Пятнадцать минут до игры с другой школой. Я стою, опираясь на стену, и лениво наблюдаю за группой поддержки противника.
Вроде бы ничего такого, но глаз отвести не могу.
Особенно от одной девчонки, в самом центре. Судя по майке – капитан группы поддержки. Ловлю себя на мысли, что наши девчонки по сравнению с этой командой – любители.
– Ярый, – капитан команды и мой друг Чумак хлопает меня по плечу, на что я морщусь. – Ты чего завис? У нас игра скоро, соберись.
Сбрасываю руку друга и продолжаю наблюдать. Ловлю каждое движение незнакомки, а внутри разливается странное чувство. Как будто магнит под кожу вшили.
Первый раз такое.
И мне не нравится. Не нравится, что я двинуться с места не могу. Наблюдаю.
– Ой, – это уже Морозов. – А что это у нас Бородин решил на девчонок посмотреть? Наши тебя сожрут и не подавятся. Вон Ника уже сверлит взглядом.
– Отвалите, – огрызаюсь, но не переживаю из-за того, что пацаны могут обидеться.
У нас такие отношения.
У каждого свой характер и свои загоны.
И что же в этой девчонке такого? Сам не могу никак понять, но глаза так и впиваются в невысокую фигурку, которая парит над паркетом, словно не весит ничего. Ощущаю необъяснимую дрожь, когда она приземляется в руки пацана из ее же группы поддержки.
Выдыхаю.
Всматриваюсь в лицо, чтобы разглядеть черты, но не получается.
На девчонке плотный слой макияжа под цвет костюма. Яркие зелено-желтые цвета чуть ли не выжигают сетчатку. Только вижу длинные темно-русые волосы, собранные в высокий хвост, немного пухлые губы и большие серые глаза.
На миг она пересекается со мной взглядом, и меня словно током пробивает.
Делаю шаг назад, увеличивая расстояние, как будто это меня спасет.
Девчонка тут же отворачивается и кланяется под последние аккорды какого-то зарубежного хита.
В зале начинается ад. Все орут, хлопают, свистят, топают. Уши закладывает от этого всего.
Мой взгляд не отлипает от невысокой девчонки, которая меня чем-то зацепила.
Чем?
Чем?!
Непонятно.
Да и не важно.
Уверен, что мы с ней видимся первый и последний раз. С этой школой мы не часто пересекаемся. Хоть там и есть сильные игроки, но каждый раз наша команда вырывалась вперед, а они оставались в аутсайдерах.
Но мой мозг словно не контролирует ноги, и я делаю шаг следом за группой поддержки соперника. Девочка тормозит. Задирает голову и машет кому-то на трибуне.
А у меня выпадает шанс догнать.
И что?
Познакомиться?
– Ярый, наш выход, – Чумак дергает меня за руку и возвращает на поле. – Куда ты собрался?
Девчонка скрывается за дверями. И я теряю ее из виду, ощущая укол разочарования.
Играю сегодня хуже, чем обычно, постоянно отвлекаюсь. Переключаюсь на чужую группу поддержки, которая вернулась после недолгого отсутствия. Ищу глазами ту девчонку и каждый раз нахожу. На ее лице сияет улыбка. Но она адресована не мне.
Незнакомка без остановки машет своими помпонами и подбадривает команду.
Пацаны пытаются вернуть меня в строй, но я никак не могу собрать мысли в кучу. Все крутится вокруг чирлидерши, и меня это раздражает.
Для меня важнее игра, а не знакомства. Но я из-за какой-то левой девчонки сейчас уступаю соперникам.
В перерыве тренер пытается меня уничтожить, но и ему не удается достучаться. Меня будто выключают. Перед глазами та из группы поддержки.
Нам с трудом удается вырвать победу, и то благодаря стараниям других. Я сегодня в ауте…
После игры быстро переодеваюсь и вылетаю в холл, чтобы попробовать найти ее. Там толпа. Даже с ростом метр восемьдесят пять мне не видно почти ничего.
Шарю взглядом по макушкам. Все превращается в одну массу, и в глазах рябит. Сам же над собой мысленно ржу. Как будто если я увижу ту девчонку без косметики или без формы, то сразу же узнаю.
Такое бывает только в любовных романчиках. С первого взгляда. Я в такое не верю.
– Потерял кого-то? – рядом со мной возникает Чумак. – Ты сегодня вообще потерянный, Ярый.
Дергаю плечом. Пытаюсь избежать ответа. Но зная Рому…
– По ходу влюбился, – с другой стороны тормозит Глеб. – В кого, Бородин? В кого-то из поддержки чужой команды?
Друг громко и неодобрительно цокает языком, за что получает толчок в бок.
Не вижу.
Я не вижу эту девчонку.
И снова ощущаю злость. Разочарование. Бессилие.
Надо было сразу ее хватать. Хотя, может, оно и к лучшему? Мне не нужны отношения и знакомства. Других проблем хватает.
Пацаны силой вытаскивают меня из здания, а я до последнего смотрю на лица. Но нет. Не получается.
Какое-то время я пытаюсь найти незнакомку в социальных сетях. Пересматриваю видео в группе их школы, ищу по аккаунтам, но их сотни. А я только цвет волос и глаз запомнил.
И со временем я забываю о ней. Уверенный, что мы больше никогда не увидимся.
Снежана
– Готова к первому дню в новой школе?
Кусок омлета застревает у меня в горле. А можно прикинуться невидимкой и не отвечать на папины вопросы? Вряд ли. Упорно молчу. Не готова, и мне ужас как страшно.
– Снеж?
– А? – Нервно дергаю серьгу в ухе и прикусываю губу.
Папа теперь от меня не отстанет, пока не выяснит все, что его волнует.
– Так готова?
– Нет. Может, я еще на больничном посижу?
Морщусь. Боюсь показаться трусихой, но я не хочу тащиться в новый класс и новую школу.
Папа хмурится и откладывает вилку в сторону. Осматривает меня, скрещивает руки на столе.
– Ты же понимаешь, что передо мной стоял выбор: либо мы продолжаем снимать квартиру, либо мы копим тебе на операцию и вместе переезжаем в школу. Мне там выделят комнату в крыле администрации.
– Такими темпами мы года три будем копить…
Ой! Прикусываю язык, но поздно. Папа тяжело вздыхает и встает из-за стола.
– Снеж, с зарплатой нового директора школы мне понадобится месяца два. Я поэтому и согласился на эту должность. Да и после продажи квартиры и погашения долгов осталась часть суммы. Ты же сможешь доучиться в престижной школе практически бесплатно. Мне как директору сделали скидку.
Меня передергивает от воспоминаний. Как отца трясли каждый день коллекторы. Угрозы, крики и постоянный липкий страх, что они придут снова. И все из-за мамы. Она бросила нас с папой и уехала в свое прекрасное будущее. Покорять вершины, которые видела только она. Вычеркнула семью из жизни.
– Я знаю, пап. Прости.
Смущаюсь под его строгим взглядом. Отвожу глаза и задерживаю взгляд на костылях.
Грудь, словно стрелой, пронзает боль. Пытаюсь вспомнить, каково это – уверенно ходить. И тут же пробегает по коже мороз. Не помню! Я уже не помню, как это…
Травма случилась почти два месяца назад. Наша баскетбольная команда встречалась вне сезона с другой школой. Неудачная поддержка, и моя жизнь покатилась под откос. Я вернулась в старую школу с костылями, где на меня выливалась тонна насмешек. Подруги моментально забыли про нашу дружбу, а класс встретил меня так, будто я и не училась с ними все десять лет. Я упала со своего пьедестала. Стала калекой.
Папа, понимая мое состояние, перевел меня на дистант, чем, наверное, спас мою психику. А потом и переезд в новый город, который случился месяц назад. Папе удачно предложили новую должность в элитной школе. Все это время я сидела в съемной квартире и чувствовала себя в безопасности.
Но на весах теперь совсем другое – моя операция.
Папа не сможет тянуть и съем квартиры, который совсем недешевый в столице, и копить на мою «новую» левую ногу.
– Снеж.
Теплые и тяжелые руки папы на моих плечах заставляют меня очнуться.
– Через десять минут надо выезжать. Мне как директору нужно приехать пораньше. Особенно после выходных, когда все съезжаются.
Отец на новой должности почти месяц, но все равно едет в понедельник пораньше, чтобы проконтролировать готовность школы и учеников к предстоящей неделе.
– Значит, выедем.
– Дочь, ты у меня боец, и все переживешь, и выстоишь.
Кисло улыбаюсь, а у самой грохочет в груди. Не уверена я, что справлюсь. Ну где я и где эти мажористые детки? Мне явно там не место. Не после того, как я рухнула со своей персональной вершины. Я понимаю, что отец поставил на кон все, чтобы я смогла вернуться к нормальной жизни. Поменял город, согласился на новую должность. Но все это слишком быстро и кардинально.
– Время! – кричит папа из коридора, и я встаю.
Хватаюсь за костыли, и металл неприятно холодит пальцы. Подавляю судорожный вдох. Поправляю школьную форму. Темно-синяя юбка в складку выше колена, белые гольфы до середины икры, белая рубашка с длинным рукавом и трикотажная безрукавка в цвет юбки с эмблемой элитной школы «Империал». Сверху накидываю бомбер, чтобы не замерзнуть на осеннем ветру.
Хотя в столице не так холодно, как я ожидала.
– Я сама, – шарахаюсь от руки отца, которая зависает в воздухе.
Воцаряется тишина.
– Мне нужно как-то обходиться без помощи. Ты же не будешь там со мной носиться постоянно.
Собственный резкий голос бьет по ушам. Мои губы кривятся. Усаживаюсь на заднее сиденье машины.
– Пап, можно просьбу?
Кивок. Делаю глубокий вдох. Чувствую, сейчас случится маленькое извержение вулкана.
– Давай ты сделаешь вид, что я простая ученица, а не директорская дочь.
Брови папы подлетают к линии роста волос. Отчетливо вижу это в зеркале заднего вида.
– Зачем?
– Ну-у-у, мне же надо влиться в коллектив. А что обо мне подумают, если сразу узнают, что я твоя дочь? Хотя фамилии у нас разные, может, и так прокатит.
Папа передергивает плечами. Да, для него это больная тема: в свое время мама встала в позу и записала меня на свою фамилию. Но мне сейчас это должно сыграть на руку.
– Уверена, что так будет лучше?
Угукаю, и мы замолкаем до самой школы. А когда перед глазами предстает величественное здание, по телу ползет отвратительная дрожь. Мимо проезжают огроменные черные джипы. Один от другого не отличить. И папин двадцатипятилетний седан цвета мокрого асфальта, как гадкий утенок на их фоне.
Из машин высыпают старшеклассники. Парни все как на подбор высокие, прилизанные. Девчонки как с подиума сошли.
– Фу.
– Что? – Папа бросает взгляд в зеркало заднего вида, но я мотаю головой.
Школу окружает глухой кирпичный забор. Только ворота кованые, и через них видно подъездную дорожку к корпусам. Таращусь на богатеньких деток и через стекло ощущаю, как от них волнами исходит высокомерие.
Лишний раз убеждаюсь, что я не впишусь в такой коллектив.
– Высади меня за воротами.
– Снеж… это плохая идея. Твоя нога…
– Пап. Ты хотел, чтобы я тут училась. Я буду…
Отец тормозит максимально близко к калитке, и я хватаю рюкзак. Показываю охране документы, меня без лишних вопросов впускают на территорию. Тут же жалею, что встала в позу. Потому что сейчас придется ковылять приличное расстояние.
Почти вплотную проносится еще один клон тех джипов, и я с визгом отскакиваю от края дорожки. Левую ногу тут же протестующе простреливает болью. Охаю и пытаюсь выровнять дыхание. Машина тормозит у десятка таких же, и из нее выпрыгивает очередной богатенький ребенок-переросток.
– Снежана? – Ко мне спешит молодая девушка с улыбкой во все тридцать два зуба. – Добрый день. Меня зовут Ольга, я ваша староста.
Окидываю ее взглядом. На вид лет двадцать, чуть выше меня. Добрые серые глаза, черные волосы собраны в низкий хвост, и еле заметные веснушки на носу. На ней прямые темно-синие брюки и бежевый лонгслив. На ногах белоснежные кеды.
– Эм, староста?
– Тут у нас не классные руководители, как в обычной школе, а старосты. Пойдем, я все тебе расскажу и покажу.
Она протягивает мне руку, чтобы помочь, но я мотаю головой:
– Я сама.
– Да, конечно, – она примирительно поднимает руки.
Кажется, даже краснеет от смущения.
– А как ваше отчество? Как к вам обращаться?
– Так и обращайся. Просто Ольга. У нас принято с учениками выстраивать дружеские отношения, чтобы в случае чего вы могли обратиться к нам со своими проблемами и не бояться.
Ну это вряд ли. Я предпочитаю справляться со своими проблемами сама.
Мы доходим до небольшой площадки перед трехэтажным зданием, и Ольгу кто-то окликает.
– Ой, я сейчас вернусь.
Она убегает, а я остаюсь одна. Меня никто не замечает, ну и круто! Делаю пару шагов в сторону крыльца и ощущаю пинок по костылю, который выбивает его из моих рук. Второй костыль скользит по гальке.
– Блин!
Выставляю руки вперед и ощущаю, как камешки впиваются в ладони. Тут же вспоминаю свой выход в старую школу с этими же костылями.
Боже, школа другая, а приемы те же!
Слышу громкий смех над распростертой собой. Делаю рваный вдох перед тем, как поднять голову и встретиться с шутником взглядами. Для него это ведь тупая шутка? Возможность показать всем, что он сильнее кого-то, и выбить костыль из руки.
– А кто это тут у нас? Хромулька?
Надо мной нависает смазливый парень. Черные волосы аккуратно уложены гелем. Каждый волосок на своем месте, и даже ветер этого не изменит. Опасный блеск в зеленых глазах вынуждает слегка сжаться. На нем такая же форма, как и на мне. Руки в карманах, а на лице хищная усмешка.
Одергиваю юбку и тянусь за костылем. Черт, осталось потерпеть всего недельку, и мне вручат трость.
Кто-то отпинывает костыль дальше, а у меня внутри все опускается.
Черт, черт, черт!
Кольцо из учеников вокруг меня и шутника становится плотнее. Мне не хватает воздуха. Но я сильнее стискиваю зубы, иначе истерика убьет все в самом начале пути.
– Эй, что за сборище? – слышу приближающийся незнакомый девичий голос.
Замечаю, как к нам спешит невысокая девчонка с длинными пепельными локонами и распихивает толпу. Мои глаза влажнеют, и я резко опускаю голову, закрываясь волосами.
– Маркелов, ты что тут устраиваешь?
– Ой, Лизок, а ты что тут делаешь? Ты же вроде должна на грядках кверху бампером торчать на домашнем обучении. Иди куда шла, а то…
– А то что, Маркелов? Силенок только на девчонок хватает, как всегда? – Улицу пронзает самый настоящий рык, принадлежащий парню, только что появившемуся из-за угла.
По моему телу пробегает дрожь, я чувствую полную дезориентацию в пространстве. Не знаю, сколько людей стоит вокруг меня и откуда появляются новые. Да и не это сейчас важно! Нужно поскорее подняться на ноги.
– Бородин, – шипит моя защитница. – Не связывайся с этим.
В поле моего зрения оказывается костыль, и я хватаюсь за него как за спасительную соломинку. Поднимаюсь с помощью подошедшей Лизы и удивляюсь, что она ниже меня. А у меня рост метр пятьдесят пять всего. Лиза подмигивает мне, и я засматриваюсь на глаза глубокого синего цвета.
– Спасибо, – успеваю прошептать пересохшими губами и снова отвлекаюсь на разборки.
– Ярик, солнышко, а ты разве не должен сидеть под домашним арестом? – язвит Маркелов.
– Я сейчас тебе по морде дам, чтоб ты заткнулся.
– Давай, – провоцирует первый, – и отправишься в тюрягу из-за своей агрессии.
– Яр! – Лиза бросается к парню и чуть ли не повисает на шее. – Остынь. Он не стоит того.
Я смотрю на этого Яра и не могу оторваться. Высоченный. На мой взгляд, под два метра. Темные кудрявые волосы, свободные черные джинсы и выправленная белая рубашка, а поверх – распахнутый бомбер. Карие глаза налиты яростью, и я непроизвольно ежусь. Но я не перестаю смотреть на него.
На периферии я замечаю, как незнакомый парень толкает Маркелова в плечо и тянет за собой. Спустя несколько секунд парочка скрывается за углом.
Бородин опускает глаза, и они округляются от удивления.
– Лизка! – орет он, словно только сейчас замечает девчонку, и его губы растягиваются в улыбке: – Ты таки притащилась обратно к нам?
Он отрывает Лизу от земли и кружит. Вокруг начинается непонятная тусовка, от которой волосы встают дыбом.
– Бородин, блин! – кричит Лиза.
– Яр, ну что ты такой громкий? – звучит томный голосок за моей спиной.
Снова дергаюсь в сторону, и мимо проплывает длинноногая блонди, берет Яра под руку и поворачивает к себе.
– Я вообще-то соскучилась за выходные.
Яр находит меня глазами, прищуривается, наклоняет голову и пронзает насквозь взглядом. Мне вмиг становится неуютно. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же замолкает, когда на нем повисает та самая блонди.
– Ника, ну что за показательное выступление? – обращается он к своей спутнице.
Я ковыляю подальше от этой странной троицы – гиганта и пары девчонок, хотя одна из них меня спасла. Но явно чувствую взгляд в спину. Как жаль, что я не могу рвануть с места и сбежать отсюда подальше.
Да уж. Первый день еще толком не начался, а уже превратился в ад, и в этом аду мне предстоит учиться почти год. Просто блеск! Кажется, мне придется вспоминать, какой я была до того, как стала калекой.
Снежана
Ольга догоняет меня в огромном холле жилого крыла.
– Извини, меня отвлекли. Так на чем я остановилась? Ах да. Снежана, смотри, занятия начинаются в девять тридцать, а в понедельник, после выходных, с десяти. Я провожу тебя в твою комнату, она на втором этаже. К сожалению, лифта нет, – после этих слов она красноречиво смотрит на мою травмированную ногу. – С тобой будет жить еще одна девочка, третья тоже должна сегодня заселиться.
Молча поднимаюсь по лестнице за старостой, осматриваясь по сторонам, чтобы запомнить, куда мне идти, когда буду одна.
Школа огромная, и за один раз все запомнить практически нереально. Комплекс состоит из трех зданий. В первом трехэтажном крыле проходят все занятия, во втором, высотой в пять этажей, живут ученики, а в третьем находится огромный спортивный комплекс с бассейном и тренажерными залами, а еще с баскетбольной площадкой. Все корпуса соединены переходами, чтобы учащиеся и сотрудники могли спокойно передвигаться по зданию.
– Да, кстати, – Ольга словно что-то вспоминает и оборачивается, – первый этаж предназначен для отдыха. Там ты найдешь игровые приставки, телевизор и библиотеку. Второй и третий этажи – для девочек, четвертый и пятый – для мальчиков. Сама понимаешь, для чего такое разделение.
Что уж тут непонятного? Щеки вспыхивают. Только и успеваю отвести глаза.
– Моя комната, а также комнаты некоторых сотрудников школы на первом этаже в вашем корпусе. В противоположной стороне от зоны отдыха. Если что, сразу беги ко мне.
Опускаю скептический взгляд на свои костыли и горько ухмыляюсь. Очень, блин, смешно! Ольга не замечает моей заминки и продолжает подниматься по лестнице. С трудом ковыляю за ней до второго этажа. Руки трясутся от напряжения. Сжимаю губы. Да уж. И так будет каждый день? Напоминаю себе, что до похода к врачу ногу нельзя сильно напрягать. Если мне повезет, врач разрешит на ней стоять, а не держать в подвешенном состоянии.
На этаже тихо. Непривычно.
– Здесь вряд ли кто-то появится до начала уроков, – продолжает рассказывать мне про новую школу Ольга. – Ученики после выходных делятся впечатлениями или проводят время на первом этаже. Поэтому тут такая тишина.
Таращусь на ее узкую спину и трясу головой. Бред какой-то, здесь слишком тихо! Распахиваю дверь и попадаю в весьма уютную комнату. Высокие кровати, под которыми прячутся ящики для вещей. По углам комнаты стоят письменные столы, рядом с кроватями – тумбочки, а по другую сторону кроватей туалетные столики. Все такое приторно-розовое, что аж зубы сводит. Этот цвет я никогда не любила.
– Вот твоя кровать. Я тебя, наверное, уже утомила, так что отдыхай. – Ольга смотрит на зажатые в моих руках костыли. – Может, позвать врача?
– Спасибо, у меня этот вопрос под контролем, – стараюсь искренне улыбнуться, но хочется поскорее остаться одной.
Ольга вручает мне буклет с расписанием и картой школы и уходит.
Я закидываю рюкзак на кровать и, оставшись наедине со своими мыслями, пытаюсь расслабиться. Я справлюсь. Должна справиться! Когда-то же я была в центре внимания, и мне это нравилось.
«Ага, до того, как тебя скинули с пьедестала», – гаденько нашептывает мне внутренний голос.
Кривлю губы. Пробегаюсь глазами по напечатанным строчкам: английский, французский, химия, деловой этикет, искусство ведения переговоров. Что? Зачем мне это в одиннадцатом классе?
Первый порыв – смять бумажку и залечь на кровати до скончания века. Но перед глазами возникает озабоченное лицо отца. И воспоминания, что все это только ради моей эгоистичной тушки. Прикрываю веки и резко вдыхаю и выдыхаю три раза подряд. Иногда это помогает взять себя в руки.
Телефон оживает. Вижу фотку на экране и улыбаюсь. Мигом беру трубку.
– Привет! – Я здороваюсь первая. В кадре до боли знакомая белобрысая макушка.
– Конечно, прямо спала и видела, как ты позвонишь.
– Я так и знал! – Голубые глаза по ту сторону экрана вспыхивают триумфом.
Грудь стискивает тоска. Антон – мой единственный друг из той, прошлой жизни. Он не отвернулся от меня и не бросил калеку. И я дорожу нашей дружбой, хоть мы и не виделись уже пару месяцев, с того момента, как я переехала сюда.
– Так, ладно, как ты там? – Он становится серьезным.
Мое настроение сразу же портится.
– Ну как, выбили костыли, назвали хромулькой и далее по списку.
Слышу, как Антон скрипит зубами. Эта ситуация его явно разозлила, и он держится из последних сил, чтобы не наговорить гадостей.
– Фантазия у этих персонажей прям как у пельмешек.
Хрюкаю от смеха. В этом весь он – способен посмеяться даже над самым поганым событием.
– Какая у пельмешек фантазия?
– Вот и я говорю, что никакой, – Антон показывает мне язык.
Фон за спиной друга начинает резко меняться, будто Антон куда-то идет.
– Что у тебя там происходит?
– Из дома сбегаю. Папочка соизволил объявиться. Права качает.
– Ой.
Искренне сочувствую другу. У него в семье вообще атас. Когда Антоша был совсем маленьким, отец от него отказался. Потом Рязнов-старший стал каким-то общественным деятелем или чиновником, а теперь пытается быть отцом года и наладить контакт с сыном. Но Антон только отшивает его.
– Может, не стоит так прям?
– Снежа, блин, ты на чьей стороне?
– На твоей, конечно, Тош, но…
– Никаких «но»!
– Как там баскетбол? – спешу я сменить тему.
– Да вроде в норму пришел. Все пучком, девчонки не отлипают. Тот козел, который тебя…
Бросаю взгляд на часы. Не хочу обсуждать подробности своего прошлого и того, кто виноват в том, что я сейчас на костылях. Да и с моей скоростью, пожалуй, уже пора выдвигаться на занятия.
– Извини, Тош, мне пора, – перебиваю я друга, – надо на уроки. Пока-пока!
Антон надувает губы, но все равно посылает воздушный поцелуй.
– Ладно, Снежуля, звони, как освободишься. Бывай.
Нахожу в брошюре карту территории. Отлично! Прикидываю, что мне нужно преодолеть почти пятьсот метров до главного корпуса.
Открываю дверь и с разгону врезаюсь в ту самую блонди, которая висела на шее Бородина. Ника, кажется? Она смотрит на меня как на заблудившегося таракана. Но мне плевать.
– Эй, хромоножка, ты со мной, что ли, будешь жить?
Игнорирую вопрос и прохожу мимо.
Подхожу к нужному кабинету уже после звонка. Ладони скользкие от пота. Я волнуюсь до трясучки в коленках. Стучусь в дверь и ныряю в класс как в ледяную воду. Там полная неразбериха. Парни громко хохочут, девчонки все как одна смотрятся в карманные зеркальца. Мой взгляд непроизвольно приклеивается к уже знакомой фигуре. Яр. Он сидит на парте и разговаривает с каким-то блондином.
– Эй, хромоножка, а ты дверью не ошиблась? – слышу грубоватый голос из глубины класса.
Сразу видно, мои одноклассники – зайки.
– Эй, новенькая, держала бы ты костыль покрепче, – а вот и мой обидчик.
– Яр, а ты давно решил благотворительностью заняться? – это снова Маркелов.
Оскалы. Смешки. Издевки. Только глаза того самого Яра остаются серьезными: он смотрит на меня внимательно и не мигает. И этот взгляд пронзает насквозь.
– Доброе утро, класс. Прошу прощения за опоздание. О, Снежана, а мы тебя потеряли.
В кабинет заходит Ольга в паре с учителем – невысоким мужчиной в коричневом костюме, с редкими светлыми волосами, цепким взглядом карих глаз и с прижатой к боку папкой. Все сразу же рассаживаются по местам, а я остаюсь посреди кабинета. Дверь открывается, заходит моя новая соседка.
– Ребята, познакомьтесь с нашей новой ученицей – Снежаной Зиминой.. Снежана, это Иван Степанович Смирнов, учитель английского языка.
– Ого, имечко-то какое, прям как у элитной…
– Ника! – одергивает ее учитель, и блонди усмехается.
Стараюсь не покраснеть и не сорваться в бега. Ха-ха. Костыли мне это позволят, как же.
– Не, ну а что? Что за имя такое? – не унимается моя соседка по комнате.
– Такое же имя, как и у тебя, сколопендра, – выкрикивает моя спасительница Лиза.
Замечаю ее в самом конце кабинета и на мгновение позволяю себе порадоваться. Хоть кто-то тут адекватный. У собеседника Яра вырывается громкий смешок.
– Так, прекратите. У нас, в конце концов, приличная школа, а не базар, – учитель стучит ручкой по столу, и все морщатся.
– Добро пожаловать в самую крутую школу страны! – продолжает все тот же собеседник Яра, с которым он разговаривал, сидя на парте, когда я зашла в класс.
Одариваю всех своих одноклассников самой высокомерной улыбкой, прохожу между рядами и плюхаюсь за последнюю парту. Как раз за спинами Яра и пока еще не знакомого мне парня. Блин, зачем я сюда села? Совсем ориентацию потеряла с этими перепалками. Ну не вскакивать же сейчас и не пересаживаться!
Вдруг слышу обрывки разговора:
– Так что, Яр, ты так и не нашел ту девчонку, которую увидел на соревнованиях в том году?
– Да какой там, Глебас. Вообще никаких следов.
Рядом со мной приземляется Лиза и добродушно улыбается.
– Я к тебе, если не возражаешь. А то надухарились тут всякие, не продохнешь, – говорит она на весь класс в сторону Ники и еще одной девчонки.
Блонди откидывает длинные волосы за спину и окатывает нас ароматом высокомерия и на самом деле приятных духов. Гоню от себя эти мысли.
– Зато от меня пахнет девочкой, а не навозом, – парирует Ника.
Лиза только презрительно прищуривается.
– Так, класс. Кто мне напомнит, на чем мы остановились перед каникулами?
Учитель прерывает спор, и я сосредотачиваюсь на занятии.
Ярослав
Чувствую прерывистое дыхание новенькой за спиной и даже ее запах. И меня накрывает. Я как хищник, который учуял добычу. Это что еще за выверты моего разума? Да и какого я вообще полез ее защищать? Потому что про маму вспомнил. Передергиваю плечами. Не хочу сейчас думать об этом.
– Э, Бородин, ты куда улетел? – Толкает меня Глеб и цепляется рукой за плечо.
Стряхиваю его конечность.
– Чего надо?
– Ты какой-то озабоченный. Неужто Ника тебя все-таки окучила?
Друг ржет, а я хмурюсь в попытке понять, о чем речь.
– Я тебе грядка, что ли?
– О, ну хоть язык опять вырос. – Глеб давит смешок кулаком.
– Задолбается окучивать.
Бесит. Иногда он ведет себя как придурок, но друг все же. А на друзей не жалуются.
– Вот это мой дружбан, узнаю, Яр! А то думал, мини-каникулы совсем тебя заквасили.
Брезгливо смотрю на друга:
– Морозов, блин. Что с твоим лексиконом?
Глеб толкает меня в бок и закатывает глаза. Хмыкаю. Внезапно дверь открывается, и в класс заходит пацан на год младше, чтобы позвать учителя в кабинет директора. Он выходит за дверь, и класс как с цепи срывается.
Глеб довольно скалится и оборачивается:
– Привет, я Глеб Морозов, будем знакомы, – говорит он новенькой.
Ловелас чертов. Я весь обращаюсь в слух. Хочу узнать ее голос. Уверен, он будет настолько прекрасен, что добьет меня, и вся выдержка слетит с петель, но все равно хочу.
– Привет. Я Снежана.
Ну все! Тушите свет! Бородин, ты встрял. Этот тихий голос за секунду вгрызается в мозг. Стискиваю в кулаке ручку и слышу ее треск. Ослабляю захват.
– Морозов, а ты решил пройтись по слабеньким?
Маркелов! Ну, тварина. Бесит!
– Маркелов, ты решил сегодня выхватить? Без взбучки как без пряников, я смотрю.
Не могу сдержаться. Уже знакомая агрессия прокатывается по венам.
– Бородин, тебе опять высылку из школы устроить? Я же могу.
Скалится, гаденыш, а сам к стулу прижался. Трус!
– Так, а может, тебе в больницу высылку устроить?
Меня несет. Сам понимаю. Но я ненавижу, когда лезут к тем, кто слабее. Это говорит мой личный таракан в голове, который подстегивает защищать других. Самому надо игнорировать нападки, но вот таких придурков приходится осаждать, если начинают лезть.
– Ну давай… – не унимается Маркелов.
– А это Яр Бородин, и, кажется, сейчас он натворит дел. Простите, дамы, – доносится словно издалека голос Глеба.
Он хватает меня за руку, когда я уже срываюсь с места.
– Э, остынь, брат! – Глеб с силой заставляет меня сесть.
Я выдыхаю и возвращаюсь на свое место. Последнее, что мне нужно, – это вот такой залет с мордобоем.
– Спасибо, конечно. Но если бы я хотела, я бы сама за себя заступилась, – доносится до меня голос новенькой.
Оборачиваюсь, и наши взгляды встречаются. Она смотрит на меня как испуганный зверек. Губы сомкнуты в тонкую линию. А серые глаза почему-то кажутся знакомыми.
И в этот момент открывается дверь и в класс возвращается учитель.
– Что за шум у вас тут?
Я отрываюсь от гляделок. Степаныч обводит нас строгим взглядом.
– Бородин, опять ты с Маркеловым сцепился?
– Как видите, я сижу на своем месте, – довольно нагло отвечаю я и получаю недовольный взгляд в ответ.
И ладно!
Смирнов сжимает челюсть, а через несколько секунд раздается стук в дверь и в класс заходит Ольга. Нутром чую, что на этот раз пришла она не с радостными новостями.
– Ребята, и снова всем привет. – Она хоть и улыбается, но это не успокаивает. – У меня для вас еще одна новость.
Все замолкают.
– С этого месяца у нашего класса начинается плотная работа с педагогом-психологом. Директор пригласил нового специалиста.
Вокруг поднимается гул. Смирнов стучит ручкой по столу, а Ольга терпеливо ждет, пока мы успокоимся.
– Я не договорила. Начиная с сегодняшнего дня психолог будет беседовать с каждым из вас по очереди. Для начала она просто познакомится с вами на большой перемене. Поэтому не разбегаемся и мирным строем идем в двадцать шестой кабинет.
– Зачем нам всем психолог? – кто-то из класса все же решается подать голос. – Да и вообще, законно ли это? На перемене надо отдыхать.
Вот у меня тот же вопрос и те же возмущения в голове.
– Психолог вам для того, чтобы помочь пережить тяжелый период в обучении. Если вы забыли, у вас ЕГЭ. Для работы со специалистом введут отдельный урок. Это согласовано с вашими законными представителями. Перемены больше занимать не будем.
– Забудешь тут про этот ЕГЭ, – бурчит Глеб, щелкая ручкой.
– А у нас сбор на баскете на перемене, – довольно скалюсь я.
– Ваш сбор отменили, Ярослав, не переживай. Так что ты тоже будешь присутствовать на встрече.
Ольга благодарит учителя за разрешение украсть наше внимание и покидает класс.
Еще психолога нам не хватало…
В коридоре раздается грохот, и в класс вваливается Ромыч. Третий из нашей святой троицы.
– Ого, кто это решил посетить наш урок? Роман Чумак, а что это вы так рано?
Мы с Глебом не сдерживаемся и откровенно ржем.
– Простите, Иван Степанович, там это… Машина сломалась.
– Проходите уже, опоздун.
Ромыч грохается на соседний ряд и с интересом смотрит на парту позади нас. А меня потряхивает. Какого черта он на нее пялится?
– Ого, каких красивых девочек к нам занесло. Лизунчик, познакомишь с соседкой?
– Чумак, блин! – шиплю я и швыряю в него ручку. Да и Лиза напрягается от этой просьбы.
У этих двоих странные отношения: уже не дружба, но еще не отношения.
– Понял, бро. – Ромыч примирительно поднимает руки вверх, но все равно одаривает новенькую похабной улыбочкой.
Ему крышка. Хотя с чего бы? Эта новенькая точно не для меня.
Снежана
В холле на большой перемене не протолкнуться. Стою в стороне от всех. Прокручиваю в голове начало первого учебного дня. Класс отнесся ко мне по-разному. Большая часть нейтрально, что меня радует. Натыкаюсь взглядом на Лизу. Она о чем-то спорит с Ромой. Его ведь так, кажется, зовут? «Опоздун», как его окрестил англичанин. Хмыкаю при воспоминании о первом уроке. И тут же улыбка сходит с лица, когда мимо меня проходит злющий Яр Бородин.
Взгляд карих глаз мажет по мне. Сердце сжимается будто в тисках. Непонятно, почему я так реагирую, но оттого, что Бородин где-то близко, становится дурно. Хочется спрятаться в дальнем углу, чтобы он меня не видел. Он слишком агрессивный. Это сразу бросается в глаза, но почему-то он меня защитил от Маркелова и компании. Яр скрывается в кабинете двадцать шесть. Кажется, сюда нас направила Ольга.
– О, а вот и наша калека, – опять этот Маркелов.
Стискиваю пальцами костыль. Делаю глубокий вдох.
– Ой, Слав, она же живет со мной, – долетает до меня голос соседки.
– Да ладно? Не повезло тебе, Никочка. Голова будет болеть от стука костылей.
Блонди надувает губы и пронзает меня пренебрежительным взглядом.
– А что поделать? Не стану же я устраивать скандал из-за того, что меня поселили не с тем, с кем я хотела. Я выше этого.
Хлопает пушистыми ресницами, а этот Маркелов чуть ли не слюни пускает, глядя на нее. Да, девочка она красивая: кукольная внешность, шикарные светлые волосы, большие голубые глаза в обрамлении пушистых ресниц, нос – будто над ним потрудились пластические хирурги и аккуратные светлые брови. Но Ника неискренняя.
– Славян, а может, нам стоит поближе познакомиться с нашей новенькой?
Кто-то толкает моего обидчика в спину, и Маркелов со своим другом делают несколько шагов ко мне. Кажется, они сидят за одной партой. По спине ползет предательский холодок. Меня отвлекают их высокие фигуры, и я пропускаю момент, как у меня из рук вырывают рюкзак, открывают дверь в кабинет психологини и зашвыривают его туда.
– Да вы что творите, придурки?! – взвиваюсь я, только вот костыли не дают ничего сделать.
Слышу гаденький смех подружки Ники, которая стоит рядом с ней.
– Маркелов, зря я, видимо, Яра остановил.
Сзади Маркелова вырастает Глеб, а я только успеваю открыть рот от удивления. Внезапно друг Маркелова хватает меня за талию. Мое тело оцепенело. Ноги слабеют. Визжу, и меня так же зашвыривают в кабинет, как только что поступили с рюкзаком.
Больно падаю на попу и шиплю.
– Ярослав, у вас налицо все признаки агрессивного поведения.
До меня доносится раздраженный голос Яра:
– Да какая агрессия?! Вы думаете, что…
После моего эпического появления в кабинете повисает тишина. Мне кажется, что мое сердце грохочет на весь этаж. Уши закладывает от паники. Яр шумно выдыхает. И его горящие глаза, натолкнувшись на меня, моментально тухнут.
– Добрый день, – до меня доносится обеспокоенный женский голос. – Ваше рвение встретиться со мной похвально, конечно, э…
– Снежана, – подсказывает Яр, не сводя с меня глаз.
– Снежана. Давайте я побеседую с вами после Ярослава. Не могли бы вы нас оставить, пожалуйста.
Перевожу взгляд на молодую девушку с темными длинными волнистыми волосами. Она смотрит на меня в ожидании. Да я бы и рада. Не выйти – выбежать! Но вот в полете костыли потеряла. Беспомощно осматриваю пол кабинета в поисках такой необходимой опоры.
– Где твои костыли? – Яр снова хмурится.
Меня передергивает. Он впервые со мной заговаривает. И все мое нутро сосредотачивается на его хрипловатом голосе, таком, словно до этого он долго кричал. Внезапно я снова начинаю слышать все звуки: как за дверью кто-то орет, и очень похоже, что после моего исчезновения началась потасовка.
– Что там происходит? – Психолог взволнованно смотрит в сторону двери.
– Так где костыли, Снежинка? – Карие глаза прищуриваются, по моему телу пробегает волна паники.
Снежинка? Меня так никто никогда не называл.
– Потеряла, когда меня сюда запихивали, – шепчу я в ответ, но ком в горле мешает продолжить мысль.
– Запихивали? Кто? – В его голосе звучит сталь, а у меня в ушах звон оттого, что Яр злится.
– Ярослав, держите себя в руках, иначе я буду вынуждена… – встревает психолог, но парень словно не замечает ее.
– Да мне все равно, что вы там будете вынуждены сделать! Кто запихнул?
Парень снова простреливает меня яростным взглядом.
– Не знаю, – я еле шевелю онемевшими губами.
Пытаюсь собраться.
– Да как ты… – возмущенно выдыхает психолог.
– Может, хватит мне мозги промывать, Екатерина Павловна? А? Вы видите, она встать не может. Она калека.
Слово больно ударяет молотом в грудь. Задыхаюсь. Но ведь он прав! Я просто калека, которая не в состоянии даже встать без своих костылей. Тогда почему из его уст это так жалит?
Психолог переводит на меня вопросительный взгляд. Я сижу на полу и киваю. Во рту разливается горечь. Я слабачка. Надо же в первый день так попасть! Сглатываю комок. Опускаю взгляд, и в поле моего зрения появляются кроссы Ярослава.
– Давай помогу. – Его горячая ладонь касается моей руки, и по коже пробегает ток. – Пойдем.
– Так, ну это уже все границы переходит! Что там случилось?
Психолог распахивает дверь, пока Яр пытается осторожно поднять меня с пола. Мне тяжело принимать помощь от него, но больше не от кого. А сама я подняться не могу. В кабинет влетают Глеб с Маркеловым. Чуть ли не вкатываются кубарем. Психолог вскрикивает и отскакивает от этого клубка. У меня глаза лезут на лоб. Слышу громкий смех Яра и удивленно смотрю на него. Он перехватывает мой взгляд и пожимает плечами:
– А ты думала, в сказку попала?
– Ну-ка, прекратите драку! Господи, мальчики! – Екатерина Павловна пытается остановить этот кошмар.
– Давай, Глебас, втащи уже этому упырю! Я пока занят! – Громогласный голос Яра заставляет вцепиться в его руку.
Ему надоедает возиться со мной. Одним рывком он поднимает меня на руки, прижимает к себе, выносит в коридор, и я тут же встречаюсь с удивленным взглядом Лизы. Ярослав усаживает меня на лавку в рекреации.
Во рту пересыхает, и мне кажется, все тело подрагивает от волнения. Я делаю глубокий вдох, чтобы немного успокоиться, и затем медленный выдох.
– Костыли ее найди, Лиз. Пожалуйста, – произносит Яр.
И скрывается в кабинете.
– Я сейчас охрану вызову!
Слышу возглас психолога и ежусь.
– Ого, это серьезно. – Лиза хлопает глазами и смотрит на меня. – Ты как? Не пострадала?
Психую. Потому что эта заварушка произошла из-за меня.
– Только моя самооценка. Нога – это мелочь.
Лиза фыркает и вручает мне костыли: они валяются неподалеку, никому не нужные. И только ощутив прохладу металла, я успокаиваюсь.
Яр вытаскивает Глеба из эпицентра событий. Вокруг все взрываются криками. Закрываю уши, чтобы не слышать. Мою руку отдирают от головы, я вижу перед собой Маркелова, и он в ярости.
– Эй, иди куда шел! – Лиза отталкивает его.
Бровь у одноклассника рассечена, губа кровоточит, а он сверлит меня недобрым взглядом.
– Я отомщу тебе, хромоножка. Ты пожалеешь, что приперлась сюда на своих ходулях.
– Что тут происходит? – слышу громкий голос отца, притягиваю к себе костыли и вжимаюсь в стену. – А, Екатерина Павловна, уже познакомились с нашим одиннадцатым «А»?
Ярослав
Мы стоим вчетвером в директорском кабинете: я, Глебас, Маркелов и его тупой кореш Олежа.
Новый директор. Блин, как его там? Денис? Даниил…
– Глеб, вы не хотите объяснить, что произошло в коридоре? Почему Екатерина Павловна в панике звала на помощь?
Морозов стоит, глаза в пол, а на роже довольная улыбка. Он, как и я, Маркелова не переносит, потому что этот идиот зарвался. Думает, если его папаша банкир и инвестор школы, то все покупается и продается. Только вот гнилое нутро не поменять за деньги.
– Вячеслав, может, вы объясните? Судя по вашему окровавленному лицу, вы двое не просто обнимались от прилива нахлынувших чувств.
Из меня вырывается смешок, и я тут же ловлю на себе пронзительный взгляд серых директорских глаз. Черт, как же его зовут?
– Ярослав Бородин?
Киваю.
– Вам весело?
– Ну не грустно, – скалюсь во все зубы и чую, что меня за это не похвалят.
Директор делает шаг к нам навстречу. Мне становится не по себе. От него волнами исходит уверенность и сила. Как у настоящего мужика, а не как у моего папаши. Моргаю. Ни к чему сейчас вспоминать отца.
– Если вам неизвестны правила мужской драки, то я скажу вам: двое на одного не нападают.
– Дмитрий Валерьевич, – пораженно выдыхает психологичка, стоящая за нашими спинами.
Я уже успел про нее забыть. Точно! Дмитрий Валерьевич…
Он кидает спокойный взгляд в ее сторону, и та осекается.
– Что, Екатерина Павловна? Предпочитаете, чтобы они вели себя как дворовая гопота?
– Да я его один отметелил! Какой двое на одного?! – выдает Глеб.
Делаю жест рука-лицо. Тонко, красава этот Дмитрий Валерьевич! И Глеб, идиот, повелся на директорский трюк. Качаю головой. Снова ловлю на себе взгляд дира.
– Значит, признаете, что драка все-таки была? – уточняет он.
– Ну вы же не дурак, чтобы поверить в тупые отмазки. – Глеб вздергивает подбородок.
– Вячеслав, сходите в медпункт, пусть вас осмотрят. Екатерина Павловна, проводите его, пожалуйста. Ярослав, вы тоже можете идти. Глеб, а с вами мы продолжим беседу.
Выстреливает приказами, которые приводят меня в бешенство.
– Никуда я не пойду! Глеб, говори уж, что ты за новенькую заступился, когда она влетела в кабинет к психологу.
Я злюсь. С чего это я должен замалчивать скотство Маркелова? А Маркелов с другом, пользуясь случаем, сбегают из кабинета директора, не дожидаясь, пока их сопроводят.
– Что?! Екатерина Павловна, это правда?
Кажется, директор напрягся. Переводит взгляд на психологичку, а та заметно бледнеет.
– Дмитрий Валерьевич, я же не знала, что девочка не может ходить без помощи. Она без стука заскочила в кабинет, а костылей у нее не было.
Она заикается, заламывает руки, а мне становится хорошо. Потому что нечего отчитывать нас, когда психологичка так пролетела сама.
– Глеб, расскажете, как все было? Или предпочитаете самостоятельно за все ответить?
Глебас стискивает зубы и бросает на меня взгляд исподлобья. А я сам уже жалею, что пошел на поводу у злости, которая завладела моим нутром. Повел себя как стукач какой-то.
