Ночь с четверга на пятницу. Спальный район Москвы.
— Да вы издеваетесь, — пробормотала я, уставившись в монитор.
Курсор мерцал в пустом поле ввода, ритмично, как метроном, отсчитывая секунды до неизбежной катастрофы. В браузере было открыто сорок семь вкладок, и каждая кричала о том, что дедлайн наступил ещё вчера. Заказчик уже трижды прислал: «Ну как успехи????» — будто от количества вопросительных знаков зависела скорость моей работы.
Меня зовут Алина Елисеева, мне двадцать пять, я фрилансер со стажем и историк по образованию. И сейчас я сделала то, что делала всегда в моменты крайнего отчаяния: откинулась на спинку старого компьютерного кресла и громко, с чувством, произнесла:
— Так, спокойно. Ты профессионал. Ты делала курсы для МГУ, для частных музеев и для одного очень странного дядечки, который просил «больше динозавров, но чтобы с душой». Ты справишься.
Кресло скрипнуло так жалобно и протяжно, будто собиралось рассыпаться в прах. Я замерла. Ну же, развались. Это было бы о-о-очень символично. Но кресло выдержало. Как и я. Уже много лет я гнулась под весом обстоятельств, но упорно не ломалась.
Моя квартира представляла собой типичное обиталище одинокого фрилансера: книги по археологии и палеонтологии, сваленные в живописные башни, угрожающие рухнуть при малейшем сквозняке; кружка с остывшим чаем с надписью «Мой заряд бодрости» (ха-ха, бодрости не было уже часов шесть!); и ноутбук, работающий на честном слове и вере в лучшее. В воздухе стоял тот особый запах, который бывает только в комнатах, где слишком много бумаги и слишком мало свежего воздуха: пыль, старая типографская краска, едва уловимый аромат сухих трав из пучка лаванды, засунутого между корешками ещё мамой. Кажется, в прошлой жизни.
Телефон завибрировал. Я покосилась на экран, и мои губы сами собой сжались в тонкую линию.
Заказчик: «Алина, высылаю Вам дополнительный материал. Это очень важно для курса. Посмотрите, пожалуйста, СЕГОДНЯ. От этого зависит будущее проекта».
— От этого зависит будущее моего съёмного жилья, — проворчала я, открывая вложение.
Пальцы сами пробежались по тачпаду, привычно увеличивая изображение. В письме было фото: небольшая деревянная коробка, внутри которой на бархатной подложке лежало... Что это? Окаменелость? Яйцо? Обычный кусок известняка?
Я увеличила изображение, прищурилась. Нет, это определенно было яйцо. Окаменелое, судя по текстуре, но на удивление хорошо сохранившееся. Поверхность покрывал причудливый узор, напоминающий чешую, а цвет отдавал то ли серым, то ли зеленоватым — на фото было не разобрать. Я мысленно поставила тег «подозрительно» и зафиксировала: не похоже ни на одну известную мне кладку ископаемых рептилий.
Заказчик: «Курьер уже в пути. Будет у Вас через двадцать минут. Это подлинный артефакт, Алина. Прошу отнестись со всей серьезностью».
— Двадцать минут? — Я посмотрела на себя в отражение тёмного экрана.
Взгляд дикий, как у совы, которую разбудили среди дня. Волосы собраны в пучок, из которого торчал карандаш — словно антенна, улавливающая сигналы из космоса. На мне футболка с надписью «Archaeologists do it in the dirt» — подарок родителей ещё со школьных времен. Я носила её уже столько лет, что ткань стала мягкой, как вторая кожа. Иногда мне казалось, что эта футболка — единственная ниточка, связывающая меня с теми, кого больше нет.
Я вздохнула. Привести себя в порядок? Ради курьера? Ну уж нет. В конце концов, я не на свидание собираюсь. А если курьер испугается моего вида — это уже его проблемы.
Но курьер оказался на редкость невозмутимым: вручил коробку, дал расписаться в планшете (который, конечно же, завис — техника чувствовала моё состояние и издевалась), пожелал удачи и исчез. Я осталась в прихожей, прижимая к груди посылку, от которой почему-то шло странное тепло, будто внутри лежало что-то живое, а вовсе никакая не окаменелость.
— Так, спокойно, — повторила я, но уже тише. — Артефакт. Обычный артефакт. Ты держала в руках керамику из Трои. Ну, не в руках, но видела в музее. Это просто камень. Просто камень, которому миллионы лет и который, возможно, проклят.
Я замерла.
— Так, стоп. Откуда вообще взялась мысль о проклятии? Ты же учёный, Алина. Учёный! А не героиня второсортного ужастика, которая открывает шкатулку и получает демона в лицо.
Коробка в руках ощущалась всё теплее. Тепло расползалось по ладоням, поднималось к запястьям, пульсировало где-то в кончиках пальцев. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Хм, с чего бы?
— Ну, посмотрим, что ты такое.
Я прошла в комнату, осторожно сгрузила коробку на стол, освободив место среди огрызков от яблок (почему я всегда ем яблоки во время работы? Это все от стресса, не иначе), кружек и стикеров с надписями «СРОЧНО» и «НЕ СРОЧНО, НО ТОЖЕ НАДО».
Внутри, как и на фото, лежало яйцо.
— Ого, — выдохнула я.
Оно было размером с крупный грейпфрут, тяжелое, с шершавой поверхностью, испещренной тонкими прожилками. Настоящее. Очень старое. И очень-преочень странное.
Я надела резиновые перчатки (привычка, выработанная годами работы с музейными экспонатами — до сих пор помню, как преподаватель по реставрации орал на меня за то, что я взяла фрагмент фрески голыми руками), достала лупу, подсветку и начала осмотр.
— Так-так-так, — бормотала я, водя лупой вдоль поверхности. — Структура скорлупы... не могу определить. Это не птичье яйцо. Слишком крупное для рептилии. Хотя... стоп. Это что, текстура динозавра? Нет, исключено. Динозавры вымерли миллионы лет назад. Хотя... в науке бывают открытия...
Я сняла перчатку и осторожно коснулась яйца пальцем.
Тёплое.
Нет, не просто тёплое. Оно было горячим. Как будто внутри билось сердце. Как будто кто-то невидимый дышал сквозь каменную скорлупу.
— Ладно, это уже не смешно, — произнесла я, отдёргивая руку. — Окаменелости не бывают тёплыми. Они бывают, знаешь ли, холодными. Как и положено мертвым камням.
Я одернула себя. В последнее время я слишком часто думала о прошлом. Нет, не о том бывшем парне, который ушёл со словами «ты слишком умная, чтобы быть счастливой» — эту фразу я до сих пор хранила где-то на дне памяти, как экспонат в запаснике, чтобы иногда доставать и рассматривать с научным интересом. А о другом — о том, что осталось в далеком детстве, когда родители ещё были живы. Когда мир был понятным, а слово «дом» означало не съёмную квартиру, а место, где пахло мамиными духами и папиным табаком.
Я тряхнула головой, прогоняя непрошеные мысли.
— Работаем, Елисеева. У нас дедлайн.
Я включила 3D-сканер, который занимал половину стола. Это была моя гордость — пусть и подержанный, но рабочий агрегат, купленный за гонорар после крупного проекта. Аппарат зажужжал, калибруясь. Звук был привычным и успокаивающим — как мурлыканье кота, ну, только металлическое.
— Давай, детка, покажись, — подбодрила я его и начала осторожно укладывать яйцо на подставку.
Именно в этот момент всё пошло не так.
Сначала погас свет.
— Отлично, — произнесла я в темноту. — Просто замечательно. Щиток, наверное, опять выбило. Сосед сверху, конечно же, опять включил всё разом: стиралку, посудомойку и, судя по звукам, атомный реактор.
Я пошарила рукой по столу в поисках телефона. Пальцы наткнулись на огрызок яблока (фу!), на стикер (липкий), на карандаш (острый) и, наконец, сомкнулись на холодном прямоугольнике. Телефон мигнул экраном и показал: 2% зарядки.
— Ну конечно. Когда ты нужен больше всего...
А потом яйцо засветилось.
Я замерла, не донеся руку до телефона. В темноте комнаты яйцо пульсировало мягким зеленоватым светом, как будто внутри просыпалось что-то живое. Свет был неярким, каким бывает у светлячков в ночном лесу. Ну, или у экрана ноутбука, когда он работает от последних процентов батареи.
— Нет, — твёрдо сказала я. — Нет. Этого не может быть. Это галлюцинация. Я переработала. Мне нужно поспать. Это всё из-за недосыпа и энергетиков. Я сейчас закрою глаза, посчитаю до десяти, и всё будет как раньше.
Я закрыла глаза.
Один. Два. Три...
На счете «четыре» что-то щёлкнуло. Звук был тихим, но отчетливым — как будто треснула скорлупа. Я распахнула глаза и увидела, что свет от яйца стал ярче, а по поверхности побежали тонкие светящиеся линии, складывающиеся в узор, похожий на письменность.
— Это не может быть письменность, — прошептала я, наклоняясь ближе. — Потому что если это письменность, то я... я не знаю такой письменности. А я знаю все письменности! Ну, почти все. Кроме тех, которые вымерли. Как эта, судя по всему.
Мой мозг лихорадочно перебирал варианты: клинопись? Нет. Иероглифы? Нет. Руны? Нет. Это было... другое. Чужое. Символы, которые не укладывались ни в одну известную мне систему. Как если бы я смотрела на код, написанный на языке, который не существовал.
Я потянулась к яйцу, чтобы рассмотреть ближе.
И тут стопка книг, стоявшая на краю стола, — та самая, которую я планировала разобрать вот уже года три, — рухнула. Тяжёлый том «Основ археологии» ударил меня по затылку, опрокинув вперёд. Я вскрикнула, взмахнула руками, задев яйцо, и рухнула на стол.
Последнее, что я увидела, — это вспышка зеленого света, заполнившая комнату. Свет был повсюду: в глазах, в голове, под кожей. Он шумел, как прибой, и пах озоном, как воздух после грозы.
Последняя мысль была абсурдной: «Как же глупо терять сознание от удара книгой... и почему у неё такой острый угол?..»
А потом наступила темнота.
***
Где-то между мирами.
Голова болела так, будто по ней проехался асфальтоукладчик.
Я застонала и попыталась открыть глаза. Веки были тяжелыми, словно налитыми свинцом. Во рту пересохло, язык прилипал к нёбу. Кажется, я вчера... нет, не пила. Просто не спала двое суток. Или трое? Я сбилась со счёта. Ещё вчера я могла точно сказать, сколько часов не спала, потому что вела мысленный учёт, как хороший менеджер проекта. Теперь же цифры разбегались, как вкладки в браузере при зависании.
— Ладно, — прохрипела я. — Кто-нибудь, выключите этот будильник...
Но будильника не было. Был только шум. Странный, непрерывный, вибрирующий. Как будто где-то рядом работал огромный двигатель... или как будто кто-то дышал. Кто-то очень большой.
Я с трудом разлепила глаза.
Первое, что я увидела, — это лист. Огромный, зелёный, с толстыми прожилками, нависающий прямо над лицом. За ним — ещё листья. И ещё. И где-то вдалеке — кусок ярко-голубого неба, прорезанного кривыми ветвями.
— Так, — произнесла я, глядя в небо. — Я всё ещё сплю. Или у меня сотрясение мозга, и это галлюцинация. В любом случае, мне нужно просто полежать и подождать, пока реальность вернётся.
Я полежала. Реальность не вернулась.
Вместо этого над мной склонилась чья-то морда.
Это была очень странная морда. Вытянутая, с роговым клювом, похожая одновременно на птицу и на ящера. Глаза — большие, с вертикальными зрачками, янтарного цвета — смотрели на меня с любопытством, достойным лучшего натуралиста. От существа пахло мускусом и сырой землёй, а его дыхание — тёплое и частое — обдавало моё лицо лёгким ветерком.
— О, — сказала я. — Привет.
Существо моргнуло и издало звук, похожий на вопросительное курлыканье.
— Ты... — начала я, но слова застряли в горле. Потому что до меня наконец дошло.
Это была не птица. И не ящерица. Это был... динозавр.
Маленький, размером с крупную кошку, двуногий, с оперением на хвосте и передних лапках. Очень похожий на иллюстрации из учебника палеонтологии. Ну, знаете, эти милые рапторики, которые потом вырастают в убийц.
— Галлюцинация, — твёрдо сказала я, закрыв глаза. — Просто галлюцинация. Я ударилась головой. Меня сейчас найдут, вызовут скорую, а в больнице мне дадут успокоительное и скажут, что я работала слишком много. И я скажу: «Да, доктор, вы правы, я больше не буду совмещать энергетики с трёхчасовым сном».
Я снова открыла глаза.
Рапторик всё ещё был там. Он склонил голову набок и снова курлыкнул. Его янтарный глаз, казалось, смотрел прямо в мою душу — или, по крайней мере, в мой обезвоженный мозг.
— Ты не исчез, — констатировала я. — Это плохо. Это очень плохо. Потому что либо я сошла с ума, либо... — я не стала заканчивать мысль.
Вместо этого я осторожно села, игнорируя протестующий звон в голове, и огляделась.
Джунгли. Самые настоящие джунгли. Высоченные папоротники, переплетённые лианами стволы, влажный горячий воздух, наполненный запахом прелой листвы и ещё чем-то животным. И звуки. Десятки звуков. Стрекот, жужжание, крики существ, похожие на птичьи, но более низкие, раскатистые. Где-то капала вода — размеренно, методично, как сломанный кран.
— Так, Елисеева, — прошептала я, и собственный голос показался мне чужим. — Оцениваем ситуацию. Ты лежала в своей квартире, упала, ударилась головой, а теперь ты в джунглях. Какие есть варианты?
Вариантов было два. Либо меня похитили и бросили в ботаническом саду с декорациями для «Парка Юрского периода», либо... случилось то самое «необычное», о котором пишут в фэнтези-романах. Я читала пару (сотен) таких — исключительно для расширения кругозора, конечно. И чтобы было чем отбиваться от скучных разговоров на фрилансерских форумах.
Я осторожно потрогала затылок. Пальцы нащупали шишку — твёрдую, болезненную. Кровь вроде не идёт. Хорошо. Уже что-то.
Рапторик, потеряв ко мне интерес, ковырял когтем в гнилом пне, выуживая оттуда что-то извивающееся.
— Фу, — прокомментировала я.
Потом я вспомнила про телефон. Похлопала по карманам. Джинсы. Футболка. Но телефон... вот он, в заднем кармане. Разбитый вдребезги, но... он включён?! Экран светился, пробиваясь сквозь паутину трещин, как свет в конце тоннеля.
— Да ты что! — я схватила телефон, вглядываясь в трещины. — Ты жив! Мой дорогой, мой любимый, мой единственный! Ты жив!
Экран показывал: 1% зарядки. И значок «Нет сети».
— Ну, хоть что-то стабильно, — вздохнула я. — Сети нет, как в деревне у бабушки. Хотя... какая деревня, Алина? Посмотри вокруг!
Я подняла глаза и замерла.
Между деревьями, метрах в тридцати от меня, проходило существо. Огромное. Настолько огромное, что я сначала приняла его за холм, покрытый растительностью. Но потом холм двинулся, и я увидела ноги — толстые, как колонны, и длиннющий хвост, исчезающий в зарослях.
Это был... зауропод. Бронтозавр. Или диплодок. Или... а, неважно! Важно то, что он был огромным и настоящим!
Я замерла, боясь дышать. Я знала, что травоядные не нападают без причины. Знать то я знала. Но одно дело — знать теоретически, по учебникам и курсам, которые я сама писала, и совсем другое — видеть, как живой многотонный динозавр щиплет листья у тебя на глазах. Земля едва заметно дрожала под его шагами, и я чувствовала эту вибрацию кожей — так, как чувствуешь приближение поезда, стоя на платформе.
Телефон в моей руке пискнул и погас. Разрядился.
— Ну конечно, — прошептала я. — Конечно. Знаешь, Вселенная, если ты хотела пошутить, то у тебя отличное чувство юмора. Только вот мне что-то совсем не смешно.
Я сжала бесполезный телефон в руке, сделала глубокий вдох и попыталась взять себя в руки.
— Так. Оценка ситуации. Я в неизвестном месте. Вокруг джунгли. Водятся животные, похожие на динозавров. У меня нет воды, еды, связи и понимания, где я нахожусь. Зато у меня есть знания по археологии и истории, которые здесь... бесполезны. Абсолютно бесполезны.
Я посмотрела на рапторика, который уже доел свой обед и теперь с интересом разглядывал меня снова.
— Ну, и ты тут, — вздохнула я. — Хотя бы не тираннозавр. И на этом спасибо.
Существо моргнуло, сделало шаг ближе, а потом вдруг напряглось, подняло голову и тихо засвистело.
— Что? — насторожилась я. — Что такое?
И тут я услышала. Приближающийся низкий, вибрирующий рык. Где-то в глубине леса. Звук был таким глубоким, что я почувствовала его не только ушами, но и где-то в груди — как басы на концерте, от которых вибрируют рёбра.
— Нет, — прошептала я. — Нет, нет, нет, только не это...
Рапторик исчез в кустах с такой скоростью, будто его и не было. Я осталась одна. И рык повторился. На этот раз уже ближе.
Я вскочила на ноги, не обращая внимания на головокружение, и побежала. Господи, куда бежать-то? Я не знала. Просто подальше от звука. Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги, но я не останавливалась. Единственная мысль пульсировала в мозгу: «Беги. Беги. Беги».
Я не знала, сколько бежала — может, пять минут, может, пятнадцать. Лёгкие горели, бок кололо. Я остановилась, лишь когда споткнулась о корень и растянулась на земле.
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Рык не повторился. Может, хищник ушёл. Может, он нашёл кого-то другого. А может — и это было самое страшное, — он шёл за мной бесшумно, как настоящий охотник.
Я перевернулась на спину и уставилась в небо. Голубое, яркое, с лёгкими облачками. Такое же, как в Москве. Только вот воздух другой — тяжёлый, влажный, пахнущий жизнью и опасностью. На губах — солоноватый привкус пота. Во рту — металлический вкус страха.
— Если это сон, — произнесла я, — то пора бы проснуться.
Я закрыла глаза.
Секунда. Две. Три.
Ничего не изменилось.
— Ну ладно, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает истерика. — Значит, не сон. Значит, это правда. И что мне теперь делать?
Я лежала и думала, что в моей жизни было много проблем. Были и скандальные заказчики, и горящие дедлайны, и невыплаченные гонорары, и одиночество, предательство, смерть родителей... Но чтобы быть съеденной динозавром? Нет, такого я не ожидала.
«Не время раскисать, Елисеева», — прозвучал в моей голове голос отца, каким я его помнила: тёплым, спокойным, уверенным. — «Ты — археолог. Ты умеешь выживать в поле. Ну, по крайней мере, в теории. Вспоминай, чему тебя учили».
— Чему меня учили? — прошептала я вслух. — Меня учили копать, а не бегать от ящеров!
Я села, огляделась. Джунгли. Везде джунгли. Но в одном месте между деревьями проглядывал просвет. Может, там поляна? Или дорога? Или...
Я поднялась, отряхнулась и, стараясь не думать о том, что где-то рядом бродит хищник, пошла к просвету.
Шаг. Ещё шаг. И ещё. Просвет оказался тропой. Самой настоящей, утоптанной, с колеёй от колёс. А вдалеке, за поворотом, поднимался дымок. Костер?
И тут до меня донеслись голоса.
Неужели человеческие?
Я замерла, не зная, радоваться или пугаться. С одной стороны, люди — это шанс на спасение. С другой — что это за люди? Где я? И почему вокруг динозавры?!
Я осторожно, прячась за кустами, двинулась вперёд.
Тропа вывела меня на край небольшой долины, залитой ярким солнцем. И там, у подножия холма, я увидела то, что заставило забыть обо всём.
Дом. Большой, каменный, с остроконечной крышей и высокими окнами. Рядом — хозяйственные постройки, конюшни... но в конюшнях стояли не лошади. Там были... динозавры. Небольшие, двуногие, с седлами на спинах. От них пахло кожей, сеном и мускусом.
А на дороге, ведущей к дому, стояли люди. Мужчины и женщины, одетые в костюмы и платья, какие я видела только в исторических фильмах и на иллюстрациях к романам начала XX века. Высокие воротники, шляпы, длинные юбки.
— Так, — прошептала я, вцепившись в ствол дерева. — Либо я попала в параллельную реальность, где динозавры не вымерли, а человечество застряло в викторианской эпохе... либо я сошла с ума. Второе наиболее правдоподобно.
Я глубоко вдохнула и выдохнула. Потом посмотрела на свою футболку с надписью «Archaeologists do it in the dirt», на порванные джинсы, на домашние тапочки и на исцарапанные руки. И поняла, что выгляжу как беглянка из сумасшедшего дома.
Что ж, решила я, в любой непонятной ситуации главное — сохранять лицо. Или хотя бы сарказм.
Я сделала шаг из-за дерева.
Почти сразу меня заметили. Высокий мужчина в форме, похожей на егерскую, вскинул руку, и все разговоры стихли. Десятки глаз уставились на меня. В тишине было слышно, как где-то вдалеке ревёт неведомая тварь.
Я натянула на лицо свою лучшую улыбку — ту, которую использовала на переговорах с самыми нервными заказчиками, — и подняла руки в миролюбивом жесте.
— Добрый день, — сказала я. — Извините за беспокойство. Я немного... заблудилась. Не подскажете, где здесь ближайший интернет? Или хотя бы цивилизация?
Егерь нахмурился. Люди переглянулись. А потом вперёд вышел тот, кого я заметила не сразу: высокий, статный, с холодным взглядом серых глаз и тростью в руке. Одетый так, будто собрался на заседание научного общества, а не на прогулку по динозавровым джунглям.
Он смерил меня взглядом с головы до ног и произнёс:
— Кто вы такая, и что вы делаете на территории Имперского заповедника?
Голос у него был низкий, резкий, с нотками металла. Такой голос мог принадлежать человеку, который привык отдавать приказы и не привык, чтобы их обсуждали.
Я опустила руки.
— Я Алина Елисеева. И, честно говоря, я понятия не имею, что я здесь делаю. Ещё вчера я сидела в своей квартире в Москве, пила остывший чай и дописывала курс по археологии. А сегодня... — я обвела взглядом долину, динозавров, людей. — А сегодня я вижу всё это. Так что, пожалуй, я задам тот же вопрос вам: что это за место и кто вы такой?
Мужчина прищурился. В его глазах промелькнуло что-то — не то любопытство, не то раздражение.
— Лорд Дамиан Фаррер, — произнёс он холодно. — Смотритель этого заповедника. И я не знаю, кто вы, мадам, но вы только что незаконно проникли на охраняемую территорию. А это, — он сделал паузу, — карается очень серьёзно.
Я сглотнула. Во рту всё ещё было сухо, а колени предательски дрожали.
— Насколько серьёзно? — осторожно спросила я.
— Зависит от того, — он шагнул ближе, — насколько правдивой будет ваша история.
И я вдруг поняла, что моя история — самая невероятная ложь, которую только можно придумать. Потому что это не ложь. Это правда.
Только вот никто в здравом уме в неё не поверит.
Глава 2
Долина Имперского заповедника
Лорд Дамиан Фаррер
Я, лорд Дамиан Фаррер, терпеть не мог сюрпризы.
Всю свою сознательную жизнь — а было мне тридцать два года, семь месяцев и четыре дня, я любил точность — я строил своё существование на принципах порядка, логики и предсказуемости. Вставать в шесть утра, объезжать территорию до завтрака, в девять — работать с документами, в полдень — лаборатория, вечером — отчёты и переписка. Мой заповедник был образцом дисциплины, где даже у динозавров был чёткий распорядок дня.
И вот теперь, посреди этого безупречного порядка, на вверенной мне территории стояла... кто?
Я смотрел на незваную гостью и чувствовал, как где-то в основании черепа начинает противно пульсировать. Так бывало всегда, когда реальность отказывалась соответствовать моим ожиданиям.
Девушка. Молодая, лет двадцати пяти, не больше. В странной, варварской одежде. Что это за мужские брюки из грубой синей ткани, испачканные землёй? Облегающее исподнее с надписью на незнакомом языке? А на ногах это у нее что? Волосы — тёмные, спутанные, с каким-то карандашом, застрявшим в пучке. На бледном лице — царапины от веток, а в серых глазах — выражение, которое я не мог распознать. Страх? Паника? Любопытство? Нет, тут что-то другое. Взгляд человека, который смотрит на мир и не узнаёт его.
— Лорд Дамиан Фаррер, — представился я, хотя внутри всё кипело от возмущения. — Смотритель этого заповедника. И я не знаю, кто вы, мадам, но вы только что незаконно проникли на охраняемую территорию. А это, — я сделал паузу, наслаждаясь эффектом, — карается очень серьёзно.
Девушка сглотнула. Я заметил, испуганное выражение, появившееся на ее лице.
— Насколько серьёзно? — спросила она.
Голос у неё был низкий, чуть хриплый — то ли от усталости, то ли от обезвоживания. И в этом голосе — ни мольбы, ни паники. Только осторожный, расчётливый интерес, будто она пыталась выбрать какой-то ответ, прежде чем что-то сказать.
— Зависит от того, — я шагнул ближе, сокращая расстояние, — насколько правдивой будет ваша история.
Вблизи она выглядела ещё более... странной. Глаза — серые, как небо перед грозой. На лице — ни капли косметики, что для женщины её возраста было почти неприлично в обществе. А запах... От неё пахло не духами, а лесом, потом и чем-то ещё — резким, электрическим, как после грозы. Озоном. Так пахнет воздух после удара молнии.
— Моя история, — произнесла она наконец, — звучит как бред сумасшедшего.
— Хм… Попробуйте удивить, — холодно предложил я.
Она сделала глубокий вдох, будто собиралась с мыслями. Её плечи поднялись и опустились, а пальцы на мгновение, едва заметно, сжались в кулаки.
— Меня зовут Алина Елисеева. Я из Москвы. Это город такой, в России. Россия — это страна. Вы вообще знаете, что такое Россия?
Я нахмурился.
— Разумеется, знаю. Империя на востоке, управляемая царём. Только вот Москва, насколько мне известно, не имеет выхода к экваториальным джунглям.
— Экваториальным? — девушка на мгновение сбилась. — Так я в экваториальных джунглях? Отлично. Просто замечательно. Это объясняет жару и... — она осеклась, глядя на что-то за моей спиной.
Я обернулся и увидел, что один из молодых погонщиков выводит из стойла верхового овираптора. Тот, почувствовав свободу, распушил перья и издал радостный курлык.
— Это... — начала девушка, — это овираптор, да? Нет, подождите, у овирапторов оперение было не такое... Или такое? Я писала курс по мезозою, но там были в основном скелеты, а не живые особи...
Она замолчала, явно осознав, что бормочет нечто невразумительное. Я видел, как она мысленно одёрнула себя. Она сжала губы, нахмурилась, будто заставляя себя замолчать.
Я скрестил руки на груди. Трость висела на ремешке у запястья.
— Вы писали курс, — повторил я с нажимом. — По мезозою.
— Да. Ну, не совсем курс. Учебные материалы. Для онлайн-платформы. Это такое... место, где люди учатся. Своего рода невидимая библиотека. Не важно. — Она потёрла переносицу, и я заметил, что пальцы у неё дрожат. — Суть в том, что там, откуда я прибыла, динозавры вымерли. Давно. Миллионы лет назад. От них остались только окаменелости.
В толпе за моей спиной кто-то фыркнул. Кто-то тихо засмеялся. Я слышал, как шептались егеря: «Сумасшедшая», «Выпила чего-то», «Из цирка сбежала, не иначе».
Я поднял руку, призывая к тишине.
— Продолжайте, — сказал я. — Это любопытно.
Девушка вздохнула. В её глазах мелькнуло что-то, похожее на обречённость.
— Я не знаю, как я здесь оказалась. Я работала ночью, разбирала артефакт — окаменелое яйцо, присланное заказчиком. Произошла вспышка, я упала, ударилась головой... а потом очнулась в джунглях. Вот и вся история.
Она замолчала, глядя на меня с вызовом, будто ожидала, что я рассмеюсь. Но я не смеялся. Я смотрел на неё внимательно, изучая каждую деталь. В руке она держала разбитую коробочку, похожую на наш коммуникатор. Странный материал её одежды — такой грубый, но в то же время явно фабричный. Вместо нормальной обуви — нечто мохнатое, с открытыми пятками, чем-то напоминающее наши домашние туфли.
— Лорд Фаррер, — обратился ко мне подошедший старший егерь, крепкий мужчина с обветренным лицом. — Что делать с нарушительницей?
Я помолчал, взвешивая варианты. По закону я должен был передать её властям для дознания. Власти в таких случаях не церемонились. Бродяжничество, незаконное проникновение, возможный шпионаж — девушку ждала тюрьма или, в лучшем случае, каторжные работы. Но что-то в её лице, то ли смесь отчаяния, то ли странного, почти нахального любопытства — останавливало меня.
Я сам не понимал, почему медлю. Может, дело было в том, как она смотрела — не отводя взгляда, будто пыталась меня разгадать. А может, в том, что её история, при всей её абсурдности, звучала на удивление складно? Слишком складно для сумасшедшей. И слишком нелепо для шпионки.
— Обыщите её, — распорядился я. — Проверьте, нет ли оружия или документов.
Девушка не сопротивлялась. Один из егерей осторожно взял из её рук разбитое устройство, повертел, недоуменно хмыкнул и вернул. Его грубые пальцы едва его не уронили, и я заметил, как девушка на мгновение затаила дыхание.
— Это... коммуникатор? — спросил егерь.
— Называйте как хотите, — ответила она устало. — Он всё равно разрядился.
— Разрядился?
— Потерял энергию. Заряд. Чтобы он работал, нужно электричество.
Я прищурился.
— У вас в Москве есть портативные электрические устройства?
— О, вы даже не представляете, сколько их у нас, — ухмыльнулась девушка. — И ни одно из них сейчас не поможет.
В её голосе звенела такая смесь сарказма и усталости, что я, сам не понимая почему, вдруг коротко выдохнул через нос — почти как от сдерживаемого смеха.
Это было совершенно неуместно. Я осёкся и снова стал холодным.
— Вы пойдёте с нами, — сказал я. — Все дальнейшие вопросы обсудим в поместье.
— А есть альтернатива? — спросила она.
— Дикие джунгли, — ответил я. — С плотоядными тварями.
— О, — она сделала вид, что задумалась. — Знаете, я, пожалуй, выберу поместье. В джунглях слишком мало шансов на кофе. У вас же здесь есть кофе, да?
Я не ответил. Лишь развернулся и зашагал к дому, подавив в себе непрошеное желание улыбнуться.
***
Полчаса спустя. Главная усадьба заповедника.
Алина
Комната, в которую меня привели, больше напоминала музей, чем жилое помещение.
Я стояла посреди просторного зала с высоким потолком, уставленного стеклянными витринами. Внутри, на бархатных подложках, лежали кости, зубы, когти, яйца — всё то, что я изучала по учебникам и реконструкциям. Но здесь это были не музейные экспонаты, а добыча последних дней. На некоторых костях ещё виднелись следы мягких тканей. Воздух был пропитан запахом пыли, воска и чего-то ещё. Так пахнет в кабинетах старых учёных, где годами копятся коллекции.
— Ничего себе коллекция, — пробормотала я, разглядывая череп какого-то хищника, возвышающийся на постаменте. — Прямо мечта археолога.
— Это палеобиология, — раздался голос за спиной. — Не археология.
Я вздрогнула и обернулась. Лорд Фаррер стоял в дверях, скрестив руки. Он успел снять верхний сюртук и остался в рубашке с высоким воротником и жилете. Выглядел он так, будто сошёл с портрета какого-нибудь аристократа-натуралиста. Точёный профиль, холодные серые глаза, тёмные волосы, зачёсанные назад, аккуратные усы. Хм, как же ему идут усы...
— Палеобиология, — повторила я. — Конечно. Как я могла перепутать. В моём мире это две совершенно разные дисциплины. Но, согласитесь, между ними много общего. И там, и там — кости и те, кто в них ковыряется.
Он не отреагировал на шутку. Даже бровью не повёл.
— Присядьте, — указал он на кресло.
Я села. Кресло оказалось жёстким, с высокой спинкой, явно рассчитанным на человека с идеальной осанкой. Я попыталась выпрямиться, но тут же вспомнила, что у меня болит всё тело, и позволила себе немного ссутулиться.
— Расскажите о себе, — произнёс лорд, садясь напротив. — Подробно. Кто вы, откуда, чем занимаетесь. И постарайтесь избегать слов, которых я не пойму.
— Постараюсь, — пообещала я. — Но предупреждаю: моя жизнь — это сплошные слова, которых вы не поймёте.
И я начала рассказывать.
Он слушал молча, не перебивая. Только изредка хмурился, когда я употребляла очередной незнакомый термин — «онлайн-курс», «компьютер», «электрическая сеть», «интернет».
Я говорила, и сама не верила своим словам. Всё это звучало как бред: родители-археологи, погибшие на раскопках; одинокая жизнь фрилансера; разбитый телефон; проклятое яйцо, которое засветилось и перенесло меня сюда. Чем дольше я говорила, тем абсурднее всё казалось.
Господи, ну и катастрофа…
Закончив, я замолчала и посмотрела на лорда. Его лицо было непроницаемым настолько, что я даже подумала, что ввела его в транс своим рассказом.
— Это всё? — спросил он.
— Всё, — ответила я.
Он поднялся, подошёл к витрине, где лежало что-то похожее на окаменелую скорлупу, и провёл по стеклу длинными пальцами. Я заметила, какие у него красивые у него руки. Пальцы тонкие, с чётко очерченными костяшками, с лёгкими следами старых шрамов.
— Вы утверждаете, что в вашем мире динозавры вымерли миллионы лет назад, — произнёс он задумчиво.
— Не утверждаю. Это научный факт.
— Здесь они живы. — Он обернулся. — Что вы на это скажете?
Я пожала плечами.
— Скажу, что я не знаю, где это «здесь». Может, это параллельный мир. Может, я спятила. Может, вы — галлюцинация. Но, знаете, для галлюцинации вы слишком реалистичны. И слишком... — я хотела сказать «красивы», но осеклась. — Слишком много говорите.
Я покраснела. Лорд поднял бровь.
— Вы странная, — заметил он.
— Спасибо. Мне часто это говорят. Обычно перед тем, как уволить.
В его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.
— Вас увольняли?
— Нет, я сама увольняла заказчиков, — фыркнула я. — Кто ж виноват, что у них фантазия как у дождевого червя. «Сделайте курс интересным!» — а что такое «интересным», не объясняют. Вот я и делала так, как считала нужным. Если им не нравилось — до свидания.
— Вы... работали на заказчиков?
— Фриланс, — кивнула я. — Свободный художник. Принимаешь заказы, делаешь работу, получаешь деньги. Никакого начальника.
— Звучит как бунт против системы.
— Ну, в некотором роде. А вы? Вы всегда были смотрителем?
Дамиан помолчал, решая, стоит ли отвечать. Потом всё же произнёс:
— Мой отец основал этот заповедник. После его смерти я продолжил его дело.
— Соболезную, — тихо сказала я.
Он коротко кивнул. В его глазах на мгновение промелькнула тень, которую он быстро спрятал.
Наступила пауза. Где-то за окном раздался далёкий рёв от которого завибрировали стёкла. Я вздрогнула, но лорд даже не повернул головы.
— Это тираннозавр, — спокойно пояснил он. — Вольер номер семь. Он всегда кричит после кормления.
— Тираннозавр, — повторила я. — Живой тираннозавр.
— Да.
— У вас их семь? Или вольеров семь?
— Вольеров — сорок два. Тираннозавров — три.
Я сглотнула.
— Три тираннозавра. Лучше и не придумаешь. А я ещё боялась дедлайнов...
— Чего вы боялись?
— Не важно. — Я махнула рукой. — Скажите, лорд Фаррер, что теперь будет со мной?
Он отошёл от витрины и снова сел напротив. Взгляд его был тяжёлым, изучающим.
— Если верить вашей истории, — медленно произнёс он, — вы — человек из другого мира. Что делает вас либо сумасшедшей, либо... очень ценной находкой.
— Звучит так, будто вы решаете, отправить меня в психушку или в зоопарк.
— Пока я решаю, — он подался вперёд, — вы останетесь под присмотром. В моём доме.
Я подняла брови.
— Под вашим надзором? Я думала, меня запрут в подвал.
— Подвал у нас сырой, — ответил он без тени улыбки. — И там живут гигантские сороконожки. Вам не понравится.
Я не сразу поняла, что это была шутка. А когда поняла, не сдержала смешка.
— Вы умеете шутить, лорд Фаррер. Не ожидала.
— С чего Вы взяли, что я шучу, — ответил он, но уголки его губ едва заметно дрогнули.
Он поднялся.
— Слуга проводит вас в комнату. Еда будет через час. И, — он сделал паузу, — постарайтесь не выходить наружу без сопровождения. Если запах вашей крови привлечёт хищника, мне будет сложно объяснить начальству, почему я оставил чужестранку без присмотра.
— Забавно, — пробормотала я, глядя ему вслед. — Обычно мужчины пугают меня другими вещами. А этот — динозаврами.
***
Позже. Моя комната.
Комната оказалась на удивление уютной. Небольшая, с окном, выходящим на внутренний двор, с кроватью под балдахином, столиком, стулом и умывальником. На кровати лежало платье, а на полу — пара туфель. Видимо, служанка позаботилась.
Я с сомнением посмотрела на платье. Оно было сшито из плотной ткани цвета слоновой кости, с длинной юбкой и застёжками на спине.
— Нет, — сказала я вслух. — Я не надену это. Только не корсет. Пожалуйста, только не корсет.
Но выбора не было. Собственная одежда воняла болотом и была разорвана в трёх местах. Я вздохнула, задёрнула шторы (на окнах были не занавески, а плотные портьеры, как в театре) и начала переодеваться.
Это оказалось сложнее, чем я думала. Застёжки не слушались, юбка путалась, а корсет... корсет вообще не хотел затягиваться. После десяти минут борьбы я сдалась и выглянула в коридор.
— Эй? — позвала я. — Тут есть кто живой?
Тишина. Потом шаги, и из-за угла появилась молоденькая служанка в сером платье и белом переднике.
— Госпожа звала? — испуганно спросила она.
— Да. Я не могу справиться с этим... приспособлением для пыток. — Я указала на корсет. — Помогите, а?
Служанка робко улыбнулась и вошла.
— Это корсет, госпожа. Он не для пыток, он для красоты.
— Для красоты? — Я фыркнула. — У нас в мире есть фильмы ужасов, где корсеты показывают как орудие угнетения женщин.
— Фильмы? — не поняла служанка.
— Движущиеся картины. Ну, не важно. Затягивай, только не до смерти. Мне ещё дышать.
Через несколько минут я стояла перед зеркалом, разглядывая себя.
Я выглядела... странно. И в то же время — красиво. Платье сидело по фигуре, подчёркивая талию и грудь. Волосы служанка помогла расчесать и уложить в простую причёску. Лицо, правда, было исцарапанным, но это даже придавало мне какой-то дикий, варварский шарм.
— Ну, — произнесла я своему отражению, — здравствуй, Алина из 1900-х. Ты выглядишь как героиня романа, которую вот-вот выдадут замуж за нелюбимого. Осталось только разучить реверанс.
В дверь постучали.
— Госпожа, — раздался голос слуги, — лорд Фаррер просит вас к ужину.
— Уже? — Я вздохнула. — Ну что ж. Ведите меня в этот ваш викторианский ад.
Я одёрнула юбку и вышла в коридор.
Впереди меня ждал вечер, полный неловких вопросов, странных блюд и, возможно, первого знакомства с местными правилами этикета. Я предчувствовала катастрофу. Но в глубине души, там, где ещё теплился уголёк любопытства, мне было интересно: что это за мир? И как мне, профессиональному историку, выжить среди динозавров?
Глава 3
Тем же вечером. Усадьба лорда Фаррера.
Столовая оказалась огромной — такой, какие я видела только в кино про аристократов. Длинный дубовый стол, накрытый белоснежной скатертью, тяжёлые серебряные приборы, подсвечники с горящими свечами, портреты каких-то мрачных предков на стенах. И всё это — на двадцать персон, хотя за столом сидели только двое — я и лорд Дамиан Фаррер.
В воздухе витал запах воска, старого дерева, едва уловимого аромата жареного мяса и чего-то ещё — цветочного, но не приторного. Лаванда? Или какая-то местная трава?
Я стояла в дверях, чувствуя себя актрисой, которая вышла не на ту сцену. Платье жутко мешало — юбка цеплялась за всё подряд, корсет не давал дышать полной грудью, а туфли оказались на полразмера меньше, чем нужно. Я уже мысленно прощалась с мизинцами.
— Проходите, — произнёс лорд, не поднимаясь. — Ужин остывает.
Я сделала несколько осторожных шагов, туфли предательски скрипнули по паркету, я замерла, потом двинулась дальше, стараясь ступать мягко, как на раскопках по хрупкому грунту. Каждый шаг отдавался в позвоночнике, потому что корсет не позволял наклоняться вперёд, и мне приходилось держать спину неестественно прямо, как манекену.
Лорд наблюдал за мной с тем же выражением, с каким энтомолог разглядывает незнакомый вид жука. Без враждебности, но с профессиональным интересом.
— Вы хромаете, — заметил он.
— Туфли жмут, — ответила я, опускаясь на стул с большей осторожностью, чем требовалось. — У вас что, здесь не предусмотрены удобные размеры для простых смертных?
— Это туфли моей кузины. Она гостила здесь прошлой весной.
— И, судя по всему, у неё нога как у Золушки.
Лорд не ответил, лишь сделал едва заметный жест слуге. Тот кивнул и исчез — бесшумно, как тень.
Я оглядела стол. Передо мной стояла тарелка с чем-то, что выглядело как запечённое мясо, политое тёмным соусом, рядом — овощи, нарезанные тонкими ломтиками, и плетёная корзинка с хлебом. Всё это пахло настолько вкусно, что у меня заурчало в животе. Как же хочется есть!
Звук моего желудка разнёсся по столовой, как раскат грома. Лорд поднял бровь.
— Простите, — буркнула я, чувствуя, как загораются уши. — Я не ела, кажется, сутки, а, может, и больше. Честно говоря, я уже сбилась со счёта.
— Ешьте, — кивнул он. — Разговор не убежит.
Я взяла вилку и посмотрела на неё. Потом на нож, на ложку. Приборов было штук шесть, и все разные. Я мысленно попыталась классифицировать их по назначению, как делала с находками на раскопках, но потерпела неудачу.
— Скажите, — медленно произнесла я, — а есть какой-то особый порядок, каким из этих инструментов что едят? Или можно просто... вилкой?
— Можно вилкой, — ответил лорд. В его голосе мне почудилась насмешка. — Но, как правило, мясо режут ножом.
— Да? А я вот в моём мире всё режу вилкой. Ну, или заказываю пиццу, которую вообще едят руками.
— Пиццу? — переспросил он.
— Это такое блюдо. Тесто, сверху соус, сыр, всякая всячина. Запекается в печи. Очень демократично.
Лорд на мгновение задумался, будто запоминал. Я заметила, как он едва заметно наклонил голову — жест, который, кажется, означал у него глубокую обработку информации.
— У нас есть нечто похожее. В южных провинциях. Правда, вместо сыра используют соус из перебродивших водорослей.
Я скривилась.
— Звучит... специфически.
— На вкус ещё специфичнее.
Я невольно улыбнулась, лорд, кажется, тоже. Это было так мимолётно, что я могла бы списать его эмоцию на игру света от свечей.
Ужин продолжался в молчании, которое уже не было таким напряжённым. Я ела, стараясь не чавкать, и попутно разглядывала комнату. Портреты на стенах, тяжёлые гардины, массивный камин... Всё это напоминало интерьеры начала XX века, какими я их видела на архивных фотографиях. Только вот детали отличались: вместо лошадей на картинах — динозавры, вместо охотничьих трофеев — черепа каких-то ящеров, а в углу, на подставке, стояло чучело существа, похожего на птеродактиля.
— Это птерозавр, — пояснил лорд, заметив мой взгляд. — Мой отец добыл его в экспедиции на севере.
— Красивый, — сказала я. — В музеях моего мира такие обычно восстанавливают по костям, и никогда не знаешь, какая была окраска. А тут — всё целиком.
— Здесь это не редкость.
— Для вас — да. А для меня — чудо.
Я произнесла это тихо и серьёзно. Лорд посмотрел на меня внимательнее, и в его взгляде промелькнуло что-то новое — не просто любопытство, а почти... неужели уважение?
— Вы действительно верите в то, что говорите, — произнёс он. — Я думал, вы сошли с ума. Теперь склоняюсь к тому, что вы либо очень искусная лгунья, либо... — он не договорил.
— Либо? — переспросила я.
— Либо вы говорите правду, — закончил он. — Что в равной степени невозможно.
— Добро пожаловать в мой мир, — развела руками я. — В нём всё невозможно. Включая меня.
Лорд отложил прибор и вытер губы салфеткой. Движение было медленным, почти церемонным, как будто он давал себе время обдумать следующую фразу.
— Расскажите мне ещё о вашем мире, — попросил он. — О ваших... онлайн-курсах. Что это такое?
Я задумалась. Как объяснить интернет человеку, который живёт в мире с динозаврами и паровыми дирижаблями? Это было всё равно что объяснять квантовую физику ребёнку. Ну, или же как объяснять археологию заказчику, который хочет «просто и со смыслом».
— Представьте, что есть невидимая сеть, — начала я, жестикулируя. — Она пронизывает весь мир. Через неё люди передают информацию. Можно отправить тексты, изображения, звуки, почти мгновенно, и любой человек, у которого есть устройство — как мой разбитый телефон или по вашему коммуникатор, только работающий, — может подключиться к этой сети и получить доступ к знаниям.
— К любым знаниям?
— К почти любым, да. Если знаешь, где искать.
Лорд откинулся на спинку стула. В его глазах появилось то самое выражение, которое я видела у учёных, столкнувшихся с чем-то необъяснимым: смесь недоверия и жадного интереса.
— Это... очень похоже на сказку, — произнёс он. — Но вы говорите с такой уверенностью...
— Уверенность — моя единственная валюта, — усмехнулась я. — Ну, и ещё сарказм. Но он, боюсь, у вас не в ходу.
— Сарказм — это когда вы шутите, но на самом деле нет?
— Примерно.
— У нас чаще встречается ирония.
— Да? Ну, значит, у нас с вами больше общего, чем кажется.
Мы замолчали. Слуга принёс десерт — что-то вроде мусса, на вкус нечто сладковато-цитрусовое, с ноткой горечи. Я ела и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё вчера я заедала стресс лапшой быстрого приготовления, а сегодня сижу в поместье лорда и рассуждаю об интернете.
— Лорд Фаррер, — произнесла я, отставляя десертную ложку. — Я хочу задать вам один вопрос.
— Слушаю.
— Что будет со мной дальше? Честно.
Он помолчал, глядя на пламя свечи. Тени плясали на его лице, делая черты ещё резче. Я вдруг заметила его морщины у рта, указывающего на человека, который явно носил в себе что-то тяжёлое.
— Завтра утром я должен отправить рапорт в столицу о вашем появлении, — сказал он. — Это стандартная процедура. После этого вас, скорее всего, вызовут на дознание.
— И что будет на дознании?
— Всё зависит от того, поверят ли вам.
— А если не поверят?
Лорд не ответил, но я и так поняла: ничего хорошего. В мирах с динозаврами и строгими порядками не любят чужаков. Я мысленно представила себя в кандалах, и по спине пробежал холодок.
— Понятно, — тихо сказала я. — Ясно. Ну, значит, у меня есть время до завтрашнего утра, чтобы придумать историю покрасивее.
— Вам нужно не придумывать, — заметил он. — Вам нужно выжить.
— Это не одно и то же?
— Не всегда.
Я подняла на него глаза и вдруг поняла, что он не просто допрашивает меня. Он меня изучает будто я какой-то редкий вид, который может оказаться либо сокровищем, либо угрозой. И, боже, как же это раздражало! Потому что это я всю жизнь изучала и задавала вопросы, а теперь сама оказалась под микроскопом.
— Знаете, лорд Фаррер, — сказала я, и голос мой прозвучал резче, чем я хотела, — я всю жизнь изучала прошлое по осколкам. Кости, черепки, угли. И я точно могу сказать: по кусочку пазла трудно понять, что было на целой картине. Так вот — я не осколок, я живой человек. И я очень не хочу быть загадкой для всех, кто на меня смотрит. Мне бы просто... — я осеклась, подыскивая слова. — Мне бы просто понять, где я и как отсюда выбраться.
Я замолчала. В тишине было слышно, как за окном стрекочут какие-то насекомые — или не насекомые, а мелкие ящеры. Звук был монотонным, убаюкивающим, но сейчас он выводил из себя.
Лорд медленно поднялся.
— Я не могу отправить вас домой, — произнёс он спокойно. — Но я могу дать вам ночь отдыха. И... — он помедлил, — пару книг, если вы захотите.
— Книг? — Я удивлённо моргнула.
— По местной истории, географии, палеобиологии. Вы учёный, так постарайтесь вести себя как учёный.
Я не нашлась, что ответить, а Дамиан уже повернулся к двери.
— Слуга проводит вас в комнату, — бросил он через плечо. — И постарайтесь выспаться. Завтра вас ждёт много... нового.
— Лорд Фаррер! — окликнула я.
Он обернулся. Свечи за его спиной очерчивали силуэт, и я вдруг подумала, что он похож на героя старинного портрета — такой же строгий, такой же недосягаемый.
— Спасибо, — сказала я. — За ужин. И за то, что не отправили меня в подвал с сороконожками.
Он чуть склонил голову.
— До утра, госпожа Елисеева.
— До утра, лорд Фаррер.
Он вышел, а я осталась одна в огромной столовой, среди свечей, портретов и тишины. И впервые за долгое время почувствовала странное, забытое ощущение.
Будто кому-то есть до меня дело.
***
Поздняя ночь. Моя комната.
Я не спала.
Слуга действительно принёс книги — три тяжёлых тома в кожаных переплётах, с золотым тиснением на корешках. Я лежала в постели, подложив под спину подушку, и листала первую. «География и население Террановарской империи», гласила обложка. Название мира — Террановар.
Я провела пальцами по тиснению. Кожа была тёплой на ощупь, чуть шероховатой, с лёгким запахом пыли и старой бумаги. Я будто снова оказалась в детстве, в библиотеке своего отца.
— Террановар, — прошептала я, пробуя слово на вкус. — Ну, хоть не «Мир динозавров и пафоса».
Я углубилась в чтение.
Мир, судя по книге, был поделён на несколько империй и десятки провинций. Террановарская империя — одна из крупнейших, занимает экваториальный континент, богатый полезными ископаемыми и динозаврами. Дикие динозавры жили в джунглях, горах и на равнинах, одомашненные использовались в хозяйстве. Были и полудикие, которых объезжали как лошадей.
Я читала запоем, забыв про усталость. Мой мозг, привыкший к систематизации, автоматически выстраивал таблицы: виды, ареалы обитания, способы использования. Я мысленно расставляла теги, группировала, архивировала и это хоть немного, но успокаивало — давало иллюзию контроля над хаосом.
— Так-так-так, — бормотала я, перелистывая страницы. — Паразавролофы — вьючные животные... Галлимимы — для быстрой езды... Цератопсы — тягловая сила... Интересно. А что насчёт... — я пролистнула ещё пару страниц. — Ого. «Тираннозавры не поддаются одомашниванию. Известны случаи приручения в неволе, однако дикие особи представляют смертельную опасность». Кто бы сомневался.
Я отложила книгу и уставилась в потолок.
Потом тихо произнесла:
— Ладно, Елисеева. Итак, что мы имеем? Мы в альтернативном мире, похожем на начало двадцатого века, но с динозаврами. У нас нет документов, нет денег, нет связи, нет возможности вернуться. У нас есть только мозги и язвительность. Шансы, мягко говоря, невелики. Но, с другой стороны, — я перевернулась на бок, — ты же всегда мечтала о приключениях. О настоящих раскопках, об открытиях... Ну так вот. Получи и распишись.
За окном что-то громко ухнуло.
Я вздрогнула и натянула одеяло до подбородка.
— Это просто птерозавр, — прошептала я. — Всего лишь летающий ящер размером с дельтаплан. Ничего страшного.
Звук повторился — низкий, вибрирующий, похожий на довольное урчание.
— Или тираннозавр, который решил, что я — полуночный перекус.
Я закрыла глаза и постаралась думать о чём-то хорошем. О том, как в детстве отец катал меня на плечах, а мама смеялась и делала фотографии на старый плёночный фотоаппарат. О том, как пахло летом на даче — горячей травой и яблоками. О том, как мы втроём смотрели на звёзды, и отец говорил: «Смотри, Алинка, это же настоящая история. Свет звезды летит к нам миллионы лет. Пока он летит, могут рождаться и умирать целые миры».
— Миры, — прошептала я. — Целые миры.
И я не заметила, как уснула.
***
Следующее утро. Завтрак.
Проснулась я от того, что в дверь громко постучали.
— Госпожа! Госпожа Елисеева! Лорд Фаррер ожидает вас к завтраку!
Я села в постели, не сразу сообразив, где нахожусь. Потом память вернулась. Джунгли, погоня, динозавры, странный лорд с холодными глазами.
— Иду, — прохрипела я и посмотрела на себя в зеркало.
Волосы торчали в разные стороны, лицо помятое, на щеке — след от подушки. Отлично выглядишь, Елисеева!
Служанка помогла мне привести себя в порядок и надеть вчерашнее платье. Туфли, к счастью, исчезли — вместо них у кровати стояли другие, мягче и свободнее.
— Надо же, — пробормотала я. — Динозавров не боится, а о туфлях побеспокоился.
Завтрак накрыли не в огромной столовой, а в небольшом зале с окнами в сад. Лорд уже сидел за столом, читая газету. Увидев меня, он отложил чтение и кивнул.
