— Вера, здравствуйте! — каким- то странным тоном проговорила в трубку моя клиентка Лилия, которой я организую свадьбу через месяц.
— Добрый день, Лилия, — настороженно ответила я, — у вас все порядке?
— Не совсем, — всхлипнула она в трубку, — я вынуждена аннулировать наш договор, — шмыгнула носом и добавила несчастным голосом, — свадьба отменяется.
— Но как? — поразилась я. — У нас же уже и ресторан забронирован, и арка почти готова, и флористы разработали концепцию украшения.
— Он мне изменил с моей лучшей подругой! — почти выкрикнула она и окончательно разрыдалась.
Пока я, как умела, ее успокаивала и слушала в трубку ее сбивчивый рассказ, в уме прикидывала, сколько денег я не заработаю в следующем месяце.
Эта свадьбы была что-то вроде джек-пота для меня. Самый крупный заказ за последний год, который вывел бы меня в топ организаторов мероприятий города.
Брат хозяина лесопромышленного завода собирался жениться на выпускнице педагогического института. Мезальянс, конечно, но чертовски романтично.
У вот теперь все это рухнуло. Печально, но вполне ожидаемо. Такие красавчики, как младший брат этого олигарха, не способны на верность.
Хотя и не только они. Я в своей жизни тоже столкнулась с одним ловеласом. Поплыла от его зеленых глаз, накаченного торса и низкого бархатистого голоса.
Влюбилась, как никогда в своей жизни не влюблялась, и что в итоге? Он наверняка продолжает окучивать туристок на своем горнолыжном курорте, а у меня…
А у меня по квартире метеором носится его уменьшенная копия, четырех лет от роду.
Лиза заверила меня, что задаток возвращать не нужно, сбивчиво попрощалась и отключилась. Не густо, конечно, но на жизнь в следующем месяце хватит, хоть и впритык.
Я растерла лицо ладонями, медленно поднялась и зашла в комнату сына, который дрессировал кота моей соседки Олеси. Она на пару недель уехала залечивать сердечные раны после короткого романа со своим боссом, а Барсик остался у нас.
— Мам, мам, смотри, как он может! — Стасян взял гранулу сухого корма дал коту понюхать, а потом вытянул руку вверх.
Кот, который был вечно голоден, ввиду его бомжацкого прошлого, встал на задние лапы и вытянулся в струнку, за что и получил угощение.
— Олеся приедет, не узнает его, — я улыбкой сказала я Стасу, а тот сразу нахохлился, как воробей и сложил руки на груди, точь-в-точь, как делал Игорь, его отец.
“Тьфу, — подумала я про себя, — два раза за сегодняшний день его вспомнила, к чему бы это? Погод, может, меняется?”
От моих дурных мыслей меня отвлек звонок в дверь, распахнув которую я увидела Олесю, она, наконец вернулась из своего деревенского турне.
— Привет, — тепло улыбнулась она, — я за своим шерстяным чудовищем, не помешаю? — и протянула мне упаковку моего любимого зефира в шоколаде.
— Нет, что ты, — подарила я соседке ответную улыбку, — проходи, чай пить будем.
Чай с зефиром — это определенно то, что мне сейчас было нужно. Я заварила крепкий черный чай, тонкими дольками нарезала лимон и распаковала коробку со сладостями.
— Ну как ты? — спросила у Олеси, когда мы откусили по кусочку свежайшего зефира.
— Нормально, наверное, — пожала плечами, — я много гуляла, думала, размышляла.
— Что надумала? — с легкой улыбкой спросила ее я.
— Пока только то, что буду открывать свою онлайн школу рисования, — она откусила еще кусочек зефира и блаженно прикрыла глаза.
— Отличная идея! Мы со Стасом будем твоими первыми учениками! — подбодрила я девушку и сделала большой глоток чая.
Мы поболтали с соседкой еще немного и она, сославшись на домашние дела, забрала кота и пошла к себе.
— Ну вот, — Стас ходил по квартире и канючил, — наш дом снова опустел.
— Эй, мальчик, — рассмеялась я, — ты откуда понабрался этих меланхоличных фраз?
— Так Анна Ивановна говорит в садике: “Ну вот, дети уехали и дом снова опустел”, — театрально пародируя воспитательницу проговорил ребенок и с важным видом удалился в свою комнату.
Какой-то странный день сегодня. Давно ведь не вспоминала об Игоре Градском. Так почему сегодня он постоянно появляется в моей голове?Я взяла чашку с недопитым и уже порядком остывшим чаем и подошла к окну, за которым вовсю цвела весна.
А мои мысли были далеко. Я будто опять перенеслась на пять лет назад, туда, в небольшой поселок Шерегеш на юге Западной Сибири.
Мы с девчонками ведь совершенно случайно там оказались. На горнолыжный курорт должна была ехать моя сестра с мужем, но он очень не вовремя сломал ногу. Поэтому поехать предложили нам с подругами.
В итоге, Ната встретила там своего бывшего — Арсения Градского, а я… Я имела неосторожность познакомиться с его младшим братом и влюбиться.
Наверное впервые в жизни. Всю свою сознательную жизнь я бегала от отношений, как от огня, а тут: зима, горы, пара экстремальных ситуаций, когда мы чуть не погибли и вуаля! Вера из циничной стервы превратилась во влюбленную дурочку… Правда ненадолго.
А потом я поняла, что беременна. Поразмыслив решила, что раз с мужчинами у меня не складывается, ребенок будет моей отрадой.
Но его рождение я решила для всех оставить в тайне, поэтому поменяла квартиру и постепенно разорвала отношения с подругами.
А потом вообще сменила номер телефона, чтобы уж наверняка исчезнуть из их жизни и начать свою, новую.
Мои тягостные воспоминания прервал звонок в дверь. Решив, что это вернулась соседка, я быстро распахнула дверь и замерла, словно пораженная молнией.
— Сю-ю-р-приз! — громко воскликнули Ната, моя, когда-то лучшая, подруга и ее муж Арсений. Они стояли на пороге моей квартиры с улыбками, явно радуясь произведенному их внезапным появлением эффекту.
Наташка совсем не изменилась, разве что округлилась немного. Переведя взгляд на малыша, которого она держала в руках, я сразу поняла причину — мальчику было не больше полугода.
Он был таким же рыженьким, как и моя подруга, а цвет глаз взял от своего отца — Арсения Градского.
— Ната? Арсений? — ошеломленно воскликнула я, не зная, как реагировать на их визит, и не понимая, как они меня нашли. — Что вы тут делаете?
Наташка начала что-то тараторить в ответ, но я не слышала ни одного слова. Я с ужасом смотрела в глаза человеку, который уничтожил мои мечты о семейном счастье.
За их спинами, все такой же, до безобразия красивый, стоял и сжимал в руке букет желтых роз Игорь Градский — младший брат Наташиного мужа и … отец моего сына. Человек, который разбил мое сердце и потоптался на его осколках.
Слова застряли в горле, я хлопала глазами и открывала и закрывала рот, словно рыба, выброшенная на берег.
— Ой, а вы наши друзья? — неожиданно в коридор выбежал Стас и встал рядом со мной, с любопытством глядя на незваных гостей.
В коридоре воцарилась гробовая тишина. Наташка мгновенно замолчала, у Арсения полезли брови наверх, а Игорь сжал в руках цветы так, что стебли надломились. Даже малыш на руках у Наты притих, будто сообразив, что дело пахнет керосином.
Стало так тихо, что мне показалось, что я слышу тиканье больших напольных весов у соседки сверху. Я привалилась плечом к стене, чтобы иметь хоть какую-то точку опоры и не упасть прямо здесь, в коридоре.
Миллион раз я представляла, как Игорь узнает о сыне, познакомится с ним, увидит, какой он смышленый и пожалеет, что так со мной поступил, что отказался от нашей любви.
Но я даже подумать не могла, что наша встреча произойдет вот так, на пороге моей квартиры, да еще и при свидетелях.
— Да нет, пацан, — прерывая тягостное молчание тихо произнес Арсений Градский переводя взгляд со Стаса на своего брата, — похоже, мы ваши родственники.
Глава 2
Вера
— Родственники?! — выпучил глаза Стасик и дернул меня за руку. — Мам, а это как?
— Что? — я вышла из ступора и повернула голову к сыну.
— Ну родственники, это кто? — допытывался сын.
— Можно мы войдем? — подала голос Наташа и улыбнулась.
— Да-да, конечно, — я сделала неуверенный шаг назад, позволяя семье Градских войти в свою квартиру.
Игорь несколько секунд стоял у порога. Он был мрачнее тучи, на его щеках яростно ходили желваки.
— Игорь, — повернулся к нему старший брат, — заходи.
Он тряхнул головой и уверенным шагом переступил порог. Скинул ботинки и прошел в гостиную, оглядывая пространство.
— Цветы, — шепнула ему Ната и легонько ткнула локтем в бок.
Игорь полоснул по мне своим ледяным стальным взглядом и положил цветы на журнальный столик, который стоял у дивана.
— Идем-ка со мной, — Наташка передала малыша мужу, подхватила меня под локоть, увлекла за собой в кухню и плотно прикрыла за собой дверь.
— Верка! — громким шепотом прокричала Ната, не выпуская мой локоть из своих цепких пальчиков. — Так вот почему ты перестала с нами общаться! Как ты могла?
— Что могла, Нат? — устало проговорила и выдернув свою руку из ее захвата шлепнулась на стул. — Так было лучше, спокойнее.
— Для кого? — она отодвинула второй стул и села сбоку от меня.
— Для меня… Для всех, — тихо ответила я и прикрыла глаза ладонью.
— Мы же подруги, — покачала головой Ната, — мы всегда все знали друг о друге! — сокрушалась она. — Зачем ты так со мной?
— Как так? — взвилась я, и подскочив со стула подлетела к окну и приоткрыла его.
Я задыхалась, я сходила с ума, я не понимала, что мне делать дальше. Одно было предельно ясно: Градский не отступит, это не в его характере. Во время нашего мимолетного романа он несколько раз говорил мне, что мечтает о сыне, наследнике. Представлял, как будет брать его с собой в горы, учить выживать в тайге.
Я тогда только смеялась, не придавая значения его словам. И теперь эти фразы, словно каленое железо, выжигали меня изнутри.
— Что я должна была тебе сказать? — сказала, перейдя на шепот, чтобы меня не было слышно из комнаты. — Что я влюбилась в младшего брата твоего Арсения, как кошка в марте? — я взмахнула рукой. — Или что через месяц я поняла, что беременна, а он, едва мой самолет оторвал шасси от взлетной полосы, он пошел окучивать очередную туристку? — я от напряжения сжала кулак так, что ногти больно врезались в ладонь.
— Никого он не окучивал, — Наташка облокотилась о спинку стула и посмотрела на меня долгим пронзительным взглядом.
— А ты свечку держала? — резко парировала я, подошла к холодильнику, достала из него бутылку с водой и сделала несколько больших глотков.
— Вер, разбирайтесь сами, — продолжила давить Ната, — но вы должны поговорить.
— Я не буду с ним ни о чем разговаривать! — категорично ответила я и вернув бутылку на место так жахнула дверцей, что в нем зазвенели все стеклянные баночки, что там были.
— Я прям поймала дежавю, — вдруг звонко рассмеялась Ната, моментально разрядив обстановку. — Помнишь, как там, в Шерегеше, пять лет назад ты уговаривала меня дать шанс Арсению и поговорить, а я вела себя ровно так же, как ты сейчас.
— Помню, — я вновь села на стул и закрыла лицо ладонями, — я не знаю, что делать Наташ, — подняла голову и посмотрела ей в глаза, — я не хочу его видеть, не хочу с ним общаться.
— Но у вас теперь есть сын, — назидательно подняла палец вверх подруга, — и ради него вы должны будете прийти к какому-то компромиссу.
Дверь тихо отворилась и в проеме показалась голова Арсения.
— Натусь, там мелкий капризничает, — он кивнул головой в комнату, — может, есть хочет?
— Может есть, а может просто по маме соскучился, — Наташа поднялась и вышла из кухни.
Я последовала за ней. В гостиной, на диване, на застеленной пеленке лежал и похныкивал, обложенный подушками, карапуз.
— Где Стас? — в панике воскликнула я, видя, что в гостиной нет ни его, ни Игоря.
— Не кипи, Вер, — Градский старший приобнял меня за плечо, — пацан ему свою комнату показывает.
Наташа достала из большой сумки детский сок, и взяв на руки сына, начала его поить. Малыш обхватил двумя ручками картонную упаковку и зажмурился от удовольствия. Надо же, Наташка — мама.
—Аннушка такая же была, — проворковала Ната с любовью глядя на сына, — упаковку сока выпивала за минуту.
— Аннушка? — я сначала не поняла о чем она, но Ната тут же продолжила:
Градский открыл галерею с фото и начал мне показывать. Я не смогла сдержать улыбку. Как же я все-таки по ним соскучилась. И тут, впервые в мою голову, пришла мысль: а может я не должна была так поступать? Обида и разочарование тогда во мне затмили здравый смысл.
— Пойду гляну, как они там, — я прошла по коридору и заглянула в приоткрытую дверь детской.
Игорь со Стасом сидели на полу и строили парковку для его машин. Сын, у которого был недостаток мужского внимания, смотрел на Игоря, как на бога и с жадностью ловил каждое его слово. Они решали, с какой стороны въезд, с какой выезд и где ставить терминал оплаты.
Почувствовав мое присутствие, они синхронно подняли головы и посмотрели на меня абсолютно одинаковыми глазами. Эти двое действительно были невероятно похожи.
Игорь медленно встал, не сводя с меня глаз и подошел ко мне:
— Как ты могла, Вера? — у него был взгляд раненого волка. — Как ты могла лишить меня сына?
— Если тебе оказалась не нужна я, то и мой сын тебе был не к чему, — холодно ответила я, смело глядя в его лицо.
— Ты это сама придумала или тебе кто подсказал? — он сдвинул брови на переносице и заложил руки в задние карманы джинсов.
— Не важно, Игорь! — жестко отрезала я. — Мы со Стасом прекрасно справляемся, не переживай.
— Ты должна мне все объяснить! — не сдавался Игорь. Он говорил жестко, отрывисто.
За эти пять лет он возмужал, повзрослел и перестал быть смешливым весельчаком, в которого я когда-то влюбилась.
— Я никому ничего не должна, — отчеканила каждое слово, развернулась на пятках и сделала шаг в направлении гостиной, как его горячая рука ухватила меня за запястье и притянула к себе.
— Ты же понимаешь, что я теперь не исчезну? — тихо проговорил он, наклоняясь так близко ко мне, что я почувствовала запах его парфюма и прикосновение губ к моему виску, отчего мое тело будто пропустило через себя разряд электрического тока.
Я смерила его ледяным взглядом, не говоря ни слова вырвала руку и вернулась в гостиную.
— Нам пора, — сказала Наташа, глядя на сына, — пора спать укладывать ребеныша, а то потом не угомоним.
— Я была рада вас видеть, — искренне улыбнулась друзьям.
— Дай-ка мне свой номер, — подруга достала из кармана своего кардигана телефон и приготовилась записывать. Я быстро продиктовала цифры, она внесла мой номер в телефонную книгу и тут же мне набрала, — чтобы и у тебя был мой номер, — подмигнула и они прошли в коридор.
— А с тобой мы не прощаемся, — ко мне со спину вплотную подошел Игорь, — я вернусь завтра, и не вздумай еще что-нибудь выкинуть!
— Да иди ты уже! — в голове крутилось несколько широко известных всем маршрутов, говорить о направлении которых было дурным тоном в приличном обществе.
Когда за ними захлопнулась дверь, я на непослушных ногах приплелась в гостиную, и тут же взгляд упал на изрядно помятый букет желтых роз, одиноко лежащий на столе.
Следуя резкому эмоциональному порыву, я схватила его, открыла настежь окно и вышвырнула их на улицу. Чтобы ничто мне не напоминало об этом дне и неожиданном визите.
Только вот Градский сдержал свое обещание. Следующим утром он вновь стоял на пороге моей квартиры и едва я открыла ему дверь, как он безапелляционно заявил:
— Вы с сыном летите со мной в Сибирь!
Глава 3
Вера
— Ты упал и ударился головой, Градский? — прорычала я, и запахнула поплотнее на груди халатик, в котором открывала дверь.
— Да нет, я давно не падал, — с невозмутимостью самурая произнес Игорь, снял модные лоферы темно-синего цвета и прошел в квартиру.
— Я, вообще-то, тебя не приглашала! — рыкнула ему в спину, но он даже не дернулся.
— Привет, боец! — он заглянул в кухню, где Стас ковырял ложкой манную кашу, отбил ему рукой “пять” и уселся за стол напротив. — Ты чего не ешь?
— Терпеть не могу манку, — с театральной безысходностью тяжело вздохнул сын.
— Я тоже, кстати, в детстве не любил манную кашу, — он подмигнул сыну, — но она дает энергию для жизни, поэтому ее нужно есть, — назидательно заметил Игорь.
— Энергию? — выпучил глаза Стасик. — Как у робота?
— Скорее, как у батарейки, — Градский откинулся на спинку стула и повернул ко мне голову, — а можно и мне немного каши, а то батарейки мои скоро сядут, — и прошелся по мне откровенным раздевающим взглядом. Да так, что у меня что-то завибрировало внутри.
— Каши нет, — отрезала я, — и вообще…
— Ну как нет, мам! — не дал мне договорить сын. — Вон же, на плите целая кастрюля! — сдал меня любимый сынуля, не моргнув глазом.
Я скрипнула зубами, достала небольшую пиалу, положила в нее кашу и поставила перед Игорем. Конечно, мне очень хотелось перевернуть ее на голову этого новоявленного папаши, и со злорадством наблюдать, как белая жижа стекает по его холеному лицу, прямо на дорогущий пуловер и модные дизайнерские джинсы.
Но, я не могла это сотворить на глазах у своего сына — это во-первых, а во-вторых — я же взрослая серьезная женщина, а не какая-то там истеричная малолетка.
Оставив отца с сыном на кухне я быстро приняла душ и переоделась в домашний костюм. А то как-то неуютно чувствовала себя под его пристальным взглядом.
Я села в гостиной, открыла ноутбук и попыталась работать, но естественно у меня ничего не получилось.
Через несколько минут мимо меня пронесся сын, широко раскинув руки и изображая самолет, а следом за ним в гостиную вошел Градский и сел рядом со мной на диван.
— Мы никуда с тобой не поедем! — тут же заявила я, чтобы он не строил наполеоновских планов.
— Вер, — вздохнул Игорь, — он оперся локтями в колени и положил голову на сложенные в замок пальцы, — когда ты немного успокоишься и начнешь здраво мыслить, ты поймешь, что это — хорошая идея.
— То есть, ты сейчас считаешь, что я не в состоянии трезво мыслить? — я попыталась вскочить с дивана, но Градский не дал мне этого сделать, положив свою тяжелую руку наа мое колено и слегка сжав его.
— Просто выслушай, ладно? — он внимательно посмотрел мне в глаза. —Я теперь партнер Арсения и мы заканчиваем строительство первого совместного отеля. Открытие уже через месяц, я должен быть там!
— Так поезжай, — я сбросила его руку, — мы здесь причем?
— Я хочу узнать своего сына, проводить с ним время, — проговорил он, — но я не могу здесь надолго оставаться.
— А с чего ты решил, что Стас вообще твой сын? — я была так зла, что уже просто кипела изнутри, как афганский казан.
— Лично я в этом уверен, — на его губах появилась легкая улыбка, — а если ты сомневаешься, давай сделаем ДНК тест.
— Ты совсем ненормальный, Градский? — я все же подскочила с дивана и подошла к окну, обняв себя руками.
Он встал, медленно подошел ко мне и остановился за моей спиной. Несколько минут мы молчали. Очевидно, он давал мне время успокоиться.
— Как вы вообще здесь оказались? — задала ему вопрос, который не давал мне покоя со вчерашнего вечера.
— Ребята полетели в гости к Наташиному отцу, познакомить с внуком, — он обошел меня и встал ко мне лицом, оперевшись на подоконник, — уговорили меня поехать с ними, чтобы немного отдохнуть.
— А у кого из вас возникла блестящая идея меня найти? — я вопросительно изогнула бровь.
— У Наты, — хмыкнул Игорь. — Ее отец спросил о тебе и так, слово за слово, мы решили, что должны тебя навестить.
— Я стесняюсь спросить, как вы нашли мой адрес? — задала вопрос, на который уже знала ответ.
— Ну ты же знаешь, кто у Натахи папа, — рассмеялся он, — кто может отказать мэру? Пара звонков и через пятнадцать минут мы знали, где ты живешь.
— Понятно, — выдохнула я и покачала головой, — зря вы все это затеяли.
— Совсем не зря, — тут же ответил он, — только я должен был сделать это раньше, намного раньше. Еще тогда, когда ты сбежала и исчезла.
— Я сбежала? — пораженно воскликнула, уперев руки в бока. — Да это ты первый…
— Подожди, — он остановил меня, — у нас с тобой куча неразрешенных проблем, но, — он указал рукой в сторону детской, где скрылся Стас, — но он не виноват, что у нас так все случилось! Ему нужен отец! И ты сама это прекрасно понимаешь.
— Игорь, — я набрала в легкие воздуха, чтобы привести ему железобетонные аргументы против этой дурацкой затеи, но он остановил меня.
— Пожалуйста, Вера, — тихо проговорил он, — я четыре года не знал о том, что у меня есть сын. Четыре долбанных года ты скрывала от меня моего ребенка! — сквозь зубы прошипел он, оглядываясь на дверь детской, чтобы сын не услышал. — А я даже не понимаю, почему ты так поступила!
— Не понимаешь?! — снова взвилалась я и повысила голос.
— Месяц, — решительно прервал он, — дай мне один месяц, к тому же, у нас есть для тебя работа.
— Работа? — выдохнула я. — Я не буду работать на тебя!
— Я предлагаю работать со мной, — его тон тут же стал предельно деловым, — через месяц открытие отеля, мы хотим сделать из этого грандиозное событие, и без тебя нам не обойтись.
Я отошла от него и начала медленно ходить по гостиной, пока в моей голове шел активный мыслительный процесс.
— Ты же хотела этого, помнишь? — кинул он козырь в пользу моего согласия. — Там, в Геше, пять лет назад мы мечтали открыть отель и устроить такой праздник, который все надолго запомнят. И сейчас мы в шаге от мечты.
— Слово “мы” больше к нам не применимо, — ерепенилась я, вспоминая, как мне было больно от его поступка, — да и не было никогда! Так, курортный роман.
— Ты так считаешь? — с ноткой разочарования в голосе произнес он. — А я думал, что все было по-настоящему.
Он оттолкнулся от окна и прошел мимо меня в прихожую. Молча обулся, и уже взявшись за ручку двери повернулся ко мне.
— Завтра в двенадцать я за вами заеду, — он еще раз пристально посмотрел мне в глаза, — и я очень надеюсь, что ты примешь правильное решение.
Повернул ручку вниз, распахнул дверь и не прощаясь вышел из моей квартиры. А я привалилась спиной к стене и закрыла глаза.
Глава 4
Вера
Целых два часа я металась по квартире, будто тигрица в тесной клетке. Мысли с бешеной скоростью проносились в голове, сталкивались и разбивались вдребезги, не оставляя ничего, кроме панического гула в висках.
Что делать? Куда бежать? Какое принять решение — самое важное в жизни?
Первой, яростной и безрассудной, возникла мысль — схватить сына, наскрести самые необходимые вещи в чемодан и рвануть. Просто рвануть из этого ада, куда-нибудь подальше, где нас точно никто не найдет!
Куда? Да хоть на край света! А точнее — к тетке, в деревню, туда, где тихо, спокойно и пахнем свеже скошенным сеном и яблоками. Совсем, как в детстве.
В голове, как навязчивый стих, зазвучала строчка, выученная когда-то в школе: «В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов…» Да, как у Грибоедова, в «Горе от ума». Вот он, мой «Саратов» — тихая пристань, глухая провинция, где нас никто и не станет искать.
Я замерла у окна, прижав ладонь к холодному стеклу. За ним шла своя, размеренная жизнь, куда-то спешили люди, дети играли на площадке, пока их мамы непринужденно болтали. А у меня разрывались и сердце, и мозги и нервы. Вот действительно, горе от ума.
Ведь я была железобетонно уверена, что поступила правильно! Вот что бы изменилось, если бы я рассказала Градскому о сыне? Он бы женился на мне, чтобы ребенок рос в законном браке, а сам бы продолжал вести свою разгульную жизнь? Вряд ли.
Он был бы воскресным папой. Это в лучшем случае. А мне это зачем? Чтобы он время от времени мелькал перед моим лицом, бередя никак не заживающие раны? Ну нет! Я на это не согласна!
Снова зашагала по комнате, но уже не как загнанный зверь, а как командир на поле боя. Мысль о побеге в Саратов отступила, оставив после себя горький осадок бессилия и первую, едва заметную искру злости.
Нет, мы не побежим. Надо думать. Надо бороться. Но прежде чем начать бороться, нужно было дать выход этой удушающей комбинации из отчаяния, ярости и беспомощности.
Надо… Разобраться? — эта мысль, несмелая, робкая, аккуратно поскреблась где-то на подсознании, но была тут же задушена моими эмоциями: “Я все сделала правильно!”
Я подошла к дивану, и, опустившись на него, беззвучно зарыдала, уткнувшись лицом в ладони. Это были слезы не слабости, а предельного напряжения, после которого должно было прийти хоть какое-то облегчение. Надо было собрать себя. По кусочку. Для него. Для моего сына.
— Мамуль, ты устала? — сын подошел ко мне и легонько своей ладошкой погладил меня по голове.
Его прикосновение, такое нежное и ласковое, словно луч света, проникло в самое сердце. Внезапно в груди потеплело — тихая, почти неуловимая радость, смешанная с глубокой нежностью, словно что-то переключила во мне.
В этом простом жесте было что-то большее, чем просто утешение: безусловная любовь и доверие ребенка, как напоминание, ради кого стоит быть сильной. Искра злости внутри медленно угасла, сменившись спокойной, твердой уверенностью.
Да, надо продолжать. Не для себя одной — для нас. Я глубоко вздохнула, вытирая остатки слёз, и прижала его маленькую ладонь к своей щеке.
— Сынок, — я крепко его обняла и неожиданно для себя сказала, — а ты хочешь отправиться в путешествие?
— Путешествие? — глаза ребенка загорелись азартом. — Какое? Куда? Когда? — из него, как из рога изобилия тут же посыпался миллион вопросов, а в глазах загорелся восторг и ожидание чуда.
— В край высоких гор с заснеженными вершинами, хвойных лесов и зеркальных озер.
— А это где? — спросил почти шепотом, словно боясь спугнуть неожиданную радость и предвкушение, и выпучил на меня свои огромные глазищи.
— В Сибири сынок, — мягко улыбнулась я и потрепала его по голове.
— Хочу! Хочу! — он прыгал на месте и радостно хлопал в ладоши, вообще не понимая, что такое “Сибирь” и где это.
Зато он знал, что такое “путешествие, горы, озера”...
— Тогда давай собираться, — я встала с дивана и отправилась в кладовку за нашими чемоданами. Сама удивляясь тому, как легко мне далось это решение.
Оно ко мне пришло, будто на каком-то подсознательном уровне. Дав понять, где правильное направление.
— Но это ничего не меняет! — бубнила себе под нос, доставая в верхней полки большой синий чемодан. — Мы с тобой Градский, чужие люди, которых связывает только общий ребенок! Я еду только по работе! Мне деньги нужны! — давала сама себе установку.
— Мам, а когда мы едем? А кто еще поедет с нами? — юлой вокруг меня крутился Стас, возбужденный предстоящей поездкой.
— Так, остановись! — скомандовала я ему после того, как запнулась об него в третий раз и присела перед ним на корточки. — Мы едем завтра днем, вместе с дядей Игорем.
— Да ладно?! — воскликнул ребенок. — Дядя Игорь классный, он мне парковку помогал собирать! — ушел он от радости почти в ультразвук и станцевал что-то похожее на победный танец индейцев.
— Ну и отлично, — я поднялась на ноги и подхватив чемодан покатила его в свою спальню, — выбери игрушки, какие будешь с собой брать, а вещи я позже соберу.
Сын убежал вприпрыжку к себе в комнату, и вскоре оттуда раздались скрипы дверцев шкафа, какое-то вошканье и приглушенные возгласы.
Улыбнувшись и покачав головой, я открыла свой шкаф и стала перебирать наряды, висящие на вешалках. Деловые костюмы, вечерние платья.
— Ну нет, не буду я для тебя там наряжаться, — фыркнула я, достала серый деловой костюм и пару блузок к нему.
И сама не заметила, как моя рука воровато скользнула в отделение с нижним бельем и схватила красивенный и дорогущий комплект кружевного белья.
Как это белье засунулось в мой чемодан — я тоже, можно сказать, не поняла толком! Моя внутренняя девочка решила, что это необходимо.
Зажмурившись, быстренько закинула сверху в чемодан несколько пар джинсов и свободных клетчатых рубах, чтобы прикрыть это безобразие.
Через час вещи были собраны, а у меня впереди была бессонная ночь.
Я крутилась веретеном на кровати, провалившись в тяжелый сон ближе к рассвету.
Утро началось не радостно…
Пока варила кофе, каша для Стаса пригорела, управляющая компания именно в этот день решила отключить горячую воду, да еще и фен барахлил.
В итоге, к приезду Градского я была невыспавшаяся и злая. Когда, ровно в двенадцать раздался звонок в квартиру, я медленно выдохнула, вздернула нос и открыла ему дверь, изобразив на лице холодное равнодушие.
Глава 5
Вера
— Привет, — коротко поздоровался Градский и сделал шаг в квартиру.
Когда его взгляд упал на наши чемоданы, стоящие в коридоре, мне показалось, что Игорь выдохнул с облегчением. Похоже, не только я сомневалась, поедем мы в Сибирь или нет.
— Привет, — произнесла с царственным видом, делая вид, что мне абсолютно все равно, приехал он или нет.
— Вы готовы? — наконец улыбнулся Градский и громко позвал сына, — Стас, ты собрался? Едем.
В коридоре тут же появился довольный ребенок, который тащил за собой по полу свой рюкзак, до отказа набитый игрушками и вещами из серии: “мам, мне это очень нужно”.
Бросил рюкзак у ног Игоря, вставил ногу в свой кроссовок, а потом ударил себя ладошкой по лбу:
— Ой, я же свою любимую машинку забыл, — и пулей умчался в свою комнату.
— Он классный, — проговорил Градский, с улыбкой глядя вслед сыну, — я сделаю все, чтобы стать ему хорошим отцом.
— Посмотрим, — коротко ответила я и начала собираться.
Я заперла дверь, занесла ключи соседке Олесе, которая обещала приглядывать за моей квартирой, и выдохнув нажала на кнопку вызова лифта.
— Автокресло есть в машине? — внезапно вспомнила я, когда мы подошли к автомобилю, который нас ожидал.
— Обижаешь, начальник, — хмыкнул Игорь и распахнул перед сыном заднюю пассажирскую дверь и даже сам усадил его и пристегнул.
— Ты так профессионально это делаешь, — не удержалась я от подколки, видя как он лихо справляется с ремнями, — будто всегда это делал.
— Меня Арсений вчера вечером научил, — он поднял на меня лукавый взгляд, — не мог же я перед тобой лицом в грязь ударить.
Я покачала головой, закатила глаза и быстро села в машину, чтобы он не видел моей улыбки.
Машина медленно тронулась, выехала со двора и взяла курс на аэропорт. Стас всю дорогу трещал без умолку, задавая Игорю миллион вопросов, на которые он терпеливо и с большим удовольствием отвечал.
Я смотрела в окно на проплывающие мимо улицы родного города и меня не покидало ощущение, что я навсегда покидаю это место. Внутри бурлило непонятное волнение, от которого у меня даже слегка вспотели ладони.
Суета в аэропорту на время прогнала из моей головы тягостные мысли, но тремор внутри никуда не делся. Регистрация, сдача багажа, предполетный досмотр прошли для меня, как в тумане.
Я, как робот, выполняла все необходимые действия и периодически ловила себя на мысли, что хочу сбежать. Меня страшила неизвестность, страшил Градский и то, что я все еще что-то к нему чувствую.
Все чувства, что я успешно гасила в себе все эти годы, вновь вспыхивали, как огонек, робко разгорающийся из почти потухших углей.
— Не переживай, — он приобнял меня за талию, — все будет хорошо, — и тут же убрал руку, будто испугавшись, что позволил себе лишнего.
— С чего ты решил, что я переживаю? — укусила его я, подхватила Стаса за руку и прошла вслед за Игорем в бизнес-зал.
— Ого! — Стас в восхищении разглядывал большое светлое помещение с большими кожаными диванами и стеклянными журнальными столиками.
Мы устроились в тихом уголке. Стас сразу же открыл свой рюкзак и достал пару машинок, а я наконец позволила себе выдохнуть, опустившись в мягкое кресло. Запах свежесваренного кофе и тихая фоновая музыка, приглушенные разговоры пассажиров, все это располагало к спокойствию.
Я ловила на себе взгляды других посетителей бизнес зала — деловых, дорого одетых, привыкших к таким перелетам — и чувствовала себя чужой в их мире.
Игорь принес нам по чашке кофе, а Стасу горячего шоколада с маленькими кусочками маршмеллоу.
Его забота, наверное, должна быть для меня приятной, но сейчас отзывалась внутренним сопротивлением. Я поблагодарила его улыбкой, которая, которая больше была похожа на гримасу.
— Посадка через двадцать минут, — Градский сел на диван рядом со мной, взял в руки свою чашку кофе и откинувшись на спинку дивана сделал большой глоток.
— Я схожу в уборную, — я поднялась и подхватила свою дамскую сумочку, — присмотри, пожалуйста, за Стасом.
— Хорошо, не волнуйся, — заверил меня Игорь, — мы как-нибудь справимся без тебя пять минут.
Вошла в уборную и посмотрела на себя в зеркало. На меня смотрела девушка с бледными щеками и растерянным взглядом. Я включила воду и подставила руки под струи воды, немного побрызгала на лицо, чтобы освежиться.
Расчесала волосы, немного освежила макияж, и покрутившись перед зеркалом вернулась в зал. Игорь стоял в стороне и разговаривал с кем-то по телефону, весь его вид говорил о том, что разговор не из приятных.
Я подошла к нашему месту и опешила. Стаса на диване не было. Я оглянулась в поисках ребенка, прошла по всему залу, заглядывая в каждый закуток, но сын пропал!
— Игорь! — я подошла к нему и коснулась его локтя. — Где Стас?
Он на секунду прервал разговор, огляделся и посмотрел на меня округлившимися от ужаса глазами.
— Он только что был здесь! — он указал рукой на диван, на котором одиноко лежали оставленные маленьким хозяином машинки.
— И где он сейчас? — мой голос дрожал от страха и беспокойства. — Ты же заверил, что вы справитесь без меня пять минут! — я чувствовала, что начинала закипать. — Я тебе сына доверила, а ты!
— Я перезвоню! — коротко рявкнул Градский в трубку, ожидающему его собеседнику и отключил телефон. – Не волнуйся, мы сейчас его найдем.
Но я уже не слушала его, развернувшись, я помчалась к выходу из бизнес-зала.
Глава 6
Вера
Я пулей вылетела из бизнес зала и на секунду остановилась, оглядываясь. Паника холодными щупальцами сковывала мое тело. Огромный зал ожидания был полон людей. Кто-то шел медленно, кто-то бежал, опаздывая на свой рейс, а кто-то спокойно обедал в многочисленных кафе.
Я не знала в какую сторону мне бежать и где искать своего ребенка.
— Вера, мы его найдем, — раздался над моим ухом обеспокоенный голос Градского.
— Да пошел ты, — выплюнула я и побежала по залу ожидания вылета, постоянно осматриваясь и пытаясь в этом людском море найти своего маленького мальчика.
То и дело я останавливала прохожих и задавала один и тот же вопрос:
— Вы не видели маленького темноволосого мальчика в джинсах и красной клетчатой рубашке? — но все, как один, отрицательно мотали головой.
Я добежала до конца длинного помещения, где уже заканчивались выходы на посадку и схватилась за голову, чувствуя, как нос начинает щипать от подступающих слез.
Умом я, конечно, понимала, что он отсюда никуда не выйдет, это стерильная зона, но сердце! Мое материнское сердце разрывалось от страха за своего сына.
Развернулась и побежала назад и уже метров через сто увидела Градского, который увидел меня в толпе и призывно махал мне рукой.
Запыхавшись я подбежала к нему, а Игорь с улыбкой кивнул мне в сторону огромного панорамного окна, где прижавшись носом к стеклу стоял Стас и с интересом разглядывал заходящие на посадку самолеты.
Я было метнулась в сторону сына, но Градский меня остановил:
— Подожди, — тихо проговорил он, — ты сейчас слишком взволнована, тебе нужно немного успокоиться.
— Взволнована?! — зашипела сквозь зубы, как разъяренная кобра. — Ты это называешь взволнована?! — мой организм нашел способ выхода из стресса, и этот способ стоял сейчас передо мной с глазами, полными раскаяния. — Да я в бешенстве, черт тебя дери, Градский! — я подняла руки и толкнула его в плечи так, что стало больно ладоням, а этот человек из стали даже не покачнулся.
— Прости, я облажался, — он взял меня за плечи и слегка их сжал, — я еще совершенно не умею быть отцом, но я обещаю! — он слегка встряхнул меня. — Я обещаю, что научусь и такого больше не повторится.
Я вздохнула и опустила глаза. Ругаться больше не хотелось.
Интересно, но Игорь с самого первого дня знакомства имел надо мной какую-то магнетическую власть. Как иначе объяснить, что я, которая всю жизнь бежала от отношений, как черт от ладана, позволила своему сердцу полюбить.
Когда-то я клялась, что никогда не позволю себе влюбиться, потому что любовь — равно предательство и страдание. Любовь делает тебя слабым и уязвимым, а я не могла позволить себе быть слабой. Жизнь меня этому научила.
Вот и сейчас, он, как заклинатель змей, сказал пару слов, выразительно на меня посмотрел и вся моя злость улеглась. Ей на смену пришло облегчение от того, что мой сын здесь, в безопасности и ему ничего не угрожает.
— Как ты его нашел? — тихо спросила я, не сводя глаз с макушки Стаса, который просто прилип к стеклу, положив на него ладошки.
— Ну я же спасатель в прошлом, — попытался пошутить он, но тут же вновь стал серьезным, — у меня в детстве самым любимым местом в аэропорту было огромное окно, сквозь которое видна взлетная полоса. Сразу видно, мой сын!
Он с безграничной нежностью и какой-то затаенной болью смотрел на своего сына и видел в нем себя, маленького мальчика, обожающего самолеты.
— Родители надеялись, что, когда вырасту — буду летчиком, — продолжил он с улыбкой, — а я отрицал, возмущался и говорил, что буду, как дяденьки в красных куртках, заправлять самолеты.
— Идем, заберем беглеца, — в ответ улыбнулась я, — а то на самолет опоздаем.
Мы подошли к Стасу и я положила руку ему на плечо, чтобы привлечь внимание. Он резко развернулся, выпучил глаза, в которых тут же мелькнул страх быть наказанным за такой проступок, и затараторил:
— Мамочка, смотри, — тыкал он пальцем в стекло, — там та-а-ко-ой огроменный самолет! Сколько лет живу на свете, никогда такого не видел!
— В твоей жизни будет еще много самолетов, — Игорь присел перед ним на корточки, — но ты не должен подвергать себя опасности.
— Вот зачем ты убежал? — присела на корточки рядом с Градским и тут же поймала себя на мысли, что наверное, со стороны мы сейчас выглядим, как обычная семья.
И так стало тяжело на душе, от несбывшихся надежд, неудавшемся счастье и постигшем разочаровании.
— Мам, прости, — Стас потупил взор, — я так хотел посмотреть, как взлетают самолеты! Я думал, сбегаю на минуточку и никто не узнает и вот… — он бессильно развел руками.
— Идем, будущий летчик, — я поднялась и протянула сыну руку, которую он тут же ухватил.
— А я не летчиком буду! — категорично заявил четырехлетка. — Я буду ходить вокруг самолета и проверять!
— Да у нас тут целая техническая служба аэропорта собралась, как я погляжу, — улыбнулась, покачала головой и мы все вместе вернулись в бизнес-зал за своими вещами.
Посадку уже объявили, поэтому мы, оперативно собрав вещи, поспешили к нашему выходу. Игорь приобрел для нас билеты в бизнес-класс, поэтому мы с комфортом разместились в широких креслах с мягкими подголовниками.
Стас сел у окна, а мы с Градским рядом, через проход друг от друга.
— Хочешь чего-нибудь? — спросил он у меня, когда самолет набрал высоту.
— Нет, спасибо, — я зевнула, прикрыв рот ладошкой, — я немного посплю.
Накинула на себя пушистый плед, прикрыла глаза и невольно, в полусне, память уносила меня туда, на пять лет назад, в Шерегеш, где, как тогда думала, я нашла свое счастье, но оказалось, что это не так. Наша любовь, увы, была банальным скоротечным курортным романом, о котором Игорь забыл, едва проводил меня в аэропорт…
Но сейчас, спустя пять лет, я начинаю думать, что это была какая-то роковая ошибка, или чья-то злая шутка.
И словно в подтверждение моих мыслей, сквозь сон, я почувствовала легкое, почти невесомое прикосновение к своей руке…
Глава 7
Вера
Чьи-то теплые пальцы поглаживали свод моей ладони, ласково перебирали пальцы. Мне было так приятно, что я млела от этого нежного прикосновения и совсем не хотела сопротивляться.
Даже сквозь дрему я понимала, что это Градский. Ведь должна была отстраниться, но! Так чудесно, хоть на минуту, вновь почувствовать его прикосновение, его тепло, от которого у меня замирало сердце.
Пусть это сон, забытье, но мне так отчаянно хотелось верить, что это по-настоящему, что этот странный сон — моя реальность.
— Наш самолет готовится к посадке, — я резко открыла глаза, надо мной стояла милая, улыбающаяся стюардесса, — приведите пожалуйста спинку кресла в вертикальное положение.
От неожиданности я подскочила в кресле и сразу глянула на Стаса. Ребенок был занят раскрасками, которые ему, судя по всему, дала стюардесса.
— Сынок, ты не спал? — я ласково погладила его по спине.
— Не, – покачал он головой, не отрываясь от своего занятия, — мы с дядей Игорем смотрели в элью… илью… — он никак не мог вспомнить слово.
— Иллюминатор, — пришел на помощь Градский, — мы смотрели на закат.
— Да, мам! — сын наконец отложил карандаш и всем корпусом развернулся ко мне, — солнце во-о-от такое большое, — он показал руками большой шар, — оно когда засыпает, уходит за горизонт, а утром возвращается, — он перегнулся через меня и посмотрел на Игоря, который работал в ноутбуке, — да же, дядя Игорь? Я правильно говорю?
— Правильно, малыш, — тепло улыбнулся Игорь, — скоро увидишь, какие красивые закаты у нас, В Сибири, особенно летом.
— Так надолго мы не планируем оставаться, — тут же ответила я, и сложив плед, засунула его себе под спину.
— Поживем, увидим, — тихо проговорил он и вернулся к работе.
— Наш самолет совершил посадку в аэропорту города Новокузнецка, — бодро рапортовала стюардесса, когда шасси самолета коснулись земли.
Я вспомнила, как те же самые слова говорила другая стюардесса, на другом самолете, пять лет назад. Тогда мы, три беззаботные подруги, прилетели на недельку покататься на лыжах на развивающийся курорт, который называли русской Швейцарией, краем легенд и загадок.
И по воле судьбы эта короткая поездка в корне изменила наши с подругами жизни, и виной тому — любовь.
Как сейчас помню, как впервые увидела Игоря: он выдал себя за лыжного инструктора, чтобы присматривать за Натой, любимой девушкой своего старшего брата, с которой Арсений расстался несколько лет назад.
Высокий, красивый, в красном горнолыжном костюме, Игорь без конца шутил и балагурил, время от времени бросая на меня горячие взгляды.
А я усиленно делала вид, что не замечаю его, в открытую флиртуя с парнем-инструктором, который учил меня кататься на сноуборде.
А потом… Потом все изменилось. Мы пару раз встретились в общей компании в баре, где я ближе узнала Игоря и поразилась тому, какой он цельный, серьезный, целеустремленный.
Нас тянуло друг к другу с какой-то невероятной силой. Мы говорили часами обо всем на свете: о лыжах, о его работе спасателем, о наших мечтах. Удивительно, но оказалось, они у нас схожи.
Градский, как и я, мечтал открыть небольшой отель в красивом уединенном месте, зимой кататься на лыжах, летом ходить в походы в горы.
Он ухаживал за мной очень осторожно, трепетно как-то, не позволяя себе ничего лишнего. Ровно до того момента, когда мы с девчонками чуть не погибли, застряв в бурю в тайге на неисправных снегоходах.
Мы тогда испугались не на шутку. Наши жизни были в большой опасности, к тому же Света, наша подруга, получила серьезную травму.
Если бы не спасатели, с которыми приехали Игорь и Арсений Градские, неизвестно, чем бы это закончилось.
Мы вместе с Игорем отвезли Свету в больницу в Новокузнецк, да там и остались. После пережитого стресса наши чувства и желания обострились так, что мы сняли номер в ближайшей к больнице гостинице и остались там… на двое суток.
Мой отпуск заканчивался, мы не хотели расставаться и договорились, что я слетаю домой на пару недель, закончу дела и вернусь, к нему… Но не сложилось.
— Вер, выходим, — вырвал меня из тумана воспоминаний Градский.
Мы прошли к рукаву в новое здание аэропорта, которое, как сказал он, совсем недавно открыли. Получили багаж и загрузились в ожидающую нас машину с логотипом отеля.
И снова за окном знакомые пейзажи, только сейчас все выглядит по другому. Впервые я была здесь зимой, в январе, а сейчас уже вовсю цветет весна.
Стас утомился, и, уснув, уложив голову на подголовник большого комфортного автокресла. Игорь обсуждал с водителем какие-то деловые вопросы, а я бездумно смотрела в окно.
Наконец мы подъехали к воротам, на которых красовалась большая фасадная вывеска с названием отеля “У Медвежьей горы”.
— Хорошее название, — заметила я, — кто придумал?
— Ты, — Градский обернулся с переднего сидения и посмотрел внимательно на меня, — не помнишь?
— Нет, не помню, — не моргнув глазом соврала я.
А я ведь вспомнила! Мы завтракали в какой-то кофейне в центре Новокузнецка, и пока ожидали заказ, придумывали названия для нашего будущего отеля.
— “Тайга лаунж”, “Снежный дрифт”, — накидывал варианты Игорь, а я крутила в руках чашку с ароматным чаем и неожиданно для себя выдала:
— Отель “ У Медвежьей горы”! — Игорь задумался на секунду, а потом одобрительно кивнул.
— Отличное название, партнер, — он через стол протянул мне руку, — согласовано!
— Жаль, что не помнишь, — Игорь вновь отвернулся от меня я стала смотреть прямо, на дорогу.
Мы проехали мимо основного здания отеля, где заканчивались строительные работы, миновали небольшое рукотворное озеро, поднялись по узкой дороге на небольшой пригорок и остановились у большого красивого дома, выстроенного в стиле горного шале.
— Ух ты! — Стас мигом проснулся и выпрыгнул из машины. — Мы будем жить прямо тут? В лесу?
— Мы разве не в отеле остановимся? — я вопросительно посмотрела на Градского.
— Нет, Вера, — отрывисто ответил он, — вы остановитесь здесь.
— Но чей это дом? — пыталась я все досконально выяснить.
— Наш, — обыденно ответил Игорь и пожал плечами. — Идем, малыш, — он протянул сыну руку, — покажу тебе твою комнату.
Глава 8
Вера
— У меня будет своя комната? — удивлению ребенка не было предела.
— Конечно, — подтвердил Градский, – ты же взрослый, значит, у тебя должна быть своя комната!
Пока водитель выгружал из багажника наши чемоданы, Игорь увлек нас к дому.
Дверь была уже открыта, и внутри нас встретил теплый запах свежей древесины и новой мебели. Интерьер соответствовал внешнему виду: мощные балки под потолком, каменная кладка вокруг большого камина, на стенах — старые карты горных массивов.
Стас, забыв о своей комнате, первым делом бросился к огромному окну, которое выходило прямо на склон, густо заросший соснами и елями.
— Дядя Игорь, смотри! Там птица! Большая! — он не отрывался от стекла, пытаясь все внимательно рассмотреть.
— Игорь, подожди! — тронула его за рукав. — Я считаю, неправильно нам жить в одном доме, — я упрямо смотрела на него, — мы приехали сюда работать, в первую очередь!
Сложив руки на груди, вздернула подбородок и решительно добавила:
— И мы с тобой совершенно посторонние люди, которым абсолютно незачем проживать на одной территории!
Градский замолчал на пару минут, прожигая меня своим взглядом.
— Может, хватит думать только о себе? Если тебе так противно находиться со мной рядом, — холодно произнес он, — я организую тебе одноместный номер в отеле.
Пока я думала, как бы побольнее уколоть его в ответ и подбирала приемлемые слова, чтобы объяснить, что я думаю по этому поводу и не выражаться при этом, как портовый грузчик, Градский взял сына за руку.
— Идемте, я покажу ваши комнаты, — Игорь, улыбнулся сыну и повел нас по широкой деревянной лестнице на второй этаж. — Это царство Стаса, — он открыл дверь и мы увидели комнату, явно специально подготовленную для ребенка: светлую, с высоким потолком и большим панорамным окном.
Стас юркой змейкой поднырнул под рукой у Игоря в комнату и замер, разинув рот. Комната была просторной, с огромной кроватью, застеленной ярким покрывалом с изображением диких животных, резными шкафчиками и полками, с уже расставленными для маленького гостя книгами и игрушками.
У окна стоял деревянный стол, уставленный красками, карандашами и альбомами для рисования. А на стене висел огромный плакат с изображением горного орла!
— Вау! — выдохнул Стас, подбегая к кровати и с размаху плюхаясь на нее. — Это моя? Моя комната? Здесь так здорово! У меня никогда не было та-а-а-кой огроменной кровати!
Он начал носиться по просторному помещению, заглядывая в каждый шкафчик, разглядывая каждую деталь. Глаза сына сияли от счастья.
Я смотрела на него, и сердце наполнялось теплом и каким-то трепетом. Игорь, стоявший в дверях, слегка улыбнулся, наблюдая за неподдельными эмоциями сына.
В этот момент я поняла, что даже если мне совсем не по души странное решение Градского — жить не в отеле, а в этом доме, ради Стаса я готова пойти на это.
Игорь показал сыну небольшой балкончик — всего два шага в ширину, но с таким же захватывающим видом на лес.
Сын, не дожидаясь приглашения, открыл деревянную стеклянную дверь и вылетел на балкон, словно птица из клетки. Он обвел взглядом бескрайнее море зелени, раскинувшееся до самого горизонта, и восторженно ахнул.
Лес дышал прохладой и запахом хвои, а вдали, сквозь просветы между деревьями, виднелись заснеженные вершины гор.
Его щеки раскраснелись от обилия переполнявших его эмоций, а глаза сияли от восторга. Все же, мой ребенок — типичный городской житель и никогда в своей жизни он еще не видел тайгу во всей своей красе.
Он замер, прикрыв ладонью глаза, щурясь от лучей яркого весеннего солнца.
Градский стоял в дверях, наблюдая за ним. На его лице играла сложная гамма чувств: гордость, нежность, и какая-то щемящая душу тоска по потерянному времени. В уголках его глаз залегли морщинки, а губы тронула еле заметная, грустная улыбка.
Он видел в этом маленьком человечке, завороженно смотрящем на лес, свое отражение, он видел себя мальчишкой, приходящим в восторг от, казалось бы, совсем обыденных вещей.
— С балкона не прыгать! — строго произнёс он, и Стас сразу же согласно и энергично закивал головой, приняв самый свой серьезный вид из всех возможных.
— Идем, покажу тебе твою спальню, — пока сын осваивался в комнате, предложил мне бывший.
Сердце замерло на мгновение, будто пытаясь отсрочить этот шаг. Я сделала глубокий вдох, стараясь привести в порядок свои разметавшиеся мысли и подошла к сыну.
— Сынок, — голос мой прозвучал ровно, как отполированный камень, без единой трещинки. Я поправила ему воротник, хотя в этом не было нужды. Мое прикосновение задержалось на его теплом плече — островке знакомого в этом новом море. — Ты здесь, на месте, хорошо? Никуда не убегай. Я скоро вернусь.
Он посмотрел на меня своими огромными, впитавшими весь мир глазами, и снова закивал, уже серьезно, совсем как как взрослый.
Повернуться к двери было труднее, чем подняться на гору. Я ощущала спиной его взгляд — внимательный, терпеливый, ждущий у порога. Шаг. Еще шаг. К человеку, который растоптал меня, но к которому меня тянуло с непреодолимой силой, как и тогда, пять лет назад.
Я подошла к Игорю. Он отступил на полшага, пропуская меня вперед.
Мое плечо едва коснулось его руки, когда я проходила мимо, и по спине пробежал покалывающий ток. Я вышла в коридор, не оборачиваясь, слыша за спиной его шаги.
Мы прошли чуть дальше по коридору, Игорь открыл следующую дверь.
Комната была просторная, светлая, с панорамным окном почти от пола. В ней стояла кровать с тяжелым деревянным изголовьем, большой шкаф, письменный стол у стены и глубокое кресло с торшером.
Ничего лишнего — только самое необходимое для комфортной жизни вдали от городской суеты. Я подошла к окну. Склон здесь был виден еще лучше, а вдалеке, между деревьев, переливался серебром какой-то небольшой водоем.
— Здесь хорошо, — сказала я, ни капли не слукавив.
— Я надеялся, что тебе понравится, — ответил Игорь. Его голос звучал спокойно, без привычной напряженности наших последних встреч.
Неожиданно он взял меня за руку и резко развернул к себе. И тут я увидела его взгляд — в нем бушевал пожар, густо замешанный на боли и старом, неотпущенном напряжении.
Этот взгляд прожигал меня, словно пытаясь найти ответ на вопрос, который витал между нами как как неразрешенная мелодия, как обещанное, но забытое слово, как последний штрих в картине, которую мы так и не нарисовали.
— Вер, я не могу так больше! — прорычал он и обхватил мое лицо ладонями. — Объясни мне, наконец, почему ты тогда не вернулась и просто исчезла?
