Один сапожник по вечерам выходил из дома, садился на крыльцо своей небольшой мастерской и закуривал трубку. Дым струился колечками, иногда — какими-то забавными фигурками и прочими неведомыми зверями. Соседские ребятишки, смеясь, пытались угадывать в изображениях что-то знакомое.
Это был уже довольно старый человек, которому давно перевалило за семьдесят. Его седые волосы и борода были аккуратно подстрижены, доброжелательное лицо выражало спокойствие и мудрость, но в глазах всё ещё мелькал озорной огонёк. Он был одинок: его первая любовь скончалась во время первых родов, ребёнок тоже не выжил. С тех пор мужчина так и не встретил никого по душе.
Сидя на крыльце, он предавался воспоминаниям своей молодости. Он не знал, что это — ностальгия или глубокое сожаление, которое преследовало его всю жизнь.
Оставшись один, он не спился с горя, а содержал свою маленькую аккуратную мастерскую, которая была также и его домом, в полном порядке. И тот, кто разделял с ним ночную постель в углу задней комнаты, был рыжий кот с опалёнными ушами по кличке Пух.
Маленьким котёнком подобрал его Стефан — так звали нашего сапожника — возле таверны, где его, совсем ещё малыша, недавно открывшего глазки, обижали местные озорники, пытаясь поджечь ему шёрстку. Ожоги на его спинке уже давно заросли под заботливыми руками старика, и, кроме небольшого изменения в окрасе, о прошлой трагедии напоминали только обгоревшие ушки, так и оставшиеся неровными.
С тех пор этот рыжий, с белыми пятнами на месте подпалин, проказник стал самым большим утешением для сапожника, и каждый вечер он ложился рядом со стариком на крыльцо, тихо урчал и морщился, глядя на заходящее солнце.
Мастерская располагалась на окраине небольшого городка со странным названием Придорожный, в котором жители промышляли в основном охотой и рыболовством. С южной стороны селение окружал дремучий лес, в котором водились не только олени и кабаны, но и хищники всех мастей и ядовитые змеи. С северной стороны городка протекала небольшая речушка с прозрачной водой, в которой на мелководье даже пятилетние дети могли сачком изловить небольшую рыбку. В тёплый летний день ребятишки приносили домой не меньше десятка таких рыбок, и семье был гарантирован сытный ужин, даже если семья осталась без отца — основного кормильца.
Через всё селение с востока на запад проходит большой тракт, вдоль которого расположились палатки с торговцами рыбой и дичью — основной источник доходов большинства местных жителей. Правильнее сказать, что городок вырос вдоль этого тракта и перенял своё название от первого постоялого двора, который так и назывался — «Придорожный». Со временем маленькая деревушка разрослась домами до самого леса на юге и до речки на севере и оказалась под полным контролем и управлением местного графа.
За речушкой виднелись огромные поля. Когда-то давно здесь были заливные луга, где свободно паслись стада оленей и диких коз, в густой траве прятались зайцы и мыши. Когда прадед нынешнего лорда стал править этими землями, он построил замок и отдал приказ: все луга в округе выкосить, обработать почву и засеять. С того времени местные жители выращивали на полях пшеницу, ячмень и овёс до тех пор, пока к власти не пришёл нынешний правитель — граф Изук. Теперь на этой территории с ранней весны до глубокой осени работают его долговые люди, по воле судьбы оказавшиеся в беде, либо осуждённые за мелкие преступления. Работа невыносимо тяжёлая: с утра до позднего вечера они что-то копают, удобряют и поливают.
Горожане старались не смотреть в сторону поля. Жалкая участь — оказаться среди тех несчастных, которые даже не понимают, что они выращивают. Невысокие кустарники выглядели странно: фиолетовые листья с голубыми прожилками и бледно-серые цветы были не только несъедобными, но и токсичными. Бывало, что случайно в царапину бедолаги попадал сок растения, и жертвы умирали мучительной смертью в течение нескольких дней. Пострадавшим никто не помогал, не лечил. После смерти их закапывали на этом же поле в качестве удобрения для ядовитых цветов.
Дверь
Эта история никогда бы не произошла со Стефаном, который спокойно жил в своей мастерской на другом краю городка, возле леса, если бы не случилась беда у его соседа Закира, которого сапожник считал своим названым младшим братом. С очередной охоты в лесу тот вернулся весь израненный.
Мужчина подстрелил жирного кабана и довольный возвращался с хорошей добычей, предвкушая аппетитный обед и заработок с продажи шкуры и половины мяса, как вдруг из кустов выскочил волк-одиночка. Охотник с ношей на спине был слишком расслаблен, забыв, что убитая дичь источает запах крови и является лакомой закуской для многих хищников. Он не успел выстрелить, но ему повезло: волк был совсем один, без стаи, и не смог убить человека. В итоге драка за пропитание окончилась для мужчины плохо — рука и нога с левой стороны были разорваны волчьими зубами и еле слушались.
Охотник был вынужден оставить свою добычу в лесу и едва живой приковылял домой. Раны он промыл и обработал, но, по всей видимости, в них всё же попала инфекция от волчьей слюны, и они загноились. Рука и нога вскоре опухли, и у Закира началась лихорадка. Мужчина впал в забытьё.
Местный знахарь предложил либо лечение с помощью очень дорогой мази, которую он по случаю приобрёл у проезжего столичного доктора, либо ампутировать руку и ногу, пока инфекция не пошла дальше.
Чтобы спасти своего отца, старший сын Эвон, которому едва исполнилось тринадцать лет, отправился к графу просить денег на драгоценное лекарство. Деньги были даны, и отец пошёл на поправку, но парень должен был отработать долг на ядовитых полях в течение целых трёх лет.
Закир лежал без сознания из-за воспаления в то время, когда его сын принёс деньги, и не знал обо всём случившемся. Лекарство помогло, раны начали затягиваться, и спустя три дня охотник очнулся. Он заметил странное отсутствие сына и спросил о нём. Его жена, тяжело вздохнув, смахнула слезу и рассказала всё, что произошло.
Мужчина, недолго думая, поспешил к графу, чтобы просить об освобождении сына. Наскоро смастерив трость, он поковылял в замок правителя. Его путь пролегал по чёрному широкому мосту через речку. Три запряжённые кареты одновременно могли проехать по нему, не мешая друг другу. Массивные чугунные замысловатые перила с витыми узорами придавали величественный вид этому мосту и вызывали восхищение у заезжих гостей графского замка. Но никто из местных жителей не любовался торжественным и изящным видом этого моста, который для многих стал дорогой в один конец — туда, куда никто никогда не хотел попадать.
Его пустили в огромный серый зал, пахнущий плесенью и сыростью, где в самом центре на возвышении, в мягком кресле, как на троне, сидел граф Изук. Он выглядел моложаво, хотя ему уже было за сорок: среднего роста, черноволосый, с мелкими чёрными усиками и остренькой коротко стриженой бородкой. Несмотря на крючковатый нос, граф казался достаточно очаровательным для проезжих светских барышень. Их привлекал пронзительный высокомерный взгляд из-под тонких бровей и аристократически изящно очерченный рот, с которого никогда не сходила язвительная ухмылка.
Охотник снял шапку, низко поклонился и попросил освободить его сына. Граф его даже слушать не стал, сказав, что за такое поведение отправит и его самого на поля. Закир, несмотря на свои едва зажившие раны, кинулся на колени и стал биться головой об пол, прося о снисхождении.
Граф посмеялся, наслаждаясь зрелищем, и сказал: «Да, я знаю, что у тебя ещё пятеро младших детей, которых надо выкормить и вырастить сильными и выносливыми. Если я не буду заботиться о маленьких жителях моего города, то скоро некому будет батрачить на полях.
Я отпущу тебя, но с условием. Наказание должно быть исполнено, иначе горожане начнут думать, что я чересчур мягкосердечный и великодушный. Поэтому через три дня ты пришлёшь мне свою старшую дочь. Говорят, что она красива, очень красива. Я хочу в этом убедиться! Не бойся, она отработает всего год за твою строптивость. И я не пошлю её на поля, она будет моей горничной.
Ну что, ты согласен? Или снова будешь спорить? Сколько там у тебя ещё детей подросло?»
Охотник тихо плакал на полу. Его слёзы смешались с кровью, вытекающей из разбитого лба. Но не от боли плакал старик, а от бессилия и собственной слабости. Хотя какой он ещё старик — ему ещё нет и пятидесяти.
Он поздно женился на тихой соседской девушке, которая родила ему девять здоровеньких детей, но двоих из них уже забрала смерть. Один утонул в речке, когда играл со старшим братом. Тот не уследил, и малыш исчез. Позднее его нашли, но было поздно. Другой сын в лесу встретил гадюку, и она его укусила. Тогда-то сердце мужчины познало горе и скорбь, а в его тёмно-русых волосах появились первые седые пряди.
А теперь ещё двоих детей забирает у него этот злодей. Закир прекрасно понимал, какая участь ожидает их. Сын вряд ли переживёт эти три года, ведь он ещё совсем мал, а на полях умирают и взрослые мужчины. И старшая дочь на выданье — красивая, трудолюбивая, первая мамина помощница, Ирис… Её тело будет изуродовано. Она потеряет всё, чем гордится любая девушка: красоту, невинность, здоровье и душевную чистоту. Не сможет найти своё счастье и выйти замуж за любимого, если вообще останется жива…
Охотник снова поклонился, коснувшись лбом пола, и тихо проговорил: «Этот раб всё понял и исполнит приказ господина».
Потом медленно встал и побрёл прочь из зала.
Граф весело расхохотался ему вслед:
«Это хорошо, что ты понял. Жду твою Элизу, или как там её звать, через три дня. И если она не придёт, то к вам придут мои стражники и заберут вас обоих».
«Эвон! Ирис! Три дня… — думал Закир. — Где я найду помощь за эти три дня?»
С такими мыслями охотник медленно брёл домой. Полуденное солнце жарило так невыносимо, но он совсем не замечал этого и даже не обратил внимания, что идёт без шапки, которую забыл на полу в замке графа.
Не дойдя до дома, он увидел Стефана, который развешивал на просушку шкуры и куски кожи для будущих сапог и ботинок. Сапожник окликнул понурого соседа и спросил у него о том, что случилось.
Как на духу Закир выложил всю свою душевную боль. Под конец рассказа у него то текли слёзы, то сжимались кулаки. Он то злился и жаждал возмездия ненавистному графу, то сожалел о своих детях и готов был на всё, чтобы их спасти.
Стефан молчал. Он всегда радовался, встречая соседских детей. Они были вежливы и благоразумны, старшие иногда помогали ему с покупками продуктов или необходимых материалов, а младшие ласково играли с его котом. Сам, оставшись бобылём и без наследников, он тосковал и часто угощал детей Закира то пряником, то яблоком.
Пока несчастный сосед рассказывал о произошедшем, Стефан вспоминал рассказы и легенды старых охотников, которые передавались от поколения к поколению с очень давних времён. В них говорилось о том, что где-то в глубине леса есть волшебная дверь. Её очень трудно найти, так как она заросла деревьями и колючим кустарником. За этой дверью было что-то чудесное, и невероятные существа помогали путникам, если те попали в беду или заблудились.
Многие считали эти истории вымыслом. Но дело в том, что Стефан так не считал.
Давным-давно, когда ему исполнилось всего шестнадцать лет, его дед стал водить парня на охоту. Целых пять лет он водил своего внука на промысел, обучая читать следы лесных жителей и ставить ловушки, стрелять из лука и метать ножи. Дед в молодости был воином, но не простым, а элитным разведчиком и диверсантом. Отслужив в имперских войсках десять лет, он был ранен и отпущен на пенсию с небольшим жалованием за хорошую службу. Дед прожил долго, но даже будучи седым старцем, он был гибок, ловок и невероятно силён.
У деда было много детей и внуков, но в последние годы он уделял самое большое внимание именно воспитанию Стефана, передавая ему всё своё мастерство.
Однажды, охотясь вместе с дедом, как всегда вдвоём, они заметили зелёную тень, мелькающую в ветвях деревьев. Странное существо, напоминавшее человека в зелёном плаще, очень быстро перемещалось по веткам, словно белка, так ловко и легко, что было совершенно невозможно для человека. Инстинктивно последовав за тенью, они забрели в густой высокий кустарник, куда охотники обычно избегают проникать из-за большого количества змей.
К огромному удивлению обоих, змей здесь не было, а тень раздвинула кусты, в гуще которых показалась дверь. Эта дверь была из странного материала, похожего на сталь для мечей, такая же блестящая, но отливала лёгким голубым свечением. На ней выделялись необычные знаки. Тень оглянулась. Охотники разглядели миловидное лицо, похожее на женское, и светлые волнистые локоны, выбившиеся из-под капюшона зелёного плаща.
Загадочное существо в зелёном плаще коснулось знаков на двери несколько раз, и дверь открылась… Точнее, она не открылась, а просто исчезла. Человек — или кто-то, похожий на человека, — прошёл в открывшийся проход, и дверь вновь появилась.
Дед и внук долго прятались в кустах. Когда стемнело, они тихо выбрались и, запомнив место и дорогу, отправились домой.
Стефан был так впечатлён увиденным, что забыл, зачем ходил в этот день в лес. Но дед был наблюдателен и очень мудр. Он достал из шкафа лист бумаги, нарисовал эту дверь и последовательность всех прикосновений существа в зелёном плаще.
Этот листок дед хранил как зеницу ока и никогда никому не показывал. Только спустя годы, перед смертью, столетний старик дрожащей рукой передал этот листок Стефану со словами: «Береги это. Я знаю, что придёт время, и это тебе пригодится. Помни, что там живут существа, которые не доверяют людям и избегают нас, но они очень добрые и благородные. Обратись к ним в случае крайней нужды».
Прошло много лет, Стефан уже давно перестал ходить на охоту, построив на заработанные деньги мастерскую, и стал очень хорошим сапожником. Он шил обувь и детям, и женщинам, но особенно славились его охотничьи сапоги. Даже граф Изук его не трогал и не требовал с него подати.
Но теперь пришло время, когда возникла острая необходимость справиться с этим самым графом. И единственная идея, пришедшая Стефану на ум, — идти в лес, к той заветной двери.
Понимая, что один он не справится — слишком уж стар, да и навыки уже, возможно, не те, хотя в своё время он был одним из лучших охотников, — Стефан предложил Закиру пойти с ним в лес.
Удивлённый сосед аж подпрыгнул на месте: «Зачем? Сейчас мне не до охоты. Или… Ты хочешь пойти искать ту самую легендарную дверь? Сколько же мы будем её искать? Нашему лесу конца и края нет. Даже если мы её найдём, то что? Вдруг мы ещё и жизни свои потеряем по дороге, тогда кто выручит моих детей?»
Стефан молча слушал истерику Закира. Когда тот закончил, он спросил его: «А ты что предлагаешь? Позвать наёмников? У тебя есть деньги, чтобы им заплатить? Да и тот, кто согласится убить графа, совсем не простой наёмник. Услуги ассасина стоят больше, чем десять моих мастерских! Я за всю жизнь не мог накопить столько, ведь ты знаешь мои цены!»
Закир глубоко вздохнул, а потом спросил недоверчиво: «Так ты полагаешь, что у нас получится?»
Стефан хитро подмигнул: «Не попробуем — не узнаем».
Наспех собравшись в дорогу, два охотника отправились в лес, прихватив с собой из припасов только воду и немного еды, так как шли они не выслеживать добычу. Из оружия Стефан закинул за спину только старый надёжный лук и колчан, а Закир повесил на пояс короткий меч и прикрепил к бедру кинжал, чтобы, если кто-то нападёт на них, суметь защититься.
Лес встретил их как обычно: сумраком в тени вековых деревьев и чувством опасности. Шли они почти полдня: один старый, другой уже немолодой, и к тому же раны давали о себе знать. Шли торопливо, не останавливаясь на отдых, на ходу перекусывая и отпивая воду из фляжки.
Наконец оба оказались перед разросшимся кустарником. Закир удивлённо посмотрел на Стефана, но тот лишь прижал палец к губам и прошептал: «Здесь нет змей, пойдём».
Со страхом и сомнением в глазах Закир последовал за уверенно идущим Стефаном, который медленно раздвигал ветки кустарника и продвигался вперёд.
Действительно, змей не было.
Вскоре кустарник резко закончился, и перед ними возникла дверь. Закир чуть не закричал от удивления, но Стефан резко зажал ему рот. Немного успокоившись, поражённый Закир зашептал возбуждённо: «Это та самая дверь! Как рассказывали старики! Она действительно существует, как говорилось в легендах!»
Стефан кивнул и приблизился к двери. Закир кинулся за ним и чуть было не толкнул эту дверь. Но Стефан вновь его остановил: «Успокойся! Дыши медленно и глубоко! Вспомни о своих детях! Мы пришли за помощью! От тебя сейчас зависит, получишь ли ты её!»
Закир остановился и задумался. А Стефан молча достал пожелтевший от времени сокровенный листок деда и стал сравнивать. Конечно, дед не нарисовал всю дверь, но здесь были знаки и рядом цифры, указывающие на последовательность прикосновений того человека (а человека ли?) в зелёном плаще.
Старый охотник медленно, подражая тому существу, прикоснулся к первому знаку и нажимал, пока знак не засветился под его рукой. Закир ошалел от увиденного и застыл на месте.
Знаки чем-то напоминали колдовские руны, но были очень красивые и ровные.
Закир спросил: «Стефан, что ты делаешь?»
Стефан ответил: «Я открываю дверь, а ты сейчас думай, что ты скажешь и о чём будешь просить! Не отвлекай меня, мне нельзя ошибиться!»
Закир нервно сглотнул слюну и закивал как болванчик: «Да! Да! Я не мешаю!»
И хотя любопытство распирало его, он терпел, послушно думая, как будет кланяться и просить, был готов снова упасть на колени и снова разбить свой лоб с ещё не зажившей с раннего утра раной, полученной при челобитии в замке графа.
Он потрогал свой перевязанный лоб и решил, что готов хоть сто раз это сделать, пока не умрёт, потому что другого пути он для себя не видел. Сегодня граф отнял у него двоих детей, а если он захочет забрать остальных и его самого?
Решимость вновь заполнила его сердце: «Эта дверь есть! Стефан не врал! Он мне как старший брат, всегда заботился обо мне и моих детях! Я поверю ему и использую этот шанс! Я верну своих детей любым способом, даже если мне придётся привести сюда всю свою семью и просить убежища… Ведь графские стражники легко могут по следам с помощью собак выследить нас, поэтому бежать в другое место не выйдет… Но у меня есть три дня! Нет, уже вечереет, значит, три ночи и два дня. Надо только суметь спасти сына и бежать! Обязательно взять с собою Стефана. Он помогал мне всегда, его могут преследовать. А он заслужил хорошую старость».
О многом успел подумать Закир, заворожённо глядя, как Стефан медленно, чётко сверяясь несколько раз с ветхим листком в руке, прикладывал ладонь к необычным узорчатым знакам и убирал руку сразу, как только знак начинал светиться. В какой-то момент раздался лёгкий шорох веток и листьев, окружающих дверь, потому что дверь… исчезла.
Стефан схватил за руку оцепеневшего Закира: «Пойдём!» — и резко втащил его в проём.
Как только они вошли, дверь за ними так же бесшумно появилась.
Прямо за дверью обнаружилось небольшое светлое помещение без какой-либо мебели.
На противоположной стороне от вошедших путников была видна обычная плетёная из веток дверь. Охотники медленно подошли к ней и распахнули её.
Пьянящий аромат проник в их ноздри. Солнечные блики мелькали сквозь листву. Сочная весенняя зелень и обилие цветов повсюду радовали глаз.
Пожилые мужчины, немало повидавшие на своём веку, оторопело озирались по сторонам.
«Где мы оказались?» — спросил Закир.
Стефан покачал головой: «Я тоже здесь впервые».
Этот лес полностью отличался от того леса, из которого они только что пришли. Там наступали сумерки, а здесь светило полуденное солнце. Там лес был мрачным и опасным, а здесь скорее напоминал огромный сад. Да-да! Именно сад. Между деревьями виднелись выложенные мелкой галькой дорожки, а кое-где даже свисали сплетённые из лиан качели.
Никого не было вокруг.
«Куда дальше, как ты думаешь?» — спросил Стефан у Закира.
«Пойдём по самой широкой дорожке, так мы быстрее кого-то найдём», — предложил Закир.
«Хорошая мысль!» — согласился Стефан.
Эльфы
Неизвестно, сколько времени они шли, но, судя по тому, что Закир захотел пить, наверное, около часа или двух.
Внезапно впереди послышался стук копыт, и трое всадников, всем своим видом напоминавшие людей, на необычных высоких лошадях с рогом во лбу приблизились к нашим путешественникам. Существа подъехали к охотникам и остановились. Один из них, с глубокими синими глазами, спешился, приложив руку к груди, слегка поклонился и на понятном для людей языке спросил:
«Кто вы и как попали к нам?»
Глаза неведомого существа, казалось, смотрели в самую душу и видели всё, что творилось в её глубине. Стефан как есть коротко рассказал о том, как много лет назад с дедом они увидели одного из жителей этого мира и, последовав за ним, раскрыли тайну двери. Но за все эти годы никто посторонний не узнал об этом, пока беда не случилась с его названым братом. В глубоком отчаянии оба пришли искать помощи. На этих словах Стефана Закир вдруг упал на колени — нервы его не выдержали, и он заплакал. Так не плачут мужчины, но Закир в этот момент под неведомым влиянием или воздействием этих странных существ вдруг раскрыл свою душу и как есть излил своё горе. Он не стеснялся и всхлипывал, словно маленький ребёнок, рассказывая и про своих детей, и про злого графа, и про беды, на него навалившиеся, и про то, что он в отчаянии не знал, к кому обратиться за помощью. И что совсем не верил словам Стефана, но пришёл, потому что терять ему уже больше нечего.
Когда он закончил говорить, тот же всадник спросил его: «Какой помощи ты ждёшь от нас, человек?»
В этот момент злоба и ненависть отпустили душу Закира. Он просто попросил: «Спасите нас! Моего сына, всю мою семью и, если можно, то всех жителей моего города. Возможно, не всех, но всех тех, кого вы можете спасти!»
Стефан изумлялся словам Закира и думал: «С каких пор Закир стал таким заботливым и добрым и даже не вспомнил о наказании графа…»
Всадник ответил: «Твоё горе очистило тебя, человек. Назови своё имя».
Мужчина удивлённо вскинул голову, вытер рукавом слёзы и сопли и тихо прошептал: «Закир».
Существа что-то обсуждали между собой на своём языке. Стефан и Закир молча ожидали своей участи.
Наконец тот же всадник снова обратился к Закиру: «Твоё горе возможно исцелить, потому что душа твоя исцелилась. Ты пойдёшь с нами. У тебя непонятное имя, бессмысленное. Мы станем называть тебя Искатель. Встань с колен и никогда больше не кланяйся в ноги никому, кроме твоего Создателя».
После этих слов всадник посмотрел на Стефана и произнёс: «Ты тоже пойдёшь с нами. Наверное, твоё имя тоже нам непонятное. Мы будем звать тебя Хранитель тайн, потому что ты хранил нашу тайну всю жизнь, за это мы наградим тебя».
После этих слов он взял своего однорогого скакуна за поводья, что-то прошептал ему в мохнатое ухо, и тот присел. Охотники очень удивились.
Этот же всадник сказал: «Садитесь, вы проделали долгий путь и устали, к тому же вы не молоды. Мой единорог отвезёт вас».
Закир кивнул и торопливо влез на единорога. Стефан уселся позади него.
Всадник продолжил: «Это наше ездовое животное, оно благородное и очень чувствительное. И если он спокойно принял вас на свою спину, это означает, что вы пришли к нам с чистыми сердцами, без каких-либо тайных умыслов».
После этих слов всадники развернули своих единорогов и спокойно поехали вглубь тропического леса.
Эти необычные существа были примерно на две головы выше обычных людей, одетые в тёмно-зелёные камзолы и высокие сапоги. У них были длинные уши и длинные светлые волосы, перетянутые шнурком. Кожа лица, казалось, была прозрачной, нежной и женственной, без какой-либо растительности на ней. И если бы не их мужские голоса и явно мужественное телосложение, то можно было подумать, что это очень высокие девушки.
Всадник, говоривший с охотниками всё время (по всей видимости, только он знал человеческий язык), внезапно заговорил, будто прочитал мысли мужчин: «Наши девушки действительно высокие, но они намного красивее нас».
Охотники в ужасе переглянулись.
«О! Пожалуйста, не пугайтесь! Просто вы так пристально рассматривали наши лица, что мне захотелось уточнить».
Охотники облегчённо вздохнули.
Так добирались они долго…
Стефан и Закир осматривали необычный лес, в котором весна, осень и лето застряли одновременно. Было видно, что это лес, поскольку деревья росли хаотично, были очень-очень высокими, с листьями разнообразной необычной формы. С некоторых деревьев свисали лианы, и странные животные бегали по ним. Большие яркие пёстрые птицы хлопали крыльями и громко кричали среди веток. Крупные разноцветные бабочки сидели на цветах, и жужжали шмели и пчёлы. Некоторые деревья цвели и благоухали, некоторые были усыпаны неизвестными плодами.
Было чёткое ощущение, что это совсем не тот мир, из которого пришли путешественники. Этот новый мир казался им сказочным, нереальным, волшебным, как детская мечта.
«Раньше к нам тоже приходили люди, попавшие в беду, они тоже изумлялись тому, как здесь всё отличается от вашего мира. Да! Это не ваш мир. Вы сейчас в другом пространстве, на другой планете».
Охотники ничего не поняли про планету, но пришли к выводу, что переместились куда-то, когда шагнули за дверь.
«На вашем языке меня зовут Ведущий. Я обычно встречаю таких скитальцев, как вы. Мы — раса эльфов, живущая в этом мире, и обычно мы не вмешиваемся в дела ваших жителей до тех пор, пока люди сами не придут к нам по какой-либо причине.
У вас на Земле до сих пор процветает колдовство. Когда колдуны используют магию природы для исцеления болезней или для увеличения урожая, это не вредит миру, хотя и нарушает некоторые законы природы, — мы не вмешиваемся.
Но когда законы природы нарушены, тогда у тёмных магов появляется возможность проявить свою силу, чтобы уравновесить силы природы. Иногда они увлекаются и начинают вредить всем подряд. Когда они вредят невинным людям, то среди людей появляется герой, или два — как вы, — которые идут искать помощи либо у нас, либо у расы ангелов, либо у других светлых существ».
Охотники растерялись от этих слов. Многое было непонятно. В их поселении не было ни храма, ни священника, ни жреца. Все новости они узнавали от проезжавших по тракту путешественников, если те останавливались ночевать на постоялом дворе и вечером, выпивая в таверне, рассказывали то ли правду, то ли ложь. Самые интересные новости разносились потом по городку. Мужчины за всю свою жизнь ни разу не слышали об ангелах или законах природы. Но одно они уловили чётко: злой маг, вредящий невинным. Да, скорее всего, граф стал чёрным магом, поэтому на полях, где раньше росло зерно, теперь сплошь ядовитые растения.
Так, за своими размышлениями, охотники не заметили, как прибыли на открытое пространство, напоминающее площадь. В её центре разбрызгивал свои струи большой фонтан, вокруг которого в ровных клумбах благоухали розы.
Закир видел фонтан у графа на площади перед замком и не удивился, но спросил: «Как это устроено?» — показывая на фонтан.
Ведущий рассказал: «Здесь из земли бил очень сильный ключ. Мы преобразовали его, обложили камнями и структурировали, чтобы он поднимался вверх и, распыляя воду, создавал радугу. Это очень нравится нашим детям. Вода поливает растения, а излишек воды утекает в соседнюю речку».
И правда, подъехав ближе, охотники увидели весело смеющихся белокурых малышей, которые бегали и резвились среди цветов и ловили брызги руками.
Впервые за всё прошедшее время мужчины умилённо улыбнулись.
«Я хотел показать вам это, чтобы поднять настроение, но так как времени у вас не очень много, то мы поспешим».
Ведущий что-то сказал своим спутникам, и один из них вдруг спрыгнул со своего единорога, отдал повод Ведущему и… исчез.
Охотники потрясённо разинули рты. Одно дело, когда дверь исчезает, другое дело — живое существо, похожее на человека.
Ведущий спокойно сказал: «Мой друг отправился сообщить о вашем прибытии. Теперь держитесь крепче».
С этими словами он запрыгнул на освободившегося единорога (до этого всю дорогу он шёл пешком), потянул повод, и все три единорога одновременно ускорились.
Окружение напоминало лесную деревню. Среди деревьев мелькали домики с затейливыми крышами, сплетённые из веток деревьев. Но даже на крышах эти ветки зеленели и кое-где были усыпаны цветами.
К домикам вели узкие дорожки, так же как в лесу выложенные камушками.
Выглядело всё затейливо и как-то очень мирно.
Скоро поселение эльфов закончилось, и опять начался тропический лес. Но здесь он отличался от предыдущего. Деревья были выше, от этого лес казался темнее и строже. Охотники поначалу подумали, что и здесь вечереет, но нет. Солнечные лучи изредка всё же пробивались сквозь листву. Постепенно дорога стала шире, с обеих сторон появились канавки для стекающей дождевой воды.
Письмо
Наконец лес закончился, и дорога привела путешественников к высоким воротам. Ведущий что-то крикнул, и кто-то открыл эти ворота. Охотники, проезжая, едва успели их разглядеть: похожие на дубовые и расписанные теми же узорами, как на той самой двери, через которую они попали в этот мир.
Ведущий прокомментировал: «Эти ворота обычные, и здесь они для того, чтобы малыши не врывались на собрания старейшин, а та дверь, в которую вы вошли, — на самом деле портал между вашим миром и нашим. Дверь закодирована, и после каждого прихода к нам людей мы меняем код для входа.
Если бы твой дед решил воспользоваться ситуацией и прошёл с тобой за дверь из любопытства, то мы бы отправили вас обратно, а код двери изменили. Тогда, если бы что-то у вас случилось, вам пришлось бы искать помощь в другом месте. Поэтому мы называем тебя Хранитель, — обратился эльф к Стефану, — поскольку ты сохранил возможность и сумел использовать этот шанс в момент кризиса».
С этими словами Ведущий остановил ездовых животных, и тот единорог, на котором ехали охотники, присел так же, как когда они на него садились.
Мужчины спешились, и Ведущий повёл их к небольшой рощице, а второй эльф, подобрав поводья, увёл единорогов в сторону огромного цветочного луга.
Ведущий привёл путешественников к плотно стоящим друг к другу, словно сплошной стеной, высоким деревьям, между которыми пролегала узенькая тропинка. Эльф шёл по тропе впереди. За ним бодро следовал Закир, который то ли от свежего лечебного воздуха, то ли по какой-то другой причине совсем не чувствовал боли от своих ран. Замыкал их группу серьёзно подуставший старик Стефан, отвыкший от таких долгих путешествий и волнений.
Внезапно деревья расступились, и пришедшим предстала потрясающая картина: только что был день и сияло солнце, пробиваясь сквозь даже самую плотную листву, а здесь уже настала тёмная ночь. На небе сияли яркие звёзды, а в центре поляны горел большой костёр.
Вокруг костра на пнях и поваленных стволах сидели старцы. Их волосы не имели того золотистого оттенка, как у Ведущего и других эльфов, — в них уже сверкало серебро, седина. Лица выглядели всё ещё молодо, но вокруг глаз видны были морщинки, и в самих глазах сияла вековая, нет, тысячелетняя мудрость.
Подводя охотников к костру, Ведущий сообщил: «Здесь собрались самые мудрые эльфы нашего мира, многим из них более трёх тысяч лет, поэтому прошу вас, хотя вы и сами не молоды, проявить почтение».
После этих слов он, подойдя ближе, приложил правую руку к своей груди и слегка поклонился.
Закир кинулся вперёд так быстро, что утомившийся Стефан не успел его удержать. Закир упал перед старцами на колени и начал, громко плача, просить: «Помогите! Помогите мне!»
Он поднял голову и огляделся. Старцы молча смотрели на него и не произносили ни слова. Так они молчали до тех пор, пока мужчина не успокоился и не притих.
Один из старцев что-то сказал на своём языке. Закир с надеждой посмотрел на Ведущего, ожидая перевода слов.
Ведущий встал рядом с Закиром, снова слегка поклонился старцам и, лихо подхватив охотника под руки, поставил его на ноги со словами: «Я же говорил, чтобы ты никогда ни перед кем больше не кланялся, никогда ни перед кем не унижался. Мы приветствуем друг друга таким образом и приветствуем только друзей. Прикосновение правой ладонью к груди означает искреннее отношение, а лёгкий поклон головой — выражение почтения. На самом деле тут заложен более глубокий смысл, но об этом вы узнаете позднее. А сейчас просто повтори мой жест».
Эльф снова приложил руку к груди и слегка склонил голову. Закир повторил вслед за ним. Стефан так же поприветствовал старейшин.
Когда охотники подняли глаза, они увидели, что старейшины улыбаются, но не насмешливо, а по-доброму, как дедушки улыбаются своим внукам. На душе у охотников стало очень тепло, и надежда вспыхнула с новой силой.
Над поляной раздался голос: «Приветствую вас, путешественники!»
Говорил старец, который сидел дальше всех, обособленно, на высоком пне, как на троне. Но если бы он не заговорил, то не было бы заметно, что он чем-то выделялся среди других. Никто не относился к нему с подобострастием и не заглядывал заискивающе ему в глаза. Его голос был тихий и спокойный, но был слышен так чётко и ясно, будто говорящий находился совсем рядом. Его речь была понятной, и охотники стали его слушать.
«Мы знаем, зачем вы пришли, и мы поможем вам, но не так, как вы ожидаете. Мы отдадим вам письмо для вашего правителя, как вы там его называете? Такие непонятные имена — просто набор звуков.
Сейчас отдохните и подкрепитесь, а завтра вы вернётесь в свой мир».
«Письмо?» — Закир чуть было не заплакал…
«Они решили заняться перепиской, а мы будем почтальонами?» — подумал Стефан…
Тьма опустилась на души охотников, надежда пропала.
«Мы не можем вмешиваться в дела вашего мира и можем посещать его лишь тайно. Но я вас уверяю: отдайте письмо вашему графу, и он отпустит членов вашей семьи, а также перестанет обижать невинных».
«Но он не согласится!» — вскрикнул было Закир. В его ушах снова зазвучал демонический смех этого зверя в человеческом обличье, и отчаяние снова навалилось тяжёлым камнем.
«Послушай внимательно, — снова проговорил спокойно старец, — просто верь: если ты передашь ему письмо лично в руки, то даже если ваш правитель захочет вам навредить, то просто не сможет.
А жителям вашего города так и передай на словах, что, пока они встают на колени перед правителями, они не властны над своей судьбой. Пока они заставляют своих детей вставать на колени перед кем бы то ни было, их дети никогда не обретут свободу и счастье. А теперь идите, вам уже приготовлен ужин и ночлег. Письмо вам передадут утром».
Ведущий снова приложил руку к сердцу и слегка склонил голову, охотники машинально повторили за ним, и эльф повёл мужчин обратно.
Уходя, ни Закир, ни Стефан не заметили, как кружащиеся вокруг большого костра искорки вдруг приостановили на мгновение свой танец, и две большие искры полетели вслед за охотниками, тихо опустились на их головы и затерялись в волосах. А сидящие вокруг костра старцы стали медленно растворяться в ночной темноте… Кто-то утёк быстрым ручьём, кто-то слился с ближайшим деревом, кто-то просто подпрыгнул, исчезая в воздухе, и лёгким ветерком пронёсся по поляне, вороша листья деревьев, а кто-то заплясал ещё одним весёлым язычком в пламени костра. На поляне стало тихо, и слышался только треск сухих веток в костре…
Возвращение
Ведущий привёл мужчин в гостевой домик.
Домик был похож на такие же милые жилища эльфов, которые наши путешественники видели, пока добирались сюда: плетёные стены и дверь, резная крыша из веток с листьями. Небольшое круглое окошко было открытым и впускало свет в помещение. Внутри стоял такой же свежий аромат леса, как и везде. В просторной комнате вдоль стен по сторонам от входа размещались две изящные кровати. Напротив двери, прямо под открытым окном, стояли небольшой столик и три стульчика. Вся мебель выглядела какой-то тонкой и воздушной, как паутинка, и, казалось, чуть только тронь — она рассыплется.
«Усаживайтесь, дорогие гости!» — произнёс Ведущий и показал на стулья. Мужчины неловко замялись.
Закир, всю дорогу молчавший и погружённый в свои мысли, внезапно очнулся и понял, что они уже прибыли. Стефан, напротив, всю дорогу разглядывал пейзажи и теперь изумлённо уточнил, указывая на стулья: «А мы их не сломаем?»
Эльф тихо засмеялся: «Наши мастера делают качественные вещи, которые служат столь же долго, сколько растёт дерево».
Стефан задумался, на всякий случай ещё раз посмотрел на высоченные, с толстыми в несколько обхватов стволами деревья в окне и осторожно присел. Стул не упал, не сломался и не рассыпался. Слегка спружинив, ветки приняли прежнее положение. Старик уселся более основательно, чтобы почувствовать прочность сидения и тоненьких ножек, закрученных в спирали.
«Какая интересная конструкция», — подумал Стефан. Ножки-пружинки были прочными, но в то же время создавали ощущение парения в воздухе.
«Ваши мастера восхитительны! Я никогда не сидел на таком удобном стуле!» — искренне похвалил мужчина.
Закир молча сел на соседний стул. Ведущий присоединился к сидящим.
Небольшой столик был завален яствами, многие из которых были незнакомы в мире людей. Необычные тропические фрукты перемежались с мелко нарезанными листьями, ягодками и орешками. Но среди всей снеди не было одного, хорошо знакомого продукта: жареного мяса, без которого не мыслил свой ужин ни один уважающий себя охотник. Зато была какая-то рыбка и небольшие пёстрые яйца, похожие на яйца куропатки.
Эльф пояснил: «К сожалению, мы совсем не употребляем животную пищу, поскольку наша пищеварительная система устроена немного иначе. Но лично для вас достали рыбу и яйца наших птиц, которые являются достаточно питательными для вас. Пожалуйста, угощайтесь! И обязательно отведайте наши фрукты и салаты, которые составляют наш основной рацион».
Кушали молча… Ведущий иногда брал листик и жевал его. Переволновавшиеся за день охотники сначала было пытались, подражая эльфу, есть медленно и аккуратно, но со временем аппетит взял своё, и они стали смело пробовать рыбу, яйца и фрукты.
После ужина Стефан также осторожно присел на кровать. Плетёное ложе также держалось на ножках-пружинках, но их было не четыре, как у обычных кроватей, а двенадцать, и все были равномерно распределены под кроватью. Сверху был накинут пуховый матрасик и такая же нежная подушка. Укрываться предполагалось тонким шерстяным одеялом.
«Дорогие гости, перед сном я предлагаю посетить горный ручей. Но если вы не привыкли к холодной воде, то можно принять тёплую ванну», — пригласил эльф.
Ванна обнаружилась внутри небольшого чуланчика с маленьким окошком прямо возле гостевого домика. Она была похожа на огромную половину бочки, опрокинутую на бок, достаточно большая, чтобы в ней поместилось, свободно располагаясь, три или четыре человека. Нигде не было видно источника огня: ни под самой деревянной ванной, ни рядом, но вода оказалась как парное молоко — очень тёплой. Привыкшие к бане мужчины с удовольствием оценили новшество.
«Не удивляйтесь! Этот гостевой домик строился рядом с горячим источником, и вода подаётся в бочку через кран», — объяснил эльф.
Стефан удовлетворённо кивнул в ответ. А Закир, вдруг расслабившись, раскис. У него потекли слёзы, и он даже пару раз всхлипнул и запричитал: «Мы тут моемся в тёплой ванне, невесть где, а мой сынок… На поле… Жив ли он… Сколько времени прошло, пока мы тут были. Я не понимаю, когда здесь ночь, потому что день длится постоянно… Вдруг они уже забрали мою Ирис!»
«Ирис? — внезапно изумился Ведущий. — Ты заботишься о цветке?»
«Ирис — моя старшая доченька, красавица и умница, в этом году ей должно исполниться шестнадцать лет, и она смогла бы выйти замуж, но проклятый граф положил на неё глаз, и теперь она обречена. Письмо? Как письмо поможет нам? Как простое письмо спасёт моих детей?»
Эльф молча ждал, когда Закир выскажется, и не останавливал его.
Постепенно отчаяние вытекло из Закира вместе с потоками сожаления и возмущения, и он оцепенел в состоянии безысходности.
Стефан сопереживал молча: «Такая удача — мы добрались, и нас даже приняли, но какого результата мы добились? Если бы с нами в помощь послали армию или хотя бы несколько таких великолепных воинов, как Ведущий и его спутники, на таких огромных, мощных скакунах, чтобы освободить соседского сына и других пленников и пригрозить графу или хотя бы помочь сбежать… Вместо этого нам пообещали бумажку.
И потом, как её передать лично в руки графа? Ведь вокруг него всегда стоит стража. Кроме того, не заслужат ли они оба страшное наказание за свою дерзость?»
Так они оба рассуждали, один вслух, другой про себя, пока целительная влага расслабляла их уставшие тела.
Наконец, немного успокоившись, охотники вылезли из бочки, переоделись в чистую тканую одежду и вышли из чуланчика.
Ведущий пожелал им доброго сна, и мужчины улеглись на свои кровати. Намаявшись за день в густом лесу и ещё неизвестно сколько в этом мире эльфов, охотники моментально уснули, поэтому совсем не заметили, как огненные искорки, прятавшиеся в волосах и неведомо каким образом не намокшие и не потухшие в воде в бочке, вдруг вылетели. Немного покружившись и убедившись, что мужчины крепко спят, искорки устремились в открытое окно.
«Ирис», — в это время думал Ведущий, стоя за дверью.
«Странно, что такое имя дали девочке при рождении в мире людей. Необходимо срочно проверить. Конечно, вряд ли это так, но есть небольшой шанс, что это именно она. Какой бы незначительной ни казалась эта возможность, я всё же проверю!» Он что-то произнёс на своём языке, и рядом с ним появился молодой эльф, почти мальчик. Ведущий поручил ему что-то, тот кивнул, и оба исчезли.
Долго ли, коротко ли, мужчины проснулись то ли от того, что выспались, то ли от чего-то ещё. Возможно, от того, что две искорки, сбежавшие ранее, теперь вернулись и вновь спрятались среди волос на макушках наших путешественников.
Охотники протёрли глаза, поднялись и стали собираться. За окном всё так же светило солнце, пели птички и стрекотали какие-то насекомые.
В плетёную дверь постучали. Стефан окликнул: «Входите!»
Вошел Ведущий и произнёс: «Я принёс письмо для вашего графа», — и передал его Закиру. Письмо было в запечатанном светло-изумрудном конверте с печатью из неведомого материала. Закир молча спрятал письмо во внутренний карман охотничьей куртки.
Эльф продолжил: «Не потеряйте его, поскольку это шанс на спасение вашей семьи, и сами его ни в коем случае не открывайте. А графу скажите, что вы были в лесу на охоте и случайно нашли необычную дверь. Не надо ему рассказывать, как вы вошли и почему пришли сюда, и о чём просили. Это секрет — об этом не надо распространяться вообще.
Через дверь вы попали в другой мир, и там вас привели к местному правителю. Тот передал для графа ценное послание, которое вы даже не осмелились прочитать, поскольку в нём может быть государственная тайна! После ваших слов граф обязательно примет письмо. Даже если стражники захотят отнять его у вас, он не позволит им его прочесть. После этого у вас появится возможность забрать сына и спокойно жить дальше. Как долго продлится это спокойствие, будет зависеть от вас самих.
Если вы передадите слова Верховного старейшины жителям вашего городка, то это спокойствие продлится дольше.
А теперь я провожу вас до двери».
Мужчины вышли из гостевого домика и увидели двух единорогов и, судя по окрасу, поняли, что это уже другие животные, не те, на которых они приехали сюда.
Один из единорогов присел, и охотники взобрались на его спину. Тот выпрямился и недовольно заржал.
Ведущий это отметил: «Похоже, что вы недовольны результатом своего путешествия к нам. Но это то, что мудрые старейшины посчитали самым верным решением».
Единорог снова заржал.
Ведущий продолжил: «Прежде чем сомневаться в эффективности письма, сначала испытайте. Старейшины долго трудились над ним. Главное — не читайте его сами!»
В этот раз животное промолчало. Видимо, охотники немного успокоились, и оно это почувствовало.
Ведущий вскочил на второго скакуна, взял за поводья первого и, бросив фразу: «Держитесь крепче!» — натянул поводья.
Обратно все трое ехали очень быстро, торопились. Уже не было возможности любоваться пейзажами. Закир волновался о том, сколько времени прошло, ведь здесь всегда светило солнце. И хотя самого солнца не было видно, его лучи постоянно пробивались сквозь густую листву и освещали лес и дорогу. Эльф прокомментировал: «В нашем мире три звезды освещают нашу планету, это как по-вашему три солнца. Одновременно могут освещать наш лес одна или две звезды, поэтому у нас всегда светло».
Стефан снова изумился. Из всего объяснения он понял только то, что в этом мире бывает целых три солнца и никогда не бывает ночи. Какой удивительный мир. Закир же пропустил слова эльфа мимо ушей. Теперь все его мысли были в письме. Слова Ведущего всё ещё звучали в его голове. Он думал: «Может ли быть, что старейшины запугают графа угрозами, что ворвутся со всей армией эльфов в его замок, а его самого казнят… Но они сказали, что не могут вмешиваться в дела людей. Тогда, может, ещё что-то написано… Что в нём?»
Любопытство распирало Закира всё больше и больше, да так, что он не заметил, как все трое прибыли к той самой двери.
Снова через плетёную дверь в кустарнике они вошли в необычно большое и пустое помещение. Ведущий подошёл к боковой стене со словами: «Сейчас я открою вам выход, после этого я поменяю секретный код на двери, и вы больше не сможете сюда вернуться. Поэтому единственный шанс на спасение — это письмо. И если вы откроете и прочитаете его, то утратите свой единственный шанс!»
Закир вдруг очнулся от этих слов. Он всю дорогу ждал, когда они останутся со Стефаном вдвоём, и он откроет это письмо. Но теперь его ум внезапно протрезвел и прояснился: «Какая мне разница, что там написано. Если из-за своего любопытства я упущу даже эту возможность, то я — настоящий идиот. Идиот ещё больший, чем когда ходил к графу и почти потерял свою дочь».
Дверь бесшумно открылась.
Закир и Стефан снова посмотрели на эльфа, стоящего у стены перед большим щитом с многочисленным количеством знаков, подобных тем, что они видели на двери-портале и на воротах, за которыми находились старцы. Волна благодарности наполнила их сердца.
«Ну чем могли, тем помогли, и на том спасибо!» — проговорил Стефан. Они оба по эльфийскому обычаю приложили ладонь к груди и склонили головы в прощальном жесте. Ведущий ответил им тем же. После этого оба охотника молча повернулись и медленно друг за другом прошли через проход в свой мир.
