Последний отсчет

Глава 1. Обычный день

Университет жил своей привычной жизнью: студенты спешили на лекции, переговаривались в коридорах, обсуждали что-то важное, по их мнению. Я, как всегда, устроилась на последнем ряду в аудитории, пытаясь удержать внимание на занятии по истории. На экране мелькали изображения по теме с красноречивым названием: «Масонство и влияние масонских лож на политику и революции», а голос профессора Картер звучал монотонно где-то далеко, словно долетая до моих ушей сквозь пелену. Моё сознание было уже не здесь. Во-первых, очень хотелось спать. А потом, жизнь вне универа сейчас казалась мне куда более увлекательной и насыщенной. Ну кому в девятнадцать искренне хочется просиживать штаны на долгих парах? Вот и я так думаю.

Кстати, меня зовут Клэр Миллер. Я — обычная студентка исторического факультета Бостонского университета, что в штате Массачусетс. Живу в небольшой съёмной квартире на окраине города — не роскошно, но меня устраивает. Иногда подрабатываю в местной библиотеке. В основном, занимаюсь там архивными документами: оцифровываю материалы, чтобы сохранить их в электронном виде. Благодаря моей работе сотрудники и читатели могут легко найти нужное. Помогать людям — очень здорово! Всем рекомендую! А вообще, я ничем особо не отличаюсь от своих друзей и одногруппников. Дни забиты лекциями, семинарами и попытками понять, как впихнуть всю информацию в голову перед сессией. По вечерам мы с друзьями часто собираемся в местных кафе или барах, обсуждаем всякие мелочи и подшучиваем друг над другом. Иногда, правда, зависаем у кого-то дома — особенно когда нужно подготовиться к очередному зачёту.

В общем, моя жизнь простая и предсказуемая. Хотя я иногда ловлю себя на мысли, что жду чего-то вроде… перемен или приключений. Но, кажется, и этими фантазиями я не отличаюсь от других.

Приятно познакомиться, и добро пожаловать в мой мир!

Но пока предлагаю вернуться в душную аудиторию, ведь обо всём по порядку.

Я прищурилась, пытаясь сосредоточиться на том, что происходило передо мной у доски: даты, имена — всё это касалось теорий заговоров, которые раньше меня так увлекали. Наша эксцентричная профессор Картер некогда защитила научную работу «Теории заговора в исторической перспективе» и вот уже третий год пытается нам объяснить, как и почему такие теории возникали в разные эпохи, какие социальные, политические и культурные факторы способствовали их распространению. На своих лекциях Картер увлекательно рассказывает, как идеи о тайных организациях, скрытых влияниях и заговорщиках влияли на ход истории и массовое сознание. Это, кстати, правда интересно.

Но сейчас всё расплывалось перед глазами, а мысли снова уносились прочь. Я мельком взглянула на студентов в аудитории, обратила внимание на их сосредоточенные лица. Они казались полностью погружены в материал — карандаши мелькали над блокнотами, чернила плавно ложились на страницы. А я просто сидела, держа ручку и не в силах заставить себя записать хоть что-то полезное.

Профессор Картер продолжала лекцию:

— Влияние заговоров на ход истории не следует недооценивать. Крупные события, такие как убийство Цезаря или Великая французская революция, были результатом тщательно спланированных действий …

Я мысленно усмехнулась: да, теории заговоров меня всегда интриговали, но не настолько, чтобы посвящать им всю жизнь. Для некоторых это становится чем-то вроде хобби. Но профессор Картер всегда говорит на эту тему так серьёзно, что у меня вызывает лёгкий скепсис. Да и не только у меня. Из-за её зацикленности на конспирологии студенты нередко подшучивают над ней.

Я повернулась к Саре, моей соседке по парте. Её белокурые кудряшки сегодня были уложены в модную прическу из двух забавных пучков. Она всегда слушала преподавателей так, будто каждая лекция ей невероятно интересна. Как ей это удавалось? Но краем глаза она следила за мной, явно ожидая, когда я обращу на неё внимание.

— Ты слышала? — встревоженно прошептала она, наклонившись ко мне и кивая в сторону доски, у которой профессор активно развивала тему. — В городе происходят странные вещи.

— Чего? О чём ты? — спросила я, не успев толком осознать её слова.

Сара нахмурилась и оглянулась вокруг, как будто боялась, что нас подслушивают.

— Многие говорят, что видели странные вспышки света по ночам. Кое-кто считает, что это нечто… сверхъестественное, — её голос дрогнул, когда она заметила мою усмешку.

— Сверхъестественное? — мне было сложно сдержать эмоции. — Серьёзно?

Очень быстро стало понятно, что Сара не настроена шутить. Она одарила меня крайне мрачным взглядом, из-за чего мне пришлось прекратить хихикать.

— Ну ладно, это бред какой-то… — я озвучила свою мысль. — Может, это просто какие-то световые шоу или… ну не знаю, мало ли чего ещё? Ты же понимаешь, люди любят раздувать. Как что, так сразу «сверхъестественное».

Я развела руками. Ну правда, сколько можно придумывать всякие глупости!

— Может быть, — вздохнула Сара, — но это ведь всё равно странно! Вот если бы всё было так, как ты сказала, то этому уже дали объяснение, — она обиженно надула губы и скрестила на груди руки, будто это я виновата в том, что всё загадочное и необычное, как правило, поддаётся простому объяснению.

— Сдаюсь! — я подняла вверх руки. — Если ты хочешь, чтобы это были паранормальные вспышки — пусть будут! — мне едва ли удавалось сохранять серьёзное выражение лица.

— Клэр и Сара! Мы вам не мешаем? — нас окликнул строгий голос Картер. А затем лес макушек в аудитории обернулся, чтобы посмотреть на «нарушителей». Замечательно.

— Извините, пожалуйста, — с крайне сосредоточенным видом я нырнула в тетрадь. Хватит на сегодня странных вспышек.

Когда пара приближалась к концу, я вернулась в свои сладкие фантазии, где вечером меня ждала тёплая кровать, в которой сейчас хотелось оказаться гораздо больше, чем сидеть в этой огромной аудитории. И даже увлекательные тайны прошлого не так волновали меня. Мне хотелось поскорее покинуть универ и оказаться дома, но, проходя по коридору, я столкнулась с профессором Картер, которая стояла у двери своего кабинета, будто уже ждала меня. На её лице было более серьёзное выражение, чем обычно. «Наверное, снова хочет поговорить о заговорах», — мелькнула мысль. Обычно я воспринимала её теории с лёгкой иронией, но сегодня что-то в её взгляде заставило меня замедлить шаг. Картер жестом пригласила меня войти.

Её кабинет, был таким же, каким я его помнила всегда: старые книги, полки до потолка, карты на стенах, и огромный стол, заваленный бумагами. Картер, обычно такая спокойная, выглядела слишком напряжённой, как будто не знала, с чего начать разговор.

— Клэр, послушай… — тихо начала она, закрывая дверь. — Ты ведь всё ещё интересуешься заговорами, верно?

Я невольно усмехнулась, вспомнив, как недавно шутила на эту тему. Кажется, миссис Картер всегда была на своей волне. На первом курсе я часто оставалась после занятий, и мы с ней обсуждали множество тем: от таинственных обществ, таких как Орден тамплиеров и Иллюминаты, до загадочных исчезновений известных исторических фигур. Помню, несколько вечеров мы посвятили исчезновению Амелии Эрхарт и всласть обсудили таинственные обстоятельства вокруг судьбы русской принцессы Анастасии. Её увлеченность была заразительной, и я с интересом заслушивалась историями о мистических связях между событиями, закулисных фигурах, тянущих за ниточки.

Но теперь эти разговоры, казавшиеся мне такими захватывающими, вызывали лишь усталость. К третьему курсу я уже охладела к этим «сказкам». Возможно, просто пришло осознание того, что реальный мир оказался намного сложнее и мрачнее, чем любая конспирология.

— Ну, для меня это скорее хобби, — пожала я плечами. — Не думаю, что стоит воспринимать это всерьёз.

Но Картер, очевидно, не разделяла моего настроения. Она смотрела на меня внимательно, будто что-то обдумывая.

— Хобби, — задумчиво повторила она, — Но ты и сама знаешь, что про операцию «МК-Ультра» тоже все говорили, что это бред. Иногда то, что кажется безумием, оказывается правдой, если посмотреть на это с другого ракурса. Я думала, ты понимаешь это как никто другой… — женщина взглянула на меня с надеждой.

— Теория остается конспирологией, пока не получит подтверждение, — я старалась сохранить лёгкость в голосе, но настойчивый тон Картер начинал пугать, — Вы же не думаете, что миром действительно управляют тайные силы?

Картер склонилась вперёд, её голос стал тише.

— А если это не просто слухи? — настороженно продолжила она. — Ты когда-нибудь задумывалась, что под предлогом конспирологии можно скрыть даже эксперименты с ядерным оружием?

Я молча хлопала глазами и смотрела на преподавателя.

— В городе происходят странные вещи. И это не совпадения. Вспышки света, о которых, возможно, ты слышала, — это только начало. Кто-то что-то скрывает, и я думаю, что это связано с историей, которая уходит гораздо глубже, чем мы можем себе представить, — продолжила тихо она.

Я слушала, всё ещё не понимая, как именно реагировать на заявления Картер, но её слова начинали меня тревожить. Это всё ещё не было похоже на правду, но звучало многообещающе. Так, будто она точно знает, о чем говорит.

Картер наклонилась над столом и провела пальцем по записям, будто подчёркивая для себя важные детали.

— Мне нужно проверить местные архивы и найти сведения о таинственных вспышках света, о которых говорили в газетах ещё в начале прошлого века. Подобные упоминания — редкость, но они могут помочь отследить связь между ними и сегодняшними вспышками, — она посмотрела на меня, словно пытаясь оценить мою реакцию.

Я слегка кивнула, пытаясь уловить ход её мыслей, но Картер уже углубилась в свои планы.

— Ещё нужно провести исследование геологических записей об аномальных зонах. Я думаю, это не случайность, что именно в этих районах отмечены аномалии с ярким светом, которые фиксировали много лет назад, — продолжала она. — И, разумеется, следует обратиться к библиотечным архивам, чтобы найти любые упоминания о «секретных обществах», связанных с нашим университетом и не только.

Она говорила всё быстрее, увлеченная собственными теориями.

— Ладно, — кивнула я, поднимаясь из кресла. — Надеюсь, что все эти вспышки и исчезновения окажутся лишь совпадением, а не временной аномалией или… ну и чем-то там ещё…

Признаюсь, мне стало неловко. Не скажу, что я посчитала любимого преподавателя сумасшедшей, но сомнения по поводу её состояния смутно терзали меня. Картер вздохнула, наблюдая, как я собираюсь уходить.

— Ты думаешь, я чокнулась? — внезапно спросила она, когда я подошла к двери. Я обернулась и отрицательно закивала головой.

— Оу… Нет, нет, что вы! — мысли она, что ли, читает?

— Помни, Клэр, даже в самых безумных теориях всегда есть доля правды, — она выразительно посмотрела на меня.

Я лишь понимающе кивнула и вылетела, наконец, прочь из кабинета.

Пока я быстро шла по длинному коридору, слова профессора Картер эхом звучали у меня в голове: «В самых безумных теориях всегда есть доля правды». Эта фраза могла бы показаться нелепой, если бы не проницательный взгляд женщины, когда она произносила это. Теперь внутри меня зародилось сомнение: а что, если действительно что-то происходит за пределами привычного мне мира? Я пыталась отмахнуться от этих мыслей, но тревога уже пустила корни.

Обед с друзьями всегда был для меня долгожданной передышкой в суете учебных дней. Я, Майк и Эми заняли столик в нашем любимом кафе. Здесь мы обычно отдыхали и обсуждали всякие мелочи — последние новости и студенческие сплетни. Майк, как всегда, не упустил возможность подколоть меня по поводу «вечно сонных глаз». Я действительно в последнее время никак не могла выспаться, хотя пыталась ложиться пораньше. Иногда Майк бывал слишком приставучим, а Эмма много говорила о себе. Но, вообще, мои друзья — классные ребята.

— Ой, только не начинай, — усмехнулась я, отвечая Майку на его очередную глупую шутку. — Сегодня и так чуть было не уснула на лекции профессора Картер. Целая пара по заговорам. Неужели ты хочешь час обеда травить свои шутки?

— Конечно, — Майк сделал серьёзное лицо. — А это, кстати, тоже интересно. Ты же можешь объяснить, как рептилоиды захватили правительство?

Эмма засмеялась, ставя перед нами поднос с напитками, а я только закатила глаза. Теперь Майк глумился на тему моих «увлечений» конспирологией, хотя я сама не воспринимала это всерьёз. Для меня это было скорее забавным развлечением.

Мой друг был мастером превращать даже самые странные вещи в повод для шутки. Но в этот раз, когда он заговорил о вспышках света, обсуждение вдруг стало серьёзным.

— А вы слышали о странных вспышках по ночам? — Майк взглянул на меня с лукавой улыбкой. — Говорят, студенты видели что-то необычное в кампусе. Одни думают, что это инопланетяне, другие — что снимают фильм. А что скажет наш эксперт по странностям?

— Ты серьёзно? — я недоуменно посмотрела на него. Уже и Сара, и профессор Картер упоминали об этих вспышках, и теперь Майк вдруг завёл об этом разговор. — Ты тоже слышал об этом?

— Ну конечно, — он подмигнул мне, делая загадочное лицо. — Лично я думаю, что это инопланетяне. Очевидно же.

Эмма усмехнулась, но в её глазах я заметила что-то похожее на беспокойство. Обычно она не обращала внимания на такие разговоры, но сегодня её поведение было другим.

— Я тоже об этом слышала, — Эмма наклонилась чуть ближе, понизив голос. — И, если честно, мне это не кажется таким уж безобидным. Дэнни и Саймон говорят, что вспышки выглядят жутко. Свет очень яркий, почти ослепляющий. Внезапно появляется и сразу исчезает, — девушка откинулась на спинку стула.

— Ой, Дэнни всё что угодно скажет, чтобы тебя впечатлить, — комментарий Майка не заставил себя долго ждать. Эмма легонько ударила друга по плечу, скривив лицо.

Да, Эмма встречалась с Дэнни, но тот вовсе не был склонен к подобного рода выдумкам. По правде, он был слишком глуп, чтобы догадаться до этого. Теперь слова Картер звучали иначе в моей голове. С каждой минутой это казалось мне всё более странным, но я не собиралась показывать свои сомнения.

— Да это, наверное, просто студенты что-то придумывают, чтобы повеселиться, — сказала я, пытаясь вернуть разговор в привычное русло. — Мы же в универе, народ. Чего только не придумаешь, чтобы не готовиться к сессии, — внезапно в горле пересохло и я отпила свой лимонад.

— Может быть, — Майк подмигнул мне, — Но согласись, история жутковатая. Вот бы увидеть эти вспышки…

Я начала было что-то отвечать, но осеклась. Майк явно просто развлекался, а Эмма задумчиво смотрела в окно, погружённая в свои мысли.

Разговор о вспышках продолжался ещё несколько минут, но вскоре мы перешли на другие темы — обсуждали фильмы, планы на выходные. Майк рассказывал о матче по регби, который он собирался посетить, а Эмма говорила о предстоящем проекте по современной истории. Но я уже не могла полностью вовлечься в диалог — мысли возвращались к тому, что я услышала. И даже несмотря на шутки Майка и беззаботное поведение Эммы, меня не покидало чувство беспокойства.

***

Библиотека для меня всегда была чем-то вроде убежища. Между полками с книгами царила тишина, позволяя мне упорядочить мысли и отвлечься от суеты университета. Хотя сегодня всё казалось другим. Я никак не могла сосредоточиться, мой взгляд скользил по рядам старых книг и документов, но мысли снова и снова возвращались к разговорам о странных вспышках. Предостережение профессора Картер, обсуждение с друзьями… Всё это крутилось в голове, пока я машинально перелистывала страницы.

Забрав ключи у миссис Эйлин Харрисон — милейшей женщины и по совместительству моей коллеги, я направилась в дальнюю комнату, где хранились архивные материалы. Это было моим любимым местом — старый деревянный стол, пожелтевшие страницы документов и покой. Я села за стол, предвкушая интересную работу. Среди старых документов мне попалась статья с интригующим названием: «Исследование временных аномалий: Возможность разрывов в линейном времени», датированная 1908-м годом. Её автором был некий профессор Эдгар Уолтерс, малоизвестный учёный начала ХХ века, утверждавший, что при определённых условиях исторические события могут накладываться друг на друга. В статье он предполагал, что в местах сильной геомагнитной активности могут возникать временные «разрывы», которые как бы позволяют событиям из прошлого кратковременно «просачиваться» в настоящее и наоборот.

По мнению Уолтерса, такие временные аномалии могли бы объяснять странные всплески света или таинственные явления, о которых в те годы ходили слухи. Он утверждал, что такие явления могли бы незаметно влиять на ход времени и даже изменять исторические события, хоть и в малой степени.

Прочитав начало, я почувствовала непонятное волнение: идеи статьи казались пугающими, но я не могла оторваться, чувствуя, что это странным образом перекликалось с тем, что рассказывала Картер.

«Временные разрывы», — слова эхом отозвались в моей голове. Это уже не казалось обычной научной фантастикой. Интерес к теме внезапно вспыхнул с новой силой. Академический мир отмахнулся бы от таких идей, но сейчас мне хотелось копнуть глубже. Что-то в этом не давало мне покоя.

Пока я листала страницы столетней давности, мне попадались всё новые и новые упоминания о временных аномалиях, загадочных исчезновениях людей, которые происходили в разные эпохи. В некоторых статьях упоминалось, что люди исчезали при загадочных вспышках яркого света, словно их забирали силы из другого времени. Моё воображение опять связало это с теми световыми явлениями, о которых все говорят в последнее время, — неужели и сейчас что-то или кто-то пытается пробиться сквозь границы времени?

На глаза попался ещё один материал, в котором речь шла о так называемых «парадоксах времени». В нём описывались случаи, когда действия, совершённые в один момент времени, необъяснимым образом влияли на события в другом времени. Текст смахивал на фантастику — в нём приводились схемы сложных механизмов, которые, по словам автора, могли замедлять или ускорять течение времени, и даже гипотезы о «петлях», способных создавать аномальные повторения событий. С каждым новым документом я всё глубже погружалась в этот лабиринт теорий, не понимая, где кончается наука и начинается вымысел.

На ум внезапно пришли часы профессора Картер. Украшение на её запястье всегда привлекало внимание: массивный корпус из потускневшего серебра, в центре — циферблат с тёмно-синим, почти чернильным фоном, на котором вместо привычных чисел были выгравированы какие-то символы, напоминающие древние руны. Вместо обычных стрелок тонкий, словно стеклянный, диск вращался вокруг оси, меняя цвет от серебристого до золотого. Часы выглядели так, словно они были из другой эпохи, или даже из другой реальности, как и их немного эпатажная владелица.

Вдруг произошло что-то совсем необычное. Шорох страниц, который я обычно слышала при каждом перевороте, стал еле различимым. Даже тиканье старых настенных часов исчезло, оставляя меня в странной, гнетущей тишине.

Я замерла, пытаясь прислушаться к окружающим звукам, но казалось, будто всё вокруг остановилось. Это ощущение длилось всего несколько секунд, но чувствовалось остро, жутким холодком по спине. Всё очень быстро вернулось на свои места — я снова услышала привычные звуки, обычно наполняющие помещение библиотеки: слабый скрип пола вдалеке, шум вентиляции фоном. Что это было? Может, это всё — моя накопившаяся усталость? Я пыталась убедить себя, что это так и есть. Продолжив листать документы, в одном из них я наткнулась на описание феномена, который наблюдали в маленькой деревне в Европе: местные жители рассказывали о «мерцающем небе», всплесках света, которые появлялись и исчезали так же внезапно. Будто нарочно, все находки возвращали меня к странной и пугающей теме, от которой я старалась отвлечься изо всех сил.

Наконец, я закрыла последнюю папку и убрала её на полку, тяжело вздохнув. Пора домой. Кажется, мне нужно немного подышать свежим воздухом и отдохнуть от всех сегодняшних мистификаций.

Улицы были уже пустынны, когда я вышла из кампуса. Вечерний воздух приятно освежал после «приключения» в библиотеке. Вообще, мне всегда нравилось не спеша возвращаться домой. Маршрут был до боли знаком — я знала каждую трещину на тротуаре. Но сейчас, ощущая внутри неконтролируемую тревогу, я шла быстрее. Да, это было иррационально, и я пыталась отогнать это чувство, но я всё же оглянулась.

Позади меня всё было как обычно: мерцающие фонари, длинные тени от клёнов на асфальте. Я сделала глубокий вдох, наслаждаясь вечерним свежим воздухом. В этот самый момент вдруг появилось навязчивое ощущение, что кто-то наблюдает за мной. Оно не пугало, но доставляло дискомфорт — словно кто-то, кто знает меня, следит за каждым шагом. Я снова решила не обращать на это внимания, убеждая себя, в очередной раз, что просто устала. Я уже столько раз ходила этим маршрутом, и ничего необычного не происходило. Но чем дальше я шла, тем больше меня беспокоила тишина. Город казался слишком тихим, как будто его накрыло вакуумом.

Я снова оглянулась через плечо. На этот раз что-то промелькнуло в тени деревьев позади — быстрый, неуловимый силуэт. Блик от фонаря? Игра света? Я заставила себя идти дальше, ускорив шаг.

Пытаясь отвлечься, я стала думать о всяких привычных мелочах. Например, что приготовить на ужин: сделать пасту с соусом или просто пожарить курицу? Заодно вспомнила, что нужно позвонить младшей сестре Мэг, которая теперь учится и живет в Лондоне — она наверняка ждёт, когда мы обсудим, что её приятели Люси и Том окончательно расстались. Ну и, конечно, она будет пересказывать все их последние драмы по сто раз.

Когда моя нога зацепилась за трещину на тротуаре, я чуть не потеряла равновесие и остановилась. Оглянулась ещё раз. Пусто. Город словно вымер. Я вздохнула и прошептала себе: «Это просто глупости. Ты сама себя пугаешь. Просто иди дальше». На перекрёстке я остановилась под фонарем. Тени вокруг стали пугающе неподвижными. Лампа над головой вдруг затрещала, её свет стал мерцать. Я напряглась. Что-то внутри подсказывало мне, что сейчас произойдёт что-то необычное.

И действительно, вдали внезапно вспыхнул яркий свет. Он был слишком резким для уличного фонаря или фары машины. Я затаила дыхание, глядя на этот свет, который так быстро исчез, что мой разум тут же начал придумывать логические объяснения. «Наверное, все-таки фары или сбой в освещении», — подумала я.

Сделав несколько шагов вперед, я остановилась от ещё одной вспышки — теперь она возникла уже ближе. «Да, это точно дефект фонарей», — попыталась я успокоить себя, но уже знала, что это не так. Сердце продолжало биться всё быстрее, а в голове мелькали мысли: а что, если то, о чем я читала сегодня в библиотеке — не выдумки? Временные парадоксы, странные световые всплески, и это ощущение, что за мной кто-то следит...

Я ускорила шаг, то и дело оглядываясь через плечо. Ослепляющего света больше не наблюдалось, но тревога не отпускала. Когда я наконец дошла до своей улицы, мне стало немного легче, но я всё равно не могла избавиться от ощущения, что что-то вокруг изменилось.

Дома я быстро закрыла дверь на все замки, словно это могло оградить меня от того ужаса, который пришлось испытать за этот долгий день. Моя небольшая квартира всегда была моим убежищем от внешнего мира — здесь царили тишина и уют, к которым я привыкла. На кухонном столе лежали пара книг и ноутбук, в углу спальни мягкий свет настольной лампы освещал гору декоративных подушек на кровати. Полка в спальне была заставлена моими любимыми фигурками и потрёпанными томиками классики. Здесь всё было своим, знакомым до мелочей.

Заварив себе чашку горячего чая, я уселась на кровать, обняла подушку и уставилась в окно. Мысли о странном световом явлении и разговоре с профессором Картер ещё крутились в голове, но в тепле и уюте квартиры они казались не такими уж и пугающими. Я пыталась отвлечься, но не могла избавиться от ощущения, что за окнами, в ночи, происходило что-то необъяснимое и совсем не привычное.

Я сделала последний глоток чая, стараясь привести мысли в порядок, но мой взгляд постоянно возвращался к окну. Тогда я закрыла глаза и попыталась расслабиться. Однако перед моим мысленным взором всплыл ослепляющий свет, который я увидела, когда возвращалась домой. Я знала, что это могло быть побочным эффектом от моего хронического недосыпа. Но что-то в глубине души подсказывало мне, что это не так. Образ вспышки становился всё более навязчивым, как некий сигнал, который я не могла проигнорировать.

Глава 2. Особенная вспышка

Вечер укутал город мягкой темнотой, оставив лишь тусклые огоньки уличных фонарей, которые с трудом пробивались сквозь осенний туман. В моей квартире тишину нарушал только тихий шелест страниц учебника, когда я лениво переворачивала их, погружённая в проект о необычных исторических феноменах и малоизученных аномалиях. Обычно такие вечера в одиночестве помогали сосредоточиться, отключиться от повседневных забот и уйти в работу, но сегодня всё пошло не так с самого утра. Сначала разговоры с Картер про вспышки, потом многочисленные статьи про временные парадоксы, которые неожиданно захватили моё внимание, а затем и сама вспышка необъяснимого происхождения.

Я задумалась, глядя на листы с заметками, которые разбросала по столу. Статья, которую я нашла в библиотеке, затронула тему временных аномалий и альтернативных реальностей — раньше я бы отмахнулась от таких теорий, посчитав их научной фантастикой. Но не сегодня.

«А что, если профессор Картер права? А если кто-то действительно способен менять ход истории?» — мелькнула мысль. Я поймала себя на том, что это звучит нелепо, но мысль не отпускала. Сколько на самом деле мы знаем о мире, в котором живём? Отведя взгляд от учебника, я встала и направилась на кухню. Чайник уже во всю кипел, когда я внезапно почувствовала нечто странное — воздух в комнате будто сгустился. Это не была обычная тревога, это ощущение было другим, будто что-то невидимое пробралось в моё пространство. Я обернулась к окну.

Тусклый свет фонарей за окном мерцал сквозь туман, превращая деревья в неясные силуэты. Я подошла ближе, чтобы лучше рассмотреть что там, на улице.

Яркая вспышка вырвалась из темноты. Я замерла, прищурив глаза от ослепляющего света. Источник явления был настолько мощным, что я не могла его рассмотреть. Лишь на секунду я обернулась назад, чтобы проверить, не сбоит ли техника на кухне. Лампа на столе светила так же тускло, как и раньше. Тостер стоит на столешнице, чайник и холодильник гудят — всё на своих местах.

Когда я снова посмотрела в окно, яркий свет уже потух. Холод пробежал по спине, и я прижалась к стеклу лбом. Туман по-прежнему плотным одеялом окутывал улицу, казалось, ещё плотнее, чем раньше. Я уже собралась отойти, когда заметила его.

В нескольких метрах от дома неподвижно стоял человек. В длинном пальто, с опущенным на глаза капюшоном. Его темная фигура, казалось, висела в воздухе. Какое-то время он не двигался, словно слился с окружающим его мраком. Затем стал крутить головой по сторонам и осторожно оглядываться, точно не совсем понимал, где находится. Он будто был... не отсюда. Парень тем временем как будто очнулся и поспешно зашагал по тротуару.

Я сделала шаг назад, сердце билось как бешеное. Кто это? Откуда он появился? Ведь буквально секунду назад здесь никого не было.

Когда я снова взглянула в окно, незнакомец исчез. Лишь фонари мерцали сквозь туман, как и прежде, не оставив никаких следов его присутствия.

Стараясь вернуться к обычным делам, я села за стол и открыла ноутбук. Учебные заметки, разбросанные передо мной, требовали моего внимания, но я уже не могла сосредоточиться. Обычно я легко находила логическое объяснение всему, что нарушало привычный ход жизни: будь то слухи о теориях заговора, которыми развлекались студенты, или истории о загадочных аномалиях в кампусе. Но эта вспышка... Это было совсем другое. На ум неожиданно пришли слова Сары про аналогичные события, которые якобы наблюдали другие студенты. Тогда я посмеялась над этим, отмахнувшись от рассказов, но теперь всё это стало казаться мне более чем реальным.

Я пыталась сосредоточиться на материале для семинара по истории. Тема была захватывающей — «Мифы и легенды Средневековья», особенно раздел, посвящённый загадочным исчезновениям и необычным явлениям, о которых остались упоминания в обрывках старинных летописей. В записях со всех концов Европы — от англосаксонских до французских хроник — встречались похожие описания: люди исчезали в лесах при вспышках яркого света или странном свечении в ночном небе, будто уходили в иной мир. Эти события не давали мне покоя и словно перекликались с тем, что я недавно видела сама.

Продолжая читать, я наткнулась на свои заметки, сделанные ещё в библиотеке. Та самая статья про временные аномалии, написанная профессором Эдгаром Уолтерсом особенно привлекала моё внимание. С каждым прочитанным документом я всё глубже погружалась в лабиринт этих теорий, где переплетались наука и древние мифы.

Мысли снова вернулись к произошедшему. Вспышка и этот парень, стоявший под фонарём... Слишком реально, чтобы быть просто игрой света, и слишком странно, чтобы я могла найти объяснение. Я попыталась сосредоточиться на заданиях, пробегая глазами разнообразные легенды, но всё было тщетно.

— Это точно мне не почудилось, — пробормотала я себе под нос, стараясь окончательно убедить в этом себя. Логика говорила мне одно, но интуиция настаивала на другом.

Я устало прикрыла ноутбук, задернула шторы и улеглась в постель. Комнату наполнил лишь мягкий свет от прикроватной лампы. Закрыв глаза, я пыталась успокоиться и не думать о том, что видела. Но образы продолжали мелькать за закрытыми веками: отблеск света, загадочный незнакомец, старинные хроники. Эти странные мысли, словно ускользающие из-под контроля, незаметно перешли в сон. Мне снилось, будто я стою в густом лесу, вокруг загорается яркий свет, и фигура в темном плаще идет ко мне сквозь туман. В этом сне всё казалось настоящим, слишком близким, и я даже чувствовала, как холодный воздух обдувает мое лицо.

***

Проснувшись на следующее утро, я сразу почувствовала, что тревога, оставшаяся со вчерашнего дня, по-прежнему давила на меня. Ночь была неспокойной: я ворочалась, то и дело пробуждаясь. Мои сны сливались с реальными воспоминаниями. Вспышки света, смутные фигуры, таинственный незнакомец — всё это никак не уходило, преследуя меня даже во сне. Раньше я всегда знала, что утро приносит облегчение. Ещё с детства ночные страхи словно теряли силу под солнечными лучами. Но в этот раз тревога лишь усилилась, словно ночь не захотела меня отпускать.

Пытаясь отвлечься, я поставила чайник и собрала завтрак, хотя аппетита не было. От привычных дел было мало толку: я машинально листала новости в телефоне в надежде, что это вытеснит мысли о вспышке, но ничего не помогало. Головная боль давила словно бетонная плита, а все попытки сосредоточиться на чём-то практическом — на днях мне надо было сдавать очередной проект по истории — проваливались. Странное чувство, как будто реальность сама по себе раскалывалась, становилось всё более невыносимым.

Прошлый вечер был таким странным, что я едва могла в это поверить. Всё выглядело, как сцена из фильма: яркий свет, странная фигура, которая появилась на мгновение, а потом исчезла, оставив меня с тысячей вопросов. Будто что-то важное ускользнуло от моего внимания.

Я заставила себя сесть за стол, включила ноутбук и открыла учебные заметки. Но исписанные вчера страницы почему-то оказались пустыми: всё, что я записала накануне, словно испарилось за ночь. Будто мои собственные мысли и слова растворились, оставив лишь белый экран и ощущение, что кто-то или что-то стирает за мной следы. Я моргнула, проверила файлы, но всё было так, как будто я ничего не писала вовсе. Сердце замерло — ещё один сбой, словно напоминание о том, что со мной действительно происходит что-то неладное.

Память упрямо возвращала меня к многократно прокручиваемым разговорам. Я пыталась отбросить это тревожное чувство и сосредоточиться, но мысли снова уводили к ночной вспышке. Что это было? И кто тот человек, появившийся из ниоткуда, глядевший на меня так, словно знал что-то, чего я не могла понять? Вновь вспомнились слова Сары — её рассказы о странных аномалиях, которые замечали другие студенты. Может, мне всё-таки стоит поговорить с ней ещё раз, узнать, слышала ли она о чём-то подобном в последние дни? Это казалось разумным, но страх показаться параноиком удерживал меня. Кому я могла доверить свои сомнения, если даже сама не могла их до конца осознать?

Я закрыла ноутбук. Все попытки вернуться к привычной рутине потерпели неудачу. Сэндвичи на завтрак оказались пресными, а новостная лента не смогла отвлечь от тягостных мыслей. С каждой минутой тревога только усиливалась, словно вирус расползаясь во мне дальше и глубже. Я потерла виски, пытаясь успокоить накатывающую головную боль, но это лишь подчеркивало физическое напряжение, которое я испытывала..

Моя интуиция теперь была готова кричать на весь мир, требуя, чтобы я действовала. Этот внутренний голос подталкивал меня к чему-то большему, чем простое ожидание. Я чувствовала, что время прятаться от реальности закончилось. Игнорировать больше не получится.

— Надо поговорить с кем-то, — сказала я себе вслух, словно мне нужно было услышать эти слова, чтобы убедиться в их правде. И хотя я не знала, с чего начать, было очевидно одно: ответы нужно искать вне привычной рутины.

В университетском кампусе кипела обычная жизнь: студенты спешили на лекции, кто-то обсуждал последние новости, а кто-то, сосредоточенно уткнувшись в ноутбуки, готовился к занятиям. Как правило, эта атмосфера помогала мне отвлечься, погружая в круговорот учебной суеты, но не сегодня. Мои мысли были тяжелыми и неясными, как туман, окутавший город с вечера. Привычный шум вокруг не мог вытеснить из головы воспоминания о вспышке света и о фигуре, стоящей неподвижно в ночи. Утром, после очередного разговора с собой, я поняла: мне нужен кто-то, кому я могла бы рассказать обо всём этом. Наверное, единственным человеком, кто не посмеется над моими страхами, была Сара.

Я нашла её у кафетерия. Сара, как всегда, сидела с чашкой кофе, погруженная в свои заметки. Подойдя ближе, я сразу заметила, как она подняла взгляд, отметив мое напряженное лицо.

— Что-то случилось? — спросила она, не дождавшись, пока я сяду.

— Да… что-то странное, — начала я, чувствуя, как слова застревают в горле. Стоило мне попытаться описать произошедшее, как оно снова начало казаться мне абсурдным. — Помнишь, мы вчера говорили о вспышках света, которые видели в городе?

— Конечно, — она нахмурилась, пристально изучая мое лицо. — Ты что, тоже видела что-то?

Я кивнула и начала рассказывать о вчерашнем вечере. О вспышке, которая озарила небо за окном. О фигуре в пальто, стоящей под окном. Я подробно описала, как тот человек просто стоял там, в темноте, будто ждал чего-то или кого-то. Рассказ выходил рваным, с частыми паузами, пока я пыталась вспомнить каждую деталь.

Сара внимательно слушала, не перебивая, что было для неё необычным. Когда я закончила, она тихо поставила чашку на стол и, прищурившись, нахмурилась ещё сильнее.

— Это странно. Очень странно. И ты уверена, что это не просто игра света?

— Я уверена, Сара, — настойчиво сказала я, чувствуя, как по телу пробегает дрожь от воспоминаний. — Это было слишком реальным, чтобы просто показаться. И я видела этого парня. Он появился ниоткуда и так же внезапно исчез.

Она задумалась на мгновение, её взгляд скользил по каменной плитке пола, как будто искала логическое объяснение всему происходящему. Мысль о том, что кто-то ещё теперь знает о моих видениях приносила мне облегчение.

— Знаешь, — наконец проговорила Сара, — Пока я не услышала это от тебя, я не сильно верила. Ричард Рэй, Кенни Сит, а ещё Кэти Найл с Мисси говорили, что видели вспышки и странные фигуры, которые просто исчезают, стоит на них обратить внимание. Я думала, что это очередные байки, но если ты тоже это видела...

— И что ты думаешь в целом? — перебила я однокурсницу.

— Это не случайность. Слишком много одинаковых свидетельств. Возможно, кто-то или что-то специально делает так, чтобы мы это видели, — она замолчала, глядя на меня серьёзно. — Ты рассказывала об этом кому-то ещё?

— Нет, — ответила я, быстро покачав головой. — Я подумала, что ты единственная, кто может поверить. Просто потому что мы вчера говорили об этом с тобой.

Сара кивнула, крепко сжимая ручку в руках — настолько сильно, что та хрустнула. Она, похоже, не замечала этого, продолжая машинально скручивать обломок пластика пальцами. Её взгляд был устремлён куда-то вдаль, а движения стали почти нервными: пальцы теребили уже сломанную ручку, как будто это помогало ей собрать мысли.

— Возможно, профессор Картер что-то знает об этом, — наконец сказала она, прервав молчание. — Она же как-то упоминала, что подобные световые всплески могут быть связаны с перемещениями людей во времени или типа того. Ну помнишь? Она рассказывала о странных случаях, когда люди внезапно видели сцены из прошлого, как будто на секунду пересекались с другой эпохой. И ещё говорила о той истории с лондонскими пассажирами, которые видели карету XVIII века? А её рассказ о туристах, которые внезапно оказались на месте средневекового сражения? И вроде все подобные случаи сопровождались похожими вспышками. И ещё в её презентациях упоминались «точки разрыва», где границы реальности словно становятся тоньше. Кажется, она даже намекала, что где-то поблизости тоже есть такие места. Ты ведь ходила на все её лекции?

Я кивнула, быстро вспоминая те разговоры, которые Картер периодически вела на занятиях. Тогда я воспринимала это скорее как интересную теорию, красивую игру разума, но сейчас эти слова обрели новый, пугающий смысл.

— Возможно, тебе стоит поговорить с ней, — осторожно предложила Сара. — Может, у неё есть хоть какие-то догадки или идеи.

Разговор с профессором Картер… Это предложение заставило моё сердце забиться сильнее. После нашей недавней встречи с ней мне до сих пор было не по себе. С одной стороны, это логичный шаг — Картер уж точно лучше прочих может разбираться в таких темах. С другой стороны, идея искать ответы в фантастических по природе вещах сама по себе казалась безумием. Особенно если учесть, что Картер производила впечатление психически нестабильного человека.

— Знаешь… я подумаю над этим, — я неловко улыбнулась и постаралась перевести тему.

Погруженная в мысли о ночном «происшествии» и разговоре с Сарой, я не заметила, как подкрался вечер. День тянулся, как в полусне: я сходила в магазин, где бродила вдоль полок, машинально выбирая продукты, не замечая, что именно кладу в корзину. Дома пыталась разобрать учебные материалы для семинара по антропологии, но информация из прочитанного никак не укладывалась в голове. Я заварила себе крепкий кофе, надеясь, что он поможет сосредоточиться, но даже его прекрасный аромат не вернул меня в реальность. К вечеру ещё пара неотложных дел оставалась в списке — оплата счетов за квартиру, косметическая уборка. Но и эти задачи я выполняла словно по инерции, пока в голове крутились отрывки утреннего разговора.

Снова я шла домой вчерашним маршрутом. Вечер, как и накануне, был тихим, отчетливо слышалось шуршание кленовых листьев, за день опавших на землю. Но в один момент все звуки резко исчезли, пропали даже запахи.

На повороте, где улица сужалась и уходила влево, вспыхнул яркий свет. Тот же самый внезапный и резкий свет, который я видела прошлой ночью.

Я замерла. Казалось, невидимая сила удерживала меня на месте, не давая двинуться ни вперед, ни назад. Воздух вокруг меня стал каким-то тягучим и другим, как будто я стояла на грани между мирами. И тогда, из этой вспышки света, снова появился он — тот самый вчерашний незнакомец.

На этот раз он стоял ближе и я наконец смогла разглядеть его лицо: это был молодой парень. Его возраст было сложно определить наверняка. Как говорят, что-то между двадцатью и тридцатью. Его взгляд был устремлён прямо на меня, и казалось, что он пытается что-то беззвучно сказать. Не знаю почему, но мне показалось, что его появление как-то связано лично со мной.

Я хотела закричать, задать все вопросы, которые накопились за эти дни, потребовать объяснений. Но слова застряли в горле. Я не могла двинуться с места. Парень стоял там, как будто ждал, пока до меня дойдет что-то важное, но осознание так и не приходило.

— Кто ты? — вырвалось у меня шёпотом, хотя я сомневалась, услышит ли он меня в этом странном состоянии. Я сделала шаг вперёд: наконец мои ноги поддались, позволив мне двигаться. Но прежде чем я успела приблизиться, яркий свет снова ослепил меня.

Секунды растянулись в долгие, вязкие мгновения, как в замедленном кадре фильма, когда герой делает решающий шаг. Я прищурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь ослепляющие лучи, но когда я открыла глаза снова, он исчез. Я осталась одна на пустой улице.

Свет исчез так же внезапно, как появился, и всё вокруг вернулось к обычной жизни. Ветер зашелестел листьями, звуки города снова наполнили воздух. Но внутри меня бушевала буря. Теперь-то я точно знала, что это не была обычная вспышка фонаря или отблеск от фар машин. Всё, что я только что пережила, было абсолютно реальным. И это знание стало переломным моментом.

Я глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, но дрожь в руках не исчезала. Я ещё несколько минут стояла неподвижно, надеясь, что он появится снова, но улица оставалась пуста.

Игнорировать это больше не имело смысла. Мне захотелось понять, в чём тут дело, хоть и было очень страшно.

Когда я вернулась домой, меня охватило странное чувство пустоты. Моя квартира, которая всегда казалась уютным и безопасным убежищем, теперь выглядела чужой. Всё было на своих местах: книги аккуратно сложены на полке, тетради на столе, обои в светлых тонах — но что-то изменилось. Словно невидимая черта была пересечена, и я уже не могла вернуться обратно.

Закрывая за собой дверь, я почувствовала, как пальцы слегка дрожат. Каждое движение казалось чужим, как будто тело и разум перестали быть единым целым. Я направилась к кровати и, не раздеваясь, рухнула на нее, уставившись в потолок.

Мысли метались, беспорядочные и тревожные. Вспышка, таинственный парень, его появление и исчезновение — всё это словно заключало в себе скрытый смысл. Эти образы возвращались ко мне снова и снова, как неразрешимая головоломка. Я пыталась найти ответ, но каждый раз, когда он казался мне близок, ускользал, оставляя ещё больше вопросов.

Силуэт парня и его глубокий, проницательный взгляд не покидали мое воображение. Я прижала руки к вискам, пытаясь справиться с нарастающей головной болью. Мои мысли были хаотичны, словно вихрь, тянущий одно за другим, не давая ни минуты покоя. Я закрыла глаза, но это только усилило внутреннюю тревогу. Передо мной снова вспыхнул тот яркий свет, ослепляющий и непреодолимый. Может, это и был сигнал? Сигнал того, что я должна была понять, осознать что-то важное.

Прошло всего несколько минут, но мне казалось, что время тянулось мучительно медленно. Мысли о предстоящей встрече с профессором Картер немного успокаивали. Если кто-то и мог помочь мне разобраться во всём этом, то это была она. Мы уже не раз обсуждали с ней световые галлюцинации, но тогда это казалось чем-то не связанным с нашей жизнью. А теперь... теперь всё стало личным, слишком реальным. Она наверняка оценит мою вовлеченность, с учётом как я вела себя с ней в последний наш разговор. Теперь я вам верю, миссис Картер…

Глубоко вздохнув, я наконец решилась встать с кровати. Чувство беспомощности тяжело давило на грудь, мешая дышать. Подойдя к окну, я осторожно выглянула наружу, в надежде увидеть что-то, что либо развеет мои страхи, либо подтвердит их. Но улица была пуста. Никаких вспышек, никаких странных фигур. Город жил своей обычной жизнью. В окнах соседних домов горел теплый свет — семьи собирались за ужином, обсуждали новости из школы и работы. Даже лёгкий вечерний ветерок не нарушал этого ощущения покоя и привычного уюта.

Почему именно я стала свидетельницей этих вспышек и явлений незнакомца? Всё указывало на то, что я втянута в нечто гораздо большее, чем когда-либо могла себе представить его фигуру, стоящую напротив.

— Я не могу это игнорировать, — прошептала я себе под нос, сжимая ладони в кулаки. Слишком много таинственной информации на меня свалилось. Я чувствовала, как внутри меня медленно зарождается решимость. Решимость узнать правду, какой бы пугающей она ни оказалась.

Глава 3. Неуловимый студент

Утро в кампусе казалось оживленным, как всегда: группы студентов стояли у входа в библиотеку, обсуждая предстоящий матч. Спортивные флаги — предвестники шумного мероприятия — развевались над корпусами. Вокруг царила привычная суета: кто-то пил дешёвый кофе из автоматов, кто-то на ходу жевал сэндвич, купленный утром в столовке. Несколько ребят, по всей видимости, уже готовились к предстоящему Хэллоуину. Их лица были разрисованы черепами и пауками. Я даже приостановилась, обратив на них внимание. Не рано ли? Ну и ладно. Теперь у меня были дилеммы гораздо сложнее.

Я пыталась отвлечься, думать о предстоящих экзаменах, о занятиях и друзьях, но мысли всегда возвращались к нему. Этот незнакомец стал для меня навязчивой загадкой. За короткую встречу с ним я почувствовала, как мир вокруг меня меняется. Даже здесь, в кампусе, который я так хорошо знала, всё стало выглядеть по-другому. Я замечала детали, на которые раньше не обращала внимания: тени на дорожках, шелест листьев под ногами, лица одногруппников, которые вдруг стали казаться чужими.

Я подняла воротник пальто, ускорила шаг, пытаясь согреться от пронизывающего ветра. Обычно я любила осень — эту пору, когда деревья окутаны золотыми листьями, а прохладный воздух освежает мысли. Но теперь даже сезонные яркие краски казались мне блеклыми и чужими.

Когда я проходила мимо центральной площади кампуса, где обычно собирались студенты, я невольно замедлила шаг. Это был он. Высокий парень стоял неподалёку, спиной ко мне, в пальто с капюшоном, который скрывал его лицо. Я почти не сомневалась, что это был тот самый незнакомец, которого я видела вчера вечером.

Он уверенно шёл через толпу, но словно не замечал людей вокруг, не сталкивался с ними, не встречался взглядами. Это выглядело так, как будто он находился вне этого времени и места, словно его не должно было быть здесь. Я замерла, собираясь сделать шаг к нему, но, как только я на мгновение отвела взгляд, он исчез. Не просто ушёл за угол или растворился в толпе — он исчез, как будто и не появлялся вовсе! Как тут не сойти с ума?

Я осталась стоять на месте, чувствуя, как по телу пробежал холод. Это было странное ощущение — пустота, которая заполнила меня в тот момент, когда я поняла, что снова упустила его.

Звуки кампуса, голоса студентов — всё это стало для меня как будто далёким, размытым. Я снова и снова пыталась понять, почему я всё это вижу, но никакие объяснения не приходили на ум. Что-то важное скрывалось за этим, и я чувствовала, что мне придется это выяснить, как бы страшно это ни было.

Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, и направилась в библиотеку. Внутри, как всегда, царила тишина, только шорох переворачиваемых страниц и тихий стук по клавишам ноутбуков напоминали о жизни вокруг. Я села у окна, разложив перед собой учебники. Передо мной лежала стопка книг по медиевистике — предстояло написать давно заданный конспект к завтрашней паре.

Я попыталась вникнуть в статьи журнала «Анналы экономической и социальной истории», но всё будто расплывалось перед глазами. Смысл ускользал, как песок сквозь пальцы. Единственное, что ярко вспыхивало в сознании, — это образ его лица. Снова и снова я видела его в своем воображении, как будто он был рядом, наблюдал. Кто он? Почему он снова появляется? Эти вопросы пульсировали в моей голове, не давая покоя. Вдруг я заметила, как кто-то прошёл мимо дальнего ряда столов. Медленный, уверенный шаг... Неужели это снова он?

Я подняла глаза и увидела его. Он сидел в углу, за самым дальним столом. Сердце пропустило удар. Он был так близко. Его лицо, как и раньше, выражало загадочную отстраненность. Мне хотелось подойти, потребовать объяснений, но страх снова сковал меня. А что, если он снова исчезнет?

Несколько секунд я просто смотрела на него, не в силах пошевелиться. И вдруг его взгляд встретился с моим. В его глазах была странная пустота, но при этом какая-то невыразимая глубина. Я ощутила дрожь по телу. Он не отвёл взгляда, словно ждал от меня чего-то. В этот момент мне казалось, что всё остальное вокруг исчезло, оставив нас вдвоём в этом тихом пространстве.

Я собралась с духом, встала и шагнула вперёд. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его звук разрывал тишину библиотеки. Но стоило мне моргнуть, как его уже не было. Он исчез. Не было ни его, ни книг, ни бумаги на столе, за которым он только что сидел. Пустое место.

Я бросилась к выходу, надеясь хотя бы мельком его увидеть, но, как и в предыдущие разы, его нигде не было. Я остановилась, пытаясь отдышаться и понять, что только что произошло. Но ответа не было. Только пустое чувство отчаяния и одиночества, будто я стала частью игры, в которой никто не объяснил правил.

Он снова ускользнул.

***

Кафе было таким же уютным, как всегда: тёплый свет, лёгкий аромат свежесваренного кофе. Напротив меня сидела Эмма, увлеченно рассказывая о своём дне. Обычно её болтовня расслабляла, но сегодня я почти не слушала. Пальцы нервно крутили ложку, и я раз за разом пыталась решить, стоит ли говорить ей о том, что меня тревожит.

— Представляешь, — она чуть наклонилась ко мне, сверкая глазами, — вчера наконец решилась на эту новую стрижку! Но Дэнни, как всегда, даже не заметил. А ещё, — она сделала театральную паузу, поднимая брови, — я чуть не опоздала на первую пару, потому что простояла в очереди за кофе! Только я могла так «успешно» начать день, да?

Я кивнула, слабо улыбнувшись, но мыслями была далеко. Тем временем Эмма продолжала:

— Кстати, помнишь того нового профессора, о котором я рассказывала? Эрик Нортман. Он снова устроил шоу на лекции, и знаешь, что самое забавное? Кто-то сказал, что он в прошлом был актёром. Серьёзно! Теперь понятно, почему он так ловко меняет интонации и говорит, будто читает монолог Шекспира! — она фыркнула и взглянула на меня, наконец замечая моё отсутствие в разговоре. — Эй, ты вообще здесь?

— Эм, — вдруг прервала я её, сама не ожидая от себя такой решимости. — Мне нужно кое-что рассказать. Это звучит странно, но… я просто больше не могу носить всё в себе.

Эмма подняла брови и сделала глоток капучино, внимательно глядя на меня. Она всегда считала мои необычные истории чем-то вроде «фирменного Клэровского стиля», но сейчас в её взгляде мелькнуло искреннее любопытство.

— Неужели опять что-то из твоих «чудес»? — усмехнулась она, но по глазам было видно, что она заинтересована. — Так, рассказывай. Это что-то серьёзное?

Я сжала чашку крепче, чувствуя, как ладони вспотели. Стараясь не перескакивать с мысли на мысль, я начала:

— Помнишь, мы говорили о тех странных вспышках света? Я тоже видела их. Неоднократно. И каждый раз после вспышки появлялся какой-то парень.

Эмма замерла, поставив на стол чашку.

— Парень? В нём было что-то необычное?

Я сделала глубокий вдох и начала рассказ. Эмма сидела напротив, наклонившись вперед, с тем самым выражением, когда ей что-то действительно интересно.

— Он впервые появился, когда я просто подошла к окну дома, — начала я, стараясь не запутаться в мыслях. — Я сначала увидела вспышку, а потом его. А когда попробовала разглядеть получше, он исчез. Затем он появлялся в толпе студентов, в библиотеке. Всегда, как только я отвожу взгляд, он пропадает.

Эмма молча слушала, перебирая пальцами по краю своего рюкзака. Наконец она подняла взгляд и с лёгкой усмешкой спросила:

— Ну, допустим. Ты думаешь, это дух какой-то или что? Призрак?

— Я не знаю… — вздохнула я, потерев виски. — В призраков я как-то не очень верю. Но он ведь реальный, Эм! Правда, каждый раз, когда я его вижу, реальность как будто… искажается. Понимаю, звучит странно.

Эмма прищурилась, явно пытаясь осмыслить всё это.

— Клэр, это не просто странно, это жутковато. И ты думаешь, человек способен перемещаться в пространстве посредством света?

— Я не знаю, но, возможно, — ответила я, пожав плечами. — Я просто чувствую, что эти вещи как-то связаны. Появление вспышек, этот парень… Всё это выглядит как-то нелепо, но в то же время слишком реально, чтобы быть просто плодом воображения.

Она молча кивнула, задумчиво прикусив губу.

— И что ты собираешься делать? — наконец спросила она. — Ну, кроме как пугать меня и себя.

Я невольно усмехнулась.

— Даже не знаю… Думаю, поговорю с профессором Картер. Может, у неё есть какое-то объяснение.

Эмма вскинула брови и улыбнулась.

— Ну что ж, если кто и понимает в парадоксах и странных штуках, то это точно она. Только обещай, что если появится ещё какая-то тень или вспышка, ты мне сразу скажешь, ладно? Не хочу, чтобы ты в это одна вляпалась.

Я улыбнулась, чувствуя, как её поддержка немного снимает напряжение.

— Ладно, договорились.

— И ещё, Эм, — я решила, что надо идти до конца, — каждый раз, когда он появляется, вокруг что-то меняется, как будто… время останавливается или что-то вроде того.

Эмма внимательно слушала, и, хотя ей явно хотелось найти объяснение, я видела, что её это насторожило.

— А ты уверена, что это связано именно со вспышками? — осторожно спросила она.

— Да, я точно это чувствую. Это не совпадение, Эм. Я думаю, этот парень… он каким-то образом влияет на пространство и время.

Эмма помолчала, прищурившись, как будто анализировала всё, что я только что рассказала. Она всегда была более прагматичной, чем я, и сейчас наверняка пыталась найти объяснение.

— Ладно, Клэр, я понимаю. Это действительно может свести с ума любого. Давай ты поговоришь с профессором Картер, а потом обсудим ещё раз. Идёт?

Я кивнула. Профессор, конечно, может дать какую-то теорию, но вряд ли это объяснит причину, почему всё это происходит именно со мной.

Я возвращалась домой, пытаясь осмыслить наш разговор с Эммой. Её слова о том, что странности в городе действительно участились, не приносили мне утешения. Казалось, мы обе были слишком маленькими частичками в этом хаосе, не в силах разобраться в том, что происходит.

По дороге домой я постоянно оглядывалась, но, кроме привычных пустых улиц, ничего не замечала. Моё сердце начало биться быстрее, когда я наконец подошла к двери.

На пороге я замерла, вслушиваясь в тишину, словно пытаясь уловить хоть малейший признак чужого присутствия. Но ничего. Закрывая за собой дверь на два оборота, я чувствовала себя уязвимой, как будто даже мой собственный дом не может защитить меня от того, что творится снаружи. В голове роились мысли о том загадочном парне и его внезапных исчезновениях.

Я стояла в прихожей, стараясь привести свое дыхание в порядок, но тревога никак не уходила. Вокруг всё выглядело так, как всегда, но комнаты казались холодными, словно в них давно никто не жил. «Ты просто устала», — говорила я себе. Невольно мой взгляд скользил по углам, как будто я ожидала увидеть что-то необычное.

Зайдя в свою комнату, я бросила сумку на кровать и на автомате проверила телефон. Никаких новых сообщений от Сары, Эммы или Майка. Словно даже они, обычно такие активные, погрузилась в это странное состояние неопределенности, в котором я жила последние дни. Включив настольную лампу, я почувствовала небольшое облегчение от тёплого света, но мысли о том, что происходит вокруг меня, никак не отпускали.

Я подошла к окну, отодвинула занавеску и всмотрелась в пустую улицу. Пусто. Вспомнились слова Сары о людях, которые якобы исчезают бесследно. И я всё больше убеждалась, что это не просто слухи. Почему я? Почему эти странные вещи случаются именно со мной?

Когда я шла по коридору на кухню, что-то мелькнуло у входной двери. Моё сердце моментально забилось сильнее, холод прошел по коже. Я обернулась, но ничего не увидела. В темноте прихожей не было ни малейшего движения. «Ты просто себя накручиваешь», — прошептала я себе под нос, но внутренний голос упрямо твердил обратное. Не выдержав, я медленно подошла к двери и открыла её. Вокруг царила тишина, на улице был виден лишь свет фонарей, рисующий тени на сером асфальте. Ничего. Тяжело вздохнув, я закрыла дверь.

Внезапно в дверь постучали, что заставило меня подскочить от неожиданности. Однако посмотрев в глазок я поняла, что это был папа. Я облегченно вздохнула и увидела его, стоящего на пороге, с чуть усталым, но приветливым взглядом.

— Привет, Клэр. Как ты? Всё в порядке? — спросил он, снимая пальто и вешая его на крючок у двери. — Давно не виделись, вот решил заглянуть.

Я улыбнулась, хотя внутри всё ещё было неспокойно от всех мыслей и тревог, которые не отпускали меня в последние дни.

— Привет, пап. Проходи, располагайся. Может, чаю?

— С удовольствием, — кивнул он, проходя на кухню и устраиваясь за столом. — Как ты? Справляешься? Похоже, дела тебя так же не отпускают, как и меня, — он показал на свои бумаги, которые захватил с собой.

Я усмехнулась, наливая чай. Папа и правда не мог обойтись без работы даже здесь.

— Ты даже в гости приходишь со своими проектами? — спросила я, усаживаясь напротив.

— Привычка, — ответил он, улыбнувшись. — Но сегодня я здесь только для тебя, всё остальное подождёт.

Я глубоко вздохнула, решив воспользоваться его настроем.

— Пап, — начала я, чувствуя, как тяжело дается каждое слово. — Мне нужно с тобой поговорить. Что-то… странное происходит со мной. Я даже не знаю, как это выразить.

Он нахмурился и подался вперёд, отложив бумаги.

— О чём ты, Клэр?

— Понимаешь, — я замялась, подбирая слова, — последнее время я вижу какие-то… вспышки света. Людей, которые появляются и исчезают. Как будто кто-то за мной следит. Это звучит странно, но это… как будто реально, пап.

Отец долго смотрел на меня, затем вздохнул и снова откинулся на спинку стула.

— Устала ты, Клэр, — мягко сказал он, — это тяжёлый год: учёба, экзамены… Наверное, тебе нужно больше отдыхать.

— Нет, пап, это не просто усталость, — с раздражением возразила я. — Я видела парня! Он появляется после этих дурацких вспышек! Каждый раз он исчезают, как только я отвожу от него взгляд. Это не выдумка.

Отец смотрел на меня внимательно, а потом покачал головой и слабо улыбнулся.

— Я всегда поддержу тебя, Клэр, но это… звучит, будто ты переутомилась. Может, тебе правда нужно отвлечься? Ну сходи ты с друзьями погулять… не знаю… запланируй поездку к тете Лилит в Калифорнию…

— Ты даже не пытаешься понять, — с отчаянием пробормотала я, чувствуя, как во мне растет обида. — Я надеялась, что ты поверишь…

Отец на мгновение опустил глаза, будто раздумывая.

— Прости, Клэр. Просто такие вещи... сложно принять сразу, — было видно, что он старается подобрать слова.

Однако легче от этого не становилось. Мы больше не говорили о том, что меня действительно волнует.

— Кстати, ты помнишь, я говорил, что у нас машина начала барахлить? Так вот, она опять застряла у дома, — усмехнулся папа. — Думал, починил, но, видимо, проблема с аккумулятором. Ещё и прямо перед днём рождения мамы. Теперь думаю, как нам съездить в её любимый ресторан.

— Угу, — вздохнула я. — Такая ситуация случилась в прошлом году, перед поездкой к бабушке. Ты так и не сдал машину на экспертизу.

— О, милая. Вот заживешь взрослой жизнью — поймёшь, что времени на всё никогда не хватает, — заслышав в моем голосе укор, ответил он. Я лишь сдержанно улыбнулась.

Спустя несколько чашек кофе и пару часов бесполезных попыток завести лёгкий разговор, отец наконец решил, что пора возвращаться домой.

— Клэр… — отец остановился на пороге, когда я вышла его проводить. Я вопросительно подняла брови.

— Ты только будь осторожнее… — в его взгляде читалось беспокойство, — Не надо учиться круглосуточно и лезть во всякие сомнительные дела. Хорошо?

Я кивнула, ощущая нахлынувшую усталость. Теперь я как никогда ранее понимала Картер. Когда ты делишься с кем-то своими важными догадками, а на тебя смотрят как на умалишенную — это неприятно, мягко говоря. Спасибо, папа. Вот уж от тебя не ожидала.

***

Следующее утро снова не принесло мне успокоения. Я шла по улице, обдумывая вчерашний разговор с отцом. Он не услышал меня, отмахнулся, как всегда, списав всё на мою усталость и стресс. Это только усиливало чувство одиночества — как будто я борюсь с чем-то невидимым, и никто не может понять, что со мной происходит. Но мои мысли резко прервались, когда я увидела его.

Я застыла, приметив знакомый силуэт. Он снова маячил рядом. Стоял у витрины книжного магазина, почти сливаясь с толпой, но почему-то именно его фигура выделялась на общем фоне. Моя реакция была мгновенной — я почувствовала, как внутренний импульс потянул меня к нему. На этот раз я решила ни за что не упустить его из виду. Увеличив шаги, я старалась сократить расстояние между нами.

Этот парень снова появился в самый неожиданный момент. Я уже не могла игнорировать его, не могла просто списать всё на случайную встречу. Моё сердце забилось чаще, когда я приближалась к нему, пытаясь понять, кто он и почему всегда появляется именно тогда, когда я начинаю задавать себе вопросы.

Я внимательно наблюдала за ним, он выглядел так, будто просто изучает книги за витриной, но не собирался ничего покупать. Это будничное поведение обычного прохожего. В какой-то момент он повернул голову, и наши взгляды встретились.

Я не могла упустить этот момент. Не дав себе времени на размышления, я решительно ускорила шаг. Почему он всегда исчезает? Что он скрывает? Или, наоборот, зовет куда-то за собой? Я должна была узнать, наконец, правду. Но как только я приблизилась на несколько шагов, повторилось то же, что и вчера.

Его рука дёрнулась, словно он хотел что-то сказать или сделать, и в тот же миг я почувствовала, как мир вокруг меня замедлился. Воздух стал густым, словно я двигалась через вязкую массу. Я хотела закричать, но не смогла — слова застряли в горле, а мои ноги будто перестали мне подчиняться. Всё застыло.

Сначала он не двигался. Его лицо, с высокими скулами и прямым носом, выглядело немного строгим, но уголки губ были чуть приподняты, создавая ощущение скрытой улыбки. Светло-русые волосы, чуть завитые на концах, мягко падали на лоб, смягчая его черты. Карие глаза, глубокие и ясные, несмотря на темный оттенок, казались удивительно открытыми и внимательными. В его походке чувствовалась уверенность, но и лёгкость, с которой он будто бы отстранялся, чтобы не тревожить меня. Я сорвалась с места, но мои движения были замедленными, словно в тумане, когда отчаянно пытаешься догнать единственную точку опоры, но она остаётся недосягаемой.

Я следовала за ним, чувствуя, как мир снова начинает двигаться вокруг меня, но медленнее, чем обычно. Его тень мелькнула за углом, и я побежала быстрее. Прохожие, посетители булочной, полицейский на углу, голуби, проезжающие мимо велосипедисты — всё исчезло. Осталась только моя цель — догнать его, узнать, кто он. Но когда я повернула за угол, там уже никого не было.

Я замерла, тяжело дыша, осматриваясь вокруг. Да, он опять испарился. Как это возможно? Он снова исчез, как будто растворился в воздухе. Я оглядывалась в поисках хоть какого-то признака его присутствия, но ничего. Всё, что осталось — это тени и тишина.

— Не может быть... — выдохнула я, чувствуя, как моё тело начинает дрожать от адреналина. Как он мог так быстро исчезнуть? Это не просто скорость. Это что-то другое, что-то, что нарушает привычные законы реальности. Я прислонилась к кирпичной стене, пытаясь восстановить дыхание, но странное чувство не отпускало меня.

Этот парень не просто человек. Вокруг него всё меняется — пространство, время, сама реальность. Как он это делает?

Было сложно осмыслить всё, что только что произошло. Моё сердце всё ещё колотилось, а адреналин наполнял каждую клетку тела. Я знала одно: это не было случайностью. Что-то явно вмешивалось в ход событий, и я была втянута в это.

Я медленно вернулась на главную улицу, чувствуя невыносимую тяжесть в ногах. Учиться на историка — не спортивные нормативы сдавать. В голове царил хаос, а чувство надвигающейся опасности не отпускало. Кто этот человек? Почему он снова исчез? Всё происходящее явно было частью чего-то большего, чего я пока не понимала.

Но одно было ясно: мир вокруг меня изменился. И Картер, очевидно, была права. Как жаль, что я до сих пор не могу настроиться на разговор с ней.

По пути домой я вдруг увидела Майка, сидящего за маленьким столиком в углу кофейни. Я почувствовала лёгкое облегчение. Его привычная жизнерадостность и простота обычно действовали на меня успокаивающе. На мгновение мне захотелось просто забыть обо всём, расслабиться. Майк улыбнулся мне, когда я подошла, и я постаралась ответить улыбкой, вспоминая недавний совет отца. Хотя, признаюсь, сегодня у меня совсем не было сил притворяться, что всё в порядке.

— О! Вот это встреча! — радостно воскликнул он, пока я лишь махнула рукой в приветственном жесте и тяжело рухнула на стул.

Мы сделали заказ, и как только официантка ушла, он с лёгким беспокойством посмотрел на меня.

— Ты выглядишь уставшей, Клэр. Что-то не так?

Я внимательно всмотрелась в его лицо, как бы размышляя: стоит ли рассказывать ему или нет?

— Да, я немного устала… — пробормотала я, глядя в сторону. — Но дело не только в этом.

Майк придвинулся ближе, сняв с лица шутливую улыбку.

— Ну, что случилось? — спросил он, приготовившись слушать.

Колебалась я всего пару секунд, но потом решилась. Мне было нужно, чтобы хоть кто-то понял.

— Хоть раз пошутишь — я тебя прикончу! — для начала отрезала я. Видимо, получилось настолько убедительно, что Майк тут же поднял руки, точно сдается. Я откинулась на спинку стула.

— В последнее время происходит что-то странное. Ты, наверное, подумаешь, что я сошла с ума, но я тоже видела вспышки света. Несколько раз. И каждый раз из них появлялся какой-то парень, а потом… просто исчезал. Словно его и не было.

Майк нахмурился, слегка склонив голову на бок.

— Ты серьёзно? — протянул он, видно было, что он осторожно подбирает слова. — Просто исчезает? Как по щелчку пальцами?

— Да! — почти выкрикнула я, обрадовавшись, как верно он подобрал сравнение — В последний раз это было у книжного, что на Ньюбери-стрит. Я хотела его догнать, но он буквально растворился в воздухе.

— Клэр, — начал он мягко, но в его тоне чувствовалась неуверенность, — может, это усталость? Я имею в виду, ты учишься, работаешь… иногда мозг может вытворять странные штуки.

Я запрокинула голову к потолку. «Говорит то же,что и отец», –- с досадой подумала я.

— Это не усталость, Майк. Я знаю, что видела его. Каждый раз он исчезает на моих глазах, — я стиснула зубы, пытаясь справиться с подступающим раздражением.

Майк выдохнул и взял мою руку, — наверное, чтобы меня успокоить.

— Клэр, мне просто важно, чтобы ты была в порядке, — сказал он с теплой заботой, но слова его, тем не менее, ранили. — Может, это просто твои увлечения опять берут верх?

Я убрала руку, чувствуя, как его предположение только усиливает мое разочарование.

— Это не просто увлечение, Майк, — холодно сказала я, глядя ему в глаза. — Что-то в нашем городишке действительно происходит. Я не могу это игнорировать.

Он нахмурился, но, кажется, понимание не приходило.

— Ладно… если это так, я готов слушать, — тихо сказал он, не сдаваясь. — Просто кажется, что тебе нужно… расслабиться.

Я кивнула, уже понимая, что этот разговор не приведет к тому, на что я надеялась.

— Возможно, ты прав, — сказала я, поднимаясь из-за стола. — Спасибо, Майк.

— Эй, а твой кофе?

— Что-то я перехотела. Пойду отдохну, — отрезала я, натягивая улыбочку.

Он улыбнулся, видимо, полагая, что мне стало легче.

— Ты это… береги себя, Клэр, — услышала я вслед.

Выйдя на улицу, я глубоко вдохнула холодный вечерний воздух. Я знала: никто, кроме меня самой, не сможет помочь разобраться мне с тем, что происходит. Но стоило, конечно, поговорить с миссис Картер.

Глава 4. Роковое знакомство

С самого утра день не задался. За завтраком я перевернула на себя кружку с кофе, из-за чего пришлось переодеваться, а это грозило приличным опозданием на занятия. Кроме того, на улице лил дождь, и меня окатила из лужи проезжающая мимо машина. Я даже не стала возвращаться, чтобы переодеться во второй раз, иначе вообще бы не добралась в универ. Пары тянулись бесконечно. Не знаю, разве не у всех так в среду?

После учёбы, правда, мы с Эммой и Майком планировали посидеть в нашем любимом баре «Вишневый джем», что находится через пару кварталов от кампуса. Этого момента я как раз и ждала больше всего.

— Ну и денёк…— приземлившись за столик, я, наконец, смогла расслабиться.

Эм и Майки не думали обращать внимание на мои слова. Всю дорогу они активно спорили о возрасте их нового преподавателя по социологии, Дженис Стэйли. Та выглядела совсем молоденькой и сильно волновалась во время первого знакомства с группой. Ещё бы! Будь я на её месте — не смогла бы вымолвить и слова.

— Да нет, Майки. Не двадцать ей! — Эм активно продолжала отстаивать свою позицию, — Ну не может такого быть! Просто молодо выглядит!

— Ну а я вот думаю, что может! — парень в пылу спора аж ударил ладонью по столу, — Может она окончила университет экстерном! Вундеркинд! — тут даже я проронила смешок, — А что, и такое бывает! — распалялся он.

— Хорош уже, а, — я взяла меню, стараясь отвлечься на что-то более интересное.

Друзья перекинулись ещё парой «ласковых», но я уже особо не слушала. Сегодня хотелось вкусно поужинать и выпить своё любимое вишнёвое пиво — самое классное, что здесь подают. Не зря же бар так «по-ягодному» называется.

— Готовы сделать заказ? — официантка вежливо обратилась к нам, и мне стало неловко за своих друзей, которые никак не могли перестать препираться.

— Отставить! — прикрикнула я, обращаясь к ребятам.

Удивительно, но это сработало. Майк и Эми точно по щелчку пальцев умолкли и уткнулись в меню.

— Извините. Будьте добры, картофель фри, бургер с брусничным соусом и вишнёвое пиво, — я постаралось мило улыбнуться.

Когда наконец все успокоились и сделали заказ, вечер стал казаться куда приятнее. Мы обсудили по мелочи дела в универе. В скором времени намечалась вечеринка по случаю Хэллоуина, так что стоило определиться с костюмами. Иронично: ужасов вокруг хватало и без праздника мертвых. И, кажется, это замечала лишь я. Эмма же, как обычно, без умолку болтала о себе. На прошлой неделе она в очередной раз порвала со своим бойфрендом Дэнни. Они расстаются чаще, чем я хожу за хлебом, так что я не понимаю, почему она так расстраивается. Пора бы уже привыкнуть. Спасибо Майки: он умудрялся вставлять свои «искрометные» шутки, здорово разряжая обстановку. Я же заняла позицию слушателя и лишь хихикала, наблюдая за всем этим «безобразием».

— Так а что с тем типом, который появляется из вспышек? — внезапно поинтересовался мой друг.

Признаюсь, это слегка выбило меня из колеи. Дело в том, что с того дня, как я поведала историю Майку, прошло чуть больше недели. За это время мы неоднократно обсуждали случившееся с ребятами, а вот того таинственного парня, как и каких-либо световых вспышек, я больше не видела. Всё как-то улеглось и даже начало забываться.

— Да не знаю…— я пожала плечами, — Пока всё тихо.

Эми с Майком переглянулись.

— В каком это смысле — «тихо»? Ты же только и делала, что говорила о таинственном незнакомце? — Эмма нахмурила брови, отпивая из своего стакана.

— Да, Клэр, — Майк активно закивал головой в знак согласия. — И так говорила, что даже я поверил! — он усмехнулся.

Ну да, говорила. А теперь этот неизвестный как сквозь землю провалился! И как я выгляжу? Лишний раз убеждаюсь, что всё надо держать при себе.

— Забейте, — я махнула рукой. — Наверное, все вы были правы, я просто устала, — проще сказать так, чем яростно доказывать, что я всерьёз его видела, и до сих пор не сомневаюсь в этом. Майк сдавленно захихикал.

— Или же перечитала своей конспирологии в очередной раз, — он не упускал случая, чтобы подшутить над этим.

— Или же так, — я скривила лицо и показала язык этому шутнику.

— Ладно, Майки. Про вспышки говорила не одна Клэр, — Эмма пожала плечами. — Если это и была галлюцинация, то массовая.

Признаюсь, я была ей благодарна. Мне не понравилось ощущение, когда тебя считают сумасшедшей. Наши посиделки закончились довольно рано, ведь завтра предстоял обычный учебный день. Мы попрощались с друзьями и разошлись в разные стороны. То есть Эмс с Майком отправились в одну — они жили в соседних домах, а я — в другую. Моя квартира располагалась прямо в противоположном направлении.

Поздний вечер окутал улицы густым сумраком. Остывший осенний воздух пробирался под одежду, оставляя на коже стаи мурашек. И тем не менее, мне было необычайно спокойно в тот момент. Однако это приятное ощущение продлилось недолго.

Я вновь ощутила это странное чувство «присутствия». Как назло, на улице не было ни души, хотя время «детское», даже для вечера среды. Пару раз мне показалось, что за углом кто-то прячется, но когда я оборачивалась, там никого не было. Стараясь ускориться, я крепче прижала сумку к груди и попыталась глубже дышать.

Звуки моих собственных шагов вдруг зазвучали резче и громче, что подчеркивало пустоту и темноту вокруг. Я пыталась не думать, не оборачиваться, но страх постепенно охватывал меня ледяным потоком, медленно пробираясь к самому сердцу.

И вдруг за моей спиной раздался тихий шорох, который я так боялась услышать. Мне отчаянно хотелось верить, что это был лишь звук от шарканья моих собственных кроссовок, но я всё равно повернула голову. В паре десятков метров позади мелькнули две тени, и мне показалось, что они двигаются по направлению ко мне. Я замедлила шаг, пытаясь справиться с нарастающей паникой и убедиться, что мой страх напрасен. «Там же нет никого? Правда нет?» — отчаянно звучал в голове мой же голос. Надеждам не суждено было сбыться, и спустя мгновение я увидела двух человек, которые вышли из-за угла дома, а теперь медленно приближались ко мне. Тогда-то я и поняла, что у меня намечаются проблемы. И, кажется, сейчас речь пойдет не про мистические вспышки и прочую паранормальную чушь.

Что же я сделала? Осталась стоять, словно приросла к земле. Двое мужчин подходили всё ближе. Один жутковато улыбался, а другой смотрел демонстративно холодно и равнодушно. Казалось, они специально не спешили, будто им нравилось чувствовать мой страх. Честное слово, в тот момент я бы многое отдала, чтобы время замедлилось как тогда, в библиотеке. Да даже яркие вспышки были бы очень кстати — может, это помогло бы их отвлечь.

Я заметила, как один из них небрежно играет ножом в руке. Оцепенение охватило меня с новой силой. Мужчина тем временем подошёл вплотную, и его улыбка — пугающая, неестественно застывшая — подсказывала, что спросить он собирается отнюдь не про время.

Медленно, явно смакуя каждый момент, мужчина поднес нож ближе к моему лицу. Это заставило меня отступить пару шагов назад на ватных ногах. Я почувствовала, как спина коснулась холодного фасада дома, что оказался позади и поняла, что больше мне деваться некуда. Движения мужчины были преувеличенно размеренными, как в кошмаре, от которого невозможно проснуться. В голове метались разные мысли. Обычно говорят, что при потенциальной угрозе смерти у человека вся жизнь проносится перед глазами. Ничего подобного. Единственное, о чём я могла думать, так это о том, что будет просто обидно умереть при таких вот нелепых обстоятельствах.

И вдруг — резкий рывок. Один из них грубо схватил мою сумку и с силой дёрнул. Скромное содержимое в виде пудры, помады, ключей и учебных принадлежностей рассыпалось на мокрый тротуар. Тетради, учебник по истории и мелкие вещи — всё это теперь валялось под ногами. Мужчины даже не взглянули на вещи — весь их интерес был сосредоточен на мне.

— Деньги и телефон, — холодным тоном отрезал второй. Тот, что был без ножа.

Даже если бы я очень хотела что-то сказать — не смогла бы. Колени дрожали, руки непроизвольно сжались в кулаки, а голос, как мне казалось, почти пропал. Понятно, что сопротивление — плохая идея, но и сдаваться не хотелось. Но что я могла сделать? Зажмурившись, я дрожащей рукой полезла в карман, чтобы достать всё, хоть сколько-то ценное, что может понравиться этим людям.

И тут произошло нечто неожиданное. Время как будто дрогнуло. Я заметила странное колебание воздуха, которое едва ли можно было уловить невооруженным взглядом. Невидимая волна прошла надо мной, а тонкий звон повис в воздухе. Мир вокруг застыл. Мужчины замерли в движении: рука одного неподвижно зависла на полпути к моему лицу с зажатым в ладони ножом. Второй же застыл точно восковая фигура. Я понятия не имела, что именно произошло, но важно было одно — это что-то помогло мне избежать страшного поворота событий.

Я старалась отдышаться, лихорадочно ощупывая свою шею на предмет повреждений, когда, прямо передо мной, сквозь густой сумрак, начала вырисовываться фигура. Это был высокий парень с пронзительным взглядом, в длинном темном пальто. Казалось, он находился здесь всегда, в ожидании этого момента. Это был он — таинственный незнакомец, которого я видела раньше. Теперь он шёл ко мне, реальный, как никогда. Я внезапно ощутила, как страх уступает место странной, почти незнакомой уверенности. Парень окинул меня внимательным взглядом и коротко кивнул, словно подтверждая, что теперь я в безопасности.

Я молча наблюдала за его действиями, пытаясь понять, что вообще происходит. Парень же казался невозмутимым. Он подошёл к грабителям, вытащил нож из руки одного и швырнул оружие в сторону. После принялся собирать мои вещи в порванную сумку. Только в этот момент я опомнилась и присела рядом, чтобы помочь ему.

— Кто ты? — я знала, что мой голос звучал почти истерично.

— И это вместо «спасибо»? — парень по-доброму усмехнулся, закидывая последний учебник в сумку. — Надо скорее убираться отсюда.

Мы поднялись на ноги и мой новый знакомый быстрой походкой направился в сторону очередного темного закоулка. Как только мы отошли достаточно далеко, я почувствовала, что движение за моей спиной возобновилось. Я остановилась как вкопанная, разинув рот и развернувшись лицом к грабителям. Мужчины растерянно крутили головами и тихо переговаривались между собой.

— Ты ещё поболтай к ним, подойди, — парень схватил меня за локоть и потянул за собой в укрытие.

В немом шоке я смотрела на него, и в моей голове возникали всё новые и новые вопросы.

— Что? Что это было? Кто ты? — сбивчиво и почти заикаясь я закидала своего спасителя вопросами.

— Я тот, кого тебе, возможно, не следовало бы видеть, — после небольшой паузы произнес он, пряча глаза. — Но раз уж ты оказалась втянута в это… — он тяжело вздохнул.

— Эй, и что? Давай уж, будь добр, поясни! — мне не терпелось получить ответы.

— Скажем так, мое присутствие здесь не случайно, так же как и эти… необычные истории, происходящие с тобой, — такое расплывчатое объяснение меня, конечно, категорически не устроило.

— Что это за вспышки? Почему ты появляешься… из ниоткуда? — голос у меня слегка дрожал, но я старалась держаться. — Почему постоянно ошиваешься где-то рядом со мной?

— Потому что ты не просто часть этой реальности, — парень, наконец, поднял на меня глаза. — Мне кажется, ты как-то связана с будущим. Будущим, которое я пришёл защитить. Вероятно, ты играешь в этом важную роль.

Я посмотрела на него с недоверием. Будущее? Это что ещё за новости?

— Ты… из будущего? — я непроизвольно перешла на шепот, потому что такие вещи было странно произносить вслух. Создавалось ощущение очень плохого дежавю. Вот миссис Картер сидит передо мной и высказывает сомнительные гипотезы, а теперь этот парень на полном серьезе сообщает, что он из будущего. Новый же знакомый уверенно смотрел мне прямо в глаза и согласно кивал.

— Нет, это ерунда какая-то, — после короткой паузы бросила я, махнув рукой.

И если честно, мне хотелось поскорее унести ноги. Потому что я прекрасно видела всю эту магию с остановкой времени, но в голове оно укладывалось слабо.

— Я понимаю, как это выглядит для тебя, — начал парень, его взгляд стал более сосредоточенным, — Но время… оно гораздо сложнее, чем мы привыкли думать. Временные петли, перемещения в разные эпохи — всё это не просто догадки парочки сумасшедших ученых. Это реальность, в которой я живу, и ты тоже стала её частью.

Теперь меня пробрала дрожь. Я едва держалась на ногах, стараясь осознать услышанное.

— Зачем я тебе нужна? — спросила я, еле слышно, но он прекрасно улавливал каждое слово. Его взгляд стал задумчивым, даже печальным, словно он и сам был не до конца уверен в этом, но знал, что без меня ему не обойтись.

— Потому что иногда просто нужно делать то, что должен. Я не могу сейчас рассказать тебе всего. Но, коль уж мы встретились, скажу, что твоя помощь мне бы пригодилась.

— Чего вообще? Хоть кто-то после таких слов будет вписываться в сомнительную авантюру? Фильмов пересмотрел?

Парень тяжело вздохнул и закатил глаза, скрещивая при этом на груди руки.

— Ладно. Ты можешь считать меня полным психом, но я тебе спас жизнь. Поэтому так просто отмахнуться от меня, согласись, будет слишком даже для тебя, — он хитро прищурил глаза.

— Но это полное безумие! «Я пришел защищать будущее»! — вскрикнула я, разводя руками.

— А вспышки — не безумие? А остановка времени? Что здесь вообще «не безумие»? — его аргумент показался мне убедительным.

Кроме того, после сиюминутного анализа нашего диалога я пришла к выводу, что он прав. В том смысле, что я понятия не имею, что бы случилось со мной, не вмешайся бы этот незнакомец. Наверное, я и правда могу чем-то помочь ему.

— Как тебя зовут-то? — перевела тему я.

— Меня зовут Лукас, — ответил парень, глядя мне в глаза, — А тебя — Клэр. Я знаю.

Заметив смятение, Лукас, кажется, понял, что мне снова требуются объяснения, пусть даже частичные. Он, вероятно, предполагал, что словами не передать все детали, но мне нужно было сказать хотя бы что-то, что могло бы вызвать у меня доверие. Его взгляд стал мягче. Но я решила не ждать, пока он что-то выдавит из себя.

— Давай сначала. Ты сказал, что я — часть этой истории, — наконец произнесла я, пытаясь удержать в голосе твёрдость. — Это что значит? Почему именно я? Почему ты знаешь мое имя? — Я стиснула кулаки, чтобы скрыть дрожь в руках. — То, что ты сделал... ты действительно можешь останавливать время? Это всё правда?

— Я наблюдал за тобой последние пару дней, так что кое-что о тебе узнал…

— Ты, прости, что??? — мой голос раздался эхом по пустому переулку.

— Не в этом смысле! Не кричи ты! — быстро пробормотал парень, озираясь по сторонам, — Да, я могу останавливать время. Я не то, чтобы им управляю, а скорее... использую его возможности. Но я правда не могу рассказать тебе всего, по крайней мере, здесь и сейчас.

Я вздохнула, осознавая, что даже малая часть правды, скрытая в его словах, меняет мое представление о мире.

— Обалдеть… — выдохнула я, чувствуя, как тяжесть новых открытий давит на меня. — Ты дал мне повод поверить, что все эти сказочные события могут оказаться реальностью, — я схватилась руками за голову, — Вот только есть одна проблема: я понятия не имею, как это переварить!

Лукас понимающе кивнул.

— Ты чувствуешь себя потерянной, потому что ещё не знаешь, как смотреть на мир с этой стороны. Это всегда немного пугает.

— Нет! Это не просто пугает! Это меняет всю мою жизнь! А это, черт возьми, очень жутко!

Повисла тишина. Я вопросительно продолжала смотреть ему в глаза. Он лишь виновато поджал губы и опустил взгляд.

— Да, Клэр. Я понимаю, что не об этом ты хочешь думать в свои девятнадцать лет. Но я прошу тебя, доверься мне.

Лукас многозначительно посмотрел на меня.

— Ладно… наверное… — мой голос звучал потеряно, даже я сама это слышала. Когда человек медленно тянет каждый слог и старается не смотреть в глаза, но при этом говорит, что у него всё нормально — не верьте ему.

Лукас уверенно шагнул вперёд. Его фигура, освещённая слабым светом фонарей, казалась одновременно близкой и недосягаемой.

— Я понимаю, ты сбита с толку. Давай дойдем до кафе, посидим? — предложил Лукас, посмотрев на меня, как будто читал мои мысли. — Можем поговорить, если захочешь.

Я кивнула, чувствуя, как напряжение чуть отпускает. В голове, словно крошечные осколки зеркала, ещё слышались отголоски неизведанного страха, который стал частью моей жизни в последнее время. Однако сейчас передо мной был только Лукас, и было чувство, что вместе с ним я смогу добраться до истины.

Мы направились к небольшой кофейне с простым названием: «Кофе 24», что располагалась за углом жилого дома. По дороге я невольно уловила свое отражение в мутной витрине пустого магазина, и оно показалось мне чужим, словно я уже начала меняться. Лукас шагал рядом молча.

— А когда… когда ты впервые поняла, что в мире что-то не так?

Его вопрос отозвался эхом в моей голове, поднимая на поверхность давно забытые образы.

Мне восемь, лето, я наблюдаю за полуденным светом, играющим в листве на нашем дворе. Мама занята чем-то на кухне, а я стою окна и гляжу на яркие солнечные блики. Вдруг всё вокруг останавливается, замирает. Как будто кто-то переключает реальность: птицы больше не поют, шум автомобилей умолкает, а люди на улице превращаются в неподвижных манекенов. Мир на мгновение становится картонными декорациями. Спустя мгновение я моргнула, и в это мгновенье всё вернулось в норму. Но я так и не смогла забыть эту секунду и всё время боялась, что эта картина снова оживет.

Я поймала взгляд Лукаса и поняла, что он ждет ответа, но я всё ещё молчала, погруженная в свои воспоминания. Другой образ, не менее пугающий, всплыл в моей голове. В школьные годы я часто ездила с мамой в другой город. Однажды в дороге я заметила фигуру на обочине — высокий силуэт человека, лицо которого было скрыто в тени. Даже не видя его глаз, я почувствовала на себе его проницательный взгляд грудную клетку пронзило точно тысяча маленьких иголочек. На мгновение я снова почувствовала ту же замершую тишину, и передо мной снова возникло это лицо, оставшееся в памяти, как будто оно следило за мной из какого-то другого времени, наблюдало за моими поступками, читало мысли. Я попыталась забыть этот момент, но он стал преследовать меня в снах и появляться в мыслях, как только я оставалась одна.

— Теперь мне кажется, что я всегда, с самого детства ощущала, что вокруг есть что-то невидимое, но значительное… Я просто не знала, что это.

Лукас кивнул, словно мои слова были для него абсолютно понятны. Его руки сжались, выдавая скрытую тревогу, как если бы он уже знал ответ на каждый мой вопрос.

Мы прошли несколько улиц, углубляясь в лабиринт сонного города. Воздух был пропитан ночной прохладой, и мои мысли вновь вернулись к тревожному предчувствию. Наконец я решилась спросить то, что давно не давало мне покоя.

— А что нас ждёт в будущем, Лукас? — мой голос дрожал.

Он медленно повернулся ко мне, и в его взгляде отразилась тень неведомой усталости.

— Будущее всегда переменчиво, — сказал он, тяжело вздохнув. — Но если всё пойдёт так, как я это видел… всё, что ты знаешь, изменится. И не в лучшую сторону.

Его слова были словно гулом далёкого грозового раската, накатывающего на мир и постепенно заглушающего привычные звуки. Каждый его ответ оставлял за собой ещё больше загадок. И всё же было что-то успокаивающее в том, как он говорил. Я понимала, что он делится со мной тем, что, скорее всего, скрывал от остальных.

Скоро мы оказались перед маленьким кафе, окна которого были скрыты за тяжёлыми пыльными шторами. Лукас открыл дверь, пропуская меня вперёд, и мягкий свет лампочек окутал нас уютным, тёплым сиянием. Мы сели за столик у окна, и я уловила спокойную мелодию, едва различимую на фоне шумов ночного города. Здесь было душно и пахло дешёвой забегаловкой. Но даже в такой обстановке мир казался менее страшным, а предчувствия – просто иллюзией.

— Ну так. Почему ты выбрал именно меня? — спросила я, не отрывая взгляда от лица парня.

Лукас улыбнулся, но в его улыбке было больше грусти, чем радости.

— Потому что ты видишь больше, чем другие, Клэр, — тихо сказал он. — Ты — как символ надежды, что ещё не всё потеряно.

Его слова отозвались во мне, как неотложный призыв, которому невозможно было противиться. Нам предстоял разговор, которого больше нельзя откладывать. Мы должны были обсудить всё. Здесь и сейчас.

Глава 5. Порядок из хаоса

Ночное кафе, накрытое удушливым спокойствием, выглядело как место, где пространство и время пересеклись и замерли, почти вопреки естественному порядку вещей. Оно несло в себе призрачную энергетику места, где собираются неудачники, пророки и ночные сумасшедшие, чтобы посидеть и потрогать границы реальности, от которых нормальный человек бежит со всех ног. Неудивительно, что именно это место мы выбрали для разговора. Мы с Лукасом сидели за столиком друг напротив друга, точно герои драмы с очень странным сюжетом.

За стойкой полусонный бариста монотонно натирал кружки. Блики света на стенах двигались в замедленном ритме, мерцали и были готовы загипнотизировать любого пришедшего сюда случайного посетителя, но не меня. Не человека, который только что узнал, что весь мир оказался совершенно не тем, чем я считала всю свою сознательную жизнь.

— Так ты хочешь узнать больше? — спросил парень с невозмутимым лицом человека, который знает, что его вопросы — не просто вопросы, а своего рода испытание на прочность.

Внутри меня поднялась волна страха и странной, отчаянной решимости. Пыталась ли я убедить себя, что готова? Черт побери, я понятия не имела. Но всё, что произошло за последние дни, закручивалось в голове, как вихрь, вырывая из меня остатки спокойствия. Я кивнула, не произнеся ни слова, и ощутила, как привычный мир ускользает, точно вода сквозь пальцы.

— Так значит ты давно…ну… — он не совсем понимал, как начать разговор, что было вполне объяснимо. — Давно замечаешь эти сбои, верно?

Я отрицательно кивнула и провалилась в воспоминания. Да, с самого детства мне казалось, что существует нечто большее, чем наш маленький мир, в котором, как может показаться, всё просто и понятно. Однако несмотря на всё это, реальные странности я стала замечать лишь пару недель назад. Вспышки, неясные образы, рябь в воздухе — нелепая тень страха, которую я пыталась игнорировать. Я, кажется, всегда знала, что моя обычная жизнь — лишь маска, тонкий фасад. Знала, но боялась признаться в этом сама себе. А теперь передо мной был человек, видящий это так же ясно, как я.

— Ты объяснишь, почему я могу это видеть? — вырвалось у меня, и, честное слово, это был единственный вопрос, который всё ещё казался важным.

— Знаешь, я думал, что сначала скажу тебе, что всё это безумие, — Лукас немного отвел взгляд, словно подбирая слова, и медленно обвел пальцем край чашки. — Я планировал сказать тебе, что всё это иллюзия и игра твоего воображения. Но ты не такая, как все… — он посмотрел на меня, задержав взгляд.

— Мой бывший парень тоже так говорил… — я, усмехнувшись, нервно отпила кофе.

Лукас не изменился в лице, демонстрируя непробиваемую серьёзность.

— Я могу многое рассказать. Но если тебе не надо… — вдруг сказал он.

— Нет-нет! Я слушаю! — я обхватила лицо ладонями.

— Видишь ли, существует одна организация, которая управляет временем. Понимаешь?

«Нет! Не понимаю!» — отчаянно крутилось у меня в голове.

— Ч… чего, прости? Организация… Чего? — не подмешали ли мне в вишневое пиво чего-то такого, чего не следовало?

— Верю, звучит, как фантастика, — сделав глоток, он продолжил, — «Совет Порядка Времени» контролирует ключевые события в истории. Так нам говорили. Их официальная цель — поддержание стабильности, но сейчас у меня появилось много сомнений на этот счет.

Лукас сделал глубокий вдох и посмотрел на меня, как будто пытался оценить, готова ли я услышать то, что он собирался рассказать.

— По легендам, Совет основали несколько человек... хотя, «человек» — это не совсем точное слово. Эта организация располагается не на Земле. По крайней мере, не в каком-то физическом месте. Они существуют как бы в параллельной реальности. Это называется «Узел».

Я наклонилась ближе к Лукасу, чтобы лучше услышать его.

— Представь, что наша реальность — это нить. Время тянется в одну сторону, создавая чёткую линию. Но в некоторых местах эта линия путается, образует клубки — временные аномалии. Ты не можешь просто так войти в Узел. Для этого нужно переместиться через портал. Эти места не случайны. Совет называет их «временными трещинами».

— Например? — перебила его я. — Где находятся такие места?

— Их не так уж много, — ответил Лукас. — Это могут быть заброшенные здания, леса, горные вершины или даже глубокие пещеры. Одно из самых известных мест находится в Бермудском треугольнике. Есть ещё одно место в Сибири — так называемая «Долина Смерти». Люди, которые там побывали, утверждают, что видели галлюцинации и испытывали чувство, что время замедляется. Но трещиной может также оказаться и простая телефонная будка. Просто потому, что она располагается в такой аномальной зоне.

— Ты хочешь сказать, что портал можно просто найти и пройти через него?

Лукас покачал головой.

— Не всё так просто. Чтобы активировать портал, нужен либо дар — способность чувствовать и управлять временем, либо специальный коммуникатор. Это устройство, которое генерирует временной импульс, позволяя тебе открыть проход в Узел. Без него портал остаётся закрытым, как дверь без ключа.

— Ох… ущипните меня…

— Коммуникатор, — бесстрастно продолжал Лукас, — это небольшое устройство, созданное Советом. Оно выглядит как наручный браслет или кулон, но его действие настолько мощное, что оно буквально разрывает ткань времени вокруг тебя. Когда ты активируешь его, ты словно исчезаешь из одного места и оказываешься в другом. Для наблюдателей это как раз и похоже на вспышку света.

— Подожди, то есть так ты и перемещаешься, да? — в моей голове, кажется, всё вставало на свои места. Но Лукас лишь усмехнулся.

— Не совсем так. Коммуникатор пригоден лишь для того, чтобы попасть в Совет. Перемещение во времени — это всё-таки немного другое. Для этих целей точно так же есть инструменты. Например, раньше использовались специальные часы. Сейчас точно знаю, что агентам и прочим работникам Совета вживляют чип. Но я обладаю способностью. Это не так уж распространено... Таких детей, как я, в будущем можно пересчитать по пальцам. В прошлом же такого вообще быть не должно… Ну, так нам, по крайней мере, говорили, — Лукас внимательно посмотрел на меня. — Так вот, если у тебя нет способности или коммуникатора, ты не сможешь попасть в Узел. Даже если найдёшь портал, максимум, что ты почувствуешь — необъяснимое ощущение, что что-то не так. Абстрактное, даже не разберёшься, в чём дело.

— Ладно, допустим, — неуверенно протянула я, — А как там всё устроено? Как выглядит этот... Узел… то есть Совет?

— Совет... — Лукас на мгновение задумался. — Его сложно описать. Это место вне времени. Там нет привычного тебе дня и ночи, нет времён года. Это что-то вроде гигантского города, построенного из света и энергии. Архитектура Совета одновременно древняя и невероятно современная. Там хранятся все данные о временных линиях, все формулы и алгоритмы. Советники — те, кто принимает решения, — никогда не покидают Узел. Они считают себя выше обычных людей. У них есть доступ ко всем временам и пространствам, поэтому они думают, что могут управлять любым событием.

— А кто стоит у истоков? Кто эти «они»?

— История гласит, что основатели обладали сверхъестественными способностями. Один из них, например, умел видеть всю линию времени сразу, как карту — от прошлого до будущего. Другой мог управлять сознанием множества людей одновременно, а третий был способен создавать временные карманы, чтобы запечатать опасные события. Но их происхождение... Есть основания полагать, что они не с нашей планеты.

— Инопланетяне? Ты это серьёзно?

— Да, и это не шутка. Некоторые документы, которые я видел, утверждают, что эти существа прибыли на Землю тысячелетия назад. В библиотеке Ватикана, насколько мне известно, есть текст, который называется «Книга вечных путей». Он был написан примерно в IV веке нашей эры. Это своего рода загадочный трактат, описывающий круговороты времени. — Лукас сделал паузу, чтобы дать мне осознать услышанное. — Некоторые строки в нём прямо говорят о «хранителях времени», которые прибыли на Землю с небес и управляли ходом нашей истории. Я не могу достать оригинал, но видел копию. В ней говорилось о том, что хранители «выравнивают» реальность, предотвращая разломы, которые могут уничтожить всё живое. Интересно, что этот текст не подписан, но автор использует язык, напоминающий смесь латинского и неизвестного наречия. Но даже не это сейчас важно.

— Да что же может быть важнее?

— Мы для них стали чем-то вроде эксперимента, — после короткой паузы сказал Лукас, — Они считали нашу планету нестабильной. Они полагали, что люди могут быть опасными для других планет. У нас огромный потенциал для создания жизни, но из-за хаотичной природы реальности — эффектов бабочки и неустойчивых временных узлов — здесь постоянно возникали угрозы конца света. Войны, эпидемии, катаклизмы — всё это могло начаться с мелочи или случайного взгляда. Ты же слышала об эффекте бабочки, да? — спросил Лукас, откинувшись на стул. Я лишь беззвучно кивнула.

— Это когда что-то совсем крошечное вызывает огромные последствия. Например, бабочка взмахнула крылом в лесах Амазонки, из-за этого чуть изменился воздушный поток, что привело к сильному урагану на другом конце света. Реальность устроена примерно так же, но с куда большим числом переменных. Бывает и так, что какая-то небольшая война или катастрофа может предотвратить глобальное вымирание всего человечества в перспективе нескольких ближайших лет. Так, например, было с терактом 11 сентября 2001-го года. Так было с Чернобылем. И даже с Вьетнамской войной так было.

Он посмотрел на меня внимательно.

— И в целом, каждое наше действие, каждая мысль или событие создает цепочку последствий. Да, многие из них настолько незначительны, что проходят незамеченными. Но иногда возникает событие, которое приводит к огромным изменениям. Это и есть хаотичность. — Лукас сделал паузу, его взгляд стал жёстче.

— Именно поэтому они разработали систему — сложнейшие математические формулы, которые учитывают миллиарды переменных. Тысячи лет они собирали данные: наблюдали за людьми, фиксировали важные события, анализировали, как одно решение влияет на другое. Формулы стали их инструментом управления реальностью.

— Подожди. Но если всё так грамотно продумано, почему мир до сих пор полон страданий?

— Потому что невозможно исправить всё, — ответил он. — Они не стремились создать утопию. Их цель была проще: предотвратить глобальные катастрофы. Представь, что каждый конец света — это шрам на линии времени. Они использовали свои расчёты, чтобы находить точки, где всё может пойти не так. К примеру… Знаешь про Великую лондонскую чуму 1665 года? — спросил Лукас.

— Конечно, это был страшный период, от эпидемии погибло почти 100 тысяч человек.

— А знаешь ли ты, что она могла уничтожить всё население Европы? — Лукас прищурился. — Совет определил, что её распространение началось из-за одного торговца. Он был носителем нового штамма вируса, способного адаптироваться к любой среде. Их формулы показали, что этот человек должен был быть устранен, чтобы спасти миллионы. Совет отправил своего агента, чтобы прервать его жизнь, но агент опоздал. Поэтому они применили план «Б»: изолировать некоторые кварталы Лондона и позволить огню пожара 1666-го года сжечь остатки заразы. Эти формулы учитывают всё: погоду, человеческие эмоции, поведение животных, даже солнечные вспышки. Каждая переменная связана с другой. Эти уравнения — как карты возможностей. Они показывают, где начинается цепь событий, которая может привести к катастрофе. Иногда всё сводится к одному человеку, — мой собеседник вздохнул.

— В таких случаях Совет посылает агента. Устранив ключевую фигуру, они предотвращают дальнейшее развитие событий. Это звучит жестоко, но иначе нельзя. Например, в 1913-м году их агент устранил инженера, который должен был построить прототип оружия массового поражения. Если бы он остался жив, Первая мировая война закончилась бы не в 1918-м, а в 1925-м, с использованием химического и биологического оружия.

Я молча слушала, хотя чем больше говорил Лукас, тем меньше мне всё это нравилось.

— А сегодня что не так?

— Это и пытаюсь понять. Что-то произошло, — Лукас задумался, глядя перед собой. — Несколько десятилетий назад руководство Совета начало изменять принципы работы. Они больше не устраняли угрозы. Вместо этого их действия вдруг стали приводить к бессмысленному хаосу: гражданские войны, экономические обвалы, глобальные природные катастрофы. Этого можно было избежать, Клэр. Я лично рассчитывал формулы по каждому из событий. Это было сделано намеренно, — он снова посмотрел мне в глаза. — Я пытался понять, зачем они это делают. Возможно, они хотят очистить планету и начать всё заново. Или же это просто безумие тех, кто слишком долго играл в бога. Я много раз пытался вернуться в прошлое и исправить их ошибки. Но знаешь что? Реальность адаптируется. Даже если я что-то меняю, она находит новый способ уничтожить нас. И я понятия не имею, почему.

Я молчала, потрясённая его признанием. Но он продолжал.

— Конец света, который я видел, неизбежен, если ничего не сделать. Осколок Луны упадёт на Землю. Исследования спутника нашей планеты, которые будут проводить, выйдут из-под контроля, в результате чего будет повреждена Луна. Совет знает об этом, но ничего не делает, чтобы это остановить. — Его голос стал ледяным.

— Так, стоп, подожди! — я постаралась привести мысли в порядок. — А лично ты — как ты связан с Советом?

Лукас провёл ладонями по лицу.

— Я был частью Совета слишком долго — сказал он. — Я тоже просчитывал формулы и принимал решения. Моя работа заключалась в том, чтобы анализировать миллионы переменных, проверять связи и выявлять людей или события, которые нужно было устранить, чтобы предотвратить очередную катастрофу.

— То есть ты сам решал, кому жить, а кому умирать?

Он кивнул, не поднимая на меня глаз. Мне было нечего сказать.

— Эти решения всегда давались тяжело, но я верил, что делаю это ради равновесия в мире. Это была математика. Холодная, бездушная, но неоспоримая. Никаких эмоций, только расчёты.

Я отчаянно старалась осмыслить его слова.

— Это звучит ужасно. Ты был своего рода палачом.

Лукас усмехнулся, но в его улыбке не было ни капли радости.

— Я не хочу оправдывать себя, но я думал, что это справедливо. Ведь я видел конечные точки. Знал, к чему приведёт та или иная жизнь. Это успокаивало — по крайней мере, сначала.

Он с болью посмотрел на меня.

— И что ты сделал, когда начал понимать, что Совет перестал работать на благо человечества? — вырвалось у меня.

— Я начал задавать вопросы. Сначала осторожно, чтобы не привлечь внимания. Но чем больше я пытался разобраться, тем больше понимал, что что-то не так. Указы, которые приходили от руководства, начали казаться мне странными. Они не спасали мир, они... разрушали его. Но не знаю точно, что именно изменилось. Допускаю, что в прошлом была совершена некая ошибка, которая спустя время дала такой эффект.

— Безумие… — прошептала я себе под нос. — А что за вспышки в нашем городе видят в последнее время? Они-то с чем связаны?

— А это моя вина, — тихо сказал он. — Каждая из этих вспышек — это я. Точнее, мои попытки переместиться.

— Что это значит?

— Я уже неоднократно «прыгал» во времени, чтобы понять, где была допущена ошибка и была ли она вообще. Несколько таких случаев я нашёл и устранил их… — Лукас замялся, увидев в моих глазах немой вопрос. — Не буду вдаваться в подробности. После моего последнего перемещения что-то пошло не так, — продолжил он — Сейчас хронология, с точки зрения Совета, выглядит идеально. Я перепроверил документы, которые смог найти, рассчитал ещё раз формулы, но всё тщетно. Тогда я решил действовать наугад, перемещаясь в разные точки времени, чтобы понять, где всё начало рушиться. Я думал, что это поможет.

Я внимательно слушала, стараясь не упустить ни слова.

— И тут я понял, что моя способность начала сдавать, — продолжил он. — Каждое перемещение истощает мои силы. Это физически и морально тяжело. Недавно я вновь попытался прыгнуть во времени, но обнаружил, что больше не могу. Вместо того, чтобы попасть, куда хотел, я оказался... всего на соседней улице.

Я непроизвольно подняла брови.

— На соседней улице? — переспросила я.

Он снова безрадостно усмехнулся.

— Да. И это происходило снова и снова. Каждая вспышка, которую видели люди, — это была моя очередная неудачная попытка прыгнуть в другой год. Но вместо этого меня отбрасывало всего на несколько метров или секунд вперёд-назад. Я чувствовал, что мои силы иссякают. Это всё равно что пытаться пробежать марафон, когда у тебя больше нет ни энергии, ни дыхания. Вот и вся загадка, — он пожал плечами.

— И ты не оставляешь свои попытки?

— Нет. Сейчас мне нужно восстановить силы. Если я продолжу перемещаться в таком состоянии, я рискую потерять способность навсегда. А без неё я ничего не смогу сделать.

Он замолчал. Эти таинственные вспышки, которые поставили на уши весь город, оказались вот этим парнем? Точнее, следами его неудач, его отчаяния, его попыток вернуться туда, где он бы мог изменить временную линию. Но вместо этого он застрял здесь, в нашем времени, не в силах двигаться дальше.

— А причём здесь я, Лукас?

Он замолчал, словно подбирая слова, чтобы объяснить самое сложное.

— Знаешь, — начал он, задумчиво глядя куда-то в сторону, — сначала я даже не думал, что ты как-то связана со всем этим. Я случайно тебя заметил.

Я нахмурилась, не понимая, к чему он клонит.

— Несколько раз, — уточнил он. — Ты не просто смотрела в мою сторону. Ты видела, когда я замедлял время. Для остальных это было просто незаметное мгновение. А ты... ты смотрела на меня, как будто знала, что происходит.

— Но ведь я не осознавала, что смотрю на что-то необычное. Просто иногда я чувствовала, что что-то не так.

— Вот именно. Это самое важное. Ты чувствовала, что что-то не так. Не хочу торопиться с выводами, но я думаю, что ты обладаешь некой способностью. Ты видишь то, что происходит на грани реальности.

Я вздохнула, не зная, что ответить.

— И ты думаешь, что это как-то связано с твоей задачей?

Лукас пожал плечами.

— Пока я не уверен. Не бывает случайностей, особенно когда речь идёт о времени. И твоя способность может быть полезной. Видишь ли, вспышки из-за перемещений видят все потому, что они являются физическим следствием моего действия, — наконец пояснил он. — Когда я перемещаюсь, на границе моего появления происходит энергетический всплеск. Это свет, создаваемый мгновенным разрывом ткани времени. Его может видеть любой человек. Это как молния или вспышка камеры — её просто невозможно не заметить.

Я кивнула. Вспышки действительно были видны всем, кто находился рядом. Люди обсуждали их, хотя никто не понимал, что именно происходит.

— Но замедление времени, — продолжил Лукас, — это совсем другое. Оно работает иначе. Когда я замедляю время, я не изменяю реальность для всех вокруг. Это как если бы я натянул резиновую плёнку над всей реальностью, чтобы двигаться быстрее относительно остальных. Для большинства людей это просто незаметно.

Он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— А ты почему-то это видишь.

Я заметила, как он немного замялся, будто решая, стоит ли говорить дальше.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила я.

Он сделал паузу.

— Я хочу сказать, что ты можешь помочь мне. Если ты видишь то, что вижу я — или даже больше, чем я, — это может пригодиться в очередной попытке предотвратить апокалипсис. Очевидно, я не могу исправить всё в одиночку. Мне нужно, чтобы кто-то мог смотреть на мир с другой точки зрения. Может, ты сможешь найти то, что я упустил.

Я всмотрелась в лицо Лукаса, стараясь сдержать истерический припадок. Мне хотелось уловить в его взгляде хоть каплю иронии или сарказма, но нет. Он был серьёзен. Я улыбнулась, чувствуя, как земля совсем уплывает из-под ног.

— Прости, — начала я, неловко хихикая — Это ведь так невероятно, но… ты ведь шутишь, да?

Лукас на секунду задержал взгляд на моём лице, а затем перевел его на улицу за окно.

— Слушай, — начал он небрежно, но я почувствовала, что его вопрос был тщательно продуман, — расскажи мне вот о чем. Расскажи о своей семье. Возможно, природу твоей силы стоит искать в прошлом?

Внезапная смена темы меня удивила, но я старалась держать себя в руках.

— У меня обычная семья. Мама, папа, две сестры — родная и сводная. Отец редко бывает дома — он работает в институте, всё время занят своими исследованиями. Он часто пропадает в долгих командировках. Иногда мне кажется, что его работа для него важнее всего остального. Вот и всё.

Лукас внимательно слушал, его взгляд был спокойным, но я чувствовала, что он очень сосредоточен.

— Чем занимается твой отец? — незамедлительно спросил он.

— Он историк, — ответила я, пожав плечами. — А к чему вообще этот допрос про семью?

Лукас слегка улыбнулся, но в его глазах промелькнул какой-то странный интерес.

— Понятно, — произнёс он после небольшой паузы. — Историк, значит. Длительные командировки. Интересное совпадение. У тебя такие необычные особенности, и ты даже не знаешь, чем занимается твой отец...

— И что из этого? — резко бросила я.

— Хорошо, я больше не буду лезть с вопросами, — он поднял руку, будто извиняясь.

Я задумалась. Всё, что он говорил, звучало слишком странно, чтобы быть правдой, но в этом был какой-то смысл.

— Теперь ты понимаешь, почему я здесь? — спросил он. — Я пытаюсь найти способ всё исправить. Найти, где мы свернули не туда. Но для этого мне нужна помощь. Вместе мы можем попробовать найти то самое событие, запускающее цепочку, которая в свою очередь приведёт к тому, что Землю уничтожат огромные горящие обломки спутника.

Его голос стал мягче.

— Я знаю, что это это сложно осмыслить, — добавил он.

Эти слова повисли в воздухе, погружая нас в тягостную тишину.

За окном машины проносились мимо, огни уличных фонарей остро мелькали на мокром асфальте, придавая разворачивающейся сцене зловещий оттенок.

— Допустим, всё это правда… — тихо сказала, — И что же я должна делать?

— Честно говоря, — начал он, не скрывая неопределённости своего тона, — я пока сам понятия не имею, что нам делать дальше. Пока всё это... — он махнул рукой, словно пытаясь обобщить наш разговор, — просто куча фактов, слабо связанная между собой.

Я хмыкнула, качая головой.

— Это вдохновляет.

Он усмехнулся.

— Слушай, для начала нам нужно понять, что ты вообще можешь, — продолжил он, игнорируя мою иронию. — Например, почувствуешь ли ты агентов. Они здесь есть, я уверен. Они есть в любом времени. Ты говорила, что иногда ощущаешь, что что-то не так. Может быть, ты сможешь почувствовать их присутствие?

— Это как?

— Я не знаю точно, — признал он, устало потирая переносицу. — Просто обращай внимание на любые странные ощущения, которые возникают у тебя на улице. Холодок по коже, боль в затылке, что-то вроде внутреннего предупреждения.

Я попыталась представить, как это вообще может выглядеть. Пожав плечами, я решила задать вопрос, который созрел у меня в голове.

— А эти агенты, о которых ты упомянул... — начала я, пытаясь подобрать правильные слова. — Они...получается, они преступники? Я понять не могу…

Лукас усмехнулся, но в его улыбке не было ни следа веселья.

— Преступники ли они? — переспросил он, слегка качая головой. — Это слишком субъективный вопрос. Они не хорошие и не плохие, Клэр. Они просто делают свою работу. Выполняют приказы Совета, как солдаты на войне, не задавая лишних вопросов.

— Но ведь они убивают людей, — сказала я, чувствуя, как внутри нарастает смятение. — Разве это не делает их плохими?

Он посмотрел на меня прямо, его голос стал твёрдым, но без тени осуждения.

— В привычном моральном смысле, да. Они плохие, потому что они убивают. Потому что их работа — устранять тех, кого Совет посчитает угрозой. Но... — он замолчал на мгновение, будто собирался сказать что-то важное. — Благодаря их действиям было спасено множество людей. Вот только теперь я не уверен, что это работает как надо. Но ты уже поняла.

Лукас отпил свой кофе. Между нами повисло молчание.

— Ладно. Вечером я ещё раз посмотрю, что можно найти в документах, которые забрал из Совета, — его голос стал более уверенным. — Там может быть что-то, что нам поможет. Может быть, список агентов и их текущие задания. Может мы сможем выявить какую-то аномалию здесь?

— И что потом? — спросила я, скептически прищурившись.

— Потом... — Лукас пожал плечами, будто это было самое простое в его речи. — Утром я постараюсь составить хоть какой-то план. А пока нам нужно просто не привлекать внимания и использовать то, что у нас есть.

— Так что, я просто должна ходить по улицам и прислушиваться к своим ощущениям? — спросила я, не скрывая раздражения.

Он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— Это лучше, чем ничего.

Я посмотрела в окно, провожая взглядом мелькающие огоньки машинных фар.

— Ладно, — сказала я наконец. — Но если это не сработает, ты мне будешь должен хороший кофе.

Лукас тихо рассмеялся.

— Договорились.

Мы встали и направились к выходу. Улицы были пустынными. Город затаился, внимательно следя за нами. Мы прошли немного, и Лукас, взглянув на меня, кивнул в сторону первого попавшегося прохожего — пожилого мужчину в старомодном пальто, с низко надвинутой шляпой, который, не обращая на нас внимания, тихо шёл по лужам, словно пытаясь остаться незамеченным.

— Ну, что скажешь?

— Возможно, он из их числа. Иначе откуда у него шляпа из прошлого века? — пробормотала я.

Лукас слегка усмехнулся.

— Неплохо, — сказал он, хотя его лицо выражало больше скепсиса, чем энтузиазма.

— Что?! Я тебе не Шерлок! — я чувствовала себя полнейшей идиоткой, разглядывая прохожих, как будто ища у каждого табличку «Загадочный Совет».

Лукас усмехнулся, явно наслаждаясь моим замешательством.

— Ну, не всё так плохо! — с хладнокровием преподобного возразил он. — Единственное — постарайся искать в людях нечто большее, чем просто странные шляпы. Эти ребята очень умные. Они прячутся так искусно, что их маски тяжело сорвать.

Он указал на женщину, несущую огромную сумку, которая мелькала под слабым светом фонаря и шлепала по лужам к остановке. У неё было то лицо, на котором написана одна простая мысль: «Не подходи».

— Что скажешь о ней?

Я прищурилась, пытаясь сделать вид, что на самом деле что-то понимаю.

— Она выглядит как человек, который хочет скрыться от этого дождя и всего мира, — промямлила я. — Но её взгляд... кажется, она кого-то высматривает, как будто знает больше, чем остальные. Может, она уже нас заметила?

Лукас пожал плечами с таким выражением, что стало ясно: он считает меня незадачливым детективом-любителем.

— Это вариант. Но одной интуиции здесь мало. Постарайся прочувствовать.

Мы двинулись дальше. Вокруг мелькали лица прохожих, мокрые, серые, с потухшими взглядами, как будто дождь смыл с них остатки надежд. Один чудик с лихо загнутыми усами и в замшевой шляпе вынырнул из-за угла так резко, что я отпрянула, прижавшись к стене. На секунду мне показалось, что это и есть наш таинственный враг.

— А вот он-то похож на главного злодея! — процедила я сквозь зубы, указывая на этого импозантного джентльмена. — У него точно есть злодейский план и, возможно, парочка заговоров в кармане.

Лукас фыркнул, но тут же собрался, явно не желая выдавать слабину.

— Да уж, планов у него может быть предостаточно, — согласился он, — но, боюсь, они не касаются нас. Если бы это был агент, то даже не взглянул бы в нашу сторону.

Мы шли дальше, и каждый прохожий казался мне возможным подозреваемым, каждый взмах зонта был сигналом тревоги, а каждый взгляд — как кодовая фраза. Город плёл вокруг нас свою паутину, заставляя замирать при каждом шорохе за нашими спинами.

Внезапно Лукас остановился и посмотрел на меня с таким вниманием, с каким охотничьи собаки, почуяв дичь, замирают в стойке.

— Ты чувствуешь? — спросил он тихо, и я напряглась.

Секунда, и я тоже уловила: позади нас, в конце улицы, мелькнул силуэт, а затем исчез за углом, оставив после себя лишь влажный след на асфальте.

— Да, чувствую, — дрогнувшим голосом ответила я. Я действительно чувствовала. В районе солнечного сплетения возникли странные покалывания: точно множество иголок пронзило грудную клетку. Я непроизвольно приложила ладонь к груди. Мы двигались дальше, не глядя друг на друга.

Уже на следующем перекрёстке мы увидели фигуру, стоявшую под фонарём — мужчина, неподвижно застывший под моросящим дождём, с едва заметной улыбкой, словно он ждал нас. Я почувствовала, как с каждой секундой всё сильнее сдавливало грудь. У него был необычный взгляд, хотя я понятия не имела, чем объяснить эту необычность. Я замедлила шаг, сердце билось так громко, что удары отдавались эхом в ушах.

— Он один из них, да? — прошептала я Лукасу, не сводя глаз с незнакомца, который, казалось, замечал нас и в то же время игнорировал, как лишние фигуры на его шахматной доске.

— Возможно, — Лукас кивнул, скользнув по мужчине взглядом. — Но нам не стоит к нему подходить. Узнала — молодец.

Лукас сжал моё плечо, давая понять, что пока нужно держаться подальше. Мы не знали, что нам нужно делать, но были настроены обязательно разобраться в этом.

Глава 6. Разматывая клубок

Очередное утро далось сложнее, чем обычно. Хотя казалось бы, куда сложнее? Особенно учитывая мою нелюбовь с детства к ранним пробуждениям по будильнику. Нет, сегодня всё было намного хуже. После ночного разговора и странной прогулки с Лукасом, моим новым знакомым, в голове образовалась такая неразбериха, что я понятия не имела, как быть дальше. Всю свою сознательную жизнь я существовала в мире, который оказался пустышкой, сплошной иллюзией. Быть может, я слегка драматизирую, но пока происходящее вокруг ощущается именно так.

Лукас, конечно, дал мне ответы на многие вопросы. Он рассказал про некий «Совет Порядка Времени», который влияет на ход каждого хоть сколько-то значимого события. Выходит, всё в нашей жизни предрешено и мы играем в собственной судьбе роль марионетки.

Кроме того, истории про людей с суперспособностями теперь не кажутся мне такими уж фантастическими. Иначе как объяснить возможность Лукаса управлять временем? Ну и вишенкой на торте стало моё внезапное «умение» замечать эти самые аномалии: замедление времени, временные разрывы и всё такое. Итог был такой: мне нужно было научиться определять агентов Совета среди обычных людей, потому что эти ребята разгуливают среди нас и, возможно, нам придется с ними пообщаться. Ах да, ещё между делом мне надо помочь Лукасу со спасением мира в далеком будущем. Надо как-то не допустить, чтобы от луны откололся огромный кусок, который вспыхнет точно новогодняя елка в процессе полета, и не упал на землю, спалив всё к чертовой матери. Вроде звучит не так уж сложно, правда? Нет, конечно. Я в полном ужасе.

Ладно, хватит паниковать. В конце концов, вчера Лукас проводил меня до дома и отправился к себе в убежище — небольшую каморку, что находится прямо в начале улицы Марлборо, в старом заброшенном доме. Он неплохо обосновался там, по крайней мере, не стал жаловаться на условия. Я же сделала вид, что верю его словам. Тем более, сейчас его голова была забита вещами поважнее. Сегодня он обещал заняться кое-какими делами, чтобы наметить вектор наших дальнейших действий. Мне было предложено вернуться к привычной рутине и делать вид, что ничего не произошло. Интересно, он всерьёз думает, что это так просто?

На данный момент мне, в любом случае, ничего другого не оставалось. Я, как обычно, пришла в универ, встретилась со своими одногруппниками и друзьями. Сара с самого утра стала приставать ко мне с расспросами по поводу моего «плохого настроения».

— Что случилось? — лепетала она, — Ты какая-то грустная.

«Ещё бы, — крутилось у меня в голове, — расскажи я сейчас всё как есть, тебе тоже порядком взгрустнется. Майки с Эммой сегодня прохлаждались в соседнем корпусе и, наверное, это даже к лучшему. Не стоило мне пока что встречаться с ними. Не сейчас, потому что у меня в голове полный бардак и я всё ещё до конца не решила, как действовать дальше.

Мы договорились встретиться с Лукасом сегодня во время ланча. Он обещал прийти ко мне прямо в универ, чтобы обсудить его гениальные идеи. Не могу сказать, что я была в восторге от такого формата встречи, но деваться было некуда. Сама же согласилась.

Я увидела его в назначенное время у старого дуба на заднем дворе кампуса. Пряча руки в карманы, он стоял и озирался по сторонам.

— Привет, — подойдя к нему, я поправила лямки рюкзака.

Лукас кивнул. Мы стояли вдали от других студентов, и это место, укрытое тенью дерева, добавляло нашему разговору драматизма. Лукас посмотрел на меня, как будто хотел что-то спросить, но медлил, словно не решаясь.

— Ну, придумал что-то? — я ощутила лёгкое беспокойство.

— Клэр, — начал он медленно, взвешивая каждое слово. — Прости, что так сразу, но я не умею иначе. Я всё же хочу подробнее узнать про твою семью... — он замолчал, глаза его забегали.

Я саркастически фыркнула, но его слова задели меня.

— Мою семью? — повторила я, чуть нахмурившись. — Что тебе так далась эта тема?

Он прищурился, и в его взгляде мелькнуло нечто отчаянное.

— Твой отец. Ты ведь никогда не задавалась вопросом, чем он на самом деле занимался? Вчера я покопался в документах, которые смог забрать с собой из Совета, и, как предполагал, нашел там твою фамилию. Генри Миллер — это твой отец?

Я старалась спрятать руки, которые теперь жили своей жизнью и начали судорожно теребить пуговицу на кармане кофты. Вопрос Лукаса прозвучал слишком резко. Сколько себя помню, отец всегда был человеком закрытым и строгим. Но мне и в голову не приходило подозревать его в причастности к глобальным катастрофам.

— Это совпадение! — выкрикнула я, — Он историк, Лукас, — я старалась придать своему голосу твердость. — Просто историк. Он работает над своими документами и не интересуется… аномалиями, вспышками и всем этим... в общем, о чём ты хочешь узнать.

Лукас приподнял брови и подался ближе.

— Ты уверена? — его слова прозвучали как вызов. — Может, он и не рассказывает тебе всего, Клэр. Насколько вы близки?

Я поймала его взгляд и, к своему удивлению, почувствовала дрожь. Эти мысли никогда бы не пришли сами по себе мне в голову. Было неуютно от уверенного тона Лукаса.

— Мы… близки наверное… Почему ты вообще прицепился именно к нему? — сдержанно спросила я, хотя чувствовала, что меня начинают злить эти сомнительные подозрения. — Ну и что, что ты нашел его имя и фамилию, Лукас? Мало ли Генри Миллеров на земле?

Лукас выпрямился, словно решив дать мне ответ, но потом снова сдержался.

— Но это странное совпадение... — Он сделал паузу, и я увидела, как он напряженно наблюдает за моей реакцией. Я же чувствовала, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, — Я почти уверен, что причину катастрофы в будущем можно узнать через твоего отца. Я понимаю, как это звучит, но…

На мгновение я застыла в немом вопросе. Мы оба молчали и смотрели друг на друга. Я так и не смогла ничего ответить. только развернулась, чтобы поскорее уйти, однако Лукас не дал мне этого сделать, перехватив за руку. Он будто предугадывал мою реакцию.

— Сейчас не время для эмоций, уж прости. Я ни в чём не обвиняю твоего отца. Я просто говорю, что он… ну… он как-то связан с Советом.

— Это всего лишь догадки, — резко бросила я, совершенно теряя ощущение реальности. Может, стоит себя ущипнуть? Если это сон, то сейчас самое время проснуться.

— Догадки? Возможно. Но всё это... — он махнул рукой и мир вокруг нас застыл. Застыло всё, кроме меня и Лукаса. Да, мне уже довелось наблюдать подобное при нападении грабителей, но ведь к такому невозможно привыкнуть. Стало настолько тихо, что я слышала, как стучит моё собственное сердце. — Это не случайность, — продолжил Лукас, — сейчас только ты видишь это. Все они — нет. И, поверь, мне тоже важно понять, почему так происходит. Благодаря твоей особенности ты сможешь отследить агента в нужный момент, когда нам понадобиться понять, нарушил ли кто-то из них хронологию. Такие способности у простых людей не бывают, — он вновь провел рукой и всё ожило, точно ничего не произошло минуту назад. Я продолжала ошарашенно крутить головой по сторонам.

— Но я не знаю, почему я могу это видеть, понятно? И причем вообще здесь мой отец? — воскликнула я, не сдержавшись. Голос дрожал, но теперь мне было всё равно.

— Но ты же его дочь!

В этот момент я ощутила стаю мурашек по спине.

— Я тебя совсем не знаю, Лукас. А ты предлагаешь поставить под сомнение добропорядочность моего отца! Может просто с тобой что-то не так?

Лукас отвернулся.

— Я не прошу о многом, Клэр. Просто попробуй поговорить с ним, — он повернулся, и его лицо на мгновение потеряло привычную сдержанную маску. — Я знаю, это пугает. Но ты просто понаблюдай и постарайся выяснить хоть что-то. Нам это очень поможет.

Я смотрела на него исподлобья, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Я никогда не была папиной дочкой в привычном понимании. Его внимание чаще приходилось заслуживать. Но я любила своего отца. Когда наш разговор с Лукасом закончился, я не могла избавиться от неприятного, тянущего ощущения, что расползалось прямо под кожей, заполняя каждую клеточку.

Я отправилась в дом к родителям. Переступив порог, я заметила, как безмолвно и непривычно спокойно всё вокруг. Как только я закрыла за собой дверь, мне вдруг пришли в голову воспоминания о том, что отец всегда был скрытен в своих увлечениях. Даже будучи ребёнком, я чувствовала это — он охранял свои секреты, которых, к слову, у него всегда хватало. Чего только стоит внезапное появление моей сводной сестры, которая родилась у него от первого брака? Всё бы ничего, но только о существовании девушки, как и о наличии первой жены, не знала ни мама, ни я. Представляете, как здорово было встретить Элис на пороге нашего дома утром в субботу с двумя большими чемоданами? Тогда мы жили в пригороде Нью-Йорка, а Элис с матерью обитала в Торонто. Конечно, ей захотелось погостить у папочки, который, к слову, был всё это время для нее неплохим отцом. Они общались периодически, он обеспечивал и даже не пропускал её дни рождения. Скандал, в общем, был грандиозный, а с Элис у меня отношения не задались. Но не об этом сейчас.

Я допускала, что закрытость отца была некой частью его заботы обо мне, но теперь мне казалось, что он скрывал нечто большее. Я сбросила куртку на стул в прихожей, всё ещё не веря, что собираюсь сделать это. Сомнения, что Лукас посеял в моей голове, зудели, как заноза. Пройдя по коридору, я остановилась у двери кабинета отца. Заперта, как всегда.

«Там в любом случае будут лишь документы и книги по истории», — напомнила я себе в попытке отвлечься. Вдруг в воспоминаниях всплыл случайно подслушанный разговор, когда отец говорил кому-то о важном «проекте», который требовал осторожности. Тогда я не придала этому значения, думая, что это какая-то рутинная история про сроки, объемы и прочее. Теперь же все его слова казались странными и загадочными. А вдруг за его молчанием стояло что-то большее? Неужели мой отец — человек, который учил меня объективно передавать исторические факты — скрывал нечто опасное? Я вздрогнула от неожиданности, когда мой телефон завибрировал в кармане. Это была Эмма.

— Слушай, сейчас не самое подходящее время… — я не успела произнести фразу полностью: на другом конце провода на меня обрушился шквал эмоций. Эмма буквально пищала, пребывая в полном восторге.

— Нет, нет! Не смей бросать трубку! Кто этот красавчик, с которым тебя сегодня видели на территории кампуса? Донна сказала, что вы беседовали минут тридцать, не меньше! Почему ты не рассказала? — мне пришлось отодвинуть трубку от уха, чтобы не оглохнуть.

Ну да, конечно. Не стоило встречаться с Лукасом на территории универа. Ну что уж теперь. Я закатила глаза, хотя подруга этого не видела.

— Это просто знакомый. А теперь слушай, — нетерпеливо начала я, пользуясь случаем, — у меня возникли кое-какие мысли. Что, если… если мой отец может знать о причинах этих вспышек и аномалий? Он же у меня историк… и он такой скрытный.... Понимаю, странно всё это, но теперь мне кажется, что я должна хотя бы заглянуть в его бумаги. — В моем голосе послышалась неуверенность, отчего мне стало ещё более неловко.

На другом конце линии Эмма вздохнула. Она явно не про это хотела говорить.

— Ты уверена, что это хорошая идея? Может, просто спросишь отца прямо? Понимаешь, иногда лучше…

— Нет, Эмма, я не могу просто спросить его! — перебила я, осознав, что голос сорвался на крик. — Он забыл упомянуть про свою вторую дочь, а потом до последнего пытался отпираться. О чём ты вообще, ничего он не скажет…

Эмма умолкла на мгновение, а потом ответила.

— Ты знаешь, я тебя во всем поддерживаю. Но только не сойди с ума в поисках своей правды, пожалуйста.

— Спасибо. Я позвоню, — коротко ответила я и отключилась.

Я стояла у двери кабинета ещё несколько минут, пытаясь собраться с силами, а потом направилась в свою прежнюю комнату. Я знала, что теперь отец держал запасной ключ в кармашке одной из моих старых мягких игрушек. Это был зайка в милом голубом комбинезоне. Папа подарил мне эту игрушку на мой пятый день рождения, а теперь использует её как тайник. Он не рассказывал об этом, просто я как-то случайно нащупала предмет пальцами, однако тогда он не представлял для меня особого интереса. Я помяла в руках игрушку и быстро вытянула из нее массивный металлический ключ с потертыми гранями. Им часто пользовались — это было видно.

Вернувшись к кабинету, я медленно вставила ключ в замок, и он повернулся с лёгким щелчком. Дверь распахнулась, и меня обдало запахом старых книг, перемешанным с лёгким шлейфом кофе. В кабинете отца был, как всегда, порядок, но сейчас он казался мне неким секретным хранилищем, полным невидимых тайн.

Я быстро оглядела комнату, не зная, с чего начать. В углу стоял старый письменный стол, заваленный стопками бумаг, а рядом – небольшой сейф. Я подошла к столу и осторожно взяла верхний лист. Это была статья о хронологии великих войн — ничего необычного. Страница за страницей — те же научные фразы, до скуки знакомые мне с детства.

Но вдруг внимание привлёк небольшой чёрный блокнот, аккуратно спрятанный под стопкой журналов. Я достала его и пролистала несколько страниц. На первый взгляд, в нём были только даты и адреса. Но моё сердце заколотилось в груди, а перед глазами поплыли тени. Этот блокнот не выглядел как что-то официальное. Он скорее был личным, будто отец пытался что-то зафиксировать для себя. Признаюсь честно, я не увидела в записях ничего такого, что могло бы связывать папу со сомнительной организацией.

Спустя пару секунд мне показалось, что кто-то дернул дверную ручку. Звук отозвался в нервных окончаниях, я затаила дыхание. Прошло несколько мгновений, и я поняла, что это всего лишь ветка дерева, стукнувшая в окно. Стиснув зубы, я вернулась к блокноту, снова пролистывая страницы. Одна запись показалась мне странной. В верхнем правом углу листа была дата: 04-20-2095. Под ней было написано красными чернилами: «Всё начнётся с малейшего отклонения». Что это значило? Я замерла, вглядываясь в цифры и буквы. Я понимаю, почему у ученого-историка может быть записано множество дат из прошлого. Но из будущего? Ещё и так странно подписанные? Я осторожно сфотографировала эту запись и, стараясь совладать с собой, вернулась к поискам.

Оглядев остальные бумаги на столе, я заметила старую фотографию, прижатую к столу под стеклом. Это был отец, гораздо моложе, рядом с группой людей, одетых в строгие костюмы. Я едва различала их лица, но что-то в них вызывало тревогу. Я сфотографировала и это фото тоже.

В голове сами собой стали мелькать те моменты, когда отец пропадал за закрытыми дверями. Это лишь нагнетало обстановку и сомнений по поводу его причастности к странным событиям оставалось всё меньше и меньше. «Что, черт возьми, ты тут скрываешь?» — выдохнула я, чувствуя, как сжимается горло. Внимание привлекли несколько дат и парочка латинских выражений. Одно из таких выражений показалось особенно любопытным: «Ordo ex Chaos» — «Порядок из хаоса». Я провела пальцем по строчке, точно стараясь прочувствовать буквы на ощупь.

Торопливо я листала бумаги дальше, пока не наткнулась на одно имя, которое вызвало у меня особенный интерес. Дэвид Синклер — прошептала я одними губами. Фамилия и подпись этого Синклера стояли на документах с расплывчатым содержанием. В основном это были бланки, подтверждающие отправку отца в особо опасные командировки. Там не было никакой конкретики. Строчки в заявлении гласили: «Я, Генри Миллер, прошу отправить меня в особо опасную командировку с открытой датой». Интуиция подсказывала, что я наткнулась на нечто важное и сделала ещё пару фото. Признаюсь, мне всё ещё не хотелось верить в худшее.

В полной растерянности я вылетела из кабинета папы. Родители днём находились на работе, так что мой спонтанный визит не должен был закончиться встречей с кем-то из них. И в этот раз всё прошло гладко, что меня очень порадовало. Я шла по улице, стараясь усмирить дрожь во всём теле, и понимала, что не могу ждать следующего дня. Я решила встретиться с Лукасом.

Я знала, где временно живет Лукас. Обычно он приходил ко мне, но сегодня, очевидно, правила должны были поменяться. Именно поэтому от дома родителей я сразу отправилась к заброшенной пятиэтажке в конце Марлборо. Лукаса не пришлось долго искать. Он обустроился в квартире на первом этаже, и это было единственным жилым помещением в большом доме. Я увидела тёплый свет от лампы в окне и сразу пошла туда. Лукас, правда, гостей не ждал, так что как только я подошла к его двери, он настороженно выскочил мне навстречу.

— А ты чего здесь? — удивленно спросил парень.

Я молча протянула ему телефон, на экране которого были открыты сделанные мною фото в кабинете отца. Лукас внимательно стал разглядывать снимки, а я пыталась разглядеть в его реакции хоть что-то, что помогло бы мне понять, на правильном ли я пути.

Он не торопился. Увеличил первое фото и чуть прищурился, прочитывая строки. Странно видеть, как человек может измениться в лице буквально за долю секунды.

— Откуда это у тебя? — его голос прозвучал чуть тише, чем обычно.

— Из кабинета моего отца, — ответила я резко. — Лукас, что это может значить?

Я сама понимала, что это значит. И, конечно, мне отчаянно хотелось, чтобы кто-то меня разубедил. Но Лукас молчал. Он перелистнул очередное фото и внезапно, словно задумавшись, отвел взгляд в сторону.

— Ты так и будешь молчать? — раздраженно почти выкрикнула я.

Лукас протянул мне телефон, слегка отстранившись. По его глазам было видно, что он пытается подобрать нужные слова.

— Да, твой отец работает на Совет. — он умолк, нервно покусывая губу — Но этой информации слишком мало, чтобы сказать что-то ещё.

Я смотрела на него, будто надеясь, что он продолжит, но он снова замолчал, углубившись в мысли.

— Но почему ты так уверен? — вскрикнула я.

Лукас достал из кармана штанов свернутый помятый листок. Бумажка представляла собой документ. Внизу стояла подпись того самого Дэвида Синклера.

— Это документ от Совета… — Лукас печально поджал губы, — И ещё Ordo ex Chaos, то есть порядок из хаоса — это буквально их девиз.

— Получается, ты был прав… Всю мою жизнь меня окружало сплошное вранье.

Лукас заметно занервничал.

— Мы ещё ничего не знаем точно, — пробормотал он. — Но тебе лучше быть осторожнее, Клэр.

— Этот Дэвид Синклер… кто он? — я удерживала спокойный тон из последних сил.

— Он стоит у руля Совета несколько десятков лет, а может и больше. Как раз после его прихода всё пошло по наклонной. Проблема в том, что его никто не видел. Он скрытный человек. Но я видел много приказов, из-за которых начинались войны, природные катастрофы и массовые эпидемии. Везде была его печать.

— Лукас, из какого ты года? — смешно, но я впервые решила поинтересоваться. Впервые задала вопрос, который нужно было задать с самого начала.

— Две тысячи девяносто пятый…

— Когда случился конец света?

— 04–20.

— Вау… выходит, всё совпадает! — моя надежда на дурацкое совпадение рассыпалась на глазах.

— Послушай, Клэр… Я бы хотел больше узнать про твоего отца и его взаимодействие с Советом. Мы должны выяснить. Это важнее любых обид и страхов. Это важнее нас с тобой, — его взгляд кричал громче любых слов.

— Да, но… — я не могла грамотно связать и пару слов. В голове образовалась полная каша. — Я подумаю. Хорошо?

Лукас ничего не ответил на это.

— Тебя проводить? — заботливо спросил он.

— Нет… нет, спасибо, — я развернулась и направилась домой. Мне многое следовало хорошенько обдумать.

На этот раз дорога домой выдалась предельно спокойной, что для меня в последнее время было большой редкостью. Да, ощущение слежки всё ещё доставало меня, но теперь я куда меньше обращала внимание на подобное. Дело в том, что жизнь и без того подсовывала кошмар за кошмаром. Я не могла перестать думать о том, что мой отец может быть причастен к каким-то темным делам.

Захлопнув дверь за собой, я резко ощутила бесконечную усталость от прошедшего дня.

— Что же ты делал в будущем папа? — пробормотала я, будто пустота в комнате могла мне ответить.

Я включила дремлющую лампу на столе, надеясь, что мягкий свет разгонит моё беспокойство. И снова открыла фото тетради отца, которые сделала у родителей дома.

— Совет… изломы, — повторяла я почему-то шёпотом.

— Хватит, — сказала я себе, поднимаясь с места. — Я должна идти до конца. Лукас прав, я должна поговорить с отцом.

Вскоре усталость взяла своё. Глаза слипались, тело ныло от напряжения. Закрыв глаза, я попыталась найти успокоение среди своих мыслей, но они не давали покоя. Единственное, что мне оставалось, — дать себе слово распутать этот клубок загадок.

С этими мыслями я погрузилась в тревожный сон, в котором тени и узлы времени смешивались в один безмолвный и настойчивый кошмар.

Глава 7. Парадокс бабушки

Поговорила ли я с отцом? Это требовало гораздо больше мужества, чем я полагала ранее. А разматывать этот клубок загадок было нужно. Поэтому с моим таинственным другом из будущего мы пришли к выводу, что стоит сперва встретиться с миссис Картер. Я старалась скрыть свое волнение, когда мы с Лукасом шли по длинному, слабо освещённому коридору университета. Признаюсь честно, предчувствие было так себе: ответы, которые мы хотели получить, могли оказаться далеко не безобидными, но сейчас я понимала, что Картер — чуть ли не единственный человек, способный пролить свет на происходящее.

Лукас, идя рядом, выглядел сосредоточенным, хоть и слишком бледным. Он не знал Картер, и я чувствовала его сомнение — не из-за недоверия ко мне, а скорее от того, что всё происходящее выходило за рамки привычного ему. Честно говоря, мне и самой не слишком хотелось, чтобы наши с ним совместные исследования стали достоянием моих друзей или преподавателей. Но что поделать — Картер в нашем уравнении была обязательной переменной.

— То есть ты уверена, что стоит её втягивать? — внезапно спросил Лукас, останавливаясь перед дверью. Он дёрнул бровью.

— Послушай. Она всю жизнь только и делает, что изучает теории заговора! — я знала, что Лукаса не убедят мои слова. Так и случилось.

— Ты до сих пор думаешь, что Совет Времени — теория заговора?

— Ты прекрасно понял, что я имела в виду. В нашем доисторическом две тысячи пятнадцатом теорию про Совет Времени относят к конспирологии, — Лукас недоверчиво кивнул. Он не стал больше отпускать комментарии.

Мы остановились у запертой двери, как перед настоящим сундуком с секретами. Я мельком оглянулась по сторонам, убедившись, что коридор пуст. Наконец, сделав глубокий вдох, я постучала. В ответ раздался приглашающий голос Картер. Я повернула ручку и, глядя на Лукаса, вошла внутрь.

Пространство кабинета сразу окутало нас запахом старых книг и пыльных рукописей. Повсюду громоздились стопки документов, груды журналов с потертыми обложками, а старые карты украшали стены. Была и ещё одна особенность в интерьере кабинета Картер, которая отличала его от любого другого. Бесконечное множество часов. Разные виды настенных и песочных часов, которые располагались буквально в каждом свободном углу помещения. В этом замкнутом мире казалось, что часы управляют всем и у них свои правила. Картер, увлечённая чтением какой-то толстой книги, что лежала раскрытая перед ней на столе, едва оторвалась от страниц и задумчиво посмотрела на меня. Однако очень скоро она заметила и второго гостя. Её взгляд мгновенно задержался на Лукасе — это был тот настороженный, почти неуловимый взгляд человека, который замечает странность, но пока не готов комментировать её.

— О, Клэр, рада видеть тебя, — сказала Картер, скрестив руки. Её глаза сверкнули, и она усмехнулась. — А это… — Она кивнула в сторону Лукаса, который выжидающе смотрел на неё.

— Это… мой двоюродный брат — Лукас, — выдавила я, с трудом подавив панику. Сама не знаю, зачем так сказала, но Лукас быстро подхватил мою игру.

— Простите за неожиданное появление, — добавил он, кивнув с лёгкой улыбкой, — но у меня действительно к вам много вопросов. Клэр говорила, что вы увлекаетесь… ну, необычными темами.

Картер, с интересом наблюдая за нами, жестом пригласила нас сесть. Я уселась на край стула. Лукас опустился рядом, его лицо оставалось спокойным, но я чувствовала: всё это для него не меньший стресс, чем для меня. Как только мы сели, Картер прервала тишину.

— А ты, смотрю, Клэр, всерьёз погрузилась в мой предмет? Ещё и… брата подтянула?

Женщина прищурилась, сканируя меня взглядом, точно рентген.

— Угу, — промычала я, неловко поправляя волосы.

Вообще-то мне казалось довольно глупым играть с миссис Картер в «дурочку», но ничего лучше я всё равно не придумала.

— Что вы хотите узнать? Я не обещаю, что отвечу на все вопросы, но на большинство постараюсь, — после напряженной паузы она, наконец, откинулась на спинку стула и добродушно улыбнулась. Я почувствовала колоссальное облегчение.

— Миссис Картер, что вы можете нам рассказать про временные аномалии и парадоксы? Вы же собираете информацию об этом, верно? — голос Лукаса прозвучал требовательно, и я ощутила, как к моим щекам приливает кровь.

— О, так сразу? — женщина усмехнулась.

— Просто Лукасу очень интересны все эти теории…— выпалила я, на ходу стараясь смягчить ситуацию.

Мне показалось, что для человека, который не хотел бы раскрывать свои великие тайны, мой новый товарищ вел себя слишком неосмотрительно. Кроме того, мне всё-таки ещё учиться в этом универе (надеюсь). Лукас удивленно посмотрел на меня.

— Ладно тебе, Клэр, — усмехнулась Картер, — Твой брат пылает жаждой знаний. Разве можно его винить за нетерпение? — женщина сделала глоток чая из большой кружки.

Не знаю, о чём думал Лукас, но я была уверена, что профессор читала нас как открытую книгу. Да, возможно она не понимала всё до конца, однако точно ощутила неладное. Оставалось только догадываться, почему она решила подыграть. Мы переглянулись с Лукасом.

— Предположим, Лукас, информации у меня много. Но я уверена, ты и сам понимаешь, насколько обширна эта тема. Будет какая-то конкретика?

Лукас обернулся на меня, точно ища моего одобрения. Бессмысленно, Лукас. Я уже вообще ничего не знаю.

— Ну знаете… мне были бы интересны упоминания про временные парадоксы, вызванные нарушением хронологии. Вы же знаете, что такое вполне реально. Особенно будет ценно изучить информацию в контексте этих световых вспышек, о которых так много говорят в последнее время. Вот, например, самый яркий случай был на прошлой неделе, у библиотеки кампуса. Сьюзи Колсон рассказывала. Есть какие-нибудь объяснения? Бывало ли такое раньше? — Лукас придвинулся к женщине чуть ближе, будто таким образом он сможет вытянуть больше информации.

— А могу я узнать, молодой человек, зачем вам нужна эта информация? — Картер буквально не спускала глаз с парня. Но он молодец, хорошо держался. Мне лишь оставалось наблюдать за их виртуозными гляделками.

— Да, конечно. Видите ли, я учусь в Калифорнийском университете искусств на историка, так же как и моя сестра. К сожалению, мне не так повезло с преподавателем, а реферат по теориям заговора в перспективе писать надо. Клэр была так великодушна, что согласилась познакомить меня с вами. Очень надеюсь, что мне удастся подготовить качественный материал, — Лукас очаровательно улыбнулся.

Признаюсь, даже я потеряла дар речи. Лапшу вешал он профессионально. И тем не менее на мгновение мне показалось, что наша затея провальная, потому что на лице Картер промелькнула усмешка. Раскусила, стало быть.

— Хорошо, Лукас, — женщина снисходительно улыбнулась.

Она ещё раз оценивающе посмотрела на нас, словно взвешивая, можно ли нам открыться. Наконец она вздохнула и выдвинула нижний ящик стола. В нём, кроме обычных бумаг в папках, хранились старые вырезки из журналов и газет, испещренные странными пометками в углах. Один из выцветших клочков Картер извлекла с особой осторожностью, словно это был ценнейший документ.

— Это статья, датированная 08–28–1967, которую мне удалось раздобыть несколько лет назад, — она разложила вырезку перед нами. — Мало кто знает, но тогда одна женщина из Техаса давала интервью о том, что её мать поведала ей странную историю. Старушке якобы повстречался некий «агент времени», случилось это 25 августа 1967.

Картер сделала паузу, чтобы мы смогли внимательнее рассмотреть заметку.

— Бабушку и её дочь, которая начала рассказывать про историю всем подряд, считали сумасшедшими, а этот рассказ — выдумкой, но в её словах была одна интересная деталь, — она указала пальцем на слова, выделенные в статье:

«Он пожалел ее. Он пожалел мою мать», — так говорила женщина. — «Она позвонила мне и рассказала обо всем сразу после встречи. Он мог убить ее, но он сказал, что не станет этого делать. Сказал, что устал вершить чужие судьбы. Но ещё он сказал, что из-за его отклонения от задачи мог возникнуть сбой, или аномалия, как он её назвал. Я уж не знаю, что он имел в виду! У меня нет повода сомневаться в словах матери!»

Мы с Лукасом переглянулись, осознавая, что, вероятно, это был не просто странный случай.

— А что вы думаете по этому поводу? Может ли существовать такая организация, которая, допустим, управляет временем? И если да, то какие последствия могут быть при невыполнении задания? — спросил Лукас.

Картер пожала плечами, её взгляд оставался спокойным.

— Никто не знает, Лукас. По крайней мере, это вполне возможное объяснение, которое считают реальным те, кто изучает подобные явления.

— Но здесь вроде незначительная погрешность? Не так ли? Кто такая эта бабушка? Агент же не Гитлера убил…

Картер лишь усмехнулась.

— Представьте себе: есть механизмы, вроде часов, которые работают без сбоев благодаря каждому своему винтику. А если из такого механизма взять и выкинуть что-то, то очевидно возникнет сбой в работе. Так работают не только часы. Если и есть подобные организации, то представь, что агент однажды выполняет задачу небезупречно, — Картер внимательно всмотрелась в лицо Лукаса, потом посмотрела на меня. — Возникает своего рода «трещина» в самой структуре времени. И совершенно неважно, насколько значим в историческом плане человек. Это не всегда про великие дела или громкие имена. В истории всё связано, каждое событие тянет за собой цепочку последствий. Вот эта гипотетическая бабушка... — она сделал паузу, чтобы найти подходящие слова, — могла чихнуть, казалось бы, в совершенно безобидный момент. Но этот момент был не таким уж и простым. Например, она могла заразить кого-то, кто работает в ЦРУ. Давайте представим: этот человек — аналитик, ключевая фигура в цепочке, обеспечивающей безопасность страны. Он заболел, взял больничный и пропустил момент, когда нужно было перехватить информацию о планируемой атаке на важный объект. Это просто в качестве примера.

По лицу Лукаса стало понятно, что его теория лишний раз получила подтверждение.

— Вот это да — прошептала я, прокручивая это услышанное в голове. — И что тогда происходит? Эти самые временные аномалии?

— Ну можно и так сказать. Хотя выглядит это так, что события просто идут своим чередом. Вопрос лишь в том, насколько нам это нравится. Ну и в том, кто во что верит.

Лукас наклонился ближе, внимательно разглядывая пожелтевшую газету. Я видела, как он сдерживается, чтобы не засыпать вопросами, а его глаза бегло сканируют текст.

— Но тогда, — я осторожно подняла глаза на Картер, — если у вас есть информация про этот случай, то таких аномалий могло быть сколько угодно?

Картер выпрямилась, её глаза загорелись азартом.

— Сложно сказать, — она едва заметно усмехнулась. — Мы знаем лишь то, что такие случаи не единичны. В 1960-х в пригороде Чикаго была ещё одна история. Один человек, Фрэнк Уилсон, заявил, что видел, как неизвестный появился из ниоткуда — вспышка света, тёмный плащ, металлическое устройство в руке. Незнакомец что-то изучал, а потом исчез. Фрэнк кричал об этом на каждом углу, но его никто не воспринял всерьёз. Через неделю он исчез. Ходят слухи, что эта тайная организация зачистила не только его, но и упоминания об этом случае в прессе. Мне рассказал об этом Джек Мюррей, который преподает историю в Кембриджском университете, — она сделала паузу, затем добавила, — агент, кем бы он ни был, замечен несколько раз в 1960-х.

Лукас задумчиво провёл рукой по подбородку, явно впечатлённый.

— Выходит, бабушка в Техасе была права? Агент, который проявил к ней… эм… жалость, как бы нарушил ход событий, но… решил оставить всё как есть? — он, наконец, оторвал взгляд от бумаги.

— Лукас, никто не знает наверняка, — Картер помедлила, её голос стал тише. — Если это правда, то ошибки или отклонения в работе агентов могут быть разрушительными. Малейшая эмоция, проявленная ими, может привести к катастрофическим последствиям, причём даже не сразу.

— Эффект бабочки… — тихо прошептал Лукас, видимо, полностью проваливаясь в свои мысли.

— Да, Лукас, можно сказать и так. Это можно сравнить с тем, как решение принимает «высокопоставленный» человек, в чьей власти отменить или позволить произойти чему-то плохому ради некоего «всеобщего блага». И… да, если каждый их агент начнет действовать по собственному моральному компасу, то из этого возникнет ещё больше сбоев.

Лукас вздохнул, но не стал спорить. Да он и сам знал как работает Совет. Он внимательно изучал Картер, как будто старался понять, что за человек сидит перед ним.

— Интересный подход, — наконец, сказал он. — А вы сами что думаете? Вы считаете, что оставить эту систему «как есть» — это лучшее решение?

Картер ненадолго задумалась, её взгляд отразил нечто, что она долго скрывала.

— Наверное, да, — медленно ответила она.

Лукас резко поднял голову, и я видела, что ему всё это дается тяжело. Картер, заметив его реакцию, поспешила улыбнуться. Однако его внимание очень быстро переключилось на нечто более значимое.

Он склонился над старинными часами на запястье Картер, не скрывая интереса. Я заметила, как его взгляд задержался на тёмно-синем циферблате, и мне показалось, что он пытался разглядеть что-то в гравированных символах. Его лицо выражало восхищение.

— Эти часы… — начал он, указывая на них. — Они не просто украшение, правда?

Картер заметила его взгляд и слегка улыбнулась, поворачивая запястье, чтобы часы поймали свет под разными углами.

— Красивые, правда? — её тон был спокойным, но я уловила в нём лёгкую настороженность. — Я нашла их давным-давно на барахолке в Лондоне. Сразу поняла, что они станут моим любимым украшением… так и случилось.

Лукас не сводил глаз с часов. Он с трудом дышал, словно не мог подобрать слова, чтобы выразить всё, что хотел сказать.

— Продайте их мне, — произнес он неожиданно. — Профессор, я серьёзно. Я готов заплатить любую сумму. Они мне… они мне очень нужны.

Картер чуть приподняла брови, внимательно посмотрев на Лукаса.

— Любую сумму? — скептически повторила она, и в её глазах мелькнуло что-то, что я не могла расшифровать. — Что ж, странно, что кто-то так заинтересован в простых старых часах. В чём же их секрет, Лукас? Почему они тебе так нужны?

Лукас опустил взгляд и, поколебавшись, всё-таки решил ответить.

— Это личное. Но, клянусь, я верну их вам, если вы захотите. Мне нужно лишь… понять кое-что.

Картер задумчиво посмотрела на него, прикасаясь к холодному корпусу часов, как если бы это был не просто предмет, а нечто гораздо большее. Её рука застыла на запястье, и, наконец, она с мягким, но решительным тоном произнесла:

— Лукас, я… — Картер хотела было ответить и я понимала, что ответ будет отрицательным.

— Пожалуйста, миссис Картер! — внезапно даже для себя взмолилась я, — Под мою ответственность!

При этом я и понятия не имела, для чего Лукасу понадобились эти часы. Мне просто показалось, что это нечто важное. И, возможно, для нас обоих.

Женщина внимательно посмотрела на нас. Время застыло и без всяких фокусов Лукаса. Картер сняла с запястья часы и положила их на стол перед нами. Уж не знаю, почувствовала ли она что-то или просто посчитала нас сумасшедшими, но навстречу она пошла. И это было самое важное.

— Не нужно мне никаких денег. Только берегите их.

Мы с Лукасом сфотографировали некоторые записи, которые изучили в кабинете профессора, а после попрощались с Картер и направились к выходу.

Вопросы к Лукасу у меня не убавились. Напротив, к уже существующим добавилось множество новых. Именно поэтому, как только мы вышли на улицу и отошли достаточно далеко от кампуса, я не смогла больше сдерживать всё в себе.

— Ты, наверное, сейчас мне объяснишь, зачем тебе так нужны эти часы? — спросила я, пристально посмотрев на него.

Лукас слегка нахмурился, явно обдумывая, как ответить, и наконец остановился.

— Эти часы — не просто украшение. И не просто антиквариат, как думает Картер, — начал он, поднимая их так, что они блеснули в свете уличного фонаря. — Это инструмент, причём очень важный. Такое устройство когда-то использовали в Совете для перемещения во времени.

— То есть они — как машина времени?

— Да, можно сказать и так. Сейчас они не работают, — он указал на верхнюю часть циферблата. — Здесь должен гореть маленький красный огонек. Видишь, сейчас не горит, — я растерянно кивнула. Никакого света не было, это точно.

— Вероятно, за многие десятилетия что-то в них износилось или сломалось, но в рабочем состоянии они способны открывать временные порталы. — Он вздохнул, пытаясь скрыть печаль в голосе. — Так как я израсходовал почти все свои силы, то теперь могу делать это крайне ограниченно. Но если эти часы удастся починить, возможно, мы сможем переместиться с тобой…

Я замерла, стараясь осознать всё, что он сказал.

— Чего? Переместиться куда? — вырвалось у меня само собой, — Я… я не хочу никуда перемещаться! — знаете, всему есть предел.

— Успокойся. Послушай, — Лукас обхватил меня за плечи и посмотрел в глаза, — мне не справиться без тебя, понятно? Мы должны переместиться в Техас 60-х к тому самому агенту. Я почти уверен, что нашёл именно ту аномалию, из-за которой в конечном итоге произойдет глобальный временной сбой. Знаешь, почему? — глаза Лукаса блестели. Я лишь вопросительно кивнула.

— Потому что все остальные случаи я уже проверил. За время работы Совета агенты ошибались несколько раз. Все эти варианты я просчитал и их мне удалось исправить. Я перемещался в разные реальности, например, в 1980-х агент должен был предотвратить утечку информации о биологических разработках из одной научной лаборатории. Он выполнил задание, но оставил там устройство Совета — маленький сканер, который фиксирует временные точки. Так вот, я вычислил этот «косяк» и вернулся. Я его исправил. Иначе это устройство нашёл бы один из учёных, тогда его исследования пошли бы по новому пути, и он случайно изобрёл технологию, которая ускорила появление синтетических вирусов. Эти вирусы не нанесли вред сразу, но в будущем стали частью серьезной угрозы. Я подумал, может эта история может быть как-то связана с глобальным концом всего живого в 2095-м. Но я вернулся обратно и понял, что ровным счётом ничего не изменилось. Просто синтетические вирусы появились чуть позже, а мир погиб по расписанию… А ещё я отследил этого, как его… Френка Уилсона, о котором только что рассказывала Картер. Там тоже порядок. Хронологию восстановил, но мир всё равно рухнул. И было ещё пару случаев, но это сейчас не так важно. Остаётся эта старушка… понимаешь?

Я смотрела на Лукаса как на сумасшедшего.

— Агента нужно убедить закончить свою миссию, Клэр. Он должен устранить эту пожилую женщину, как бы странно это не казалось. Сегодня же сделаю расчёт и тогда смогу пояснить тебе, как и почему её смерть необходима для спасения человечества. Хорошо? Если это была та аномалия, которая нарушила цепочку событий, мы должны исправить её. Возможно, так всё пойдет по другой траектории. А с тобой у меня больше шансов. Я не могу совершить ещё одну ошибку.

Я старалась ему верить. Он смотрел на меня как, быть может, смотрит на доктора пациент, который надеется услышать опровержение смертельного диагноза.

— Да, но… А ты сам-то не думал, что можешь вызывать аномалии своими способностями? Может, ты сам за собой никак не можешь угнаться? Послушать Картер, любой чих может запустить армагеддон, — я устало развела руками.

— Нет, это невозможно, Клэр. Всё дело в том, как работает моя способность, — воскликнул он. — Я не меняю события — я адаптируюсь к ним. Мои перемещения и действия встроены во временную линию так, что они никогда не становятся её нарушением. Это как будто время само позволяет мне быть частью своей структуры, как если бы я был шестерёнкой, которая вращается вместе с механизмом, а не ломает его.

Я нахмурилась, не совсем понимая, о чём он говорит.

— Значит, ты не можешь создать аномалию? — уточнила я.

— Не могу, — подтвердил он. — Это физически невозможно. Всякий раз, когда я перемещаюсь, я не создаю новые ветви времени, но не оставляю следов. Я словно соприкасаюсь с поверхностью существующих событий.

Отлично. Теперь мысли сбивались в кучу.

— Ну а я? Я не могу ничего нарушить?

— Ты будешь под моим присмотром, — Лукас едва улыбнулся.

Я же тяжело вздохнула.

— Допустим, Лукас. Но с чего ты взял, что устранение той старушки обязательно поможет? Мы не можем знать, сколько таких аномалий ты мог пропустить ещё. Понимаешь?

— Не можем, но про эту мы знаем! Важно одно: мы должны попробовать, — он воодушевлённо улыбнулся.

— Х…хорошо, — мне всё ещё с трудом верилось, что я на это решусь, — Но часы ведь всё равно ещё надо починить, правда? — спросила я, надеясь, что чинить часы Лукасу придётся долго.

Лукас кивнул. Он явно обрадовался моему положительному ответу.

— Да, для этого мне нужно будет заняться их ремонтом. Возможно, потребуется какое-то время, но я знаю, где взять недостающие детали. Ну и придётся найти специалиста, который поймет, как работают старые артефакты. Если мы соберём все необходимые части, у нас будет шанс… хотя бы один.

— Хорошо, тогда начнём с того, что у нас есть, — ответила я. — А что же делать, пока ты не починишь их? — я вопросительно посмотрела на него.

— Сейчас предлагаю пойти перекусить, — Лукас пожал плечами. — Нам нужно отдохнуть и как следует всё обдумать.

В чём-чём, а в этом я была согласна с ним как никогда ранее.

Глава 8. Эффект бабочки

Сегодня целый день идёт дождь. Или, скорее, моросит. Он мелкий, но очень неприятный. Поздняя осень в наших краях вообще не балует солнышком. Интересно, а есть Совет по улучшению погодных условий? Согласна, плохая шутка.

Я сидела на лавке в центральном парке, прячась от ледяных капель под зонтиком. Лукас должен был подойти с минуты на минуту. Сегодня днём он нашел меня в кампусе и попросил о срочной встрече. Он явно выглядел взволнованным, так что теперь я не знаю, что и думать. Редкие прохожие, кого жизненные обстоятельства выгнали из домов, как и меня, шли мрачные по своим делам, перепрыгивая лужи. Я старалась удерживать внутреннее равновесие, но левая нога дергалась не переставая, точно она принадлежит вовсе не мне.

— Привет… ещё раз, — Лукас возник передо мной внезапно.

Я вздрогнула от неожиданности и подняла на него взгляд.

— Ты… не пугай меня так! — я приложила ладонь к груди.

Лукас будто не слышал. Он уселся рядом со мной прямо на мокрую лавку и, нервно перебирая пальцами, устремил взгляд перед собой. Мне хотелось как-то пошутить, чтобы разрядить обстановку, но слова застряли комом в горле.

— Я починил часы, — парень посмотрел на меня слишком выразительно.

— Ах… так вот в чём дело, — растерянно протянула я, — Но это же здорово, Лукас?

Признаюсь, я не сразу поняла, как реагировать. Вроде новость хорошая, но Лукас выглядит так, будто его окатили ледяной водой.

— Да, это хорошо… — спустя небольшую паузу ответил он, проводя по лицу ладонями, — Но ты же помнишь, о чём мы договаривались?

А вот теперь я начала припоминать. Кажется, я пообещала Лукасу, что, как только он починит этот странный агрегат, мы отправимся с ним прямиком в шестидесятые. Наверное, именно по этому поводу он так переживает сейчас. Вот только я, если честно, не была до конца уверена, что починить часы возможно в наших реалиях.

— Да, то есть… — я глупо хихикнула, — Так ты всё ещё думаешь, что я могу тебе как-то помочь там? Ну посмотри на меня, я реферат-то не могу написать нормально, какое там путешествие во времени? Тем более, ты и без меня это делал много раз, — я продолжала мило улыбаться и хлопать глазами.

Однако на лице Лукаса не образовалось ни одного намека на улыбку. Он продолжал внимательно смотреть мне в глаза, и скоро стало понятно, что решение свое он не изменил.

— Прости, Клэр, — тихо сказал он, — Мне совсем не хочется смеяться. Это очень важно, так что я ещё раз хочу получить от тебя подтверждение, что ты в деле.

— Но ты ведь много раз шагал в разные времена и эпохи? Ты и сейчас можешь это сделать один?

— Да, так и было. И что из этого вышло? Ничего, — отрезал он, — Я рассчитал уравнение. Всё сводится к цепочке, которая начинается в 1967 году и заканчивается катастрофой в 2095. Если та бабушка останется в живых, Земля будет уничтожена. И это не драматизация, а чистая математика.

Я застыла, ожидая объяснений.

— Всё начинается с её соседки, — продолжил он. — В конце августа 1967-го соседка просит бабушку присмотреть за своей дочерью. В тот день девочка заболевает. Лёгкая простуда. Она могла бы пойти в школу, если бы ей не с кем было остаться дома, но бабушка соглашается. Кажется, мелочь. Но из-за этого девочка не идёт в школу, где должна была подхватить другой вирус. Эта простуда меняет всю её жизнь. Она становится не врачом, как могла бы, а инженером. В 1980-х она работает над строительством плотины, которая позже провоцирует крупный конфликт из-за водных ресурсов в Южной Азии.

Я нахмурилась, с трудом пытаясь понять, куда он клонит.

— И что дальше? — спросила я.

— Конфликт в Южной Азии перерастает в войну, — продолжил Лукас, его голос стал жестче. — Война влечет за собой создание новой коалиции стран, которая ускоряет технологическую гонку вооружений. К 2040 году одна из этих стран запускает экспериментальный спутник для наблюдений за Луной. Этот спутник становится первым элементом в цепочке, которая приводит к катастрофе.

Он сделал паузу, давая мне осмыслить.

— Спутник выходит из строя в 2065 году, — добавил он. — Его обломки падают на Землю, провоцируя международный кризис. Но главное — они вызывают непредвиденный сбой в системе управления лунными исследованиями. Когда в 2089 году проводится масштабный эксперимент по изучению лунного ядра, ученые делают неправильные расчёты. В результате этот эксперимент провоцирует откол гигантского куска лунной массы.

Я почувствовала, как внутри всё холодеет.

— И этот кусок движется к Земле? — прошептала я.

Лукас кивнул.

— Да. Это происходит в 2095 году. Кусок достигает Земли, уничтожая всё живое. Эффект бабочки, Клэр. Одна простуда в 1967 году запускает цепочку, которая уничтожает весь мир.

— Подожди, я запуталась. А почему тогда не устранить девочку?

— Клэр, не всё так просто. Если устранить девочку, то это вызовет очередной временной парадокс, который, в свою очередь, приведёт к другим тяжелым последствиям. Её мать сойдет с ума, вступит в преступную группировку, и они…

— Всё, всё! Я поняла! Не продолжай! — по правде, мой мозг был готов взорваться от перегруза, точно компьютер, на котором одновременно загрузили слишком много программ.

— В общем, в этой цепочке необходимо убрать именно бабушку. Устранение людей не происходит наугад.

— И если бабушку устранить?

— Если бабушку устранить, цепочка разрывается, — твёрдо сказал он. — Девочка из соседнего дома пойдет в школу, как должна была. Она заразится вирусом, который вызовет у неё иммунный сбой, и это изменит её жизненный путь. Она становится врачом, а не инженером, и плотина в Южной Азии никогда не строится. Нет конфликта, нет спутника, нет сбоя в экспериментах с Луной. Земля остается в безопасности.

— Значит, её смерть спасёт мир? — спросила я тихо.

Лукас тяжело вздохнул.

— Это звучит ужасно, но да, — признал он. — Мы не хотим этого, Клэр. Никто из нас не хочет брать на себя такую ответственность. Но если агент откажется… — он замолчал, его взгляд стал тяжёлым. — Нам придётся сделать это самим.

Я смотрела на него, пытаясь найти хоть какой-то выход.

— Это неправильно, — проговорила я.

— Знаю, — ответил он. — Но иногда время требует жертв, чтобы спасти миллиарды. И это одна из таких ситуаций.

Молчание затягивалось.

— Послушай, в этот раз я уверен, что всё должно обязательно получиться… И благодаря твоей способности у нас есть куда больше шансов быстро выявить агента в другом времени и предпринять все необходимые меры, чтобы восстановить хронологию. Я почти исчерпал лимиты своих сил, помнишь? Мне одному не справиться.

— Я не знаю…

Лукас не изменился в лице.

— Если постоянно делать одно и то же — глупо ожидать другого результата, — он посмотрел на меня, — Вот я и пытаюсь придумать новое решение проблемы. За время нашего знакомства ты стала мне другом. И я прошу у тебя помощи, как у друга.

Я молчала.

— Смотри, — внезапно сказал Лукас.

Он достал из кармана небольшое, но явно сложное устройство. Оно напоминало часы, но его экран ничего не отображал. Однако спустя секунду Лукас нажал на небольшую кнопку, что располагалась на боковой стороне корпуса и экран загорелся ярким свечением.

— Это поможет тебе увидеть то, что я видел сам, — тихо сказал он, его голос наполнился непонятной печалью. Я насторожилась, рука сама потянулась к устройству. Однако внутри что-то противилось — как будто моё подсознание знало, что однажды увиденное уже не получится забыть.

Я взяла прибор, ощущая на ладони его прохладу и тяжесть, всмотрелась в экран, на котором замелькали слабые линии — расплывчатые очертания, обрывки чего-то огромного и мрачного, что прячется за дымкой времени.

— И что я увижу? — спросила я, оттягивая момент.

— Фрагменты того, что должно произойти в 2095-м, — ответил Лукас, словно вынес приговор. — Но этого достаточно, чтобы понять, что нас ждёт, если мы ничего не сделаем.

Едва он закончил, как на экране возникла картинка. Сначала ничего, кроме света, затем — здания, обугленные и полуразрушенные, небо, затянутое чем-то зловещим, темным. Лица людей, смутные силуэты, бредущие среди развалин. Я всмотрелась, горло сдавило страхом. «Этого не может быть», — подумала я, но устройство продолжало показывать ужасающие сцены.

— Лукас, что это? — голос сорвался на шепот.

— Это и есть тот самый апокалипсис. Он не оставит после себя ничего, кроме пустоты.

Я следила за картинками на экране, замирая сильнее с каждым новым кадром. Пожар. Толпы людей, укрывающихся в тени разрушенных зданий, их лица, полные ужаса и боли. Улица, заваленная обломками, среди которых дети ищут укрытие. Эти люди… они казались такими реальными, будто кричали, обращались через маленький экран ко мне за помощью. Я чувствовала, что ещё немного, и меня стошнит.

— Я не могу… — прошептала я, отодвигая от себя устройство.

Прибор чуть не вывалился из рук Лукаса. Тот успел подхватить его в последний момент. Смотреть эти кадры было просто невозможно.

— И ты всерьёз думаешь, что мы сможем что-то исправить?

Вопрос застыл в воздухе. Мы смотрели в глаза друг другу, и слова сейчас не имели никакого веса и смысла. Я всё быстро поняла по его лицу.

— Теперь у нас есть часы Картер и информация про агента, который проявил слабость и не устранил ту пожилую женщину, тем самым нарушив естественный ход времени. И у нас есть ты, Клэр. Есть ты. А ты можешь чувствовать аномалии и присутствие агентов. Это действительно важно, особенно сейчас, когда у меня осталось так мало сил, — глаза Лукаса загорелись слабой надеждой.

— Да, хорошо. Ты прав. — неожиданно для себя, я согласно кивнула. — Если мы можем хоть что-то исправить… мы обязаны сделать это.

Я отвела взгляд, стараясь усмирить нервное напряжение, которое разрасталось в груди.

— Тогда завтра, — Лукас спрятал устройство в карман, оглядываясь по сторонам. — И, Клэр… Ты же понимаешь, что это может быть опасно? — он внимательно посмотрел на меня.

— Конечно я понимаю, Лукас! — получилось слишком нервно, голос срывался на крик.

— Встреться с друзьями, с родителями… В общем, с кем считаешь важным встретиться. — он поднялся на ноги, — До завтра, Клэр. Прости, что втянул тебя в это, — тихо добавил он.

Я осталась сидеть на лавке в одиночестве ещё какое-то время. Очевидно, мой мир не мог оставаться прежним уже после первого знакомства с Лукасом. Теперь же всё, казалось, вышло из-под контроля и поменялось окончательно. Мне было страшно. Впервые я поняла, что такое настоящий животный страх.

Вернувшись домой, я села на кровать и бездумно уставилась в одну точку. Мои мысли, как разбитое зеркало, разлетелись на сотни осколков. Перед глазами снова и снова мелькали образы, которые я видела через устройство Лукаса. Неужели всё это действительно случится? И если да, то готова ли я взять на себя ответственность, чтобы противостоять этому?

— Так просто взять и вмешаться в историю? — шепнула я, обращаясь к пустой комнате. — Кто вообще дал мне право решать?

Тишина вокруг давила на меня. В какой-то момент я встала, подошла к окну и облокотилась руками на подоконник. День плавно перетекал в вечер, а погода странным образом наладилась. Небо стало ясным, лёгкий ветерок шевелил занавески, пробираясь в комнату через открытую форточку. Я вдруг подумала о том, что всего этого — пения птиц, зелени травы, яркого закатного неба над головой может просто не стать в один момент. Мои ладони похолодели, и внутри словно что-то щелкнуло.

— Зачем я всё это увидела, если не смогу предотвратить?

С этими словами я резко отошла от окна, чувствуя растущее чувство решимости. Оно шло откуда-то из глубины, пока не заполнило всё внутри.

Вспоминая последние слова Лукаса о том, что мне стоило встретиться со всеми, с кем бы хотелось, я оглянулась на телефон, лежащий на прикроватной тумбочке. Я подошла к трубке и набрала знакомые цифры.

— Привет, мам. Вы с папой сейчас сильно заняты? Я хотела бы зайти к вам на ужин… — мой голос предательски задрожал.

— Конечно, Клэр! Мы с папой будем очень рады!

Я знала, что буду делать дальше.

***

Коттедж родителей выглядел по-домашнему уютно, так же, как и всегда. Я сидела за столом напротив родителей, наслаждаясь простыми и теплыми моментами.

— Ты всегда была такой целеустремленной, — с улыбкой начала вспоминать мама, разливая всем какао. — Помню, как ты в детстве упорно занималась своим «детективным расследованием», когда искала, кто взял твои краски.

— О да, — засмеялся отец, откинувшись на стуле. — Маленькая сыщица, никому не было пощады! Пока не нашла, не успокоилась.

Я чуть улыбнулась, вспомнив ту историю. Мне нравилось, что родители сохраняли лёгкость в общении и юмор. Однако подобные замечания от отца теперь было крайне сложно воспринимать с юмором.

— Да, и что интересно, — мама посмотрела на меня с мягкой улыбкой, — это твоё упрямство никогда не исчезало. Ты просто с возрастом перенесла его на другие задачи. В детстве это было расследование о пропажах вещей, а сейчас — лекции в университете. Что вы там сейчас проходите, а то я уже потеряла нить?

— Ох, мама, слишком долго рассказывать — ответила я, уклончиво улыбаясь. Мне было странно делиться с ней этой частью своей жизни. И уж тем более странно рассказать всё, что происходит в последнее время.

— Главное, чтобы твои увлечения и учёба не вызывали у тебя бессонницы, — подмигнул отец. — Ты ведь совсем хрупкая, Клэр, и не хотелось бы, чтобы ты выгорела от этого. Мир, как ни крути, слишком велик и загадочен.

Слова отца как никогда казались фальшивыми насквозь. Я застыла, внимательно всматриваясь в его лицо. Он же, очевидно, ничего не понял.

— Оставь девочку в покое, — напряженную тишину прервал голос мамы. — У неё сейчас период такой. Главное, чтобы это приносило тебе радость, Клэр.

— И мне приносит, правда, — тихо ответила я, с трудом переводя взгляд на маму. — Всё в порядке, — я постаралась улыбнуться.

Мы поговорили ещё какое-то время, вот только теперь мне захотелось пообщаться с отцом с глазу на глаз. Я понимала, что, скорее всего, это не приведёт ни к чему, но я чувствовала, что должна попытаться. После того, как помогла маме на кухне, я отправилась в кабинет отца. Тот по обыкновению сбежал туда сразу, как только появилась возможность. Отец сидел за своим столом, склонившись над очередной исторической дребеденью, будто стараясь увековечить мир, который давным-давно перестал существовать.

Я робко переступила порог, прикрывая за собой дверь. Отец оторвался от своих бумажек и посмотрел на меня, не скрывая удивления.

— Уже убегаешь, милая? — спросил он вполне буднично.

Я не стала терять время на светские разговоры.

— Я знаю про Совет Времени, — выпалила я, стараясь не дрогнуть. Это прозвучало как обвинение. — Знаю, что ты связан с ними.

Отец замер, его взгляд на мгновение стал пустым, но он тут же вернул на лицо привычную маску беспечной заботы.

— Клэр, что за глупости? — выдавил он дрогнувшим голосом. — Что за Совет?

Но этот трюк больше не работал.

— Глупости? — я рассмеялась, но смех мой был холодным. — Тогда откуда записи с упоминанием Совета у тебя в кабинете? Откуда это: «Всё начнётся с малейшего отклонения»? Или упоминания про апрель 2095 года? Что за «Порядок из хаоса»? Это твоё, папа, или я всё это придумала?

Он побледнел, и его взгляд метнулся к столу, где лежали бумаги. Я шагнула к ним, но он быстро опустил ладонь на папки так, будто защищал что-то святое.

— Ты рылась в моих вещах? — его голос стал жёстче. — Это не твоё дело, Клэр. Есть вещи, которые лучше оставить в тени.

Его слова ударили, как пощёчина. Что-то внутри меня разорвалось. Я больше не могла сдерживать злость.

— «Не моё дело»? — почти выкрикнула я, чувствуя, как голос дрожит от ярости. — Ты правда думаешь, что у тебя есть право решать, что мне нужно знать, а что — нет?

Отец молча снял очки и провёл рукой по лицу, словно надеялся, что это поможет ему собраться. Он выглядел так, будто был готов на что угодно, лишь бы не продолжать этот разговор. Но я видела, как его нервы натянуты до предела.

— Это ради твоей же безопасности, Клэр, — наконец прошептал он. Его голос был чужим, будто принадлежал не ему.

— Ты серьёзно думаешь, мне стало безопаснее от того, что я поняла, что ты работаешь на Совет?

Я схватила первую попавшуюся бумагу. На ней был странный символ, напоминающий лабиринт, и печать — «Совет Времени». Отец попытался вырвать её из моих рук, но, увидев, что уже поздно, опустился в кресло. Он выглядел сломленным, но я знала: это не из-за раскаяния.

— Вот, а я о чём? Чем ты там занимаешься, папа? Что за такие особо опасные командировки? — спросила я, дрожа от возмущения. — Знаешь, что может произойти из-за этих действий? «Всё начнётся с малейшего отклонения» — это твои слова. Ты соучастник самого страшного преступления!

Он вздохнул и закрыл лицо руками, а потом медленно поднял голову. Его взгляд был твёрдым.

— Клэр, хватит, — устало сказал он. — Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Это не обсуждается.

— Не обсуждается? — я недоверчиво покачала головой. — То есть ты собираешься делать вид, что ничего не происходит?

— Именно так, — отрезал он. — И чем больше ты будешь вникать, тем больше рискуешь.

— Ты не можешь так со мной поступить! — мой голос сорвался, и я почувствовала, как по щеке скатилась первая слеза.

— Это не твоё дело, Клэр. Не трать время. Займись плотнее учёбой, — отрезал он, возвращаясь к бумагам.

Он вернулся к бумагам, словно всё было решено. И я понимала, что разговор закончен. Я выбежала из кабинета, не оборачиваясь.

Попрощавшись с мамой, я вышла на улицу. Уже темнело, и температура опустилась на несколько градусов. Я укуталась в куртку и постаралась унять дрожь. Телефон тем временем зазвонил, и на его экране отобразилось имя Эммы. Мои пальцы на мгновение застыли над кнопкой «ответить». Я понятия не имела, о чём сейчас говорить с друзьями, но чувствовала, что нам стоит увидеться.

— Чёрт, Клэр, где тебя носило? Мы договорились встретиться два часа назад, а ты как сквозь землю провалилась! Мы испугались, — я убрала трубку от уха, потому что Эмма говорила — нет, кричала, — слишком громко.

— Прости, Эмс! Прости, пожалуйста! — я схватилась за волосы, — Сейчас приеду в «Вишнёвый Джем». Хорошо?

Я не могла придумать ничего лучшего.

***

Уже спустя полчаса мы сидели за своим любимым старым столиком.

— Давай, рассказывай про таинственного красавчика! — вскрикнула Эмма прежде, чем успела поздороваться.

Однако про Лукаса мне говорить не хотелось.

— Нет, — просто отрезала я, — и тебе привет, — добавила, улыбаясь.

— Эй, но я же… — лицо подруги тут же изменилось, а Майк рядом хихикал в ладошку.

— Нет, Эмма. Не трать время зря. Это просто знакомый, — я скрестила на груди руки.

Эмма посмотрела пристально мне в глаза, как бы стараясь понять: не блефую ли я часом, но быстро осознала, что никакой информации выудить не получится.

— Да ну тебя, — махнула она рукой.

Впрочем, они с Майком очень быстро переключились на другую тему. Размахивая бокалами, затеяли долгий и ожесточенный спор о том, какой фильм они просто обязаны пересмотреть в ближайшее время. Майк убежденно настаивал на «Криминальном чтиве».

— Это же шедевр! — горячо говорил он, слегка расплескивая пиво. — Это не просто фильм, а целый стиль, диалоги — чистое золото! Я гарантирую, его будут цитировать во все времена!

— Цитировать? Ох, как же ты банален! — хмыкнула Эмма, с лукавой улыбкой покачивая головой. — Вот если уж что-то пересматривать, так это «Амели»! Лёгкость, французский шарм, — всё то, что делает наш мир чуть лучше.

— Лёгкость? — Майк откинулся на спинку стула, подняв бровь. — Да мы уснём на пятой минуте! Если хочешь что-то с настроением — давай «Бойцовский клуб». Энергия, анархия, а какие повороты!

— Ты не понимаешь, — заявила Эмма сощурив глаза, — «Амели» — это душа, это красота во всём! А «Бойцовский клуб» — просто очередной способ поиграть в опасные игры и притворяться, что ты крут.

Я смотрела на них и в их наивном задоре видела свет, который хотелось сохранить. Беспечность, искренние споры о фильмах — всё это казалось таким хрупким и одновременно таким важным.

— Эй, ты с нами или как? — Майк щелкнул пальцами перед моим лицом, и я будто вынырнула из бездны своих мыслей.

— Да-да, я тут, просто задумалась.

Это «задумалась» проскользнуло, как дежурный ответ, и я почувствовала, что вот-вот рухну на этом же месте. Друзья заметили, как вяло я улыбаюсь и притворяюсь, что включена в их беседу, как подстраиваюсь под их шутки. Они попытались вывести меня из этого оцепенения, рассказывая разные истории из своих будней, смешные и бессмысленные. Эмма рассказала, как её сосед по квартире вновь умудрился сварить макароны вместе с упаковкой и потом уверял всех, что это был кулинарный эксперимент. Майк следом вспомнил, как на прошлой неделе на его работе кто-то случайно отправил письмо для одного клиента всем подписчикам компании, и ему пришлось два дня отвечать на гневные письма. Это должно было поднять настроение, но на самом деле лишь разбивало мое сердце на мелкие кусочки.

Пока ребята старались меня развеселить, мой разум был будто в темноте. Всё, что мне было дорого в друзьях, можно было описать парой слов: смех, кофе, глупые идеи и объятия, когда совсем паршиво. С этим ощущением я и глотала пиво, как будто этот момент было последним, и его мне хотелось сохранить для себя.

— Ты правда в порядке? — Эмма опустила руку мне на плечо, наклонившись чуть ближе. Её голос впервые за вечер звучал серьёзно, но я не могла ей ответить. Не могла объяснить ей, что где-то там, в чёртовом пространстве времени, готовилась другая реальность, готовый план, который отнимет у наших потомков все маленькие, беззаботные моменты жизни.

— Всё нормально, — выдавила я, встречая её взгляд. — Правда.

Мы с Майком заказали наши «постоянные» чудовищные бургеры с салатом и картошкой, которые точно могли бы убить любую диету, если бы кто-то из нас на ней сидел.

— Если ты ещё раз отключишься, — Майк наклонился ко мне через стол, ухмыляясь, — я точно решу, что ты дружишь с кем-то круче нас.

У меня не осталось сил на оправдания, и, глядя на эти простые, почти детские лица моих друзей, я поняла: ради этого я и должна сражаться. Ради них, ради жизни, где люди едят отвратительные бургеры, спорят о музыке и никогда не слышат о Совете. Который их уже почти похоронил.

После встречи с ребятами я шла домой по тёмным улицам, проклиная каждый миг, когда я пыталась вернуться к «нормальной жизни». Пламя уличных фонарей на фоне мрачного неба выглядело зловеще. Казалось, что даже ночь понимала, что никакого возвращения к спокойному прежнему нет и не будет.

В голове возникли слова Лукаса про то самое имя, которое он нашёл в документах Совета: «Я не мог найти этого человека, но он должен многое разъяснить. Оно должно всплыть». Слабая зацепка, но когда это нас останавливало? Мы уже погружены в это безумие по самую шею, у нас и так нет шанса выбраться чистыми.

Когда я добрела до дома, первым делом я схватила телефонный справочник, что долгое время валялся на книжной полке без дела, и закинула его на колени. Старая, потрепанная обложка, под которой всё ещё хранилось много полезной информации. Лукас говорил, что пытался найти данные этого неизвестного человека в разных источниках, но что мешало мне попробовать тоже? Записей с такой фамилией не нашлось. Что же, вполне ожидаемо.

— Так, посмотрим, что скажет гугл, — выдохнула я. В сети эта фамилия тоже не светилась. Так, пара записей — мёртвые архивы. Где-то мелькнула в родословной одного древнего семейства из Англии. Также она встретилась в старой ссылке на семью, уехавшую в Ирландию. Пока здесь не могло быть ничего толкового. Информация вроде и была, но она оставляла с вопросами посреди пустой бесконечной дороги. Я снова ничего не узнала. Совет — клуб фантомов, которые существуют вне времени и насмешливо ускользают от любых попыток докопаться до сути.

Я закрыла ноутбук, привела в порядок мысли. Неотвратимость: даже с пустыми руками я понимала, что назад пути нет. Всплыл в голове разговор с отцом, его секреты, которые он поклялся забрать с собой. Но теперь у меня была цель — вытащить эту проклятую правду из тьмы.

С этими мыслями я рухнула на кровать, в голове мелькали образы Лукаса, отца, старых книг, ускользающей информации. В этом диком потоке сознания всё перемешалось. Я чувствовала, что завтра мне предстоит окунуться в нечто более зловещее и страшное, чем я могла себе позволить за всю жизнь. Я заснула, а мир тем временем подкрадывался ко мне с новой угрозой.