Прежде чем вы переступите порог этой истории, я хочу быть с вами честной.
Перед вами темное романтическое фэнтези с элементами темной романтики. Здесь нет беспросветной жестокости ради жестокости. Книга балансирует на острие ножа — между страстью и болью, одержимостью и нежностью, любовью и той тьмой, от которой хочется бежать… или остаться навсегда.
В романе присутствуют:
— откровенные эротические сцены между совершеннолетними персонажами;
— токсичные проявления любви: одержимость, ревность, стремление владеть и защищать любой ценой;
— психологическое давление, конфликты власти и сложные, неоднозначные отношения;
— сцены насилия, крови, смерти и древней магии;
— эпизоды отчаяния, внутренней борьбы и саморазрушительного поведения, включая попытку самоубийства;
— морально серые герои, которые ошибаются, причиняют боль и пытаются стать лучше.
Поступки персонажей и их отношения не являются примером здорового поведения.
Это история о существах, которые носят чудовищ внутри себя. О чувствах, способных исцелить, уничтожить или превратиться в клетку. О тонкой грани между «оберегать» и «запереть». И о том, что порой самая страшная опасность прячется не снаружи, а глубоко внутри каждого из нас.
Если темы контроля, одержимости, насилия, психологического давления или саморазрушения для вас чувствительны, пожалуйста, отнеситесь к чтению с осторожностью. Берегите себя.
Возрастное ограничение: 18+
Роман «Оберегая от себя» — первая часть цикла «Те, кого нельзя спасти».
История только начинается.
Добро пожаловать в мир, где даже те, кто клянется оберегать, иногда становятся самой большой опасностью.
С теплом, Карина Луна
ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО МИРУ
Небо
Мир ангелов. Каэль когда-то принадлежал Небу, но был изгнан и считается падшим.
Ад
Отдельный мир и государство под властью Азраила. В Аду существуют столица, дворец, Совет, высшие дома, дороги, поселения и собственные законы.
Переход
Магический путь между удаленными точками и мирами. Некоторые переходы очень древние и привязаны к определенным местам. Один из них находится под домом у реки.
Якорь
То, что удерживает магическую связь. Якорем может стать человек или душа, к которой привязано нечто значительно большее.
Печать Охоты
Древняя метка, предназначенная для поиска определенной цели.
Всадники Апокалипсиса
Голод, Война, Мор и Смерть. Они не принадлежат ни Небу, ни Аду и обладают силами, связанными с голодом и истощением, войной, болезнями и смертью.
Нижние земли
Дальняя окраина Ада: туман, мертвые деревья, заброшенные территории.
Пепельный Разлом
Древняя рана на окраине Ада. Вблизи Разлома нарушается пространство, хуже работают переходы и крылья, а сама территория покрыта серым пеплом.
Скверна
Чужая сила, связанная с Пепельным Разломом. Она порождает существ, говорит знакомыми голосами и использует страхи и слабости тех, кто оказывается рядом.
Пролог
Впервые я увидел Амели поздней осенью.
Дождь уже кончился, но сад все еще был мокрым. С яблонь тяжело падали капли воды, трава темнела у дорожек, а в окнах старого дома горел теплый желтый свет — он казался непривычно уютным для того, кто давно отвык от таких мест.
Подходить ближе я не собирался. К тому времени я уже давно не был ничьим стражем — ни Неба, ни Ада. Одни называли это падением, другие предательством; мне было все равно. Я просто перестал выполнять чужие приказы, пока не увидел ее.
Амели стояла у окна с книгой в руках. Читала, чуть нахмурившись, и совсем не замечала мужчину в саду.
Из освещенной комнаты особенно яркими казались ее волосы, рассыпанные по плечам — густые, рыжие, с медным отливом. Она была невысокой и тонкой, со светлой кожей и живым лицом, которое менялось вслед за прочитанными строчками: брови сходились, губы слегка поджимались, а затем выражение на несколько секунд становилось мягче. Позже я узнаю, насколько упрямым бывает ее взгляд. Тогда я просто не мог перестать смотреть.
Мужчина уверенно пересек сад и направился к двери, не пытаясь спрятаться. Так идут те, кто знает: им все позволено.
У порога он достал нож. Рукав задрался, открывая старую Печать Охоты на запястье. Такие на случайных смертных не ставят.
Я мог уйти и, наверное, даже должен был. Но вместо этого в следующую секунду уже стоял у него за спиной.
Удар вышел тихим. Тело обмякло, и я тут же поймал его, не давая упасть. Кровь была горячей, она стекала по моим пальцам и быстро уходила в землю.
Амели вздрогнула, отложила книгу и приоткрыла окно.
— Кто здесь? — спросила она.
Голос прозвучал спокойно. Она не знала, что я только что остановил человека, пришедшего ее убить. Она смотрела прямо в мою сторону, меня она не видела, но вслушивалась в темноту так, будто ждала ответа. Пальцы крепче сжали раму, однако отступать она не собиралась. Но так и ничего не дождавшись, Амели медленно закрыла окно.
Я опустил тело охотника на мокрую землю. Метка на его запястье еще слабо тлела, и мне стало ясно: за Амели придут снова. За стеклом она уже держала книгу, но не читала — просто стояла и прислушивалась к саду.
Я не знал, кто она и почему за ней послали охотника с такой меткой. Обычных людей так не убивают, а обычные девушки после шороха у окна зовут на помощь. Амели продолжала молчать.
В ту ночь я сказал себе, что останусь ненадолго: разберусь, кому она понадобилась, испорчу пару чужих планов и уйду. Тогда я почти поверил себе. Сначала хотел понять, потом — помешать, а со временем уже не смог отличить одно от другого.
Глава 1. Тропа в тумане
К концу декабря Амели перестала спрашивать, откуда Каэль знает, когда она дома.
Утро прошло спокойно. Она растопила печь — батареи в доме грели через раз, — наконец разобрала полку с книгами, до которой две недели не доходили руки, и дважды поймала себя на том, что смотрит в окно на дорогу. За все утро по ней проехала только одна машина. Зимой поселок затихал, так что и без того редкие звуки здесь казались громче обычного.
Дом остался ей после смерти матери, как и привычка каждый год откладывать переезд еще на один сезон. В свои двадцать три Амели жила здесь одна, брала редкие удаленные переводы и почти не бывала в городе без необходимости. Такой порядок не казался ей одиночеством — скорее жизнью, в которую никто не лез без приглашения.
Телефон лежал на кухонном столе. За мостом связь все равно почти пропадала, поэтому брать его с собой не имело особого смысла. Каэль обещал прийти к полудню.
Впервые Амели увидела его в конце октября, у этой же калитки, около семи утра.
Он стоял снаружи и смотрел на дом.
Амели заметила его из кухни. На столе после завтрака остался нож для хлеба — его она и взяла с собой, потому что поиск чего-нибудь более подходящего отнял бы драгоценное время.
Вблизи незнакомец оказался еще выше, чем когда она видела его из окна. Светлые, практически белые волосы растрепал ветер, несколько прядей падали на лоб. Резкие мужские черты, прямой нос, жесткая линия рта; голубые глаза смотрели на нее спокойно, без малейшей неловкости человека, которого обнаружили у чужого дома ранним утром. Именно это Амели не понравилось больше всего.
— Вам что-то нужно?
Незнакомец опустил взгляд на нож, затем снова посмотрел на нее.
— Не ходи одна к лесу после темноты. И двери запирай.
Амели остановилась по другую сторону калитки.
— Еще одна такая фраза, и я вызову полицию.
— Полиция здесь не поможет.
— А вы, значит, поможете?
— Если придется.
Она крепче сжала рукоять.
— Кто вы?
— Каэль.
— Я спрашивала не имя.
Вместо ответа Каэль расправил крылья.
Белые крылья встрепенулись с тяжелым шелестом. Амели на секунду замерла, вслушиваясь. Воздух возле калитки качнулся, несколько сухих листьев сорвались с земли и проскользнули между ее сапогами.
Первой мыслью был костюм или розыгрыш — что угодно, для чего существовало бы нормальное человеческое объяснение. Но его перья двигались от ветра, длинные мышцы у основания крыльев работали вместе с плечами, а на землю ложилась широкая настоящая тень.
До этого утра ангелы существовали для нее только в книгах, на старых иконах и в чужой вере. Ни один из них не должен был стоять у ее калитки и смотреть так, будто знал о ней больше, чем она сама.
Амели машинально отступила и уперлась пяткой в калитку. Только тогда она заметила, что все еще держит нож: пальцы стиснули рукоять до боли.
Амели посмотрела на крылья, а потом на его лицо.
— Ты ангел?
— Падший.
— Конечно, — пробормотала она. — Обычный мне бы, видимо, не попался.
Уголок его рта едва заметно дрогнул.
— Кофе пьешь?
Теперь удивление на его лице стало вполне различимым.
— Нет.
— Тогда просто зайдешь и расскажешь, что сейчас произошло.
Каэль все-таки зашел и почти час просидел на ее кухне. На вопросы отвечал выборочно, а некоторые будто вообще не слышал.
— Кто-нибудь еще живет в доме? — спросил он.
— Нет.
— Родные?
— Мама умерла. Отца я никогда не знала.
Каэль на мгновение задержал на ней взгляд, но больше ничего не спросил.
Потом он появился снова.
На третий раз, увидев его у калитки, Амели просто отложила книгу и пошла открывать. Нож для хлеба теперь остался лежать на кухонном столе.
После очередного визита без предупреждения она поставила условие: если он собирается приходить, пусть хотя бы звонит заранее. Каэль назвал телефон бессмысленным ритуалом смертных и минут десять объяснял ей, почему ему совершенно незачем заводить один из них.
Через два дня от него пришло первое сообщение.
Я у моста.
Амели тогда ответила, что это не считается предупреждением.
Каэль мог полчаса уклоняться от одного вопроса, довести ее этим до ручки, а потом остаться на кухне еще на час, споря с ней о какой-нибудь ерунде. Несколько раз Амели ловила себя на том, что задает следующий вопрос только потому, что не хочет заканчивать разговор. Особенно ее раздражало, что Каэль, кажется, это замечал.
О себе он говорил мало и с неприятной легкостью замечал все, что она предпочла бы оставить без его внимания. Иногда исчезал на несколько дней, а потом возвращался и продолжал разговор с того места, где они остановились.
В первые его визиты Амели невольно следила за крыльями, когда Каэль входил в дом, ожидая, что он заденет дверной косяк или смахнет что-нибудь со стола. Через несколько недель она уже замечала лишь привычное движение, которым он складывал их за спиной перед узким коридором.
Несколько раз они ходили за мост, к старым тропам у леса. Каэль обычно держался рядом — иногда впереди, иногда за ее спиной, — и всякий раз находил новую причину не объяснять, почему выбирает именно эти места.
В тот день он пришел без нескольких минут двенадцать. Амели увидела его из окна еще до того, как он дошел до калитки, и только тогда поняла, что все утро прислушивалась к дороге.
Через полчаса они уже были за мостом. Каэль остановился у начала тропы.
Ели стояли плотной стеной. Снег лежал на ветвях тяжелыми пластами, а между деревьев петляла узкая, наполовину съеденная туманом, дорога.
Амели поплотнее запахнула воротник.
— Умеешь ты выбирать места.
— Я не обещал, что будет уютно. — Каэль усмехнулся краем губ.
— Зато мрачно. В твоем стиле.
Он повернул голову. В голубых глазах отразился снег, а в глубине мелькнула алая искра.
— Хочешь пойти туда, где тропы кончаются? — спросил Каэль.
Амели посмотрела на белую пелену между деревьями и не сразу нашла ответ. Хотелось сказать что-нибудь резкое, сбить его уверенность, но туман уже через несколько шагов прятал дорогу, превращая обычную прогулку во что-то другое. Она не знала, куда Каэль ведет ее на самом деле, и еще меньше понимала, почему все равно хочет идти с ним дальше. Он заметил ее заминку.
— Что? — спросил он. — Боишься заблудиться?
Амели посмотрела на него.
— С тобой?
Его усмешка стала чуть заметнее.
— Особенно со мной.
Он произнес это тихо, почти мягко, но рядом с Каэлем мягкость редко означала безопасность. Амели задержала взгляд на его лице, а затем первой шагнула на тропу. Снег хрустнул под сапогом. Каэль несколько секунд смотрел ей вслед, после чего догнал, не пытаясь обогнать.
— Значит, сегодня ведешь ты, — сказал он низко.
— А разве нет?
— Посмотрим, куда заведешь.
Туман густел. Каэль спокойно шел чуть поодаль за спиной, не пытался остановить ее или взять за руку, и именно эта легкость настораживала: он слишком охотно позволил ей вести. Амели уже собиралась сказать ему об этом, когда впереди шевельнулась белая пелена. Она остановилась — на тропу вышел черный волк.
Крупный, почти ей по грудь, с мокрой густой шерстью и тяжелой головой. Снег под его лапами почти не хрустел, дыхание вырывалось облачками пара, а приподнятая губа открывала клыки.
Каэль мгновенно оказался за ее спиной. Так близко, что Амели почувствовала его дыхание у виска.
— Видишь? — сказал он тихо. — Ты не единственная, кто решил пойти дальше.
Волк повернул голову. Амели ожидала увидеть желтые звериные глаза, но они оказались голубыми — холодными, ясными и слишком внимательными для дикого зверя. Смотрел он прямо на нее.
— Не бойся, — сказал Каэль.
— Я еще не решила, боюсь или нет.
Его рука легла ей на плечо — легко, без нажима. Но Амели все равно ощутила этот жест как границу.
Каэль обошел ее и встал впереди. Белые крылья чуть раскрылись.
Амели посмотрела на его спину.
— Ты всегда так помогаешь? Сначала приводишь в странный лес, а потом заслоняешь обзор?
— Я не обзор заслоняю.
— А что?
— Его зубы.
Волк глухо зарычал. Снег возле его лап дрогнул. Но Каэль даже не повернул головы.
— Если он прыгнет, я остановлю его раньше, чем ты успеешь испугаться.
— Очень утешительно.
— Я редко бываю утешительным.
— А я заметила.
Амели вышла из-за его крыла и медленно двинулась к волку. Туман лип к лицу, снег цеплялся за подошвы, а зверь не шевелился, только следил за ней своими странными голубыми глазами. Когда между ними осталось меньше шага, она протянула руку.
Волк опустил морду. Мокрый холодный нос коснулся пальцев; он втянул воздух, фыркнул и вдруг сильно, почти грубо ткнулся в ладонь, словно проверял, настоящая ли она. Под ребрами у Амели коротко кольнуло, будто что-то внутри нее узнало его раньше, чем она успела испугаться.
Каэль тихо выдохнул.
— Ну конечно. Он тебя выбрал.
— Разве это плохо?— спросила Амели, не отводя взгляда от волка.
— Это бывает редко.
Она осторожно провела пальцами по шерсти на загривке. Сверху шерсть была мокрой и холодной, у самой кожи — теплой. Волк глухо заворчал, но не отстранился. Наоборот, подался ближе и тяжело опустил голову ей под ладонь.
— Возьмем его с собой, — сказала она.
Каэль скрестил руки на груди.
— Ты говоришь так, будто нашла щенка у дороги.
— А ты говоришь так, будто он сейчас подпишет договор кровью.
— Ему и без договора хватит проблем, если он пойдет за тобой.
Амели посмотрела на волка. Он стоял рядом и не ждал ни команды, ни разрешения.
— Ему нужно имя, — сказала она.
Каэль поднял бровь.
— И какое имя ты дашь черному волку, который вышел из тумана и едва не заставил меня испачкать снег?
Проводя рукой по густой шерсти, Амели ответила:
— Пегас.
Несколько секунд Каэль молча смотрел на нее.
— Пегас, — повторил он наконец.
Волк повернул голову и снова ткнулся носом в ее ладонь.
— Ему нравится, — сказала она.
— Это имя крылатого коня. А у него нет крыльев.
— Знаю.
Амели снова посмотрела на волка.
— Зато он выглядит так, будто клетка ему точно не подойдет.
Словно поняв ее, Пегас шагнул ближе и встал рядом, почти касаясь ноги. Каэль оглядел их обоих.
— Теперь у тебя есть спутник.
— У нас.
Он медленно перевел взгляд на Амели.
— У нас?
— Ты же идешь следом.
Она произнесла это спокойно, почти невинно, но Каэль понял намек; уголок его губ дрогнул.
— Пока иду.
Амели двинулась дальше уже увереннее. Пегас шел рядом — крупный, теплый, бесшумный; Каэль держался чуть позади.
— Забавная компания, — сказал он сухо. — Девушка, которой нужны ответы. Волк с именем крылатого коня. И ангел, которому снова не удалось пройти мимо.
Не оборачиваясь, Амели бросила:
— Ты можешь не только наблюдать.
— Разрешаешь?
— Пока думаю.
Каэль догнал ее, но не коснулся. Пегас шел с другой стороны и все чаще поднимал голову, прислушиваясь к притихшему лесу. Первым остановился именно он: еще мгновение назад он почти касался Амели боком, а теперь застыл поперек тропы. Шерсть на загривке поднялась, из груди вырвалось низкое тяжелое рычание.
Каэль мгновенно замер, резко раскрыл крылья и шагнул вперед, закрывая Амели собой. На этот раз она не спорила: в тумане явно кто-то был.
Сначала проступил высокий неподвижный силуэт, затем белая пелена разошлась у плеч, открывая крылья — угольно-черные, словно из них вырезали саму ночь. Амели крепче сжала пальцы в шерсти Пегаса.
— Каэль, — тихо спросила она. — Кто это?
Он ответил не сразу, глядя на чернокрылого так, будто перед ним стояла старая беда.
— Азраил. Король Ада.
Амели посмотрела на Каэля, ожидая усмешки, но он был серьезен. Пегас зарычал еще ниже.
Когда мужчина подошел ближе, она смогла рассмотреть его лицо. Он был выше Каэля и заметно массивнее, с темными волосами, открытым высоким лбом и резкими чертами. Черная одежда сливалась с крыльями за его спиной, а человеческое лицо на их фоне тревожило еще сильнее. Перед Амели стоял привлекательный мужчина лет тридцати с небольшим, и одно его появление заставило Каэля впервые за все время выглядеть готовым к настоящей драке.
Азраил остановился в нескольких шагах от них. Снег под его ногами почти не хрустнул. Он посмотрел на Каэля, на волка и наконец на Амели, задержав взгляд на ней дольше, чем требовало первое знакомство. Она вдруг почувствовала себя редкой находкой, случайно оказавшейся не в тех руках.
— Каэль, — произнес Азраил. Его голос был низким, ровным. — Надо же.
Каэль не шелохнулся.
— Уходи.
— Даже не представишь нас?
— Нет.
Азраил едва улыбнулся.
— Все еще невежлив. Особенно когда приводишь с собой такое.
Слово «такое» неприятно задело Амели. Каэль, словно почувствовав это, чуть сместился и закрыл ее крылом посильнее.
— Ты здесь не за ней.
— А если за ней?
Пегас оскалился. Каэль не обернулся, но Амели заметила, как его пальцы медленно сжались в кулак.
— Ты не подойдешь.
Азраил окинул взглядом раскрытые крылья Каэля.
— Ты все еще думаешь, что можешь кого-то закрыть собой.
Каэль промолчал, и у Амели по спине побежали мурашки.
— В прошлый раз ты тоже так стоял, — почти мягко продолжил Азраил. — Между мной и Мирой.
Каэль не шагнул вперед и не повысил голоса, но его лицо мгновенно застыло, а алая искра в глазах вспыхнула ярче.
— Не произноси ее имя.
— Почему? Потому что она тоже верила, что рядом с тобой безопасно?
Амели не знала, кто такая Мира, однако по реакции Каэля поняла: Азраил ударил туда, где больная рана еще не успела зарасти.
Пегас зарычал громче. Каэль поднял руку, даже не касаясь его, и волк остался на месте, хотя все его тело дрожало от готовности броситься в бой.
— Зачем ты здесь?
Азраил вновь перевел взгляд на Амели.
— Убедиться, что ее еще не забрали те, кто менее терпелив.
Челюсть Каэля напряглась.
— Кто?
— Ты ведь не думал, что один заметил ее след?
Амели не понимала, о каком следе речь. Но одно было ясно: Каэль привел ее сюда не просто на прогулку. А Азраил нашел их не случайно.
— Пока она рядом с тобой, к ней не подойдут случайные руки, — сказал Азраил. — Даже такие, как ты, иногда бывают полезны.
Каэль медленно поднял взгляд.
— Ты уходишь?
— На сегодня. Зачем мешать тебе защищать ее от моих же соперников?
Эти слова прозвучали так, будто Амели уже распределили между теми, кто имел на нее виды.
Азраил шагнул назад, и туман сразу начал закрывать его ноги.
— Береги ее, Каэль. Как умеешь. Но на этот раз постарайся получше.
Каэль резко дернулся вперед, но Азраил уже растворялся в белой пелене. Перед тем как исчезнуть, он посмотрел на Амели и сказал:
— Не бойся волка. Он хотя бы честно показывает зубы.
Туман закрыл его лицо и плечи; черные крылья исчезли последними.
После его исчезновения лес еще несколько секунд оставался безмолвным. Пегас стоял перед Амели и рычал в пустоту, Каэль не оборачивался, его крылья медленно опустились, но напряжение в плечах никуда не ушло.
Амели разжала пальцы, которыми цеплялась за шерсть волка. Рука дрожала, поэтому она спрятала ее в рукав.
— Что это было?
Каэль продолжал молчать.
— Только не говори, что расскажешь потом.
Он повернулся; алая искра в его глазах все еще не погасла.
— Нам нужно уйти с тропы.
— Нет.
Каэль посмотрел внимательнее.
— Нет?
— Я только что стояла между тобой, волком и чернокрылым существом, которое говорило обо мне так, будто я вещь на чужом столе. Поэтому нет. Сначала скажи хоть что-нибудь понятное.
Пегас тихо заворчал, словно поддерживая ее и Каэль бросил на него недовольный взгляд.
— Ты быстро нашла союзника.
— Он хотя бы не делает вид, что все под контролем.
— У него зубы вместо объяснений.
— Пока это честнее.
Уголок губ Каэля едва дрогнул, но улыбка тут же исчезла.
— Азраил не должен был видеть тебя.
— А ты знал, что он может?
— Я знал, что кто-то может.
Амели медленно вдохнула. Каэль сказал, что за ней уже приходили. Смысл дошел до нее не сразу.
— Когда?
Каэль отвел взгляд, будто выбирая, какую часть правды открывать первой.
— Поздней осенью. У твоего дома.
По спине Амели пополз холодок. В памяти всплыли старый дом, желтый свет в окнах, книга и шорох за стеклом. «Кто здесь?» — спрашивала она тогда в темноту, еще не зная, что ответа так и не услышит.
— В саду кто-то был. И ты тоже.
— Да.
Теперь разрозненные детали медленно складывались в одно воспоминание.
— Тот человек… он приходил за мной, чтобы убить?
Каэль промолчал, но этого хватило.
Амели отступила на полшага и Пегас тут же сдвинулся вместе с ней.
— Почему ты мне не сказал?
— Потому что тогда ты не знала обо мне ничего.
— А сейчас, конечно, я знаю все.
— Сейчас ты хотя бы видела Азраила.
— Великолепное утешение.
— Я не утешаю. Я объясняю, почему больше не мог об этом молчать.
Каэль приблизился, но не коснулся ее. Его голос стал тише, словно каждое слово он заранее взвешивал и все равно не хотел отдавать.
— Охотник пришел не по случайному приказу. На нем была старая Печать Охоты. Такие не ставят, если хотят избавиться от обычного человека. Когда он поднял нож, печать на его запястье отозвалась на тебя.
Слова прозвучали тихо, но Амели услышала их слишком отчетливо.
— Что значит «на меня»?
— Приказ был привязан к тому, что в тебе спрятано. Тот, кто его получил, нашел бы тебя под любым именем, с любым лицом.
Во рту мгновенно пересохло.
— Во мне ничего не спрятано.
Каэль посмотрел на нее почти с сожалением.
— Тогда почему Пегас пошел за тобой?
Амели опустила взгляд. Волк все еще стоял рядом, напряженный, с взлохмаченной шерстью, но под ее взглядом тяжело и упрямо ткнулся мордой в ладонь.
— Он просто…
Закончить она не смогла.
— Он не просто.
— То есть я что-то вроде маяка?
— Нет.
Каэль выдержал паузу.
— По крайней мере, не совсем.
— Отлично, я вдруг все поняла.
— Я не знаю до конца, кто ты, Амели. Но за тобой приходят из-за того, что в тебе есть.
— И что во мне есть?
— Я проверял и Небо, и Ад. Искал следы чужого договора, проклятия — ничего.
Амели повернула к нему голову, перебирая в памяти их встречи. Она спросила, как он ее проверял: ей хотелось понять, что происходило в те дни, когда она считала его прогулки с ней обычным желанием побыть рядом.
— Для этого я водил тебя по старым тропам. Там граница тоньше. Я хотел понять, отзовется ли на тебя то, что обычно остается скрытым.
— И решил, что для этого стоит привести меня туда, где легче найти?
— Я проверял эти места перед каждым нашим приходом. До сегодняшнего дня там было чисто.
— До сегодняшнего дня, — повторила она. — Очень успокаивает.
Каэль выдержал ее взгляд.
— Я рассчитывал, что смогу контролировать ситуацию.
— Ну конечно.
Она отвернулась, но почти сразу посмотрела на него снова.
— Даже не знаю, что из этого хуже.
— То, что я не спросил разрешения. — Каэль чуть склонил голову.
— Удивительно. Ты все-таки это понимаешь.
— Не всегда вовремя, — неохотно признал Каэль и продолжил. — В тебе есть старый отклик. Он проявляется рядом со смертью, охотой и теми, кто умеет искать такие следы.
Амели обхватила себя руками.
— Какие следы?
— Те, что не должны принадлежать обычному человеку.
Пегас тихо зарычал в сторону тумана, и Каэль тоже прислушался.
— Нам нужно в укрытие.
— Ты опять уходишь от вопроса.
— Да.
Амели резко выдохнула.
— Ты этого даже не скрываешь.
— Потому что сейчас мне важнее довести тебя живой, чем быть любезным.
Она уже приготовила злой ответ, но не нашла слов: он был прав, и это бесило сильнее всего.
— А Мира? — тише спросила она. — Он сказал это имя специально.
Каэль застыл.
— Да.
— Кто она?
Каэль опустил взгляд на снег.
— Прошлое.
— Каэль.
— Амели, нет.
В его голосе не было грубости — только закрытая дверь.
— Она никак не связана с тобой. — Ответ прозвучал слишком быстро. Амели прищурилась, и Каэль понял, что выдал себя.
— Удобно.
— Да. Удобно. Но сейчас еще и безопасно.
Она продолжала ждать, поэтому он тяжело выдохнул:
— Мира была той, кого Азраил не простил мне.
— Ты ее убил?
Лицо Каэля стало неподвижным.
— Нет. Не уберег.
Амели не нашла, что на это ответить.
Пегас снова зарычал, на этот раз настойчивее. Каэль поднял голову.
— Мы слишком долго стоим.
— Куда идти?
— В дом. На время — наш.
Амели нервно усмехнулась.
— Быстро же ты бросаешь слово «наш».
— А ты очень быстро подбираешь волков.
Пегас фыркнул, и Амели покосилась на него.
— Кажется, ему не нравится твой тон.
— Значит, у него есть вкус.
Она едва не улыбнулась. Эта маленькая глупость оказалась единственным, за что можно было сейчас зацепиться.
Каэль протянул руку.
— Идем.
Амели опустила взгляд на его ладонь. После всего услышанного взять ее было бы слишком просто, а отказаться — слишком глупо, поэтому она просто пошла рядом.
— Я иду не потому, что верю тебе.
— Знаю.
— И не потому, что ты мне нравишься.
Каэль посмотрел на нее.
— Вот сейчас было обидно.
— Переживешь.
Пегас первым двинулся по тропе, спускавшейся между деревьями. Туман висел рваными полосами, цепляясь за ветви, белые крылья Каэля и черную шерсть Пегаса. Лес снова казался пустым, но Амели больше ему не верила: теперь она знала, что за ней уже приходили и, судя по взгляду Азраила, придут снова.
Впереди, за белой пеленой, наконец проступил темный силуэт дома.
Глава 2. Дом у реки
Дом вынырнул из тумана почти сразу после спуска.
Сначала Амели увидела крышу, заваленную снегом, потом — узкое окно с желтым светом, низкое крыльцо и трубу, из которой поднимался тонкий дым. Рядом шумела река. Черная вода пробивалась между кромками льда с тяжелым, глухим гулом.
Пегас остановился первым. Поднял морду, втянул воздух и тихо фыркнул.
— Знает место? — спросила Амели.
— Чувствует, что здесь нас будет труднее найти.
— Труднее найти — это твой вариант «безопасно»?
— На сегодня — да.
После Азраила Каэль почти не расслаблялся. Шел рядом, но все время прислушивался к лесу. Иногда его крылья едва заметно дрожали, будто улавливали то, чего не слышала она.
Дом стоял чуть в стороне от тропы — маленький, темный, старый. Снег вокруг лежал ровно, без следов, хотя внутри горел огонь. У крыльца Амели остановилась.
— Здесь кто-то есть?
— Нет. Я был здесь раньше, когда понял, что однажды мне понадобится место, куда можно быстро привести тебя.
Он произнес это так, будто речь шла о запасном плаще, а не о доме, заранее приготовленном для нее. Амели коротко усмехнулась.
— Конечно. Сначала тайно следить, потом готовить убежища. Нормально.
— Если бы я сказал раньше, ты бы решила, что я сумасшедший.
— А теперь сомнений в этом почти не осталось.
Пегас сам пошел к крыльцу. Каэль обогнал Амели у двери и встал первым — между ней и домом. Провел ладонью по косяку и на темном дереве проступили старые глубокие царапины, они вспыхнули синим и тут же погасли.
— Это что?
— Замок.
— Не похож на ключ.
— У меня редко что выглядит как надо.
— Удобно. Этим можно объяснить вообще все.
Каэль толкнул дверь, и она сразу открылась.
— Потому что я его поставил.
Внутри пахло сухим деревом, пеплом и травами. Тепло ударило в лицо, только теперь Амели поняла, как сильно, оказывается, замерзла, но переступить порог не спешила: после леса и Азраила любое тепло казалось подозрительным.
— Внутри лучше, чем на тропе. — Каэль заметил ее колебание.
— Ты сказал «лучше», а не «безопасно».
— Потому что я не вру.
— Сейчас это уже почти достоинство.
— Почти?
— Не увлекайся.
Он едва усмехнулся в ответ и пропустил ее внутрь.
Дом оказался простым: каменный очаг, широкий диван под темной шкурой, низкий стол, два кресла у окна, стена книг от пола до потолка и узкая лестница ведущая на второй этаж.
На столе стояла глиняная кружка, рядом — высушенные травы; у камина лежали два одеяла, а на спинке кресла висело сухое темное пальто. Для места, где никто не жил, все выглядело слишком уж готовым.
Пегас вошел последним, обнюхал порог и лег у двери, положив голову на лапы. Амели сняла перчатки.
— Ты и правда давно готовился.
Каэль закрыл дверь, отсекая холод.
— Да.
— И все это время просто наблюдал?
— Не просто.
— Каэль.
Он прошел к очагу и подкинул полено. Огонь поднялся выше, высветив его лицо: усталое, жесткое, напряженное.
— Я не знал, когда за тобой придут снова. Но знал, что придут.
Амели сжала перчатки в руке.
— Так что решил держать дом наготове. Даже не спросив меня. Не сказав. Просто включил меня в свой план.
— В моем плане ты остаешься живой.
— Какая роскошь.
Каэль посмотрел через плечо.
— У мертвых обычно меньше претензий.
Амели промолчала. Ее пугали не дом и не замок на двери, а то, как давно Каэль решил, куда спрячет ее, когда за ней снова придут.
— Теперь у тебя появился волк с именем Пегас, — добавил он спокойнее. — Дом уже не самая странная часть вечера.
Пегас тихо фыркнул у двери, и уголок губ Амели все-таки дрогнул.
— Почему именно здесь?
Каэль кивнул в сторону окна.
— Река. Вода сбивает след. Если кто-то идет за тобой по земле, у реки он теряет время. Замок на двери тоже мешает взять след.
— Это все?
Каэль помолчал несколько мгновений и продолжил:
— Под домом старый переход.
Амели опустила взгляд на самые обычные доски под ногами, затем снова посмотрела на него.
— Между мирами?
Теперь уже Каэль всмотрелся внимательнее.
— Быстро учишься.
— Я бы предпочла учиться чему-нибудь бесполезному. Вышивке, например.
— Ты бы скорее проколола себе палец и обвинила в этом иглу.
— Игла хотя бы честно выглядит опасной.
Каэль усмехнулся, но быстро снова посерьезнел.
— Переход закрыт. Дом стоит над ним как крышка.
— Ты привел меня к крышке от чего-то, что лучше не открывать.
— Я привел тебя туда, где труднее взять твой след.
— Звучит почти успокаивающе.
— Я стараюсь.
— Нет. Ты экономишь правду.
Каэль не стал спорить — и этого оказалось достаточно.
Амели сняла пальто и бросила его на спинку кресла. Хотелось расспросить о переходе, замке́ и о том, почему он снова не сказал ей все сразу. Каждый его ответ открывал следующую дверь, а двери она уже начинала ненавидеть.
Пегас шевельнул ухом. Амели подошла, присела рядом и провела ладонью по его мокрой шерсти. Волк не спал, просто лежал у порога так спокойно, будто именно он здесь был главным.
— Он понимает больше, чем я?
— Лучше многих.
— Поэтому выбрал меня?
Каэль стоял у очага, огонь освещал только половину его лица.
— Потому что для него ты не добыча.
Ладонь Амели замерла на загривке Пегаса.
— А для охотника была…
— Целью.
— Из-за крови?
— Да.
Слово прозвучало тихо, но в теплом доме сразу стало холоднее. В лесу это уже было сказано, но здесь — стало настоящим.
Амели посмотрела на Пегаса.
— А он ощутил не кровь?
Каэль выдержал паузу.
— Не только ее.
Она подняла глаза.
— Только не делай сейчас такое лицо, будто подбираешь слово, которое все равно ничего мне не объяснит.
Каэль усмехнулся без веселья.
— Отпечаток.
— Уже лучше. Чей?
— Пока не знаю.
Амели продолжала ждать, поэтому он добавил:
— Но он не похож ни на Ад, ни на Небо.
Амели медленно погладила Пегаса по голове.
— Значит, ты знаешь, чем я точно не являюсь.
— Пока да.
— Великолепно.
— Это уже больше, чем было утром.
— Утром у меня не было черного волка и короля Ада в лесу.
— Согласен. День был насыщенный.
Она не удержалась и фыркнула. Пегас тихо ткнулся мордой в ее ладонь, и она вздохнула.
Поднявшись, Амели заметила на книжной стене знакомое название — настолько человеческое и обычное среди старых потрепанных корешков, что сначала не поверила глазам.
— «Мастер и Маргарита»?
Каэль проследил за ее взглядом.
— Эту можно.
— Как великодушно.
— Я серьезно.
— С книгами тоже нужно быть осторожной?
— С этой — меньше.
Амели повернулась к нему.
— То есть бывают книги, с которыми больше?
— Я ничего не повторяю дважды.
— Ты сейчас снова меня пугаешь или предупреждаешь?
— Экономлю время.
Каэль сам снял книгу с полки и протянул ей. Их пальцы встретились на обложке; прикосновение длилось всего мгновение, но он задержал дыхание, понял, что Амели это заметила, и первым убрал руку.
— Ты читал? — спросила она.
— Да. Там дьявол иногда честнее людей.
Амели хмыкнула.
— Вот это уже похоже на твой личный отзыв.
— Я умею быть полезным.
— Пока это спорно.
Каэль сел у очага и раскрыл книгу. Амели устроилась рядом — не вплотную, но ближе, чем собиралась. Пегас ровно дышал у двери, за окном туман прижимался к стеклу.
Каэль читал спокойно, без игры, не стараясь сделать слова красивее, чем они были. Несколько минут в комнате существовали только огонь, книга и его голос, пока память не вернула Амели слова Азраила: «На этот раз постарайся получше». За ними потянулись мысли о Мире, охотнике у дома и Печати на чужом запястье.
Амели опустила взгляд на страницу.
— Я в детстве гадала по книгам.
Каэль замолчал.
— Только не говори, что и это здесь нельзя.
— Здесь — не стоит.
— Конечно. Даже детские глупости у тебя смертельно опасны. — Обижено произнесла Амели.
— В этом доме книги иногда отвечают не теми словами, которые в них напечатаны.
Амели медленно подняла глаза.
— И ты дал мне такую в руки?
— Я дал тебе ту, которая обычно молчит.
Каэль накрыл книгу ладонью.
— Не гадай.
— Поздно. Теперь я просто обязана.
— Амели.
— Ты сам сказал, что книга может ответить. Это уже не предупреждение, а приглашение.
— Это была попытка тебя остановить.
— Плохая попытка.
В его взгляде промелькнуло раздражение, но ладонь осталась на книге, словно этим он мог ее удержать.
— Один вопрос, — сказал он. — Потом книга закрывается.
— Договорились.
Амели положила ладонь на обложку и без раздумий спросила:
— Как пройдет этот год?
Каэль посмотрел на нее так, будто вопрос был почти оскорблением.
— Слабый вопрос.
— Зато честный.
— Страница?
— Семьдесят шесть. Четвертая строка сверху. — выбрала Амели первое, что пришло в голову.
Каэль открыл книгу. Несколько секунд ничего не происходило, а затем буквы дрогнули и обложка под ладонью стала теплее.
Строки поплыли, несколько слов исчезли, и на их месте медленно проступила новая фраза. Лицо Каэля изменилось.
— Что там?
— Не надо.
По тому, как он смотрел на страницу, Амели поняла: вот теперь стало по-настоящему страшно.
— Читай.
Каэль будто хотел захлопнуть книгу и бросить ее в огонь, но все же произнес:
— Он понял, что никогда не даст ей уйти. Даже если придется закрыть от нее весь мир.
Тишина заполнила комнату. Амели перевела взгляд с книги на Каэля.
— Это не Булгаков. Это ответ?
— Да.
— О тебе?
Каэль не ответил, и этого было достаточно. Амели медленно убрала ладонь с обложки; казалось, фраза все еще жгла пальцы.
— Удобная книга, — сказала она тихо. — Отвечает за тех, кто молчит.
Каэль поднял на нее взгляд.
— Амели.
— Нет, правда. Может, мне теперь разговаривать с ней? Она хотя бы честнее.
— Не все, что отвечает, говорит правду.
— Зато хоть что-то говорит.
Он медленно провел пальцами по краю страницы, стараясь сдержаться.
— Ты не понимаешь, что она показала.
— Так объясни мне.
— Я не уверен, что хочу.
— Вот именно.
Амели могла бы отодвинуться, поставить книгу между ними, уйти к окну, двери или Пегасу — куда угодно, лишь бы не оставаться так близко. Однако Каэль смотрел на нее, уже ненавидя себя за то, что не способен отвернуться, и она осталась.
— Почему ты так на меня смотришь? — Не разрывая зрительного контакта спросила Амели.
— Здесь меньше помех. — Он отвел взгляд первым.
— Каэль.
Каэль усмехнулся без веселья.
— Ты не любишь такие ответы.
— Я уже начинаю их ненавидеть.
— В лесу были чужие следы, туман и Азраил. Здесь стены все это глушат, и остается только то, что рядом. Ты.
У Амели пересохло во рту.
— Очень информативно.
— Ты хотела простые слова.
— Я хотела понять.
— Я чувствую тебя здесь сильнее. — Взгляд Каэля скользнул к ее губам. — Слишком близко.
Амели замерла, посмотрела на его напряженную руку поверх книги и на крылья, которым явно было тесно в комнате.
— Тогда отойди.
— Не могу.
— Или не хочешь?
— Рядом с тобой это одно и то же. — Он усмехнулся.
Злость внутри нее смешалась с чем-то горячим и совсем неуместным.
— Ты сам сказал, что должен меня оберегать.
— Да.
— Так оберегай.
Каэль наклонился ближе.
— Сейчас я пытаюсь.
— Как-то плохо получается.
— Знаю.
Его ладонь поднялась к ее лицу и остановилась у самой щеки.
— Скажешь «нет» — я отойду.
Амели следила за его рукой, за алым отблеском в глазах, за тем, как он опять остановился раньше, чем позволил себе прикосновение.
— А если не скажу?
Каэль осторожно коснулся ее щеки, и эта сдержанность сбила дыхание сильнее любой жестокости.
— Тогда мне придется помнить, что я обещал.
— Что именно?
— Не стать тем, от кого тебя нужно спасать.
После этих слов он поцеловал ее — коротко, резко, словно сорвался и тут же попытался одернуть себя.
В ту же секунду по комнате прошел холод. Пламя в очаге просело, хотя поленья все еще ярко горели; Пегас вскинул голову, а Каэль застыл у ее губ.
Амели почувствовала странный толчок под кожей — будто внутри нее что-то резко открыло глаза и тут же затаилось.
— Что это? — выдохнула она.
Каэль отстранился на пару сантиметров. Желание в его взгляде сменилось страхом так быстро, что у нее перехватило дыхание.
— Каэль?
Каэль слишком долго молчал. Амели так и не отпустила его запястье, просто удержала, и эта простая близость сломала остатки его самообладания.
Второй поцелуй уже не был таким осторожным. Каэль выдохнул ей в губы и притянул ближе, не пытаясь больше казаться безопасным. Одна ладонь легла на ее талию и сжала ткань платья.
Его губы спустились к шее, задержались у жилки пульса. Он резко втянул воздух, надеясь сдержаться, но не смог.
— Ты отвлекаешь меня от плохих пророчеств, — хрипло произнес он у самой кожи.
— А ты хотел продолжать?
— Нет.
Его пальцы остановились у верхней застежки платья.
Амели накрыла его руку своей.
Каэль поднял глаза. В них читалось строгое предупреждение.
В дверь постучали негромко, но требовательно. Каэль мгновенно застыл, тепло исчезло с его лица. Пегас поднял голову и глухо зарычал.
Стук повторился. Тогда волк шагнул к двери, однако лапы его внезапно подкосились, и зверь тяжело рухнул на пол.
Амели вскочила.
— Пегас!
— Не подходи, — бросил Каэль, уже направляясь к двери.
Она, конечно же, не послушалась.
Каэль распахнул дверь. В дом моментально ворвался холод и подавил пламя в очаге, словно на него надавила невидимая морозная рука.
На крыльце стоял Азраил — темный, неподвижный, будто вырезанный из самой ночи. На его плечах не было ни одной снежинки.
Каэль сразу закрыл собой проем. Белые крылья расправились с резким шелестом.
— Ты удивительно точно подбираешь нужные моменты, чтобы появиться, — процедил он.
— Что ты увидел? — Азраил смотрел только на Каэля.
Амели насторожилась: так спрашивают, ожидая определенный результат.
Каэль не шелохнулся.
— Не сейчас.
— Значит, увидел. — Азраил едва заметно улыбнулся.
— Уходи.
— Ты привел ее сюда раньше, чем я ожидал.
Каэль промолчал.
— И подобрался гораздо ближе, чем следовало.
Амели не выдержала, перевела взгляд на Каэля и спросила:
— О чем он говорит?
Тот даже не обернулся.
Азраил наконец посмотрел прямо на нее. Его взгляд скользнул по лицу и на секунду задержался у губ — слишком точно, чтобы это было случайностью.
— О том, что некоторые двери открываются не рукой.
— Азраил. — Голос Каэля стал низким и опасным.
— Что? — Азраил слегка приподнял бровь. — Я ведь не сказал ничего лишнего.
Амели опустилась на колени рядом с Пегасом. Пальцы легли на теплую шерсть и нашли под кожей ровный пульс. Он был жив.
— Что вы с ним сделали?
— Убрал лишний шум. Он скоро проснется.
Азраил говорил так, будто всего лишь закрыл дверь.
— Вы не имели права.
Ее голос прозвучал тише, чем хотелось бы, и Азраил усмехнулся.
— Право… Каэль, ты слышишь? Она все еще думает, что здесь у кого-то есть право.
— Хватит, — жестко оборвал его Каэль.
— Нет. Еще нет.
Азраил сделал шаг назад, хотя и так не заходил в дом.
— Дом дрогнул. Переход тоже. Ты сам выдал себя, Каэль. Я пришел посмотреть, не совершил ли ты глупость раньше времени.
Челюсть Каэля напряглась.
— Ты почувствовал это отсюда?
— Я почувствовал тебя.
Тяжелая пауза заставила Амели поднять голову.
— Что это значит?
— Амели… — Каэль наконец повернулся.
— Нет. Что ты сделал?
Он промолчал, и улыбка Азраила стала заметнее.
— Вот теперь тишина стала интересной.
Глаза Каэля вспыхнули алым, в стенах раздался глухой треск.
Азраил сразу посерьезнел. Он посмотрел на стены, затем на Амели — уже более пристально, оценивающе.
— Значит, не только книга…— Азраил замолчал, словно прислушивался к чему-то под полом.
Холод пополз по пальцам Амели, так и лежавшим на шерсти Пегаса.
— Нет, — тихо произнес Азраил. — Еще рано.
— Тогда уходи. — Каэль едва заметно напрягся.
Азраил перевел взгляд с Амели на него.
— Ты увидел только край. Не возомни себе, что понял все целиком.
— Уходи. — Каэль шагнул вперед.
— Уже. — Перед исчезновением Азраил еще раз посмотрел на Амели. — Когда он говорит, что оберегает тебя, спрашивай не только «от кого». Спроси, что именно в тебе заставляет его терять контроль.
Тьма за его спиной дрогнула, и ночь сомкнулась на том месте, где он стоял, оставив за собой на крыльце лишь холод.
Каэль закрыл дверь и задержал ладонь на замке́, будто проверял, выдержит ли тот еще один такой визит. Пегас по-прежнему неподвижно лежал у порога.
— Сначала он, — тихо сказала Амели.
Каэль сразу кивнул.
— Да.
Он присел рядом с волком и подхватил его под грудь. Пегас был тяжелым, но Каэль поднял его без усилий, лишь его скулы резко дернулись от злости.
Амели отступила, пропуская их к очагу. Каэль уложил волка на ковер, подложил ему под голову свернутое одеяло, и тот тихо заворчал во сне.
Амели села рядом, положила руку ему на бок и ощутила ровное теплое дыхание.
— Он точно проснется?
— Да. Азраил не бил по его жизни. Просто придавил силой.
— Как заботливо, — съязвила Амели.
Каэль посмотрел на нее.
— Это должно звучать ужасно.
— Оно и звучит.
Амели подняла глаза.
— Теперь говори.
Каэль тяжело опустился на пол напротив. Крылья сложились не до конца, и в свете огня их белые перья казались особенно острыми, почти угрожающими.
— Азраил сказал правду. Не всю, но правду.
Пальцы Амели сильнее сжались на шерсти Пегаса.
— Что ты увидел?
Глава 3. Якорь Смерти
Каэль поднял взгляд, прежней мягкости в нем уже не было.
— Книга показала возможность того, чего я боюсь больше всего. — Он кивнул на обложку закрытой книги. — Но после поцелуя откликнулась уже не она.
Амели сжала пальцы в кулаки. Кожа все еще неприятно покалывала от мороза.
— Тогда что? — спросила она чуть дрожащим голосом.
Каэль устало провел рукой по лицу.
— Волк, который тебя признал. Тропа, которая привела именно сюда. Дом, который впустил. Книга, которая ответила. И еще этот холод после поцелуя…— Он оборвал себя.
— Каэль.
Амели подалась вперед и он посмотрел ей прямо в глаза.
— Это не просто следы. Я почувствовал то, что на самом деле стоит за всем этим.
Амели задержала дыхание.
— И что же?
— Смерть.
От одного этого слова в комнате стало холоднее.
— Ты говоришь так, будто я сразу должна все понять, — в ее голосе проскользнула нотка раздражения.
— Мне самому это объясняет далеко не все. Азраил ищет трещины — то, что можно открыть и использовать. А ты… — Каэль замолчал, подбирая нужные слова.
Страх внутри Амели начал превращаться в злость.
— Я что?!
Он смотрел на нее, будто пытался найти скрытый даже от нее ответ.
— Ты не просто сила. Ты — связь.
Даже само это слово ей не понравилось: в нем слышалась принадлежность к чему-то, о чем она ничего не знала.
— Связь с чем? — ее голос прозвучал резче, чем она планировала.
Ответить Каэль не успел — в его кармане завибрировал телефон. Обычный земной звук прозвучал в этом старом доме почти чужеродно. Каэль вздрогнул, словно услышал выстрел, достал телефон и застыл, прочитав сообщение.
— Что там? — Амели шагнула ближе.
Он быстро погасил экран.
— Ничего, что тебе нужно знать прямо сейчас.
— Каэль.
Он поднял взгляд — красивый, собранный, спокойный. Все это было таким опасным.
Несколько секунд он еще боролся с собой, а затем развернул телефон экраном к Амели.
Сообщение было коротким:
Отклик ушел дальше дома.
Его услышали те, кто ищет след Смерти.
Она — якорь, Каэль. Точка, за которую можно потянуть саму Смерть.
Ваше укрытие я не назову. Не сегодня.
Подписи не было, но она и не требовалась. Амели прочитала сообщение дважды, но легче от этого не стало.
— Это Азраил? Он следит за нами?
— Да.
— И ты хотел скрыть это от меня? Считаешь, что мне не нужно ничего знать?
Каэль убрал телефон в карман.
— Я хотел выиграть несколько секунд, чтобы придумать, как сказать это так, чтобы ты не бросилась к двери.
Амели едва не рассмеялась, но звук застрял в горле.
— Поздно.
Она отступила на шаг.
— Кто такие «те, кто ищет след Смерти»?
Каэль помолчал какое-то время, и от этого тревожного ожидания его ответа, Амели стало только тяжелее.
— Это те, кто знает, куда ведет такой след.
— Куда?
Он пристально посмотрел на нее.
— Прямо к тебе.
Внутри у Амели все сжалось.
— То есть это теперь называется «искать»?
— Нет. Это называется охота. На тебя.
Злость появилась у нее быстрее страха.
— На меня, — повторила она. — Потому что книга решила поиграть в пророчества? Из-за волка? Из-за дома? Или просто потому, что я пошла не той тропой?
— Из-за того, что все это случилось вокруг тебя за одну ночь, — тихо ответил Каэль.
Амели резко выдохнула.
— Ты хоть сам себя слышишь? Это звучит как полный бред.
— Я знаю, как это звучит.
— Нет, не знаешь. Для тебя все это вполне нормально: переходы, Смерть, охота, Азраил, якорь… Да что вообще значит этот якорь?
Каэль медленно поднялся. В его движениях не было открытой угрозы, только древняя уверенность в собственной правоте.
— Якорь удерживает связь. Это не обязательно сосуд — иногда человек, иногда душа, к которой привязано нечто гораздо большее, чем она сама.
Слово «сосуд» неприятно резануло слух.
— То есть я теперь что-то вроде вещи?
— Нет.
— Ключ?
Каэль выдержал паузу.
— Я не говорил такого.
Зато подумал — Амели это видела. «Ключ» ударил по ней больнее, чем «охота»: ключом пользуются, замок взламывают, сосуд наполняют чужой волей, якорь бросают туда, где нужно что-то удержать. Ни одно из этих слов не звучало как «человек».
— Спасибо за прогулку, — сказала Амели ровно. — Мне нужно идти.
Каэль застыл. На секунду воздух вокруг него стал плотнее и тяжелее.
— Нет, — произнес он тихо, но уверенно.
Амели подняла взгляд.
— Нет?
— Ты не выйдешь сейчас.
Внутри вспыхнуло горячее возмущение.
— Ты себя слышишь?
Каэль стоял перед ней без злости на лице — лишь со страхом, который быстро превращался в ощущение власти.
— Слышу.
— И все равно не отходишь?
Он посмотрел на дверь за ее спиной.
— Иногда худшее звучит разумнее всего.
Белые крылья дрогнули. В тесной комнате они не могли полностью раскрыться, но шорох перьев выдавал напряжение, которое Каэль едва сдерживал.
— Снаружи охота, Амели.
— А внутри что?
— Защита.
— Больше похоже на клетку.
— Если понадобится — будет и клеткой. — Ответ сорвался раньше, чем он успел его обдумать.
Оба замерли, осознавая смысл того, что Каэль только что произнес.
Амели отступила к двери и Каэль шагнул следом. Он не бросился и не схватил ее, но сдержанная сила в каждом его движении лишала дыхания.
— Ты не понимаешь, что происходит.
— Конечно, не понимаю! — Амели резко повысила голос. — Все говорят намеками, а потом удивляются, почему я не хочу послушно стоять там, куда меня поставили!
— Я пытаюсь защитить тебя.
— А я пытаюсь понять, когда «защита» становится клеткой.
Каэль замолчал. В его глазах мелькнула боль.
— Клетка хотя бы не даст тебе умереть.
— А как тогда жить?
Он едва заметно вздрогнул. Каэль вмиг оказался перед ней слишком близко, и положил руку на дверь рядом с ее плечом, перекрывая путь.
— Если бы я удерживал тебя силой, ты сейчас даже не смогла бы стоять у двери.
После этих слов воздух словно заледенел. Каэль понял, что сказанное звучит как угроза.
Амели смотрела на него широко раскрытыми глазами. Впервые она ясно поняла: он действительно мог исполнить свои угрозы и каждую секунду выбирал этого не делать.
Каэль отступил на полшага, будто испугавшись собственной откровенности.
— Я не хочу тебя пугать.
— Тогда перестань.
— Я не могу, — его голос хрипел, почти срываясь на злость. — Я смотрю на тебя и вижу это сообщение. Отклик уже ушел дальше дома, его услышат те, кто не станет спрашивать, хочешь ты быть якорем или нет. Они придут не за ответами, Амели, а за тем, что можно через тебя достать!
Амели сжала дрожащими пальцами ручку двери.
— Значит, это все-таки не защита. Это твой страх.
— Да.
Честный ответ оказался хуже любых оправданий.
— Твой страх не дает тебе права стоять у меня на пути.
Каэль на секунду закрыл глаза.
— Знаю.
— Нет. Не знаешь. Иначе ты бы здесь не стоял.
Он снова посмотрел на нее.
— Именно потому я все еще стою здесь, а не запираю дверь.
Несколько секунд Каэль не двигался, затем медленно убрал руку — не соглашаясь, но признавая поражение.
Амели открыла дверь. Холод ударил в лицо, огонь в камине дрогнул, а Пегас у очага тихо заскулил во сне. Она оглянулась на него, и сердце болезненно сжалось.
— Останься с ним. — Попросила Амели.
— Нет.
— Он слаб.
— Зато он в безопасности. — Решительно ответил Каэль.
— А я?
Каэль посмотрел на нее так, будто ответ был очевиден.
— Ты — нет.
— Тогда не заставляй меня чувствовать, что опасность не только снаружи.
В нем что-то дрогнуло.
— Амели…
Но она уже вышла и закрыла дверь — без хлопка, тихо и окончательно.
Снег хрустнул под ногами, но лес встретил ее молчанием. Амели не собиралась бежать в темноту — ей просто нужно было выбраться из-под его рук, из места, где защита слишком быстро стала замком на шее.
Она пошла прямо прочь от крыльца, не разбирая дороги. Внутри так и пульсировали четыре слова: якорь, охота, ключ, сосуд. Амели отказывалась принимать их как то, чем она является. Ни Каэль, ни Азраил, ни кто-либо еще не будут решать за нее, кто она на самом деле.
Если в ней и правда таится нечто опасное — она узнает это сама.
В доме Каэль еще несколько секунд смотрел на закрытую дверь и лишь потом повернулся к Пегасу.
Волк лежал у камина с приоткрытыми, мутными от чужой силы глазами, но все равно смотрел в сторону выхода. Из его груди послышалось глухое рычание.
— Не начинай, — сказал Каэль.
Пегас слабо, но упрямо оскалился.
— Ты едва стоишь на лапах, — добавил Каэль.
Волк попытался подняться, однако лапы его дрогнули, и он тяжело упал на ковер.
— Вот именно.
Каэль подошел к окну и отдернул штору. На белом снегу мелькала темная фигура Амели — слишком маленькая и хрупкая для леса, который уже знал ее имя. Его пальцы так сильно сжали ткань, что та затрещала.
— Беги, маленькая смерть, — прошептал он в стекло. — Только не дай им найти тебя раньше меня.
Он быстро набрал сообщение:
Она вышла. Не трогай ее. Я разберусь.
Отправив его, Каэль положил телефон экраном вниз и расправил крылья настолько, насколько позволяла тесная комната. Длинные тени от белых перьев бегали по стенам; в полумраке было особенно заметно, как тесно ему в этой комнате, как трудно стоять ровно. Так могло бы двигаться существо, слишком долго прожившее на цепи.
Каэль обернулся к Пегасу:
— Останешься здесь.
Волк зарычал.
Каэль наклонился, и в его глазах вспыхнул алый свет.
— Я сказал — останешься.
Пегас замер — не от страха, а потому, что понял: перед ним уже не тот Каэль, который укладывал его у камина. Теперь перед ним существо без масок — опасное, злое от страха и готовое отказаться от всякой человечности.
Каэль выпрямился и остановился на пороге. Снаружи его ждал холод, а где-то в тумане уже растворялась Амели. Он на секунду закрыл глаза, и когда открыл, в них уже не было прежней мягкости — осталось только предвкушение охоты.
Каэль шагнул в ночь. Дверь тихо закрылась за ним, Пегас остался у камина, тяжело дыша и не отрывая взгляда от темного окна.
Тропа впереди больше не была просто дорогой: она стала границей между защитой и клеткой.
Глава 4. Неделя до охоты
Туман стелился по снегу, цеплялся за белые перья, забирался под полы черного пальто. Следы Амели уходили от дома неровной цепочкой — быстрые, сбитые, отчаянные.
Она не выбирала дорогу — просто уходила от него подальше. Каэль вдохнул морозный воздух. Внутри скреблось то, что он держал взаперти слишком долго. Не выпускай. Не сейчас и не при ней.Но Амели была в лесу одна — после сообщения Азраила и после слова «охота». После того как он сам едва не стал для нее дверью, которую невозможно открыть изнутри.
Каэль опустил веки, возвращая себе привычный контроль. И позволил внутренней клетке приоткрыться — совсем немного. Ровно настолько, чтобы монстр внутри поднял голову и вдохнул ночь его легкими.
В его глазах виднелся алый блеск — неглубокий, но живой и очень голодный.
— Упрямая, — прошептал он. — Живая.
И именно это пугало сильнее всего.
Он шел по ее следам не спеша: если бы сорвался, если бы позволил себе лететь, рвать туман крыльями, хватать ее и нести обратно силой, он снова выбрал бы решение за нее.
А он уже видел тот ее взгляд у двери.
Он видел, как она осознала, что его защита может стать для нее клеткой быстрее, чем он успеет назвать это заботой. Монстр внутри не соглашался и хотел все решить проще — найти, забрать, запереть, сохранить.
Каэль сжал кулаки и пошел дальше. Следы вели к старым камням, где тропа сужалась, а лес становился гуще. Здесь туман пах не только снегом и влажной корой. В нем оставалось что-то чужое — тонкое, темное и слишком внимательное. След Азраила.
Каэль остановился. Амели была рядом; он слышал ее частое, сбившееся дыхание за сугробом. Она спряталась так неумело, что в другой ситуации он, возможно, даже усмехнулся бы. Но сейчас ничего смешного в этом не было: она пряталась от него.
Каэль сделал шаг ближе.
— Снег — плохой союзник, — произнес он тихо. — Он хранит тепло. И передает дыхание.
За сугробом не было движения.
Он присел на корточки и провел ладонью по верхнему слою снега — медленно, почти лениво, прямо над тем местом, где пряталась ее тень.
— Выходи, Амели.
Еще несколько секунд за сугробом не было ни звука. Амели пыталась собраться с мыслями, но после всех его слов об охоте, якоре и силе, которую все вокруг замечали раньше нее, прежняя уверенность рассыпалась в прах. Она понимала, что Каэль защищал ее. Понимала, но все равно уже не могла до конца отделить его защиту от желания решать за нее. А сейчас он шел по ее следу так же уверенно, как мог бы идти настоящий охотник.
Вопрос сорвался с губ, прежде чем она успела остановить себя:
— Ты убьешь меня?
Пальцы Каэля замерли на снегу.
Он мог бы ответить мягко — и даже должен был, но он уже с трудом сдерживал монстра внутри.
Каэль поднялся.
— Убить тебя? — переспросил он низко. — Амели, если бы я пришел за твоей смертью, ты бы даже не успела испугаться. Просто перестала бы быть живой.
За сугробом она слегка вздрогнула. Слова уже прозвучали, а Каэль снова превратил собственный страх во власть.
Он стиснул зубы.
— Я не пришел убивать тебя.
— А забирать?
Каэль промолчал, и этого хватило в качестве ответа.
Амели медленно поднялась из-за сугроба. Волосы выбились из-под воротника, щеки горели от холода, губы дрожали. Испуганная, злая и мокрая от налипшего снега, она все равно смотрела прямо на него.
— Я понимаю, что там опасно, — сказала она. — Правда понимаю. Но сейчас ты пугаешь меня не меньше леса.
— Я знаю. — Каэль сделал шаг ближе.
— И все равно идешь за мной.
— Да.
— Почему?
— Потому что за тобой охотятся.
— И поэтому ты снова хочешь все решить за меня?
Алый свет в его глазах вспыхнул ярче. Каэль стиснул зубы, сдерживая то, чему уже слишком часто позволял подступать близко. Он хотел было сказать: «да». Хотел сказать, что она не понимает, потому что он знает, что сделают с Амели, если найдут раньше него.
Но она уже слышала все это — в другой форме и в другом запрете. В том, как его рука лежала на двери.
— Я ведь дал тебе выйти, — сказал он.
— А теперь пришел снова забрать.
Его губы дрогнули, но он сдержал оскал.
— Я пришел, потому что ты в лесу одна.
— А я ушла, потому что рядом с тобой перестала понимать, где кончается защита, и начинается клетка.
Каэль оказался рядом быстрее, чем она успела отступить. Он не схватил ее и не прижал. Лишь встал так близко, что холод между ними почти исчез.
— Не испытывай меня, — сказал он.
— Я не испытываю. Я пытаюсь понять, могу ли тебе доверять, когда ты сам показываешь, что можешь просто заставить меня.
Его лицо изменилось. На мгновение в его взгляде проступили боль, вина и страх. Но монстр внутри был уже слишком близко к коже.
— Если бы я хотел заставить, — произнес Каэль тише, — ты бы уже была дома.
Амели с трудом сглотнула. Он не угрожал. Именно это было страшнее всего. Он ведь говорил правду. Она смотрела на знакомое лицо, помнила тепло белых крыльев, которыми он ее укрывал, и пыталась понять, сколько в нем сейчас осталось от того Каэля. Он уже выпустил внутреннего монстра и держал его на единственной крохотной цепи. И эта цепь держалась на ней.
— Ты сам себя боишься, — сказала она.
Каэль резко втянул воздух.
— Да.
Ответ был таким честным, что Амели на секунду потеряла всю злость. Однако не простила его и не смягчилась. Просто увидела, что он тоже стоит на краю.
— Я не хочу убегать от тебя, — сказала она тише.— Но ты сам делаешь все, чтобы мне этого захотелось.
Каэль медленно, словно заставляя себя, отступил на полшага.
— Тогда не убегай, — сказал он. — Вернись со мной.
Она не ответила сразу. Амели обхватила себя руками. Холод уже пробрался под пальто, зубы начинали стучать, а ноги промокли в снегу — она слышала лес и свое дыхание. Слышала рядом того, кто мог бы унести ее отсюда одним движением — и пока этого не делал. И, как бы она ни злилась, часть ее понимала: оставаться здесь просто глупо.
— Я пойду, — сказала она наконец. — Но не потому, что ты приказал.
Каэль закрыл глаза на одну короткую секунду.
— Я знаю.
Она почти сделала шаг к нему, но в этот момент в тумане хрустнула ветка — ближе и тяжелее, чем когда-либо прежде.
Амели замерла. На короткое мгновение нахлынувший страх уже готов был подтолкнуть ее к Каэлю, однако он не дождался ее действий. Его терпение закончилось.
— Потом будешь ненавидеть меня сколько хочешь, — сказал он сквозь зубы и рванулся вперед.
— Каэль, нет…
Он подхватил ее одним резким движением, крепко прижимая к себе.
— Отпусти! — вскрикнула она, упираясь ладонями ему в грудь.
— Нет.
Она ударила его по плечу, раз, второй. Пальцы вцепились в ворот его пальто, пытаясь оттолкнуть, но Каэль только крепче держал ее. Так, словно весь мир уже тянулся к ней, а он решил переломать чужие руки, прежде чем они коснутся ее кожи.
— Я бы пошла! — выдохнула она зло. — Я почти пошла сама!
Каэль остановился на полудвижении — всего на миг, но не отпустил.
— Знаю.
— Тогда какого черта?!
— Потому что «почти» в этом лесу может стоить тебе жизни.
Он двинулся к дому быстрыми шагами. Его крылья раскрылись, отсекая туман с боков, снег бил в лицо, а лес мелькал черными стволами. Где-то позади снова хрустнуло — уже дальше, будто чужое присутствие не поспевало за ними.
— Ты обещал не запирать меня в клетку!
— А ты обещала жить? — резко бросил он.
Амели на мгновение застыла. Он не смотрел на нее. Его челюсть была напряжена так, будто каждое слово давалось болью.
— Нет, — сказал он уже тише. — Вот именно, что не обещала. Поэтому сейчас я выберу за нас обоих.
— Ты не имеешь права. Отпусти!
— Нет.
У дома он даже не остановился. Толкнул дверь плечом, занес ее внутрь и хлопнул за собой дверью так, что аж стены содрогнулись.
Тепло комнаты ударило в лицо. Пегас поднял голову у камина и глухо зарычал. Каэль опустил Амели на ноги в прихожей, но не сразу отпустил: руки еще секунду держали ее за талию, будто тело не слушалось разума. Амели вырвалась.
— Я почти выбрала пойти с тобой!
На миг лицо Каэля утратило привычную собранность.
— Почти, — повторила она. — А ты снова не дождался.
Ее правота оказалась хуже крика и больнее ударов. Каэль медленно отступил.
— Амели…
— Не сейчас. — Она смотрела на него с усталостью. — Я понимаю, что ты испугался, — сказала она. — Понимаю, что там кто-то был. Но если ты хочешь, чтобы я тебе доверяла, перестань каждый раз доказывать, что можешь меня заставить.
Он ничего не ответил.
Потому что правильных ответов просто не было. Амели развернулась и пошла в ванную, ступая ровно и тихо, словно берегла последние силы. И эта тишина испугала Каэля сильнее, чем ее сопротивление в лесу. Дверь закрылась. Каэль остался в прихожей с мокрым снегом на плечах и чужим запахом тумана на перьях. Телефон в кармане снова коротко завибрировал. Он достал его почти механически. На экране было сообщение.
Неделя.
Следом второе:
Потом охота продолжится.
Подписи не было. Каэль и так знал от кого это. Он сжал телефон с такой силой, что экран затрещал.
— Неделя, — произнес он.
Каэль медленно повернул голову к ванной. За дверью шумела вода. Громко и долго. Сначала он заставлял себя не двигаться. Она сказала: не сейчас. Она имела на это право. Он уже забрал у нее слишком много выборов за одну ночь. Но вода все лилась. Сквозь этот шум он тщетно пытался расслышать хоть какое-нибудь движение Амели. Каэль открыл глаза, и алый отблеск вернулся к ним мгновенно. Он подошел к двери ванной.
— Амели.
Ответа не было — только звук струящейся воды.
— Амели!
Тишина. И он повернул ручку. Дверь оказалась не заперта. Пар вырвался наружу, окутав его лицо влажным теплом.
Сначала он увидел воду.
Она переливалась через край ванны, стекала на кафель и собиралась у его ботинок. Потом — рыжие волосы, расплывшиеся под поверхностью, и ее лицо, полностью под водой, — глаза закрыты. Руки неподвижно лежали вдоль тела, словно она не боролась — даже не пыталась всплыть. Выбрала тишину вместо дыхания.
— Нет.
Каэль оказался у ванны в два шага. Опустился на колени, рука ушла в горячую воду, пальцы обхватили ее плечо и подбородок, резко, но не больно, вытаскивая ее лицо на воздух. Амели судорожно вдохнула и закашлялась, цепляясь мокрыми пальцами за край ванны.
Каэль держал ее, пока она кашляла, пока вода стекала с ее ресниц, губ, подбородка. Его лицо было совсем близко, но она видела только глаза — яркие, алые, почти безумные.
— Что ты сделала? — спросил он глухо.
Она не ответила и только тяжело дышала.
— Амели.
— Я хотела, чтобы стало тихо, — прошептала она.
Ее голос был пустой. Каэль смотрел на нее — мокрую, бледную, почти исчезнувшую в воде и паре — и впервые понял, насколько близко она подошла к тому, чтобы сдаться. От охотников ее можно было закрыть крыльями. Здесь же он стоял перед ее отчаянием, бесполезный со всей своей силой.
— Смерть не заберет тебя, Амели, — сказал он тихо. — Пусть она уже и коснулась тебя. Но я не позволю тебе утонуть в том, чего ты еще не понимаешь.
— Я уже сыта по горло знаниями.
Она приоткрыла глаза; взгляд был мутным от пара, усталости и отчаяния.
Каэль не стал спорить. Он залез прямо в ванну — в одежде и ботинках, не думая о воде, хлынувшей через край на кафель, — и опустился перед ней. Промокшая ткань сразу прилипла к телу, а горячая вода продолжала бурлить вокруг них.
— Хватит, — сказал он хрипло, и в голосе прозвучала грубая мольба.
Его руки крепко, почти резко легли ей на бедра под водой и притянули ближе. Ему нужно было почувствовать ее живой, дождаться, чтобы она шевельнулась в его руках, отозвалась на прикосновение.
— Ты не утонешь, потому что я не дам. Считай это угрозой, мне все равно. — Он медленно выдохнул, и наклонился, почти касаясь лбом ее лба.
Амели закрыла глаза.
— Я так устала.
— Знаю.
— Нет. Не знаешь.
— Тогда расскажи.
Она молчала.
Вода плескалась вокруг них. Пар оседал на его ресницах, на ее губах, на мокрых волосах. В комнате пахло горячей водой и чем-то металлическим — как перед бурей.
— Самое страшное, что я понимаю тебя, — прошептала она наконец. — Понимаю, почему ты это делаешь. И все равно мне хочется исчезнуть, сбежать от всего этого.
Каэль не двигался.
— Амели…
— Я за один вечер стала всем чем угодно, кроме самой себя, — продолжила она. — Ключом. Якорем. Связью. Добычей. Ошибкой, которую нужно срочно спрятать. — Она открыла глаза. — А я просто хотела выйти из дома и подышать. И почти вернулась сама.
Каэль опустил веки, возвращая прежний контроль.
— Я знаю.
— Теперь знаешь.
Он принял свое поражение молча. И это оказалось гораздо труднее, чем сражаться.
— Я не хочу умирать, — сказала Амели. — Правда не хочу. Но и жить в чужих руках, как трофей, тоже не хочу.
Каэль поднял руку из воды и коснулся ее щеки. На этот раз она не отстранилась.
— Тогда начни с первого, — сказал он. — Живи.
— Отличный план. — Амели горько усмехнулась.
— Лучший из тех, что у нас есть.
— А дальше?
Он наклонился ближе. В его глазах все еще тлел алый свет, но теперь он не давил. Горел глубже — как зверь, которого удержали не цепью, а ее голосом.
— Дальше я научу тебя не быть добычей.
Она смотрела на него, и в этой секунде в их взглядах было все: страх, злость, вода, охота, чужая Смерть и его руки, которые могли стать ее клеткой, но сейчас держали не для того, чтобы запереть. Чтобы она не исчезла.
— А если я не смогу?
— Сможешь.
— Ты не знаешь.
— Нет, — признал он. — Но я выберу верить в это, пока ты не сможешь сама.
Амели дышала часто.
Амели все еще дрожала после пережитого, но с каждым его прикосновением ей становилось жарче. Каэль увидел это в ее глазах, ощутил в ее напряженном теле. И, кажется, именно тогда окончательно потерял остатки выдержанной дистанции.
Он притянул ее к себе и поцеловал так, будто пытался вернуть из той глубины, куда она уже успела заглянуть. В этом поцелуе было слишком много страха, злости на весь мир и обещаний, которые он не сумел произнести вслух.
Амели сначала замерла. Внутри все еще отзывалась паника. Каэль чувствовал это и не отпускал, стараясь не напугать ее еще сильнее.
— Вот твой первый урок, — прошептал он хрипло, касаясь лбом ее лба. — Ругайся со мной сколько хочешь, только не смей больше лезть под воду.
Он вынес ее из ванной и отнес в спальню.
За окнами падал снег. Свечи дрожали на полках, мокрая рубашка холодила кожу Каэля, но руки, которыми он держал Амели, были горячими.
Он опустил ее на постель осторожно, словно она могла рассыпаться от одного неверного движения, и укрыл сухой тканью.
Амели все еще дрожала — от холода, от страха, от темной глубины, куда она практически позволила себе уйти.
Каэль сел рядом и взял ее ладони в свои.
— Это я, — сказал он тихо. — Моя магия. Чтобы согреть. Чтобы вернуть тебя сюда.
Тепло разлилось по ее пальцам, поднялось выше, коснулось запястий, плеч, груди — как осторожный свет, разливающийся под кожей. Амели закрыла глаза и впервые за эту ночь вдохнула без боли. Когда она открыла их, Каэль смотрел на нее так, будто все еще боялся снова потерять.
— Ты боишься меня? — спросил он хрипло.
Она должна была сказать да. Наверное, часть ее действительно его боялась. Но сейчас главной опасностью был не он. Самым страшным была пустота, которая оставалась внутри, когда его рук не было рядом.
— Сейчас нет, — прошептала она.
Каэль отпустил задержанное дыхание. Потом снял с запястья тонкую черную ленту — ту самую, которой раньше перевязывал раненые крылья, когда не хотел, чтобы она видела его кровь.
— Тогда доверься мне, — сказал он. — Если станет страшно — скажешь, и я остановлюсь.
