Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.
Лоренцо, Эмме
и тем, кто вырос в Миазино
Кто решений побоится,
тот для шахмат не годится.Дедушка Механик
Регистратор лиц
#ЛИЦО 1 – ТИТО
Мальчик двенадцати лет.
За очками спрятались удивлённые глаза. Из-за толстых линз они кажутся огромными.
ШАХМАТНАЯ ДОСКА. ПРОСТРАНСТВО, КОТОРОЕ СТАЛО ДОМОМ
Шахматная доска – это один большой квадрат, разделённый на шестьдесят четыре маленьких разного цвета: светлые и тёмные, светлые и тёмные… Шестьдесят четыре светлых и тёмных квадрата. Будь они зёрнышками риса, даже потеряв аппетит при простуде, – не наешься. Будь они днями недели, пролетят быстрее лета. Будь они объятиями, нам их хватит дня на три, не больше. А может, и только на два.
Но я отвлёкся! Квадраты эти называются полями и расположены по восемь штук в ряд. Шахматные фигуры живут и ходят по полям, совсем как мы по Земле. Это пространство стало для них домом.
#ЛИЦО 2 – ЖЕНСКОЕ
Тёмные волнистые волосы и маленькая родинка на щеке.
На лице светится улыбка.
«НОВЫЙ ВОЯДЖЕР». ДОМ ПОД НАЗВАНИЕМ «ВСЕЛЕННАЯ»
Знакомься, это зонд «Новый Вояджер», межпланетный космический аппарат. Как только мы с папой завершим работу, он отправится к звезде Сириус и преодолеет миллиарды километров. «Это далеко?» – спросишь ты. Ну, допустим, твой рост равен ста сантиметрам (да, я знаю, что ты выше…), тогда в одном километре уместится целая тысяча таких «тебя». Представь, как ловко вы балансируете на плечах друг у друга! И если помножить эту тысячу ещё на несколько миллиардов, то пока «ты первый» будешь стоять на Земле, «ты последний» уже коснёшься Сириуса макушкой. Вот туда и полетит «Новый Вояджер», покинув пределы Солнечной системы. Впервые в истории объект, созданный руками человека, отправится в такое долгое и сложное путешествие. А потом, спустя триста тысяч лет, заряд литиевых батарей закончится. И это плохая новость, ведь зонд ещё не успеет достичь цели. От Сириуса его будут отделять миллиарды метровых Тито, стоящих на плечах друг у друга. Но есть и хорошая новость: сообщения, которые зонд отправит на Землю по радиосвязи. Он расскажет обо всём, что увидит, с чем столкнётся и каково ему там, наверху. Пространство Вселенной станет его домом. Как и нашим в конечном счёте.
Глава 1
Hello from the children of planet Earth
«Привет от детей с планеты Земля»
(английский язык)
В то мгновение я чуть не обнулился, приводя в порядок «Регистратор лиц» в своей комнате.
«Чего? Обнулился?» – хмыкнула бы Вики (язык математики ей даётся с трудом). Правильно говорить «упал в обморок», но ведь цифры куда точнее слов. Вот почему при любой возможности я обращаюсь к языку чисел.
Вообще денёк был отличный, десять из десяти – такие я люблю. На небе исправно светило солнце, яблоки висели на яблонях, цветы цвели, а трава зеленела… Стоп, почему «зеленела», если в ней столько красных, лиловых, белых, оранжевых тонов? Всё-таки слова дают слишком большую погрешность!
А ведь ещё вчера лил дождь, и озеро Орта, набравшись воды, высоко поднялось в берегах. Из окна я смотрел на его сверкающую гладь и на остров посередине. Ну да ладно, озеро на то и озеро, чтобы наполняться водой.
Куда важнее то, что уроки уже закончились и наконец наступило лето. Всё было правильно, просто идеально: не хватало только одной секунды до десяти утра. «Как замечательно, – подумал я, – ещё секунда – и будет десять». Люблю, когда всё точно!
И надо же было в десять утра такому случиться! За спиной вдруг раздался жуткий, кошмарный, страшнее квадратного корня из простого числа: «Бип… бип…»
Телефон.
Но у меня нет телефона!
И если я вдруг услышал сигнал, значит, в комнату кто-то во…шёл?
– СТОЯТЬ! – раздалось сзади, и что-то упало мне на плечо. Я чуть носом не клюнул в пол, совсем как ЕДИНИЦА.
Отшатнулся, потёр глаза, наконец навёл фокус.
Да это же Вики! Шибанула меня зелёной тетрадкой, с которой не расстаётся даже в туалете.
Вместо того, чтобы извиниться, Вики пожала плечами и уставилась на меня.
– Только не ври, что испугался. Подумаешь, влезла в окно и подкралась со спины. Ещё и спасла от комариного укуса. Смотри, как размазала негодяя!
Вики уселась на мою кровать и начала что-то печатать в телефоне.
– Ничего мне не хочешь сказать? Или язык проглотил от страха?
– НУ ЗАЧЕМ?
– Мог бы поздороваться сначала! Воспитанные люди так не…
– ТЫ ЗАЧЕМ ЗАБРАЛАСЬ В ОКНО?
– Затем что оно открыто. Это антоним «закрытому», слыхал? Могу и на числах объяснить. Двадцать четвёртого декабря открыто, а в Рождество – двадцать пятого – закрыто. В магазине у Ирмы закрыто, ясно тебе? Ну если уж так не понял…
Язык математики Вики не осилила и решила взять в помощники руки. Хихикая и крутя ладошками у лица, она показала «закрыто» – «открыто».
– Я ни за что не полез бы к тебе в окно!
– Потому что ты занудный зануда, мой самый любимый вид!
Вряд ли в мире существует что-то более странное, чем одержимость Вики всем унылым, скучным и занудным. Она ужасная охотница до таких историй, людей, предметов и событий… Вики повсюду их разыскивает, изучает и, чтобы не забыть, записывает. В зелёной, как тоска, тетрадке у неё хранится скучнейший список всего самого занудного. Вики и дальше вела бы его как придётся, вот только я разделил всё на главы:
Глава 1. Весело ли дубам зимой?
Глава 2. Каталог потухших вулканов
Глава 3. Почтовые индексы Умбрийских провинций и тех, что граничат с Молизе.
Глава 4. Типология камней.
Глава 5. Шахматы.
Глава 6. Биография снега.
Меня Вики записала в Главу 13 под названием «Единственный счастливчик».
Улыбаясь, она покусывала зелёный колосок, зажатый в уголке рта (где она его вообще взяла?). Травинка плясала в воздухе, словно кисточка: вверх – вниз, вверх – вниз.
– Да, знаешь, как я вспотела, тащилась к тебе через весь луг. Мы утром уже в шахматы с дедушкой сыграли. И вот иду я мимо, смотрю: окно открыто… вот и устраивай тебе сюрприз! Мамочка родная, сколько нытья из-за какого-то «бип-бип» и жалкого комарика!
– Нытья? Вики, ты серьёзно? Скажи спасибо, что я отделался лёгким испугом!
– Ты не отделался, Тики, ты чуть не обделался!
– Я не Тики!
– И с чего вдруг?
– А с того, что я ТИТО!
– А я Виктория, но меня же зовут Вики. Так что и ты будешь Тики или мы больше не разговариваем!
Правда в том (но только между нами!), что я терпеть не могу, когда Вики так делает! Защекотал бы её до визгу, пока не попросит прощения. Или пока не расскажет таблицу умножения на девять в обратном порядке и таблицу квадратов в придачу. Но если подумать хорошенько, ещё есть и самая настоящая правда. С тех пор, как я живу в Миазино (а после запуска «Нового Вояджера» и подавно) Вики – моя единственная подруга. Друзей у меня и в большом городе не водилось, ну, может, двое-трое – остальным я казался слишком занудным. А подруг было ровно ноль целых и ноль абсолютный в периоде. Так что с тех пор, как мы с Вики дружим, я прощаю ей всё. Самая настоящая правда больше и важнее, чем просто правда, и по шкале от одного до десяти она всегда будет десяткой, ну а просто правда иногда и до четвёрки не дотягивает.
– Вики, прости! Не стоило мне злиться. Зови меня как хочешь.
– Даже рыбьей башкой?
– Вики!
– Обожаю твоё занудство! Потому и хотела устроить сюрприз, жалко, что не вышло!
– Так что за сюрприз?
– О, ты бы его надолго запомнил!
– Расскажешь?
– Прыгнуть тебе на спину и заорать: «БУУУУУУ!» Ладно, в следующий раз. Слушай, Тики, ты же весь такой правильный, точный-преточный… Телефонную трубку кто будет брать?
– У меня нет телефона!
– А домашний? Беспроводной в гостиной?
Я обернулся на дверь и прислушался. Вики была права, телефон в гостиной – моя забота, но зачем брать трубку, если никто не зво…
– Так он не звонит… – повернулся я к Вики.
Вики уже исчезла. Кровать опустела, оконные ставни тихо поскрипывали. Как ей это удаётся?
Мгновение спустя я отчётливо расслышал звонок в гостиной. Я в этом не сомневался, как и в том, что квадратный корень из 625 равен 25: действительно раздался телефонный звонок.
Глава 2
As-salamu alaykum
«Мир вам»
(арабский язык)
– Тито, ответишь? Десять к одному, что тебе звонят!
Это был папа.
Он тоже говорил на языке чисел, в конце концов, он же астрофизик. А ещё у нас с папой был уговор: на телефон отвечать должен я.
Бабушка звонила узнать, как я поживаю, но если из трубки звучал голос Вики, то разговор был короткий. «Тито, ты извини, конечно, напартынду ты когда ходынду?» – выдавала она. Я переспрашивал: «Чего?» Вики в ответ издевательски фыркала и бросала трубку. И ведь каждый раз я попадался.
Если звонила Ирма, значит, несёт лазанью. «Здравствуй, Тито! Воскресенье близко, вот напекла всем немного».
Услышишь такое с утра в понедельник – ну как не подумать, что Ирма свихнулась? А вот и нет! Воскресенья была её сестрой и работала моделью: говорила мало, зато за обе щеки уплетала лазанью. Вот Ирма и пекла ей днями напролёт, а ещё нас угощала (так, что в итоге число противней Х стремилось к бесконечности!). Готовить Ирма умела только лазанью (хотя Воскресенья была бы не прочь поживиться и чем-то ещё!). Я насчитал больше ста разных видов, включая лазанью без масла, лазанью без соли, лазанью без мяса, но раз за разом лазанью, лазанью, лазанью… Ирма являлась к нам чуть ли не каждый день, вынимая из сумки по два, три, четыре гигантских противня!
«Лазанья с томатами, с соусом песто, лазанья без мяса, а тут…» Может показаться: «Фу, ну и гадость!» – но каждое блюдо было объедение! Уверен, стряпни Ирмы хватило бы на целое войско в кубе, да ещё – пару генералов в отставке откормить. А следом Ирма (замечу, неясно ни сколько ей лет, ни почему она носит всегда только красную длинную юбку с белой футболкой) вытаскивала из сумки лимонад. Ох уж эта её бездонная сумка! Как в чёрной дыре, вопреки любым законам математики в ней помещалось всё, что только можно представить.
Другими словами, на телефон всё равно отвечать должен я. Только сначала нужно спуститься в гостиную. Папа уже сидел на диване рядом с трубкой. Папа всегда сидел на диване. Казалось бы, ну протяни ты руку, ответь! Но папа лишь повторил: «ОТВЕТИШЬ, ТИТО? Что-то я сегодня не в настроении…»
Вот только на дворе стоял июль, а его «сегодня» началось ещё в мае. Да-да, с мая он никого не хотел видеть, слышать и даже телефонную трубку не брал: одиноко сидел на диване и читал. Просто читал и всё! Не выходил из дома и ни с кем не говорил – даже со мной. Он убрал из сада большой телескоп, который они поставили с мамой. Не работал, не убирался дома и не готовил. Вот что бы мы делали без лазаньи? А если бы Ирма не наводила у нас порядок, то по полу бы катался клубок пыли размером с Годзиллу.
Так что же случилось с папой? Отличный вопрос. Когда-то всё было в порядке.
А потом мама уехала запускать «Новый Вояджер», зонд, который они спроектировали вместе (ага, моя мама – тоже астрофизик). Кстати и папа тогда куда-то уезжал, но, вернувшись, уселся на диван и больше не сдвинулся с места.
Пока он отсутствовал неделю, я оставался с Ирмой и ел лазанью на завтрак, обед и ужин. Иногда к нам забегала Воскресенья, но всегда почему-то молчала.
– Ирма, Воскресенья, есть что-то, кроме лазаньи?
– Это как?
– Ну хотя бы салат!
– Салат?
– Ага! Почти как листы для лазаньи, но только салатные листья.
Что ж, Ирма тогда правда постаралась и на обед подала салат из лазаньи.
Это было забавно!
А когда папа вернулся, он сказал мне: «Привет», и всё на этом. Взял книжку, уселся на диван и с тех пор не проронил ни слова. Он больше никуда не ходил, ну разве до туалета, а любая попытка его растормошить превращалась в кошмар (куда страшнее, чем извлекать в уме квадратный корень из числа).
Когда мама была с нами, я садился к папе на плечи и мы все отправлялись на озеро купаться. Окунув меня с головой в воду, папа кричал: «Вот она, архимедова сила! С ней не утонешь!» – и мы хохотали втроём.
Голова взрывалась от его рассказов о Вселенной и от разных мудрёных теорем. В общем, как только не веселилась наша семейка математических зануд. А ещё папа отлично готовил завтраки, не просто вкусные, а как самый настоящий шеф!
Глядя на маму с папой в такие дни, я говорил:
– Вместе мы тоже сила! С вами не пропадёшь!
– И какая же сила? – спрашивала мама.
– Притяжения!
Они смеялись, крепко обнявшись, и прижимали меня к себе. Тогда и я становился сильнее, ведь я один, хоть на сто тысяч помноженный, оставался лишь единицей.
В общем, так. В двенадцать лет мне достались папа в печали и мама в космическом путешествии. Вам не кажется, что уже многовато? Вот только это ещё не всё!
Представьте большую собачью какашку на дороге. Кто в неё вляпался, ваши догадки?
Или в школьном спектакле среди рыцарей, монстров, принцесс и призраков кто блестяще сыграл роль… дерева?
Математика первым уроком. Сегодня к доске пойдёт… к доске пойдёт, пусть решит случай… Пожалуй, ТИТО!
Хотя последнее, конечно, не в счёт. По математике я знаю трижды уйму и триллион всего. Тогда уж лучше другой пример. Кто жил в большом красивом городе, расцвеченном огнями, но ради секретного проекта родителей отправился в местечко под названием Миазино на берегу озера Орта, где вообще ничего не происходит? И только попробуйте здесь что-то запланировать, я уверяю вас, сразу польёт дождь!
Догадываетесь, о чём я?
Ну да, это мелочи, ко всему привыкаешь. Я тоже привык быть собой, и мне точно есть чем заняться, что вычислить или посчитать. На крайний случай, за деревянной дверью меня всегда ждёт «Регистратор лиц» (а это – лучшая игра на свете!).
«Регистратор лиц» придумала мама, но правильно будет сказать «изобрела».
Однажды она спросила:
– Тито, ты слышал, что знания нас меняют?
– Да ладно!
– Твоё лицо меняется, когда узнаёшь что-то новое. Глаза становятся шире. Они раскрываются, как два волшебных сундучка, ведь в них поместилось ещё одно сокровище. Посмотри!
Она села рядом и, прильнув лицом к моей щеке, нажала кнопку полароида. Фотоаппарат щёлкнул, застрекотал стаей цикад и выдал фотографию. Я потянул за язычок глянцевой бумаги – на нём были наши лица.
– Селфи! – закричал я.
– Автопортрет, – поправила мама и перевернула фотокарточку.
– Чему ты научился сегодня?
Моим единственным новым знанием в школе Миазино тогда были шахматы. Я описал маме шахматную доску и рассказал, что квадратики на доске называют полями. Мама проследила, чтобы я записал всё слово в слово на обороте.
– Отлично, вот это и есть лицо мальчика, узнавшего, что такое шахматная доска. А теперь слушай: я расскажу тебе о Вселенной, и мы снова сделаем снимок. Нужно проверить, как изменится твоё лицо.
Когда я узнал о «Новом Вояджере», моё лицо и правда изменилось: ведь в глазах уместилось ещё больше сокровищ. Так повторялось изо дня в день. Изучая шахматы, я закреплял в «Регистраторе лиц» новые фотографии. Мама делилась со мной секретами Вселенной, и следом мы делали общий снимок.
Таких портретов получилось много.
Как было здорово!
Без мамы я не добавлял фотографий. С тех пор, как она улетела на «Новом Вояджере», я перебирал старые, смахивая с них пыль. «Регистратор» стал моей тайной, для этого я и купил Бьорна Борга, постер одного из величайших теннисистов всех времён. Если начистоту, я терпеть не мог теннис, я в него даже не играл. Шахматы – это совсем другое дело, но постеров с шахматистами раз-два и обчёлся. А вы же помните, что я ещё тот везунчик. Кто-то другой нашёл бы плакат с футболистом (ну а что ещё можно ждать от парня в двенадцать лет?), с известным актёром, певицей или астронавтом, ступившим на Луну. Да хоть карту Солнечной системы с Сатурном и всеми кольцами.
Только мне мог достаться теннисист из семидесятых. Заметив его в первый раз, Вики удивилась:
– А это ещё что за блондин?
– Бьорн Борг, – ответил я.
– Кто-кто?
– Теннисит.
– Серьёзно? Не знала, что ты играешь.
Я, чтобы отделаться, сказал, что не играю и теннис терпеть не могу, но стало только хуже: «А почему тогда БьоБо висит на двери?»
Я даже не поправил («Бьорн Борг, а не БьоБо»), не уточнил, что он тут лишь для прикрытия и подошёл бы любой другой… иначе услышу: «А что ты там прячешь?»
Я ответил: «Потому что с ним мне не так одиноко».
Доля правды в этом была, как и щепотка грусти, – идеальный рецепт, ведь о грустном никто не захочет расспрашивать. Я, кстати, тоже не стал бы.
А вот вся правда заключалась в том, что помимо бездонной сумки у Ирмы был ещё магазин, один на весь город, и в нём продавалось всё, но только не то, что нужно. И когда я пришёл к ней за постером, Ирма протянула мне этот, единственный пыльный, но довольно большой, чтобы скрыть за ним «Регистратор лиц», вот такие дела.
– ТИТО, ОТВЕТЬ, ПОЖАЛУЙСТА!
Так, папа сказал это в третий раз.
Мне и правда пора.
Глава 3
Selamat pagi!
«Доброе утро!»
(индонезийский язык)
Прыгая через одну ступеньку, я слетел по лестнице, свернул направо, нырнул в коридор и очутился в гостиной. Пересёк комнату, проехался по ковру, обогнул стол – и вот он, папа.
Папа снова читал. Заметив меня, он одной левой снял трубку и протянул мне, даже не подняв головы.
«Сейчас быстро разберусь с телефоном и снова пойду к себе», – подумал я. Глубоко вздохнув и вспомнив всё, что может пригодиться, я голосом автоответчика выпалил: «Бабушка, у меня всё в порядке, спасибо, пока! Вики, если это ты, то пфррррррр. Вот я тебя и обдурил! Пока! Ирма? Умоляю, НЕ ПРИНОСИ БОЛЬШЕ ЛАЗАНЬЮ! ПОКОНЧИМ С ЛАЗАНЬЕЙ РАЗ И НАВСЕГДА! Пока!»
Я почти повесил трубку, как вдруг услышал: «Лазанью?»
Ой, незнакомый женский голос!
Тон обходительный, приятный, даже елейный.
Я поплотнее прижал трубку к уху.
– Кажется, у нас помехи на линии, – извинилась собеседница и стала объяснять, для чего звонит. Её монолог длился минуты три, может, четыре. Я сообщил ей, что думаю на этот счёт, и получил ответ. Вот и весь разговор.
– Отлично, будем считать, что мы договорились.
– Да-да, – вполголоса ответил я.
– До свидания, – раздалось в трубке.
– До скорого, – шепнул я.
– Была рада знакомству, Этторе.
– Вот я влип! – выдохнул я, услышав гудки в трубке.
Липкий пот и правда проступил на лбу.
Невероятно!
То единственное, что никак не должно было случиться, вот оно! Произошло!
Оставалась только одна надежда: на свирепого тираннозавра. Хоть бы он сейчас проломил крышу и заглотил меня целиком. Немедля, сию же секунду, на этом месте!
Ну почему динозавры вымерли шестьдесят пять миллионов лет назад? Да и выжить смогли бы только травоядные – уверен на сто процентов. А это значит, что мне конец!
Самым нелепым казалось то, что папа так ни о чём и не догадался. Он просто продолжил читать.
– Паап, – протянул я. – Пааап.
Он будто меня не услышал, но так даже лучше. Всё равно от него никакого толку!
Я решил срочно найти Вики, бежать к дедушке Механику и искать решение.
Иначе цена мне – число, которого нет. Ну, как, допустим, дватырнадцать.
Регистратор лиц
#ЛИЦО 3 – ТИТО
В прищуренных глазах пляшет огонёк. По форме – миндалевидных, но цвет у них фундучный. Когда этот мальчик заливисто хохочет, даже в ореховой вселенной всё идёт кувырком.
ШАХМАТЫ. ВОТ ОНИ КАКИЕ
Эту игру изобрели давно, поэтому шахматы гораздо старше «Регистратора лиц». Хотя динозавры шахмат не застали. Да и куда им! Чтобы двигать фигуры по доске, нужны большой и указательный пальцы. Шахматы появились в Индии не позднее пятого века нашей эры. Только представь: им было больше тысячи лет, когда мы открывали Америку.
Правила игры такие: белые и чёрные фигуры строятся на доске друг напротив друга и сражаются ради одного – подобраться поближе к чужому королю. Захватив короля, игрок должен крикнуть: «Шах и мат!» А вообще шахматы не игрушка, ведь они научат справляться с любой сложной задачей.
#ЛИЦО 4 – КАТЕРИНА
Смотрит наверх, будто видит что-то доступное только ей – Вселенную. Покусывает короткий чёрный карандаш, на котором выбиты золотистые буквы «НАСА».
ВСЕЛЕННАЯ. ВОТ ОНА КАКАЯ. ВЕСЬ МИР
Вселенная – это весь мир. Пространство, которое нас окружает, включая всех и всё, что в нём находится, без исключения. Диаметр Вселенной больше 92 миллиардов световых лет, а возраст – почти 14 миллиардов лет. Выходит, эта игра будет постарше шахмат и уж точно гораздо серьёзнее. Как насчёт динозавров? Да, они тоже часть Вселенной. Говоришь, что вымерли? Ну и пусть, ведь Вселенная – это вся история в её прошлом, настоящем и будущем. Изучение такого древнего гигантского объекта может показаться бессмысленным, но, поверь, это не так. Ведь что бы ты ни делал, что бы ни изучал, о чём бы ни думал, это всё непременно будет частью Вселенной. Вселенная – это весь мир. Вместе с тобой сегодняшним. И тем, кем однажды ты станешь.
Глава 4
Hartelijke groeten aan iedereen
«С наилучшими пожеланиями ко всем»
(нидерландский язык)
Дедушку Механика, конечно, звали иначе. У него были и имя, и фамилия. Вот только никто их уже не помнил.
– Ну, это надо стариков поспрашивать, они тебе скажут имя!
А я и спрашивал стариков, но тех, кто помнил деда молодым, в Миазино почти не осталось, а те, что были, оказались настолько древними, что давно всё позабыли.
Разве что Ирма была пожилой в меру и изредка что-то припоминала. Однажды она мне даже сказала: «Конечно, помню! Да как же, ну вот ведь… на носу вертится, вот тут, на самом кончике…»
И как после этого верить Ирме? Если она забыла, что говорят «на языке вертится», а не на носу, то где ей вспомнить имя дедушки Механика?
В общем, все его звали дедом Механиком и вот почему. Как только в наших краях что-то ломалось: компьютер, тостер, окно, газонокосилка, фонтан, фонарь или даже мобильник… когда не подключался интернет, не заводилась машина, капризничал принтер, появлялся дедушка Механик и за тридцать секунд всё чинил. И «тридцать секунд» я сказал не для красного словца. Дед Механик и правда справлялся за тридцать секунд. А если требовалось больше, он сразу предупреждал. Так и говорил: «Ох, на этот раз поломка так поломка. Дай мне секунд тридцать семь. А лучше тридцать восемь». И через тридцать семь (или тридцать восемь) секунд устройство вновь работало исправно!
– Главное – не разобрать, а разобраться! А починить – делов-то, вопрос механики!
И раз уж всё, что ломалось в Миазино, было вопросом механики и напрямую его заботой, все постепенно привыкли думать, что и сам дед был механиком: знал, как починить и наладить всё, что работало плохо или сломалось совсем.
В Миазино был ещё один человек, знакомый с прошлым дедушки Механика. И это Вики.
Вот только с ней, как с Ирмой, – держи ухо востро.
– Тики, а ты знаешь Эйнштейна?
– Пф, конечно!
– Враньё! Он же умер в 1955-м! Как бы ты с ним познакомился? Вот дедушка Механик, он Эйнштейна знал по-настоящему, сидел с ним за одной партой в старших классах. Альберт, знаешь ли, не всегда дружил с математикой и частенько списывал у деда домашку.
– А ты откуда знаешь?
– Тетрадь занудств. Глава 124. Люди, которые не стригутся. Номер один: кузен Итт из Семейки Аддамс. Номер два: Альберт Эйнштейн. Мне их парикмахер разболтал, что Альберт с дедом были друзьями.
– Чей парикмахер? Сама же сказала, что Альберт не стригся!
– Но усы-то подравнивал! И был ещё тот болтун, поэтому выходило криво. Сам попробуй подстричь усы тому, кто без конца травит байки про нашего дедушку Механика. Ну не дуралей?
– Альберт Эйнштейн – дуралей?
– Ну а кто? Гению хватило бы мозгов посидеть молча, пока ему усы ровняют, так ведь?
В общем, Вики я бы не назвал надёжным источником.
Единственная правда о дедушке Механике была такова: высокий, худой, немного сгорбленный от тяжести прожитых лет. Его голубые глаза светились, когда он что-то придумывал, но забавнее всего была его причёска. Седые волосы торчали в разные стороны, как будто их взъерошила взрывная сила мыслей. Совсем как у Эйнштейна, если уж на то пошло. Может, у них и правда был один парикмахер?
Ещё я точно знал, что на любой затруднительный случай у дедушки Механика было припасено решение. «Если нет решения, значит, нет задачки» – так он обычно говорил в процессе починки, а ещё добавлял: «Кто решений побоится, тот для шахмат не годится… ну а я для них рождён».
– Для решений или для шахмат? – уточнил я как-то.
– Да это одно и то же, – подмигнул дедушка.
По-настоящему с дедом мы познакомились в июне. Папа уже месяц грустно сидел на диване и непрерывно читал. Разве что вечерами вставал включить свет в гостиной.
– Пап, ужинать пора, – звал я.
– Главу закончу и иду, – отвечал папа, но глава всё не заканчивалась. Я съедал ужин в одиночестве, а потом шёл в постель.
Просыпаясь по утрам, я находил его спящим на диване и будил: «Пап, пойдём завтракать? Я только сгоняю к Ирме за булками». Папа отвечал: «Окей, я как раз закончу главу, достану молока и приготовлю нам смузи». Как вы понимаете, завтракал я тоже один.
Как-то вечером папа дочитывал толстенную, словно толковый словарь, книжку. Ему и правда оставалось немного, но вдруг перегорела лампочка и в гостиной стало темно.
«Вот и славненько, – подумал я, – теперь он встанет и займётся делом».
Папа действительно встал с дивана. Злющий, он раз сто пощёлкал выключателем: вверх-вниз – не помогло. Тогда, накрутив усы на палец, он сказал: «Н-да, больше не работает…» и опять уселся на диван. Ночь сгущалась, а он просто сверлил глазами стену.
Из гостиной я набрал номер Вики и рассказал ей о лампочке. Реакция была молниеносной:
– Направляю к тебе дедушку Механика.
– И как же ты его направишь… – Не успел я договорить, как дедушка уже стоял на пороге, а спустя ещё тридцать секунд проблемы как не бывало.
Дедушка тогда глянул на нас с папой и сказал:
– Раз уж я пришёл, давайте и телескоп проверю. Который день льёт как из ведра, приборам дождь не на пользу…
– О, было бы здорово. Сейчас закончу книгу и помогу.
Пока дедушка выходил во двор и проверял большой телескоп, папа так и не встал с дивана и не оторвался от книжки.
– Слушай, твой отец сегодня вряд ли будет смотреть на звёзды, – покачал головой дедушка Механик.
– Похоже, что так, – кивнул я.
Мы уже не раз встречались с дедушкой, но познакомиться так и не успели.
– Ты, должно быть, Тито? – спросил он. – Если буду нужен, зови! Что бы ни случилось, ладно?
– По телефону?
– У меня нет телефона.
– И как тогда?
– Так же, как Вики. – Он сложил руки рупором у рта и затянул: – Дедушка Мехаааанииииик! Вот так! И я приду.
А у меня, как вы помните, всегда что-нибудь случалось, вот мы и подружились.
– Ты умеешь в шахматы играть?
– Конечно, меня в школе научили.
– И что ты о них знаешь?
– Шахматы – это военная игра, а каждая партия – это битва. Сражаются два войска, и нужно разбить силы противника, чтобы захватить короля. А ещё в шахматах побеждает умнейший и победы нужны, чтобы показать, кто умнее!
– О, похоже, ты совсем не умеешь играть!
– Ещё как умею! Я знаю, как ходят пешки, кони и ладьи.
– Это не умение, а просто знание ходов. Шахматы – совсем другая петрушка. Если захочешь научиться, поднимайся ко мне на холм. – Он ткнул пальцем куда-то высоко. – Оттуда отличный вид на озеро, Тики. А если заблудишься, спроси дорогу у своей подруги.
– Как ты узнал, что она зовёт меня Тики?
– Сама рассказала! Мы с Вики любим поговорить.
«Вот болтушка», – подумал я.
– Кто решений побоится, тот для шахмат не годится. Вот ты как, не боишься решений?
– Я боюсь, что в моём доме назревает одна проблемка, – ответил я, покосившись на папу. Тот сидел, уткнувшись носом в книжку.
– Ну тогда до встречи на холме, уж с этим мы точно справимся!
Он так ласково улыбнулся, что моя задачка и в самом деле показалась немного легче.
Только мама умела так же.
Глава 5
Paz e felicidade a todos
«Мира и счастья всем»
(португальский язык)
Звонок в гостиной ясно дал понять: я опять клюнул на приманку Вики. Совсем как в день, записанный в её тетрадке: «Глава 23. Музыка рисовых зёрнышек».
Клянусь!
В тот день она позвонила и спросила:
– Тики, ты в музыке шаришь?
– В музыке?
– Ну Моцарт, Вивальди, Цыплёнок Пи… всё такое. Шаришь или нет?
– Немного.
– Супер! Срочно ко мне, ты мне нужен!
В мгновение ока я был на месте, ведь если зовёт Вики, медлить нельзя.
Вики стояла на кухне с рисовым зёрнышком в руке. Она подняла его на высоту глаз и бросила на пол.
Я повторюсь, всего одно крошечное зерно!
Оно отскочило от пола два или три раза, и, как только остановилось, Вики вопросительно на меня взглянула:
– Ну как, слышал музыку?
– Вообще никакой музыки.
– Великолепно, так же сказал бы Бетховен.
– Бетховен был глухим!
– А это тут при чём? Если нет музыки, то какая разница, глухой ты или не глухой?
Пока я раздумывал, не тот ли это случай, чтобы снова защекотать Вики вусмерть, она отвернулась и записала в свою зелёную тетрадку занудств: «Музыка упавшего на пол рисового зерна вообще никакая. Так сказал Тики».
– Слушай ещё раз!
На этот раз Вики взяла килограммовую пачку риса и, подняв её двумя руками над головой, опрокинула содержимое на пол. Сотни тысяч рисовых зёрен рассыпались, выплясывая по кухне с таким грохотом, как будто за окном начался град.
– Ты что творишь?
– Музыку! – заявила Вики и добавила в тетрадку запись: «Музыка упавшего на пол рисового зерна вообще никакая, но тысячи рисовых зёрен, упавших вместе – уже целая симфония!»
Как по мне, записывать такую глупость – всё равно что утверждать: «Ноль – это ничего, но прибавьте к нему тысячу нулей, и уже получится что-то». Зачем раскидывать по полу целый килограмм риса, доказывая полную бессмыслицу!
Посчитав эксперимент завершённым, Вики закрыла тетрадку, и я наконец-то спросил: «Хорошенькое дельце, вот только я тебе зачем?»
– Рис собирать. Если мама вечером увидит этот погром, она мне так всыпет! – преспокойно ответила Вики и отправилась записывать в тетрадку очередное занудство.
Какое? Ну, например, что 24 533 трактора разъезжали по Греции в 1961 году, а 180 миллионов овец разгуливали по Австралии в 1970 году. (Это я просто привёл вам пару примеров из самой занудной Главы 45. Экономическая история земледелия. Устаревшая статистика.)
Вот так же и вчера я поддался на уговоры Вики, согласившись на ужасно страшное дело. Сначала я пробовал отказаться, но Вики завопила: «А что такого? Ничего с твоим Этторе не случится, зато мы повеселимся!» Она решила записать Этторе на турнир Шахматного острова, а для этого – отправить письмо по электронной почте с компьютера дедушки Механика.
Я уверял Вики, что это будет провал, потому что Этторе совсем не играет в шахматы.
Но Вики ответила: «Не нуди! Ему и не придётся играть. Там будет столько желающих, что заявку Этторе просто не примут, и он ничего не узнает. Зато всем записавшимся вышлют футболки с символикой турнира, а мне такая позарез нужна. Ну и потом, кто запишется сегодня, сможет участвовать в розыгрыше редчайшей шахматной доски, ну очень древней. Не притворяйся, я не слепая: ты точно хочешь такую доску! Запишем Этторе, и дело в шляпе: тебе – доска, мне – футболка, а он даже не узнает. Тики, ну давай!»
Я живо представил себе ту самую шахматную доску… У меня таких никогда не было, и я бы мог сделать с ней снимок для «Регистратора лиц». Но усложнять жизнь Этторе я не хотел. Взвесив так все риски и оценив возможности, я решил, что доска мне точно нужна, ведь древние доски на то и древние, что их больше не делают! Ну а Этторе даже заслужил небольшое наказание.
Да и Вики так настаивала, что я сдался, и мы записали Этторе на турнир. Почти сразу я обо всём забыл, потому что с Вики иначе нельзя. Спорить с ней – всё равно что ругаться с небом из-за дождя. Ведь в итоге смотришь на прозрачные капли и думаешь: «Ну и красотища!»
То же самое, когда мы играем с ней в шахматы. «Шах и мат тебе, Тики! – вопит она. – Не забывай, с кем связался. Ты играл против той, чьё имя „победа“!» Из себя выводит это её самодовольство. Но вот Вики улыбается, и я обо всём забываю, радуясь вместе с ней.
– И всё-таки круто, согласись? – заключает она.
– Что ты вечно надо мной хохочешь?
– Что рядом с тобой я хочу смеяться!
И улыбка ползёт по моим губам.
* * *
В общем, вчера Вики меня убедила, что нам за эту шалость ничего будет. Улыбнулась разок, и я на всё согласился. Как говорится, счастлива Вики – значит, счастливы оба.
Вот только сегодня мне позвонила секретарь шахматного турнира и сообщила, что заявка Этторе принята и ему придётся участвовать.
Всё вышло в точности так, как прежде с рисовыми зёрнами. Одна шалость без последствий, вторая и третья – тоже, но вместе они сотворили ужас ужасный, потому что Этторе – мой папа!
Глава 6
Здравствуйте!
(русский язык)
Вот именно, Этторе – мой папа.
А неприятности, в которые я его втянул, по шкале от одного до десяти потянут на все десять тысяч. В седьмой степени.
Срочно нужно было отправляться к дедушке Механику за советом.
– Пааап!
– Что, Тито?
– Виктория звонила, но связь оборвалась. Я выйду во двор. Там беспроводной лучше ловит.
– Конечно, Тито. Я сегодня так занят, что за меня не беспокойся.
Ага, и перевернул очередную страницу.
Я рванул в сад и набрал номер Вики, но она не ответила. Я набрал снова – занято. Только на третий раз удалось дозвониться.
– ВИКИ! Я тебе два раза звонил! Почему было занято?
– По телефону болтала, и что с того?
– Ты вечно висишь на телефоне!
– Ты же знаешь, что предки работают далеко. Вот они и звонят мне, чтобы проверить, как я. Только не ври, не вечно. Я вишу на телефоне, только когда по нему болтаю. Уж от тебя я таких заявлений не ожидала…
Я её даже не слушал.
– Мне позвонили организаторы шахматного турнира. Секретарь с елейным голосом!
– О, ну надо же! Как ты сказал, Селена Голонсон?
– Она не Селена Голонсон…
– А кто тогда?
– Да я откуда знаю?! Дело вообще в другом. Этим своим голосом она сказала, что получила заявку на участие в турнире. Заявка принята, нас записали!
– ДА ЭТО ЖЕ ПОТРЯСАЮЩАЯ НОВОСТЬ! – завопила Вики.
– ДА ЭТО ЖЕ КАТАСТРОФА ВСЕЛЕНСКОГО МАСШТАБА!
– Ой, не нагнетай! Турнир только в сентябре, и у нас всё лето впереди для подготовки.
– Вики… а ты не забыла, что это турнир для взрослых?
– Ещё как помню!
– И что нам с тобой по двенадцать лет, и мы записались от имени папы?
– Да всё я помню!
– Тогда попомни ещё и мои слова: мы вляпались по-крупному!
– Тики, только не нуди. Мы бы вляпались только в одном случае: если бы ты соврал секретарю. А ты, как я помню, врать совсем не умеешь!
– А я и сказал правду, но от лица Этторе. Моего имени секретарь не спросила. Я напомнил ей, что первого сентября начинается школа и мне нужно будет идти в седьмой класс. Ещё добавил, что уроки куда важнее шахмат и я не смогу их пропустить.
– А Селена Голонсон чего?
– Ответила: «Ах, господин Этторе! У вас такой юный голос! Мы и представить не могли, что вы преподаёте! В любом случае, мы всё утрясём, свяжемся с руководством школы и согласуем отсутствие. Не беспокойтесь, вам ничего не будет!»
– Ну, видал? И какие проблемы?
– Всё те же, Вики! Папа не сможет участвовать в турнире. А если он узнает, что мы натворили, снова скорчит мину как у… Ладно, забудь. Мне нужно поговорить с дедушкой Механиком.
– А чего ты мне звонишь?
– Чтобы сказать, что сейчас поеду к нему. И ты собирайся, встретимся там через десять минут! Мы эту кашу заварили вместе.
– Окей, я тебя жду.
– Нет, Вики, я за тобой не поеду и не повезу в гору на раме велосипеда. Выходи из дома и шагай пешком, увидимся на месте.
– Да я уже тут!
– Что ты там делаешь? Вики?
Вики бросила трубку.
Глава 7
Hola y saludos a todos
«Приветствую всех»
(испанский язык)
Я вернулся в дом.
– Паап?
– Что, Тито?
– Я возьму велик.
– Конечно.
– Съезжу к дедушке Механику на занятие по шахматам.
– Отличная идея!
– Если встречу в лесу эльфа, то покажу ему, как навострить уши антеннами и ловить сигналы от пришельцев.
– Да, Тито, так и нужно.
– А если попадётся чёрная дыра, заткну её пальцем и чао-какао!
– Замечательно, Тито.
– Э пытом ходунде нандынду!
– Отлично, Тито!
Я диву давался: можно было говорить что угодно. Слова проходили сквозь папу, как будто сквозь воздух.
Он тихо сидел и читал, а если приходилось отвечать, то бубнил одно и то же, словно заезженная пластинка, даже не поднимая глаз, чтобы случайно не пересечься со мной взглядом.
С тех пор, как мама улетела на «Новом Вояджере», мы толком не говорили. Почему папа так себя вёл? Почему избегал разговоров? Может быть, это я виноват? Ведь если я подбивал папу заняться чем-нибудь вместе, он становился только печальнее.
Так было и на вечеринке в честь окончания года, в последнюю майскую субботу.
Туда собирался весь класс, и мне тоже очень хотелось пойти. Это был маскарад для детей и родителей, и всем велели прийти в парных костюмах. Например, если папа – Бэтмен, то сын – Робин, а у мамы Красавицы сын одевался Чудовищем. Деток, которые спали на руках у родителей, наряжали ломтиками лосося, а папа в большой белой подушке изображал рис – вот и готовы суши! Маме оставалось надеть широкую чёрную юбку, чтобы стать похожей на бутылку соевого соуса.
Я догадывался, что астрофизика ужасно далека от земных маскарадов, да и без мамы папа уж очень грустил… Но всё-таки я не терял надежды. В магазине Ирмы я купил очки с толстой чёрной оправой и лохматыми усами под большим носом. Надеваешь такие – и вылитый Граучо Маркс, комик, который так нравился папе.
План был такой: папа – Граучо Маркс, а я – его смех. Та ещё парочка! «Эй, смотрите, это же брюзга Маркс и его фирменный смешок», – раздавалось бы отовсюду, а следом доносился бы хохот. Я думал, что это будет триумф.
