил устроиться рядом.

– Зачем? – удивилась Робин, а затем сообразила, что в этой части стены находится заколоченная тонкими досками дверь, которая прежде вела в гостиную. Отсюда отлично слышны не только голоса лорда Чарльза и его брата, но и веселое потрескивание поленьев в камине.

– Чепуха, – успокоила ее Фрида. – Ведь ты своя.

– …как видишь, – донесся через стену голос лорда Чарльза, – меня преследуют неудачи, одна за другой. Я надеялся прилично заработать продажей ювелирных изделий и антиквариата, но тут бедный Стайн взял и застрелился. Разве это можно было предвидеть?

– А кто тебя заставлял связываться с этим авантюристом?

– Да что ты, Гэбриэл, он не был авантюристом. Ни в коем случае.

– По правде говоря, – раздраженно оборвал его дя дя Г., – ты опять влез непонятно во что и прогорел, как это бывало много раз за последние двадцать лет.

– Ты прав, Гэбриэл. В моем положении глупо оправдываться. Да и все мои объяснения, конечно, кажутся тебе смехотворными.

– Не только мне, но и любому другому, – буркнул дядя Г. – Я, кажется, с самого начала сказал, что сейчас помочь тебе не могу. Двух раз достаточно. Я не хочу бросать деньги на ветер.

– Ты действительно мне два раза сильно помог, и большое тебе за это спасибо.

– Благодарность – это, конечно, хорошо, но не пора ли образумиться? Я говорил тебе прежде и теперь повторяю: надо жить по средствам. Доход у тебя мизерный, семья большая, а ты… дворецкие, горничные, автомобили, выход девочек в свет, разнообразные путешествия, казино. Боже правый, да тебе надо жить как… как обычному служащему. Почему ты до сих пор не нашел себе подходящую работу с жалованьем? Почему трое твоих сыновей, здоровые парни, бездельничают?

– Чушь. Пусть идут в продавцы, если больше ничего не умеют делать. Я же говорил, еще когда они учились в школе, что им надо дать профессию.

– Зато ты мог себе позволить швырять деньги направо и налево. Путешествовать по миру на фешенебельных лайнерах, отдыхать в Шотландии, развлекаться.

– Помилуй, Гэбриэл, какие у нас развлечения?

– Повторяю, ты бездумно транжиришь деньги. Почему твои девочки не ведут в доме хозяйство, как многие в их положении?

– Пожалуйста, не надо меня смешить. – Дядя Г. поморщился. – Она только что продемонстрировала свои таланты. Ты считаешь это дурацкое кривляние с заголенными ногами искусством? С подобным она будет выходить на сцену?

Роберта увидела, как Фрида густо покраснела.

Близнецы едва сдерживались, чтобы не расхохотаться, а Пэт уже начала, но Генри образумил ее тычком.

– Должен признаться, Чарльз, – продолжил дядя Г., – что и у меня самого дела сейчас идут не блестяще. На содержание усадьбы уходит уйма денег. Да еще налоги неподъемные. Все идет к тому, что с лондонским домом придется расстаться. Тебе, возможно, кажется, что у человека моего положения нет никаких проблем. Такты ошибаешься. Проблемы есть, и еще какие. Я иногда спрашиваю себя: а стоит ли вообще стараться?

– А то, что мои наследники очень скоро разорят поместье.

– И о нем, и о тебе. Ведь ты меня переживешь, разве не так?

Они надолго замолчали. Роберта слышала, как в соседней комнате подкладывают поленья в камин, слышала дыхание ребят, громкое тиканье часов в виде кареты на каминной полке в столовой.

Когда лорд Чарльз снова заговорил, Роберта увидела, как ребята насторожились, будто в предчувствии чего-то важного. Голос лорда Чарльза изменился. Оставаясь мягким, приобрел большую решительность:

– От нас с Генри твое поместье не пострадает. Это я тебе обещаю. Конечно, мы будем туда иногда приглашать гостей. Но что в этом плохого? – Он на секунду замолк. – Странно только…

– Что ты считаешь Генри своим наследником и одновременно равнодушен к его судьбе. По-твоему, пусть он опускается на дно вместе со всеми нами.

– Он выберется, если у него есть твердость духа.

– Надеюсь, это у него есть. И знаешь что, Гэбриэл, я очень страдаю, что мне приходится просить у тебя деньги. Фактически умолять. А ты встал в позу и отказываешь. Строишь из себя бедняка. Чепуха. Ты прекрасно мог бы мне помочь без всякого ущерба для себя, но ты скряга. И не надо ссылаться на принципы, они тут ни при чем. Принципы я уважаю, но тебе просто тяжело расставаться деньгами. Я надеялся, что твое тщеславие и снобизм – а ты сноб, и еще какой – возьмут верх над скупостью. Но этого не случилось. И ты уйдешь отсюда с гордым осознанием своей правоты. Скажи честно, ты за всю жизнь хотя бы раз согрешил, проявив щедрость просто так, из легкомыслия? Я в этом сильно сомневаюсь. Все, что ты про нас сказал, – это, конечно, правда. Мы действительно бездумно транжирим деньги. Но мы всегда готовы делиться. У Шарлотты и детей добрые сердца и души, они полны тепла и щедрости. Нет, Гэбриэл, в чем-чем, а в скупости моих непутевых, по твоему мнению, детей ты упрекнуть не сможешь. Они всегда настроены дарить что-нибудь окружающим. Конечно, у них есть недостатки, но лучше быть такими, чем черствыми моральными уродами. Осмелюсь заявить, что моя жена и дети источают доброту и любовь, но думаю, ты этого никогда понять не сможешь и уж тем более оценить.

– Да это же неслыханная наглость, черт побери! – воскликнул дядя Г. – Послушать тебя, так выходит, что люди, разумно относящиеся к денежным тратам, порочны.

– По-твоему, щедрость и теплота – это несомненные достоинства? Да сейчас многие мошенники прикидываются такими. И куда ты прячешь свою доброту и любовь, когда бегаешь от кредиторов?

– Именно вина перед ними заставляет меня просить у тебя помощи, – с достоинством произнес лорд Чарльз.

– В таком случае моим кредиторам не позавидуешь. А ведь они на тебя надеялись, Гэбриэл. Во всяком случае, мне так казалось.

– Ну это уже слишком! – выкрикнул дядя Г., тяжело дыша. – Ты что, прикрывался моим именем? Использовал его, чтобы оправдать свою бесчестность?

– Так я тебе и поверил! – продолжал кричать дядя Г. – В общем, с меня хватит!

То, что начиналось как весьма благопристойная беседа, переросло в ссору. Братья начали осыпать друг друга обвинениями, смысл которых для Роберты был совершенно не понятен. Звучали намеки на какие-то завещания, майоратное наследование[8] и семейную геральдику.

Дядя Гэбриэл не выдержал первым и выдал такую тираду:

– Хватит. Я больше не желаю это обсуждать. Пусть тобой занимается суд по делам несостоятельных должников. Ты это заслужил. Ты, твоя глуповатая жена и твой бесценный выводок. Если бы мое имение не было майоратом, вы бы вообще не получили от наших семейных денег ни пенса. Но я все равно…

– Ты все равно обязательно перепишешь завещание, сократив долю майората до минимума.

– Спасибо тебе за это, Гэбриэл. Я жалею, что приставал к тебе со своими неприятностями.

Это опять вывело лорда Чарльза из себя. Началась словесная перепалка, и вскоре братья перешли на крик. Что-то разобрать было невозможно. Правда, длилось это недолго. Они замолкли одновременно, будто кто-то в гостиной выключил радио. В наступившей тишине Роберта услышала, как открылась дверь и в комнату кто-то вошел.

– Дядя Гэбриэл, примите этот маленький подарок. От всех нас с любовью.

– Хорошо, Майкл, – глухо произнес лорд Чарльз. – Положи сверток и ступай.

Видимо, братья отошли далеко от стены. Они что-то говорили, но слышно не было.

Наконец дядя Г., тяжело ступая, вышел из комнаты, с силой захлопнув за собой дверь.

Роберта услышала, как мальчик побежал к двери.

Лорд Чарльз по ту сторону стены стоял в молчании. Роберта подумала, что он, наверное, растерянно смотрит на дверь, которой только что хлопнул его брат. Бледный, как Фрида и Генри. А может быть, покраснел, как Пэт и близнецы.

Дверная ручка в столовую дернулась несколько раз. Генри подошел и повернул ключ. Дверь открылась, на пороге стоял Майк.

– Да ладно, я же знаю, что что-то случилось, – пробурчал Майк. – Вон дядя Г. какой сердитый. Я его видел, а вы нет. И папа тоже весь расстроенный. Но это ерунда. Главное, Гигл починил мою железную дорогу. Он просто настоящий волшебник. Наверное, даже может…

– Майк, – прервал его Генри, – это мама сказала тебе преподнести вазочку дяде Гэбриэлу?

– Что? Нет, не она. Понимаешь, мы с Гиглом испытали мою железную дорогу в коридоре, она в порядке и…

– Тебя спросили про вазочку, – напомнил Стивен.

– Что? Ну, я шел мимо маминой комнаты и увидел в открытую дверь, что она там лежит… ну и взял.

– Конечно, дядя Г., – объяснил Майк. – Он в лифте.

– Я, пожалуй, пойду к маме. Ей, наверное, трудно управляться с тетушками. Пошли со мной, Пэт.

– А все же что такое с дядей Г.? – не унимался Майк.

– Ладно, – оборвал его Колин. – Давай лучше выйдем, подышим воздухом.

– Я думаю, нам следует поговорить с отцом, – заметил Генри. – С нашей стороны это свинство – оставлять его сейчас одного. Пошли.

Братья вышли, оставив Роберту в столовой вместе с Майком.

– Тебе, наверное, моя железная дорога не интересна? – произнес Майк упавшим голосом.

– Почему же, – ответила Робин. – Я бы с удовольствием посмотрела.

– Она там, в коридоре. Так что, если ты хочешь…

– Может, попозже? – предложила Роберта. – Боюсь, нам сейчас будут мешать. Тетушки и остальные.

Майк бросился к двери, но вдруг лицо его сделалось серьезным. Он остановился и прошептал:

– Послушай, Робин, дядя Г. очень страшный. Ты как думаешь?

В коридоре послышались шаги. Через пару секунд в комнату заглянул высокий мужчина в шоферской униформе. Он посмотрел на Роберту:

– Добрый день, мисс. – Затем повернулся к Майку: – Прошу прощения, мистер Майкл, но я должен идти. Его светлость торопится. А соединение между вагонами я починил. Теперь ваша железная дорога работает как надо.

– Я вас провожу, мистер Титл! – восторженно проговорил Майк.

Они исчезли в коридоре. Их голоса затихли вдали. Затем дядя Г. снова громко позвал жену. Простонал лифт. Гулко тикали часы в виде кареты. В дальней части квартиры хлопнула дверь. Затем опять простонал лифт. Снаружи, далеко внизу под окнами, шумел океан звуков, голоса Лондона. В соседней комнате кто-то негромко разговаривал.

Роберта понимала, что на головы друзей свалилась беда, но не знала, как помочь. Не хотелось быть просто сторонней наблюдательницей. Она поежилась. Может быть, отвлечь хотя бы Майка, поиграть с ним в железную дорогу? Но он все не приходил. Она подошла к окну, облокотилась на подоконник.

И тут возник какой-то новый звук. Непонятно было, что это такое. Звук острый, настойчивый становился все громче. Исходил он откуда-то изнутри дома, становился похожим на визг. Приближался.

Сердце Робин дрогнуло. Она осознала, что это кто-то кричит.

Глава 6

Происшествие в лифте

Когдадо Роберты дошло, что кто-то кричит здесь, в квартире Лампри, она оцепенела. Затем, сделав над собой усилие, вышла в коридор. Увидела, как за угол свернул дворецкий Баскетт, и пошла следом.

Визг тем временем прекратился. Резко, как гудок паровоза.

С лестничной площадки в прихожую вбежал Генри. В ответ на вопросительный взгляд Роберты бросил, не останавливаясь:

– Там ужас! Робин, ради Бога, задержи здесь детей. Я бегу звонить.

Неожиданно почувствовав прилив сил, Роберта вышла на лестничную площадку.

Здесь были все – и хозяева, и слуги, и гости. Столпились у лифта. Пэт и Майк прыгали сзади, пытаясь что-то увидеть. Шарлотта держала леди Вузервуд за руки. Теперь Роберта поняла, что кричала она.

Лорд Чарльз с одним из близнецов находились в кабине. Сзади них Фрида, бледная как мел. Когда глава семьи с сыном повернулись, Роберта увидела, что и на них лица нет. Какой кошмар они там увидели?

Из кабины лифта доносились странные булькающие звуки, будто кто-то полоскал горло. Звуки не прекращались. Все стояли, внимательно к ним прислушиваясь.

Затем до Роберты донесся шепот лорда Чарльза:

– Пошли отсюда. – Она посмотрела на Робин. – Мы будем в столовой.

Они двинулись по коридору. Роберта собралась идти за ними, а когда собравшиеся у лифта на несколько секунд расступились, она наконец увидела, что там внутри. В лифте сидел дядя Г. Его можно было разглядеть, освещения хватало. Надолго секунды ей показалось, что в левую глазницу у него вставлен монокль с прикрепленной к нему широкой темной ленточкой, которая проходила по всему лицу. Потом она рассмотрела, что это вовсе не ленточка, а некая субстанция, вытекающая из глаза. Лорд Чарльз переместился чуть вправо. В лифте стало светлее, и Робин ощутила непреодолимую дурноту.

– Этого не может быть, – еле слышно повторяла она слова лорда Чарльза, не в силах оторвать взгляд от человека в лифте.

Все ее существо стремилось покинуть это место, а ноги словно приросли к полу. Наблюдать картину не было сил. Рот и правый глаз дяди Г. были широко открыты, во рту что-то булькало все громче и громче. Надо было бежать, а Роберта не могла сдвинуться с места.

– Его надо вытащить оттуда, миледи, – проговорила няня дрожащим голосом. – Лифт могут вызвать в любой момент. Пусть мистер Баскетт с кем-нибудь из близнецов принесут крышку от гладильного стола, куда его можно будет положить…

– Да. – Шарлотта кивнула. – Пожалуйста, Баскетт. А ты Колин, помоги.

– Пойдемте, Вайолет, – позвала Шарлотта. – Пойдемте отсюда.

Леди Вузервуд открыла рот, вновь собираясь закричать, но Шарлотта не позволила ей это сделать. Она впихнула несчастную в прихожую и увидела Роберту.

– Робин, принеси бренди. В кладовой на верхней полке.

Роберта не знала, где это находится, но по пути встретилась горничная и показала. Мозг лихорадочно пытался стереть из памяти увиденное в лифте. Это нужно было непременно сделать, иначе как жить дальше? Да, да. Стереть и поскорее забыть.

Боже, сколько бутылок! И в какой из них бренди? Может быть, это коньяк?

Она принесла в гостиную бутылку вместе с рюмками.

– Это срочно! Очень срочно! Да, в голову. Точнее, в глаз.

Роберта налила полрюмки бренди, протянула ей.

Зубы леди Вузервуд стучали по краю рюмки, напоминая кастаньеты.

Брезгливо морщась, Генри предложил матери выпить самой, но она отказалась. Тогда он добавил:

– А я могу чем-нибудь помочь? – спросила Роберта, с удивлением прислушиваясь к собственному голосу. Он был какой-то странный.

– Что? – Шарлотта подняла глаза, видимо, только сейчас осознав ее присутствие. – Ах, это ты, Робин. Попроси горничных вскипятить побольше воды. Возможно, понадобится доктору. И еще, Робин, я не знаю, где их слуги. Ну, горничная и шофер. Пожалуйста, найди их и расскажи о случившемся. И лифт. Он может кому-нибудь понадобиться. Например, доктору. Мы захлопнули дверь?

Роберта поспешно вышла. Самообладанием Шарлотты нельзя было не восхищаться. И вообще Лампри всегда оказывались на высоте в любой ситуации.

Она передала горничным поручение насчет кипятка. Теперь нужно было вернуться на лестничную площадку. Дверь лифта по-прежнему была открыта. Роберта заставила себя подойти и заглянуть внутрь. Ведь там его уже не было. Она встала, ухватившись рукой за дверь. Чуть выше того места, где сидел он, в стенку кабины была вделана блестящая металлическая пластинка. В самом центре ее виднелась небольшая вмятина с каким-то пятном. Оно росло буквально на глазах. Через секунду Роберта с ужасом сообразила, что со стенки на сиденье до сих пор стекает кровь. В том месте, где сидел дядя, уже образовалась небольшая черная лужица.

Роберта со всех ног помчалась обратно в кладовую, схватила желтую тряпку для вытирания пыли и вернулась к лифту. Лужица была маленькая, но тряпка все равно вся испачкалась, а кровь размазалась по сиденью. Она принялась вытирать стенку. Снизу прозвучал звонок, кто-то вызывал лифт. Выскочив на площадку, она захлопнула дверь, и в ту же секунду кабина пошла вниз.

На площадку вышел Генри. Посмотрел на тряпку в ее руке.

– Разумно, Робин. Но это мало поможет. Убийство не скроешь.

– Да я ни о чем таком не думала. Просто решила вытереть. Чтобы люди, когда будут подниматься в лифте, не видели. Это же очень страшно.

– Они должны быть в машине. Твоя мама попросила их позвать.

Генри ушел, а Роберта побежала вниз. Четыре этажа, двери со стальными табличками, высокие окна, под ногами толстая ковровая дорожка. В поднимающемся лифте она увидела мужчину в котелке, в руке саквояж.

В вестибюле ее встретил швейцар Стэмфорд. Было видно, что он сильно взволнован.

– Вы не знаете, где сейчас шофер лорда Вузервуда? – спросила Робин.

– Он в машине его светлости, мисс. Скажите, там что-то случилось?

– Там с женщиной случилась истерика. Понимаете, в лифте произошло… несчастье.

Роберта решила, что не стоит скрывать от швейцара. Все равно скоро станет известно. Она вышла на улицу. Солнце уже зашло, стало холоднее. Ощущение нереальности происходящего немного ослабло.

В большом солидном автомобиле сидел за рулем Титл, рядом женщина в сером костюме. Они сначала не заметили Роберту, и ей пришлось постучать в стекло. Гигл вылез из машины и притронулся к фуражке:

– Как вы сказали, мисс? Несчастный случай? – Шофер был совершенно спокоен.

– Да, с лордом Вузервудом. Он себя поранил. Леди Чарльз предлагает вам подняться в квартиру.

Этого Роберта не знала, но все равно сказала, что горничная может понадобиться.

Они последовали за ней в вестибюль. Кабина лифта находилась внизу. Стэмфорд открыл дверь, и Роберта заставила себя войти. Затем увидела, что слуги намерены подниматься по лестнице, и пригласила их в лифт, удивляясь странным правилам, которым следовали английские слуги.

Они вошли, Гигл нажал кнопку. Горничная Тинкертон, маленькая черноглазая женщина, настороженно поглядывала на нее.

«Они не заговорят, пока я не сделаю это первой», – подумала Роберта и произнесла вслух:

Гигл кивнул, а горничная осмелилась еле слышно задать вопрос:

– С ее светлостью все в порядке, – ответила Роберта. – Пострадал его светлость.

Ей вдруг некстати вспомнилось, как кто-то учил ее в общении с аристократами время от времени вставлять «ваша светлость».

– Да. Он повредил голову. Это все, что мне известно.

Кабина остановилась на верхней площадке. Она попросила слуг подождать и вошла в квартиру.

На зная, куда идти, Роберта постояла в прихожей прислушиваясь. Из гостиной доносились голоса. В коридоре показался дворецкий Баскетт с подносом, где стояли графин и бокалы. Странно. Неужели они решили выпить по бокалу хереса? Баскетт служил у Лампри еще в Новой Зеландии, и Роберта была с ним хорошо знакома, так что можно было не стесняться.

– Вся семья, мисс. Только его светлость беседует с доктором.

– Насколько мне известно, мисс, ее светлость легла отдохнуть.

Баскетт глянул на нее своими добрыми глазами.

– Все обрадуются вашему приходу, мисс Робин.

– Когда мы принесли в гардеробную его светлость, лорд Вузервуд был без сознания, но живой. Это пока все, что мне известно.

Щеки дворецкого слегка порозовели. Бокалы на подносе звякнули.

– Вам лучше не думать об этом, мисс. Только расстроитесь.

Он открыл дверь гостиной и посторонился, давая ей пройти.

Лампри действительно ей обрадовались. Генри подал Роберте бокал хереса, а Шарлотта поблагодарила за помощь. Они все были необычно молчаливы и, казалось, ждали чего-то. Шарлотта только что уложила леди Вузервуд в свою постель. Та успокоилась и спрашивала о своей горничной. Роберта проводила горничную к спальне и вернулась в гостиную. Пришла няня и в своей обычной диктаторской манере приказала Майку отправляться спать. Шарлотта велела Пэт идти с ними.

– Но, мамочка, – взмолилась Патриша, – я так рано спать не ложусь.

– Без четверти восемь, – ответила няня, стоящая у двери. – Так идемте же, Майкл и Патриша.

– Боже, – воскликнула Шарлотта, – я только сейчас поняла, что они приехали меньше часа назад!

– Тетя Кэт? – спохватилась Шарлотта. – Помилуйте, где же она? Ее кто-нибудь видел?

Выяснилось, что тетю Кэт никто не видел с тех пор, как Шарлотта повела ее и Вайолет смотреть квартиру.

– Да, да, припоминаю, – проговорила Шарлотта. – Минут через десять она сказала, что хочет побыть одна, что смотреть квартиру ей неинтересно. Стивен, пойди посмотри, может, тетя где-нибудь здесь.

Стивен скоро вернулся и объявил, что тетю Кэт не нашел, но, возможно, она в комнате вместе с отцом и доктором.

– Значит, она просто незаметно ушла, – сказал Генри.

– Мама, дорогая, – твердо заявила Фрида, – неужели нам теперь еще нужно переживать и за тетю Кэт?

В дверях появился лорд Чарльз. Медленно пересек комнату, остановился перед женой.

– Доктор говорит, что надежды нет никакой. И учтите, это убийство.

Наступившую тишину неожиданно нарушил Стивен:

– Конечно, его убили. Странно, почему он сразу не умер с такой штуковиной в глазу.

– Заткнись! – одернул его Колин. – Чего разговорился?

Лорд Чарльз сел на подлокотник кресла жены, положил руку на ее плечо. Роберта впервые видела его таким.

– Я отправила ее с Майком и няней. Они ничего не видели, но все же…

– Да, дорогая, пусть лучше они все узнают от тебя. – Он замолк. – Завтра в газетах поднимется шумиха.

– Может, позвонить Найджелу Батгейту? – предложила Фрида. – Он обрадуется.

– А почему нет? – настаивала Фрида. – Папа говорит, что газеты все равно поднимут шум, так пусть он опередит других журналистов. Все-таки знакомый.

– Не знаю, дорогая. – Лорд Чарльз пожал плечами. – Найджел мне всегда казался симпатичным, так что пусть приезжает. Но сам факт, что в нашей квартире убит мой брат, – это ужасно. – Он посмотрел на Роберту. – Мне очень жаль, Робин, но ты влипла в это дело вместе с нами. И тебе придется, как и нам, общаться с полицейскими. Кстати, они уже здесь. Один звонит в Скотланд-Ярд, а другой там, с Гэбриэлом.

Лорд Чарльз мягко погладил плечо жены. Она прижалась к нему.

– Я рада, что приехал доктор Кантрип. Он хорошо нас знает. Все же лучше, чем кто-то посторонний.

– А относительно полицейских, – прибавила Шарлотта, – нам совершенно нечего от них скрывать. Мы же ни в чем не виноваты.

– Разумеется, – согласился лорд Чарльз. Он обвел взглядом своих детей. – Слушайте меня внимательно. Ваш дядя некоторое время сидел в лифте один, затем пришла тетя Вайолет, чтобы спуститься с ним вниз. Она застала его сидящим с надвинутым на глаза котелком. Голова опущена вниз. Что-то неладное обнаружила, только когда лифт пошел вниз, и сразу поднялась обратно. Ее реакцию вы все слышали. Теперь вам придется дать полицейским отчет о своих передвижениях с того времени, как он вошел в лифт. Попытайтесь вспомнить в точности, что делали и где были. Если…

Он резко замолк, потому что в комнату вошел доктор Кантрип. Невысокий, темноволосый, с приятным простым лицом.

– Сотрудники Скотланд-Ярда уже выехали, – сообщил он. Было видно, что доктор сильно огорчен.

– Ну что ж, пусть приезжают, – отозвался лорд Чарльз.

– Скажите, доктор, – спросила Шарлотта, – а он будет жить?

– Возможно, еще некоторое время, леди Чарльз. Недолго.

– Я позвонил сэру Мэтью Кэрнзтоку, невропатологу. Попросил приехать для консультации. И вызвал медсестру.

– Хорошо. – Шарлотта помедлила. – И пожалуйста, загляните к его супруге, она в моей спальне. Посмотрите, как она. Если нужно, я приду. Леди Вузервуд попросила оставить ее с горничной.

– Потому что орудие убийства… взято из кухонной утвари.

– Так это я взяла его на кухне. И оставила на столе в прихожей.

– Обед подан, миледи, – объявил появившийся в дверях Баскетт.

Ill

Роберта не помнила, чтобы когда-нибудь так обедали в доме Лампри. Чтобы они сидели за большим круглым столом в мрачном молчании и смотрели на еду чуть ли не с отвращением. Шарлотта дважды отлучалась. Вначале, чтобы проведать леди Вузервуд, а потом спросить медсестру, не нужно ли ей чего.

Невропатолог прибыл одновременно с сотрудниками Скотланд-Ярда. Лорд Чарльз вышел к ним, но вскоре вернулся. Сказал, что доктор Кантрип по-прежнему у постели лорда Вузервуда с одним из приехавших полицейских. Их было двое. Оба в штатском и на вид совершенно не страшные. Остальные ушли. Может быть, насовсем, но этого глава семьи не знал.

У Роберты возникло чувство, будто квартира больше Лампри не принадлежит. Интересно, сами они это сознают?

После десерта Шарлотта предложила всем перейти в гостиную. Но никто не успел подняться из-за стола, как вошел дворецкий и что-то прошептал лорду Чарльзу на ухо.

– Конечно, – согласился тот. – Здесь им будет удобно.

– Полицейские хотят поговорить с нами по очереди. Я предложил для этой цели столовую, а мы будем ждать в гостиной. – Он на секунду замолк. – И еще… состояние Гэбриэла изменилось, и доктора полагают, что мне нужно быть там.

– Наверное, да. Приведи ее, пожалуйста, к нему.

– Попробую. Если она захочет. – Шарлотта чуть усмехнулась. – Ладно, пойдемте, дети.

Лорд Чарльз быстро двинулся к двери, чтобы открыть и придержать. У него был такой послеобеденный ритуал. Он всякий раз, опережая сыновей, подходил к двери и с легким поклоном придерживал ее, пропуская жену. Сегодня же они только глянули друг на друга. Затем лорд Чарльз отправился к своему умирающему брату, а Роберта с Фридой последовали за Шарлоттой в гостиную.

Глава 7

Смерть

Детектив Фокс сидел в углу гардеробной с блокнотом на коленях, сжимая в крупной руке карандаш. Рядом на столе стоял саквояж, где среди прочих любопытных предметов находился тщательно упакованный шампур с посеребренной ручкой. Детектив сидел не шевелясь, но два доктора и сестра время от времени поглядывали в его сторону. Присутствие детектива их все же стесняло. Доктора стояли, склонившись над лордом Вузервудом, продолжавшим издавать странные жутковатые звуки.

В тридцать пять минут девятого по часам Фокса доктора встрепенулись. Тот, что повыше ростом (невропатолог сэр Мэтью Кэрнзток), повернулся к детективу.

– Судя по всему, он умирает. Я намерен вызвать лорда Чарльза.

Медсестра подошла к двери и что-то сказала человеку в коридоре.

Фокс покинул свое место в углу. Подошел к кровати.

Лицо лорда Вузервуда было ярко освещено. Его левый глаз скрывала повязка, а открытый правый пристально глядел в потолок. Он еще дышал, хрипло, со свистом. Казалось, даже пытался заговорить, но безуспешно. Шевельнул рукой, высвободив ее из-под смятой простыни.

Сестра сделала движение к умирающему, но Фокс ее остановил:

– Извините, но лучше его светлость сейчас не тревожить.

– Да-да, – поддержал детектива невропатолог. – Оставьте его, сестра.

Рука с трудом выползла из тени на свет. Кончики пальцев, скрюченные от невыносимой боли, коснулись шеи. Казалось, они жили отдельно от остального тела. Глаз больше не вглядывался в потолок, а беспокойно поворачивался в глубокой глазнице, словно пытаясь привлечь внимание.

– Он пытается нам что-то сказать? – спросил Фокс.

– Нет-нет, – ответил невропатолог. – В его состоянии это совершенно невозможно. Движения больного рефлекторны. Он не осознает…

Чуть пожав плечами, доктор наклонился, сунул руку под простыню и произнес раздельно:

Дверь отворилась. В комнату вошел лорд Чарльз и, приблизившись к изголовью постели, стал наблюдать остановившимся взглядом за движениями умирающего брата.

– Все его жесты рефлекторны, – повторил невропатолог.

– Я все равно его спрошу, – произнес Фокс. – Если вы не возражаете, сэр Мэтью.

Доктор посторонился. Фокс наклонился, вглядываясь в лорда Вузервуда, в его сдвинутые брови, прислушиваясь к звукам, вырывающимся из открытого рта.

Пальцы умирающего поползли вверх по щеке. Неожиданно для всех он что-то произнес сдавленным голосом, но совершенно неразборчиво.

– Это его последние минуты? – тихо спросил лорд Чарльз.

– Полагаю, да, – ответил сэр Мэтью – А как леди Вузервуд?

– Для нее это жуткий удар. Она, кажется, до сих пор не осознала, что произошло.

Там временем рука умирающего упала на постель. Взгляд остановился в ногах кровати.

– Может быть, если бы его светлость вас видел, милорд, он бы смог что-то сказать.

Детектив повернул лампу в сторону младшего брата.

– Спросите, кто на него напал, милорд. Возможно, он сумеет ответить.

Изо рта лорда Вузервуда вырвался отрывистый хрип, а затем он затих. Его лицо застыло в жуткой гримасе.

Фокс наконец отошел от постели, а руки сестры потянулись к краю простыни.

– Милорд, я бы предпочел не беспокоить вас в такой момент, но обязан, – произнес детектив Фокс с сочувствием.

– Вот именно, милорд. Позвольте задать вам несколько вопросов.

– Разумеется. – Лорд Чарльз кивнул. – Прошу вас, садитесь.

– Спасибо, милорд. И позвольте представиться: детектив Фокс.

Фокс сел, неспешно доставая очки. Лорд Чарльз придвинул кресло к камину. Он намеревался погреть руки, но, заметив, что они подрагивают, раздраженно сунул их в карманы. Повернувшись к Фоксу, лорд Чарльз обнаружил, что детектив вежливо смотрит на него сквозь очки в металлической оправе.

– Прежде чем начать разговор, милорд, позвольте мне воспользоваться вашим телефоном. Я обязан доложить начальнику о случившемся.

– Конечно. Телефон вон там, на столике. Вас оставить одного? – Лорд Чарльз начал вставать.

– Нет-нет, сидите, пожалуйста, милорд. Вы мне совершенно не мешаете.

Фокс подошел к телефону, набрал номер и почти сразу же заговорил, понизив голос:

– Мистер Аллейн? Это Фокс. Я звоню из апартаментов сэра Чарльза Лампри. – Он назвал адрес. – Пострадавший скончался. Да, сэр, все обстоятельства указывают на это. Конечно, сэр, именно это я и собирался предложить.

Затем детектив довольно долго с непроницаемым видом слушал, что говорит начальник, и, положив трубку со словами: «Хорошо, сэр», вернулся в свое кресло.

– Расследование будет вести инспектор Аллейн. Он приедет через полчаса. А пока поручил мне продолжать. Так что, милорд, мне придется вас побеспокоить. – Детектив извлек из кармана блокнот и поправил очки.

Лорд Чарльз вставил монокль и застыл, вскинув голову.

– Вот рапорт полицейского, – произнес Фокс, – который прибыл на место происшествия из местного участка. Я бы хотел кое-что уточнить, если можно.

– Да, конечно. Я ему все рассказал, но могу повторить, если нужно.

– Спасибо. Вначале уточним время. Тут сказано, что лорд Вузервуд приехал сюда в самом начале седьмого и собрался уходить примерно в семь пятнадцать.

– Да, примерно в это время. Незадолго до его ухода я слышал, как часы пробили семь.

– Ваш дворецкий, милорд, точно запомнил, что в семь пятнадцать его светлость позвонил вызвать шофера.

– Его светлость несколько минут находился в лифте один, прежде чем на лестничной площадке появились ее светлость, я имею в виду леди Вузервуд, а также леди Чарльз и мистер Лампри, – прочитал детектив и поднял голову. – Кто это был, милорд?

– Позвольте подумать. – Лорд Чарльз наморщил лоб. – Извините, но у меня в голове все так перемешалось, что не сразу и вспомнишь.

– Пожалуйста, вспоминайте, – поощрил его детектив. – Я не тороплю.

– Значит, так, – произнес наконец лорд Чарльз, – мой брат распрощался со мной в гостиной. Вскоре после этого туда вошли мальчики, три моих сына. Затем жена попросила кого-то из них проводить дядю и его супругу вниз на лифте. Один из мальчиков вышел, но я не помню кто.

– Это был один из близнецов, только я не заметил который. Пойти спросить?

– Спасибо, милорд, но пока не надо. Насколько я понял, эти два молодых джентльмена так похожи, что вы не можете сказать, кто из них вызвался провожать вашего брата?

– Я, конечно, мог бы вам сказать, но тогда просто не обратил внимания.

– А остальные двое сыновей остались с вами в гостиной? Мистер Генри Лампри и второй из близнецов.

– Хорошо, милорд. Спасибо. Но который из близнецов остался с вами, вы тоже не знаете?

– Увы, нет. Пару слов сказал только Генри, а близнецы молчали. Но это несложно выяснить. Спросите у них, и они скажут.

– Да, милорд, я обязательно их спрошу. – Детектив помолчал. – Значит, лифт пошел вниз, и что было потом?..

– Потом? – Лорд Чарльз машинально убрал монокль в жилетный карман. И сразу стала заметна его близорукость. Губы слегка подрагивали. – Потом… мы услышали этот ужасный крик его супруги.

– Ни о чем я не догадывался, – поспешно перебил его глава семейства. – Как это могло быть? Теперь, конечно, я знаю, что, когда лифт спустился вниз, она обнаружила… этот ужас и закричала. А тогда я был в полном неведении.

– Благодарю вас. – Детектив записал что-то в блокнот. Затем вскинул голову и посмотрел на лорда Чарльза поверх очков. – И что было потом, милорд?

– А потом я вышел на лестничную площадку с двумя моими мальчиками. Супруга и девочки – мои дочери – появились там же с другой стороны. Так что все мы там оказались одновременно. Кажется, и мой младший сын, Майкл, выбегал, но ненадолго. Вскоре к нам поднялся лифт.

– А кто там мог быть? – удивился лорд Чарльз. – Только мой брат, его супруга и мой сын.

– Леди Вузервуд начала кричать, еще когда лифт находился на первом этаже?

– И не прекращала, пока лифт поднимался до вашей лестничной площадки?

– Затем лифт остановился, и что было дальше?

– Мы были в смятении. Не понимали, что заставило ее устроить такую ужасную сцену. Но не очень удивились, если честно. Потому что она… крайне неуравновешенная женщина. Точнее сказать, истеричка. – Лорд Чарльз замолк. – Затем лифт остановился, и Генри открыл дверь. Она выбежала из кабины, падая. Хорошо, что моей супруге удалось ее подхватить. А сын, один из близнецов – конечно, это выглядит странно, но я не могу сказать который – так и вышел из лифта молча. Может, он даже что-то сказал, но я не слышал. Не до того было. Потому что я заглянул в лифт.

– Можно представить, как это на вас подействовало, милорд, – посочувствовал детектив.

– Да, я увидел брата. Он сидел в дальнем конце кабины. На месте глаза у него зияла рана. Я не сразу сообразил, что мой сын и леди Вузервуд заметили это, лишь когда спустились вниз.

– Леди Вузервуд. После того как моей супруге удалось ее немного успокоить. Она говорила невнятно, сбивчиво, но все же мы поняли, что они обнаружили это не сразу.

– А сына своего вы не расспрашивали, милорд? – спросил детектив Фокс с невинным видом. Как будто забыл, что лорд Чарльз не знает, который из близнецов находился в лифте.

– Понятия не имею. – Лорд Чарльз насупился. – Поверьте, мне больше нечего вам сказать.

– Конечно, милорд. – Детектив снял очки. – И я благодарю вас за любезность и еще раз извиняюсь, что вынужден был потревожить в такое время. У меня осталось всего лишь два вопроса. Вы дотрагивались до вашего брата?

– Ни в коем случае. Его унесли и положили в моей гардеробной.

– И в следующий раз вы увидели брата только в последние минуты его жизни?

– Нет. Я проводил к нему доктора Кантрипа и привел старую няню моих детей. Она помогала доктору, пока не приехала опытная медсестра.

– Я понял так, что до приезда доктора раненому никто помощь не оказывал.

Лорд Чарльз вместо ответа кивнул, затем, помолчав, добавил:

– Мы подумали, что лучше его не трогать. Боялись навредить.

– Почти все, милорд. Я только хотел узнать, имел ли ваш брат недоброжелателей.

– Недоброжелателей? – Лорд Чарльз пожал плечами.

– Дело в том, – пояснил Фокс, – что обычная антипатия вряд ли могла подвигнуть кого-то на подобное преступление. Вот я и спрашиваю: возможно ли, чтобы у кого-либо имелись причины желать лорду Вузервуду смерти?

Ответ последовал немедленно, как будто лорд Чарльз готовился к этому вопросу:

– Совершенно очевидно, что смерть брата была выгодна его наследникам. И первый из них я.

– Да, милорд, мне известно, что у вашего брата нет сыновей и вы – его наследник.

– Мне также известно, что супруги Вузервуд прибыли сюда в сопровождении шофера и горничной. Вы не могли бы назвать их фамилии, милорд?

– Горничная Тинкертон и шофер Гигл, – ответил лорд Чарльз.

– Я думаю, Тинкертон состояла при супруге брата еще до ее замужества. То есть уже лет двадцать пять. Гигл тоже давно у них служит. Его отец был кучером нашего папы.

– Понимаю, старые слуги. И конечно, ваши собственные тоже были здесь?

– Да. Дворецкий Баскетт, кухарка и две горничные. Может быть, кто-то из них отлучался, я сейчас выясню.

– Спасибо, милорд, не надо. Вы перечислили всех слуг?

– Мне показалось, вы упоминали еще няню, милорд.

– Ах, няня. – Лорд Чарльз встряхнул головой. – Я совсем забыл о ней. Извините. Да, конечно, с нами живет няня, но на правах члена семьи. Мы ее не считаем служанкой.

– Спасибо, милорд. – Детектив на секунду замолк. – А теперь я был бы весьма признателен, если бы вы позвали дворецкого.

Баскетт вошел, демонстрируя свою непередаваемую походку дворецкого. Руки вытянуты вдоль тела, ладони чуть согнуты. Умение держать себя было важной особенностью его профессии. И Баскетт справлялся с этим превосходно.

– Баскетт, детектив Фокс хочет спросить вас о людях, которые сегодня вечером находились на половине слуг. Горничные все были на месте?

– У Этел сегодня выходной, милорд, а миссис Джеймс и мисс Блэкмор были на месте. – Баскетт перевел взгляд на Фокса. – Это кухарка и старшая горничная, сэр.

– Может быть, кто-нибудь приходил в гости на половину слуг? – спросил детектив.

– Да, сэр, – отозвался дворецкий. – Шофер лорда Вузервуда и горничная леди Вузервуд. Шофер побыл некоторое время в гостиной слуг, а затем пошел починить железную дорогу мистеру Майклу. Мисс Тинкертон была у миссис Барнаби, в ее комнате.

– Благодарю вас, милорд. И все перечисленные были здесь в момент происшествия?

– Кажется, да. – Лорд Чарльз посмотрел на дворецкого. – Там больше никого не было?

– Постарайтесь вспомнить, Баскетт, это важно для детектива.

– Боже, – воскликнул лорд Чарльз, – он совершенно выпал из моей памяти!

Глава семьи Лампри посмотрел на дворецкого.

– И кто этот человек? – Фокс приготовился записать в блокнот.

– Благодарю вас, милорд. – Детектив закрыл блокнот. – А теперь я хотел бы поговорить с остальными слугами, если это возможно.

III

– Мы едем расследовать очередное дело из высшего света, сэр? – спросил дактилоскопист сержант Бейли, садясь в полицейский автомобиль.

– Какого еще высшего света? – пробормотал инспектор Аллейн.

– Ну, известно какого, сэр. Коктейли, балы, званые обеды, апартаменты и так далее.

– И наверняка запутанное дело, – подал голос фотограф сержант Томпсон, задвигая свои принадлежности под сиденье.

– Не будем гадать, – успокоил подчиненных инспектор Аллейн. – Приедем – увидим.

– Мне где-то попадалась фамилия Лампри, – произнес полицейский врач Кертис. – Только не помню, в какой связи.

– Мне кажется, он был компаньоном того самого Стайна, который покончил с собой, – подал голос Бейли.

– Вы правы. И Стайн оставил его со всеми долгами.

– И насколько мне известно, лорд Чарльз не впервые попадает в подобную переделку, – продолжил Аллейн.

– А как этот покойный, лорд Вузервуд? – спросил Бейли. – Он был богат?

– Судя по его кентскому поместью, да. Оно огромное. Но когда имеешь дело с аристократами, ничего не ясно. Он с таким же успехом мог едва сводить концы с концами.

– И расправились с ним как-то ужасно, – проговорил доктор Кертис. – Всадили в глаз шампур. Я правильно понял, сэр?

– Да, – кивнул Аллейн. – Именно в глаз. Фокс по телефону ничего пояснять не стал. Видимо, рядом кто-то был.

– У Лампри большая семья? – поинтересовался Кертис.

– Я слышал, у него куча детей. Так что нам придется повозиться.

– Вот вам очередной пример деградации нашей аристократии, – проговорил доктор. – Начинают с большого бизнеса, затем пробуют себя в торговле и, наконец, докатываются до убийства. – Он вскинул голову. – Впрочем, может, я не прав. Возможно, лорда прикончил слуга. Или какой-нибудь маньяк. Мало ли кто имел на него зуб.

– Кстати, Кертис, может, вы знаете их семейного доктора? Некто Кантрип.

– Представьте, случайно знаю. Мы с ним учились вместе на медицинском. Славный человек. Думаю, ему не очень приятно, что такое случилось в семье, которую он пользует.

– Давайте не будем заранее предаваться унынию, – вздохнул Аллейн. – Может быть, там все просто. Какой-нибудь маньяк-убийца случайно забрел на верхний этаж дома и возбудился при виде пожилого лорда, сидящего в лифте. Будем надеяться, что никто его смерти тут не желал. И вообще, как можно наслаждаться убийством? Какая у человека должна быть психика? Это меня всегда удивляло.

– Отчего же? Некоторым нравится читать описания убийств в газетах или детективных романах.

– Да и вас, признайтесь, эта работа вовсе не тяготит.

– Вы правы, доктор, – улыбнулся Аллейн. – Не тяготит. Рутина иногда заедает, но о скуке тут не может быть и речи. Дело в том, что меня интересуют люди, а убийство ярче, чем что-либо другое, обнажает человеческую натуру. Речь идет об обычных людях, не уголовниках. Каждый сидит запершись в своей скорлупе, а затем неожиданно случается катастрофа. Конечно, большинство убийств – это отвратительные грязные деяния, но там всегда присутствует психологический аспект, связанный с особенностями человеческой личности. Вот что мне интересно, Кертис.

Автомобиль остановился. Четверо сотрудников Скотланд-Ярда деловито вылезли и начали подниматься по ступенькам. Их вид и манеры выдавали профессию.

– Там что-то случилось? – спросил остановившийся на углу точильщик ножей у мальчишки-газетчика.

Газетчик посмотрел в ту сторону, куда указал точильщик.

– Не просто полиция, – презрительно буркнул точильщик. – Раскрой глаза, парень. Это же сам мастер Аллейн!

– Точно! – воскликнул газетчик. – Как же я его проглядел? У меня газет покупают в два раза больше, когда там есть что-то про Аллейна. Смотри, и фотограф с ним. Это вон тот, у него в сумке фотоаппарат. А тот, что справа, – спец по отпечаткам пальцев. Я их всех знаю.

– Выходит, дело там серьезное, – решил точильщик, – раз Скотланд-Ярд явился.

– Конечно. А зачем им тогда фотографировать? Не лифтера же. Погоди, я сейчас узнаю.

Мальчишка-газетчик взбежал по ступенькам, выкрикивая:

– «Стандард», сэр! Вечерний выпуск «Стандарда»!

Точильщик задумчиво закурил. Тем временем к дому подъехал второй автомобиль, откуда вылезли четыре констебля.

– Ага, – кивнул газетчик с видом бывалого человека. – Кажется, при смерти.

– Пока вроде нет. – Газетчик усмехнулся. – Старика кто-то пришил. Это ясно. Иначе зачем тут столько полицейских, да еще с фотографом?

Точильщик подхватил станок за ручку и двинулся дальше, заунывно выкрикивая:

Его голос разносился в вечернем воздухе. Аллейн его слышал, когда нажимал дверной звонок квартиры Лампри.

Глава 8

Аллейн знакомится с семейством Лампри

Фокс упаковал орудие убийства как следует. Привязал шампур к картонке и положил в коробку. Аллейн поднес ее к лампе. Блеснула рукоятка.

– Интересная вещица, – пробормотал инспектор, ставя коробку на стол. – Проверьте, Бейли, как там с отпечатками.

– К сожалению, мне пришлось взяться за рукоятку, – произнес доктор Кантрип. – Иначе вытащить было нельзя.

– Понимаю. Но вы все равно тщательно проверьте, Бейли.

– Солидный шампур, – заметил доктор Кертис. – Прямо настоящий кинжал.

– Да, вещь старая. Теперь таких не делают. На кухне их много, Фокс?

– Не знаю, сэр, – ответил детектив. – Надо будет уточнить. Вряд ли на нем жарили мясо. У них тут нет гриля.

– Ладно. – Аллейн направился к кровати. – Доктор Кантрип, пожалуйста, покажите нам убитого.

Фокс поднял лампу. Доктор Кантрип откинул простыню.

– Да, конечно. А леди Вузервуд приходила посмотреть на мужа?

– Пожалуй, – согласился Аллейн, глядя на изуродованное лицо погибшего лорда.

– Думаю, он и живой не был красавцем, – рассеянно пробормотал Кертис. – А сейчас и подавно.

Он наклонился над погибшим, чтобы получше рассмотреть.

– Скажите, доктор, как ему удалось так долго прожить? – спросил Фокс. – Это же удивительно – с такой раной в голове.

– А голова, мой друг, вообще вещь загадочная, – отозвался доктор Кертис. – Бывали случаи, когда люди выживали с подобными ранами. Вы сказали, что он пытался говорить?

– Думаю, ему вряд ли удалось бы произнести что-то внятное, – проговорил доктор Кантрип. – Но мистер Фокс решил попытаться. Как справедливо заметил доктор Кертис, при мозговых травмах организм порой ведет себя довольно странно. Бывали случаи…

– А что это у него под глазами? – перебил его Аллейн. – Отек?

– Скорее синяки, – добавил Кертис. – В этих местах отека не бывает. Тем более в таком положении, как он лежит.

– Я правильно понял, Фокс, что убитый сидел в правом углу?

– В таком случае, Кертис, проверьте, пожалуйста, его левый висок.

Доктор начал снимать повязку с левого глаза.

– Я понял, что вы имеете в виду, инспектор, – вмешался доктор Кантрип. – У него под бинтом на виске ссадина. Я собирался ее вам показать. Да, вот она.

– У них тут на стенке лифта интересный орнамент из небольших шарообразных стальных накладок, – доложил Фокс. – На одной я отметил кровяное пятнышко. Не исключено, что это место вытирали.

– Вот как? – Аллейн закончил осмотр и кивнул Фоксу. – Его можно увозить.

– Я уже распорядился насчет кареты для перевозки покойников.

– Спасибо. – Инспектор повернулся к доктору Кертису. – Вскрытие вы сделаете завтра?

– Я думаю, прежде чем знакомиться с близкими, нам следует осмотреть лифт. Вы можете начинать здесь работу, Бейли. Проверьте эти синяки под глазами на отпечатки. И вообще все лицо. Надежды мало, но все же попытайтесь. Затем тщательно обследуйте шампур и приходите к лифту. А вы, Томпсон, сделайте несколько снимков головы.

Инспектор постоял еще некоторое время у кровати. Убитый лорд, казалось, пристально разглядывал его своим единственным глазом.

– Только начинается, – ответил доктор Кантрип. – А почему вы спрашиваете?

– Возможно, нам придется провести неприятный эксперимент. Медсестра еще здесь?

– Когда Бейли и Томпсон закончат работу, пусть она приведет его в божеский вид. Сейчас это просто кошмар. Пойдемте, Фокс.

По распоряжению Фокса лифт был выключен, а кабина опечатана. На лестничной площадке перед квартирой Лампри его охранял констебль.

– Я вижу, тут окошко расположено в верхней части двери, – отметил Аллейн.

– И он, сев в лифт, громко звал свою супругу? При закрытой двери?

– Возможно, он держал палец на кнопке «стоп».

– Возможно. – Инспектор включил свет. – И где он сидел?

– Все утверждают, что лорд сидел в правом углу, откинув голову на стальной орнамент. Котелок сполз на лицо. Конечно, лифтом после этого пользовались. Прежде всего на нем поднимался доктор. Наши люди приехали позже.

Аллейн вгляделся в стальную накладку на стенке лифта.

– А это и есть то пятно, о котором вы говорили?

– Шесть футов и полдюйма, – немедленно отозвался детектив.

– Хорошо. У вас рост шесть футов, верно? Прошу вас, присядьте вон туда. Да-да. Я думаю, если вы бы получили удар в лицо справа, ваш левый висок ударился бы о стенку как раз на полдюйма ниже этой декоративной накладки. Конечно, это приблизительная оценка. Видимо, нам придется затащить его сюда и прикинуть. И вы правильно заметили, эту накладку кто-то вытирал. И сиденье тоже. Но не очень тщательно. Бейли с этим поработает. Ого, а это еще что? – Аллейн нагнулся и посветил фонариком под сиденьем. – Полагаю, вы это не пропустили?

– Конечно, сэр. Но решил оставить все как есть до вашего приезда.

– Весьма тронут. – Аллейн нагнулся и вытащил из-под сиденья пару плотных автомобильных перчаток с длинными раструбами. Затем присел на корточки, чтобы их рассмотреть. Рядом пристроился Фокс.

– Или чего-то похожего на кровь. Запачкано пространство между средним и безымянным пальцами и немного ладонь. Кстати, на правой перчатке тоже есть пятна. И опять на ладони. Фокс, передайте их Бейли.

Детектив скрылся. Аллейн ждал его возвращения, рассеянно глядя в шахту лифта.

Из квартиры выглянул симпатичный молодой человек.

– Добрый вечер. Извините, вы не мистер Аллейн?

– В таком случае позвольте поинтересоваться, как скоро вы займетесь нами? Я Генри Лампри.

– Очень приятно, – вежливо отозвался Аллейн. – Прошу вас подождать немного, я скоро приду.

– Это хорошо. А то моя мама едва держится на ногах и хочет поскорее лечь в постель. Конечно, при условии, что из ее постели удастся выдворить тетю Вайолет, а еще лучше вообще из спальни. Что будет не так легко. Вы не подскажете, как следует себя вести со вдовами близких родственников, погибших насильственной смертью?

– Тут каких-то особых правил не существует, – ответил Аллейн. – В данный момент ваша мама находится с леди Вузервуд?

– Да. – Генри вышел на площадку, захлопнув за собой дверь. – С ними еще горничная тети, мисс Тинкертон. Сама тетя пребывает в трансе или коме, не знаю точно, как это состояние называется, и совершенно не реагирует на то, что происходит вокруг. Но разумеется, вас это не касается. Нельзя ли сначала поговорить с моей мамой, а потом с тетей Вайолет, чтобы она освободила постель?

– О, я понимаю, – согласился Генри. – Все остальные ждут и готовы хоть до рассвета врать и изворачиваться.

– Вообще-то в нашей семье все говорят правду. Просто с нами иногда случаются казусы, в которые трудно поверить. Но я уверен, вас не проведешь. Вы умеете отличать правду от лжи.

– Надеюсь, что умею, – произнес Аллейн без улыбки.

Генри внимательно разглядывал инспектора из тени.

– Отец собирался предложить вам перекусить с нами и чего-нибудь выпить, но остальные сомневаются, что вы станете делить трапезу с подозреваемыми. Или так ведут себя сыщики только в книжках? Но в любом случае, сэр, если вы изъявите желание, мы будем очень рады.

– Это весьма любезно с вашей стороны, – невозмутимо ответил Аллейн. – Но нам надлежит исполнять свои обязанности.

– Пока ничем. Впрочем… может, вы знаете, кому принадлежат перчатки?

– Шоферские, плотные, с длинными раструбами. Внутри мех, довольно жесткий.

– Похожи на мои, – проговорил Генри. – А где они?

– Нет. Не представляю, как они там оказались. Не надо их возвращать, сэр. Думаю, мне больше не захочется эти перчатки надевать.

– Наверное, – согласился Аллейн. – Особенно после того, как вы их увидите.

Генри постоял молча и вернулся в квартиру. Через несколько секунд появились Фокс и Бейли.

– Займитесь лифтом, Бейли. Проверьте на отпечатки все поверхности. А вы, Томпсон, крупно снимите сиденье и стенку.

– А мы с вами, Фокс, просмотрим еще раз ваши записи и затем, я думаю, пойдем знакомиться с родственниками убитого.

III

Близнецы стояли на коврике у камина, слегка склонив набок белокурые головы. Руки в карманах, на лицах маски почтительного внимания. Оба одеты в серые фланелевые костюмы и связанные матерью темно-зеленые пуловеры.

Сидящая у камина Роберта вдруг вспомнила случай в Новой Зеландии, когда каждый из близнецов признавался, что это именно он взял покататься большой автомобиль, что категорически запрещалось, и загнал его на отмель в реку.

При этом Роберта точно знала, что машину брал Стивен, а Колин сидел весь день дома. Потом Робин спросила, зачем он признавался в том, чего не делал.

– А у нас такой уговор, – ответил мальчик, приглаживая свои светлые волосы. – Но мы так не всегда делаем, а только когда поднимается большой шум. Надо же пользоваться тем, что мы близнецы.

Роберта вдруг впервые осознала, что на самом деле ничего не знает ни о ком из Лампри. И эта мысль ее испугала. «Мы же не виделись несколько лет, они вполне могли измениться, а я все считаю их прежними. Может, я их просто придумала, а на самом деле они совсем другие? Боже, что за ерунда иногда приходит в голову, – оборвала Робин свои размышления. – Так нельзя».

– А теперь хватит придуриваться, – донесся до нее мягкий голос лорда Чарльза, который она очень любила. – Кто из вас спустился в лифте с тетей Вайолет и дядей Гэбриэлом?

– Чего ты мелешь? – буркнул Колин. – Это был я.

– Неужели вы такие тупые? – взорвался Генри. – Не соображаете, что подставляете друг друга?

– И вообще, – продолжал лорд Чарльз, – в полиции вряд ли служат глупцы, которых можно купить такими фокусами.

– Они проверят отпечатки пальцев, – сказала Фрида.

– Я ни к чему не прикасался, – быстро проговорил Колин.

– Я держал руки в карманах, – вторил ему Стивен.

– Не важно, кто из вас там был, – резонно заметила Фрида, – но нажать на кнопку все равно пришлось.

– После нас лифт вызывали дважды, – сказал Стивен.

– А может, и больше, – добавил Колин. – Так что никаких отпечатков они там не найдут.

– Да что вы в самом деле! – возмутился Генри. – Что за разговоры, когда в любой момент может появиться Аллейн со своими вопросами? И заметив вашу придурь – а это произойдет сразу, – станет беседовать с вами порознь.

И если вы питаете идиотскую надежду его обмануть, то вы самые большие кретины и вам место в психушке.

– Разумеется, никому не придет в голову подозревать вас в убийстве, – проговорил лорд Чарльз. – Но зачем врать инспектору, если вы невиновны?

– Честно говоря, папа, мы не жалеем, что дядя умер, потому что он был противный. Но убийца – настоящий зверь. Это ужасно.

– Конечно, я, – ответил Колин. – А Стивен сидел в гостиной.

– Опять за свое, – проворчала Фрида. – Это уже не смешно! И учтите, вы будете иметь дело с мастером Аллейном. Да-да, он всюду известен как мастер. – Она вздохнула. – Знаете, если бы не убийство в нашем доме дяди Г., я была бы счастлива побыть в обществе мастера Аллейна. Им невозможно не восторгаться. А как он раскрыл убийство Госпела! Тебе не кажется, Генри, что о таком мужчине мечтают все девушки?

– Может, хватит нести вздор, Фрид? – раздраженно бросил Генри.

– А в чем, собственно, дело? Что вы все такие взвинченные?

– Ты спрашиваешь, в чем дело, дорогая? – почти выкрикнул лорд Чарльз. – Так я тебе скажу. Дело в том, что кто-то из находящихся в нашей квартире убил моего брата. Неужели это до тебя не доходит?

Некоторое время все смущенно молчали. Затем Фрида подала голос:

– Ну сколько можно, Фрид! – возмутился Генри, затем повернулся к отцу: – Папа, надеюсь, ты не думаешь, что это сделал кто-то из нас?

– Тогда кого ты подозреваешь? – оживилась Фрида.

– Если бы я служил у дяди Г. и тети В., – заявил Колин, – я бы их давно обоих прикончил. – Он помолчал, затем добавил: – И мне нравится, что дело будет вести Аллейн. Если положено, чтобы нам учинили допрос, так пусть это делает мастер.

– Папа, – оживленно спросила Фрида, – ты не думаешь, что Генри следует позвонить Найджелу Батгейту? Он же близко знаком с Аллейном. Считает себя его доктором Ватсоном.

– Почему это я должен ему звонить? – хмуро спросил Генри. – Сама звони.

– А какой он вообще, этот Аллейн? – задумчиво проговорил Колин. – Ты ведь с ним разговаривал, Генри.

– Очень даже милый, – отозвался старший брат. – По-старомодному вежливый, но не чопорный.

Дверь отворилась. В гостиную вошла сияющая Пэт. В халатике поверх пижамы. Волосы заплетены в две тугие косички.

– Майк спит, – возвестила она. – А я не могу, сколько ни старалась. Пожалуйста, папочка, не отправляй меня обратно. – Она поежилась. – Я еще ужасно замерзла.

– Конечно, деточка, – забормотал лорд Чарльз. – Иди скорее к огню.

– Пэт, тебе надо переодеться. Нельзя появляться перед полицейскими в таком виде.

– А мне все равно. Я лучше посижу рядом с милой Робертой и согреюсь. Папочка, а что, полицейские уже здесь?

– Неужели дядю Г. убили? Представляете, няня такая упрямая, ничего не хочет рассказывать.

– Да, его убили, – подтвердила Фрида. – То есть вначале ранили, а потом он умер. – Она посмотрела на отца. – Папа, по-моему, лучше ей сразу все рассказать.

– А кто его ранил? – спросила Пэт, протягивая руки к огню.

– Пока неизвестно. – Лорд Чарльз взмахнул рукой. – Наверное, какой-то сумасшедший бродяга. Не думай об этом, дорогая. Полиция его найдет.

– Вот здорово! – Девочка присела возле Роберты. – Пап, ты знаешь, что я придумала?

– Что, детка? – спросил лорд Чарльз со вздохом.

– Что теперь тебе не страшен судебный пристав.

– Тихо, Пэт, – приказал Генри. – Чего это ты так разговорилась? При чем здесь пристав?

– Слушаюсь, ваша светлость, граф Рун, – неожиданно выпалила девочка.

– Так ведь все правильно, – настаивала девочка. – Генри сейчас станет графом Рун. Да, папа?

– Надо же, – пробормотал Генри. – Действительно.

– А я, например, – не унималась Пэт, – стану леди Лампри. Да, папа?

– Да-да, – поспешно проговорил лорд Чарльз. – Давай сейчас не будем об этом, Пэт.

– А ты, папа, – упрямо продолжила девочка, – теперь будешь…

Дверь гостиной отворилась. На пороге возник инспектор Аллейн, за его спиной стоял детектив Фокс.

Прежде Роберта никогда с полицейскими детективами не встречалась. И потом, когда у нее появилось время перебрать в памяти события этого безумного дня, она вспомнила, что представляла себе Аллейна детективом из книжек. Слегка грубоватым, равнодушным и холодно внимательным.

Инспектор Аллейн настолько не соответствовал этому образу, что ей вначале показалось, что это кто-то из знакомых Лампри заявился в гости некстати. Однако следующий за ним Фокс полностью подходил ее представлениям о детективе, так что все встало на свои места.

Лорд Чарльз, ставший теперь лордом Вузервудом, сунул монокль в жилетный карман и с обычным радушием поспешил навстречу полицейским. Пожимая руки, он изящно сгибал свою в локте под прямым углом.

– Прошу вас, входите. Мы не решились вам докучать, полагая, что если вам что-нибудь понадобится, вы скажете.

– Благодарю вас, пока ничего не понадобилось, – ответил Аллейн. – Но, к сожалению, я буду вынужден задать вам вопросы, на которые вы уже ответили детективу Фоксу.

– Да-да, конечно. Здесь собрались все, кроме моей супруги и младшего сына. Со старшим сыном, как я понял, вы уже знакомы. А это моя дочь…

Далее состоялась церемония знакомства по всем правилам. Аллейн поклонился каждому из Лампри. Роберта сидела в тени, и лорд Чарльз о ней совсем позабыл, но Аллейн остановился перед ней, внимательно заглянув в глаза.

– Извини, дорогая Робин, – пробормотал глава семьи. – Мистер Аллейн, это мисс Грей, наша добрая приятельница из Новой Зеландии.

– Значит, с другого конца света? – с улыбкой спросил инспектор.

– Да. – Роберта улыбнулась в ответ. – Я только вчера приехала.

– Это все ужасно, мистер Аллейн, – пожаловался лорд Чарльз. – Мы потрясены и совершенно растеряны. Надеюсь, вы извините, если кто-то из нас что-нибудь забудет.

– Я все понимаю, – сказал с легким кивком инспектор. – Разумеется, это для вас потрясение. И мы постараемся ничего не затягивать, но, к сожалению, в таких делах спешка неуместна.

– И как все будет происходить? – спросил Генри.

– Прежде всего я хотел бы получить ясное представление о событиях, предшествующих моменту, когда лорд и леди Вузервуд вошли в лифт. Детектив Фокс беседовал со швейцаром, который был на своем месте весь день, ни разу не отлучившись. Швейцар утверждает, никто из посторонних в дом не заходил и лифтом не пользовался. Что касается черного хода, то попасть оттуда в квартиру можно лишь через кухню. При этом ваша кухарка твердо заявила, что в течение дня никто оттуда в квартиру не заходил. Конечно, швейцар и кухарка могли не заметить кого-то из посторонних, но это маловероятно. Так что будем считать, что все это время в квартире находились только свои.

– Конечно, мы будем анализировать ситуацию, но пока остановимся на этом.

– Значит, это сделал кто-то из тех, кто был в квартире! – громко произнес Стивен.

– Да, – быстро отозвался инспектор, положив ладони на подлокотники кресла. – Получается так. И потому особенно важно представлять, чем занимался в это время каждый присутствующий в квартире.

Пэт примостилась возле Роберты. Близнецы, как обычно, расположились на диване. Генри сидел в глубоком кресле, засунув руки в карманы, чуть склонив голову набок. Лорд Чарльз покачивал моноклем как маятником, элегантно восседая на легком стуле. Фрида стояла, прислонившись к каминной полке, как всегда приняв театральную позу.

– Перед началом я хотел бы вам кое-что сказать, – произнес Аллейн. – Дело это непростое. Не стоит даже и предполагать, что лорд Вузервуд погиб в результате несчастного случая или покончил с собой. Не сомневаюсь, что ваши представления о расследовании убийств почерпнуты из детективных романов. А значит, вам мерещатся судебные ошибки, осуждение невиновных на основании ложных подозрений, недостоверные улики, неожиданные аресты. Смею вас заверить, в действительности расследование убийства довольно скучный процесс, и невиновному ничего не грозит, кроме долгих допросов.

Инспектор сидел спиной к двери. Дети лорда Чарльза, он сам и Роберта не сводили глаз с его ярко освещенного лица. А он продолжал негромким спокойным тоном, без нажима:

– И я прошу вас об этом помнить и не сетовать на мою дотошность. Беседовать мы будем, как принято, наедине… и начнем, как только появится леди Вузервуд и леди… – Аллейн замолк, смущенный одинаковыми титулами.

– Они сейчас обе леди Вузервуд, – подсказала Фрида.

– Но ведь все правильно, папа. Тетя Вайолет теперь вдовствующая леди Вузервуд, а мама только что обрела этот титул на правах наследования.

– Я пойду выясню. Но боюсь, мистер Аллейн, с тетей Вайолет вам может не повезти. Ну а мама, конечно, придет. Заодно я приведу и няню. А вот где тетя Кэт, интересно?

– Разве в доме есть еще кто-то, о ком мы не знаем? – спросил Аллейн.

– Мама примерно час назад спрашивала о ней, – напомнила Фрида. – Но никто не мог сказать, где она.

– Это моя тетя, мистер Аллейн, – пояснил лорд Чарльз извиняющимся тоном. – Леди Кэтрин Лоуб. Она сегодня тоже приехала к нам в гости, чуть раньше моего брата с супругой. А потом в суматохе мы о ней забыли. Незадолго до того, как случилась эта трагедия, она куда-то вышла с моей супругой. А потом… наверное, тетя Кэт, никому не сообщив, тихонько ушла. Я совсем забыл об этом рассказать. Извините. Вы считаете, ей надо позвонить?

– Думаю, имеет смысл, – отозвался инспектор. – Так, значит, ее зовут леди Кэтрин Лоуб?

– Швейцар видел, как она выходила из дома за несколько минут до того, как начала кричать супруга лорда Вузервуда.

– Да… – протянул лорд Чарльз. – Странно, что тетя Кэт ушла, никому ничего не сказав. Будем надеяться, с ней все в порядке. Фрид, дорогая, позвони, пожалуйста, тете.

– И сказать, чтобы она снова тащилась сюда из Хаммерсмита?

– Я пошлю за ней машину, – решил лорд Чарльз. – Скажи ей об этом, а потом позвони Мейлингу. – Он повернулся к инспектору. – Это мой шофер, мистер Аллейн. Сегодня мы никуда ехать не собирались, так что он остался дома.

Фрида подошла к телефону, начала набирать номер.

– Пожалуй, я пойду приведу маму. – Он посмотрел на инспектора. – Думаю, вам будет полезно знать, мистер Аллейн, что тетя Кэт почти ничего не слышит и так же туго соображает.

– Говори с ней помягче, дорогая, – предупредил лорд Чарльз.

– Все равно она будет страшно волноваться, – буркнула Пэт.

Генри вышел в прихожую, закрыв за собой дверь.

– Не понимаю, зачем звать сюда тетю Кэт, – задумчиво проговорил Колин, ни к кому не обращаясь. – В детективах всякие тетушки, старые девы часто выступают в роли убийц, но мистер Аллейн правильно сказал – в жизни все не так, как в книжках. Так что тетя Кэт…

– Она и на роль свидетельницы не годится, – поддержал его Стивен. – Тетя едва замечает, что происходит у нее под носом.

– Да заткнитесь же вы! – прикрикнула на них Фрида. – Я ничего не слышу. Что вы сказали? О, большое спасибо. Нет… просто передайте, что звонила мисс Лампри. Наш телефон она знает. Нет, я думаю, для волнений нет оснований. Да, всего доброго.

– Час от часу не легче. Представляешь, тетя Кэт обещала быть к обеду, к ней даже кто-то явился с визитом, а ее до сих пор нет.

Глава 9

Ох уж эти близнецы

Аллейн познакомился с семейством Лампри всего двадцать минут назад, но уже начинал чувствовать, что они похожи на песок. Захватываешь его в пригоршню – а он проскальзывает меж пальцами под воздействием неведомых сил. Он послал Фокса к швейцару выяснить поточнее, когда леди Кэтрин Лоуб покинула дом и в какую сторону пошла. Затем детективу с помощью сотрудников управления надлежало обзвонить больницы и проверить сводку дорожно-транспортных происшествий. Не следовало также исключать версию, что пожилой даме вдруг захотелось сходить в кино и она вернется домой в половине одиннадцатого.

Вошел Генри с мамой и няней. Благодаря леди Чарльз знакомство прошло без особых церемоний. Она направилась к инспектору грациозной походкой, в которой чувствовался истинный аристократизм. Они обменялись рукопожатиями. Перехватив испуганный взгляд, который бросила на леди Чарльз хорошенькая гостья новозеландка, инспектор догадался, что хозяйка дома сегодня необычно бледна.

– Извините, что заставила вас ждать, – проговорила леди Чарльз. – Но леди Вузервуд до сих не может прийти в себя. Генри сказал, что вы хотите с ней поговорить, однако она сейчас не может спуститься.

– Она должна это сделать, Шарлотта, – проворчал лорд Чарльз.

– Доктор Кантрип осматривал леди Вузервуд? – спросил Аллейн.

– Да. Дал ей какие-то таблетки. Сестра останется дежурить на всю ночь. Доктор знает, что вам нужно с ней поговорить, и обещал подготовить несчастную женщину. А няню я пригласила на случай, если она вам понадобится.

Да, семья довольно странная, однако дружная. И при всем своем кажущемся легкомыслии в обиду они друг друга не дадут. Вначале Аллейну показалось, что дети похожи на отца, но с появлением леди Чарльз стало ясно, что в каждом из них присутствуют оба родителя. И эта Роберта Грей, безусловно, с ними заодно. Только вчера прибыла из Новой Зеландии, а кажется, что живет в этой семье уже много лет.

Инспектор раскрыл записи, сделанные Фоксом.

– Установлено, что лорд Чарльз Лампри и лорд Вузервуд беседовали в этой комнате. Затем примерно без десяти минут семь лорд Вузервуд покинул комнату. Он позвонил в колокольчик в прихожей. Появился дворецкий Баскетт и выслушал распоряжение подать машину. Затем помог гостю надеть пальто. – Инспектор посмотрел на лорда Чарльза. – Вы, сэр, насколько я понял, провожать брата не пошли.

– Нет, – подтвердил лорд Чарльз. – Мы попрощались здесь.

– Затем Баскетт открыл дверь и лорд Вузервуд сел в лифт, сказав дворецкому, что дальше его сопровождать не нужно. Баскетт вернулся в гостиную слуг. Он слышал, как лорд Вузервуд громко позвал свою супругу. Будьте добры, скажите, кто-нибудь из вас это слышал? Начнем с леди Чарльз. Вы позволите мне вас так называть?

– Конечно, мистер Аллейн. К чему эта путаница?

– Да. Брат моего супруга всегда кричит, когда ему кто-то нужен.

– Тут у меня примерный план квартиры. Ваша спальня вторая от лестничной площадки?

– Когда он начал кричать? Нет. Со мной была как раз его супруга и… О Боже, Чарли, ведь мы совсем забыли…

– Не волнуйся, Шарлотта, инспектор уже об этом знает. Но тетя Кэт пока не доехала до дома.

– Как не доехала? Пойми, дорогой, мы даже не знаем, во сколько она ушла! И почему никому не сказала?

– Возможно, тетя подумала, что попрощалась, – сказала Фрида. – Вы же знаете, какая она рассеянная.

– Мам, – подала голос Пэт, – может, она попрощалась, а ты просто не услышала? Наша тетя Кэт говорит шепотом, мистер Аллейн.

– Да что за ерунда! – воскликнула леди Чарльз. – Неужели я бы не запомнила, что она попрощалась? Прежде всего она бы подошла с поцелуем…

– Ну, это еще ничего не значит, – сказала Фрида.

– Да, – согласилась Пэт, – тетя Кэт любит целоваться.

– Глупости, дорогая, – решительно возразила леди Чарльз. – Никто не видел, чтобы тетя Кэт ни с того ни с сего лезла целоваться.

– Когда лорд Вузервуд впервые позвал супругу, леди Кэтрин находилась в вашей спальне вместе с ней? – спросил Аллейн.

– Да. И ничего странного я не заметила. Гэбриэла она, конечно, не слышала по причине глухоты, а вот мы с Вайолет слышали. Вайолет – это его супруга.

– Вайолет сказала, что пойдет, потому что Гэбриэл не любит ждать. Но ей нужно было зайти в ванную комнату. Я сказала, что одна ванная у нас в конце коридора.

Леди Чарльз сидела рядом с инспектором и потому могла без труда заглянуть в его блокнот.

– Шарлотта, дорогая… – проговорил лорд Чарльз с укором.

– Но, Чарли, я вовсе не намерена читать записи мистера Аллейна, и будь там что-то секретное, он бы, наверное, немедленно убрал блокнот. Правда, мистер Аллейн? Так вот, один туалет с ванной у нас вот здесь. И она пошла туда. А второй туалет с ванной находится в другом конце квартиры. У вас же тут показано, что мы занимаем две квартиры. И в этот туалет сразу же направилась тетя Кэт. Она мне что-то прошептала, как обычно, но я и так поняла, что ей нужно. Больше я ее сегодня не видела.

– Но она могла просто с тобой попрощаться, а ты не расслышала, – вставила Фрида.

– Кто из нас глухой, я или тетя Кэт? – возмутилась леди Чарльз. – Я видела, как она пошла по коридору в нужную сторону.

– Так, может, у нее там опять заклинило замок? – предположила Фрида. – Как в прошлый раз на вокзале. – Она повернулась к инспектору. – Мистер Аллейн, тетя Кэт однажды на вокзале не смогла открыть дверь туалета и просидела там несколько часов. Звала шепотом на помощь, но никто ее не слышал.

– Нет, миледи, ее там нет, – решительным тоном возразила няня.

– Ну хорошо. – Леди Чарльз вздохнула. – Значит, потом, мистер Аллейн, я ждала Вайолет. Она долго не возвращалась, и помню, супруг дважды выкрикивал ее имя. Пришли девочки, Фрида и Пэт, а потом наконец появилась и она. Мы пошли ее проводить. Потом я вспомнила, что они не любят сами спускаться в лифте, и попросила одного из мальчиков сопровождать их вниз.

Аллейну показалось, что после этих слов в комнате стало тише. Он поднял голову от блокнота. Лорд Чарльз снова принялся раскачивать монокль, руки Генри опять оказались в карманах, а близнецы сидели, уставившись на огонь в камине. Пэт, уперев подбородок в колени, примостилась на полу возле Роберты. Сама гостья из Новой Зеландии сидела, выпрямив спину, на своем табурете.

Инспектор вспомнил детскую игру «Шаги», где как только водящий поворачивается спиной, игроки подкрадываются к нему ближе и застывают в разных позах, когда он оборачивается к ним. Аллейн был уверен, что за долю секунды Лампри подали друг другу условный сигнал, который он пропустил. Надо быть внимательнее.

– Верно, – произнес инспектор. – Давайте сразу проясним этот вопрос. – Он посмотрел на близнецов. – Кто из вас спускался вместе в гостями в лифте?

В комнате стало так тихо, что Аллейн услышал, как внизу на улице кто-то зовет такси. В камине потрескивали поленья.

– Вот как? – Инспектор слегка улыбнулся. – Значит, в лифте были вы оба?

– Вниз спускался я, – снова ответили они хором.

– Уважаемый инспектор, не обращайте внимания на их дурачества.

– Может быть, вы нам поможете? Кто из ваших близнецов сопровождал гостей в лифте?

– Вы знаете, я тоже не заметила, – ответила она. – Тогда это не имело значения.

Лампри беспокойно пошевелились на своих местах. Они, видимо, ожидали, что инспектор разозлится и тут же станет допрашивать близнецов порознь. А он заговорил как ни в чем не бывало:

– В тот момент, когда лифт пошел вниз, леди Фрида и леди Патриша находились в спальне своей мамы, а братья – в гостиной?

– В это время ваш отец беседовал с лордом Вузервудом?

– А когда лорд Вузервуд начал громко звать свою супругу, вы все еще находились в столовой?

– Да, – сказал Генри. – Он дважды крикнул: «Вайолет!» Мы в это время были в столовой.

Генри наклонился, чтобы придвинуть к себе пепельницу.

– Незадолго до криков дяди Гэбриэла. Раньше он возился со своей железной дорогой.

– Хорошо. А теперь мы приблизились к моменту, когда леди Вузервуд и тот, кто ее сопровождал, вошли в лифт. Вы выходили с ними на лестничную площадку, леди Чарльз?

– Я стояла в дверях прихожей и оттуда с ней попрощалась.

– Потом я пришла сюда. Не успела подойти вон к тому столику, чтобы взять сигарету, как услышала… – Шарлотта на секунду осеклась. – Жуткий крик. Мы все выбежали на площадку.

– Можно я продолжу? – спросил Генри. – Да, мы вышли на площадку. Лифт в это время поднимался. Тетя Вайолет продолжала кричать. Тот из близнецов, кто их сопровождал, открыл дверь, и она чуть не выпала оттуда. А потом мы увидели его.

– Понятно, – кивнул инспектор. – Теперь давайте вернемся немного назад, когда лорд Вузервуд громко, почти криком, звал свою супругу. Никого из вас это не удивило? Ну, что он сидит в лифте и вот так кричит?

– Нисколько, – ответила Фрида. – Дядя всегда был такой. Мне трудно вам объяснить…

– У моего брата был сложный характер, – поспешно перебил дочь лорд Чарльз, – он имел привычку криком подзывать к себе людей.

– А вам не кажется теперь, что тогда его голос был каким-то необычным? Как будто он чего-то испугался?

– Я понимаю, что вы имеете в виду, сэр, – сказал Генри. – Нет, я уверен, когда дядя кричал, с ним все было в порядке.

– Погоди, откуда у тебя такая уверенность? – Леди Чарльз подалась вперед, и свет от настольной лампы упал на ее лицо, сделав его старше. – Может быть, он что-то там увидел… или кого-то. Откуда нам знать?

От Аллейна не укрылся острый взгляд, который лорд Чарльз бросил на жену.

– Разумеется, до конца уверенным быть нельзя.

– Так заметил кто-нибудь из вас в его голосе что-то необычное? – повторил вопрос инспектор.

– В его голосе не было ничего, кроме раздражения, – отозвался Генри после некоторого молчания.

– Он был недоволен, что тетя Вайолет заставляет его ждать, – добавила Фрида.

– Мисс Грей, насколько я понял, вы увидели лорда Вузервуда сегодня впервые?

– Нет, только нетерпение, – ответила Роберта.

– Ну что же, давайте подведем итоги. В то время как лорд Вузервуд громко звал из лифта свою супругу, младшие дети находились в столовой, леди Чарльз в своей спальне, а лорд Чарльз здесь, в этой комнате. Когда лорд Вузервуд позвал супругу в первый раз, она и леди Кэтрин Лоуб находились в спальне леди Чарльз, а потом разошлись по ванным комнатам в разных концах коридора.

– Совершенно точно, – произнесла Фрида, закуривая сигарету.

– Но, к сожалению, мы пока далеко не продвинулись, – заметил Аллейн. – Если не считать факта, что лорд Вузервуд в этот момент скорее всего был еще невредим.

Инспектор резко повернулся в кресле и, снова скрестив ноги, задумчиво посмотрел на близнецов. Они заметно покраснели, хотя по-прежнему продолжали смотреть на огонь.

– Да… поскольку каждый из этих юных джентльменов настаивает, что в лифте в тот момент находился именно он, а не другой, установить, в каком состоянии пребывал лорд Вузервуд, когда его супруга в сопровождении кого-то из них вошла в лифт, нам будет довольно сложно. С ними, я думаю, беседовать бесполезно. Позднее я намерен встретиться с леди Вузервуд. Возможно, она прояснит ситуацию. А пока я хотел бы увидеть шофера лорда Вузервуда. – Аллейн заглянул в блокнот. – Его фамилия Гигл?

– Да, – отозвалась леди Чарльз. – Мальчики, отправляйтесь и найдите, пожалуйста, Гигла. Пусть идет кто-нибудь один…

Аллейн наблюдал, как один из близнецов, сидевший на диване слева, рывком поднялся и вышел. Инспектор отметил, что это был тот, кто слегка заикается и у кого за левым ухом родинка.

Другой близнец с тревогой посмотрел на нее, но, встретив взгляд Аллейна, быстро отвернулся.

Инспектор спросил у леди Чарльз, когда должен вернуться доктор Кантрип. Выяснилось, что у доктора еще два вызова, но он обещал заехать посмотреть леди Вузервуд на обратном пути.

Аллейн задумался, пытаясь мысленно представить образ леди Вузервуд. Сейчас она спит на кровати в комнате – он взглянул на план, – второй справа от лифта, а через стенку лежит ее супруг в ожидании полицейского фургона для перевозки покойников. Что же это за женщина, которая истошно вопила в поднимающемся наверх лифте? Которую леди Чарльз встретила наверху почти в беспамятстве? Аллейн вспомнил, что лорд Чарльз вскользь упомянул, что супруга брата не англичанка. Что явилось причиной такого ее состояния? Горе? Потрясение? Страх? Почему Лампри, такие словоохотливые, так скупо говорят о своей тете? Инспектор себя одернул. Он не имел привычки фантазировать относительно людей, которых ему предстояло допрашивать. Вот они встретятся, и Аллейн сам все увидит.

Открылась дальняя дверь. Вошел Стивен Лампри, а с ним высокий мужчина в темно-сером костюме шофера.

Гигл заметно нервничал. Он стоял, напряженно вытянувшись, сжимая и разжимая кулаки. Было видно, что шофер слегка вспотел. Вздернутый нос на крупном бледном лице, чуть сдвинутые бесцветные брови. Взгляд, который он устремил на инспектора, можно было оценить как тревожный, но в нем определенно читалось любопытство. Впрочем, на вопросы шофер отвечал уверенно, без колебаний.

Вначале Аллейн спросил, знает ли он, что случилось с лордом Вузервудом. Смущенно глянув на лорда Чарльза, Гигл ответил: мистер Баскетт рассказал, что его светлость погиб от несчастного случая.

– Боюсь, что это не так, – заметил инспектор.

– Нет. Судя по всему, смерть лорда Вузервуда была насильственной. Поэтому нам необходимо знать, где находился каждый из присутствующих в квартире с того времени, как лорда Вузервуда в последний раз видели невредимым, до момента, когда обнаружили ранение.

– Вы слышали, как его светлость громко звал свою супругу из лифта?

– В коридоре, сэр. Я чинил мистеру Майклу его железную дорогу.

Гигл переместил свой вес с одной ноги на другую.

– Понимаете, сэр, мы занимались с ним железной дорогой в коридоре рядом со спальней ее светлости. Дверь была полуоткрыта, мистер Майкл увидел там какой-то сверток и сказал, что это подарок, который надо вручить его светлости.

Понимая, что он хочет что-то сказать, Аллейн повернулся к хозяину.

– Извините, инспектор, я совсем забыл вам сказать – правда, не представляю, какое это может иметь отношение к тому, что случилось с моим братом, – так вот, Майкл должен был от нашего имени вручить ему подарок. И он действительно вошел в гостиную как раз перед уходом брата.

– Не было, – согласился лорд Чарльз. Он на секунду замолк, коснувшись своих усов. – Потому что мой брат забыл подарок на столике.

– Вон он лежит, – подала голос Фрида. Она прошла в дальний угол комнаты и вернулась с небольшим предметом, завернутым в коричневую оберточную бумагу. – Хотите взглянуть на подарок, мистер Аллейн?

– Пожалуй. – Инспектор взял у нее сверток. – Выходит, лорд Вузервуд его не разворачивал?

– Нет. Понимаете, мы с братом в этот момент разговаривали, и я не хотел прерываться. Поэтому велел Майклу просто положить сверток на столик.

– Понимаю, сэр. – Аллейн повертел подарок в руках.

– Только, пожалуйста, осторожно, мистер Аллейн, – предупредила леди Чарльз. – Это вещь весьма ценная и хрупкая.

– Вазочка из китайского фарфора. Старинная.

Инспектор понимающе кивнул и осторожно положил сверток на стол.

– Насколько я помню, лорд Вузервуд был коллекционером. Одна выставка из его собрания была устроена в…

– В Салоне Эшли, – подхватила Фрида. – Фарфор династии Мин. Фигурки лошадей и богинь.

– Значит, мистер Майкл взял сверток и ушел. Вы остались один.

– Я немного подождал, сэр, – с готовностью отозвался Гигл, – потом услышал, как его светлость зовет ее светлость, и пошел в гостиную слуг взять свое пальто и кепку. После заглянул в эту гостиную сказать, что ухожу. Затем спустился вниз, сэр. Мистер Майкл проводил меня на лестничную площадку.

– То есть, чтобы взять свои вещи, вам пришлось пройти через лестничную площадку?

– Да, сэр. Его светлость приказал мне спуститься вниз и ждать в машине. Я попрощался с мистером Майклом и пошел вниз.

– Вы слышали, как его светлость позвал супругу во второй раз?

– Когда вы вернулись, чтобы спуститься вниз, дверь лифта по-прежнему была закрыта?

– Не знаю, сэр. Я на лифт не смотрел, потому что спешил вниз.

– Как вы сказали, сэр? Ах да, конечно, я прошел мимо швейцара.

– Немного, сэр. Я лишь упомянул, что его светлость слегка торопится.

– Точно не могу сказать, сэр. Думаю, недолго, потому что вскоре пришла мисс Тинкертон, горничная ее светлости, и села рядом со мной.

– Эта юная леди пришла и позвала нас наверх, сэр.

– Мама попросила Роберту позвать их, – пояснил Генри. – На случай если они понадобятся.

– Понимаю. Спасибо, мистер Гигл. Пока это все. Возможно, мне захочется поговорить с вами еще раз, позднее.

Гигл вышел. Аллейн вгляделся в напряженно-внимательные лица находящихся в комнате людей.

– Мне хотелось бы прояснить одно обстоятельство. Кто вытер пятна на стенке лифта?

– Какие пятна? – удивился лорд Чарльз. – Я никаких пятен не видел.

– Их вытерла я, – ответила Роберта, холодея внутри.

– Сама не знаю. Мне показалось, так нельзя оставлять. Ведь лифт работал. Его мог вызвать кто-то посторонний.

– Вообще-то в подобных случаях так поступать нельзя. Да что там, – он махнул рукой, – теперь уж ничего не поделаешь. – Инспектор оглядел присутствующих. – Думаю, теперь вы все можете разойтись. – Аллейн повернулся к леди Чарльз. – Прошу прощения, но мне крайне необходимо поговорить с вашим младшим сыном. – Он перевел взгляд на няню. – Я знаю, это против ваших правил, но все же сделайте исключение.

– Миледи, это будет для мальчика большим потрясением. Вы только представьте: разбудить его среди ночи и сообщить, что дядю убили.

– Я ему сама все объясню, – сказала леди Чарльз.

– Ничего не надо, мама, – вмешалась Пэт. – Майк все знает. Когда я уходила, он искал в своем ящике с игрушками лупу. Решил разыграть из себя детектива и расследовать убийство.

– Я буду говорить с ним в вашем присутствии. Если вам что-то не понравится, разговор будет тут же прекращен.

– Я все объясню Майку и приведу сюда, чтобы вы с ним поговорили.

Инспектор встал. За ним поднялась хозяйка, а вместе с ней и мужчины.

– Если вы не возражаете, я пойду с няней. Разумеется, вы можете присутствовать при разговоре. Вы и ваш супруг.

– Не знаю даже… – Шарлотта посмотрела на мужа.

– Я уверен, что мистер Аллейн отнесется к Майку доброжелательно, – сказал тот.

Тон был вполне благодушным, но Аллейн все равно ощутил в нем некоторую тревогу. Видимо, то же самое уловила леди Чарльз, потому что поспешно сказала:

– Да, конечно. Но Майк такой впечатлительный. Няня, пожалуйста, разбудите его и все объясните.

– Я постараюсь его не утомлять, – произнес инспектор, направляясь к двери.

– Мистер Аллейн, – окликнула его Фрида, – учтите, Майк – мальчик непростой.

– И к тому же отъявленный врун, – добавил Генри. – Любит приправлять правду какой-нибудь выдумкой. Просто так, для красоты.

– Одиннадцать? Замечательный возраст. У нас в полиции мальчики в возрасте от десяти до пятнадцати считаются почти идеальными свидетелями. Они стоят в списке первыми.

– Неужели? – удивился Генри. – А что за свидетели в конце списка?

– Вы уж, пожалуйста, не обижайтесь, но это молодые люди, включая и девушек, от шестнадцати до двадцати шести.

– В учебниках сказано, что они в большинстве своем не сильно наблюдательны, – ответил Аллейн. – Слишком заняты собой и своими чувствами. Так пойдемте, няня?

Глава 10

Свидетельство младшего сына

Майк крепко спал, а сон, как известно, убавляет возраст детям и прибавляет пожилым. Сейчас мальчику можно было дать от силы лет семь. Розовые щечки, полуоткрытый рот, растрепанные волосы. Ладонь на подушке прикрывает рукоятку школьной лупы. Няня, нахмурившись, деловито поправила одеяло. Майк пробормотал что-то совсем по-детски и повернулся на бок.

– Но что поделаешь, сэр, раз надо, – сказала няня неожиданно добродушным тоном. – Майкл!

– Тут джентльмен пришел с тобой поговорить.

– Извини, что разбудил. Но ты ведь сам знаешь, как расследуют убийства. Надо идти по свежему следу.

– Конечно, – ответил Майк тоном бывалого сыщика.

– Думаю, ты не против обсудить со мной парочку вопросов?

– Ясное дело, – проговорил Майк с нескрываемым удовольствием. – Значит, все-таки убийство?

– Здорово. – Майк на несколько секунд серьезно задумался, а затем выпалил: – А улики у вас есть, сэр?

– Почти никаких, – честно признался Аллейн.

– Конечно, – вмешалась няня. – Наверное, какой-то бандит забрел с улицы. Его скоро поймают.

– Ну, может, не так скоро, как нам бы хотелось, – проговорил Аллейн. – Этот бандит мог убежать и затаиться где-нибудь далеко отсюда. У нас есть вопросы, которые нужно прояснить, и я пришел к тебе за помощью. Чем ты занимался сегодня днем?

– Возился с железной дорогой. Мне ее починил Гигл. Он просто волшебник, здорово разбирается в разных механизмах.

– Один. Но Робин обещала со мной поиграть. Но тут… понимаете, мне надо было вручить подарок дяде Г. – Майк покосился на няню. – Он ведь умер, правда? И куда девался?

– Куда-куда, – проворчала няня. – На небо отправился, конечно.

– А вот Генри сегодня сказал, что дяде Г. место в аду.

– Не говори глупости. Ты просто неправильно понял, что сказал брат.

– В маминой комнате. На столике у ширмы. А сначала я не мог его найти, когда Робин пришла и сказала, что мама зовет меня, чтобы я вручил подарок.

– Ну, раньше. После шарады. Они так старались, а дядя Г. на шараду даже не посмотрел. Они все сильно рассердились. Стивен сказал, что дядя Г. старый…

– Да что ты, няня, он же взаправду так сказал. Я не выдумываю. Слышал, как он говорил, когда искал подарок.

– Такты что, не нашел подарок и махнул рукой? – спросил Аллейн.

– Вроде того, – ответил мальчик, слегка пожимая плечами и сразу став миниатюрной копией своей мамы. – А подарок я увидел потом, когда Гигл чинил мне железную дорогу. Я почти у двери сидел. Вот и увидел.

– Да. Мама, тетя В. и тетя Кэт. Они сидели за ширмой, болтали.

– Ну, я схватил подарок и понес дяде Г. в гостиную. А он был такой злой.

– Извини, няня, но он был злой. Ничего не сказал. Ни спасибо, совсем ничего. Просто выпучил на меня глаза, а папа говорит: положи подарок и отваливай. Ну я и отвалил. Пэт сказала, что грубые они все. Я тоже так думаю. Не папа, конечно, а они.

– Перестань так разговаривать, Майкл! – возмутилась няня. – Перед мистером Аллейном неудобно.

– Не может быть! – Майк рывком сел в постели. – Так вы тот самый мастер Аллейн?

– Как же я вас сразу не узнал! Я читал в «Настоящем детективе» про убийство Госпела. Один парень из моего класса хвастался, что видел человека, который с вами знаком. Понимаете? Ну теперь-то я ему нос утру. И у нас тоже есть знакомый, репортер. Может, вы его помните. Батгейт.

– Найджел Батгейт? Конечно, помню. Это и мой добрый приятель.

– Как вам удалось стать таким детективом? Это, наверное, трудно.

– Да уж, нелегко. А ты хотел бы стать детективом?

– Вообще-то да. Но, боюсь, ума для этого не хватит.

– Ума, я думаю, у тебя достаточно. А вот память… Она у тебя хорошая?

– Из всех детей, за которыми я ухаживала, он самый забывчивый, – подала голос няня.

Майк посмотрел на Аллейна как бы в поисках понимания. Так мужчины обмениваются взглядами, если женщина в их присутствии ляпнет какую-нибудь глупость.

– А вот сейчас мы и проверим твою память, – объявил инспектор. – Попробуй рассказать как можно подробнее обо всем, что происходило, скажем, после того, как ты взял в маминой комнате подарок. Вспоминай шаг за шагом, что ты видел, слышал или, может, ощущал какой-то запах в следующие пятнадцать минут. В этой игре вот такие правила. – Аллейн раскрыл блокнот. – Предположим, ты эксперт в суде, от твоего свидетельства многое зависит. Понимаешь? Значит, ты взял сверток с подарком. Какой рукой?

– Левой. В правой у меня был сигнальный фонарь от паровоза.

– Ну, значит, я переступил через рельсы. Гигл тогда соединял две закругленные части. Я сказал, что быстро сбегаю и вернусь, и он ответил: ладно. Я пошел по коридору мимо комнаты Робин, там у двери висит штора. Это вообще-то была прихожая в другой квартире, а мама сделала из нее комнату. Вот так надо все рассказывать, сэр?

– Там шторы были задернуты. Они синие, толстые такие. Дверь в конце коридора была закрыта. Я открыл ее и вышел на площадку.

– Наверное, нет, – простодушно ответил Майк. – Я вообще-то редко это делаю. Нет, не закрыл, потому что слышал, как Титл запускает поезд, и оглянулся посмотреть.

– Да, наверху. Сквозь стекло – наверху в двери есть окошко – виднелся свет. Там никого не было. Нигде – ни в лифте, ни на площадке. По крайней мере я не видел. Потом я вошел в другую квартиру, дверь вроде тоже не закрыл. В прихожей валялось всякое барахло, которое они использовали для шарады. Боюсь, я не смогу точно описать. Они затолкали кое-что в шкафы, но все торчало. На столе валялись пальто и… – Майк замолк и зажмурился.

– Правильно, – похвалил Аллейн. – Ведь твой мозг похож на фотоаппарат. Снимает все, что ты видишь, только ты не очень часто печатаешь эти фотографии. Вот сейчас постарайся отпечатать снимки, которые ты сделал в прихожей.

– У него лицо стало красное, – заметила няня.

– Да что ты, няня, дай мне получше рассмотреть фотографию. – Мальчик повернулся к Аллейну. – Там свет падает так, что все предметы бросают тени в мою сторону. Вижу стол. Там лежит какая-то штука, расшитая цветами, и котелок. Я думаю, это дяди Г. И я вижу перчатки Генри. Потом шарф… и бинокль, и шляпа, какую носят в жарких странах. Погодите немного, сэр… Там лежит что-то еще. Где-то с краю фотографии. Не совсем пропечаталось.

– Сейчас, сэр… что-то блестящее. Не такое уж большое, но длинное и блестящее.

Няня забеспокоилась, собираясь что-то сказать, но мальчик ее остановил:

– Погоди, няня. Не говори ничего. Значит, длинное, тонкое и блестящее.

Он открыл глаза и с торжествующим видом посмотрел на Аллейна.

– Наконец-то увидел. Лежит на краю стола. Длинный такой, с острым концом. Я видел его на кухне. Шампур. Вот что там лежало, сэр. Шампур, ну для того, чтобы на нем что-то жарить. Понимаете?

Майк сидел довольный собой. Еще бы, он так все хорошо вспомнил. В комнате было тихо. На каминной полке тикали часы. В оконное стекло ударил порыв ветра. Внизу по улице урча проезжали машины. Слышались выкрики мальчишки-газетчика, кто-то звал такси. Няня пошевелилась, шурша фартуком.

– Шампур был необходим им для шарады, – произнес Майк. – Я слышал, как Фрид кричала, что ей нужен кинжал.

– Вот как, для шарады, значит, – проговорил Аллейн. – Впрочем, это не имеет значения. Продолжай.

– Я насчет шампура подумал… – Майк осекся и с опаской посмотрел на инспектора.

– Уликой может быть что угодно, – ответил инспектор.

– А что случилось с дядей Г.? – еле слышно спросил Майк.

– Его ранил какой-то бандит. Ну а потом он умер.

– Да, – кивнул инспектор. – И сильно повредили. Глаз у человека очень слабое место, понимаешь? Ты, случайно, боксом не занимаешься?

– Ну, насчет шампура. Понимаете, я кое-что вспомнил. Значит, я отдал подарок дяде Г. – ну, не отдал, а просто положил – и пошел в столовую, а потом проводить Гигла, так как он сказал, что уходит. А как же его не проводить, ведь он мой друг. Я, значит, посмотрел немного, как Гигл спускается вниз по лестнице, и вернулся в прихожую. А там… понимаете, я только что вспомнил – шампура уже не было.

– Майкл, – возмущенно проговорила няня, – перестань выдумывать!

– Ничего я не выдумываю. Не было шампура. Не было!

Майк посидел молча, обхватив руками колени. Затем поднял глаза:

– Мне вернуться назад? К тому месту, когда я отдал подарок дяде Г.?

– Хм… значит, я вошел в гостиную. Папа и дядя стояли у камина. Ну, я говорил уже, что отдать подарок не удалось. Папа велел положить его на стол. В общем, все как-то плохо получилось.

– А то, что дядя Г. сильно из-за чего-то разозлился.

– Твой дядя был расстроен? Да? Ты это хотел сказать?

– Нет. Он просто кипел от злости. Вы бы видели его лицо. Просто ужас!

– Не преувеличивай, – вставила няня. – Ты снова начинаешь фантазировать.

– Да нет же, – возмутился Майк, – меня просили рассказать все подробно, вот я и рассказываю. А ты, няня, не мешай!

– Ладно, – примирительно произнес Аллейн. – А как ты думаешь, почему дядя разозлился?

– Мистер Аллейн, – встревоженно произнесла няня, – я думаю, на такие вопросы Майку следует отвечать в присутствии родителей.

– Да что ты, няня… – с досадой бросил мальчик.

Откуда-то из тени тотчас возникла фигура дактилоскописта.

– Передайте его светлости мою просьбу прийти в детскую Майкла.

– Он тоже детектив? – спросил Майк, когда Бейли ушел.

– А как же, – серьезно подтвердил инспектор. – И что было потом, когда ты ушел из гостиной?

– Ну, я пошел в столовую, поговорил с Робин. Она была там одна. Потом появился Гигл и сказал, что должен уйти, потому что дядя Г. кричит в лифте. Я пошел на лестничную площадку с Гиглом, и он стал спускаться по лестнице вниз. Когда Гигл ушел, дядя Г. стал снова звать тетю В. Я вернулся обратно, а он все вопил и вопил. Могу поспорить, что знаю, почему дядя так злился.

– Ты уверен, что он звал тетю после того, как Гигл ушел?

– Надо подумать. Да, я видел в прихожей мисс Тинкертон. Так, мельком. Она возилась с чем-то в шкафу.

– Нет. – Майк задвигал ногами. – Но я все равно могу вам сказать, почему…

– Подожди своего отца, Майкл, – предупредила няня.

Мальчик по-детски заткнул пальцами уши и, дерзко глядя на няню, выкрикнул:

– Это все из-за мистера Грамбла и остальных…

– Майкл! – Няня уже начала всерьез сердиться. – Ты слышал, что я тебе сказала? – Она оторвала ладони мальчика от ушей. – Замолчи.

И тут с Майком началось такое, чего лучше не видеть. Его щеки раскраснелись, глаза заблестели, и он начал бессвязно кричать. Пусть няня оставит его в покое. Неужели ей нужно напоминать, что он уже вышел из ее подчинения? Она что, не знает, сколько ему лет? А если знает, почему по-прежнему обращается с ним как с ребенком? Как с глупым дурацким ребенком… Майк замолк, чтобы перевести дух, и встретился с холодным взглядом отца.

– Майк, могу я тебя спросить, почему ты делаешь из себя осла?

– Он перевозбудился, милорд, – сказала няня. – Я знала, что так все и будет.

Майк открыл рот, но, не найдя слов, заколотил кулачками по одеялу.

– А вот это ты зря. Если хочешь стать полицейским детективом, научись сдерживаться.

Большие глаза Майка тут же подернулись слезами. Он натянул на голову одеяло и повернулся к стенке.

– А что, собственно, случилось? – спросил глава семьи.

Аллейн многозначительно посмотрел на торчащую из-под одеяла макушку и повернул большой палец вниз.

– Давайте выйдем отсюда, – предложил лорд Чарльз.

– Понимаете, Майкл так хорошо и складно рассказывал, а няня его прервала. Вот он и расстроился. Он сказал мне, что лорд Вузервуд, беседуя с вами, был чем-то раздражен. Няня справедливо заметила, что такие вещи лучше обсуждать в вашем присутствии. Майкла возмутило ее вмешательство.

– Но он все же что-то сказал по этому поводу?

– Да, ваш сын открыл нечто любопытное. Мне жаль, что он расстроился, и я хочу попытаться хотя бы как-то загладить свою оплошность. Просто зайду еще раз и пожелаю ему спокойной ночи. – Аллейн взглянул на хозяина и добавил: – Может, и вы со мной зайдете, сэр?

Они вернулись в детскую. Няня продолжала сидеть на стуле. Одеяло закрывало нижнюю часть лица Майка, поэтому были видны зажмуренные глаза и следы слез на щеках.

– Извини, что снова тебя бужу, но мне срочно нужна лупа. Может, одолжишь свою?

Не открывая глаз, Майк пошарил под подушкой и извлек лупу. Аллейн ее взял.

– Это очень хорошая лупа, – сообщил мальчик, подавляя всхлип, и опять натянул одеяло.

– Конечно, хорошая, – отозвался инспектор. – Иначе я бы не стал ее у тебя просить. Большое спасибо, Майк. Ты мне очень помог в расследовании. И спокойной ночи.

III

Детектив Фокс все это время оставался в гостиной с Лампри и Робертой Грей. Когда инспектор с лордом Чарльзом вошли в комнату, он что-то рассказывал. Все слушали, затаив дыхание, особенно Фрида. Она сидела на полу, изображая восторженное внимание, и Аллейн тут же вспомнил, что девушка занимается в театральной школе.

А Фрида, картинно преодолевая смущение, воскликнула, обратив к Аллейну горящие глаза:

– Пожалуйста, не прерывайте его! Он рассказывал о вас.

Аллейн удивленно посмотрел на Фокса. Тот деликатно кашлянул, но промолчал.

– Да. Он сейчас осматривает леди Вузервуд. Сестра сказала, что она чувствует себя гораздо лучше.

– Что ж, замечательно, – кивнул инспектор. – Потому что без нее мы далеко не продвинемся. Я бы хотел воспользоваться вашим любезным предложением, леди Чарльз, и использовать столовую в качестве кабинета. Сюда придет констебль, который дежурит у лифта, а мы с Фоксом быстро разберемся со своими записями и будем приглашать вас по очереди для разговора.

– Сколько сейчас времени? – неожиданно спросил Генри.

– Надо же, – заметил лорд Чарльз. – А мне казалось, что уже далеко за полночь.

– Надо снова позвонить тете Кэт, – тихо проговорила леди Чарльз.

При упоминании имени приятеля инспектор поднял голову.

– Он же ваш друг, мистер Аллейн, – сказала Фрида, – и наш хороший знакомый. К тому же репортер. Я думаю, это будет весьма кстати.

– Фрид, дорогая! – с упреком воскликнула леди Чарльз.

– Но, мамочка, так будет лучше. – Девушка посмотрела на инспектора. – Так мне позвонить Найджелу, мистер Аллейн?

– Решайте сами. Конечно, Батгейт может нам помочь тем, что будет сдерживать своих коллег. Но, с другой стороны, вы создаете как бы прецедент, приглашая в свой дом репортера, когда… – Он пригладил волосы, так и не закончив фразу.

– Да, мистер Аллейн, наверное, вы правы, – проговорила Шарлотта, – такой прецедент создавать нам ни к чему. Но вы правы также в том, что Найджел Батгейт может спасти нас от сонма жадных до сенсаций репортеров, которые сбегутся сюда и будут задавать неприятные вопросы про несчастного Гэбриэла и Вайолет. К тому же это укрепит его положение в газете. Так что звони ему, Фрид.

Девушка направилась к телефону. Тем временем в комнату вошел констебль и встал у двери.

Аллейн вышел прихожую, прикрыв за собой дверь, и сразу набросился на Фокса:

– Какого черта вы вздумали травить обо мне всякие байки?

– Да что вы, мистер Аллейн, какие байки? Ни в коем случае.

– Перестаньте. Собрали их вокруг себя и решили рассказать сказочку на ночь?

– Понимаете, сэр, – невозмутимо отозвался детектив, – они достали меня своими глупыми вопросами об этом деле, и я решил увести их немного в сторону. Начал рассказывать о ваших старых делах. И только хорошее, поверьте. Они от вас в восторге.

– Нужны мне их восторги, – пробормотал Аллейн. – Где доктор?

– У вдовы. Я походил по коридору, прислушался, но так и не смог разобрать, о чем они говорят. Мне показалось, она по-прежнему льет слезы.

– Ну что ж, будем ждать. Я поручил констеблю записывать все, что они будут говорить.

– Надеюсь, у него мозги от этого не сползут набекрень, – заметил Фокс. – Они ему еще понадобятся.

– С ним все будет в порядке, – успокоил его Аллейн. – Он толковый молодой человек. А насчет Лампри я вам вот что скажу. Они не такие простодушные, какими кажутся, и прекрасно разбираются, что к чему. Идите в столовую. А я, как только поймаю доктора, приду к вам.

Пересекая лестничную площадку, инспектор услышал, как внизу кто-то пыхтит, и заглянул в пролет. Наверх, опираясь на зонтик, медленно поднималась по лестнице пожилая дама в неказистой шляпке. Ему показалось, что она что-то шепчет себе под нос. Сообразив, кто это может быть, инспектор кашлянул. Дама была уже совсем близко, но никак не отреагировала. Аллейн кашлянул громче – и снова с тем же успехом. Тогда он переместился так, чтобы его тень упала на ступеньки. Дама запрокинула голову, показав пряди седых волос и усталое лицо.

– Кто это? – прошептала она. – О, извините, я ошиблась. Подумала, что это вышел встречать меня кто-то из племянников. Понимаете, лифт не работает, пришлось вот так подниматься.

«Какая удача, – подумал Аллейн. – Только бы кто-то из ее родственников не вышел сейчас на площадку». Затем громко произнес:

– Вы меня ничуть не напугали, – прошептала в ответ тетя Кэт. – Только извините, я вас что-то не припомню. Правда, у меня с годами ослабла память.

– Не беспокойтесь, леди Кэтрин, вы меня не можете вспомнить, потому что мы не знакомы. Вы не против перекинуться парочкой слов?

По выражению ее лица Аллейн понял, что она ничего не поняла из сказанного, и в отчаянии протянул ей свою карточку.

Леди Кэтрин вгляделась и, негромко вскрикнув, в ужасе посмотрела на инспектора:

– Неужели дело дошло до того, что вмешалась полиция? Боже мой!

Аллейн рассеянно прикидывал, найдется ли в этих двух квартирах укромное место, где он сможет без помех вести разговор с дамой, крича ей в ухо, и наконец решил, что самое лучшее пригласить ее в кабину выключенного лифта и закрыть дверь.

Леди Кэтрин устало плюхнулась на узкое сиденье. Он остался стоять, прислонившись к двери, разглядывая загадочную тетю Кэт. Бейли и Томпсон уже закончили здесь работу, так что можно было ни о чем не беспокоиться.

Когда Аллейн к ней наклонился, тетя Кэт испуганно заморгала.

Он говорил громко, почти кричал, но дама все равно не поняла.

– О том, что здесь произошла трагедия! – крикнул Аллейн.

– Ну, я бы не называла это трагедией. Но то, что произошло с моим несчастным племянником, действительно печально.

– Боюсь, что дело серьезнее, чем вы предполагаете.

– Я знаю. Он мне сам сегодня днем все рассказал.

Она грустно покачала головой, глядя на него.

– Леди Кэтрин, пожалуйста, скажите, кто вам что-то рассказал?

– Как кто? Ну, конечно же, мой племянник, лорд Чарльз Лампри, кто же еще. Я надеюсь… – Она вгляделась в его карточку. – Я надеюсь, мистер Аллейн, что полиция обойдется с ним не слишком сурово. Он и сам, поверьте, глубоко об этом сожалеет.

– Леди Кэтрин, так что он вам все-таки рассказал?

– Про Гэбриэла и себя. Они оба мои племянники. Я боялась, что дойдет до этого.

– Даже сейчас, – продолжила тетя Кэт, – после того как это случилось, я все еще надеюсь, что Гэбриэл придет в себя.

– Конечно, леди Кэтрин, вы всего не знаете. Потому что ушли, когда лорд Вузервуд был еще жив.

– Я говорю, у меня для вас плохая новость! – прокричал инспектор.

– Очень плохая новость, вы правы, – отозвалась тетя Кэт, качая головой. – Куда уж хуже.

Общаться с глухими одно удовольствие, разумеется, в кавычках. Их реакция постоянно сбивает вас столку. В конце концов Аллейн решил не деликатничать. Наклонившись к уху тети Кэт, он крикнул:

– Мне показалось, что вы произнесли слово «умер». Понимаете, я не очень хорошо слышу. Пожалуйста, повторите.

Примечания

1

Попрошайничать в Британии запрещает закон, но можно для вида продавать спички. – Здесь и далее примеч. пер.

2

Грамбл (англ.) – ворчун.

3

Согласно легенде, красавица Годива была женой графа Леофрика, подданные которого страдали от непомерных налогов. Годива упрашивала мужа снизить налоговый гнет, и однажды на очередном пиру, будучи сильно пьяным, Леофрик обещал это сделать, если жена проедет обнаженной на лошади по улицам Ковентри. Он был уверен, что она не решится на такой шаг, но Годива сделала это. Жители города, очень любившие ее за доброту, в назначенный день закрыли ставни и двери своих домов, никто не вышел на улицу. Так незамеченной она проехала через весь город. Граф, пораженный самоотверженностью жены, сдержал слово и снизил налоги. Лишь один житель города – Подглядывающий Том – взглянул из окна на голую всадницу и в тот же миг ослеп.

4

У. Шекспир «Макбет» (пер. С.М. Соловьева).

5

Весельчак и ворчун (англ.).

6

Начало знаменитой строчки из «Гамлета»: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам».

7

Полковник Блимп – символ тупого твердолобого вояки.

8

Система наследования, по которой имущество переходит безраздельно к старшему сыну или старшему в роду.

«Смерть и танцующий лакей» » Найо Марш » серия «Родерик Аллейн #11» » Классический детектив

Найо Марш Семейка Лампри. Танцующий лакей

Семейка Лампри

Действующие лица

Сотрудники полиции

Глава 1 Новая Зеландия

I

II

Глава 2 Прибытие в Лондон

I

II

Глава 3 Подготовка к дядиному визиту

I

II

Ill

Глава 4 Дядя Г

I

II

Ill

Глава 5 Разговор

I

II

Глава 6 Происшествие в лифте

I

II

Ill

Глава 7 Смерть

I

II

III

Глава 8 Аллейн знакомится с семейством Лампри

I

II

III

IV

Глава 9 Ох уж эти близнецы

I

II

Глава 10 Свидетельство младшего сына

I

II

III

IV

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

Найо Марш
Семейка Лампри. Танцующий лакей

Глава 1
Новая Зеландия

Глава 2
Прибытие в Лондон

Глава 3
Подготовка к дядиному визиту

Глава 4
Дядя Г

Глава 5
Разговор

Глава 6
Происшествие в лифте

Глава 7
Смерть

Глава 8
Аллейн знакомится с семейством Лампри

Глава 9
Ох уж эти близнецы

Глава 10
Свидетельство младшего сына