Анна Панкратова

Слова, что обрушат небеса

Пролог

«Забудь про Смерть и вечные Мучения

Открой дорогу к вере и терпению.

Так выяснишь явился кто,

Чтоб небеса обрушить на тебя» —

Лорд Деймонд Ванклифф вновь и вновь повторял четверостишье, что и привело его сюда в день, когда взошла кровавая луна – в храм Забытой Смерти на острове Мук. Гадкое место. Страшное. Особенно после того, как его покинул грех Гнев, который некогда следил здесь за порядком. Теперь этот остров принадлежит мертвым, что приходят сюда на вечные мучения, чтобы ответить за свои грехи…

Впрочем, Деймонду не нужно выходить за пределы храма, в котором находится переход, соединяющий остров с Небесным городом. Это немного успокаивало: мертвым внутрь не попасть.

Деймонд сомневался. Прятался за колонной справа от полукруглого выступа, где, вероятно, скоро должен появиться алтарь со свитком.

Еще есть время уйти. Забыть. Смириться. Но перед глазами снова появилось бездыханное тело Робин – его жены. Струйка крови стекала из ее рта. В груди – отвратительная рана от кинжала, что угодил в самое сердце, обрывая ее жизнь.

Потом он вспомнил и отца, которого поставил на колени. Занес меч, ведь это он способствовал вынесению приговора Робин. А может, вынес его лично… Не смог. Выкрал данные, узнал про свитки. Ждал долгие пять лет начала игры, мучаясь от неведения: что же случилось с Робин? За что ее убили?!

И вот ночь, когда первый свиток наконец можно забрать и вскрыть, наступила.

Он соберет все свитки. Найдет избранных. Сумеет выбить правду из отца, чтобы выяснить, за что убили его жену. Долгие годы ожидания и вопросов подходят к концу.

О, Деймонд знал, что здесь не один. В игру вступали многие и многие сегодня. Кто-то – чтобы обрушить небеса, как предначертано избранным. Кто-то – чтобы захватить власть. Ну, а кто-то пытается спасти мир и хочет уничтожить эти самые свитки.

Томительные минуты. Сердце бешено колотилось где-то в горле. Жаль, он не смог взять с собой Феликса, но греху в храм не попасть: он не совсем живой.

Кровавая луна взошла над храмом. Ее свет пролился сквозь небольшое отверстие в крыше и осветил часть пола. Камни пришли в движение: алтарь медленно поднимался из недр храма. Деймонд напрягся, готовый ринуться за свитком. План прост: схватить, вернуться в подсобку, где скрывался переход, нырнуть к себе в квартиру, защищенную от подобных проникновений для всех, кроме него самого.

Здание обыскивали и не один раз, ведь загадку разгадали давно, а потому прекрасно знали, где искать. Не нашли и следа, лишь крохи древней магии.

Алтарь замер, свиток поднялся над ним, сверкая и искрясь зеленым, луна продолжала заливать его желто-красным светом.

Деймонд рванул. А вместе с ним еще человек двадцать. Как он и предполагал, они прятались за другими колоннами, за скамьями в зале, выбегали из подсобки. Знакомых лиц не находилось. Парни и девушки, преимущественно молодые, кто-то – в черных масках, полностью скрывающих лица.

В руке появился меч, ведь Деймонд не успел схватить свиток первым. Не сильно и надеялся, но все равно обидно. Завязалась драка. Сталь встречалась со звоном и искрами. Деймонд вступил в битву с двумя парнями в масках, которые, понимая это или нет, оттеснили его именно к алтарю, у которого сражались другие группы.

Проливалась кровь. Люди кричали, спорили. Кто-то пытался воззвать к благоразумию и прекратить бойню, чтобы вместе найти способ уничтожить свиток. Деймонд уворачивался от атак, задел грудь одного из нападающих, уже ликовал, ведь почти схватил свою прелесть, как его пронзила острая боль.

Вот теперь кровь хлынула у него. Он скорее повернулся, схватил меч двумя руками и нанес удар противнику. Не теряя времени, отгоняя боль всеми силами, он схватил свиток. Пальцы закололо, тепло прошло по телу, согревая изнутри, а мощный поток захватил разум вспышками чужих воспоминаний, которые сливались в яркий вихрь, из которого не удавалось выцепить хоть что-то.

Деймонд тряхнул головой, вырываясь в реальность. Оглянулся, хотел кинуться к подсобке с переходом, но понял, что это невозможно: мало того, что у входа дрались, так еще и продолжали прибывать желающие заполучить свиток.

А группа из пяти человек заметила, что свиток у него.

Он побежал. Схватился за бок, ведь отмахиваться от боли больше не выходило. Голова кружилась, силы быстро покидали, а кровь заливала белую рубашку. Возможно, из этой заварушки ему не выбраться живым. Только если… Он сбежал по ступенькам, спрятался за первой попавшейся дверью и скорее порезал палец. Приложил к печати на свитке, и та вспыхнула, превратилась в пепел и осыпалась на пол.

В коридоре раздавались шаги, звенели крики. Кто-то заколотил в дверь, к которой Деймонд привалился спиной. Он скорее развернул свиток, выругался, ведь текст был на мунийском. Кроме… имени первого избранного. Избранной, если быть точнее.

Алина Болконская.

Так-так. Вот теперь игра и правда началась. Осталось заполучить избранную в свои руки…

Деймонд закусил губу, борясь с желанием упасть в обморок. Как его так сильно ранили, а?! Он приложил свиток к груди, впитывая его магию. Знал, что времени мало; по-хорошему это надо было делать в момент, как он взял его в руку, но тогда он еще не знал, куда ему необходимо перенестись.

– Алина Болконская, – зашептал он, закрыв глаза. Выпустил свой поток. Дал магии смешаться с силой свитка. Отдал себя на растерзание боли и страху – по-другому не сработает.

Деймонд обезумел. Подобная магия ему не по зубам… однако воздух заискрил, засверкал, а ноги провалились сквозь пол. Секундный полет и… Деймонд упал на чью-ту кухню в мире Солнца.

Хотя, почему «чью-то»? Кухню Алины Болконской, первой избранной, что с ужасом смотрела на него с бокалом в руках, в футболке да трусах. Красивая, кстати. Весьма.

Да свершится падение небес. Или… нет?

Глава 1. Или когда тебе на голову падает мужик

В день, когда Алина Болконская была еще просто Алиной, – более известной в писательских кругах как Харпер Хилл – а не избранной, которой суждено обрушить небеса, она поняла, что больше так жить нельзя, и перестала терпеть.

В эту осеннюю среду она даже не работала, хотя обычно не разрешала себе отдыхать. Но сегодня ей было настолько плохо, что она скулила в подушку, спрашивая мир, почему он решил, что женщины заслужили такие мучения каждый месяц, но главное – какого лешего обезболивающее не хочет помогать.

Дэн вернулся с работы около семи вечера. Злой и уставший. Начал бубнить прямо у двери, ведь она не встретила его, а в квартире не пахло едой.

Харпер стерла слезы, когда он зашел в комнату и нашел ее взглядом. Вскинул брови и развел руки, намекая, что пора его кормить. Блондин с короткой стрижкой, худой, но совсем не спортивный, ведь дни проводил за компьютером в крупной IT-компании. Он скинул с себя куртку и остался в черной футболке и джинсах, сел рядом с Харпер, которая и не думала шевелиться, так больно ей было. По правде, она всерьез размышляла, не пора ли вызывать «скорую». Ну, или такси, чтобы доехать до больницы самостоятельно.

Бордово-красные волосы упали на лицо, скрывая курносый нос в обрамлении веснушек. И опухшие зеленые глаза, что покраснели за день мучений.

– Что делала? – жестко спросил Дэн. – Как день прошел? Снова весь день писала?

– У меня месячные, пыталась не сдохнуть, – процедила Харпер, закрыла лицо ладонями. Словно он не видит, как ей плохо.

– Опять?

– Ежемесячная акция. Поздравляю, ты не станешь отцом.

Они замолчали. Харпер хотела встать, чтобы разогреть Дэну лазанью, раз он сам не в состоянии открыть холодильник, но упала обратно на диван, так схватило низ живота. Казалось, у нее яичники завязывались в узлы. Еще и тошнота накатила настолько внезапно, что пришлось стиснуть зубы и молиться, чтобы ее не вырвало прямо на ковер.

– Ужина нет? – недовольно спросил Дэн. Кажется, он слепой. Или просто бесчувственный кусок дерьма.

Можно долго вдаваться в философию «а как же ты его выбрала, дорогая?», но он не был таким, когда Харпер в него влюбилась. И четкую линию они провели сразу, как съехались: она пишет книги, идет к своей мечте, готовит и убирает дома, пока Дэн обеспечивает их. С его зарплатой это не сложно. Особенно если учесть, что Харпер пустила его жить в свою квартиру, оставшуюся от бабушки.

Условия были выставлены четкие. Много раз обсуждались. Первый год их обоих это устраивало. А потом Дэн выяснил, что просто опубликовать книгу маловато, чтобы деньги посыпались с неба на новоиспеченного автора. Он-то согласился обеспечивать свою девушку по одной причине: ждал, что она за день станет Стивеном Кингом и перевезет его в особняк. Вот только едва первую книгу напечатали, расходы выросли: пришлось вкладывать в продвижение.

И он орал и орал на Харпер, бесился и наказывал, заставляя испытывать чувство вины за все на свете, и она покорно чувствовала себя виноватой. При том, что свою часть сделки выполняла исправно: дома всегда была вкусная еда и чистота. Она снимала видео для блогов, только когда он работал, чтобы не бесить его. Писала по ночам на кухне, чтобы не мешать ему спать, ведь они жили в однушке.

Но у каждого случаются дни, когда он хочет на ручки, чтобы позаботились уже о нем… вот только Дэн оказался на это не способен.

– Лазанья в холодильнике, – сказала Харпер, откидываясь на спинку дивана. Надо выпить пакетик сильного обезболивающего, раз таблетки не помогли. Не станет лучше – вызвать «скорую».

– То есть и секса сегодня не будет? Боже, Алина, как же ты достала!

– Ты издеваешься? – спокойно спросила она. Кажется, ее мозг начал просыпаться. Начал что-то понимать.

Сколько можно оправдывать его? Вспоминать первый год, когда все было хорошо? Плакать об ушедшей заботе и поддержке? Остались только крики и ссоры. Да секс, который превратился в наказание.

– Или давай тебя заткнем тампоном, я давно говорил, что можно…

– Нет. Я миллион раз говорила – нет!

– Тогда отсоси хотя бы.

– Да пошел ты. Я сейчас сдохну от боли!

– А у меня потребности!

– Так иди к другой! Думаешь, я не знаю? Что ты уже два месяца бегаешь к другой?! – Харпер вскочила. В глазах потемнело, но ярость разжигала адреналин. Кажется, пришел пик.

– Да потому что ты только ноешь! Ничего не разрешаешь! Как бревно лежишь! – Дэн тоже встал, подошел к ней вплотную. Злой, хмурый, но все равно красивый. Не удивительно, что она влюбилась в него так быстро: голубоглазый блондин, который, словно принц, спас ее от насильников и от одиночества. Помог пережить смерть бабушки. Кто же знал, что люди могут резко меняться?

– Неужели ты не видишь, как мне больно? Да я сейчас в обморок упаду! А ты со своим «отсоси»…

– А ты не видишь, сколько я всего делаю? Сколько бабок в тебя вложил? Плачу за квартиру, еду, а тебе даже сложно ужин приготовить! И я устал! Я работал, Алина. Работал! Словно ты знаешь, что это слово вообще значит.

– Лазанья готова! Иди и разогрей!

– Не хочу я сам ее греть! На что мне девушка тогда? Которая ни копейки не зарабатывает! Только из меня тянет постоянно?!

Так-то и Харпер зарабатывает. На рекламе в блогах. На донатах от верных читателей. Недавно первые деньги с продажи тиража пришли. Еще и от бабушки деньги остались и с них постоянно капают проценты. Правда, почти все она вкладывает в продвижение книг и развитие блогов: она давно решила, что на это никогда не станет брать деньги у Дэна. Но она знает, что своего добьется. Что еще чуть-чуть, и она сможет жить на свой заработок. И для этого писала ночами, днями снимала, даже с температурой вела блоги, постоянно искала новые способы продвигать книгу. За десять лет она успела написать девятнадцать книг, потому что твердо знала цель и уперто к ней шла. Пока издали только одну, но уже подписан договор на продолжение. И она почти перестала спать, чтобы скорее сдать вторую часть редактору.

– Давай завтра поговорим, – уже спокойно сказала Харпер. – Мне правда очень плохо. Я всерьез думаю вызывать «скорую».

– Вот отсосешь и можешь быть свободна. Хоть это у тебя неплохо получается.

– Я просто хочу твоей заботы. Мне правда очень больно. Пожалуйста, Дэн.

– Так выпей таблетку. Что ты как ребенок?!

Она зажмурилась, сдерживая новый порыв злости, но тут случилось то, чего она никогда не ждала. Наивно верила, что Дэн не способен причинить ей физическую боль, ведь первый и единственный случай научил его не трогать ее без разрешения.

Дэн схватил Харпер за волосы, резко дернул, а потом надавил на плечи. Она упала на колени. Вскрикнула от неожиданности, боли, обиды и злости на саму себя, что все это терпит. И ради чего?!

Слезы покатились по щекам. Кажется, это финальная станция их отношений.

Дэн расстегивал джинсы, наивно веря, что и в этот раз она сдастся, сделает все, что он хочет. Не сегодня, дорогой! Харпер вскочила, замахнулась для пощечины, но Дэн успел перехватить ее руку. С силой сжал запястье. Синяк останется…

– Ты совсем охренела, Алина?! – Он занес кулак. Реально занес кулак!

– Не трогай меня!

Харпер вырвалась, понеслась на кухню, с трудом осознавая происходящее. Руку он на нее еще никогда не поднимал, но, кажется, и он сегодня дошел до точки невозврата.

Зачем они мучают друг друга? Давно бы отпустили друг друга, да жили дальше! Дэн вон уже любовницу себе завел… вот к ней пускай и валит!

Харпер забежала на кухню, схватила самый большой нож – ага, для разделки мяса – и повернулась, как раз когда Дэн дошел до нее. Он вскинул руки, ведь острие указало в его грудь, стоял ошарашенный, красный и разъяренный.

Она долго позволяла ему манипулировать ею, но никогда не позволит поднимать на нее руку.

– Ну? И что собираешься делать? – прошипел Дэн. Его руки чуть дрожали, кадык нервно дернулся. Понял, что она не шутит.

– Вон.

– Что?

Дэн опешил. Увидеть изумление в его глазах, как схлынула краска с лица, о, это стоило того, чтобы взять в руки нож.

– Пошел вон из моего дома. И никогда не возвращайся! Понял?!

– Напоминаю, что я плачу…

– Это моя квартира, кретин! Пошел вон! – Харпер угрожающе дернула ножом, тот почти коснулся футболки Дэна. Тот сделал шаг назад.

– Алина…

– Пошел вон! Все кончено, ясно?! Иди к своей проститутке!

– Алина, ты спятила…

– Давно пора! Вон!

Дэн пятился к входной двери. Харпер стянула его куртку с вешалки, кинула в него.

– Обуйся и уходи.

– Мои вещи…

– Соберу и отдам. Когда-нибудь. Может быть.

– Алина…

– Сам виноват. Пошел вон!

Она и сама дрожала, не понимала, что делала, но яростно хотела себя защитить. Слезы катились по щекам, страх смешался со злостью. Она не станет одной из тех несчастных, которых убил собственный мужик. Ни за что! А Дэн, видимо, в порыве ярости сможет. Один же раз силой ее взял. На коленях потом две недели ползал, и она простила. С тех пор он никогда не трогал ее без разрешения, но сегодня…

И вот Харпер, в отличии от Дэна, умеет учиться на своих ошибках.

– И я просила звать меня «Харпер», кретин! Миллион раз!

Дэн засунул ноги в кроссовки, с сомнением оглядел нож, который все еще указывал на него. Прижал к себе куртку.

– Давай поговорим…

– Ключи.

– Я плачу…

– Это моя квартира.

Дэн вытащил ключи из кармана джинсов и протянул ей. Открыл дверь, спиной вышел на площадку, и Харпер тут же закрылась. Даже на цепочку, которую обычно не использовала.

Нож выпал из руки. Захлестнула истерика. Подавляя желание крушить все вокруг, Харпер вернулась на кухню, скорее высыпала содержимое пакетика с лекарством в чашку, залила водой и выпила. Ушла в ванную, чтобы умыться. Холодная вода немного приводила в чувства.

Харпер дрожала, внутри было так холодно, словно все органы покрылись льдом, но снаружи она горела. Грудь сдавило, рыдания душили.

Она осела на пол, не выдержала и легла на коврик, подтянув ноги к подбородку. Оплакивала все хорошее, что было в ее жизни благодаря Дэну. Пыталась понять, что пошло не так. Как она так ошиблась в человеке? Откуда взялся холод? Неужели он устал ее терпеть настолько?! Почему сам не ушел…

Истерика вскоре стихла. Начала уходить и боль. Медленно, нехотя, но становилось легче. Словно вместе с Дэном из жизни ушла и уйма проблем. А деньги… она справится. Станет брать больше рекламы. В крайнем случае закроет вклад: на полгода-год экономной жизни хватит.

Харпер осторожно встала, опасаясь, что вернется боль, но похоже жизнь ее пощадила. Посмотрела на себя в зеркало, перекинула длинные волосы на грудь. Она красила их в бордовый и теперь по закону жанра пора обрезать каре… Она фыркнула: каре, как же, из-за какого-то идиота! Не для этого она отращивала их много лет, искала хороший уход, чтобы улучшить качество волос! Длинна остается. И цвет. Он ей тоже нравится.

Она отошла подальше, стянула с себя домашние брюки, задрала футболку. Еще можно похудеть, начать заниматься спортом, чтобы показать Дэну, кого он потерял. Он давно бубнил, что Харпер толстая и пора бы перестать столько есть.

– Да пошел ты… – пробормотала Харпер и фыркнула. Ей нравится ее фигура. Ну, не фитоняшка, есть и животик, и бока, но все равно присутствует талия, красивая попа, не маленькая грудь. Не будет она худеть, чтобы кому-то что-то доказать! – Я красивая! И не толстая! Это нормальное женское тело.

И пусть еще хоть кто-то скажет, что ее фигура далека от идеала красоты! Это идеал далек от ее совершенства.

Харпер вернулась к зеркалу. Разглядела свои веснушки, усеивающее лицо и особенно область носа и вокруг, длинные ресницы. Решила, что ничего в себе менять не хочет. Уж точно не из-за того, что рассталась с парнем.

Подумав, Харпер заказала суши, чтобы отметить начало новой жизни и порадовать себя после целого дня с подружкой-дикими-болями. Спустя час она сидела на кухне, ела, довольно вздыхая, пила вино (плохая затея, да? После обезбола-то?), слушала Лолиту вперемешку с Меладзе и понимала, что приняла правильное решение.

Подошла к окну, чтобы посмотреть на парк, в который давно перестала ходить: на это больше нет времени, ей книгу писать, видео снимать… какие прогулки?

Она жила не в самом лучше районе Санкт-Петербурга, зато в шаговой доступности красивый большой парк, торговый центр и остановка общественного транспорта. Вид с тринадцатого этажа – потрясающий. Проспект, сотни огней, машины и люди. Немного шумно, но она привыкла. А летом спасает кондиционер. Без Дэна, конечно, ей пока будет не потянуть такой счет на электричество…. Но и до лета далеко! Сейчас только октябрь.

Очевидно, она будет скучать по Дэну. Сколько бы обид и недопонимай не накопилось, они любили друг друга когда-то. С ним было хорошо… но так давно, что пора смириться, что у них ничего не вышло, и двигаться дальше.

Она давно научилась сбегать от жестокого мира в свои книги. Всегда, когда становилось невыносимо, уходила в прекрасные, секретные сады своего воображения. Чтобы открыть дверь туда нужен ключ. И он есть только у нее.

Но она все еще до панических атак боится одиночества, потому так долго не выгоняла Дэна, пытаясь получить жалкие крохи его заботы и тепла.

Харпер осушила бокал, все еще размышляя насколько глупо было мешать алкоголь с лекарствами. Вероятно, завтра она крупно пожалеет об этом, но сегодня боль утихала, как физическая, так и моральная.

Заиграла песня Лолиты «На Титанике», Харпер широко улыбнулась. Пьяный мозг плохо соображал, но одно знал точно: Лолита офигенная тетка и пример для подражания.

–– Я себя сделала сама! – завопила Харпер строчку из песни. – Я никому ничего не должна!

Она вскочила, закружила по квартире, виляя бедрами и активно двигая руками. Полностью отдалась песне, ритму и словам, наслаждаясь долгожданной свободой. И почему она так долго ждала? Столько терпела? Давно бы выгнала этого абьюзера…

Харпер любила эту квартиру всей душой. Да, однушка, но ремонт хороший: сделали вместе с бабушкой перед ее смертью. Просторная кухня, современная мебель и хорошая техника. Белые и бежевые оттенки, много света и солнца по утрам. Ванную с туалетом совместили, а потому и там места достаточно. Небольшой коридор и вход в комнату. Удобная, большая кровать у стены. Ближе к окну – диван. Рядом – письменный стол, заваленный блокнотами и книгами. Штатив, освещение прятались за книжным шкафом у стены за шторой, а рядом стоял телевизор. Бабушка очень любила смотреть сериалы.

Песня закончилась, и Харпер снова упала на стул. Налила себе вина, подняла бокал, словно ей было с кем чокаться, вспоминая, почему она так долго не выгоняла бывшего: в прошлый раз, оставшись одна, она едва справилась с желанием дойти до крыши. И она так мечтала о семье…

– Вселенная, подай мне знак, – вполне серьезно сказала она пустой кухне. – Если меня ждет впереди счастье, то подай мне знак. Хоть какой-нибудь! Если я все делаю правильно, если на верном пути – подскажи!

Харпер поднесла бокал к губам, но выпить не успела. В потолке образовалась зеленая, искрящаяся дыра. Ветер затрепал ее волосы и футболку. А из дыры выпал мужчина. Хотя нет. Огромный такой МУЖИК.

Харпер заорала. Хотела бы придумать что-то оригинальнее и умнее, но увы.

Мужчина был в черных штанах и белой широкой рубашке, пропитанной кровью в области правого бока. Кудрявые темные волосы едва скрывали уши, и уж точно не прятали гримасу боли. Пришелец развалился на ее кухне. На ее плитке. А кровь тут же закапала на серый пол. Ее пол! Дело дрянь!

– Эй? – спросила Харпер.

Мужчина осторожно сел и тут же скривился, хватаясь за бок. В руках мелькнуло что-то, но моментально исчезло. А ведь красив! Четкие скулы, едва заметная щетина, идеальный нос… и глаза какие! Синие-синие, такие пронзительные, словно океан. Захотелось схватить клавиатуру и описать персонажа с такой внешностью, но вместо этого Харпер встала и невольно попятилась, едва негодяй, нарушивший ее пьянку, уставился на нее.

Она вспомнила, что в трусах да футболке, что ничего не прикрывала. Мужчина скользнул взглядом по ее лицу. Груди. Остановился на ногах и хмыкнул, но затем снова нахмурился, делая неловкое движение.

– Прошу прощения, – заявил он с сильным акцентом. Огляделся и щелкнул пальцами. – Меня зовут Деймонд Ванклифф, и ты сейчас зашьешь мне рану. – Акцент пропал, теперь незнакомец говорил на чистом русском, хотя явно русским не был. Опомнившись, он тяжело вздохнул и добавил: – Пожалуйста.

Харпер присела рядом, трясущимися руками приподняла рубашку и охнула, находя огромную рану на весь правый бок. Текла кровь, рванные края не планировали срастаться сами, а потому шутка «а не вампир ли ты, дорогуша?» застыла на губах. Не вампир. Иначе ей не пришлось бы бороться с желанием упасть в обморок сейчас.

– Харпер, – представилась она, качнула головой. – Ну, так-то Алина Болконская, но издаюсь под именем Харпер Хилл, так что… – Она закусила губу: нашла время пускаться в объяснение своего псевдонима! Еще бы свою небогатую родословную показала! – Я вызову «скорую».

– Нет, – жестко сказал Деймонд, хватая Харпер за руку. – Я сбежал не для того, чтобы меня тут же вычислили. Ты зашьешь рану сама, Харпер. Ты же предпочитаешь «Харпер»? Это не сложно. Во мне течет магия – я мигом восстановлюсь.

– Ты спятил! – шикнула Харпер, наивно пытаясь вырваться. Закончилось тем, что она ударилась коленями, падая рядом с Деймондом. – Я вызову врача! Или поедем на такси в травмпункт…

– Шить умеешь? Нитки и иголка есть? – Деймонд дождался несмелого кивка. Белый, словно снег, капельки пота блестели на его лице, а хватка становилось все слабее. Еще чуть-чуть и спорить не будет смысла – он отключится прямо на ее кухне. Главное, чтобы не умер! Попробуй полиции доказать, что он сам свалился ей на голову, а не она в него тыкала ножами! Еще и бывший подтвердит, что склонности и любовь к холодному оружию имеются. – Вот и славно. Давай быстрее.

Деймонд закряхтел, пытаясь встать, а Харпер вдруг оцепенела. На ее кухню упал мужик. Вот просто взял и свалился из ниоткуда. Буквально! Мать вашу!

– Давай не сейчас! – забурчал Деймонд, все же побеждая силу гравитации. – Зашьем мне рану и начнешь соображать, откуда я взялся!

– Какого хрена?!

– Нитки! Нитки ищи, веснушка!

Деймонд дернул Харпер, заставляя встать, и она подчинилась. Кажется, даже в таком состоянии он гораздо сильнее нее, а значит… надо зашить его. Будет ей должен – уже хорошо! Кажется, логика – не самая ее сильная сторона.

Харпер довела пришельца до дивана. Крикнула, запрещая падать на бежевую обивку, и вытащила пару полотенец из шкафа. Деймонд снял рубашку, пока она искала нитки и иголку, трясущимися руками пыталась попасть в чертово ушко, но в итоге села на пол рядом с пациентом.

– Я не умею. Я не врач.

– Да плевать! Надо просто остановить кровь, – прошипел Деймонд, совсем слабый и бледный.

Харпер зажмурилась, сделала глубокий вдох и решилась. Начала с полотенца и вытерла кровь, как сумела. Щедро полила рану спиртом, который нашла в аптечке, занесла руку над раной. Деймонд оказался хорош и под одеждой. Рельефный живот, напряженный от боли, мощная грудь, тату на руках… Она заморгала: не о том ты думаешь, уважаемая, не о том. Ты же явно не героиня любовных романов и тут тебе либо ничего не перепадет, либо напротив перепадет так, что будешь рыдать в углу, что встретила очередного бесчувственного паразита. Прошлый хотя бы не бил, а следующий вполне может…

– Будет больно, – зачем-то предупредила Харпер и воткнула иголку в кожу. Деймонд стиснул зубы, сжал руки в кулаки, но стойко держался. – Прости.

– Продолжай, веснушка, – сообщил он, напрягаясь еще сильнее.

– Ты – моя галлюцинация, да? – спросила Харпер, продевая иглу и выуживая ее из кожи. Ее затошнило, мозг вопил от ужаса, но она делала вид, что ни капли не в шоке. Не говорить же, что бабуля мечтала, что внучка пойдет учиться на врача, пока не выяснилось, что она падает в обморок при виде крови? – Зря я алкоголь с обезболом мешала, да?

– Я вполне реален, – просипел Деймонд.

– Значит, у меня шизофрения. Что ж, всегда знала, что писательство до хорошего меня не доведет и общаться с собственными персонажами – плохая затея.

Харпер завязала тугой узел, обрезала нитки. Начала заново. Очередной стежок, и Харпер задрожала. Казалось, ощущала ту же боль, что и Деймонд, но продолжала. Иногда вытирала кровь полотенцем, продолжала щедро лить спирт. Она понятия не имела, что делала. Может, и знала когда-то, как действовать в таких ситуациях (определено знала, ведь гуглила это для своих книг!), но в панике забыла, как звали бабушку и ее саму.

– Или все еще хуже, – пробормотала Харпер, делая очередной стежок. Снова завязала узел. Обрезала. Заново. Закусила губу до крови, насколько абсурдной была ситуация. Воткнула иглу в кожу, сощурилась, продевая ее, борясь с приступом тошноты. – Ты вполне реален. Свалился на меня, влюбишь в себя, а потом используешь в каком-нибудь ритуале. Я не девственница, если что, моя кровь бесполезна.

Деймонд слабо рассмеялся, а на его щеках появились ямочки. Паршивец! Как смеет быть таким очаровательным…

– Насильно влюблять не собираюсь, но твои трусы с сердечками забуду не скоро.

Харпер густо покраснела, вспоминая, что сидит полуголая перед странным мужиком, взявшимся непонятно откуда, и зашивает ему рану!

Последний стежок, последний узел, и Харпер задумчиво оглядела свою работу. В сотый раз полила спиртом. Вышло фигово. Шрам будет.

– Очень больно? – уточнила она зачем-то. Словно сама не догадывается! – К такому меня жизнь не готовила.

– Бывало хуже. – Деймонд попытался сесть, но Харпер настойчиво стукнула его в грудь.

– Лежи. Пойду бинты найду.

– Главное штаны по дороге не ищи, – просипел он.

Харпер скорее сбежала в кухню. Привалилась к стене, сделала пару глубоких вдохов, пытаясь осознать, что за вашу мать тут происходит. Голова кружилась, от пережитого и выпитого алкоголя затошнило так, что скоро придется прятаться в туалете. Начало темнеть в глазах…

Собравшись с силами, Харпер отмыла руки, нашла на полке бинты, развела пакетик обезболивающего в чашке и вернулась к Деймонду. Непослушный пациент сидел на диване и вытирал полотенцем остатки крови. Выглядел он гораздо лучше, даже щеки начали розоветь. Он что-то про магию говорил… все же вампир?

– Обезбол. – Харпер протянула чашку. Деймонд осторожно понюхал содержимое, но выпил. Отсел на край дивана, давая забинтовать рану.

Харпер закончила работу, нервно оглядела Деймонда, и поняла, что комедия закончилась, началась драма. Глубокий вдох, который совершено не спас положение, и она резко встала.

– Меня тошнит, – прямо заявила она и унеслась в туалет.

Алкоголь и суши горячим потоком вышли в унитаз, обожгли горло, от чего из глаз брызнули слезы. Харпер зачесала волосы за уши, делая старательные вдохи через нос. Стыдно-то как. Зато опьянение как рукой сняло: стресс, адреналин, еще и рвота.

Харпер умылась, смыла макияж, решив, что лучше уж без него показаться новому знакомому, чем с растекшейся тушью, нацепила шорты и покинула ванную. Оглянула комнату, но там никого не оказалось: все же галлюцинации? Но потом она услышала шум на кухне и помчала туда.

– Ну, хоть не штаны, а шорты, – довольно изрек Деймонд, продолжая поиски вкусного в ее холодильнике. – Не волнуйся, все, что съем, куплю завтра. И еще много всего куплю. Тебя объедать не собираюсь.

– А?

– Ах да, я не сказал. Я тут буду жить. Диван подойдет.

– Чего?

Деймонд выглядел таким довольным, словно все происходящее было развлекательным шоу, и его вовсе не зашивали десять минут назад. Харпер сдержала порыв снять бинты, чтобы поискать рану, ведь сомневалась во всем, что видела.

Недовампир хоть и приобрел небольшие круги под глазами, выглядел вполне неплохо. Бледность с лица полностью ушла, движения стали резкими и четкими. Похоже, у него в глазах не темнело, в отличии от Харпер, которая плавно осела на стул. Пока она страдала в ванной, он успел выкинуть пустые контейнеры из-под роллов и теперь искал еду себе.

Кажется, она в дерьме. Шизофрения, да? Угу. Стоило ожидать.

– Не смотри так на меня. – Деймонд вытащил из холодильника пару йогуртов и сырков, нашел домашнюю лазанью и дико обрадовался. Тут же запихнул ее в микроволновку и без раздумий нажал на нужные кнопки. – Это для твоей же безопасности. Деньги нужны? Я готов платить за свое проживание.

– Деньги? – непонимающе переспросила Харпер. – Я писатель, естественно, мне нужны деньги!

Деймонд вскинул брови, садясь напротив с разогретой едой. Поморщился, невольно коснулся зашитого бока. Подцепил вилкой кусок лазаньи и откусил. Харпер, пользуясь случаем, разглядела его тату: завитушки и линии за правом предплечье, морда дракона на плече, какие-то символы. Не иероглифы, нет, но и понять смысл не выходило. Картинка тянулась к запястью, но становилась не такой насыщенной: несмело обвивала руку тонкой линией с шипами и завершалась кисточкой. А, так это хвост дракона!

– У писателей денег нет? – Деймонд мигом забыл про боль и принялся довольно жевать. Харпер непонимающе вскинула на него глаза, так залюбовалась тату. Вспомнила, о чем они говорили.

– Ну, типа, да. Неблагодарная профессия, мизерные заработки. И да, знала бы, что ты свалишься на меня, заказала бы больше роллов. Надо было заранее предупредить!

– В моем мире писатели уважаемые люди.

– Тут тоже такие есть. Но их мало. Я вот пока – нет.

Глупый разговор. Почему они обсуждают писателей?

– Кто ты?

– Темный. Из Небесного города в Мунфоле.

Харпер продолжала оторопела наблюдать, с каким аппетитом Деймонд ел ее лазанью. А бывший даже не удосужился заглянуть в холодильник, чтобы найти это богатство и самостоятельно подогреть. Бытовой инвалид, чтоб его!

– Не понимаешь, о чем я? Это плохо. Придется лекцию тебе читать. – Деймонд управился с лазаньей и открыл один из йогуртов. – Ты живешь в мире Солнца. Огромная планета, все дела, сама понимаешь. Я из параллельной реальности. Наш мир поделен на острова. Я из Небесного города, столицы Мунфола, еще известного как мир Луны.

– Ага. И ты… темный? Банально, что ужас.

– Есть еще светлые.

– Трудно было названые придумать нормальное? Например… стражи света и стражи мрака! Плагиат, конечно, но как звучит! Это Дмитрий Емец придумал, если что. У меня вот в книге хранители. Жизни, душ, любви. Могу продать идею.

Деймонд рассмеялся, и снова на его щеках появились очаровательные ямочки. Как же жаль, что Харпер не героиня любовного романа. Но слава небесам, что она не героиня порно-романа. Секса с использованием щупалец или еще чего похуже (иногда она поражалась фантазии авторов, которые умудрялись засунуть в несчастную даму что угодно), она бы не вынесла. Душа желала романтики… и денег. Много денег.

Деймонд снова поморщился: видимо, шов доставлял неудобства.

– Если что, мы темные и светлые, – невозмутимо продолжил Деймонд, опустошая банку йогурта, – не потому, что одни хорошие, а другие плохие. Просто… так пошло. И магия у нас одинаковая. Но мы отличаемся по внешности: одни темные, другие светлые, вот и все. Разные родословные. Я потом объясню подробнее.

– И какого лешего ты делаешь у меня? В этом богом забытом мире?

– Мы охотились за одним важным артефактом. Добрались одновременно. Была яростная битва, меня ранили, но я успел схватить свиток и открыть переход к тебе.

– Ко мне?

– Твое имя в свитке. Ты первая избранная, к кому еще мне было идти?

– Я? Ты сбредил. Нет, это я сбредила. Санитаров вызовешь? Мне пора в увеселительное заведение сумасшедший дом!

– Веснушка…

– Харпер.

– Веснушка, – Деймонд осторожно провел по ее носу и щекам, указывая на ее веснушки, заставляя вдруг гореть от смущения, – давай я завтра тебе все объясняю подробно. Я до смерти устал: спал последний раз дня три назад. Да и ты тоже устала.

Харпер облизала губы. Устала. Факт. И будь это книгой, то логично было бы продолжить разговор завтра, мол, дали читателям затравку, не перегрузили их мозг, ведь пишем развлекательное фэнтези, но… это не книга! Это ее реальная жизнь!

– Пожалуйста, веснушка. Там лекция на пару часов, не меньше.

– Ты не можешь остаться, – твердо сказала Харпер. – Максимум до утра.

– Понимаю.

Деймонд снял перстень с указательного пальца (а Харпер и не заметила, как их много у него!), протянул ей.

– Подскажу кому продать. В моем мире обычный камень, в твоем – большая редкость. Получишь миллион, не меньше.

– Миллион? Типа, белларусских рублей?

– Типа, твоей валюты. Рубли, да? Где мы? – Деймонд заметил непонимающий взгляд Харпер, нехотя пояснил: – Я не знаю, на каком языке говорю. Автоматический переводчик – чистая магия.

– Это Санкт-Петербург. Россия. Планета Земля. А ты с Марса?

– А! Это очень удачно, что ты живешь именно тут, по правде.

Харпер разглядела перстень. Видимо, из желтого золота, толстое и тяжелое, в завитушках, а камень сиял бирюзой, и едва оказался в ее руках, появились еще и розовые оттенки. Она несмело надела его на большой палец. Продать? Миллион – это много. Это же какое продвижение книгам можно сделать! Но… красивое. Да и всегда будет план «Б» в жизни: не бомжевать, а продать украшение, если планы стать известным писателем пойдут прахом.

– Оно считывает твою энергию, – пояснил Деймонд. – Поэтому стало бирюзовым с розовым. Говорят, приносит удачу, но я сомневаюсь. И, Харпер, веснушка, я никогда не причиню тебе вред. И будет гораздо лучше, если поживу с тобой. Для твоей безопасности.

«Безопасности»… пока не ясно, в какую именно заварушку попала Харпер, но очевидно одно: бывший может и не отстать от нее. И в следующий раз ее запугиваний ножом может оказаться недостаточно.

Она представила, что снова будет одна в квартире ночью. Сознание вернуло во времена, когда умерла бабушка, а Харпер осталась одна на всем свете. Даже позвонить оказалось некому. Ее сжирали темнота, пустота, тишина, они пережевывали даже кости, таким мучением это оказалось.

– Ты можешь остаться, – нехотя сказала Харпер. Хочет ли она, чтобы Деймонд остался? Насколько это безопасно? Черт его знает. – Но у меня есть условия. Мне нужна твоя защита. Ко мне может заявиться… бывший. Я вроде как с ножом его сегодня выгоняла.

Даймонд прыснул, но все же кивнул.

– Отрезала что-нибудь?

– Только пугала, – спокойно ответила она. А Деймонд вдруг нежно обхватил ее за запястье, кивнул на синяк, что оплел ее, словно браслет. Она скривилась, так больно оказалось касаться этого места. – Не спрашивай.

– Веснушка, скажи, кто он и где, и я объясню ему, что так поступать с девушками нельзя.

– Это был первый и последний раз. Тебя это не касается. А еще в этом доме действует принцип активного согласия.

– Не увижу я больше твоих трусиков, пока ты твердо и ясно не скажешь «да»? Не проблема. Я не насильник.

– Надеюсь. Но нож под подушку положу.

Деймонд отодвинул пустую баночку из-под йогурта. Внимательно оглядел Харпер, и от его взгляда у нее мурашки пошли по коже, словно он просканировал ее, добрался до души и сжал пальцами, чтобы выяснить все секреты.

– Харпер, я не наврежу тебе. Обещаю. Никогда я не причиню тебе вреда.

– Без обид, но это просто слова, – прямо ответила она. Смысл врать и делать вид, что она наивная дура? – Я знаю тебя не больше часа. Доверие нужно заслужить.

– Заслужу.

Харпер ушла в комнату, открыла створки шкафа и задумалась, какое постельное белье вручить незнакомцу. Раскраснелась еще сильнее, осознавая, что собирается спать в одной комнате с непонятным мужиком. Ужас подполз к горлу, но она отмахнулась от него – он обязан ей жизнью, значит, и правда не навредит. Если он, конечно, человек чести, что в наше время большая редкость. Может, все же вампир, которому семнадцать уже так давно, что он застал царскую Россию?

– Давай я сам. – Деймонд отобрал у нее постельное белье с ромашками и одеяло. Она хотела кинуться помогать (еще не хватало, чтобы шов разошелся), но передумала. Села на кровать и тяжело вздохнула. От усталости, потери крови и алкоголя в голове витал туман. Хотелось просто уснуть и проспать вечность.

– Диван выдвигается: потяни на себя. Сколько тебе лет? – не выдержала Харпер, наблюдая, как Деймонд заправлял одеяло в пододеяльник. – Скажи, что семнадцать! Умоляю. Я так давно хочу процитировать «Сумерки»!

– Увы. Мне тридцать.

– Печально. Я надеялась, тебе слегла за сто хотя бы. Ходят слухи, что первая сотня лет у мужчин – детство.

– Тебе-то сколько? – насмешливо спросил Деймонд, расправляясь с подушкой. Оглядел диван и решил последовать совету и выдвинуть его. Запоздало Харпер вспомнила про шов, заметила, что бинт начал краснеть, нахмурилась. Но «пришелец» не бытовой инвалид, очевидно. Уже плюс, раз он решил задержаться в ее доме.

– Двадцать пять, – пожала плечами Харпер. Деймонд без стеснения расстегнул пуговки брюк и начал раздеваться. – Ты что творишь?!

Харпер скорее закрыла глаза ладонями, несмело расставила пальцы, чуть расслабляясь: трусы имелись. Хоть и выделяли… прям все. Срамота какая. Но руки убрала, чтобы рассмотреть получше.

– Ты так спать собрался?

– Могу голым.

Красная, как спелый арбуз, Харпер открыла ящик комода, где остались вещи бывшего, нашла трусы-шорты и кинула их в Деймонда. Заодно выудила для него полотенце.

– Голым ходить нельзя по моему дому, ясно? И… какого лешего? Серьезно! Ты не должен сейчас… без сознания лежать? Стонать от боли? Кричать «вызови мне «скорую»»?

– Во мне магия. Я гораздо выносливее тех, в ком магии нет. А еще я упорно занимался, много тренировался, поэтому я сильный темный. Такая рана… хм, ерунда. Заживет.

– У тебя кровь, – заметила Харпер.

– Я все еще живой человек. Не зашей ты меня, я бы умер от потери крови.

– Хм. Я зубы чистить. – Размышлять о силе «пришельца» наверно не стоит. Иначе можно и с криками убежать из собственной квартиры.

Не думай, Харпер. Просто не думай. Сосредоточься на его красоте. Способности заправить одеяло в пододеяльник. И даже разогреть лазанью, найденную в холодильнике (ну, это уже за гранью!). Во всем надо искать плюсы. Даже если это кресты на кладбище, разве нет?

Когда Харпер вернулась из ванной, Деймонд развалился на диване. Красивый, как сам дьявол, но наверняка такой же несносный. Она скорее разобрала кровать и юркнула под одеяло. Накрылась до самого подбородка, ведь спала всегда в сорочках, а пижам в доме не имелось вовсе. Может, и стоило остаться в шортах…

Идея позволить Деймонду жить в ее доме нравилась Харпер все меньше. Она сжалась от страха, стоило ему встать, но он ушел в ванную. Она планировала дождаться, когда он вернется, но так устала, что просто уснула.

Глава 2. Ритуал, чтобы высосать яд

Харпер проснулась в звенящей тишине и сладко потянулась. Вытащила беруши из ушей (верхние соседи посреди ночи решили поорать друг на друга; новый знакомый, к счастью, не храпел) и уставилась на пустой диван. О том, что Деймонд, кровь и иголки ей не приснились, напоминали только сложенные одеяло, простыня и подушка, что аккуратной стопкой лежали на краю.

Она осторожно села, прислушалась, но услышала только шум стиральной машинки. Нахмурилась, пытаясь осознать, что происходило, а нос уловил потрясающий аромат с кухни. Она медленно вышла в коридор, наконец догадалась, что Деймонд ушел. Нашла записку на столе:

– «Веснушка, я ушел по делам, завтрак в сковороде, грязные полотенца закинул в стиралку. Одолжил вещи твоего бывшего. Вернусь вечером. Деймонд», – прочитала Харпер и оглядела пол, который он отмыл от крови. Офигеть. Мужчина, который знает, что такое половая тряпка – нонсенс!

Харпер открыла сковороду и во рту собралась слюна, так аппетитно выглядели обжаренные сэндвичи.

– Ты еще и готовить умеешь, – прошептала Харпер. – Замуж, что ли, попроситься? Главное, чтобы не бил, конечно…

На вкус сэндвичи оказались еще лучше, чем на вид: много сыра и ветчины, помидор и листик салата, все это приправлено каким-то соусом и обжарено на сковороде. Как она все пропустила? Он и диван собрал, и пол помыл, завтрак приготовил, даже стиральную машинку загрузил – а она просто спала? Чудеса…

После завтрака жизнь пошла своим чередом. Харпер всегда любила утро и день в будни, потому что Дэн уходил на работу, а квартира была в ее распоряжении. Тишина или музыка. Спокойствие и единение с собственными мыслями.

Харпер выпила обезболивающее, хоть сегодня боль и была вполне терпимой. Приняла душ, развесила полотенца на сушилке, радуясь, что кровь отстиралась. Переоделась в домашнее платье: на тонких бретельках, широкое, а юбка начиналась под грудью и заканчивалась чуть выше колен. Села за ноутбук в комнате перед окном. Открыла документ со второй частью книги, пробежалась глазами по предыдущей главе, для порядка раскрыла план, но курсор так и мигал, ведь она не могла написать ни слова, ни буквы. Сегодня сбежать в свои волшебные сады не выходило.

Харпер откинулась на спинку стула, покрутилась, словно эта глупость могла подарить вдохновение. Устало вздыхала, пытаясь понять, что пошло не так. Давно у нее не было проблем с вдохновением, последние годы ее, напротив, было не остановить, с такой скоростью она писала. Но вот уже несколько дней…

Она устала? Выгорела? Ей надо набраться новых эмоций? (Куда еще больше эмоций?!) Где же взять на это время? У нее дедлайн на сдачу второй части через пару месяцев.

Просидев полчаса перед экраном ноутбука, Харпер смирилась с проигрышем и ушла готовиться к съемкам видео. К счастью, тут все проще: контент-план написан, идеи давно собраны и преобразованы в сценарии. Просто бери и снимай. Так она и сделала. Высушила и завила волосы, накрасилась, переоделась в летний сарафан и нацепила побольше украшений: кольца с драконами, чокер на шею и несколько сережек в уши, в том числе на хрящ.

Снимать не хотелось. Монтировать – тем более. Но таковы правила игры, поэтому вместо бренных размышлений о Деймонде, Дэне и будущем, она покорно рассказывала камере о писательстве, изданной книге и персонажах.

Прервалась, чтобы приготовить запеканку из макарон и пообедать. Параллельно монтировала, выкладывала видео и отвечала на комментарии. Затем вернулась к съемкам.

Она уже поверила, что таинственный Деймонд не придет, как открылась дверь и показался красавец в черном пальто. Харпер присвистнула, едва он разделся: черные брюки и водолазка. Какой же галантный и красивый! Это уже явно не вещи Дэна: Деймонд успел где-то переодеться. Еще и с букетом в руках.

Деймонд прошел в комнату. Заинтересовано оглядел кучу ламп и штатив, которые Харпер стремительно убирала: привыкла, что Дэн терпеть не мог, когда она снимала. Щелк, щелк: искусственный свет гас, возвращая в полумрак октябрьского вечера. Обычно в комнате горел только торшер.

Деймонд протянул Харпер букет. Она нервно закусила губу, ведь цветы никогда не любила, но заметила подвох.

– Клубника в шоколаде, – подтвердил догадку Деймонд. – Не знаю, какие цветы ты любишь, но нашел тонну шоколада на кухне, так что…

– Я вообще цветы не люблю, – призналась она, беря в трясущиеся руки букет. Она полжизни о таком мечтала! Но никто не дарил. А сама… сама почему-то не покупала. – Спасибо! Огромное! Это же… вау!

Деймонд улыбнулся, наслаждаясь ее реакцией, но потом скривился. Попытался это скрыть, но Харпер всерьез начала переживать.

– Это тебе спасибо, веснушка.

Деймонд взял за ворот водолазку и, подумав, снял ее. Харпер тут же опустила глаза к бинту: тот пропитался кровью и, кажется, гноем. Заметила что-то черное на теле, но Деймонд тут же отвернулся.

Она все же оторвала одну ягоду, откусила и не сдержала стон наслаждения. Божественно вкусно! Однако не сумела игнорировать, как Деймонд кряхтел, разглядывая бинт.

– Почему тебе так плохо? – не выдержала Харпер, приложила руку к его потному лбу, игнорируя недовольное бурчание. – Ты весь горишь!

– Не страшно…

– Страшно! – Харпер нашла ножницы, разрезала бинт и посмотрела на рану. Нервно сглотнула. Вокруг опухло и покраснело, сам шов воспалился и выглядел так, словно это место укусила сотня пчел. Сочились кровь и гной. Хуже были черные полосы, что шли от раны по животу и доходили почти до груди.

– Все же яд, – спокойно констатировал Деймонд. – Так и знал. Не страшно, не бойся.

– Ты свихнулся? Тут, похоже, заражение! – Харпер схватила телефон, пальцы застучали по экрану с такой скоростью, что не попадали в нужные буквы. Руки тряслись, сердце бешено колотилось. Почему она волновалась, что Деймонд вот-вот отчалит на встречу со смертью, она не знала, но точно этого не хотела. – Сейчас найду, какие антибиотики надо купить. И лучше бы к врачу…

– Веснушка, это яд. Антибиотики не помогут. Но я знаю ритуал, который очистит меня. И ты его проведешь.

Харпер чуть не выронила телефон, таким будничным тоном это сообщил Деймонд. Словно просто рассказывал о погоде на завтра. Будто не собрался тут демонов вызывать и приносить жертвоприношения!

– Только попробуй умереть в моей квартире! – крикнула Харпер.

– Не умру, если ты проведешь ритуал, – кивнул Деймонд и ушел в коридор. Харпер пыталась дышать, глядя ему вслед, но удавалось это с трудом. Воздух стал слишком тягучим, вязким, он никак не желал наполнять легкие. – Полынь я взял для другого ритуала, но да ладно. Найдем еще. Свечи есть?

– Угу.

– Соль? Пачки… три?

– Вроде. Дэн по акциям все тоннами закупал.

– Градусник. Ртутный?

Харпер мотнула головой. Кто ртутными градусниками еще пользуется? Все давно перешли на электронные.

– Тогда ты идешь в аптеку и покупаешь десять ртутных градусников. Я пока подготовлю место.

– Деймонд… – Харпер закрыла глаза, облизала губы, не зная, как перестать паниковать. – Что ты собрался делать с ртутью? Она…

– Смешаем с моей кровью – в крови магия – и она будет абсолютно безвредна. Зато вкупе с полынью вытащит яд из моего тела.

Страх постепенно сменялся злостью. Почему Деймонд такой спокойный?! В нем яд, он умирает и его жизнь буквально зависит от девчонки, в которой даже магии нет! Он спятил. Нет, они оба спятили.

Может, выгнать его? Зачем она позволяет ему жить у нее? Зачем спасает? Кто он такой вообще?! Она сошла с ума? Неужели страх одиночества настолько силен, что она готова делить жилплощадь с психом, что свалился на нее с потолка?

Деймонд заметил, как она покраснела, как задрожали ее руки и подошел ближе, заглянул в глаза.

– Мне очень нужна твоя помощь, Харпер. В ответ я обещаю тебе мою защиту. И тебе она сейчас очень нужна.

– И ты мне все объяснишь?

– Все объясню.

– Ладно… – Она зажмурилась, пытаясь собраться с силами. – Во мне же нет магии.

– Колдовать может любой. В темных и светлых магия течет в крови, поэтому мы сильнее, выносливее. Но любой человек может черпать силу из природы, стихий. Мы с тобой будем использовать огонь. Где свечи?

– Ящик у окна на кухне. Верхний. Соль в угловом. – Харпер сделала глубокий вдох, продумывая план. – Аптека через дорогу. Десять?

– Десять.

– Меня запомнят и будут считать городской сумасшедшей, – пробормотала она, направляясь в коридор. Опомнилась, что на улице давно осень и нырнула в комнату, чтобы переодеться в свитер и джинсы.

В аптеке смотрели на нее с подозрением, но градусники продали. Назад она неслась, размышляя, не умнее ли сменить маршрут и никогда не возвращаться домой, но все равно поднялась на тринадцатый этаж и зашла в полутемную квартиру.

Деймонд времени не терял и погасил свет, зажег десять свечей, которые расставил вокруг начерченного овала в центре комнаты. Ну, хотя бы ковер скрутил, чтобы не пачкать.

Харпер сняла пальто, кинула его на комод и подошла ближе. Нахмурилась, осознавая, что овал состоял из соли. Это же как долго потом уборку придется делать… свечи тускло освещали какие-то знаки, закорючки, зигзаги и узоры.

– Мунийский, наш древний язык, – пояснил Деймонд и повернулся, заставляя Харпер охнуть. Ее не было минут десять, но черные полосы начали покрывать грудь и уверенно ползли к шее. – Купила?

Харпер протянула градусники, отмечая, каким бледным стал Деймонд, и это было заметно даже в полумраке. Дело дрянь. Пара часов – придется думать, где закапывать тело. Она мотнула головой: он не умрет. Никто не умрет!

Деймонд со знанием дела взял чашку, откуда-то в его руке появился кинжал, которым он провел по ладони. Харпер вскрикнула, а он уже занес рану над чашкой, чтобы сцедить кровь.

– Магия – это боль, веснушка, – пояснил он. – И кровь. Особенно, в мире Солнца. Не бойся, раны, через которые выходит магия, заживают за пару часов, даже шрамы не остаются.

Закончив, он наскоро замотал руку и принялся ломать градусники, чтобы высыпать ртуть в чашку. Серебряные шарики нехотя смешивались с кровью, пока Харпер аж дыхание задержала, помня, сколько ужасов рассказывала ей в детстве о разбитых градусниках. Козленочком станет, да?

– Ртуть безвредна, если смешать ее с магией, – напомнил Деймонд. Даже бледный и потный он был красив, особенно, в полумраке комнате, когда свечи отбрасывали тени на его серьезное лицо, а их свет игрался в его кудрях, добавляя блики. Истинный лорд! С гордой осанкой, сталью в голосе и уверенностью, которой он пытался заразить и Харпер. Выходило не очень. – Я бы не стал рисковать твоим здоровьем. Да и в тебе тоже должна быть магия, просто пока она спит.

Он вручил Харпер чашку, а сам лег в овал, немного поерзал, но в итоге затих. Она сняла свитер, оставаясь в топике, присела рядом, оглядывая зажженные свечи: главное, чтобы пожара не было. Где она тогда жить будет?

– Не волнуйся, – сказала она, – я опытный писатель. Описала столько этих ритуалов! Правда, все их я выдумала.

– Вот видишь. – Деймонд положил сушенную полынь на свою рану. – Льешь кровь и ртуть на полынь. Призываешь силу огня… давай потренируемся.

– Угу. – Неужели заметно, что она ни черта не понимала, что происходит и что делать? И как ее можно винить в этом? Еще вчера она думала, что магия – выдумка!

Деймонд сел, ласково взял ее за руки, провел до запястий и осторожно надавил на вены. Синие глаза мерцали, а чужое тепло проникало за ребра, чтобы согреть сердце.

– В тебе есть магия, я точно это знаю. А еще в огне очень много силы. Все новички используют именно огонь: эта стихия откликается проще всего. Закрой глаза.

Харпер послушалась. Сердце бешено стучало, и наверняка Деймонд нащупал ее пульс, знал, как ей страшно, поэтому говорил все тише, нежнее, его голос обволакивал колотящуюся душу, помогая успокоиться. Она, словно мотылек, следовала за его теплом и светом.

– Почувствуй пламя. Ощути его прикосновения. Оно тянется к тебе, да?

Ерунда какая… но потом Харпер и правда ощутила горячие лучи, что касались ее тела, зажигали надежду, дарили свою силу. Несмело кивнула.

– Вот так. Когда выльешь кровь, снова найди эту связь. И скажи: «кровь и яд смешаются, кровь оставь, но яд сгори». Запомнила?

– Угу.

– Вот и славно. Давай.

Деймонд снова лег, а Харпер собралась с силами. Черные полосы дошли до шеи, словно тату обвивали тело, а рана опухла настолько, что едва виднелись нитки. Зато точно заметен гной… ну, или что это такое вязкое и черное?

Харпер попыталась ощутить связь с огнем, и в этот раз он откликнулся быстрее. Греясь его лаской, наполняясь жаром и силой, она вылила содержимое чашки на полынь. Та зашипела, заискрила, словно вот-вот загорится.

– Не паникуй! – крикнул Деймонд. – Заклятие!

– А… да… – Харпер закрыла глаза, вцепилась в лапы, что тянул к ней огонь, и заговорила: – Кровь и яд смешаются, кровь оставь, но яд сгори.

Огонь ярко вспыхнул, пламя дошло чуть ли не до потолка, освещая комнату и разнося жар. Черные полосы на теле пришли в движение. Резко начали уменьшаться, возвращаться к ране. Деймонд стиснул зубы, покрылся потом, сжал кулаки. Не выдержал и вскрикнул. Наверняка кто-нибудь из соседей вызовет полицию… хотя полиция уже казалась меньшей из проблем.

Из раны стал выходить гной с бешеной скоростью. Встречаясь с воздухом, он превращался в дым, что вдруг последовал к Харпер. Она дернулась, но он коснулся ее губ и тут же проник внутрь. Горло обожгло. Дикая боль захватила тело.

– Отлично! Так и надо! – донеся голос Деймонда. – Теперь выплевывай!

Легко сказать! Харпер задыхалась, давилась слюной и дымом, из глаз текли слезы. Она царапала горло, пытаясь сделать хоть один глоток воздуха, но не могла. Паника накрыла с головой.

– Выплевывай! – повторил Деймонд, и она ощутила его руки на плечах.

Харпер продолжала хрипеть, наивно пыталась сделать вдох, но в горле пылал огонь. Она задыхалась. В глазах начало темнеть, слабость повалила на пол.

– Все под контролем! – сказал Деймонд. – Я предполагал, что так будет.

Харпер затихала, тело сдавалось. И тут Деймонд разжал ее губы и резко накрыл своими. Он высасывал из нее эту дрянь, пока она безвольно лежала, ведь сил совсем не осталось. Зато возвращалось зрение, поэтому она сощурилась, чтобы разглядеть, как Деймонд отдаляется и резко выплевывает дым. Сгибается пополам, словно его сейчас вырвет, но потом тянется к ней, будто ничего такого не сделал.

– Все хорошо. Хорошо, – бормотал он, прижимая ее к своей груди. – Ты умница, слышишь? Ты большая молодец.

Харпер хотела заспорить – такая умница, что чуть не умерла! – но не сумела. Сил хватило только на то, чтобы схватиться за его плечо и привалиться к голой груди. Она делала глубокие вдохи, пытаясь насытиться воздухом. Кто знал, что он настолько сладок и необходим?

– Ты умница, – повторял Деймонд. Харпер цеплялась за него, боялась выпустить, забывшая, что такое объятия. Она и не подозревала, как скучала по чужому теплу, как давно было необходимо прижаться к кому-то, услышать нежность в чьем-то голосе, обращенную именно к ней. Полутьма укутывала своим одеялом, отпугивая ужас и панику, даря и свою ласку, помогая полностью отдаться во власть Деймонда и растаять в его сильных, но нежных руках. – Ты спасла меня, слышишь? Спасибо тебе.

Деймонд поднялся, утягивая Харпер за собой. Уложил на диван, и она сумела лишь дернуться, вспоминая о его ране. Шов же разойдется… еще раз его зашивать у нее нет никакого желания.

Она хотела что-то сказать, но язык не слушался. Закрыла глаза, а когда снова открыла перед ними оказалась чашка. Она жадно втянула аромат земляники, несмело села. Заметила, что свечи потухли, зато включился торшер.

– Чай. Очень сладкий. Станет легче, – пояснил Деймонд.

Харпер чуть не уронила чашку, и Деймонд поддержал ее за дно. Обжигающий глоток, и тепло разошлось по организму, согревая и даря силы. Она шумно выдохнула, откидываясь на спинку дивана.

– Шоколад. – Деймонд протянул плитку. – Станет еще лучше.

– Я с дементором не встречалась, профессор Люпин, – прошептала Харпер, но отказываться от любимой сладости не стала. Медленно жевала, наслаждаясь вкусом и силами, что вновь наполняли тело. Медленно, постепенно, слабость так и не уходила, но она хотя бы снова могла шевелиться. По правде, очень хотелось еще раз обнять Деймонда, почувствовать тепло его тела, оказаться под защитой… но Харпер понимала, что это неуместно. Они никто друг другу. Да и кто сказал, что он не планирует ее использовать в своем коварном плане, в результате которого она умрет?

– Ты умница, – повторил Деймонд. – Это нормальная реакция на такой ритуал. Ты новенькая, не умеешь контролировать поток силы, поэтому отдаешь свою энергию. Это не страшно, я научу.

– Я чуть не умерла, – просипела она. Прокашлялась, пытаясь вернуть голос.

– Я был бы удивлен, получись у тебя избавиться от этой дряни. Но все было под контролем.

– Мог бы предупредить, что яд полезет в меня.

– Тогда бы ты испугалась.

– Дурак.

– Знаю. Но страх – худший враг магии. Если бы ты боялась, ты бы не смогла исполнить ритуал. В тебе есть кровь темных.

– Исключено. Я же тут.

– И что? Несколько поколений назад твой пра-какой-то-там-дед влюбился в девушку отсюда. И остался. Кровь мешалась, с каждым поколением магии меньше, но она есть. Есть и в тебе. От отца.

Харпер дернулась, нахмурилась еще сильнее: вспоминать про родителей она сегодня определенно не планировала. Она поставила пустую чашку на пол, махнула рукой, веля Деймонду повернуться. Он закатил глаза, но послушно пересел, чтобы дать осмотреть рану. Опухоль спадала, уходила и краснота, все еще выглядело жутко, и Харпер уже пожалела, что не купила антибиотики, но вспомнила, что не выяснила, что пить в таких случаях. Да и что спросить у Гугла? Что принимать, когда в тебя вонзили меч с чужеземных земель с ядом? Ерунда еще та.

– Соль убираешь ты. Я без сил. Пылесос…

– Вызову клининг завтра.

– Они сочтут нас психами.

– Скажем, приходили друзья с ребенком.

Харпер устало закрыла глаза. Клининг, так клининг. Главное, что не ей воевать с бардаком.

– Я должна мир спасти? – прямо спросила она. Сейчас самое время получить ответы и понять, какого лешего Деймонд пристал именно к ней.

– Нет. Вовсе нет. Уничтожить.

Харпер вскинула брови. С каких пор избранные не спасают мир, а его уничтожают? Хотя да, обычно и попаданцы падают в неизвестный и полный чудес мир, а не на кухню обычной хрущевки в Санкт-Петербурге. Все у них пошло наперекосяк с самого начала этой книги.

– Подробнее, мистер… я забыла твою фамилию, – честно признала Харпер.

– Ванклифф. Лорд Деймонд Ванклифф страны Мунфол, земли Зимы.

– Лорд? Типа… лорд?!

– У нас монархия, но мир похож на ваш. Технологии, свои дома, у кого-то особняки, есть и квартиры, только дома получше. В замках живут только Времена года. Ну, и Кейлус.

Харпер недовольно свела брови вмести, но потом согласно кивнула: ну да, не элитная многоэтажка… зато район неплохой! И кухня большая. И… постойте-ка – Времена года?

– Небесный город поделен на четыре района, в каждом правит свое Время года. Буквально. Единый правитель – сама богиня Природа. Лорды и леди – темные или светлые. У моей семьи богатая родословная, к слову. Но я вроде как сам по себе.

– Поссорился?

– Да не совсем. Общаемся. Не всегда с теплом, но я живу отдельно. В квартире в районе Лета. С моего балкона вид на море.

– Ого. А теперь про уничтожения мира, будь любезен.

– Я с голоду уминаю. Переберемся на кухню?

Харпер устало вздохнула: снова он соскакивал с темы, но и сама была такой голодной, что с радостью поплелась за ним. Хотела разогреть запеканку, но Деймонд усадил ее на стул и велел ждать. Откуда у него силы? Не из него только что яд высасывали?

– После образования моего мира и раскола островов некоторые темные решили, что рано или поздно наша цивилизация зайдет в тупик и надо будет ее уничтожить. Они оставили для потомков пять свитков. В двух из них – имена избранных. Еще в трех – указания и нужные ингредиенты. Собери все вместе – сможешь обрушить небеса.

– Обрушить небеса? Поэтично. – Харпер покусала губу, размышляя, как она оказалась втянута в это дерьмо. Спасать мир она не хотела, давно знала, что ее дело писать, выдумывать, ну, на крайний случай, описывать реальные заварушки, но вот участвовать… да она же тот самый персонаж, который должен умереть первым! А уничтожать мир она вовсе не хотела. Да, не идеален, но ей еще где-то надо жить, между прочим. – С чего вы взяли, что обрушение небес – именно конец света? Может, это метафора?

– Обрушить небеса. Столица и первый остров – Небесный город. Все логично.

– А если убить одного из избранных? Меня, например?

– Можно. Тогда обрушение небес не свершится, но твоя смерть вызовет мощный катаклизм на твоей планете, который погубит минимум континент. Может, парочку.

– А если обрушить небеса, то мой мир…

– Останется. Погибнет только мой.

– А, ну тогда поехали!

Деймонд фыркнул, разложил запеканку из макарон по тарелкам и поставил на стол. Харпер схватила вилку: ритуал высосал из нее все силы. Обратила внимание, как Деймонд морщится при движениях, закусывает губу. Все же он живой, нормальной человек. Уже неплохо.

– Нет, правда, – заговорила она, прожевав, – какой план, лорд Ванклифф?

Он цокнул, слыша фамилию и титул, но не прокомментировал, начал жевать и сам.

– Пока не уверен. Убивать тебя точно не планирую, мне нравится этот мир, но и обрушение небес… очень радикально.

– А если все оставить как есть?

– Серьезно? То есть толпа темных и светлых, грехов, которые сейчас устроили битву сильнейших и рыщут во всех мирах, чтобы найти свитки и совершить пророчество, тебя не пугают? Есть еще и те, что и правда хотят просто убить одного из избранных, чтобы покончить с этой историей. Ничего не делать – не выход.

– Как ты узнал про меня?

Деймонд ответил не сразу. С удовольствием ел запеканку, не забыл похвалить, от чего Харпер покраснела. Давно ее еду никто не хвалил. Осознала вдруг, что с Деймондом не сложно, а беседовать с ним всегда интересно. Ну, подумаешь, заставляет раны зашивать и ритуалы опасные проводить – зато весело. А как приятно было оказаться в его объятиях…

– Мы охотились за первым свитком. К нему вела довольно четкая инструкция, поэтому многие поняли, в какой именно момент он станет доступен. Завязалась битва. Я сумел схватить свиток. Ну, а дальше оказался здесь. Дверь закрыта, поэтому у нас есть почти три месяца, чтобы найти третий свиток.

– Дверь? И почему третий?

Деймонд улыбнулся, показывая свои очаровательные ямочки. Отложил вилку.

– Дверь связывает наши миры. Открывается в рандомных местах. Всегда на разное количество времени. Иногда это дни, иногда месяцы, бывает и годы. Пока Дверь открыта – ходи туда и обратно. Когда закрыта…

– Ты застрял, – догадалась Харпер. – И сейчас она закрыта. Поэтому ты живешь тут?

– К слову, я живу почти всегда в мире Солнца уже два года. Бывает возвращаюсь домой, но… – Деймонд качнул головой, а Харпер поставила галочку в голове: что-то плохое произошло, и он сбежал из дома, чтобы не вспоминать. Печально. – Хорошая новость, что пока Дверь закрыта, у нас есть время спокойно найти третий свиток. Плохая в том, что все остальные не в этом мире, и их могут найти другие.

– Но первый свиток у нас?

– У нас. И он ведет ко второму. Что тоже хорошая новость.

– Но не к третьему.

– У меня есть теория, где он. Но сначала мне нужен твой отец.

Харпер напряглась, одеревенела, слыша одно простое слово «отец». Словно она знает, где он. Словно она хочет знать, где он.

– Я даже не сказала, готова ли ввязываться в это, – тихо сказала она, подтягивая ноги к подбородку. Обхватила их руками, пытаясь спрятаться от всего мира, лишь бы ее не трогали и не тревожили.

– Отказаться от избранности нельзя, веснушка. Мне жаль, но ты ввязалась в это, когда родилась. Так-то вчера, конечно, потому что твое имя появилось на свитке, едва я его вскрыл, но это было предначертано именно тебе.

– Логическая дыра: зачем искать все свитки, если можно уничтожить первый? Тот, что уже у тебя?

– И оставшиеся воссоздадут его из своей магии. Все гораздо сложнее. Чтобы остановить обрушение небес, придется собрать все свитки. И провести ритуал, которые нейтрализует их магию. Иначе – никак. Да и рано или поздно ты все равно умрешь. И твоя смерть…

– Вызовет катаклизм! Запомнила… Так. Ладно! Мне нужно… подумать. Давай отложим разговор о моем отце? Пожалуйста.

Деймонд задумался. Кивнул. А Харпер отошла к столешнице, потрогала чайник и обрадовалась, что тот еще не остыл.

– И давай определим жанр нашей истории, чтобы я понимала, чего ждать. Твой мир… м-м… на что похож? – Она резко обернулась, так и не донеся чайник до чашек. – «Гарри Поттер»? «Игра престолов»? «Властелин колец»? Или Нарния?

– Ничего из этого, веснушка, – улыбнулся Деймонд. Он что, знает все, что она назвала? Ого. Вот это познания у парня из параллельной вселенной. – Говорю же, мир похож на ваш.

– Городское фэнтези тогда. Хотя нет… эти острова… Времена года по районам… высокое фэнтези. М-м… любовное – точно нет, да?

– Почему нет? – Деймонд поднялся, подошел к Харпер, отнимая у нее чайник. Она лишь оторопело моргала: и зачем так долго эту тяжесть в руке держала? – Только 18+.

– На секс без любви я не согласна, – ответила Харпер, едва ворочая языком, так близко вдруг оказался Деймонд. Все еще без рубашки, будь он неладен, красивый, словно дьявол, и смотрит на нее… с теплом и заботой.

– Да, я тоже. – Деймонд чуть отодвинул Харпер, чтобы налить чай. Она помахала на покрасневшие щеки, пытаясь понять, что это вообще было и почему тело решило среагировать на Деймонда. Да, желание совсем небольшое, едва заметное, этого явно недостаточно, чтобы слетали трусы, но… с Дэном ее либидо умерло смертью храбрых еще полгода назад.

– Что там еще есть… – Харпер облизала губы, пытаясь включить мозг. – Драма?

– Нет. Точно нет.

– Ужасы? Всякие призраки, гробницы, прочая нечисть?

– Насколько знаю, призраки не существуют. А включать тебе тревожную музыку на фон я не буду.

– Славно. Эпичное фэнтези?

– Возможно. Скорее приключения.

– Роуд-стори? Да, люблю этот жанр. Главное не дарк роман. Это… не для меня.

– Дарк роман?

Деймонд поставил чашки на стол, а Харпер нашла коробку шоколадного печенья. Вспомнила про букет из клубники в шоколаде и сбегала за ним. Еще по пути оторвала одну из ягод и… это божественно вкусно!

– Ну, типа. Сложные отношения. Боль. Кровь. Она пытается исправить плохого мальчика, который ее вроде любит, но обижает, но все ради ее блага, бла-бла. Абьюз, короче. Но в конце они счастливы. А еще они занимаются сексом везде кроме кровати. И в героиню вечно что-нибудь засовывают. Иногда даже пистолеты. Или еду! Мороженное там, шоколадные батончики… все еще не понимаю, как это возможно.

– Мерзость, – со знанием дела заявил Деймонд. Вроде вполне искренне. Харпер села с ним рядом, протянула одну из ягод. Его губы слегка коснулись ее пальцев, пока он откусывал от угощения, заставляя мурашки облепить тело. – Хуже только порно-романы? Там даже сюжета чаще всего нет.

– Зато есть мужики с щупальцами. И я не хочу знать, что они ими делают.

Они рассмеялись, а Харпер скорее убрала руки, провела по джинсам, словно отряхивала крошки, хотя, по правде, не знала, куда провалиться от смущения. Она запуталась. Деймонд точно с ней флиртовал. И это ей… нужно? Нет? Самое время провести границу.

– Я только рассталась с парнем, – тихо сказала она, виновато опустила глаза. – Я…

– Я понимаю. Друзья?

– Давай попробуем. – Харпер пожала его руку, а в груди разлилось тепло: приятно наконец найти друга, хоть и есть шанс, что Деймонд пудрит ей мозги. Насколько разумно ему верить, к слову?

Она вспомнила, как осталась совсем одна после смерти бабушки… пустая квартира… звенящая тишина… Тряхнула головой: пусть Деймонд живет с ней! Одна она свихнется. Ну, или все же дойдет до крыши. Шансы, что он врет, 50 на 50, разве нет?

И пусть удача будет на ее стороне в этот раз!

– Только… сам подумай. Непонятный мужик падает на мою кухню, рассказывает о мире, о котором я ничего не знаю. Он же может выдумать, что угодно.

– Проблемы с доверием? – уголки его губ поползли вверх, глаза лукаво осматривали Харпер.

– Я писатель. Знаешь, сколько поворотов-разворотов с предательствами и враньем я написала? После такого как-то всегда ищешь подвох.

– Справедливо. Завтра идем в библиотеку.

Деймонд откинулся на спинку стула, а Харпер фыркнула. Банально! В любой книге-с-поисками-чего-угодно надо сходить в библиотеку и найти все ответы в книгах.

– В тайный зал, веснушка. Не смотри на меня так! Тебе выдам книги по истории моего мира. Найдем книгу про древние предсказания. А я заодно возьму книгу со словарем мунийского языка.

– Ты не знаешь его? Твой чудо переводчик не справляется?

– Древний и мертвый язык. Увы. А все свитки написаны именно этим языком. Все, что я понял из первого – твое имя. И, веснушка, наша книга точно 18+, потому что я буду ругаться. И пить. Иногда много пить.

– Да я тоже, – уверено кивнула она. Разве поиски свитков можно пережить без хорошего вина? Определено нет. Стоп! Когда она успела согласиться их искать?

– Ты очень красивая даже с размазанной тушью, – сказал вдруг Деймонд, отчего Харпер залилась краской. – И готовишь прекрасно. Но завтра ужин на мне. Сходим в ресторан?

– Закажем домой?

Деймонд задумался, но согласился. А Харпер мысленно считала, сколько времени потратит на поход в библиотеку. Ей ведь книгу писать! И видео снимать… Какой тут еще ресторан?

Глава 3. Гордыня, смертный грех Гордыня

Следующим утром – по правде, днем – Деймонд наблюдал, как Харпер хмурила брови, разглядывая содержимое шкафа. И радовался, что все оказалось не так и плохо. Он-то боялся, что первым избранным окажется противная девчонка, грубый мужик или еще хуже – ребенок, которого фиг оторвешь от родных, но в итоге застрял в одной квартире с Харпер Хилл или же Алиной Болконской (почему она отказалась от своего имени? Почему взяла псевдоним он понял: чтобы красивое иностранное имя привлекало читателей, но в жизни-то? Хмыкнул вдруг: удачно, что она предпочитает не настоящее имя, ведь так проще ее скрыть от тех, кто сумел узнать личность первой избранной).

Глупо отрицать, что она ему нравится. Хвала небесам, у нее нет парня и, тем более, мужа! Он пока сам не понимал, какие чувства появляются, возможно ли что-то кроме дружбы, ведь уже обжигался после смерти жены, и в итоге сдался, решив, что будет один до конца своей жизни. Но ему нравится говорить с Харпер. Наблюдать за ней. Любоваться ее красотой. Смотреть, как она кусает губу, кидая на него любопытные взгляды. Кажется, и он ей приглянулся.

Очевидно одно: она только рассталась с парнем и не готова бросаться в новые чувства. Он не забыл жену, значит, тоже не готов. Поэтому… надо притормозить. Получше к ней приглядеться. А главное – не дать никому ее убить. Желающих-то будет много, если слухи, что первая избранная явлена, разойдутся по мирам.

Хотя как можно не влюбиться в девушку, которая без вопросов и сомнений сначала зашивает тебе рану, а потом еще и проводит ритуал, чтобы высосать яд? Большинство бы выставили за дверь, но не Харпер.

Надо бы найти способ пробудить в ней магию, чтобы заняться ее обучением: тогда Деймонд будет спокойнее спать, зная, что хоть немного, но защитить себя она сумеет. А магия в ней есть, в этом он убедился вчера, когда заставил провести ритуал. Логичнее было бы попросить Феликса: он бы на раз-два справился, но хотелось узнать, способна ли на это избранная. Способна. Еще как. Очевидно, в ней кровь темных. Жаль, что пробудится она только в Мунфоле. Магия – это вера, а в мире Солнца в нее почти никто не верит.

– Мы же на метро? – уточнила Харпер, ведь проблема с выбором одежды никак не разрешалась.

– На машине. Можешь тепло не одеваться.

– У меня нет машины. Даже прав нет.

– У меня есть.

Харпер вскинула бровь. Хмыкнула, а потом качнула головой.

– Каршеринг предлагаешь?

– У меня есть машина, Харпер. Я уже год живу в Санкт-Петербурге. Только квартиру снимал на окраине: там тихо и спокойно.

Харпер осела на кровать, благо, шкаф был как раз рядом, а то она бы и на пол могла упасть, ведь едва ли осознавала, куда решила приземлить пятую точку. Оторопела посмотрела на Деймонда, и оставалось лишь догадываться, какая буря вопросов кипела в ее голове.

– Зачем?! Жить… тут? Тут?!

– Не любишь Питер?

– К городу претензий не имею, люди хорошие, но климат…

Деймонд застегнул рубашку. Сел на диван, не сводя глаз с Харпер, что ждала ответы.

– Пять лет назад мы начали искать свитки. Появилась первая зацепка, слухи разнеслись по стране. Игра началась. Так уж вышло, что мой друг и очень умный чувак Феликс поселился именно тут, засел в тайном зале Российской национальной библиотеки. Сначала я бегал между мирами, но год назад решил остаться тут, так редко стала открываться Дверь.

– Библиотека… Куда мы едем.

– Именно. Он-то и помог мне найти информацию. И сейчас, я надеюсь, он поможет нам раскопать больше сведений.

– Хм. – Харпер снова встала и задумчиво оглядела шкаф. – Надену платье тогда.

Она с тревогой посмотрела на Деймонда, опомнилась и качнула головой. Рассмеялась вдруг, вытаскивая из шкафа бордовое платье чуть выше колен. Широкое, юбка начиналась у груди, по подолу шли кружева, а дополнял образ белый воротничок в бусинах.

– Дэн бы запретил, – сказала вдруг Харпер, прикладывая платье к себе. – Сказал бы, что мои ноги надо прятать в штанах.

– Чтобы не глазели? – аккуратно уточнил Деймонд.

– Нет. Чтобы спрятать жир.

Харпер ушла в ванную переодеваться. Опомнилась и вернулась за черными колготками. Едва хлопнула дверь, Деймонд задумчиво свел брови вместе, пытаясь представить идиота, с которым она умудрялась жить. Как можно называть Харпер толстой – загадка. Нормальное женское тело. Весьма аппетитное, между прочим. Красивые изгибы, большая грудь, попа, и да, он все успел разглядеть, ведь по ночам она упорно раскрывалась. Ну да, животик есть, бока, но… твою мать, кто бы ты не был, чувак, ты точно дурак! Неужели предпочитаешь кожу до кости, а еще голодный взгляд в придачу? Не сложно догадаться, что и других придирок было много.

Сегодня ночью он нашел Харпер на кухне, а не спящей в кровати. Пошел в туалет, заметил свет от экрана ноутбука, силуэт ее фигуры и подошел выяснить, зачем ей в три ночи работать.

Харпер вздрогнула, стянула наушники и виновато посмотрела на него.

– Все-таки разбудила? Прости.

– Нет… ты почему не спишь?

– Книгу дописываю. У меня сроки горят.

Харпер потерла виски. Уставшая и изнуренная, с кругами под глазами. Глупая, она же все силы потратила во время ритуала! Ей бы проспать часов двенадцать, а она…

– Веснушка, книга никуда не денется. Ты отдала много сил во время ритуала.

– У меня сроки. Это очень важно. Высплюсь… потом. Когда книгу издам. Продвину. Продам. Потом еще парочку издам… и еще… короче, спать рано.

– Тебе издательство такие жесткие рамки ставят? Может, ну их тогда?

– У редактора срок мягкий. По договору у меня еще год, – нехотя признала Харпер. Откинулась на спинку стула, едва держа глаза открытыми. Экран ноутбука чуть потух, готовясь перейти в спящий режим, погружая кухню во мрак. – Я сама себе поставила срок. Просто… тут все сложно. Человеку, далекому от писательского мира, трудно понять.

– Расскажи. Мне интересно, – мягко сказал Деймонд. Харпер открыла один глаз, изумленно на него взглянула, словно не верила. Кажется, ее бывший только ругался, что она мешала ему спать. – Смогу – помогу. В издательстве своих людей нет, но через пять рукопожатий кого-нибудь можно найти.

– Да нет… редактор у меня лапушка. Просто… – Харпер подалась к нему, с отчаянием, мольбой заглянула в глаза, словно до боли в груди нуждалась в поддержке, хоть в ком-то, кто ее выслушает. – Я бабушке обещала, понимаешь? Это была наша мечта. Я писала, она читала, помогала, искала людей, что прочитают и подскажут, что делать, чтобы стать лучше, попасть в издательство. А потом она умерла. И последнее, что сказала, что верит в меня. Что с этим надо что-то делать. Как я могу ее подвести? А тут… сложно все. Очень. Жестоко, несправедливо и денег нет. Одиноко. Безумно одиноко!

– И что изменится, если ты сдашь книгу на месяц позже, но будешь высыпаться?

Харпер облизала губы, дернула плечами, а в ее глазах вдруг собрались слезы. Ноутбук все же погас, погружая их в темноту. Остался только слабый свет от фонарей с улицы и два силуэта.

– Дэн вообще орал, чтобы я все бросила. Мол, денег это не приносит, так какой в этом смысл? Ругался, что я по ночам клавиатурой его бужу. Ругался, что я снимаю какой-то бред. Не нравилось, что я ярко крашусь… не запрещал, но пыхтел много. А я… не могу я бросить. Это моя мечта. Моя жизнь.

– Это твой бывший? Он не прав. Если любишь, то поддерживаешь увлечения партнера. Иначе – зачем играть в любовь?

– Да нет. Я его понимаю. Он устал от меня. От меня кто угодно устанет… Вышла первая книга. Люди читают, ждут продолжение. Продажи хорошие! Правда. Но если долго тянуть со второй частью, то хайп утихнет. Вторую часть никто не купит. Придется заново продвигать первую. И на мне поставят крест. Нет продаж – нет доп.тиражей, нет новых книг. Нет ничего. А если и вторая книга будет продаваться хорошо, то я смогу отдать им и другие свои книги. Они поверят в меня! А у меня уже готово восемнадцать книг, не считая изданной. Представь, если все их издать? Тогда… тогда я смогу замедлиться, потому что денег с их издания будет хватать, чтобы жить хоть как-то. Ну… – Харпер замолчала, устала вздохнула и яростно ткнула в кнопку ноутбука. Тот снова загорелся, освещая ее изможденное лицо. – Правда, все эти книги еще продвинуть надо. Они не могут сами просто взять и завируситься. На это нужны деньги. Много денег. И сил. Времени. Получается, что все, что я буду зарабатывать, надо бы вложить обратно в книги. К слову, почти у всех писателей есть либо богатый муж, либо нормальная работа. Я вот осталась без мужика, который платил за квартиру. Пока закрою вклад: мне от бабушки остались деньги… а там… может, я добьюсь своего. Есть писатели, что живут на заработок с книг. Редко. Но бывает.

Деймонд опустил глаза к ее рукам, нашел свой перстень, который она так и носила на большом пальце и, видимо, не собиралась продавать. Заметил и пожелтевший синяк на запястье. Нахмурился: найти бы ее бывшего да отрезать ему что-нибудь. Абсолютно недостойно и мерзко делать больно своей возлюбленной.

– Ты не думай, я зарабатываю. Немного. Недавно вот деньги за квартал пришли от продаж тиража. Есть блог на бусти, там платная подписка. Кто-то донаты шлет. Рекламу стала делать! Блоги растут… – Харпер запустила пальцы в волосы. – Надо потерпеть. Я добьюсь своего и вот тогда… сейчас мне надо дописать книгу. Потом синопсис. Потом редактура, правки в макеты, ТЗ художнику, поиск блогеров, закупка рекламы, снять миллион видео…

– Так, я понял. – Деймонд закрыл крышку ноутбука. Харпер хотела запротестовать, но он цокнул. – Мы идем спать. Сейчас. Иначе ты упадешь в обморок от истощения.

– Да нет, я привыкла по ночам писать. Днем снимала, пока Дэна не было, а то он бесился, а потом писала…

– Харпер.

Он потянул ее за руку, заставляя встать, и она все же повиновалась.

– Надо бы бросить все, найти нормальную работу, но я не могу. Не сейчас, когда стало получатся, – тихо сказала она. – Я не могу все бросить теперь, спустя десять лет борьбы с этим миром. Я должна его победить. И добиться своего.

– И ты обязательно добьешься. Я уверен в этом. – Деймонд положил руки на ее плечи. – Но по дороге давай ты не убьешь себя? Идем спать.

Она кивнула. Послушно ушла отдыхать.

А сегодня сидела на пассажирском сидении, красивая до ужаса в платье и с укладкой, с черными стрелками на глазах и бордовой помадой, и отчаянно тыкала по экрану телефона. Кто же знал, что она может писать книги прямо на айфоне?

– Веснушка…

– Я же отдохнула, – заявила она, убирая волосы за уши. Показались сережки в многочисленных проколах: длинные в основном и колечки в дополнительных. Даже в хряще. – В библиотеке писать не буду. Обещаю. Просто мне идея пришла! Надо срочно записать.

Деймонд хмыкнул: понял уже с кем связался. Засмотрелся на ее веснушки, задался вдруг вопросом комплексует она из-за них или нет. Почему-то общество решило, что это недостаток, но он уверен, что это прекрасная особенность. И Харпер безумно идет эта россыпь веснушек на носу и вокруг. Несколько родинок красуется на щеке, создавая что-то вроде созвездия, и одна над губой. Ни одной выпуклой, все небольшие, умеренно яркие.

Не зря он сразу стал звать ее «веснушкой».

– Расскажешь, о чем пишешь?

Она с подозрением на него посмотрела, нервно закусила губу. Они выехали из двора и поехали по улицам. Путь не близкий, через весь город до Московского района, но Деймонд любит водить. Навигатор на экране, встроенном в панель, указывал путь, одинокие капли дождя иногда стучали по окну, но из-за туч даже пыталось пробиться солнце. Середина октября, природа медленно погибала, чтобы отдаться во власть зимы, но пока на деревьях еще шуршат листья на ветру.

– Да так, – дернула плечами Харпер, убирая телефон в небольшую сумку, куда влез сам телефон, паспорт да ключи. Чай в термосе и сэндвичи она сунула в руки Деймонду и заявила, что это его забота, как это все попадет в библиотеку. Он не спорил. Взял рюкзак. – Фэнтези. Любовное, если быть точнее. То есть… – Она засмущалась, словно писала что-то недостойное жизни, глупое и наивное. – Любовная линия очень яркая, но и сюжет есть. И мир продуманный. Очень продуманный… я прям стараюсь над этим. Я бы сказала, для девушек.

– Для девушек? Что за сексизм? – рассмеялся Деймонд. – Мужики, по-твоему, фэнтези не читают?

– Любовное – почти никогда. Называют это соплями для девчонок.

– Так о чем пишешь? Мне интересно.

– Уверен? Если начну, меня не заткнешь. А я привыкла, что никому не интересно, кроме моих читателей, которых я в глаза не видела. Поэтому молчу.

– Уверен.

– Что ж… – Харпер набрала в грудь побольше воздуха. – Короче!

И начала свой рассказ. Долгий, но интересный. Деймонд вникал в сюжет, слушал о сложных судьбах ее персонажей, восхищаясь даже не тем, как она все продумала, а тем, как загорелись ее глаза, столько жизни в ней появилось, вдохновения и силы. Она не просто писала. Она жила этим. Зависела, как от солнца растения, ведь без своих книг тут же угасала.

И он слушал и слушал ее. Все чаще отвлекался от дороги, ведь не мог отвести от нее глаз. Любовался, восхищался, пытаясь понять, как от такого сокровища можно устать. Хотя… если нет денег, вечная проблема, где заработать… нет. Он не будет оправдывать ее бывшего. Просто порадуется, что сейчас она свободна.

– Ты на дорогу не хочешь смотреть? – уточнила Харпер, прерывая рассказ.

– А? Я с шестнадцати лет вожу. Не бойся, все под контролем.

– Ладно… тогда… где я остановилась?

– В мир вышла мойра. Та, что режиссер судеб и…

– … богоподобный автор пьес! Да! Именно! Так вот…

И она снова болтала без умолку, заставляя Деймонда все чаще отвлекаться от дороги. А потому он и сам не заметил, как за окном появился Московский парк победы, а через дорогу от него и сама библиотека.

– Была тут? – спросил Деймонд.

– Тут нет, – честно ответила Харпер, с восхищением разглядывая огромное белое здание. Круглое, с мощными высокими колоннами, что тянулись к крыше. Его вид сочетал в себе геометрические формы, четкие линии и аскетичное оформление. – Мы были на Садовой с бабушкой.

– Тебе понравится, – заверил Деймонд, жутко обрадовался, находя парковочное место, ведь обычно здесь можно по часу ездить кругами.

Они вышли на улицу, Харпер поежилась и запахнула темно-зеленое пальто, пытаясь спрятаться от холода в середине октября. Солнце проиграло, и небо заволокли такие серые и низкие тучи, что, казалось, вот-вот пойдет снег. Ну, или просто небеса рухнут на тебя. Создатели свитков точно вдохновлялись этим городом.

Они направились ко входу, и Харпер крутила головой, разглядывая фасад здания, скульптуры, установленные на постаментах. У главного входа был большой фонтан, который до сих пор работал.

Они пошли дальше по площади, где высадили деревья и кустарники. Ненадолго остановились у входа, чтобы полюбоваться плитами, на которых нанесены цитаты классиков и современных писателей.

– Идем? – уточнил Деймонд, кивая на дверь.

– Кто этот Феликс? – спросила Харпер. Наконец! Он уж боялся, что она никогда не спросит и так не узнает, что он слегка грех. Ну, как слегка – этому обязательному греху недавно перевалило за тысячу, что делает его опытным и сильным магическим созданием.

– Мой друг, – ответил Деймонд, решая пока не пугать Харпер. Вдруг, передумает идти? А ему очень важно их познакомить, еще лучше – подружить.

Они зашли внутрь, и Харпер замерла. Деймонд понимал ее эмоции: он был в таком же восхищении, когда впервые оказался тут.

Крыша центрального вестибюля состояла из остекленных кубов, из-за чего внутри светло и очень просторно. Масштабное пространство, эпичное и современное захватывало все внимание. Особенно каскадная лестница – с четкими линиями, удобными ступеньками и просторными пролетами.

– Постой! – воскликнула Харпер. – Тут снимали «Мастер и Маргарита»? Ну, сцены в психушке? На лестнице!

Деймонд улыбнулся, наслаждаясь тем, как горели ее глаза, сколько восторга в ней проснулось.

– А-а, ты не смотрел, наверно…

– Смотрел. Читал. И да, тут и снимали. А на фонтанах у Московской…

– Встречу с Воландом, да, это я сразу поняла, – перебила Харпер, кладя руку на перила, вглядываясь ввысь.

– Нам сюда. – Деймонд указал на пространство под лестницей. – Экскурсию по основным залам проведем после, хорошо? Феликс нас заждался.

– Мы не должны… м-м, зарегистрироваться? Мы можем тут просто ходить?

– Ты же со мной. А я с Феликсом.

Харпер нехотя дала себя увести. Протиснулась вслед за Деймондом в маленькую невысокую дверь, что пряталась среди стены и открывалась с помощью магии: требовалось уколоть палец о торчащую иглу из светильника. И едва оказалась в тайном зале, тут же уставилась на высокие книжные шкафы, заставленные книгами и древними фолиантами, на лестницы с резными перилами, что уводили на балкон второго этажа, тоже сплошь заставленный шкафами. Деймонд провел ее меж рядов и вывел в центр зала, где стояло несколько столов с зелеными светильниками. Зал таился внутри библиотеки, поэтому здесь не было окон, лишь искусственный свет, что создавал полумрак и мистическую атмосферу.

– И это все книги? Ого.

– Преимущественно тут книги моего мира. О моем мире. Много редких изданий, – пояснил Деймонд.

Со второго этажа по лестнице сбежал Феликс. Педантичный рыжий мужчина с короткой стрижкой, волосы укладывал гелем, и пусть хоть одна волосинка попробует выбиться. Всегда в костюме, идеально выглаженном, со стрелками на черных брюках. Сегодня он снял пиджак, оставаясь в рубашке и фиолетовой жилетке в клетку.

Феликс знает, что умен. И не забывает это показывать. И презирать каждого, что так не считает. Но еще он замечательный друг и умеет поддерживать так, как не каждый человек способен. Всегда веселый и готовый тусить без перерыва.

О, жаль Харпер не попала на вечеринку Феликса по случаю его тысячелетия. Вот это и правда было легендарно!

– Харпер, это Феликс, – представил Деймонд, едва Гордыня к ним подошел.

– Приятно познакомиться, – просипела Харпер. Еще не поняла, кого встретила, но уже ощущала силу, идущую от греха. Темную, манящую и грязную. Она обволакивала изнутри, сжимала органы, подчиняя своей власти.

– И мне, прекрасная дама. – Феликс поцеловал руку Харпер, та вздрогнула. Он улыбнулся краешком губ, спуская свой поток с поводка. Обычно он вел себя сдержанно, ведь помнил, как на смертных влияет его сила, но сегодня он слишком заинтригован избранной, чтобы держать себя в руках.

– Это Гордыня, – пояснил Деймонд. – Один из семи смертных грехов.

Харпер оцепенела. Открыла рот, но что сказать не нашла. Зато сумела сделать шаг к Деймонду. Ждет его защиты? Это здорово! Кажется, он уже почти завоевал ее доверие!

– Он мой друг, не бойся.

– И ты не сказал…

– Чтобы ты сначала увидела, какой я очаровательный молодой человек! – раскинул руки Феликс. – Приступим?

Феликс затерялся в рядах меж книжных шкафов, а Харпер оторопела посмотрела на Деймонда. Вскинула брови и не издала ни звука. Кажется, сформулировать вопросы у нее не получалось.

– Ну, подумаешь один из семи смертных грехов. Он хороший «парень». Немного… странный. Заносчивый. Душнила еще тот иногда! Но хороший друг. Я полжизни его знаю, лучше друга у меня никогда не было.

Феликс вернулся со стопкой книг, положил их на один из столов и поманил к себе ребят. Оглядел Харпер голодным взглядом: ее скромное декольте и белый воротничок, платье по колено и ноги в черных колготках, вернулся к лицу. Кокетливо улыбнулся.

У грехов нет души, любовь им чужда. Но вот секс любит каждый (особенно блудница Лав). А Гордыня больше всего любит завоевывать, собирать воспоминания о победе, словно трофеи. И трахать красивый девушек, разумеется. А Харпер, очевидно, ему приглянулась.

– Прежде чем мы начнем, – деловито заговорил он, спрятав руки в карманы. Не сводил глаз с покрасневшей Харпер, что жалась к Деймонду. Магия греха была направлена на нее, но даже он ощущал жар, идущий от Феликса, его пыл, желание, что забиралось за ребра, сжимало сердце, но затем следовало ниже, чтобы разжечь страсть. – Вы…

– Не вместе, но тебе тут нечего ловить, – осадил Деймонд. Магия потухла. Феликс разочаровано вздохнул. – Нечего же?

– А? – Харпер дернулась, осознавая, что Деймонд обратился к ней.

– Он хочет с тобой переспать, веснушка.

– Ну зачем ломать все веселье! – воскликнул Феликс. – Так же неинтересно!

– Нечего ловить! Абсолютно! – крикнула Харпер, подходя еще ближе к Деймонду.

– Ладно. Понял. Друзей друзей не трогаю и не домогаюсь.

Феликс указал на стол, предлагая начать. Деймонд выдвинул стул и велел Харпер садиться. Она с грустью посмотрела в сторону, где прятался выход, но послушалась. Деймонд сел рядом. В одном он был уверен: без разрешения Феликс Харпер не тронет. Да, любит секс, завоевывать, но не насиловать. Он никогда не простит себя, если рядом с ним девушка будет плакать и скулить от боли в подушку. О, нет! Он любит, когда под ним сходят с ума от наслаждения, и никак иначе.

– Лекцию проведешь? – спросил Деймонд, закидывая ноги на стол. Феликс столкнул их на пол, но широко улыбнулся: пощеголять своим умом он тоже любит. Грех дернул цепочку настольной зеленой лампы, и свет залил книги и взволнованные лица.

– Тема?

– С самого начала. База про наш мир. Она ничего не знает.

– Он упал мне на голову два дня назад, – кивнула Харпер.

Феликс загорелся, словно новогодняя елка. Длинная лекция! Это же предел его мечтаний! Деймонд лишь хмыкнул: хвала небесам, не ему все это рассказывать. Может, он и был преподавателем в университете много лет, но практической магии, что куда занимательнее. Историю он, разумеется, отлично знает, но не горит желанием рассказывать многострадальные события, что привели их к свиткам и потенциальному обрушению небес.

Вот магии он Харпер с удовольствием научит. Чуть позже, когда они пробудят ее силу.

– Никто точно не знает, как образовались наши миры, – торжественно заговорил Феликс, раскрывая книгу по истории образования миров-сестер на странице с картой Отколовшихся островов. Глаза Харпер заблестели, она осторожно провела по яркому изображению с пятью островами. Художник на славу постарался, добавил множество деталей, которые можно разглядывать часами. – Вдаваться в подробности образования прям всего живого не будем. Начнем с момента, когда наш мир откололся от вашего и появилось два мира. Две сестры: мир Солнца – ваш, и мир Луны – наш, известный как Мунфол.

– Мы были едины? – удивлено спросила Харпер, кидая взгляд на Деймонда.

– Не совсем, – лукаво вскинул брови Феликс и перевернул страницы книги, нашел легенду Раскола миров. – Никто с тех времен не дожил до этого дня и было это так давно, что никто доподлинно не знает правдива ли эта легенда. Но она гласит, что много веков назад девушка потеряла своего любимого и так сильно его оплакивала, так молила проститься с ним, что откололся кусок от мира Солнца, что был скрыт от всех живых, ведь правили там мертвые, и образовал один остров. Власть там захватила сама Смерть, а потому вход для смертных туда был все еще закрыт.

– Любовь? Серьезно? Ребят, это банально. Даже у меня есть похожий сюжет!

– Банально, но красиво, – пожал плечами Деймонда. – Но главное не это, а то, что было дальше.

– Постойте! – вскинула руку Харпер, подалась вдруг к Феликсу, задумчиво глядя на него. – Тебе сколько лет? Если ты… грех, то не должен был…

– Застать образование миров? Никак нет, красавица. Мне тысяча с чем-то там. Я перестал считать с тех пор, как отменил тысячелетие.

Харпер сощурилась, облизала губы, верно, размышляя, как мужчина в самом расцвете сил может быть таким стариком.

– Но ты умрешь?

– Разумеется. Проживу еще тысячу, повезет, две тысячи лет, а потом усну вечным сном. Но взамен меня придет другой. Или другая. Это вечный круговорот. Гаснет мое сознание, личность, а из магии, что я оставлю, родится новая Гордыня.

Харпер откинулась на спинку стула, сложила руки на груди, не сводя любопытных глаз с Феликса.

– Если тебе столько лет… был в царской России? Какого тут было?

– Увы. Первая Дверь открылась всего-то десять лет назад. До этого наши миры редко пересекались. Но как только смог – тут же решил исследовать ваш мир! Знания – сила. А я должен знать все. – Феликс постучал пальцем по своей голове, намекая, что его мозг должен быть самым наполненным.

Деймонд не сводил глаз с Харпер, гадая, спросит ли она важный вопрос. Догадается ли. Сплетет ли ниточки, или с легкостью проглотит информацию?

– Так, стоп! Логическая дыра, друзья мои! – Харпер постучала ногтями по столу, уставилась на Деймонда. – Ты сказал, я темная. Но если первая Дверь открылась всего десять лет назад…

– Я не обманул. В тебе есть кровь темных, но сейчас она спит. Но пробудится, едва ты попадешь в Мунфол. Домой.

– Я же не дура! Как мой пра-пра-пра-дед мог попасть сюда? И почему именно темная? Я написала девятнадцать книг, ребят, я логические дыры нахожу моментально!

– Цвет волос. Или крашеная?

– Крашенная – бордовая же. Но я брюнетка от природы.

– И родилась в темное время года. В промежуток с октября по март.

– Ну да. В феврале. В начале.

– Водолей, значит! – весело крикнул Феликс, и Харпер дернулась, словно забыла, что он вовсе был тут. Зато он нашел нужную страницу и указал пальцем на изображение двух миров в момент их пересечения. – Видишь ли, наши миры иногда пересекаются. Но это происходит так редко, что прогулки туда-сюда почти невозможны. Раньше это была дорога в один конец. Вероятно, твой предок попал сюда и остался. И он такой не один. По миру Солнца раскиданы как темные, так и светлые.

– А Двери?

– Стали открываться десять лет назад, – сказал Деймонд. – Говорят, оно само, но все мы знаем, что кто-то провел ритуал, и решил это скрыть. Кто-то, кто решил перенести один из свитков в этот мир.

Харпер заправила волосы за уши, обдумывая все, что успела услышать. А Деймонд не сдержал улыбку: ему и правда повезло, что избранной оказалась именно она. Ему нравится быть рядом с ней. Интересно ее слушать. Наблюдать, как она воспринимает информацию.

– К слову, в Хеллоуин наши миры пересекутся, – сказал Деймонд. – Часов на двенадцать.

– Это плохо, да? Сюда смогут пройти те, кто охотятся за свитком?

– Вряд ли. Уверен, они останутся искать свитки в Мунфоле. Но уверен, что сюда придут желающие тебя убить. Или украсть.

Харпер посмотрела на умные часы на запястье левой руки, нахмурилась.

– Сегодня пятнадцатое октября. Мы не успеем найти свиток.

– Значит, останемся здесь до открытия Двери. Это будет в первых числах января. Не страшно. А вот в Хеллоуин мы идем на вечеринку Феликса, вместе нам проще будет тебя защитить.

– Ненавижу вечеринки, – пробурчала Харпер, складывая руки на груди. Начала наконец понимать, что ее хотят убить? Или украсть, словно вещь, чтобы использовать?

– Ты что, душа моя! – воскликнул Феликс, картинно хватаясь за сердце. – Мои вечеринки – лучшее, что есть в обоих мирах! Такое событие пропустить нельзя! Это будет леген-подожди-подожди-дарно! Легендарно!

– Зачем тебе меня защищать? Я все еще не понимаю, что значит быть грехом.

– Значит, что я чувствую твои эмоции, твою подноготную, и могу вытащить из тебя все то, что ты так яростно скрываешь. В моем случае – гордыню преимущественно.

– Еще у него нет души, поэтому любить он не может, – добавил Деймонд. – Но все еще может быть хорошим другом. И выбирать сторону.

– И я выбрал сторону. Я намерен стать тем, кто спасет Мунфол от падения небес, от гибели! Обо мне будут складывать легенды, я останусь в истории! А повезет… заменю Фрею и буду править Небесным городом и Мунфолом. – Феликс заметил, как Харпер задумчиво кусала губу. – Но мы отвлеклись! Сначала Мунфол был един, но девушка, что его отколола от мира Солнца, никак не могла туда проникнуть, ведь не было туда хода живым. Не сдавалась она. И в итоге провела ритуал, стала первой светлой и расколола остров на несколько, чтобы открыть туда путь живым. Не было больше порядка. Творился хаос. Тогда заселили Отколотые острова живые, что отныне берегли смерть и помогали душам найти дорогу к новой жизни.

Далее последовала длинная лекция про устройство Мунфола и Отколотые острова, из которых он состоит:

Остров Смерти, на котором мертвые попадают в отель, чтобы закончить дела, поговорить с родными или выяснить своего убийцу. Разумеется, не все мертвые оказываются там, а только те, кому это действительно необходимо.

Остров Жизни, на котором души готовятся к новому воплощению и уходят в жизнь.

Остров Мук, куда попадают ужасные грешники, которые не достойны новой жизни. И мучаются они там столетиями, пока не ослабнут настолько, что сольются с землей, навсегда оставаясь его частью.

Остров Очищения, куда попадают запутавшиеся души. Они заново проживают свои ошибки, грехи, пытаясь все исправить или что-то понять. И дороги у них две: остров Жизни или остров Мук.

На всех островах (кроме острова Мук) живут живые люди, что помогают душам найти свой путь и спасение.

А самый большой остров, где нет мертвых и душ, – Небесный город. Он поделен на пять районов, в четырех главенствует свое Время года, в центре – королева всего, сама богиня Природа, Фрея. Она следит за порядком на всех островах, правит Временами года и людьми.

– И сколько живут эти Времена года? И Природа? – уточнила Харпер, массируя виски. Кажется, пора сделать перерыв, иначе ее мозг взорвется. Пожалуй, про светлое тайное сообщество во главе с Гневом, что удумал обрушить небеса, он расскажет ей завтра.

– Пару тысяч лет, – спокойно ответил Феликс.

– Это у вас власть не сменяется по паре тысяч лет?! И мы еще жалуемся…

– Нас устраивает наша власть, – сказал Деймонд. – Но об этом позже, ладно? Перевари пока эту информацию.

Деймонд вытащил из рюкзака блокнот, а затем – свиток. Харпер аж подалась к нему, впервые видя то, из-за чего вся эта заварушка и началась.

– Феликс, – вскинул брови Деймонд, и тот выпятил грудь, начал свой рассказ.

– Тысячелетия назад собрались темные, что решили, что живым не место среди мертвых. И решили они обрушить небеса, но не хватило им мощи. Тогда они подготовили свитки, в которых оставили указания, напитали нужные предметы магией и оставили их набираться мощи. А две семьи внесли свою кровь в свитки, чтобы потомки их стали избранными и сумели завершить их дело.

– Было это так давно, что до нас дошли легенды, слухи. И первые указания, – добавил Деймонд.

– Забудь про Смерть и вечные Мучения

Открой дорогу к вере и терпению.

Так выяснишь явился кто,

Чтоб небеса обрушить на тебя, – торжественно сказал Феликс. – Это Деймонд нашел пять лет назад.

– И вы пять лет не могли расшифровать, что это значит? – усомнилась Харпер.

– Да нет. Расшифровали почти сразу, но ждали, когда планеты встанут в нужное положение, взойдет кровавая луна над храмом Забытой Смерти, чтобы игра началась, – ответил Деймонд.

– А храм Забытой Смерти снова открыл свои двери, – добавил Феликс. – И в день, когда это произошло…

– Два дня назад, – перебил Деймонд. – Мы сразились, я выиграл и сумел схватить свиток первым. И вот мы здесь.

Деймонд подтолкнул свиток к Харпер. Она склонилась над желтой бумагой, шероховатой, чуть помятой. Он постоянно пытался свернуться обратно, так долго лежал в скрученном состоянии, поэтому она придерживалась его за края, вглядываясь в знакомые буквы, которые отказывались складываться в слова, ведь принадлежали давно мертвому языку.

– Мое имя, – вздохнула Харпер, находя строчку «Алина Болконская». – А тут, видимо, продолжение легенды в стихах, да?

– Видимо. Для этого мне нужен словарь.

Феликс вскинул палец и вытащил из стопки нужную книгу. Подтолкнул ее к Деймонду, но Харпер выхватила ее и зашелестела страницами.

– Я попробую? – спросила она, смотря на Деймонда. – Я филолог по образованию, после латинского мне ничего не страшно.

– Разумеется. – Он подал ей блокнот и ручку.

– В книге не писать! – жестко заявил Феликс, на что Харпер лишь закатила глаза. – Деймонд? Можно на минуту?

Они отошли в сторону. Деймонд прислонился к стене, вставая так, чтобы видеть Харпер. Она уткнулась в книгу, кусала губу, вертела ручку в пальцах. Потом что-то записала, отчаянно начала переворачивать страницы словаря. Кажется, квест с переводом увлек ее настолько, что она забыла, где была и что вообще происходило в мире.

– Я хочу ее, – прямо сказал Феликс. – Можно? Я бережно и осторожно, ты же знаешь. Ну, пока она одета.

– Нет, – осадил Деймонд, вдруг улыбаясь, ведь Харпер закусила ручку, водя пальцами по странице. Такая красивая, увлеченная, что его сердце забилось быстрее.

– А-а, влюбился, да? Печально. Делиться точно не хочешь?

– Ни за что. Моя, понял?

– Без вопросов. Жаль, очень жаль… – Феликс разочарованно вздохнул, но потом вытащил из-за книг фляжку и сделал пару глотков. Кажется, это вернуло ему настроение. За что Деймонд его уважал: он всегда слышал «нет», и никогда не настаивал, получая твердый отказ. И уж тем более не лез к девушкам, которых выбрали его друзья. – Я о чем поговорить хотел. Я выяснил, куда делся Голд.

Деймонд все же оторвал взгляд от Харпер, повернулся к Феликсу.

– Он с Фреей. То ли они вместе, то ли у них деловые отношения… Но он правит с ней.

– Алчность правит Небесным городом? Потрясно. – Деймонд бы сделал вид, что удивлен, что один из смертных грехов сумел покорить сердце самой Природы, но давно ожидал подобный поворот.

– Но есть хорошая новость. Голд на нашей стороне, как я понял, он вернулся в Небесный город, чтобы противостоять мунийцам. И я выяснил еще кое-что.

– Не тяни, – процедил Деймонд, ведь Феликс, словно пес, желал, чтобы его хвалили и боготворили за каждое «гав»!

– Он перепрятал один свиток еще несколько лет назад. Понятия не имею, как он его нашел. Без подсказок-то! Пока они были запечатаны магией и недоступны живым.

– Видимо, это и ответ: он грех, а не человек.

– Может. Но свиток перенес в этот мир, а не вскрыл.

– Знаю. Я выкрал информацию у отца на прошлой неделе. Свиток в катакомбах под Парижем.

– Да ладно! И ты молчал!

– Мы были в разных мирах, помнишь? Плохо то, что сообщество тоже об этом знает, значит, надо его найти, пока не открылась Дверь. Поможешь?

– Разумеется! Париж, уля-ля-ля! Я уже готов есть круассаны и фотографироваться на фоне Эйфелевой башни! – Феликс аж затанцевал от радости, вмиг забыв о привычной педантичности.

– Угу. И заодно залезть в такие коридоры катакомб, куда туристов не водят. Спорим, этот коридор запечатан вовсе? И мы встретим там какую-нибудь хрень.

– Зато у нас будет уже целых два свитка. Значит, на тебе расшифровка первого свитка и защита Харпер. Она нам очень нужна.

– Знаю. На тебе больше информации о катакомбах. Справишься? Пока Дверь закрыта?

– Я попробую раскопать информацию. Надо бы выяснить, зачем Голд в это ввязался, каков его мотив… почему было не оставить свиток там, где он был? Жаль, что Дверь закрыта. Но я нашел несколько древних книг: буду расшифровывать их.

– Славно.

Деймонд пошел к Харпер, коснулся ее плеча, привлекая внимание. Она вздрогнула, ведь так увлеклась, что не услышала шаги.

– Как успехи?

– Ну, с переводом все просто, со стихами пока фигово. Я прозу люблю! Не стихи!

– Нам главное смысл, – ответил Деймонд, удивленно отмечая, что она перевела уже больше половины. И первые два абзаца даже преобразовала в стихи. Много раз зачеркивала слова, иногда целые предложения, писала заново вновь и вновь, но в итоге получалось очень здорово.

– Не только смысл, но и красота! – заметил Феликс. – Харпер права, стихи нужны. Эта легенда потом облетит весь мир! И все должны видеть, какая она красивая и прекрасная!

– Ладно, продолжайте. Я в туалет. – Деймонд сделал пару шагов, когда Харпер вскочила.

– Я с тобой!

Он склонил голову, вскинул брови, намекая, что боятся нечего.

– Правда хочу, – ответила она.

Он указал нужное направление, и они вместе пошли вдоль книжных шкафов. Харпер выглядела задумчивой, озадаченной и немного напуганной. И точно боялась остаться наедине с Феликсом.

– Феликс хороший парень, – осторожно начал Деймонд, пытаясь выяснить, откуда столько тревог. – И со слухом у него все хорошо. Он отлично умеет слышать «нет».

– Угу, – только и ответила Харпер. Напряглась еще сильнее. И да, он заметил, что нож под подушку она и правда положила.

– Харпер… – осторожно начал он, но замялся. Ему стоит в это лезть? Нет? – Что-то… случалось?

Она мотнула головой. Сложила руки на груди, словно пыталась спрятаться от мира.

– Харпер?

– Ничего не было. Но… пытались. Было очень страшно. По вечерам я больше одна никуда не хожу.

Деймонд тяжело вздохнул. Догадывался, что без причины девушка нож под подушку класть не будет, но надеялся, что это излишняя предосторожность.

– Расскажешь? – тихо спросил он.

Харпер устало вздохнула. Остановилась и привалилась к стене. Пожала плечами.

– Бабушка только умерла. Я допоздна сидела у нее на кладбище… когда доехала до своего района было уже около десяти вечера. Я шла дворами домой, и тут эти трое… одного я долбанула шокером, но остальные меня скрутили. На что я надеялась… – Она качнула головой, нервно облизала губы и опустила глаза. – Меня тащили в подъезд. Я кричала и вырывалась. К счастью, мимо проезжал Дэн. Заметил. Спас. У него в багажнике бита была, представляешь? Довез меня до дома. И… дальше как-то все само получилось. Мне было так одиноко после смерти бабушки, что я просто кинулась в объятия первого, кто их предложил. Да и он был… хорошим. Так поддерживал. Было много… ласки, тепла, ночных разговоров. Он всегда был очень осторожен и нежен. Пока не устал от меня. Потом и он… не важно.

– Харпер… – заговорил Деймонд, но она вскинула руку.

– Мою книгу наконец издали. Он наивно верил, что будет как в кино. Бестселлер и уже спустя неделю на меня падают с неба миллионы долларов. Но выяснилось, что это я должна вкладывать в продвижение. И первая зарплата придет черт знает когда. И дальше все пошло по наклонной… но он спас меня. От насильников. От одиночества. И желания убить себя, ведь жить без бабушки было невыносимо. Остаться совсем одной в этом мире оказалось слишком страшно. А я подвела его ожидания, вот и все. И мы не будем это обсуждать, хорошо?

Харпер свела брови вместе, словно только сейчас осознала, что рассказала. Устало закрыла глаза: кажется, и правда жалела, что поделилась.

– Я обещаю тебе, что я не насильник. И никто из моих знакомых или друзей. Я никогда не подпущу к себе таких людей.

– Угу. – Харпер потерла виски: от магии Феликса может разболеться голова. А грех явно себя сегодня не сдерживает.

– Я презираю людей, которые считают, что имеют право касаться девушку без ее разрешения.

– Зачем я это рассказала?

Деймонд едва сдержал улыбку. Зачем-зачем… вопрос в другом: какого хрена Феликс сегодня распыляет столько магии?

– Это все Феликс. Он слегла… перестарался. Понравилась ты ему. А его магия может развязать язык.

Харпер задумалась. Кивнула.

– Тогда твоя очередь. Я ничего о тебе не знаю, лорд Ванклифф.

– Ну… – Он задумался, что хотел и мог рассказать. Решил начать с самого сложного. Все равно ей пора узнать про светлое тайное сообщество во главе с Гневом. – Я общаюсь с семьей, но только с мамой. Она хорошая женщина, очень добрая и искренняя. Но вот отец… С ним всегда было сложно. Он всегда мыслил радикально. И когда узнал про свитки, то ему совсем снесло голову.

Харпер внимательно слушала, не спуская с него глаз. Деймонд привалился к стене напротив нее, ведь они застряли в тесном коридоре.

– Его пригласили в светлое тайное сообщество, созданное Гневом. Кейлусом. Они зовут себя мунийцами.

– Еще один грех?

– Да. В основном, в сообществе светлые, но есть и темные. Они первые выяснили про свитки и начали их поиск. Гнев решил, что обрушить небеса – прекрасная идея. Это тайное сообщество, куда принимают только по приглашению, каждый проходит отбор. Если у тебя нет богатой родословной и древней фамилии – тебя пошлют. Меня тоже звали. Но я ушел из семьи.

Харпер вскинула брови. Кажется, к такому она готова не была.

– Ну а ты? Ты чего хочешь?

– Хочу собрать все свитки, чтобы захватить власть. Чтобы доказать отцу, что я не глупый щенок, которым он меня считает.

– Ну а потом? Обрушишь небеса сам?

– Нет, вряд ли. Склоняюсь к тому, что я найду способ уничтожить свитки так, чтобы никто не пострадал.

– И я могу тебе верить?

– Можешь.

– И Гордыне? Серьезно?

– Ты же поняла уже, что он хочет войти в историю. Зачем ему уничтожать мир? В чью историю он тогда войдет? Ему-то надо, чтобы о нем слагали легенды.

– Как я в это вляпалась…

– Прости, ты не можешь выйти из игры.

Харпер сделала глубокий вдох, собираясь с силами.

–– Кто про меня знает?

– Чисто теоретически, только я и Феликс. Фактически, я уверен, что Кейлус раскопал твою родословную, поэтому все сообщество. Возможно, Голд – Алчность, который перенес один из свитков в этот мир.

– Зачем было переносить свиток сюда?

– Этого я не знаю.

– Меня хотят убить?

– В сообществе смута. Не все хотят обрушения небес. Так что – кто-то да, хочет убить. Другие – словно трофей притащить своему боссу, чтобы заработать похвалу.

– И чего хочет твой отец?

– Я не знаю.

– И что он такого сделал, что ты аж ввязался в опасную игру, чтобы доказать ему что-то?

Деймонд опустил глаза, сомневаясь, что готов пускаться в такие дебри своей биографии.

– Ничего не делать – точно не выход? – уточнила Харпер, верно распознавая его нежелание делиться личным.

– Увы. Ты – пешка в этой игре. Есть вариант прятаться до конца жизни, но ты сама прекрасно понимаешь, что это так не работает. Да и… ты не будешь жить вечно. Любая твоя смерть повлечет катаклизм тут. Но я обещаю тебе, что защищу. Ты спасла мне жизнь, я должен тебе.

– Главный вопрос: почему ты перенеся ко мне, а не к Феликсу? Он бы и зашил лучше и яд бы высосал сразу.

Деймонд хмыкнул: логичный вопрос, и она верно подметила: умнее было сразу пойти к Феликсу, а потом уже осторожно познакомиться с Харпер. Но он хотел проверить ее силу.

– Феликса не было в городе, – соврал Деймонд, но потом добавил немного правды: – А перенестись я мог только к тебе: твое имя в свитке, так еще и я воспользовался мощью свитка. Увы, такая магия мне непосильна. И никому кроме грехов, думаю.

Харпер кивнула, закусила губу.

– Ладно. Пока это все вопросы. Идем обратно. Надо расшифровать этот свиток…

– В туалет уже не хочешь? У меня вот сейчас мочевой пузырь лопнет.

– А… да. Идем.

Когда они вернулись к Феликсу, тот справился всего с парой предложений. Деймонд бы не удивился, узнай, что грех следовал за ними и подслушивал разговор. Раз самому разговорить красотку не вышло, решил узнать ее секреты через Деймонда. Зато пыл Феликса поутих, он перестал распылять магию и стал вполне адекватным.

Они решили перекусить. Феликс схватился за сердце, увидев сэндвичи и термос, отправил их за другой стол, подальше от книг. Свою обитель он очень любит и всегда яростно защищает. Деймонд и Харпер не спорили, ведь обоим требовался перерыв. Зато после они с новыми силами вернулись к свитку.

Харпер взяла задачу расшифровки на себя, но Деймонд и Феликс активно помогали искать перевод и рифму. Стихи никто из них не писал, Харпер и вовсе пару раз заявила, что ненавидит поэзию, но спустя час легенда была готова:

Забудь про Смерть и вечные Мучения

Открой дорогу к вере и терпению.

Так выяснишь явился кто,

Чтоб небеса обрушить на тебя.

Утрать все слезы, жизнь найди

В костях у той, что расколола мир.

Построй путь к Солнцу и любви,

Тогда раскроешь страшный ты секрет.

Затем спустись к Луне во тьму.

В подвалах, где танцуют мертвецы,

Получишь новый свиток ты,

коли отпустишь тех, кого любил.

Очистив все свои грехи,

Получи орудие, что разрушило баланс.

И наконец, отправься в город поднебесный,

Где погуби аль мир спаси.

– Предпоследняя строфа – вообще не складная! – воскликнула Харпер и закрыла покрасневшие глаза.

– Да нормально! – махнул Деймонд. – Смысл же ясен?

– Но не складно! Синонимы орудия? М-м? Что вообще за орудие? Что могут иметь в виду? Надо переписать эту строфу!

– Поддерживаю Харпер, – кивнул Феликс. – Надо переписать. Но пока давайте подумаем про смысл.

– Угу. Что значит первая строфа? Вы же ее разгадали, верно? Чтобы найти первый свиток?

– Да. – Деймонд подвинул блокнот к себе, переписал первую строфу на чистый лист и начал проводить линии от слов, чтобы записать их расшифровку: – Забудь про Смерть – храм Забытой Смерти. Вечные мучения – очевидно, остров Мук. Как раз сходится, ведь храм именно там и находится.

– А дальше очевидно, что в свитке указано имя первой избранной, – добавил Феликс, тыкая пальцем в слова «явился кто».

– Хм. Я мало знаю о вашем мире. Так что разгадка мест на вас. Но вот смыслы…

– Чтобы понять смыслы, надо знать полную историю, – отрезал Феликс. – Проблема в том, друзья мои, что никто ее не знает. До нас дошли только обрывки и красивые легенды, которые передавались из уст в уста. Все мы знаем, как это работает.

– Сломанный телефон, – кивнула Харпер. – Но еще мы расшифровали не весь свиток! Вон сколько сплошного текста! Может, свитки рассказывают нам настоящую историю? И если мы ее узнаем, то сумеем все понять?

– Возможно. Справишься? – Деймонд постучал по свитку. Харпер уверено кивнула: кажется, заниматься переводом ей понравилось. – Пока давайте подумаем, что еще мы можешь расшифровать уже сейчас. Чем быстрее мы соберем все свитки, тем быстрее сможем жить спокойно.

Деймонд аккуратно переписал готовые строфы, кроме предпоследней, ведь Харпер заявила, что обязательно перефразирует ее. Она свела брови вместе, отчаянно думая, подняла палец вверх, запрещая им вмешиваться.

– Очистив все свои грехи… – бормотала она, а потом выхватила блокнот, вернулась к странице, где они делали перевод и заводила пальцами по словам. – Мы упустили пару слов, решив, что они не влияют на смысл. Но… дай-ка проверю. – Она зашуршала словарем, кусая губу. – Поняла! Тогда… получается так:

Забудь про Смерть и вечные Мучения

Открой дорогу к вере и терпению.

Так выяснишь явился кто,

Чтоб небеса обрушить на тебя.

Утрать все слезы, жизнь найди

В костях у той, что расколола мир.

Построй путь к Солнцу и любви,

Тогда раскроешь страшный ты секрет.

Затем спустись к Луне во тьму.

В подвалах, где танцуют мертвецы,

Получишь новый свиток ты,

коли отпустишь тех, кого любил.

Очистив все свои грехи,

Очнешься с тем, что уничтожило баланс,

Орудием из стали, покрытой алой паутиной.

И наконец, отправься в город поднебесный,

Где погуби аль мир спаси.

– Тут слово «кровь», но я заменила на «алую паутину», иначе не складно. А вот орудие… что это может быть? Меч? Кинжал? Нож? Им кого-то убили, верно?

– Небеса его знают, – вздохнул Феликс, оглядывая новую версию, что записывал Деймонд. – Здорово получилось! Мы молодцы!

– Харпер молодец, – поправил Деймонд, обвел слова «утрать все слезы» во второй строфе. – Озеро утраченных слез? На острове Жизни? Дальше как раз про жизнь.

– Записываем. Вариант хороший, – кивнул Феликс. – Путь к солнцу – мир Солнца? Один из предметов тут?

– Кость? – пробормотала Харпер. – «В костях у той, что расколола мир». Нам нужна та девушка из легенды, да? Где она была похоронена?

– Никто не знает, – ответил Феликс. – Да и столько лет прошло… только если ее сохранили магией. Но это жестоко: из-за вмешательства она не может переродиться теперь, пока ее кости не сожгут.

– Последний свиток, видимо, в Небесном городе, – сказал Деймонд. – Где его там искать…

– А вот четвертый на острове Очищения. – Феликс провел ногтем по словам «очисти все свои грехи». – Среди мертвых – вряд ли. Остров очень переменчив, для каждого показывает свое. Значит, он на заброшенной части острова.

– Там, где бывший отель? Да, возможно. Это плохо. Слишком легко его найти.

– Легенда есть только у нас. И вот это абсолютно точно.

– Значит, как только откроется Дверь, наведаемся на остров Очищения.

Харпер лишь моргала, слушая их размышления. Деймонд, заметил, как она снова нахмурилась, уставшая и встревоженная. Кажется, она всерьез планировала отказаться от участия в их игре.

– Пока сосредоточимся на Париже.

– Париж? – уточнила она.

– Третий свиток перепрятали в катакомбы. Надо бы… уверен, Кейлус знает что-то еще. Я выкрал всего одну страницу, что лежала на столе у отца. Думаю, они собираются туда… надо поспешить.

– Мы пока не знаем, где именно свиток. Катакомбы растягиваются на триста километров. Нам нужно выяснить, куда именно Голд его поместил.

– И зачем… – задумчиво ответил Деймонд. – Ладно, уже поздно. Мы домой, попробуем расшифровать весь свиток.

– А давайте в клуб? – воскликнул Феликс, обводя их горящим взглядом. – Отметим первую победу! Да и, друг мой, не хочешь делиться своей девушкой, помоги найти другую.

Харпер поморщилась, сложила руки на груди, но Деймонд лишь хмыкнул: привык к юмору Феликса.

– Ты как? – Деймонд повернулся к Харпер, она пожала плечами.

– Очень хочу спать, по правде.

– Тогда в другой раз, – отрезал Деймонд, закрывая блокнот и книги. – Не обижайся!

– Да нет… на что мне обижаться… бедный, одинокий грех… в таком большом городе совсем один… всего-то шесть вечера…

– Сходим в другой день в клуб. Идет?

После небольшой ругани по поводу книг, которые Феликс не разрешал выносить из тайного зала, Деймонд вышел в основные залы библиотеки с тяжелым рюкзаком. Они с Харпер три раза пообещали пылинки сдувать с чужого имущество, заверили, что не боятся лишиться голов, если хоть одна страничка помнется.

– Слушай… раз уж мы тут… – замямлила Харпер, доставая телефон из сумки – Не сделаешь пару фото? Ну, и видео заодно. Для блога! Такой контент тут можно сделать! Жаль, свою книгу дома оставила.

– Да без проблем. Идем.

– Точно? – Харпер совсем стушевалась. – То есть… если ты не хочешь…

– Веснушка, идем! – Он рассмеялся, взял ее за плечо, чтобы направить к самым красивым залам. – Мы же никуда не торопимся?

Полчаса ушло на съемку фото и видео. Харпер не уставала проверять полученный результат, смотрела на Деймонда все с большим подозрением, ведь даже поругаться было не на что, так хорошо он справлялся.

– Напоминаю, что в моем мире тоже есть телефоны. И фото мы любим делать. И видео снимать.

– А блоги?

– Интернета у нас нет. И ни у кого даже нет планов его проводить, нам магии хватает.

– Но сотовая связь есть?

– Только работает она от магии. Все наше электричество – магия.

– Хм. – Харпер отсмотрела получившиеся материалы, задумчиво свела брови вместе. – Давай еще вон там пару видео снимем? Такие видео можно будет смонтировать! Красота же!

– Если в кадре есть ты, любое видео будет идеальным.

Харпер покраснела, засмущалась, но все же улыбнулась.

– Слушай. А если блогов нет – как у вас книги продвигать?

– Понятия не имею. Нашла кого спрашивать. Я книги просто читаю.

Харпер задумалась еще сильнее, села на стол напротив темного окна, свет от ламп падал на ее лицо и волосы, делая их насыщеннее.

– Давай быстрее, – сказала она, протягивая телефон. – Кажется, я нарушаю правила, сидя на столе.

Деймонд фыркнул: у них в друзьях сам Феликс, им правила нарушать можно. А сам задумался, как же книги в Мунфоле находят своих читателей, если нет ни одного блогера. По правде, до встречи с Харпер он даже не догадывался, как сложно может быть творческому человеку донести до мира свои творения.

– Я есть хочу, купим что-нибудь домой? – спросила Харпер, когда они вышли на улицу. – Я без сил.

– Можем в ресторан заехать.

– Давай домой купим. И в клуб я не пойду. У меня сроки горят…

Деймонд хотел заспорить, но передумал. Придется с Харпер бороться по-другому, умнее, ведь словами ей не объяснишь, что нельзя откладывать жизнь на потом, потому что пишешь книгу.

Глава 4. Поцелуй во имя мести

Харпер зевала перед экраном ноутбука. Курсор мигал, намекая, что пора написать хоть что-то, но мозг думал о другом.

Шесть утра, солнце еще и не планировало вставать – как и Деймонд, к слову – но Харпер уже делала вид, что работала, хотя хотела только плакать. Кажется, она устала, а психика дала сбой, ведь не выдержала столько потрясений за раз. Расставание, странный мужик, что свалился буквально с потолка, раны, ритуал, непонятные свитки… и грех, мать вашу, собственной персоной, что открыто к ней приставал! Она пыталась убежать от выгорания, но оно оказалось гораздо быстрее.

Нет, она, конечно, мечтала очутиться в какой-нибудь книге, но желательно в ромфанте, чтобы спрятаться за спиной сильного мужика в момент опасной заварушки. Сражаться? Быть главным героем? Нет. Она лучше будет записывать их историю, ага? Ну, еще с удовольствием поработает мозгом, расшифрует древние письмена, множество загадок, но сама никуда не полезет!

Харпер потерла виски. Как же хотелось спать. Она снова уставилась в экран. Она ведь знает, что надо описать, прекрасно видит эту сцену в голове, но…

Отодвинула ноутбук и легла головой на стол. Закрыла глаза, позволяя себе окунуться в мысли. Пора признаться: она скучает по Дэну. Почему-то мозг решил забыть все плохое, нашел оправдание его изменам (кто захочет девушку, что прячет лицо в подушке, чтобы ты не увидел ее слезы?), умолял вернуть все как было. Но Харпер твердо решила, что будет себя уважать, и ни за что не сойдется с мужчиной, который посмел ей врать и спать с другой.

Потом в мысли ворвался Деймонд. Таинственный лорд ей нравится. Глупо скрывать. Красивый, умный, ни разу не домогался, уважая границу, которую она выстроила, так ночью еще и старательно возвращал ее одеяло на место, стоило ей раскрыться (пару раз она просыпалась от этого). Может ли у них быть будущее? Нравится ли она ему? По закону жанра… Харпер хмыкнула. Жизнь – не книга, тут все гораздо сложнее.

А сегодня (ну, уже вчера) он еще и показал, что точно знает, как включать стиральную машинку. Так бывает?

– Тебе надо белое стирать? – Несколько часов назад Деймонд показался в проеме. В руках он держал свои рубашки.

– М-м… – Харпер откинулась на спинку стула, пожала плечами. Да, вечером у нее тоже не получалось писать, хоть она и упорно пыталась, только в этот раз сидела за своим столом в комнате. – Оставь в ванной, я позже загружу.

– Веснушка, я в состоянии включить стиралку. Так надо?

Харпер вскинула брови. О-фи-ге-ть! Вспомнила: ах да, он уже стирал полотенца.

– Готовишь завтраки. Не раскидываешь вещи. Оплатил клининг. Посуду моешь. Теперь еще и стирать собрался! Ты точно мужчина?

– Это базовый минимум, Харпер.

– Да? А, по-моему, роскошный максимум.

Харпер не сводила задумчивых глаз с Деймонда. Точно должен быть какой-то подвох. Ну, не бывает все так хорошо!

– Харпер!

– Встаю я! Встаю!

Харпер подошла к комоду: насколько разумно вручать Деймонду свой бюстгальтер? Хм.

– Я бы сам мог взять, – заметил он.

Она открыла ящик с нижним бельем. В конце концов, это просто вещи! Или… что она творит?

– Сейчас еще блузку принесу, – сказала Харпер, протягивая кружево. Деймонд, не скрывая удовольствия, как следует рассмотрел бюстгальтер, опустил глаза к ее груди, тяжело вздохнул. Чуть не облизался, подлец! – На сушилке бы все равно увидел! Какая разница уже… в однушке попробуй от тебя что-то спрятать.

– Особенно ночью, когда ты скидываешь с себя одеяло. Соблазняешь меня, да?

– Дома жарко. Сам полуголый ходишь. Соблазняешь меня?

Деймонд лишь хмыкнул.

Пару минут спустя она принесла ему в ванную блузку и топик, указала на порошок для белого и с удивлением наблюдала, как лорд с таинственных земель тыкал по нужным кнопкам.

Стиральная машинка зашумела, начиная работу. А Деймонд повернулся к Харпер.

– Не одолжишь маникюрные ножницы и пинцет?

– М-м?

– Шов пора снимать.

Харпер опустила глаза туда, куда пыталась не глазеть (хоть и сделать это было сложно, ведь ее лорд отказывался надевать верх дома! Мол, жарко у нее). Закусила губу, находя некрасивый шов на боку. Сама рана быстро заживала, выглядела вполне неплохо, но точно останется шрам. Скорее уставилась на морду дракона на плече, едва сдержалась, с такой силой захотелось провести по черным линиям, опуститься к запястью за хвостом, а потом покрепче обнять Деймонда… утонуть в его жаре… Она тряхнула головой. Совсем с ума сошла.

– Ладно. Сейчас… что-нибудь придумаем, – пробубнила Харпер. А сама задрожала изнутри, настолько неприятно стало от вида шва, воспоминаний о ране, крови… Зато это моментально остудило голову.

– Я сам все сделаю, веснушка.

– Неудобно же… погоди.

Харпер усадила Деймонда на диван, села рядом, держа в руках ножницы и пинцет. Она видела однажды, как снимают швы: в подростковом возрасте у них с бабушкой была собака и ей пришлось зашивать бок после укуса бешеной псины соседки. Тогда все выглядело не сложно…

– Ложись лучше, – скомандовала она, опустилась на колени на пол. Да, так определенно удобнее. Одумавшись, сходила за полотенцем; ватный диск смочила спиртом и подготовила салфетки. Вдруг, кровь хлынет? Проверять, умеет ли лорд Ванклифф отмывать диваны она не собиралась. – Будет больно.

– Веснушка, во мне магия. Дезинфицировать не обязательно. Микробы меня не возьмут.

– Просто заткнись, а то и правда сам будешь корячиться, – шикнула Харпер, как следует протирая шов.

Капельки пота собрались на лбу, щеки покраснели, а сердце билось с бешеной скоростью. Руки тряслись: как же она не любит кровь… боги, давайте в следующий раз без ран! Харпер подрезала нитки ножницами в нужных местах и схватила пинцет. Теперь надо просто вытащить нитки. Проще простого! Кровь пойдет, но это нормально! Обработать, заклеить… наблюдать, чтобы не загноилось (она не собирается верить, что какая-та там магия сильнее дряни из их мира!).

– Харпер, ты потрясающая, – сказал Деймонд, когда она вытянула очередные нитки из его бока. Она застыла, увязла в его взгляде, покрылась мурашками, с таким восхищением он смотрел на нее. Пытаясь справиться с изумлением, она продолжила издевательство над лордом. Деймонд скривился. Выступила кровь.

– Словно у меня есть выбор, – просипела она. Прочистила горло. И чего смущается? Правду ведь говорит! Но она привыкла обороняться, не верить в хорошее, ведь потом обязательно случится очередная ссора, поэтому похвала воспринималась с тревогой.

– Меня всегда можно выгнать. Отправить к Феликсу. Поверь, он не раз зашивал кого-нибудь. И даже самого себя.

– Думала, он сгусток магии?

– Да, но этот сгусток магии большую часть жизни состоит из плоти и крови. Его можно ранить. Убить, конечно, сложно. Просто в отключке долго будет валяться.

Харпер закусила губу: как же сложно принять факт, что один из ее знакомых – чертов грех, который даже умереть по-человечески не в состоянии. Так-то удобно, конечно, не поспоришь.

– Ну, вроде все. – Харпер протерла заживающую рану. Шрам точно будет, большой, некрасивый, но, кажется, Деймонду все равно. А ее это не смущает.

– Спасибо, Харпер. Я твой должник. – Деймонд осторожно поцеловал ее в щеку, заставляя залиться краской. Пытаясь справиться с чувствами, она вручила ему ватный диск и велела обрабатывать рану каждый день.

Вспомнив его поцелуй в щеку, Харпер слабо улыбнулась. Пока с ним очень хорошо… Она едва его знает, первое впечатление может быть очень обманчивым, так какой смысл об этом думать? Да и не готова она броситься в новую авантюру…

Харпер проснулась в своей кровати, открыла глаза и увидела Деймонда, что смотрел на нее из дверного проема.

– Завтрак в сковороде, – улыбнулся он.

Харпер сощурилась, рассматривая Деймонда в пальто.

– Уходишь? Как я оказалась в кровати?

– Я тебя перенес. И да, ухожу. Договор аренды заканчивается сегодня, надо отдать ключи хозяйке и забрать вещи.

– А-а, – протянула Харпер. Зевнула. – Ладно. Иди.

– Веди себя хорошо, – усмехнулся Деймонд, увернулся от летящей в него подушки. – Звони, если что.

Едва хлопнула дверь, Харпер потянулась, пару раз зевнула, а силы встать не нашла. В итоге проспала еще пару часов и до кухни дошла только к обеду. Жутко обрадовалась горячим бутербродам (остывшим, правда) и под песни Тейлор Свифт читала каналы в телеграме от других писателей и книжных блогеров, жуя вкуснятину. Ох, привыкнет ведь, что ее каждое утро кормят!

После привела себя в порядок. Сама пока не поняла зачем: то ли видео будет снимать, то ли, чтобы ее лорду нравится. И себе, разумеется. Ее увлекал сам процесс: наносить косметику, укладывать волосы, красиво наряжаться. Это всегда поднимало настроение и дарило вдохновение. Но не сегодня. Поэтому смирившись с проигрышем, она положила перед собой свиток и до прихода Деймонда занималась расшифровкой текста.

– Это история, – сказала Харпер, когда вернулся Деймонд с двумя чемоданами и сумкой. – Кажется, нам рассказывают, кто и зачем оставил свитки.

Деймонд склонился над блокнотом, удивленно посмотрел на Харпер, осознавая, сколько она успела перевести.

– Ты умница!

– Ага. – Харпер зевнула, откинулась на спинку стула.

– Феликс нас ждет. Отказаться нельзя.

– Мне книгу писать…

– Отказывать Феликсу нельзя, а то будет приходить к тебе в страшных снах, – вполне серьезно сказал Деймонд. Харпер закатила глаза.

– В клубах опасно, если ты девушка. Все тебя домогаются, что-нибудь в бокал могут подлить…

– Ты идешь со мной и Гордыней. Правда думаешь, кто-то к тебе сунется? А если сунется, то Феликс одной рукой умеет яйца вырывать. Не спрашивай, откуда я знаю.

Харпер поморщилась, живо представляя эту мерзкую картину. Вот и минус быть писателем – слишком яркое воображение.

– Мне книгу писать. Правда…

– Веснушка. Пожалуйста. Ты устала.

Пару часов спустя Харпер сидела в машине Деймонда, всерьез размышляя, как она позволила себя уговорить ехать в клуб. За это время Деймонд успел разобрать вещи, занимая пустые полки в шкафу (она только-только собрала вещи Дэна; любопытно, что он ни разу не пытался к ней прийти. Почему нет звонков и сообщений очевидно, ведь она везде его заблокировала; но какого лешего он вещи не забирает?), заявляя свои права на ее квартиру. Это оказалось странно. И почему-то приятно: она не одна. Какая бы причина не вела Деймонда, сейчас он ее друг.

Одна в квартире она бы сошла с ума от тоски по Дэну. И плевать, что она сама выставила за дверь этого засранца. Определено она не дружит и не разговаривает с логикой.

В клубе оказалось сносно. Играла светомузыка, гремела попсовая музыка (даешь Тейлор Свифт вперемешку с Лолитой!), пахло алкоголем, потом и терпкими духами девушек, сидящих рядом с Феликсом, что ждал их за барной стойкой. Грех по-хозяйски обнимал их за талии, без смущения лапал за ягодицы, а те краснели и заливисто смеялись его шуткам. Ну, хотя бы к Харпер не будет приставать сегодня.

Она остановилась рядом, ощущая тягучую магию Феликса. Дерзкую, как он сам, всепоглощающую, обдающую жаром каждый орган, кричащую о его уме и силе. Он обернулся, развел руки, словно ждал объятий, широко улыбаясь. Сегодня он выглядел особенно празднично в синем костюме и белой рубашке. Галстук прятался за жилеткой и сверкал зажимом с большим камушком. Рыжее волосы он уложил гелем, а в ушах добавились серьги в виде крестов.

– Пришли! – нараспев сказал Гордыня и щелкнул пальцами, подзывая бармена. – Этим штрафные!

Харпер сразу предупредила, что много пить не будет, а про себя подумала, что планирует растягивать один бокал вина весь вечер. Благо, она и трезвая может себе позволить веселиться на танцполе. Деймонд отказался пить вовсе, ведь за рулем.

С парнями оказалось весело. Феликс выбрал прекрасных спутниц, которые умели не только хихикать, но и обсуждать живопись и искусство. Они отошли за один из дальних столов, много говорили, смеялись и горячо обсуждали книги. Харпер сама не заметила, как увлеклась беседой. Деймонд сидел с ней рядом, и она постоянно поворачивалась к нему, чтобы полюбоваться. Он выглядел не так потрясно, как Гордыня (этого трудно перещеголять), но безумно притягательно в черных брюках и голубой рубашке, у которой он кокетливо расстегнул верхние пуговки. Свет игрался в его черных кудрях, блестел в колечке в одном ухе, а улыбка завораживала.

Спустя час они пошли танцевать. Сначала Харпер офигевала (по-другому не скажешь) от Феликса, который приковал к себе внимание всего клуба. Танцующие вмиг замерли, оглянулись на греха в деловом костюме, что забрался на барную стойку и деловито расстегнул пуговки на пиджаке, защелкал пальцами в такт песни и запел, едва музыка сменилась на джазовую.

– Позер, – пожал плечами Деймонд.

– Так можно?

– Деньги все решают. И не забывай, кто он.

Феликс устроил настоящее шоу. Он чарующе пел, идя сквозь толпу, а потом занял центр танцпола. Люди расступились, давая ему место, хлопали и поддерживали. А он закружил в танце двух девиц, что весь вечер сидели с ним рядом.

Это было горячо и сексуально, очень технично и красиво. Как Феликс сумел организовать танец с теми, кого только встретил, – загадка еще та, но сейчас это мало волновало Харпер. В конце она захлопала вместе со всеми. Феликс и девушки кланялись, купаясь в овациях, а после клуб вернулся в норму. Ну, если считать нормой то, что Феликс пользовался дикой популярностью и не оставался без партнерши ни на секунду.

Деймонд утащил Харпер танцевать. И было так весело, как не было уже очень давно. Они вместе прыгали и кружились, ритмично двигались под быстрые треки, смеялись и подпевали знакомым песням. А едва начался медляк, Деймонд подтянул Харпер к себе, и она получила то, о чем так желала. Его объятия и близость.

– Ты сегодня потрясающе выглядишь, – прошептал он ей на ухо, а его руки сжали ее талию. Мурашки пошли ко коже, настолько это оказалось приятно. Сегодня она снова надела платье, но с глубоким декольте и пышной юбкой, насыщенно-синее.

– Спасибо. Ты тоже.

Деймонд закатил глаза, чуть оттолкнул от себя Харпер, держа за руку, заставил ее кружиться. Она засмеялась, а сделав поворот, тут же оказалась в тесных объятиях. Но один случайный взгляд к барной стойке и внутри все упало.

Дэн страстно целовал блондинку, с которой изменял ей два месяца (или дольше, но Харпер этого не замечала). Безумно довольный он лапал ее за ягодицы и талию, казалось, готов был сожрать, с такой силой впивался в алые губы.

А Харпер в клубы никогда не водил. Говорил, что тут одна грязь и похоть.

Она нервно сглотнула. Видеть бывшего в ее планы не входило. Особенно осознать, как быстро он ее забыл и начал все с другой. Словно и не любил ее никогда. Просто терпел глупышку Алину рядом, боялся бросить, чтобы она не кинулась с крыши от одиночества! (Ну, был такой косяк, с кем не бывает?).

Дэн отвлекся от своей девушки. Оглянул клуб, широко улыбаясь. Заметил Харпер в объятиях Деймонда. Свел брови вместе, определенно ее узнавая.

– Поцелуй меня, – потребовала Харпер, переводя глаза на Деймонда. – Там мой бывший. Смотрит на нас.

– Что?

– Да! Ребячество, детский сад! Поцелуй меня!

Деймонд оглянулся, посмотрел туда же, куда и Харпер.

– Блондин?

– Ага.

Деймонд заметил руки Дэна на заднице блондинки с размазанной помадой. Чуть повернул Харпер для лучшего шоу и коснулся ее губ своими. Не выдержал. Углубил поцелуй, обхватил ее за талию, заставляя забыть о причинах всего происходящего.

Харпер ждала чего угодно, но не такого. Как же приятно оказалось ощущать его губы на своих. Настойчивые, но мягкие и теплые. Она подошла к Деймонду вплотную, обхватывая за шею. Только бы не отпустил, не ушел сейчас, когда так хорошо. Его язык проник в ее рот… о, это точно лишнее! Такие подробности все равно не видно… но сил оттолкнуть не нашлось.

Деймонд чуть отдалился, удивленно посмотрел на Харпер, словно и сам не понимал, что произошло. Еще раз ее поцеловал, но уже нежно и осторожно.

– Ну?

Харпер обняла Деймонда, впиваясь ногтями в его шею, вдохнула парфюм и слабо улыбнулась. Нашла взглядом хмурого Дэна, что оттолкнул от себя блондинку, что-то пил, сжимая бокал с такой силой, словно сейчас разобьет.

– Злится, – прошептала Харпер. – В ночь, когда я его выгнала, он сразу к ней пошел. Я сторис видела.

– Мудак.

– Он изменял мне с ней. Месяца два. Не знаю, почему я терпела… я так скучаю по нему! Я дура, да?

– Это пройдет, – заверил Деймонд. – А его жизнь накажет.

– Да плевать. – Харпер посмотрела в глаза Деймонда, осознавая вдруг, что они перестали танцевать. Просто стояли посреди танцпола и обнимались. Не сдержалась. Снова его поцеловала. Дэн никогда ее так не целовал, по правде. Отдалилась, краснея, осознавая наконец, что натворила и как глупо поступила. – Прости.

– За что?

Деймонд первый опомнился, и начал качаться под музыку, но медляк, как назло, закончился.

– Пойдем посидим, – попросила Харпер, ведь настроение испортилось.

– Хочешь поедем домой?

– Очень.

Феликс долго не хотел их отпускать, кричал, что в таком случае они обязаны выпить несколько штрафных, но все же проводил до машины, а сам унесся обратно в клуб, ведь его веселье только подошло к пику.

Машина ехала по ночному Санкт-Петербургу, жизнь в котором немного стихла, но не умерла полностью. Харпер размышляла, как здорово быть бездушным грехом. Никого не любишь, просто веселишься. Наслаждаешься сексом без обязательств, а не ищешь партнера на всю жизнь. А еще ты никогда не бываешь в уязвимом положении. Не будешь зависеть от кого-то. Покоришь весь мир, распыляя свою магию.

Трудно быть человеком. Особенно девушкой. Что бы не сделала – общество всегда найдет, как сделать тебя виноватой. А мужчина из любой ситуации выйдет победителем.

Харпер покрутила перстень Деймонда на большом пальце. Может, и стоит его продать да убежать на край света. Куда-нибудь в Таиланд! Если жить скромно, то хватит надолго. А много ли ей надо?..

– Хочешь поговорить? – спросил Деймонд, убавляя музыку. Уши все еще гудели после клуба, тело устало, но мысли все равно мешали погрузиться в дрему.

– Не сегодня, – ответила Харпер, отворачиваюсь к окну. Почему она скучает по Дэну? Почему не может перечеркнуть все, что было между ними? Он сделал ей больно. Один раз даже физически. Предал. Но… но… зачем она умеет любить?

Дома Харпер сразу ушла в душ и долго стояла под горячей водой, рыдая в голос. Надеялась, что шум воды заглушал ее, но так-то было плевать. Она устала держать все в себе, и вместе со слезами выходила печаль, все тревоги, что успели скопиться за многие годы.

Когда она доползла до кровати, то нашла под подушкой рядом с ножом киндер-сюрприз. Оглянулась на Деймонда, что разбирал диван, не сдержала улыбку. Тут же сорвала обертку и положила шоколад в рот. Какой же вкусный! Божественный… она открыла яйцо и удивленно вскинула брови, находя там не игрушку, а записку.

«Ты прекрасна, веснушка. Никогда не забывай об этом :-*».

Харпер оторопела посмотрела на Деймонда, едва сдержала слезы, что снова собрались в глазах, но в этот раз от наивного детского счастья и благодарности. Вроде такая мелочь, но как же тепло стало внутри.

– Я в душ. Спокойной ночи, веснушка, – сказал Деймонд и ушел в ванную.

– Спокойной ночи, мой лорд, – ответила она. – Спасибо.

Харпер легла, накрылась одеялом, продолжая разглядывать записку. Аккуратный почерк, буквы с завитушками, смайлик, что означал поцелуй, такие она использовала еще в школе. На душе стало чуть легче. Может, и стоит убрать нож из-под подушки.

Глава 5. Соски под угрозой

На следующий день Деймонд выпросил у Харпер список продуктов и уехал в магазин. Хотел взять ее с собой, но она наотрез отказалась, заявляя, что потратила слишком много времени на отдых. Бубнила про существование какой-то там доставки. Спорить не получилось.

Пару часов спустя он подошел к квартире и услышал крики за дверью, сделал глубокий вдох, чтобы сразу никого не убить (только Харпер напугает… она его за такое точно выгонит. И будет права), зашел внутрь. Убить захотелось. Сильно.

Белобрысый парень, тощий и высокий, мерзкий, хоть и довольно симпатичный (не удивительно, что на него ведутся девчонки) орал на Харпер, пытаясь отнять у нее умную колонку. Вещи, преимущественно техника, были разбросана по квартире. Большая часть стекалась к выходу, поэтому сомнения отпали сразу: заявился, чтобы забрать то, что якобы принадлежит ему.

– Колонка моя! – кричала Харпер, яростно сражаясь за любимый источник музыки. – Я ее купила еще до тебя!

– Да плевать! – орал белобрысый (как ж его звать-то? Хм). – Я платил за коммуналку, жратву…

– И жрал в три раза больше меня всегда! То, что я готовила!

– Только ты не работала ни дня! Да ты…

– Я работала больше тебя! Да я пишу и продвигаю эти книги сутками!

– А деньги?! Деньги, дорогуша?!

Деймонд поставил пакеты с продуктами на пол. Положил букет из клубники в шоколаде на комод. А ругающаяся пара наконец заметила его и замолкла. Дэн (вспомнил!) оценил Деймонда, скользнул маленькими глазками по всему телу, нахмурился, нашел букет и едва не запыхтел от злости. В джинсах и серой водолазке, сверху накинул объемную куртку, показывая, что задерживаться не собирался.

– Так ты изменяла мне, да?! Вот с этим?! Как давно, Алина?

– Да пошел ты, Дэн! Я была верна тебе. А ты? Ты? Я видела сторис. Ты той же ночью уже трахал другую. Как и два месяца до этого!

– Да потому что тебя трахать скучно до ужаса! Ты как бревно…

– Достаточно, – тихо, но настолько грозно сказал Деймонд, что повисла тишина. Он снял черное пальто, осторожно положил его на комод рядом с букетом, чтобы не запачкать. Дэн стиснул зубы, свел брови вместе, изучая его брюки и рубашку. Напрягся, ведь Деймонд расстегнул пуговки на манжетах и закатал рукава.

Харпер не шевелилась, но заметно волновалась. Такая красивая в коротком широком платье, что оставалось гадать, зачем Дэн вздумал ей изменять. Такой шикарной девушке? Да он с ума сошел! Или настолько плох, что не может удовлетворить любимую, но сваливает вину на партнершу?

– Деймонд, – все же подала голос Харпер, но он вскинул руку. Повернул кисть, вызывая кинжал, и без раздумий толкнул Дэна к стене. Белобрысый придурок удивился настолько, что, словно кукла, поддался, лишь заорал, когда Деймонд разрезал его водолазку и схватил за сосок.

– Вещи остаются здесь, – спокойно сказал Деймонд, а Дэн нервно сглотнул. Опомнился, попытался вырваться, но заорал, ведь Деймонд еще сильнее оттянул его сосок и занес кинжал.

– Я платил за это барахло, – просипел Дэн.

– А она готовила тебе и убирала за тобой, позволяла пользоваться ее телом. Будь мужиком.

– Да ты видел ее? Жирную? Как у тебя встает вообще на нее?!

Деймонд планировал припугнуть, но Дэн явно перегнул. Он еще мало знал Харпер, но уже понимал, что не позволит никому ее обижать. Почти опустил кинжал, чтобы отрезать сосок, но Харпер не позволила, схватив его за запястье.

– Да ты спятил! – заорала она.

– Он ведет себя недостойно, – без эмоций ответил Деймонд, а острие кинжала приставил к горлу Дэна, чтобы тот не посмел снова открыть свой жалкий рот. Его кадык дернулся, он поднял руки, показывая, что сдается. – Он делал тебе больно?

Харпер молчала, но слезы уже собирались в ее глазах, давая ответ. Она просила защиты, значит, боится Дэна, очевидно же. Значит, что-то нехорошее было. Как минимум – синяк на запястье появился не сам. Как бы сильно она сейчас не пыталась его отбелить в своей памяти, как бы не скучала, она выгнала его за дело.

– Отпусти его. Я хочу, чтобы он просто ушел, – выдавила она, едва владея голосом.

– Он делал тебе больно? Ну? Отвечай!

– Он не бил меня! Никогда! – нервно крикнула она, а слезы покатились по щекам.

– Но делал больно по-другому, да? Упрекал. Манипулировал. Орал. Наказывал сексом? Как часто ты терпела? Как часто было больно? Неприятно?

– Я хочу, чтобы он ушел, – повторила Харпер, обхватывая запястье Деймона. Боится, что он не выдержит и порежет горло Дэна? Правильно боится. Он близок к этому. – Пожалуйста.

– Надо бы отрезать ему соски да кастрировать. Раз ведет себя не как мужик.

Харпер мотнула головой, а Деймонд понял наконец, что она боится его. В этом мире так не принято. В этом мире за подобное грозит уголовная ответственность. Плевать, что у него есть связи, да и паспорта не имеется. По сути, он тут никто. Призрак, взявшийся из ниоткуда. Но Харпер его боится. И этого допускать было нельзя. Говорит что-то про честь, а сам ведет себя, как придурок.

Деймонд выпустил Дэна. Повернул кисть, заставляя кинжал слиться с кожей. Харпер немного выдохнула, но сделала от него шаг.

– Вон, – шикнул Деймонд. – Еще раз увижу…

– Я понял! – взвизгнул Дэн, запахивая куртку. Осторожно прошел по стеночке мимо Деймонда и рванул к выходу. – Ты больная, Алина! На всю голову!

Хлопнула дверь. Харпер попятилась от Деймонда, а потом спряталась в ванной. Щелкнул замок – заперлась от него? Глупая, неужели не понимает, как легко вскрыть такой… Он услышал всхлипы, несмело подошел ближе.

– Я не собираюсь притворяться человеком, которым не являюсь. Я могу быть жестоким. Я не верю в карму. Я сам карма. Я не позволю обижать тех, кто этого не заслужил. Я не пройду мимо насилия. Я убивал. И буду убивать. Не потому, что мне это нравится. Потому что я считаю это правильным – наказывать тех, кто заслужил, потому что жизнь делает это слишком редко сама. Я лорд. Это моя обязанность.

В ответ – новые всхлипы. Напугал он ее сильно. Деймонд привалился к стене, устало вздохнул. И что он сделал не так? Просто хотел покарать того, кто делал Харпер больно. Унижал ее. Главное, чтобы она говорила правду, и он действительно ее не бил, иначе он не выдержит: найдет и убьет.

В Мунфоле уважают каждого человека не зависимо от пола. А законы суровы, но зато держат всех в узде. Украл – лишился пальца. Украл снова – кисти. Изнасиловал – кастрация. Педофилия – казнь. И за каждое нарушение свое наказание. И лорды часто самостоятельно совершают наказание.

В его мире ценят честь и мужество. Воспитывают настоящих мужчин, которые уважают женщин.

Деймонд оглядел бардак и начал с умной колонки. Поставил на место в комнате, включил в розетку, ведь заметил, насколько Харпер любит музыку. Ему и самому нравится любоваться, как она подпевает или танцует, забываясь, что он рядом. Вроде всего полторы недели живут под одной крышей, а он уже представить не может, что лишится возможности наблюдать за ней, когда играет Тейлор Свифт.

Давая Харпер время успокоиться, он решил расставить и все остальное. Микроволновую печь, чайник (чувак, серьезно? Ты хотел забрать даже чайник?!), ноутбук, на котором Харпер писала, даже ее айфон валялся у двери с разбитым экраном. Он недовольно цокнул, решая купить ей новый, да модель поновее. А этот засунуть в задний проход Дэну.

У кровати валялось кружевное белье. Он размышлял, насколько тактично убрать его в комод, когда дверь все же открылась и показалась заплаканная Харпер. Нос опух и покраснел, как и глаза, но все равно она была такой красивой, что в голове звенело недоумение на вопрос Дэна «как у тебя на нее встает?». Да легко! Ему и самому было не по себе от того, как сильно она ему нравилась и как быстро он к ней привязался, ведь еще пару недель назад верил, что полюбить вновь не сможет никогда.

– Белье он забирать не хотел. Это я в него кидалась, веля забрать вообще все.

Харпер присела у кровати, сжала в пальцах кружево, а потом понеслась на кухню и выкинуло все в мусорное ведро.

– Я не причиню вреда тебе. Никогда, – серьезно сказал Деймонд.

– А если я заслужу? – сквозь зубы спросила Харпер. Деймонд невольно хмыкнул.

– Как? Удумаешь убивать невинных? Пить кровь детишек? Насиловать кого? Ты не заслужишь. Ты добрая и искренняя.

– Но не идеальная. Как и все.

– Верно. Но и карать тех, кто не помогает бабушкам носить пакеты или не убирает дерьмо за своими собаками или…

– Ты любишь БДСМ?

– Что?

Деймонд рассмеялся, запрокинув голову назад. Вот как она может не нравится? Кажется, он влип.

– Нет, – все же ответил он. – Я не люблю причинять боль другим людям. Тем более, меня это не возбуждает.

– Тогда что возбуждает? Я боюсь тебя, – честно ответила Харпер. – Я просто хочу понять, чего от тебя ждать.

– Я никогда не буду тебя насиловать. Бить. Или причинять боль любым другим способом.

– Я хочу, чтобы ты ушел.

Деймонд сложил руки на груди: ожидаемо, но уйти он не может. И не хочет, по правде.

– Ты – одна из избранных. Я не знаю, кто еще выяснил про тебя. Но точно знаю, что и среди светлых, и среди темных есть люди, которые считают катаклизмы и гибель континента, а то и двух, малой платой за то, чтобы предсказание не свершилось. Мол, мир-то чужой. Да и девку с чужой планеты не жаль. Поэтому я остаюсь. Это не обсуждается.

– Чтобы убить меня самому?

– Я не хочу убивать тебя. Я намерен защищать. Ты мне нравишься.

Харпер дернулась, сжалась, все еще напуганная, озадаченная. Что ж, озадачен и он.

– Откуда у тебя взялся кинжал? Ты так любое оружие можешь вызывать?

Ах, вот оно что! Поняла, что он всегда вооружен. Он повернул кисть, чтобы явить кинжал. Подкинул его и протянул Харпер рукояткой. Она задержала дыхание, рассматривая узоры, вырезанные на ней, несколько ярких камушков.

– Семейная реликвия, – пояснил Деймонд. Харпер нерешительно взяла кинжал. – Оставь себе.

Он снова повернул кисть и вызвал меч. Харпер аж шаг назад сделала, и он скорее отвел сталь в сторону.

– Я могу вызвать только то, что мне принадлежит. То, что слил с кожей до этого. Ресурс ограничен, разумеется. Заклятие простое, но каждое оружие нужно подготовить заранее: вот тут все уже не так просто. У меня есть кинжал и меч.

Он протянул меч, но Харпер качнула головой, снова уставилась на рукоятку кинжала, не в силах скрыть восхищение. Осела на стул, сводя брови вместе, наконец приняла решение.

– Забери. Что я с ним делать буду? Носить в сумочке? Не влезет. Да и драться я не умею.

– Бей острой частью. Всегда помогает, – пошутил Деймонд, но заметил презрение в глазах. Сел напротив, избавившись от меча, и осторожно протянул руку, чтобы научить заклятию. – Давай просто попробуем. В мире Солнца использовать магию сложнее, многое не удастся, потому что здесь в нее не верят. А без веры магия увядает. Но все же она есть. – Харпер нехотя позволила взять себя за руку. Деймонд провел по ее запястью, чуть вжал палец в вену. – Все очень просто. Представь, что рукоятка сливается с твоей кожей, становится твоей частью. Для другого колдовства лучше использовать свою кровь – в ней магия, как помнишь. Но, во-первых, твоя магия еще спит, во-вторых, ты сливаешь оружие с собой, поэтому выйдет и так. Это самое простое заклятие.

– Ты издеваешься, – пробурчала Харпер, закусив губу.

– Закрой глаза. – Она послушалась. – А теперь расслабься, почувствуй тяжесть кинжала. Остались только твое сознание и его вес. Холод лезвия. И оно плавно расползается по твоей ладони, становится частью… Теперь осторожно поверни кисть. Вот так.

Деймонд направил Харпер, она повернула руку и… медленно, немного нехотя, но кинжал слился с ее кожей, становясь частью. Он выдохнул: в ней и правда есть магия, это же замечательно.

Харпер разжала пальцы, непонимающе осмотрела ладонь и уставилась на Деймонда.

– Поверни руку, представляя, что в ней появляется кинжал. Это проще.

Харпер снова повернула кисть, облизала губы от напряжения, но в итоге выдохнула, видя кинжал. Устало закрыла глаза и протянула его Деймонду.

– Ты сказал, это фамильная ценность. Я не могу его взять.

– Даже не начинай, хорошо? Я взрослый мужик и принял решение. Возьми. И я никогда не посмею забирать то, что подарил тебе.

– Ладно. – Харпер слила кинжал с кожей, повертела рукой, но так ничего и не ощутила: так и должно быть при верно исполненном заклятии. Оружие всегда рядом, ты можешь его ощутить, если захочешь, нащупать рукоятку, но никогда не будешь чувствовать вес или дискомфорт. – Научишь им пользоваться? Ну, пару приемов. Наконец, по вечерам смогу одна ходить по улице. Может, даже ночью с концерта буду возвращаться без страха и ключей в сжатом кулаке. Но сразу говорю, что в случае реальной драки, я просто спрячусь за тебя и заплачу от страха.

Деймонд тяжело вздохнул, ведь часто забывал, как сложно в мире Солнца живется девушкам. Это в его мире все владеют магией и девочек с пеленок учат базовым заклятиям для самозащиты. Здесь же почему-то многие мужики решили, что их член важнее, чем чувства и желания других.

– Научу. И ты всегда можешь попросить меня отвезти тебя куда-то.

Харпер несмело кивнула и ушла в комнату. Заиграла музыка, и Деймонд фыркнул: Тейлор Свифт. Опять.

Когда он пришел к Харпер, она уже с ногами забралась на диван и отрывала клубнику в шоколаде от букета. Ела ее с таким удовольствием, что он невольно улыбнулся: ему нравится ее радовать.

– Спасибо, – сказала она, протягивая ягоду ему. – Большое. Ноутбук, кстати, Дэна. И те сумки – его вещи. Надо отдать.

Деймонд проследил за ее взглядом, заметил несколько сумок, на одной из них лежал ноутбук. И он уже успел его осмотреть, по правде.

– Точно надо отдавать?

– На ноутбуке пароль. Зачем он мне? У меня свой есть.

– Я уже его взломал. И нашел там коллекцию такого мерзкого порно, что просто надеюсь, что ему совести хватило не делать с тобой такое.

Харпер покраснела, отвернулась, злясь. Деймонд тяжело вздохнул: ну да, прозвучало как оскорбление ее чести… но он правда просто хотел защитить ее. И готов оторвать яйца тому придурку, что посмел унижать ее. Может, у него не самый лучший отец, но чести научил.

– Я умею говорить «нет», к твоему сведению, – холодно сказала Харпер и запустила пальцы в волосы.

– Умеешь, не спорю. Но он, очевидно, умеет манипулировать. Играть на чувствах, вызывать постоянное чувство вины, попрекает тем, что ты не делаешь и какие подарки от него получаешь. И ты тонешь в этой вине и позволяешь делать то, что на самом деле не хочешь.

– Да пошел ты. – Она резко встала, подошла к Деймонду и толкнула его в грудь. – И не смей лезть, куда не просили! Как меня трахают не твое дело, ясно?!

Разозлилась. Очевидно, он попал в точку, но и правда перешел черту. Деймонд схватил ее руку, которую она занесла для удара, осторожно поцеловал костяшки.

– Прости. Мне показалось, тебе не с кем поговорить. А мы же… друзья?

Харпер пожала плечами. Вырвала руку, но успокоилась. Нервно облизала губы.

– Мне надо выпить, – заявила она, но уйти на кухню не успела.

– Давай съездим и купим тебе новый телефон. Какой-нибудь вредной, но вкусной еды. Хорошего коньяка. И будем пить и слушать Тейлор Свифт. М-м?

Деймонд вытащил разбитый телефон из кармана и протянул Харпер.

– Когда я пьяная, слушаю Лолиту и Меладзе. – Харпер покусала губу, задумчиво разглядывая огромные трещины. Провела пальцем и порезалась. Скорее взяла палец в рот, морщась. – И я еще не разрешила тебе остаться.

– Все расходы на мне, – добавил Деймонд. Харпер заранее виновато опустила глаза. Словно он уже просил прямо в магазине отсосать за чертов телефон! – И ты ничего мне не должна за это. Обещаю. Деньги есть. Еще перстни – тоже. А ты спасла мне жизнь дважды. Я обязан тебе.

В доказательство он показал, что на пальцах мерцало еще три перстня, которые можно продать. Он не сорвал: в его мире обычные украшения, доступные любому камни. Здесь же – большая ценность. Он часто зарабатывал таким образом.

Харпер кивнула.

Пьяный мозг отказывался понимать, что еще умеет новенький айфон с объемом памяти аж в терабайт. Блогерская душа Харпер вопила от восторга: больше не надо мучиться с вечным «память заполнена», а совесть заткнулась. Деймонд прав! Она спасла ему жизнь дважды, сама чуть не умерла, так что заслужила его благодарность.

Главное, чтобы он потом тоже не кидался своими подарками и не вырывал этот самый айфон прямо из рук с пеной у рта.

Харпер была твердо уверена, что по Дэну больше не скучает. Нет, скучает, конечно… но теперь эти чувства заглушать гораздо проще: достаточно вспомнить, с какой злостью он пытался забрать у нее даже чайник, вопя, что это он его купил.

В чем Харпер не была уверена, так это что делать с Деймондом. Она его боялась. Почему-то до этой сцены она даже представить не могла, что лорд с таинственных земель с легкостью может убить.

Да, он из другого мира. Вероятно, у них это нормально (эй, они мечи всегда с собой таскают!), но разум настаивал, что это сейчас Деймонд защищает ее, а завтра может отрезать соски уже ей, стоит ей провиниться.

Харпер наивно хотела, чтобы Деймонд остался. Прятал под подушкой киндер-сюрпризы. Обязательно еще раз поцеловал. Но инстинкт самосохранения напоминал, как легко поддаться на манипуляции серийного убийцы.

– Ладно. Давай исповедь! – заявила Харпер, откладывая айфон. Все равно она слишком пьяна, чтобы разбираться с новой камерой. – Я начну, если хочешь.

– Давай, – согласился Деймонд.

Он кажется таким хорошим! Заботливым, верным, слова такие правильные говорит… как он может быть жестоким? Как он может убивать?!

Харпер мотнула головой. Кажется, она приняла решение. Глупое и наивное. Ну, умрет так умрет. Зато хоть немного побудет в сладкой дреме, лавандой дымке, как завещала Тейлор Свифт, ощущая настоящие заботу и тепло. Она не хочет остаться одна так сильно, что готова оставить в своем доме убийцу. О-бе-зу-ми-ла.

– Дэн правда был хорошим, – заговорила Харпер, болтая коньяк в стакане. – Первые полгода были потрясающими. А потом… гормоны поутихли, мы привыкли друг к другу. Я не оправдала его ожиданий. Ты прав. Он наказывал молчанием, холодом. Сексом. Боже, какая я дура… – Харпер выпила коньяк, закрыла лицо ладонями. Он не насиловал ее (один раз не считается, правда?), не делал то, что она яростно запрещала, но умел надавить на чувство вины так, что она сама соглашалась на то, что он просил. А она потом терпела. Глотала слезы, но терпела, лишь бы искупить вину. – Он начал изменять месяца два назад. Может, раньше, я не знаю. Он забыл телефон на столе, ему пришло сообщение. И… мудак.

– Он дурак, что посмел изменять такой девушке, как ты. И вообще это низко. Недостойно. Жалко. Мужики так не поступают! – Деймонд вскинул стакан, словно говорил тост. Выпил до дна и со стуком поставил на стол. – Если обещал быть верным, держи свое слово, а не ври той, что любишь.

– Ты бы правда отрезал ему сосок?

– Да.

Харпер фыркнула, так просто это прозвучало. Словно Деймонд соски отрезал кому-то каждый, мать его, день!

– Как ты можешь совмещать в себе это… ну… – Формулировать мысли удавалось с трудом. – Говоришь про верность, защищаешь мою честь, но одновременно с этим готов отрезать соски и даже убить.

– Харпер… я понимаю, как это выглядит. Я не получаю удовольствие от этого. Но долг обязывает меня наказывать виновных. Я лорд, как помнишь… Да и я считаю это правильным. Только страх сдерживает уродов от отвратительных вещей. У вас нет смертных казней, нет настоящих наказаний. И во что превратился ваш мир? Девушек насилуют тут и там, домашнее насилие, педофилия и не каждый даже в тюрьму садится. Мораль мертва.

– Потому что девушкам не верят. Обвиняют нас. Сама виновата. Сама возбудила. И вообще это мужская природа, бла-бла…

– Хрень собачья. У нас кастрируют за такое. И поэтому у нас девушки не боятся ходить в одиночку по ночам.

– Переезжаю… – выдохнула Харпер, наливая себя еще коньяка. – Все равно… а если я заслужу? Что тогда?

– Ты не заслужишь.

– А если – да?

– Значит, я совсем дурак, который не разбирается в людях. Я караю только тех, кто заслужил, Харпер. И только если мне приходиться, потому что я лорд. Это часть моих обязанностей: наказывать виновных на своей земле. Слабых защищаю. Никогда не пройду мимо того, кому нужна помощь. А ты мне нравишься. Поэтому, когда я увидел, что творил этот… не сдержался. Хотел защитить тебя, понимаешь?

Харпер пожала плечами.

– Твоя очередь. Исповедь, мой лорд.

Деймонд устало вздохнул, отвернулся.

– Я любил однажды, – признал Деймонд. – Нам было по восемнадцать. Я у нее первый. Она у меня первая. Мы любили друг друга. Были верны. Я, во всяком случае, точно. Но она умерла пять лет назад.

– О-у. – Харпер положила ладонь на его руку, желая поддержать, столько боли появились в его глазах.

– Ее обвинили в измене светлому тайному сообществу, куда она вступила за моей спиной. Казнили. Я не успел им помешать. Потом-то да, у меня были другие. Случайные связи, знакомства в барах, элитные проститутки, которые такое вытворяли! Но все это было отвратительно. В этом была одна лишь похоть. И ни капли чувств. Любви. Я так больше не хочу.

– Да вы романтик, батюшка, – пробормотала Харпер. Верилось с трудом, что какому-то мужчине могло не понравилось то, что «вытворяли элитные проститутки». Но хотелось. Очень хотелось верить.

– Не веришь в любовь?

– Уже нет. – Харпер покачала головой, чтобы однозначно и твердо показать свое мнение по данному вопросу. – Есть привязанность. Удобство. Мы используем друг друга, делаем вид, что любим, но едва перестаем быть удобными – нас выкидывают за дверь. Ты не выполняешь заявленные функции. Стала жирной. Упало либидо. Перестала каждый день готовить. И так далее.

– Зря ты так. Любовь бывает. Редко, но от того это настолько ценно.

– Поэтому ты пошел к проституткам? Это отвратительно. Как и связи на одну ночь. Гадко и мерзко.

– Не отрицаю. Я пытался закрыть пустоту в душе. Избавиться от боли от потери. Я любил ее. И испытывал неимоверную вину за то, что не сумел защитить.

– Так ты поэтому хочешь обрушить небеса? Чтобы отомстить? – сменила тему Харпер. Деймонд цокнул, выпил коньяка, давая ответ. Может, он сам еще не решил, готов ли на это, но боль в его глазах говорила все за него. – Месть не вернет ее.

– Я не говорил, что хочу обрушить небеса. Я хочу показать отцу, что он не прав. Ее казнило светлое тайное сообщество. И мой отец сыграл в этом большую роль.

– Зачем?!

– Это я и пытаюсь выяснить. Поэтому я вступил в эту игру. Чтобы собрать свитки, найти избранных и наконец выяснить, почему ее казнили. По-другому мне ответы не получить.

– Хм.

Харпер откинулась на спинку стула. Кажется, пора ложиться спать. Лолита затянула свою «Раневскую», от чего мурашки пошли ко коже, а слезы выступили на глазах. Слишком хорошо она понимала эту песню. Слишком хорошо знала, что такое одиночество, когда ты сгораешь изнутри каждую ночь.

– Ты можешь остаться, – изрекла Харпер. – Только никаких элитных проституток в моей квартире!

– Я больше таким не занимаюсь, – вполне серьезно ответил Деймонд, и они рассмеялись. – У тебя-то ни разу связи на одну ночь не было?

Харпер мотнула головой: она не понимала, как можно заниматься сексом без чувств. Довериться кому-то, кого ты едва знаешь. Какое тут возбуждение? Удовольствие? Одна лишь похоть и боль.

– У меня было два парня, соответственно, два партнера. Первый в итоге заявил, что я скучная и помешана на книгах. Ушел. Насколько знаю, он стал тревел блогером и сейчас скитается по племенам да горам. Второй оказался просто мудаком… Но ломать систему и спать с кем-то без любви не собираюсь. Я, пожалуй, пойду спать, ладно? Уже… – Харпер разглядела экран умных часов, нахмурилась. – Три ночи? Боги, сколько же мы тут уже сидим?..

– Ну, если учесть, что ты целый час копалась в телефоне…

– Я блогер! Это важно…

Харпер встала, покачнулась и вцепилась в стол. Деймонд тут же подхватил ее. Она уставилась в его глаза, не зная, что делать с телом, что тянулось к лорду. Мозг боялся. Остерегался. Напоминал, что это сейчас она избранная, которая нужна живая и счастливая, а завтра…

Деймонд сделал шаг к ней, оказываясь совсем близко. Поддержал за талию. Мурашки облепили тело, сердце забилось чаще. Ее кинуло в жар. Да твою же мать!

– Никакого пьяного секса, – пролепетала Харпер. Вот поэтому ее и бросил первый парень: слишком скучная и правильная, помешана на своей морали. – Это худшая из всех возможных идей.

– Знаю. Идем спать.

Деймонд осторожно поцеловал ее в лоб. Харпер задрожала изнутри, вконец запутавшись.

Глава 6. Тролль в подземелье!

Следующим утром Харпер проснулась первой. Потянулась, зевнула, уже подумывала уснуть снова, но в животе заурчало. Она села и оценила спящего Деймонда. Не выдержала и подошла ближе, присела у дивана, чтобы разглядеть его спокойное лицо.

Голова немного болела, но она помнила все, что они успели наговорить друг другу ночью. Каждое слово. А потому озадачено свела брови вместе: она совсем запуталась. Хотелось выгнать Деймонда, забыть про недели, что он успел прожить с ней. Но и до боли в груди хотелось, чтобы он остался. Пьяные люди ведь правду говорят, да?

Пользуясь моментом, она разглядывала его, ну, или скорее любовалась, признавая наконец, насколько красивый мужчина оказался в ее доме. Может, свою роль играли ее наивные чувства, но оторваться от его синих глаз становилось все сложнее. Особенно, когда он смотрел на нее с восхищением и теплотой, заботился о ней. А как солнце или свет гирлянд играется в его кудрях! Прекраснее только ямочки на его щеках…

Харпер слабо улыбнулась, ведь он лениво открыл глаза.

– Я проснулась, а завтрака в сковороде нет. Я расстроена, мой лорд.

Деймонд фыркнул, перевернулся на спину и взъерошил кудри. Харпер присела на край дивана. Не сдержалась и легко повела пальцем по хвосту дракона на его руке, дошла до предплечья, обвела морду.

– У тебя соски видно, – заявил Деймонд, бесстыже глазея на ее грудь, скрытую сорочкой с тонкими бретельками. Харпер отдернула пальцы, попыталась закрыться, впервые осознавая, что и правда все видно, но он нежно схватил ее за руку. – Я не жалуюсь, я восхищаюсь, веснушка.

– Пойду… – Она смущенно зажмурилась. – Завтрак поищу.

– Завтрак на мне. – Деймонд сел, ласково обхватил ее за шею, поцеловал в плечо. – Особые пожелания?

Дыхание сперло. Жар расползался по организму, сводил с ума. Что происходит?

– Э-м… – Она нервно облизала губы, пытаясь собрать мысли в кучу. – Сэндвичи были нереально вкусные.

– Понял.

Деймонд готовил сэндвичи. Харпер заваривала ягодный чай. Они играли в гляделки, улыбались, но молчали. Затем завтракали, болтая обо всем и ни о чем.

А потом жизнь пошла своим чередом.

Через пару дней Харпер набралась смелости и позвала Дэна. Попросила Деймонда встретить его вместе с ней. И очень просила никого не калечить. Нехотя, он согласился.

– Он просто заберет вещи. Минута, и он уйдет, – напомнила Харпер, получив сообщение от Дэна, что он подъехал к дому.

– Поэтому ты так просила меня остаться?

– На всякий случай. Спасибо.

Деймонд лишь тряхнул плечами. Его и уговаривать не пришлось, он молча кивнул, недовольно нахмурился, ведь предлагал сжечь вещи бывшего.

Дэн несмело заглянул в квартиру, потоптался в коридоре, но зашел в комнату, где его дожидались сумки. Оценил взглядом Деймонда, и краска тут же схлынула с его напуганного лица. Деймонд, к слову, выглядел невыносимо довольным.

– Так ты и правда мне изменяла? Не ожидал, – сказал Дэн, беря в руки сумки.

– Тебе можно, а мне нет? Двойные стандарты?

– Да нет… просто… ты же вся такая скучная… – Дэн устало вздохнул, еще раз посмотрел на Деймонда, что сложил руки на груди, и скорее отвернулся. – Ну, удачи. Теперь точно прощаемся. Прости, что так вышло.

Харпер изумленно вскинула брови, но на душе стало немного легче. Такое расставание гораздо приятнее, чем тот бред, что они успели натворить.

– Я не изменяла тебе, – твердо сказала она. – Мы познакомились на следующий день, как я тебя выгнала. Случайно.

– Угу. Как скажешь.

Дэн пошел к выходу, обернулся на прощание.

– И тебе удачи, – сказала Харпер. – Спасибо за все хорошее, что было между нами.

Дэн не ответил. Вышел на площадку, толкнул ногой дверь, и та захлопнулась, заканчивая этот этап жизни навсегда.

Страх к Деймонду понемногу уходил. Он же защищал ее. Ее! И это… приятно, хоть меры казались слишком радикальными. Харпер помнила, что, чтобы узнать, что за человек рядом, – посмотри, как он ведет себя с другими, особенно с обслуживающим персоналом. И Деймонд отлично себя показывал. Был вежливым с девушкой из клининга. Даже когда она разбила сразу две чашки, он пожал плечам и сказал, что такое случается, а не планировал отрезать ей соски или калечить как-либо.

Харпер согласилась сходить в ресторан, чтобы проверить его и в такой обстановке. Поехали на такси, ведь решили выпить. Деймонд был вежлив и с таксистом, и с официанткой. Адекватным. Таким хорошим, что она окончательно расслабилась.

Они без проблем делили одну маленькую жилплощадь, привыкали к привычкам друг друга и почти не спорили, что и куда класть. Делать уборку Деймонд отказался, зато платил за клининг. Харпер продолжала писать книгу и вести блоги. Деймонд пытался оторвать ее от работы и заставить выйти из дома. Получалось с переменным успехом. Зато он с удовольствием наблюдал, как она снимала, даже помогал иногда выставлять свет.

Деймонд регулярно ездил в арендованный зал, чтобы тренироваться. Объяснил, что, чтобы прийти в отличную форму требуются годы, а вот потерять форму можно и за пару месяцев. Часто к нему присоединялся Феликс, и они упражнялись, используя настоящие мечи. Деймонд звал с собой Харпер, но она отложила идею научиться защищаться. Дэн ушел. По вечерам можно никуда не ходить. А мысль, что она избранная, на которую идет охота, в голове пока не окрепла, поэтому мотивация окончательно иссякла.

Каждую ночь Деймонд непременно ночевал на ее диване. Казалось, они пара, у которой почему-то нет интимной близости. К слову, после Дэна и секса с ним, это только радовало, ведь Харпер не была уверена, что готова снова с кем-то настолько сближаться. Да, Деймонд красив и тело к нему тянулось, но стоило действительно представить, что они окажутся голыми в одной постели, то желание тут же умирало. Она помнила, как больно было каждый чертов раз последние несколько месяцев. Как приходилось терпеть, потому что она не хотела Дэна, боялась его желаний, пыталась загладить вину, а потому никогда не возбуждалась. Просто утыкалась в подушку, чтобы он не видел, как она морщилась, а то и плакала.

Дура она все-таки. Знала ведь, что это плохая идея – молчать, когда неприятно и, тем более, больно, но все равно терпела.

Зато с Деймондом Харпер стало спокойно и хорошо, она медленно отпускала Дэна, готовилась к новой жизни, дописывала книгу и продолжала получать отзывы от восторженных читателей.

Работала по ночам, писала и писала, перешагнула за половину рукописи. Мозг кипел, требовал отдохнуть, но она не сдавалась, ведь хотела издать вторую часть как можно быстрее. Деймонд ругался. Иногда не выдерживал, выключал ноутбук и силой утаскивал ее спать. Сначала она спорила, но стоило оказаться в постели, тут же засыпала. Планировала-то дожидаться, когда уснет Деймонд, чтобы вернуться в кухню, но ни разу это не удавалось.

Расшифровка свитка давалась не просто, ведь многие слова имели несколько смыслов и приходилось долго искать смысл предложений, но в итоге они справились и с этой задачей. За день до Хеллоуина Харпер осталась в квартире одна и решила доделать перевод последних строчек. Закончила как раз перед приходом Деймонда с костюмами для вечеринки Феликса.

– Я перевела, – заявила Харпер, стоило Деймонду зайти в комнату. – Просто история свитков. Ничего интересного.

– И никакого намека, где искать другие? – разочаровано спросил Деймонд. Харпер качнула головой, прочистила горло и зачитала:

– «Мир сошел с ума, едва раскололся на части. Мир Луны и мир Солнца вечно был един, а мертвые не ходили средь живых. Так было верно. Был покой. И баланс не нарушался.

Пришла беда ужасная. Любовь ее страшна была. Элизабет молила так, что отколола кусок своей души. А вместе с тем – и поделила мир.

Но вот собрались вместе мы. И светлые, и темные, решили, что вернем баланс, сплетем Отколотые острова воедино. Но не хватило мощи нам. А потому оставили мы свитки, чтобы рассказать, как нужно обрушить небеса.

То задание не сложное. Всего-то надо следовать за нами. Узнать историю, вобрать ошибки и успехи. Собрать артефакты, что все эти годы ждали и впитывали магию в себя.

Элизабет разрушила баланс. Но вы, друзья мои, избраны, чтоб небеса обрушить. Тогда настанет мир. А мертвые и живые снова будут по разным берегам.

Найдешь второй свиток и узнаешь тайны все. Как Мунфол создан, почему откололись острова. А затем утратишь слезы все и поможешь обрести покой той, что все это начала».

Харпер замолчала и отложила блокнот. Деймонд долго думал, чесал подбородок, пока наконец не заговорил:

– «Утрать все слезы». Это в легенде тоже есть. На острове Жизни есть Озеро утраченных слез.

– Думаешь, там второй свиток?

– Возможно. Проблема в том, что это озеро в пещере, вход в которую открывает только раз в год.

– Не говори, что самой темной ночью, – прошептала Харпер, намекая на день зимнего солнцестояния.

– К счастью, нет. Но пока трудно сказать, когда это произойдет. Точно не в этом году.

– И это хорошо! Дверь откроется только в январе!

– Именно. Попрошу Феликса рассчитать дату. Надеюсь, там битвы не будет. Зато теперь очевидно, что «обрушить небеса» – действительно конец света. Избранные должны закрыть вход для живых в Мунфол, соответственно, все, кто там живет, умрет.

– Я должна умереть? – выпалила вдруг Харпер. Этот вопрос давно назревал, пару дней крутился на языке, но она не решалась спросить. Она же не глупая. Знает, что такое быть избранной, и что жизнь редко дарит им хоть что-то хорошее.

– Что? Нет, Харпер. Нет. Я сделаю все, чтобы ты не умерла, – горячо заговорил Деймонд. Такой взволнованный, словно и правда ее судьба стала для него важна.

– А если я должна умереть? Если пятый свиток даст точную инструкцию? Избранные должны…

– Нет, – отрезал Деймонд. – Я никому не позволю тебя убить. И я уверен, что этого в свитках нет. Они явно хотят спасти баланс. Не замечал, чтобы он был нарушен, к слову… может, предки ошибались? Или баланс сам пришел в норму? Типа, Мунфол привык к соседству с мертвыми?

Харпер немного выдохнула. Закусила губу: Деймонд может врать. Обманывать ее, чтобы использовать в нужный момент, а пока усыпляет ее бдительность…

– Да и мы собираемся уничтожить свитки, а не рушить небеса, значит, какая разница, что нужно сделать избранным. Нет? – твердо заявил Деймонд. Харпер поджала губы.

– По закону жанра, мы провалимся. И все равно дойдем до обрушения небес. Как минимум, начнем ритуал, а там… жанр такой, мой лорд. По-другому это не работает: каждое ружье должно выстрелить. Есть еще вариант, что кто-то убедит нас это сделать. Или будет манипулировать. Не знаю там, угрожать, например, что убьет кого-то, кто нам дорог, чтобы заставить это сделать.

– Это жизнь, а не книга.

– Да, но… – Харпер устало вздохнула и сменила тему: – Мне точно надо идти на вечеринку? Мне книгу писать… и, к слову, про поездку в Париж…

– У тебя синдром отложенной жизни, знаешь?

Харпер оторопело посмотрела на Деймонда. Мотнула головой, складывая руки на груди. Ерунду говорит!

– Не правда.

– Ты из дома отказываешься выходить, потому что работаешь.

– Вообще-то я выхожу из дома!

– После трех споров со мной.

– Потому что надо закончить книгу. Все правильно. Допишу, сдам редактору… ну, потом все этапы подготовки к публикации… тираж… а, ну потом еще продвижение…

– И вот тогда как заживу! – издевательски воскликнул Деймонд. Харпер цокнула. Вот совсем не так!

– Так все живут! Это называется работа. Путь к цели и успеху!

– Харпер, книга никуда не убежит.

– Я не укладываюсь в сроки. Мне еще дописывать кульминацию и финал. Синопсис. Потом снимать миллион видео. Продвигать, понимаешь? Надо продать эти чертовы книги…

– Харпер, когда ты последний раз выходила из дома не в магазин? А? не считая клуба и ресторана со мной, потому что я буквально тащил тебя за руку.

– Я не заслужила выходить из дома и отдыхать. Мне надо писать. Я еще не стала успешной. Популярной. Не заработала деньги на этих книгах, понимаешь? Я не заслужила. Я не заработала на это.

– Но жизнь-то идет. И ты не должна заслуживать жить ее. Как ты не понимаешь?

– Я не достойна…

– Веснушка, цель – это здорово. Но отложить жизнь на потом из-за цели – полное дерьмо. Если ты начнешь отдыхать по выходным, а по вечерам смотреть сериалы, твоя цель не отдалится от тебя. Если ты будешь жить прямо здесь и сейчас, ты не станешь плохой. Не надо заслуживать выход из дома! Ходи в кино, в рестораны, музеи… что ты там любишь? Живи!

– Не могу я жить! Как ты не понимаешь?! Я не заработала…

– Веснушка… – Деймонд подался к ней, осторожно сжал ее голую коленку. – Пожалуйста, перестань откладывать жизнь на потом. Поехали со мной в Париж. Я не прошу тебя лезть в катакомбы! Но я покажу тебе город. Эйфелеву башню. Лувр. Красивые рестораны с прекрасными видами. Поехали. Я плачу.

– Я так не могу.