Найо Марш

Рука в перчатке

«Убийственно интересно». «Гардиан»

Ngaio Marsh

HAND IN GLOVE

© Ngaio Marsh Ltd, 1962

© Перевод. В.Н. Соколов, 2012

© Издание на русском языке AST Publishers, 2013

Действующие лица:

Альфред Белт – слуга мистера Пириода

Миссис Митчел – кухарка мистера Пириода

Мистер Персиваль Пайк Пириод

Николя Мэйтленд-Майн

Дезире, леди Бантлинг, – в замужестве миссис Бимбо Доддс, бывшая миссис Гарольд Картелл. Урожденная Дезире Ормсбери

Эндрю Бантлинг – ее сын от первого брака

Бимбо Доддс – ее третий и последний муж

Мистер Гарольд Картелл – ее второй муж

Констанс Картелл – его сестра

Труди – ее горничная

Мэри Ралстон (Моппет) – приемная племянница Констанс Картелл

Леонард Лейсс

Джордж Коппер – владелец гаража

Миссис Николс – жена приходского священника в Рибблторпе

Суперинтендант Уильямс – полиция Литтл-Кодлинга

Сержант Райкс – полиция Литтл-Кодлинга

Мастер прокладки дренажных труб

Суперинтендант Родерик Аллейн – Скотленд-Ярд

Инспектор Фокс – Скотленд-Ярд

Детектив-сержант Томпсон – Скотленд-Ярд

Детектив-сержант Бейли – Скотленд-Ярд

Сэр Джеймс Кертис – патологоанатом

Доктор Электон – врач

Мистер Пайк Пириод

I

Альфред Белт ждал, пока закипит вода, и рассеянно разглядывал висевший на кухне календарь. «Гараж Литтл-Кодлинга к вашим услугам. Обслуживаем с улыбкой! Джо Коппер». За заголовком следовало красочное фото – котенок в ботинке, а ниже располагались числа марта. Альфред аккуратно оторвал календарный лист и открыл новый, со смеющейся девочкой среди цветущих яблонь.

Он нагрел серебряную ложку с оттиснутой на ручке рыбой – гербом мистера Пайка Пириода, – развернул «Дейли пресс» и положил газету на поднос для завтрака. Засвистел электрический чайник, и тостер выплюнул горячий хлеб. Альфред заварил чай, положил ложку на серебряную подставку, переместил яйца и бекон со сковороды на блюдо, гравированное такой же рыбой, и понес все это наверх.

Он постучал в дверь и вошел в спальню. Мистер Пайк Пириод, седоволосый холостяк цветущего вида, слегка шевельнулся в своей кровати, всхрапнул, открыл большие карие глаза, прошамкал что-то беззубым ртом и смущенно покраснел.

– Доброе утро, сэр! – Поставив поднос, Альфред отвернулся, чтобы мистер Пириод мог без помех вставить свои зубы. Открыл шторы. Раннее утро за окном было свежим и зеленым. На фоне дальних холмов тонко вырисовывались чинные купы деревьев, на которых уже появились первые бутоны. В доме мисс Картелл, расположенном на другой стороне лужайки, из каминных труб курился легкий дымок, а в верхнем окне маячила ее австрийская горничная, вытряхивавшая половую тряпку. Чуть подальше на зеленом лужке мирно паслась кобыла мисс Картелл.

– Доброе утро, Альфред, – произнес мистер Пириод, на этот раз вполне отчетливо.

Слуга откинул штору с бокового окна, открыв небольшой, обнесенный стеной садик с домиком садовника и тропинкой, убегавшей через ворота на лужайку. За воротами тянулась канава, обрамленная земляным валом, и с мостиком из досок. Рядом копошились трое рабочих.

– Эти люди все еще на лужайке, сэр. – Альфред вернулся к кровати. Он положил на поднос очки мистера Пириода и налил в чашку чай.

– Да, они мне порядком надоели. Впрочем, не важно. О Боже! – вдруг воскликнул мистер Пириод, развернув газету и просматривая раздел некрологов.

Альфред терпеливо ждал.

– Почил лорд Ормсбери, – пояснил мистер Пириод.

– Почил, сэр?

– Умер. Видимо, вчера. Автомобильная авария. Какой ужас! Здесь сказано, ему было пятьдесят два. Кто бы мог подумать. «После него осталась сестра…» – прочитал он и издал горлом какой-то недовольный звук.

– Полагаю, имеется в виду Дезире, леди Бантлинг, сэр, – осмелился спросить Альфред, – из Бэйнсхолма?

– Именно так, Альфред. Именно так. Они не нашли ничего лучшего, как назвать ее вдовой. Она этого не выносит. И никогда не выносила. К тому же это неверно. В «Пресс» могли бы знать такие вещи.

Он продолжал читать. Выражение его лица, всегда немного инфантильного, было заинтересованным и увлеченным.

Внизу из сада послышался заливистый лай.

– Боже милосердный! – пробормотал мистер Пириод и закрыл глаза.

– Я о ней позабочусь, сэр.

– Ни за что на свете я бы не… Не важно.

– Будут еще какие-то распоряжения, сэр?

– Что? Нет. Нет, спасибо. Вы помните, что к обеду будет мисс Картелл? И мисс Мэйтленд-Майн?

– Разумеется, сэр. Поезд прибывает в десять двадцать. Вам что-нибудь понадобится в библиотеке, сэр?

– Как будто нет. Она привезет с собой пишущую машинку. – Мистер Пириод посмотрел поверх газеты, словно раздумывая над своим решением. – Ее дед был генералом Мэйтленд-Майном. Моим старым другом.

– Неужели, сэр?

– О да. Да. И еще ее отец. Он погиб при Дюнкерке. Ужасная потеря.

В коридоре послышались приглушенные шаги. Потом кто-то забарабанил пальцами по двери и произнес высоким мужским голосом:

– Ванная свободна. Если угодно.

Шаги затихли.

Мистер Пириод вновь издал недовольный звук.

– Просто не могу поверить, – пробормотал он. – Видимо, все эти недели придется принимать ванну по вечерам? – Пириод посмотрел на Альфреда и вздохнул: – Ну ладно. Спасибо.

– Спасибо вам, сэр, – кивнул Альфред и вышел из комнаты.

Проходя по лестничной площадке, он услышал, как мистер Картелл напевает в своей комнате. Альфред мысленно произнес: «Ничего из этого не выйдет и выйти не могло» – и спустился в кухню. Там он обнаружил кухарку, миссис Митчел, дородную и довольно импульсивную женщину. Они обменялись замечаниями о погоде и о том, что весна, похоже, все-таки вступила в свои права.

– Наверху все в порядке? – поинтересовалась миссис Митчел.

– Как всегда, миссис Эм.

Снаружи донесся хриплый лай, закончившийся громким воем.

– Ох, эта собака! – пробормотала миссис Митчел.

Альфред подошел к задней двери и толкнул створку. В открывшийся проем сломя голову влетел огромный боксер-полукровка.

– Вот сучка! – сдержанно, но с чувством произнес Альфред.

– Прочь! Убирайся с моей кухни! Фу! – замахала руками миссис Митчел.

– Пикси, ко мне!

Самка боксера присела и завиляла хвостом, умильно глядя на Альфреда.

– Пикси, наверх! Беги к хозяину.

Слуга схватил собаку за ошейник и потащил в коридор. Сверху раздался громкий свист. Псина радостно залаяла и рванула на лестницу, срываясь со ступеней лапами. Альфред проводил ее мрачным взглядом и вернулся на кухню.

– Это уж чересчур, – заметил он. – Мы так не договаривались. Никогда!

– Я бы совсем не возражала против симпатичного котенка.

– Вот именно. А эта собака тут все перевернет вверх дном!

– Просто кошмар. Ваш завтрак готов, мистер Белт. Свежее яйцо.

– Прекрасно!

Он сел за стол, на редкость аккуратный и внушительный мужчина, – так по крайней мере подумалось миссис Митчел. Она наблюдала за тем, как он взял яйцо и ударил ложечкой по скорлупе. Пустая оболочка треснула и развалилась на куски. Миссис Митчел закрылась передником и дрожащим голосом произнесла:

– С первым апреля, мистер Белт!

В ответ наступило глубокое молчание, и кухарка даже испугалась: не рассердился ли он? Но когда она выглянула из-за передника, Альфред просто шутливо помахивал ей чайной ложкой.

– Вы у меня дождетесь. Вы точно дождетесь, милочка. Погодите.

– Не думала, что вы клюнете на такой старый фокус!

– А ведь я и календарь сегодня отрывал.

– Ничего страшного. Там есть и настоящие. Под платком.

– Под салфеткой, – поправил ее Альфред. Он работал у мистера Пириода уже десять лет. – Наверно, вы не знаете, миссис Митчел, – заметил он, очищая скорлупу с яйца, – что апрельский День дурака восходит еще к временам древнего язычества.

– Надо же! Я просто диву даюсь, как это вы с вашими способностями не устроились куда-нибудь еще.

– Вам кажется, я недостаточно амбициозен? – Ложка Альфреда замерла на полпути ко рту. – Истина в том, что мне нравится служить. В благоприятных условиях это как раз то, что мне нужно. А здесь условия весьма благоприятны… по крайней мере были.

В глубине дома зазвонил телефон.

– Я отвечу, – поспешно сказала миссис Митчел. – Продолжайте кушать.

Кухарка вышла из кухни. Альфред взял второе яйцо и «Дейли мейл» и управлялся с ними до тех пор, пока она не вернулась.

– Это была мисс Картелл, – сообщила кухарка.

– Вот как?

– Спрашивала брата. «О, – говорит, – миссис Митчел! Вы, – говорит, – как раз тот человек, с которым я хотела побеседовать!» Ну, вы знаете ее манеру. Нахальная, но очень милая.

Альфред слегка кивнул.

– «Скажите, – говорит, – пока я еще ничего не обсудила с братом, но скажите, – говорит, – абсолютно откровенно, так сказать, между мной, вами и кладовкой: как по-вашему, выдержит ли ваша кухня, если на ленч придет еще два человека?» Представляете?

– Кого она имела в виду?

– Мисс Моппет и ее друга. Разумеется, мужского пола. Представляете? Уж если мы говорим о кухне, то вы сами знаете, мистер Белт, сколько народу можно накормить хорошим карри.

– Что вы ей ответили?

– Я говорю: «Конечно, мисс!» Вот так, прямиком! «Не волнуйтесь, – говорю, – моя кухня готова к любой атаке». И соединила ее с братом.

– Мистеру Пириоду это не понравится.

– Еще бы! Он просто не выносит молодую леди, даром что у нее есть титул, и я его за это не виню. Уверена, мистер Картелл думает то же самое. А что вы хотите? У нее нет никаких связей. Старая дева нашла ее неизвестно где и воспитала так, чтобы она могла сойти за его племянницу, хотя, заметьте, сам мистер Картелл ее так никогда не называет. Она просто дрянная девчонка, и, попомните мои слова, мисс Картелл рано или поздно тоже это поймет.

Альфред отложил в сторону газету и продолжал завтракать.

– У нас есть договоренность, – произнес он, обращаясь скорее к самому себе, – и нам ее придется выполнять. Отдельные комнаты с общей ванной, общая еда и право каждой стороны приглашать своих гостей. – Альфред допил чай. – Но ничего из этого не выйдет и выйти не могло. Мы слишком долго жили сами по себе, чтобы теперь с кем-то объединяться. Вся эта суета… Вообразите, какой веселый нас ждет денек. Надо писать соболезнующее письмо – чтобы вы знали, миссис Эм, речь идет о брате леди Бантлинг, с которым она в последние лет десять не перекинулась и парой слов. Кроме того, приедет молодая леди, чтобы помочь с книгой, а тут еще этот обед. Печально.

Кухарка подошла к двери и прислушалась.

– Это мистер Картелл, – прошептала она, кивнув на коридор. – Он спускается.

– Завтрак ждет его в гостиной, – нахмурив брови, сказал Альфред.

По двери простучала легкая барабанная дробь. Потом появилось лицо мистера Картелла, длинное, худое, слегка встревоженное и с натянутой улыбкой. Под ногами у него юлила Пикси. Альфред и миссис Митчел встали.

– Э… а… доброе утро, миссис Митчел. Доброе утро, Альфред. Я зашел сказать, что мне сейчас звонила моя сестра и просила узнать, сможем ли мы принять еще двух гостей. Надеюсь, вас это не очень затруднит, миссис Митчел? Учитывая, что мы сообщили в последнюю минуту?

– Ничего страшного. Мы отлично справимся, сэр.

– Правда? Превосходно. Э… мистеру Пириоду я скажу сам.

Голова мистера Картелла исчезла, дверь закрылась, и в коридоре послышался его неуверенный свист.

Альфред в третий раз повторил фразу, которая вертелась у него в голове с самого утра:

– Ничего не выйдет и выйти не могло.

II

«– Саун-Ли! – провозгласил гулкий голос из репродуктора. – Саун-Ли! Первые четыре вагона в прибывшем поезде проследуют в Римбл, Борнли-Грин и Литтл-Кодлинг. Остальные вагоны отправятся в Фортемпстед и Рибблторп. Пожалуйста, убедитесь, что вы находитесь в нужной части поезда. Первые четыре вагона…»

Николя Мэйтленд-Майн довольно раздраженно выслушала это сообщение.

– Но я понятия не имею, в какой части поезда нахожусь! – обратилась она к своим попутчикам. – Какой это вагон?

– Пятый, – ответил сидевший в углу мужчина. – Следующая остановка Фортемпстед.

– Вот черт! – весело ругнулась Николя и бросилась доставать с полки пишущую машинку и пальто.

Кто-то открыл ей дверь. Она выскочила на платформу, пробежала несколько шагов и забралась в соседний вагон, пока громкоговоритель уныло объявлял: «Пассажиров, следующих в Римбл, Борнли-Грин и Литтл-Кодлинг, просят занять свои места».

Первое купе оказалось занято, второе тоже. Она прошла по коридору, заглянула в третье и тяжело вздохнула.

Высокий молодой мужчина, стоявший дальше по коридору, подсказал:

– В конце вагона полно свободных мест.

– Но я еду вторым классом.

– И все-таки на вашем месте я бы рискнул. Если появится кондуктор, вы всегда можете доплатить, но на этих станциях он никогда не появляется. Не сомневайтесь.

– Ну ладно, я так и сделаю. Спасибо.

Молодой человек открыл купе первого класса. Она вошла внутрь – здесь никого не было. На диванчике лежали зонтик, котелок и «Таймс», принадлежавшие, судя по всему, ее новому знакомому. Она устроилась напротив. Закрыв дверь, мужчина остался в коридоре и закурил, повернувшись к ней спиной.

Пару минут Николя смотрела в окно. Потом вспомнила про незаконченный кроссворд и достала из кармана пальто свой экземпляр «Таймс».

Восемь по горизонтали. «Транспортное средство, на котором можно свалиться с неба (6 букв)».

Когда поезд с ревом пронесся под уклон и начал замедлять ход перед Кэбстоком, ее вдруг осенило.

– О Господи! Конечно, «фаэтон», какая же я дура!

Она подняла голову и увидела молодого человека, который сидел напротив и смотрел на нее с улыбкой.

– Я тоже на этом застрял, – заметил он.

– А сколько слов вы угадали?

– Все, кроме пяти. Увы.

– И я столько же, – призналась Николя.

– Может быть, это те же самые слова? Давайте посмотрим.

Он взял свою газету, и девушка мельком заметила что-то красное под ногтем его указательного пальца.

Они принялись вместе разгадывать кроссворд. Удивительно, сколько людей завязывают знакомство таким способом. Когда в газету вписали последнее слово, Римбл и Борнли-Грин остались позади.

– Прекрасно, – улыбнулся молодой человек, складывая газету, – мы с вами примерно в одном классе.

– В кроссворде – может быть, но уж точно не в поезде. Господи, где мы едем?

– Подъезжаем к Кодлингу. Мне здесь сходить, какая досада.

– И мне тоже! – воскликнула Николя, вскакивая с места.

– Вы серьезно? Вот здорово! – рассмеялся молодой человек. – Я проведу вас через турникет. Пойдемте. Вы наденете пальто? Дайте мне эту штуку; это что, пишущая машинка? Простите мой дурацкий котелок, вечером меня пригласили на коктейль. Где же мой зонтик? Все, выходим.

Они оказались единственными пассажирами, сошедшими в Литтл-Кодлинге. Светило солнце, аромат цветов и деревенской зелени смешивался с вокзальным запахом извести и штукатурки. Николя почти не удивилась, когда ее попутчик показал на выходе билет второго класса.

– Все развлекаетесь, мистер Бантлинг, – пробормотал стоявший у турникета служащий.

Николя махнула ему своим билетиком, и они вышли на дорогу. Воздух был чист и свеж, в живой изгороди щебетали птицы. Чуть дальше стоял обшарпанный автомобиль с маячившим рядом невозмутимым водителем.

– Так-так, – произнес молодой человек. – Вот и «катафалк». Видимо, за вами.

– Вы думаете? А почему «катафалк»?

– Ну, за мной бы машину не прислали. Доброе утро, мистер Коппер.

– Доброе утро, сэр. А вы, я полагаю, мисс Мэйтленд-Майн? – Водитель коснулся козырька фуражки.

Николя ответила, что да, это она, и шофер открыл дверцу.

– Позвольте и вас подвезти, сэр. Мистер Картелл просил о вас позаботиться.

– Как! – воскликнул молодой человек, уставившись на Николя. – Значит, вы тоже направляетесь в логово Старого холостяка?

– Я приехала к мистеру Пайку Пириоду. Или тут какая-то ошибка?

– Никакой ошибки. Садитесь.

– Хорошо, если так, – ответила Николя, и они влезли в салон. Мотор взревел, машина с грохотом потащилась по шоссе. – Почему все же «катафалк»? – снова спросила Николя.

– Скоро увидите. Я собираюсь навестить своего отчима, мистера Гарольда Картелла. Он живет в одном доме с мистером Пайком Пириодом.

– А я буду машинисткой у мистера Пайка Пириода.

– Вы просто луч света в этом темном царстве. Крепче держитесь за поручни! – крикнул молодой человек, изображая трамвайного кондуктора.

Автомобиль резко свернул с дороги, проскочил прямо под капотом огромного грузовика с подъемным краном и штабелями труб и тут же заглох. Водитель грузовика пронзительно загудел.

Его пассажир высунул голову из кабины.

– Тебе что, жить надоело, Джек?!

Мистер Коппер никак не отреагировал на его слова и снова завел мотор. Николя увидела, что они свернули с главной улицы поселка и двинулись в сторону пустыря.

– Ну как, душа в пятках? Теперь понятно, почему «катафалк»? – Молодой человек наклонился ближе к ней: – Здесь есть еще одно прекрасное такси, но Пайк Пириод предпочитает мистера Коппера, потому что бедняга на грани разорения. – Он повысил голос: – Очень ловкий маневр, мистер Коппер!

– Они думают, что могут делать здесь все, что хотят, – пробурчал водитель. – Вырыли канаву прямо перед домом мистера Пириода, а спрашивается: зачем? Неизвестно.

Он свернул налево, проехал по короткой подъездной аллее и остановился перед небольшим домом в григорианском стиле.

– Приехали, – сообщил молодой человек.

Выйдя из салона, он достал пишущую машинку Николя, взял свой зонтик и пошарил в кармане. Несмотря на мощное телосложение и огромный рост, двигался он быстро и легко.

– Никакой платы, мистер Бантлинг, – остановил его шофер. – Мистер Пириод распорядился.

– О, вот как… Ну, возьмите хоть на чай.

– Большое спасибо, но не нужно. Вы в порядке, мисс Мэйтленд-Майн?

– В полном, – ответила Николя и выбралась наружу.

Автомобиль дернулся, загрохотал и с ревом пополз дальше. Взглянув направо, она увидела над изгородью кран и крышу грузовика. Оттуда доносились мужские голоса.

Парадная дверь открылась, и на пороге появился невысокий смуглый мужчина в шерстяном пальто.

– Доброе утро, Альфред, – поздоровался ее спутник. – Как видите, я привез вам мисс Мэйтленд-Майн.

– Джентльмены уже ждут вас, сэр.

Из двери, захлебываясь лаем, выскочила Пикси.

– Тихо! – строго приказал Альфред.

Собака заскулила, припала к земле и вдруг подлетела к Николя. Встав на задние лапы, она завертела хвостом и заскребла когтями по ее коленям.

– Эй! – возмущенно крикнул мистер Бантлинг. – Убери-ка лапы!

Он оттащил ворчавшую Пикси в сторону.

– Прошу прощения, мисс, – сдержанно произнес Альфред. – Уверен, она просто играла. Прошу вас, входите, мисс.

Николя оказалась в маленьком, но очень элегантном холле. Он выглядел как рекламная картинка в глянцевом журнале с надписью: «Оригинальный интерьер в григорианском стиле». Бездна стиля, но ни капли оригинальности.

Альфред открыл дверь в библиотеку:

– Сюда, пожалуйста. Мистер Пириод будет с минуты на минуту.

Николя вошла в комнату. Ее спутник последовал за ней и водрузил пишущую машинку на стол.

– Никак не могу понять, для какой работы вас пригласил Пи Пи? Не помню, чтобы он когда-нибудь писал соболезнующие письма на машинке.

– Вы о чем?

– После узнаете. Теперь мне придется вас покинуть, чтобы исполнить свой злосчастный долг. Можете пожелать мне удачи.

Что-то в его тоне привлекло ее внимание. Николя подняла голову: мистер Бантлинг смотрел на нее, с сомнением поджав губы.

– Нет смысла заранее готовить себя ко всяким неприятностям, верно? – пробормотал он. – Настраивать себя на нужный лад.

– Ну почему же! Как раз наоборот, – с пафосом заявила Николя. – Правильный настрой – это ключ к успеху.

– По-моему, весьма сомнительный девиз.

– А по-моему, абсолютно правильный.

– Хотел бы я вам верить. Жаль, что мы не сможем увидеться за карри. Я обедаю с мамой, она живет у моря со своим третьим мужем.

– Откуда вы знаете, что будет карри?

– Оно всегда в меню.

– Отлично. Желаю вам удачи.

– Большое спасибо. – Он улыбнулся. – Приятной работы!

– А вам – приятной охоты! Если вы охотитесь.

Мистер Бантлинг прижал палец к носу, посмотрел на нее с таинственным видом и ушел.

Николя открыла печатную машинку, достала пачку бумаги и оглядела библиотеку.

Та выглядела точно так же, как холл, – много вкуса и ни малейшей индивидуальности. Окна выходили на аллею перед домом и розовый сад.

Над камином висела какая-то мрачная акварель. Рядом на стене красовались литографии на спортивные темы, большая картина с бородатым гвардейцем, размахивавшим мечом на фоне грозового неба, и выцветшее фото, где угрюмая компания членов королевской семьи устраивала за городом пикник. Самый темный угол украшало вставленное в рамку генеалогическое древо со множеством веток и гербов, ощетинившихся шпагами и копьями. На книжных полках громоздились подписные издания и толстые романы, в том числе экземпляр «Хэндли Кросс». Отдельной кучкой стояли избранные вещи: Дебретт, Берк, каталог «Келлис» и «Кто есть кто». Письменный стол был плотно заставлен фотографиями в серебряных рамках. Каждый снимок красноречиво говорил о консерватизме фотоателье и о вышколенной чопорности тех, кто позировал фотографу.

В боковом окне Николя увидела розовый садик мистера Пириода, живую изгородь и железные ворота, выходившие на лужайку. За воротами тянулась канава с перекинутыми через нее досками, дальше высился земляной вал и уже знакомый ей грузовик, откуда рабочие с помощью крана выгружали дренажные трубы.

Вдалеке слышались мужские голоса. Николя предположила, что разговор ведут ее дорожный попутчик (как там зовут этого парня?) и его отчим.

Она увлеченно размышляла о своем новом знакомом, когда дверь отворилась и вошел мистер Пайк Пириод.

III

Это был высокий пожилой мужчина, сутуловатый, с серебристой шевелюрой, большими карими глазами и маленьким ртом. Превосходный костюм из слегка поношенного, но добротного твида придавал ему по-домашнему уютный и ухоженный вид.

Мистер Пириод приблизился к Николя, высоко подняв руку с изящно изогнутой кистью: манера бывшего работника министерства иностранных дел или на худой конец Британского содружества.

– Очень любезно с вашей стороны. Ваш приезд для меня – настоящая удача.

Они обменялись рукопожатиями.

– Я самый любопытный старикан на свете, – продолжал мистер Пириод, – и мне смертельно хочется узнать: вы ведь дочь Бэзила, не так ли?

Николя удивленно ответила, что так.

– Бэзила Мэйтленд-Майна? – деликатно уточнил мистер Пириод.

– Да, хотя приставка «Мэйтленд» меня не так уж вдохновляет.

– Ну это вы зря. Уважаемый старинный род. Такие вещи очень важны.

– Можно язык сломать.

– Не важно! Значит, вы дочурка старины Бэзила? Признаюсь, меня это очень радует, потому что ваш дед был одним из моих лучших друзей. Немного старше меня, правда, но он относился к тем солдатам старой школы, которые никогда не давали вам почувствовать разницу в возрасте.

Николя, помнившая своего деда как вздорного старого эгоиста, пробормотала что-то неопределенное. Мистер Пириод посмотрел на нее, склонив голову набок.

– А теперь, – сообщил он весело, – я должен вам кое в чем признаться. Не хотите присесть? Когда я обратился к знакомым и друзьям с просьбой порыться в своих записных книжках и порекомендовать мне человека, который умеет хорошо печатать на машинке, они назвали мне несколько имен, и я сразу выбрал именно вас. Угадайте почему?

У Николя были на этот счет свои подозрения, и ей стало не по себе. Но что-то в мистере Пириоде – может быть, его простодушие – вызывало в ней невольную симпатию. Николя знала, как следует отвечать на такой вопрос, поэтому добросовестно улыбнулась и покачала головой.

Мистер Пириод бодро уселся на ручку кресла и объяснил:

– Потому что почувствовал: мы с вами – как бы это поточнее выразить – сойдемся во взглядах. Будем говорить на одном языке. – Он помолчал и с улыбкой добавил: – Ну а про меня вы и так все знаете. Я просто ходячий анахронизм. Ледниковый Пириод, так сказать.

Николя рассмеялась, но невольно подумала, что наверняка он часто повторяет эту остроту.

Мистер Пириод присоединился к ее смеху.

– В общем, – заключил он, – скажу вам как сноб снобу: я безумно рад, что вы – это вы. Хотя такие вещи не следует говорить в наш демократичный век. – Он заговорщицки прикусил нижнюю губу и поднял плечи, образовав почти правильную дугу. – Однако не стоит забывать традиции, – наставительно добавил мистер Пайк Пириод.

– В агентстве мне толком не объяснили, в чем будет заключаться моя работа.

– Ну да, да! Потому, что они и сами не знают. Я кое-что задумал.

Что именно он задумал, выяснилось далеко не сразу: мистер Пириод еще долго ходил вокруг да около. Наконец он признался, что пишет книгу по просьбе директора одного книжного издательства.

– Как здорово, – сказала Николя, – когда книгу просит написать человек, который сам же ее издаст.

Мистер Пириод рассмеялся:

– Дитя мое, уверяю вас, сам бы я до этого никогда не додумался. Честно говоря, сначала я решил, что он меня разыгрывает. Оказалось – нет. В конце концов я позволил себя уговорить – и вот вы здесь.

– Это ваши мемуары?

– Нет. Хотя я вполне мог бы… но нет. Вы ни за что не догадаетесь!

Николя и не пыталась: она молча ждала продолжения.

– Как бы вам получше объяснить? Только не смейтесь! Видите ли, в такое необычное время, как наше, многие люди часто оказываются там, где совсем не ожидали: люди очень умные и вполне успешные, с этим никто не спорит, но, как говаривали в старину, не совсем комильфо… И вот они попадают в хорошее общество и чувствуют себя, мягко говоря, не в своей тарелке.

Наконец все стало ясно: мистеру Пириоду поручили написать книгу по этикету. Николя решила, что издатель выбрал на редкость удачную кандидатуру. За всю жизнь она прочитала только одно пособие по этикету, викторианскую книжку, которую ее брат как-то откопал на чердаке и над которой они потом долго потешались. «Для дамы оглядываться через плечо или тем более заглядывать за спину, – цитировал брат, – есть признак дурного воспитания, особенно если она находится за границей».

«Не следует пренебрегать галантностью и учтивостью в семейном кругу, – парировала Николя. – Брат всегда должен вставать, когда сестра входит в комнату, и открывать ей дверь, если она выражает намерение выйти».

«В свою очередь, – подхватывал брат, – сестра обязана показать, что заметила этот знак внимания: например, легкой улыбкой или негромким “спасибо”».

Мистер Пириод словно прочитал ее мысли.

– Разумеется, все знают, что об этом думали в Викторианскую эпоху – чудесное, кстати, было время. Среди наших современников тоже попадались понимающие люди: взять хотя бы бедняжку Фелисите Санкье-Бонд, которая погибла в автокатастрофе, помните? И конечно, не стоит забывать про нашу дорогую Нэнси. В общем, задача не из легких. Итак…

Однако, продолжал он, Николя будет печатать черновики его заметок и распределять их по соответствующим рубрикам. Например: «Бальные танцы», «Полезные мелочи», «Обед в узком кругу», «Игра вчетвером», «Приглашения и поздравления», «Неловкие ситуации», «Первые шаги дебютанта: обеды и победы», «Секреты чаевых».

И конечно, отдельной главой: «Полное руководство по правилам переписки».

Очень скоро ей предстояло убедиться, что мистер Пириод весьма искушен в сочинении писем.

Особенно хорошо ему удавались соболезнования.

IV

Они принялись за дело. Николя устроилась за столиком возле балкона, а мистер Пириод – за письменным столом перед окном.

Работа оказалась трудной. Мистер Пириод то и дело перескакивал с одной темы на другую и хватался за новые мысли, как только они приходили ему в голову. Часто трудно было понять, куда вставлять тот или иной пассаж. «Никогда не складывайте свою салфетку (само собой, слово «платок» тут абсолютно не годится), просто положите ее рядом на столе». Николя поместила этот фрагмент в раздел «Застольный этикет», но засомневалась, сочтет ли мистер Пириод подобный заголовок достаточно «рафинированным» – словечко, которое он часто употреблял.

Подняв голову, она обнаружила, что ее работодатель сидит за столом в каком-то подобии транса: с отрешенным видом и карандашом, застывшим над листом бумаги.

Мистер Пириод заметил ее взгляд и пробормотал:

– Вот, хочу написать несколько строчек моей дорогой Дезире Бантлинг. То есть так называемой Дезире Бантлинг. Вдове, как именуют ее в «Пресс». Вы ведь видели сообщение об Ормсбери?

Николя понятия не имела, какое горе постигло вдову леди Бантлинг – смерть мужа или развод, – и покачала головой:

– Не видела.

– Ох, эти письма с соболезнованиями! – вздохнул мистер Пириод с легкой ноткой самодовольства. – Трудная задача!

Наверху раздался знакомый голос: «…могу сказать только одно: я дьявольски жалею, что вообще обратился к вам с этой просьбой, черт бы вас побрал!»

Кто-то быстро спустился с лестницы и прошел по коридору. Хлопнула входная дверь. Николя увидела через балкон своего дорожного попутчика, который с багровым лицом шагал по дорожке, сердито размахивая котелком.

«Он забыл свой зонтик», – подумала она.

– О Господи, – пробормотал мистер Пириод. – Вот вам и неловкая ситуация, будь она неладна. Эндрю и его вспышки гнева. Вы, конечно, с ним знакомы.

– Только с сегодняшнего утра.

– С Эндрю Бантлингом? Дорогуша, он сын той самой леди Бантлинг, о которой мы говорили. То есть Дезире, сестры Ормсбери. Бобо Бантлинг – отец Эндрю – был первым из трех ее мужей. Старшая ветвь рода, седьмой барон. Унаследовал титула пэра… – Здесь последовал один из классических экскурсов мистера Пириода в генеалогию. – Моя дорогая Николя, – продолжал он, – надеюсь, вы позволите мне воспользоваться правом старого друга вашей семьи?

– Конечно.

– Спасибо. Так вот, Николя, вы должны знать, что в этом доме я живу не один. Нет! Мы делим его пополам. Я и мой давний друг по имени Гарольд Картелл. Мы заключили договор и надеемся, что он устроит нас обоих. Гарольд – отчим и опекун Эндрю. Он бывший адвокат. Думаю, нет смысла говорить о мамаше Эндрю, – добавил мистер Пириод, неожиданно употребив простонародное словцо. – Бедняжка и так слишком известна.

– И она действительно леди Бантлинг?

– Нет, Дезире незаконно носит титул, ведь она вступила во второй, совершенно нелепый брак.

– То есть на самом деле она миссис Гарольд Картелл?

– Уже нет. Все кончилось довольно быстро. Увы. Теперь она миссис Бимбо Доддс. Бантлинг. Картелл. Доддс. В таком порядке.

– Ах да! – Николя наконец вспомнила скандальную вдову.

– Вот именно. Как говорится, добавить нечего. – Мистер Пириод скорбно согнул плечи. – А Хэл Картелл был поверенным и душеприказчиком лорда Бантлинга и теперь стал распорядителем наследства Эндрю. Кстати, я сам являюсь вторым распорядителем и очень надеюсь, что это не доставит мне лишних хлопот. Ну вот, а потом, – бодро продолжил он, – то есть после смерти Бантлинга, Хэл Картелл стал официальным опекуном Эндрю. В то время Дезире находилась в весьма плачевном состоянии, и у Эндрю были все шансы остаться сиротой. Но тут на глаза вдове попался Хэл Картелл. Она, как говорится, проглотила его с потрохами – понимаете, о чем я? Тем более что ей всегда шел черный цвет. Но они совсем не подходили друг другу. Так или иначе, Гарольд остался опекуном и распорядителем имущества Эндрю, который вступит во владение наследством только в двадцать пять лет, то есть через полгода. Сейчас он служит в британской гвардии, но собирается уйти в отставку и заняться живописью, что звучит довольно неожиданно. Может быть, из-за этого они сегодня и поссорились. Очень жаль. Бантлинги всегда служили в гвардии. Если уж бедняге так захотелось рисовать, почему бы не сделать это своим хобби? Что бы сказал его отец! – Мистер Пириод махнул рукой.

– А почему Эндрю не стал лордом Бантлингом?

– Когда его отец женился на Дезире, он был вдовцом с ребенком. Титул, разумеется, унаследовал старший сын.

– Разумеется, – вежливо поддакнула Николя.

– Вы, наверно, удивляетесь, зачем я вдаюсь во все эти тонкости? Во-первых, потому, что они меня забавляют, а во-вторых, вам так или иначе придется участвовать в жизни этого дома, и поскольку я делю его с Хэлом Картеллом, мы будем… так сказать, пересекаться. На самом деле, – добавил он, нахмурившись, – мы пересечемся уже за обедом. К нам присоединится наша соседка Конни Картелл, сестра Гарольда. Со своей… э… протеже, так называемой племянницей, которую она, не знаю где, откопала. Зовут эту девушку Мэри Ралстон, но у нее есть странное прозвище – Моппет. Кажется, она приведет с собой друга. Не важно! Вернемся к Дезире. Она и ее Бимбо часто живут во вдовьем гнездышке в Бэйнсхолме, всего в паре миль от нас. Кажется, Эндрю там сегодня ужинает. Мать собиралась заехать за ним сюда, и я надеюсь, что теперь он не удерет обратно в Лондон: это было бы слишком неудобно и утомительно для него.

– Значит, миссис Доддс… я хотела сказать, леди Бантлинг, и мистер Картелл все еще…

– Ну да, конечно! Они по-прежнему друзья. Дезире никогда не помнит зла. Она вообще необыкновенный человек. Я ее искренне люблю, но у нее на все свои правила. Например, никто не знает, как она отреагирует на смерть Ормсбери – собственного брата. Думаю, когда Дезире приедет, лучше вообще не упоминать его имя. Проще ей написать… Но вам, наверно, уже надоели все эти скучные сплетни. К делу, дитя мое! К делу!

Они снова взялись за работу. Николя кое-как продвигалась с распечаткой и сортировкой записей, пока не наткнулась на обрывочный текст, напоминавший черновик письма. «Моя дорогая, – начиналось послание, – что я могу сказать? Только то, что Вы потеряли любящего брата, – дальше шел пробел, – а я старого и преданного друга». Письмо продолжалось дальше в том же духе, с большим количеством помарок и пустых мест. Можно ли поместить его в «Полное руководство по правилам переписки»? И действительно ли оно задумано как образец?

Она положила листок перед мистером Пириодом:

– Не пойму, куда это вставить.

Тот посмотрел на бумагу и густо покраснел:

– Нет-нет. Это не нужно. Спасибо. – Он сунул листок под свой блокнот и, тихо насвистывая, сложил написанное им письмо. – Ну вот, – произнес мистер Пириод с наигранной небрежностью, – можно его отправить.

Николя сделала себе пометку и вернулась к работе. Она почувствовала, что мистер Пириод нервничает. Последовала довольно нелепая пантомима, во время которой они три или четыре раза украдкой обменивались взглядами, притворяясь, что ничего не происходит.

Наконец Николя не выдержала:

– Простите. У меня есть дурацкая привычка таращиться на людей, когда я пытаюсь сконцентрироваться.

– Ах, дитя мое, ничего подобного! Это я веду себя непростительно. Дело в том, – он робко улыбнулся, – что у меня есть одна личная проблема, которой я хотел бы с вами поделиться.

Николя промолчала, не зная, что ответить.

Мистер Пириод, собравшись с духом, продолжил, махнув рукой:

– Это пустяк, конечно. Ерунда. Просто мой издатель решил украсить книгу иллюстрациями и в том числе – только не смейтесь – поместить на фронтиспис мою ужасную физиономию. Мне сказали, что желательно не фото, а портрет. Не знаю почему, но они решили, что у меня должен быть портрет. А его как раз нет.

– Как жаль, – сочувственно отозвалась Николя. – Значит, придется сделать фотографию.

– Ну да. Я сначала так и подумал. Но потом… они так настаивали… и я решил, что… в общем, друзья уговаривают меня сделать эту глупость. Просто рисунок. Даже не знаю, на что решиться. – Было ясно, что мистер Пириод умирает от желания получить свой потрет и готов выложить за него кругленькую сумму. Он назвал имена нескольких известных художников и вдруг заявил: – Жаль, что Агата Трой так разборчива в своих моделях. Она как-то отказалась рисовать, да, отказалась наотрез… – Тут мистер Пириод назвал одно очень громкое имя и уставился на Николя с мрачным торжеством. – А уж такого бедолагу, как я, ей и в голову не придет писать! – воскликнул он. – Никогда!

– Ну почему. Она часто… – начала Николя и прикусила язык. Чуть не сморозила глупость.

К счастью, мистера Пириода отвлекло возвращение Эндрю Бантлинга. Тот появился в конце аллеи, все так же сердито шагая по дорожке и размахивая котелком, с сосредоточенной решимостью на худощавом привлекательном лице.

– Он вернулся, – сказала Николя.

– Эндрю? Очень хорошо. Интересно зачем.

Скоро они это узнали. Дверь открылась, и на пороге появился Эндрю.

– Простите, что помешал, – произнес он громко, – но, если вы не возражаете, я хотел бы с вами побеседовать, Пи Пи.

– О, мой мальчик! Разумеется.

– Мне нечего скрывать от Николя, совсем напротив. Но я ни в коей мере не хочу ей досаждать.

Мистер Пириод игриво возразил:

– Кто ей досаждает, так это я. Может быть, переместимся в гостиную и оставим бедную девушку в покое?

– О, прекрасно. Спасибо. Простите. – Эндрю бросил на Николя невидящий взгляд и открыл дверь.

Мистер Пириод отвесил ей легкий поклон:

– Прошу нас извинить, дорогуша.

Когда они удалились, Николя продолжала трудиться, пока ее не прервали. В дверь заглянул невысокий худой мужчина, раздраженно бросил:

– Прошу прощения. Вот черт! – и исчез. Очевидно, это был мистер Картелл.

В одиннадцать появился Альфред – с бокалом хереса, бисквитами и извинениями от мистера Пириода. Если у нее возникнут какие-то трудности, она может позвонить, и Альфред немедленно все ему передаст. Трудностей у Николя не было, однако, с удовольствием выпив вино, она обнаружила, что рассеянно чертит на бумаге какие-то каракули.

«Господи, помилуй! Что это я делаю? Еще немного такой работы, и я сама превращусь в мистера Пириода».

Прошло еще два часа. В доме было очень тихо. Изредка до нее долетали какие-то звуки: голоса, шаги, шум машины на лужайке. Иногда она размышляла о своем работодателе. К какой категории снобов относился мистер Пириод (старый, но неизменно увлекательный вопрос)? Был ли он снобом старой школы, искренним приверженцем традиций, обожавшим аристократов и вельмож? Или потомком древнего рода, одного из некогда славных, но забытых семейств, которые тешат свое самолюбие тем, что наотрез отказываются от титула? Вряд ли. На мистера Пириода это было не похоже. Сомнительно, что он стал бы отказываться от титула, хотя…

Ее внимание привлекла аллея. К дому под оглушительный лай Пикси двигались три человека. Впереди шла крупная краснолицая женщина средних лет в твидовом костюме, помятой шляпе и с прогулочной тростью, за ней бледная девушка с модной прической и молодой человек, показавшийся Николя на редкость безобразным. Последние двое плелись за своей старшей спутницей, которая что-то кричала и размахивала тростью, указывая на перекопанную землю. До Николя доносились ее высокомерный голос и взрывы громкого хохота. Когда она на секунду устремила взгляд в сторону, девушка быстро и страстно поцеловала своего спутника в губы.

Смелый маневр, подумала Николя.

Пикси кинулась на молодого человека, и тот пнул ее ногой по ребрам. Собака взвизгнула и отскочила. Женщина резко обернулась, но молодой человек невинно улыбнулся. Они обогнули угол дома. Сквозь боковое окно Николя увидела, как они разглядывали канаву. Потом все трое вернулись на аллею.

В коридоре послышались шаги. Одна за другой открылось несколько дверей. Из дома выскочил мистер Картелл и поздоровался с немолодой женщиной, которая, как заметила Николя, чем-то его напоминала, только в более крупном варианте. «Это его сестра, – догадалась она. – Конни. И Моппет, ее приемная племянница, со своим кошмарным дружком. Неудивительно, что мистер Пириод не в восторге».

Они скрылись из виду. В коридоре послышались обрывки разговора (среди других отчетливо выделялся голос мистера Пириода), который быстро затих где-то в глубине дома.

Вдруг в библиотеку вошел Эндрю Бантлинг:

– Мне поручили пригласить вас на коктейль. Правда, должен предупредить, что компания будет не из лучших. Мой брюзгливый отчим, с которым я стараюсь не общаться, его нахальная сестрица и ее полудохлая приемная не-знаю-кто со своим ужасным другом. Пойдемте.

– Может, мне удастся увильнуть и скромно пообедать в одиночестве?

– Даже не надейтесь. Пи Пи разорвет вас в клочья. Он уже прожужжал им все уши про вас и про то, как ему с вами повезло.

– Я не хочу коктейль. С меня хватило хереса.

– Для вас найдется томатный сок. Идите. Для вашего же блага.

– Ну, если так… – протянула Николя и накрыла крышкой пишущую машинку.

– Вот и прекрасно. – Эндрю взял ее за руку. – У меня было скверное утро, вы даже не представляете насколько. А как ваши дела?

– Надеюсь, что хорошо.

– Он пишет книгу?

– Это конфиденциальная информация.

– Я бы покраснел, но дальше уже некуда. – Эндрю потащил ее в коридор. – Вас интересует живопись?

– Да. А вы пишите картины?

– Как вы догадались?

– По краске у вас под ногтем. А еще мне сказал мистер Пириод.

– Ох уж этот болтун! – воскликнул Эндрю, но не удержался от улыбки. – А вы, я вижу, смышленая девица. О Боже, смотрите, кто здесь!

Альфред открыл входную дверь и впустил в дом экстравагантного вида женщину с мандариновой шевелюрой, огромными глазами, бледно-оранжевым ртом и добродушно-вульгарной улыбкой. Вслед за ней появился тихий, ничем не примечательный мужчина намного моложе ее.

– Привет, мам! – поздоровался Эндрю. – Привет, Бимбо.

– О, дорогой мой! – воскликнула Дезире Доддс, она же леди Бантлинг.

– Привет! – отозвался Бимбо, ее муж.

Николя представили гостям, и они вместе направились в гостиную.

Там Николя встретила множество людей, с которыми очень скоро – иногда неохотно, а иногда с огромным удовольствием – ей предстояло познакомиться поближе.

Обед

I

Мистер Пайк Пириод сразу вцепился в Николя. Он провел ее по комнате, познакомив сначала с мистером Картеллом, «леди Бантлинг» и мистером Доддсом, затем с мисс Конни Картелл и, наконец, без особого энтузиазма, с приемной племянницей Мэри, или Моппет, и ее другом мистером Леонардом Лейссом.

Мисс Картелл воскликнула:

– О, я о вас наслышана, ха-ха-ха!

Мистер Картелл буркнул:

– Кажется, я вас побеспокоил. Искал Пи Пи. Простите.

Моппет затараторила:

– Привет! Вы занимаетесь стенографией? Я как-то пыталась, но вместо слов получились одни каракули. Пришлось бросить.

Мистер Лейсс вяло улыбнулся Николя и вяло пожал ей руку. У него было землисто-бледное лицо с круглыми глазами, большим ртом и узким подбородком. Из рукавов его ярко-клетчатого пиджака чуть ли не на полметра торчали манжеты рубашки. От него резко несло лаком для волос. Во всем остальном в нем не было ничего отталкивающего.

Мистер Картелл, судя по всему, являлся человеком сухим и педантичным. Но сейчас он выглядел взвинченным и раздраженным. Неудивительно, решила Николя, если учесть состав его гостей: молодой пасынок (с которым он, очевидно, только что поссорился), бывшая жена, ее муж, бесцеремонная сестрица, ее мнимая племянница, которую мистер Картелл явно недолюбливал, да еще мистер Лейсс. Мистер Картелл нервно ходил по комнате и часто прикладывался к бокалам со спиртным.

– Пусть Леонард сделает мне выпивку, ладно, дядя Хэл? – попросила Моппет. – Он знает, что меня вставляет.

Мистер Пириод закатил глаза, и мистер Картелл это заметил.

Мисс Картелл поспешно отреагировала:

– Нет, вы только послушайте, как выражается эта молодежь! С ума сойти! – и разразилась лошадиным хохотом.

Похоже, она обожает эту Моппет, подумала Николя. Леонард ловко смешал два тройных мартини.

Эндрю принес Николя томатный сок и остался рядом с ней. Они почти не разговаривали, но ей нравилось его соседство.

Тем временем леди Бантлинг вручила мистеру Пириоду подарок, очевидно, по случаю недавнего дня рождения: тяжелое медное пресс-папье в форме выгнувшейся рыбы. Николя удивилась, что подарок привел его в такой восторг, но скоро поняла почему.

– О, дорогая Дезире! – воскликнул он. – Это же мой герб! Какая красота, какой вкус! Конни! Взгляни на это! Хэл, посмотри!

Пресс-папье стали передавать из рук в руки, пока Эндрю не отнес его на стол мистера Пириода.

Когда он вернулся, к нему подскочила Моппет.

– Эндрю, – прощебетала она, – ты должен обязательно поговорить с Леонардом. Он знает массу владельцев галерей. Ты даже не представляешь, как он тебе может пригодиться. Пойдем, ты с ним побеседуешь.

– Честно говоря, я не знаю, что мне говорить, Моппет.

– Я тебе подскажу. Эй, Леонард! Мы хотим с тобой кое о чем поболтать.

– Да, конечно. А в чем дело? – Леонард направился к ним с напитками.

Эндрю сразу же повернулся к Николя:

– На каком поезде вы вернетесь?

– Не знаю.

– А когда закончите работу?

– Думаю, часа в четыре.

– Есть хороший поезд в двадцать минут пятого. Я за вами зайду. Вы не против?

К ним подошла его мать.

– К сожалению, нам пора, – сообщила она, дружелюбно улыбнувшись Николя. – Ленч сегодня будет рано, Эндрю, потому что вечером нас ждет большая вечеринка. Кстати, ты на нее останешься?

– Боюсь, что не смогу.

– Конечно, сможешь, если захочешь. Ты нам очень нужен. Я говорила тебе о наших планах, но мы все решили только вчера вечером. Это будет вечеринка в честь Дня дурака – по-моему, хороший повод. Бимбо все утро висел на телефоне.

– Нам пора, дорогая, – напомнил за ее плечом Бимбо.

– Знаю. Ну ладно. До свидания. – Она протянула руку Николя. – Вы часто будете приезжать к Пи Пи?

– Наверно, часто.

– Тогда уговорите его свозить вас в Бэйнсхолм. Мы уходим, Гарольд. Спасибо за отличные коктейли. До свидания, Пи Пи. Не забудьте про обед, ладно?

– Ни в коем случае!

– Приходите обязательно.

– Я тут подумал… может быть, дражайшая Дезире, лучше вы?.. То есть… я полагал…

– Милый мой, о чем вы говорите. – Леди Бантлинг поцеловала его в щеку. Она мельком взглянула на Моппет и Леонарда. – До свидания. Пойдемте, мальчики.

Эндрю прошептал Николя:

– Я позвоню насчет поезда.

Он тоже попрощался: тепло и сердечно с мистером Пириодом и очень холодно – со своим отчимом.

Моппет недовольно надула губы:

– А я хотела обсудить с вами одну очень важную вещь, мой храбрый гвардеец.

– Теперь я никогда не узнаю, что это было. Какой ужас, – на ходу бросил Эндрю и вышел из комнаты вместе с Бимбо и своей матерью.

Глядя вслед Дезире, Николя подумала: «Наверняка Моппет хотелось бы иметь такие же манеры, но увы: не получается».

Мистер Пириод возбужденно вскинул руки.

– Дезире не знает! И Бимбо, и Эндрю тоже! Это поразительно!

– Не знают о чем? – спросила мисс Картелл.

– Об Ормсбери. Ее брате. Это было в газетах.

– Раз уж Дезире устраивает вечеринку, – сухо заметил мистер Картелл, – она не станет отменять ее из-за смерти брата. Понятно, почему она ничего о нем не слышала: ведь он отправился к антиподам, где, по моим сведениям, лет двадцать пил не просыхая.

– Господи, Хэл! – воскликнул мистер Пириод.

Моппет и Леонард хихикнули, отошли с напитками в угол, но вскоре вернулись.

Мисс Картелл в это время увлеченно рассказывала какую-то веселую историю из местной жизни:

– …И тогда я сказала пастору: «Мы все чертовски хорошо знаем, что это значит». А он не моргнув глазом ответил: «Конечно, знаем, но никому не скажем». У него прекрасное чувство юмора!

– Тут положено смеяться, – с насмешкой вставила Моппет.

Мисс Картелл действительно уже закинула голову, чтобы расхохотаться, но при этих словах осеклась и густо покраснела. Она бросила на свою протеже такой растерянный и беззащитный взгляд, что Николя, минуту назад считавшая ее неприятной и заносчивой особой, сразу испытала к ней горячее сочувствие, а к Моппет – возмущение и гнев.

Мистер Пириод, очевидно, разделял ее чувства.

– Дорогая Мэри, – заметил он с укором, – это было не слишком вежливо.

– Верно. Именно так, – подтвердил мистер Картелл. – Конни, тебе надо вести себя с ней построже.

Леонард добавил:

– Для Моппет годится только одно средство – хорошая плетка.

– Хочешь попробовать? – спросила Моппет.

Альфред объявил, что обед подан.

Это было самое неуютное застолье в жизни Николя. Казалось, каждый из собеседников думал о своем, и все гости были настроены друг против друга.

Мисс Картелл стала рассказывать о том, как купила новую машину. Леонард вяло отзывался на ее восторженные возгласы. Моппет кстати вспомнила, что видела в гараже Джорджа Коппера «форд-скорпио». Леонард начал мямлить что-то невнятное о его достоинствах.

– На самом деле, – добавил он, – я бы и сам не прочь его купить. Разумеется, если Джордж возьмет мою тачку в счет оплаты.

Леонард откинулся на спинку стула и принялся тихо насвистывать.

– Может, сходим и посмотрим, как она там? – сочувственно предложила Моппет.

– Почему бы и нет.

«Они заранее разыграли этот диалог», – вдруг догадалась Николя.

Альфред принес конверт и положил его перед мистером Пириодом.

– Что это такое? – недовольно спросил хозяин дома, уставившись на слугу поверх очков.

– От приходского священника, сэр. Сказали, срочно.

– Терпеть не могу, когда меня отвлекают за обедом. Надеюсь, вы меня простите? – обратился мистер Пириод к гостям игривым тоном.

Те выказали свое молчаливое одобрение. Он прочел короткую записку и изменился в лице.

– Ответа не будет, – пробормотал он Альфреду. – Или нет: передайте, что я лично свяжусь с настоятелем. – Альфред ушел. Мистер Пириод пару минут беспокойно ерзал на месте и поглядывал на мистера Картелла. Наконец он не выдержал: – Я очень сожалею, Хэл, но, боюсь, твоя Пикси натворила бед у нашего священника.

Мистер Картелл поднял голову:

– Боже мой! Что случилось?

– В эту минуту она и еще с полдюжины ее… э-э… товарок носятся по грядкам в саду викария. Там как раз проходит заседание Союза матерей, но никому из них не удалось ее поймать. Согласись, ситуация крайне неловкая.

Николя представила жуткую картину: толпа матерей как угорелая мечется по цветочным клумбам. Мисс Картелл разразилась залпом гомерического смеха.

– Тебе всегда не везло с собаками, Бойзи! – воскликнула она. – Зачем ты взял эту безмозглую псину?

– У нее прекрасная родословная, Конни. Мне даже посоветовали сводить ее на нашу собачью выставку.

– Господи, кто посоветовал? Приходской священник? – с утробным смешком поинтересовалась мисс Картелл.

– Просто посоветовали, – упрямо ответил ее брат.

– Разве что на шоу уродцев.

– Может, лучше притащишь на выставку своего пекинеса?

– Меня так настойчиво уговаривали, что, наверно, придется. Хотя это будет нечестно по отношению к остальным: он наверняка победит.

– Разве что в соревнованиях комнатных собачек.

– Боюсь, тебе надо что-то с этим сделать, Хэл, – заметил мистер Пириод. – Никто не сможет с ней справиться.

– Альфред сможет.

– Но Альфред занят.

– У нее наверняка течка, – заявила мисс Картелл.

– Господи, Конни!

Мистер Картелл с красным лицом раздраженно встал с места, но в этот момент в саду появился настоятель, тащивший за ошейник взъерошенную Пикси. За ним насмешливо наблюдали стоявшие у канавы рабочие.

Мистер Картелл поспешно вышел из столовой и скоро появился внизу вместе с Альфредом.

– Нет, это уж чересчур, – пробормотал мистер Пириод. – Прошу прощения!

Он тоже покинул комнату и присоединился к компании в саду.

Леонард и Моппет с довольными смешками устремились к окну и прильнули друг к другу, наслаждаясь зрелищем. Мистер Картелл и мистер Пириод подошли к священнику. Настоятель с видом человека, чье христианское терпение находится на пределе, принял извинения обоих джентльменов, похлопал по плечу мистера Пириода (но не мистера Картелла) и удалился. Альфред потащил упиравшуюся Пикси с глаз долой, а два джентльмена, оба явно не в духе, возвратились в дом. Леонард и Моппет даже не пытались скрыть, как их все это веселит.

– Итак, – вздохнул мистер Пириод, стараясь делать вид, что ничего не произошло, – о чем мы говорили?

Моппет громко фыркнула.

Конни Картелл пробормотала:

– Тебе надо избавиться от этой дворняги, Хэл.

Мистер Картелл злобно на нее уставился.

– Сам знаешь, – добавила Конни, – из грязи конфетку не сделаешь.

– Тут я вполне согласен, – ядовито возразил ее брат. – Я и сам не раз тебе это говорил.

Наступило мертвое молчание, которое нарушил мистер Пириод:

– Просто удивительно, какую важную роль играет порода, даже в животном царстве.

И он с энтузиазмом уселся на любимого конька. Недостаточная породистость Пикси стала отправной точкой, за которой последовала длиннейшая речь в пользу родовитости. Разумеется, ему известно, повторял он раз за разом, что в последние двадцать лет социальные перегородки стали менее заметны, однако… К столу подали карри, потом яблочный пирог, а он все еще разглагольствовал на эту тему, не замечая – как с грустью признала Николя, – что выглядит все более нелепым и смешным.

Мистер Картелл, очевидно, думал то же самое. Он сидел как на иголках. Николя чувствовала, что его раздражают и мистер Пириод, и сестры и, кроме того, бесит Леонард Лейсс, который, покончив с обедом, откинулся на стуле и что-то насвистывал себе под нос.

Моппет иронически осведомилась: как он относится к хоровому пению?

Лейсс поднял брови:

– О, прошу прощения. Просто в голове вертится эта мелодия, – и с улыбкой оглядел стол.

– Да уж видно, – пробурчал мистер Картелл.

Мистер Пириод извинился, что чересчур увлекся тонкостями светской жизни, и вспомнил, как однажды отец выгнал его из-за стола за то, что он неправильно пользовался ножом для рыбы.

Мистер Картелл слушал его с нараставшим раздражением. Наконец он вытер губы, откинулся на спинку стула и буркнул:

– Мой дорогой Пи Пи, все это, конечно, прекрасно, но во всем нужно знать меру.

– Мне такие вещи кажутся очень важными, – возразил мистер Пириод с осуждающей улыбкой и взглянул на Николя.

Мисс Картелл, до сих пор с тревожным обожанием смотревшая на свою племянницу, вдруг воскликнула:

– Я всегда говорила, что больше всех о родовитости пекутся те, у кого у самих рыльце в пушку, ха-ха!

Похоже, она совершенно не думала о том, как эти слова могут подействовать на мистера Пириода.

– Однако, Конни! – возмутился тот. – Я бы попросил!

– А что такого я сказала?

Мистер Картелл издал сухой смешок.

– В конце концов, – напомнил он, – «Когда Адам копал» и так далее[1].

– Не копал, а пахал, – нравоучительно поправил его мистер Пириод. – Если не ошибаюсь, это сказал тот самый мистер Болл, которого потом повесили за его труды? «Кто был тогда дворянином?» Ответ: никто. Нужно не одно столетие, чтобы вывести хорошую породу, разве нет?

– А я знаю немало случаев, когда это происходило куда быстрее, – сухо возразил мистер Картелл. – Просто удивительно, как быстро некоторые люди обзаводятся титулами. Мне говорили об одном человеке с безупречной репутацией, который подделал приходские книги, чтобы стать представителем древнего рода.

Мисс Картелл громко рассмеялась.

Мистер Пириод уронил вилку в пудинг.

Лейсс с любопытством спросил:

– И во что ему это обошлось?

Моппет добавила:

– А как его разоблачили? Расскажите подробней.

– Его никто не разоблачил, – покачал головой мистер Картелл. – И покончим с этим.

Дальше беседа стала отрывочной. Леонард что-то прошептал на ухо Моппет, и она спросила:

– Никто не против, если мы удалимся? У Леонарда сломалась машина, и он оставил ее в гараже, где работает какой-то полоумный. Надо посмотреть, что там и как.

– Если вы о Коппере, – вмешался мистер Пириод, – то, по-моему, это очень надежный человек.

– Наверно, потомок какого-нибудь разорившегося рода? – невинно спросил Леонард.

– Джордж Коппер – отличный парень, – отрезал мистер Картелл.

– Верно, верно, – вяло подтвердил мистер Пириод. Он был очень бледен.

– Что ж, – отозвался Леонард, небрежно потянувшись, – я не сомневаюсь, что полажу с мистером Коппером. – Он оглядел стол: – Курить можно?

Мисс Картелл поперхнулась сыром, а ее брат гневно сдвинул брови.

Мистер Пириод пробормотал:

– Раз вы нас покидаете, почему бы нет?

Леонард пошарил в карманах.

– Я забыл свои в машине, – обратился он к Моппет. – Одолжишь сигарету, Секси?

– Прошу вас, – мистер Пириод протянул Леонарду золотой портсигар. – Это турецкие. Может быть, они вам не понравятся. Слишком старомодны, но я другие не курю.

– О, спасибо, – вежливо поблагодарил Леонард. Он достал сигарету и осмотрел портсигар. – Очень мило.

Удивительно, но в его устах даже одобрительный отзыв резал слух.

– Дай-ка посмотреть, – попросила Моппет и взяла портсигар.

– Это подарок, – пояснил мистер Пириод, – незабвенной леди Барсингтон. Вещица восемнадцатого века. Застежка с драгоценными камнями, уникальная работа. На крышке есть надпись, но ее почти не видно. Если поднести к свету…

Моппет подошла к окну, Леонард последовал за ней. Он начал напевать песенку, которую насвистывал за столом:

– «Если скажешь то, что слышать я хочу, – я не прочь. Твое имя до полуночи шепчу. Я не прочь».

Моппет весело подхватила мотив.

Альфред доложил, что мистера Пириода зовут к телефону, и тот быстро вышел, подчеркнуто вежливо извинившись перед гостями.

Леонард вернулся к столу. Видимо, он решил отдать дань светским условностям.

– Жаль, что приходится покидать столь приятное общество, – бодро произнес он. – Однако если вы не против, мы все же удалимся.

– Конечно. Как вам угодно, – ответил мистер Картелл.

– Боже, что Пи Пи и дядя Хэл подумают о ваших манерах! – воскликнула мисс Картелл и неловко рассмеялась.

Моппет очень любезно попрощалась с мистером Картеллом и рассыпалась в благодарностях. Леонард сделал то же самое с видом человека, который вынужден подчиниться необходимости.

– До встречи, душка, – бросила Моппет мисс Картелл, и они ушли.

В комнате наступило глубокое молчание.

Потом мистер Картелл обратился к сестре:

– Дорогая Конни, должен тебе заметить, что, по моему мнению, этот молодой человек – редкий прохвост.

В дверях появился мистер Пириод.

– Может быть, попьем кофе в гостиной? – предложил он, не переступив порога.

Николя хотела извиниться и вернуться в библиотеку, но мистер Пириод мягко взял ее под локоть и повел в гостиную. Все последовали за ними. Николя заметила, что у мистера Пириода дрожат руки.

– Я хочу вам показать одно сокровище, – объявил он, – которое приобрел совсем недавно.

Мистер Пириод отвел ее в дальний угол гостиной и развернул пакет в оберточной бумаге. Это оказался пейзаж акварелью: вид на старый особняк.

– Очаровательно, – сказала Николя.

– Говорят, что это неподписанный Котмэн, но для меня ценность картины в другом: на ней изображен дом моего деда в Рибблторпе. К сожалению, он сгорел. Я наткнулся на нее в лавке старьевщика. Забавно, правда?

Альфред принес кофе. Как только он вышел, мисс Картелл накинулась на брата:

– В жизни не слышала ничего более нелепого, Бойзи! Сейчас вся молодежь такая. Моппет говорит, что он очень умен. Занимается чем-то в Сити.

– Да, умен, и даже чересчур. А чем он занимается в Сити?

– Откуда мне знать! Моппет говорит, что у него трагическое прошлое. Отца убили в Бангкоке, а мать актриса.

– Ты дуреха, Конни. На твоем месте я бы сразу прервал эту связь. Впрочем, это не мое дело, – с иронией добавил мистер Картелл. – Я ведь не ее дядюшка, хотя она любезно величает меня этим титулом.

– Просто ты ее не понимаешь.

– Даже и не пытаюсь, – едко ответил мистер Картелл.

Николя пробормотала:

– Пожалуй, мне пора вернуться к работе.

Она попрощалась с мисс Картелл.

– Значит, вы печатаете? – спросила та. – Пи Пи сказал, что вы дочка Бэзила Мэйтленд-Майна. Я знала вашего отца. Мы вместе охотились.

– Все знали Бэзила, – миролюбиво заметил мистер Пириод.

– Я не знал, – резко возразил мистер Картелл.

Они уставились друг на друга.

– Удивительно, Пи Пи, как вы вдруг чертовски поумнели, – заявила мисс Картелл. – Личный секретарь! В следующий раз вы скажете, что пишете книгу.

И она расхохоталась.

II

Николя отличалась почти безграничной способностью к сочувствию. Она сочувствовала мистеру Пириоду, потому что тот был расстроен и выставил себя на посмешище. Она сочувствовала мисс Картелл, потому что та была такой горластой и такой уязвимой и на удивление нежно относилась к этой Моппет, которая обращалась с ней как с грязью. Она сочувствовала мистеру Картеллу, потому что у него были натянуты нервы и он бесился из-за своих гостей, доставлявших ему одни неприятности, и в то же время злился на мистера Пириода, поскольку хорошо относился к Констанс.

Единственные, кому не могла сочувствовать даже Николя, были Леонард и Моппет.

Наконец она заставила себя взяться за работу и скоро с головой ушла в тонкости светского этикета. Иногда она вспоминала Эндрю Бантлинга и думала о том, почему он поссорился со своим отчимом. Ей хотелось встретиться с Эндрю в поезде, но она боялась, что леди Бантлинг заставит его остаться на званый вечер.

Николя усердно трудилась еще полчаса, пока не пришел мистер Пириод. Он по-прежнему был бледен, но улыбнулся ей и с шутливой деликатностью на цыпочках подошел к своему столу.

– Не обращайте на меня внимания, – прошептал он. – Я хочу написать еще одно письмецо.

Мистер Пириод сел за стол и приступил к работе. Через какое-то время Николя услышала, как он мычит про себя ту же песенку, которую насвистывал Леонард Лейсс: «Если скажешь то, что слышать я хочу, – я не прочь». Вдруг песня оборвалась, и мистер Пириод издал некий раздраженный звук.

– Нет, скажите на милость, с какой стати эта чушь втемяшилась мне в голову?! – воскликнул он. – Николя, дорогая моя, до чего неприятный юноша! А вам пришлось все это терпеть! Какое безобразие!

Николя заверила его, что все в порядке. Но мистер Пириод то и дело продолжал вздыхать, и так тяжко, что она невольно поднимала на него глаза. Наконец он сложил письмо, убрал его в конверт и сел, подперев голову рукой.

– Наверно, лучше просто подождать, – пробормотал он. – Немного остыть.

Николя перестала печатать и посмотрела в окно. По аллее ехал велосипедист в форме полицейского.

Он остановился, прислонив велосипед к дереву, снял зажимы с брюк и направился к дому.

– Приехал полицейский.

– Кто? О! Неужели? Наверно, это Райкс. Старина Райкс – отличный парень. Интересно, что ему нужно. Должно быть, опять билеты на концерт.

В комнату вошел Альфред:

– Вас хочет видеть сержант Райкс, сэр.

– А в чем дело, Альфред?

– Не знаю, сэр. Говорит, что это важно.

– Хорошо. Впусти его.

– Слушаю, сэр.

В сержанте Райксе равно поражали как его внушительные габариты, так и удивительная мягкость в обращении. Он был очень велик, даже для полицейского, и невероятно кроток. Когда мистер Пириод представил его Николя, Райкс произнес приятным глуховатым голосом: «Добрый день, мисс» – и выразил надежду, что не помешает ей своим вторжением.

Николя восприняла это как предложение удалиться и встала из-за стола, но мистер Пириод замахал на нее руками. Ни в коем случае! Пусть продолжает печатать и не отвлекается на всякую ерунду. Он настаивает.

Несчастной Николя, прекрасно видевшей, что сержант Райкс ждал совсем другого, пришлось снова сесть и забарабанить по клавишам машинки. Несмотря на это, она отлично слышала, как мистер Пириод разливается соловьем, уверяя, что ему нечего скрывать от своей работницы.

– Хорошо, сэр, – кивнул сержант. – В таком случае…

– Присаживайтесь, Райкс.

– Спасибо, сэр. Я заглянул только на минутку. У нас возникла одна маленькая проблема, и я надеюсь, что вы сможете нам помочь.

– Вот как? Снова хотите немного поразвлечься, Райкс?

– Не совсем так, сэр. Это связано со службой. Не могли бы вы сказать, знакомо ли вам имя… – И он понизил голос.

– Лейсс! – громко выпалил мистер Пириод. – Вы сказали: Леонард Лейсс?

– Да, сэр. Так его зовут.

– Сегодня утром я увидел его в первый раз в жизни.

– О, – сдержанно произнес сержант, – это упрощает дело. Спасибо. Замечательно. Значит, нельзя сказать, что вы с ним близко знакомы?

– Близко знаком?!

– Понятно, сэр. А мистер Картелл?

– И мистер Картелл тоже. До сегодняшнего дня мистер Лейсс был нам совершенно неизвестен. Он и сам может сказать вам то же самое.

– Могу ли я увидеть мистера Картелла?

– Послушайте, Райкс, к чему весь этот разговор? Николя, дорогуша, перестаньте пока печатать, хорошо? Но не уходите.

Николя остановилась.

– Дело в том, сэр, что полчаса назад я говорил с Джорджем Коппером, и он сказал, что продал спортивную модель «форд-скорпио» молодому джентльмену по имени Леонард Лейсс. По его словам, покупатель сослался на вас и мистера Картелла как на людей, которые могут послужить его поручителями.

– Господи Иисусе!

– В нашей практике, сэр, существует правило, согласно которому все полицейские участки получают сведения о людях, так или иначе нарушивших закон или по тем или иным причинам вызывающих подозрения и имеющих сомнительную репутацию. Мы их называем, – добавил сержант, довольно неожиданно блеснув метафорой, – спелыми плодами. Теми, кто может совершить преступление.

– Райкс, ради Бога, зачем… ладно, продолжайте.

– Недавно в нашем списке появилось имя Леонарда Лейсса. У него есть две судимости. Он обвинялся в мошенничестве. Словесный портрет полностью совпадает. Говоря между нами, мистер Пириод, узнав, что этот молодой человек так уверенно назвал ваше имя, а также учитывая тот факт, что ему оказывает покровительство молодая леди, ставшая приемной племянницей мисс Констанс Картелл, я решил наведаться к вам и сообщить обо всем частным порядком. Кроме того, есть еще одна трудность.

Мистер Пириод нахмурил брови:

– Трудность?

– Да, сэр. Видите ли, некоторое время Леонард Лейсс работал вместе с молодой женщиной, описание которой – простите, что я это говорю, сэр, – очень напоминает внешность вышеупомянутой племянницы мисс Картелл.

Наступила долгая пауза. Наконец мистер Пириод пробормотал:

– Какой ужас!

– Если я правильно понял, сэр, вы не давали этому молодому человеку права использовать ваше имя?

– Господи! Конечно, нет.

– В таком случае, может быть, мы побеседуем с мистером Картеллом?

Мистер Пириод позвонил.

Реакция мистера Картелла оказалась не совсем такой, как у мистера Пириода. Он просто замкнулся в свою «адвокатскую броню», как мысленно определила Николя. Лицо его стало хмурым, жестким и сухим. На щеках проступили два ярких пятна. Было ясно, что он здорово рассержен.

– Я весьма признателен, сержант, – произнес наконец мистер Картелл, – что вы решили довести это дело до моего сведения. Абсолютно правильный поступок.

– Спасибо, сэр.

– Абсолютно правильный. С вашего позволения, наши дальнейшие действия представляются мне так. Я сообщу своей сестре о крайней нежелательности какого-либо дальнейшего общения с этой персоной: она позаботится о том, чтобы мисс Мэри Ралстон больше никогда с ним не виделась. Само собой, Коппера надо немедленно предупредить и посоветовать ему разорвать любые соглашения о продаже автомобиля. – Сержант Райкс открыл было рот, но мистер Картелл поднял палец, и тот остановился. – Думаю, излишне объяснять, – резким тоном добавил мистер Картелл, – что ни я, ни мистер Пириод не давали вышеупомянутой особе никаких полномочий. Никто не просил нас о разрешении использовать наши имена, а если бы попросил, то получил бы решительный отказ. Так или иначе, я намерен лично позвонить Копперу и предложить ему как можно скорее избавиться от Лейсса и от его автомобиля, который он, насколько мне известно, оставил для ремонта в гараже. Я также буду настаивать на том, чтобы мисс Ралстон, которая, судя по всему, находится сейчас вместе с ним, немедленно вернулась домой. Что-то не так, Райкс?

– Да, сэр, – мягко ответил сержант. – Дело в том, что Джордж Коппер не может разорвать сделку, а мисс Ралстон не может быть возвращена домой.

– Почему это?

– Потому что Джордж Коппер свалял дурака и позволил молодому Лейссу уехать на машине. И тот уехал. На спортивном автомобиле «форд-скорпио», в котором сидела молодая леди. А куда они уехали, сэр, это, как говорится, покрыто мраком неизвестности.

III

Может ли человек объективно оценивать события, если он участвует в них сам? Во всяком случае, у Николя это было не так. Позже, когда все закончилось и она попыталась упорядочить свои впечатления, оказалось, что каждая деталь окрашена в тона ее личных предпочтений и симпатий.

На взгляд Николя, в тот момент мистер Пириод всерьез страдал от раны, нанесенной его убежденному снобизму, а вот поведение мистера Картелла казалось не слишком искренним. Мистер Пириод был, похоже, растерян и убит, мистер Картелл выглядел крайне разгневанным.

Он с шумом прочистил горло и твердо произнес:

– Что ж, в любом случае их разыщут. Коппер оформил положенные бумаги? Передачу прав на собственность и тому подобное?

– Он принял в счет оплаты старый автомобиль мистера Лейсса, настоящую развалюху, по его собственным словам. А потом дал мистеру Лейссу поездить на «скорпионе», чтобы тот мог оценить машину и принять решение о покупке.

– Значит, они вернутся в гараж?

– Должны вернуться, – поправился сержант Райкс. – Вопрос в том, захотят ли они это сделать, сэр. Вполне возможно, что мистер Лейсс направился прямиком в Лондон. Там он сможет продать еще не купленную машину, а если возникнут какие-то проблемы, воспользуется своими связями и выйдет сухим из воды. Он уже проделывал такие вещи раньше.

– Можно, Пи Пи? – спросил мистер Картелл и потянулся к телефону.

– Если вы не против, джентльмены, я позвоню сам, – неожиданно вмешался сержант Райкс.

Мистер Картелл пробурчал:

– Как хотите, – и отошел от стола.

Мистер Пириод принялся нервно шарить в карманах. Он с досадой пробормотал:

– Куда я дел сигареты?

– Наверно, портсигар остался в столовой, – предположила Николя. – Я принесу.

Они выскочила из комнаты как раз в тот момент, когда в ней зазвонил телефон.

В столовой стоял пустой стол, окно было открыто. Сигарет она не обнаружила. Она хотела поискать Альфреда, но тот сам вошел в комнату. Нет, портсигара он не видел, заверил слуга. Николя отлично помнила, что, когда она стояла возле двери, провожая мисс Картелл, портсигар лежал на подоконнике. Она сказала об этом Альфреду.

Тот нахмурился.

– Когда я убирался здесь, его не было, мисс.

– Ну да! Наверно, мистер Пириод… – И тут она вспомнила, что мистер Пириод выходил говорить по телефону, а потом, лишь на минутку заглянув в столовую, даже не переступил ее порог.

– Когда я убирался, окно было открыто, как сейчас, мисс, – припомнил Альфред. – Обычно я запираю его на щеколду.

Николя подошла к окну поближе. Створчатая рама была приоткрыта дюймов на восемь. Внизу находились розовый сад, боковые ворота и разрытая земля. Вдруг из канавы, словно в насмешку, вылетела полная лопата глины, брошенная невидимым рабочим.

– Не важно, – сказала Николя. – Мы его найдем. Не волнуйтесь.

– Надеюсь, мисс. Вещица очень ценная.

– Я знаю.

В комнате повисла неловкая пауза, но тут в столовую взбежал взбудораженный мистер Пириод.

– Николя, дорогуша, вам звонит Эндрю Бантлинг! Вы не могли бы поговорить с ним в коридоре? Простите, ради Бога, но в кабинете мы un peu occup[2].

– Боже мой, конечно! Это вы простите, что я вас беспокою… Мистер Пириод, вашего портсигара здесь нет.

– Но я прекрасно помню… Ладно, не важно. Вас ждут у телефона, дитя мое.

Николя вышла в коридор.

В трубке раздался голос Эндрю Бантлинга:

– А, вот и вы наконец. Как дела в Логове? У Пи Пи был странный голос.

– Он очень занят.

– Я знаю, вы умеете хранить тайны. Ничего, я все выведаю в поезде. Вы успеете на три тридцать?

– Боюсь, что нет.

– Тогда мне придется затаиться где-нибудь в придорожной канаве, как бродяге. Бэйнсхолм стал невыносим из-за…

Он понизил голос и, очевидно, поднес телефон близко к губам. Николя услышала только шипение и свист.

– Что вы сказали?

– Я сказал: Моппет и ее Леонард примчались сюда на шикарном «скорпионе» якобы для того, чтобы посмотреть семейные портреты.

– Мне надо идти. Простите. До свидания, – быстро прервала разговор Николя и кинулась в библиотеку.

Когда она вошла, мистер Картелл и мистер Пириод о чем-то беседовали, но сразу умолкли. Сержант Райкс набирал на телефоне какой-то номер.

Она выпалила:

– Думаю, вы должны это знать! Они в Бэйнсхолме. Приехали туда на «скорпионе».

Мистер Картелл среагировал немедленно:

– Райкс, передайте Копперу, чтобы срочно подогнал машину.

– Какую машину? – Сержант замер с трубкой возле уха.

– «Катафалк», – нетерпеливо пояснил мистер Пириод. – Какую же еще? Соображайте, Райкс!

– Он должен как можно скорей отвезти меня в Бэйнсхолм, – заявил мистер Картелл. – Сию секунду.

Сержант Райкс заговорил по телефону.

– Быстрее, – поторопил его мистер Картелл. – И вам тоже лучше поехать со мной.

– Да, Джордж, сейчас, – сказал сержант в трубку. – Все верно. Немедленно.

– Идемте, Райкс. – Мистер Картелл вышел в коридор. – Альфред! Мою шляпу и пальто.

– Когда будете с ними говорить, – крикнул вдогонку мистер Пириод, – спросите, что они сделали с моим портсигаром!

– Что? – донесся голос из коридора.

– Я про футляр для сигарет. От леди Барсингтон.

Наступило глубокое молчание. Мистер Картелл заглянул в комнату с продетой в рукав пальто рукой и в твидовой шляпе набекрень.

– Что это значит, Пи Пи? Надеюсь, вы не хотите сказать…

– Откуда мне знать! Просто спросите их. Спросите!

IV

Дезире, леди Бантлинг (бывшая Картелл, ныне Доддс), с легкой улыбкой сидела в своей гостиной.

Она без конца курила и слушала Моппет Ралстон и Леонарда Лейсса, но по ее виду было невозможно догадаться, что она думает о своих гостях. Возможно, все это Дезире просто забавляло. Ее изможденное лицо с густой косметикой и копна оранжевых волос составляли вызывающий контраст с зеленой обивкой кресла.

Моппет тем временем объясняла, что Леонард прекрасно разбирается в искусстве и знает уйму всяких вещей о великих портретистах.

– Надеюсь, – заключила она, – вы не сочтете нас наглецами и занудами, если мы попросим разрешения взглянуть на вашу коллекцию? Леонард уверял меня, что вы рассердитесь, но я сказала: почему бы не рискнуть, ведь не будет ничего страшного, если мы только глянем одним глазком и тут же уберемся?

– Ну конечно, – кивнула Дезире. – Это предки Бантлинга. Джентльмены в обтягивающих бриджах и дамы с высокими лбами и пышной грудью. Эндрю мог бы вам все о них рассказать, но он куда-то исчез. Что касается меня, мне надо помочь бедняге Бимбо сочинить стишок для званого вечера, да и вообще, я ничего в этом не смыслю. На мой взгляд, картины должны быть современными, пестрыми и по возможности грубыми.

– О, вы абсолютно правы, леди Бантлинг, – бодро произнес Лейсс и разразился речью на тему живописи.

Он говорил, слегка подавшись вперед и источая резкий запах напомаженных волос.

Дезире молча на него смотрела и слушала, никак не комментируя его слова. Когда он закончил, она вскользь заметила, что в общем-то живопись ей безразлична.

– Эндрю как-то сделал мой портрет, когда я была в экстравагантном костюме, – добавила Дезире. – Больше всего я смахивала на третью ведьму из «Макбета» до того, как она взялась за ум. Привет, милый, как там твоя муза?

В комнату вошел Бимбо, бросив ледяной взгляд на Леонарда:

– Моя муза сидит у меня в печенках. Дезире, ты должна мне помочь. Надо использовать не меньше семи подсказок, а с рифмой они звучат гораздо лучше.

– Может быть, мы поможем? – спросила Моппет. – Леонард неплохо сочиняет стихи, правда, совершенно непристойные. А зачем вам нужно?

– Для «поисков сокровищ», – ответил Бимбо, не глядя на нее.

– «Поиски сокровищ» – это мое детство, – заметила Дезире. – Я решила их возродить. Мы организуем «поиски сокровищ» сегодня вечером.

Моппет и Леонард восторженно заахали.

– Я от этой игры без ума, – заявила Моппет. – Это лучший способ устраивать вечеринки. Как вы их проводите? – обратилась она к Бимбо.

Тот коротко ответил, что самым обычным образом.

Дезире встала:

– Бимбо спрячет бутылку шампанского, а потом мы везде разложим подсказки. Так что, если вы не против самостоятельной экскурсии по галерее, мы с Бимбо займемся рифмами. Осматривайте что хотите. – Она протянула руку Моппет. – Простите, что нарушаю правила гостеприимства, но, как видите, у нас важные дела.

– Вот черт! – вдруг воскликнул Бимбо. – Еда от Магнумса! Ее доставят на станцию.

Моппет и Леонард застыли с заинтересованным видом.

– Разве ты не сможешь ее забрать, когда разберешься с подсказками? – спросила Дезире.

– Да, но вопрос – когда я их напишу?

– Действительно, а продукты нужны прямо сейчас. Скверно. Придется вызвать «катафалк».

– Постойте! – хором воскликнули Моппет и Леонард и рассмеялись, переглянувшись. – Пожалуйста, позвольте нам забрать продукты! – попросила Моппет. – Мы будем ужасно рады!

Дезире покачала головой:

– Очень мило с вашей стороны, но «катафалк» справится.

Бимбо решительно добавил:

– Большое спасибо, но мы не хотим вас беспокоить.

– Ну почему! – запротестовала Моппет. – Леонард с удовольствием съездит на станцию, правда, милый?

– Конечно. К тому же, насколько я знаю, «катафалк» – если вы говорите о драндулете Джона Коппера – находится сейчас в ремонте. А мы быстро слетаем туда и обратно.

– О, прошу вас, разрешите нам, – произнесла Моппет с очаровательной улыбкой. – Иначе мы подумаем, что вы на нас за что-то сердитесь. Пожалуйста.

– Право, – пробормотала Дезире, не глядя на мужа, – нам совсем не хочется вас беспокоить, но если вы действительно не против, думаю, это будет очень кстати.

– Эндрю! – выпалил Бимбо. – Он съездит. Где он?

– Уехал. Дорогой мой, боюсь, у нас нет другого выхода, как принять их любезное предложение.

– Конечно! – воскликнула Моппет. – Едем, Мордашка! Может быть, заодно еще что-то прихватить?

Дезире с чуть заметной иронией заметила:

– Похоже, вы все предусмотрели. Ладно, я спрошу на кухне.

Когда она ушла, Бимбо спросил:

– Это «скорпион» из гаража Коппера?

– Он самый, – подтвердил Леонард небрежным тоном. – Неплохая тачка, габариты что надо, да и цена в порядке. Не хотите на нее взглянуть, мистер Доддс? Мне не терпится услышать ваше мнение.

Бимбо с хмурым видом, выражавшим одновременно отвращение и любопытство, промычал что-то в знак согласия, и они вышли из комнаты. Моппет, оставшись стоять у французского окна, увидела, как они остановились у машины: Леонард что-то непрерывно говорил, а Бимбо молчал, держа руки в карманах. «Делает вид, что его это не интересует, – подумала Моппет, – а на самом деле очень даже интересует. Он без ума от машин. Он и женился на Дезире только из-за «бентли», хорошей выпивки и всякой роскоши и удовольствий. Она уже стара. Вряд ли от нее есть какой-то толк в постели. Хотя, может, и есть?»

Моппет охватило чувство презрения – к Дезире, к Бимбо, ко всем, кто был не похож на нее и Леонарда. «Жить, постоянно рискуя, – вот что главное». Она задумалась: не пора ли отучить его от выражений вроде «что надо» или «в порядке»? Лично ее язык Леонарда вполне устраивал; ей даже нравилось, когда во время ссор он выходил из себя и начинал поливать ее грязью, не стесняясь в выражениях. Но если они хотят прибрать к рукам это местечко… «Теперь Дезире просто обязана нас пригласить. После всех наших любезностей… Мы были такими паиньками».

Она продолжала смотреть в окно, прячась за занавеской.

Когда Дезире вернулась, Моппет уже с почтительным видом разглядывала картину над камином.

Леди Бантлинг сообщила, что нужно еще забрать пакет в бакалейной лавке в Литтл-Кодлинге.

– За воротами сразу поверните направо, – объяснила она, – там самая короткая дорога. Мы будем вам крайне признательны. – Дезире проводила Моппет до машины, и когда автомобиль исчез в конце аллеи, взяла мужа за руку. – Сногсшибательная парочка, правда?

– Не понимаю, о чем ты, дорогая, – буркнул он.

Дезире взглянула на него с усмешкой:

– А тебе они понравились?

– Понравились?!

– Меня эта пара очень позабавила. По крайней мере они знают, чего хотят.

– Совершенно ясно, что они с первой же минуты напрашивались к нам на приглашение.

– Я знаю.

– Будешь и дальше делать вид, что не замечаешь их намеков?

– О нет, – ответила она с тихим смешком. – Вряд ли. Я собираюсь их пригласить.

Бимбо покачал головой:

– Ты знаешь, я никогда не вмешиваюсь.

– Очень мудро с твоей стороны.

Он молча отодвинулся от нее.

– Только раньше это не вызывало у тебя такой кислой мины.

– Просто ты позволяешь людям тебя использовать.

– Да, – ответила она мягко, – если сама этого хочу.

– Этот молодой человек – настоящий монстр. Ты заметила, как от него пахнет?

– На самом деле в нем есть что-то сексуальное.

– Ты шутишь!

– Нет. Я никогда не шучу в таких вещах. Мне кажется, он жулик, как ты думаешь?

– Еще бы! Продувная бестия.

– Возможно, он гангстер, а она – его маруха.

– Очень может быть, – сердито произнес Бимбо.

– Мне не терпится увидеть, как Леонард станет душой нашего вечера.

– Учти, если ты их пригласишь, то потом об этом пожалеешь.

– По-твоему, нам стоит нанять детектива, чтобы присматривал за ложками?

– Лучше помоги мне сочинить эти чертовы стишки.

– Наверно, я их все-таки приглашу, – протянула Дезире своим хрипловатым голосом. – Тебе не кажется, что это будет забавно? Неужели ты сам этого не хочешь?

– Ты прекрасно знаешь, чего я хочу, – пробурчал он, глядя на нее исподлобья.

Дезире подняла брови.

– Я забыла тебе сказать: умер Ормсбери.

– Твой брат?

– Ну да. Из Австралии.

– Разве ты не должна…

– Мы не виделись с ним тридцать лет, и я всегда его не выносила. Мрачный и скучный тип.

Бимбо вдруг воскликнул:

– Боже мой, а это еще кто!

– «Катафалк», – хладнокровно заметила Дезире. – Значит, он не в ремонте. Тем хуже для Леонарда.

Автомобиль, рыча и пыхтя, медленно прополз по длинной аллее. За рулем сидел Джордж Коппер, рядом – сержант Райкс.

– Ты видишь, кто на заднем сиденье? – спросила Дезире у мужа. – Это Гарольд.

– Не может быть!

– Тем не менее. Это его первый визит с тех пор, как мы поссорились и он отряс прах моего дома со своих ног. Может быть, Гарольд все-таки решил меня вернуть – спустя столько лет?

– Нет, серьезно: какого черта ему здесь нужно?

– Если честно, я на него зла. Он скверно обошелся с Эндрю из-за тех денег. Ему придется за это ответить.

– Зачем он притащил Райкса? Теперь я никогда не напишу стихи, – жалобно произнес Бимбо.

– Иди в дом. Я сама с ними разберусь.

Бимбо бросил:

– Отлично! – и ушел.

Машина дернулась и застыла у крыльца. Райкс вышел, чтобы открыть заднюю дверцу для мистера Картелла. Тот был в явном замешательстве.

– Гарольд! – просияла улыбкой Дезире. – Как поживаешь? Я узнала твою шляпу. Добрый день, мистер Коппер. Добрый день, мистер Райкс.

– Я тут подумал, – пробормотал мистер Картелл, снимая шляпу, – может, ты уделишь мне пару минут.

– Почему бы и нет? Входи.

Бывший адвокат неуверенно последовал за ней, опустив плешивую голову.

– Ну а нам что делать? – спросил мистер Коппер у Райкса.

– Ждать. Что же еще? Как видите, «скорпиона» здесь нет, Джордж.

– Да уж вижу, – с горечью отозвался мистер Коппер, безнадежно оглядывая горизонт.

Райкс подошел к «катафалку» и внимательно осмотрел землю. Потом решительным жестом ухватился за капот и громко выругался.

– Она кипит, – объяснил мистер Коппер.

– Спасибо, что сказали.

– Вы сами говорили, что надо торопиться. А ей это не под силу.

– Ладно-ладно. Я говорил, что лучше поехать на велосипеде. Стойте на месте, Джордж.

Владелец гаража с неприязнью посмотрел на Райкса. Тот наклонился ближе к дороге.

– У «скорпиона» подтекает смазка, верно? – спросил сержант.

– Верно.

– На трех колесах у него шины «Гриприч», а на одном из задних – «Стартрид». Так?

– Да.

– Значит, машина здесь была, – заключил Райкс, – и снова уехала. Смотрите сами.

– И что теперь? Помчимся за ней под рев сирены? Если у нас есть сирена.

– Мы найдем машину по своим каналам. Не беспокойтесь.

– А как я объясню это владельцу? Вот что я хочу знать. Черт возьми, мне ее дали на комиссию! Я за нее отвечаю!

– Не паникуйте. Может, они еще вернутся.

– Наверно, они уже сменили номера и прямой дорогой мчатся в Лондон. И кто тут паникует? Вы сами первые подняли всю эту шумиху. Вернутся они, как же.

Дверь дома открылась, и на пороге появился бледный мистер Картелл.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания