Небольшая старая хижина, спрятавшаяся в тени хвойных деревьев, вся поросла вьюном. Из каменной трубы клубами шёл дым. Небольшой палисадник, созданный самой природой, украшал вход в дом высоким плауном, цветами ветреницы, колокольчиком и ягодами голубики. По протоптанной дорожке быстрым шагом шла женщина, неся в руках два тяжёлых ведра с водой. Взволнованно жуя губу, она обогнула пенёк с воткнутым в него топором. Едва не задев ведром изогнутое древко топора и не расплескав всю воду, женщина зашла в хижину.
Внутри было светло, тепло и пахло лечебными травами. Женщина поставила одно из вёдер у самого входа, а другое – у кровати, в которой лежала её больная дочь. Девочка кашляла. Тяжело, надрывно. Изо рта брызгала кровь. Женщина сжала губы в тонкую полоску. Она смочила в принесённой воде кусок ткани и осторожно протёрла им лицо дочери. Осунувшееся, с огромными мешками под впалыми, потерявшими цвет глазами. Девочка дышала через силу и у женщины замирало сердце каждый раз. Каждый раз ей казалось, что следующий вдох ребёнка будет последним.
Женщина всхлипнула. Зажмурилась, вспоминая дни, когда всё это началось. Когда неизвестная хворь начала распространяться по земле с неимоверно быстрой скоростью, а иноземцы, что прибыли с Янтарного моря и так быстро освоили южные берега Ихт-Карая, объявили войну. Никогда не участвовавшие в сражениях, ни ведьмы, ни маги не были готовы к ней. Ослабевшие и измученные неизвестной болезнью, каждый бежал от завоевателей так далеко, как только мог, забирая родных и прячась в самых потаённых местах родных земель.
Холодные и шершавые пальцы коснулось её ладони. Женщина открыла глаза, встречаясь с дочерью взглядами. Бледные, потрескавшиеся губы разомкнулись в попытке вымолвить слово, но из груди вырвался лишь тихий стон. Девочка прикрыла глаза и голова её безвольно качнулась в сторону. Сердце женщины замерло. Она протянула дрожащую ладонь к лицу дочери, но не успела коснуться щеки, как дверь с грохотом отворилась, стукнувшись о стену. Трое королевских рыцарей ворвались в хижину, гремя доспехами. Двое из них быстро скрутили ведьму, подняв её на ноги и выволочив из дома. Третий же, бегло изучив скромное убранство хижины, подошёл к кровати, грубо встряхнул труп девочки и, махнув своим приятелям, вышел из на улицу.
Женщина металась в чужих руках, пытаясь высвободится. Боль разрывала сердце, слёзы лились по щекам. Из горла вырвался крик, но его тут же оборвала грубая пощёчина. Бессильно повиснув в чужих руках, женщина смотрела на то, как солёные капли, падающие с её щёк, растворяются в чёрной земле.
Часть первая. Знакомство. Глава 1. Начало
27 сильда 7128 года со дня рождения Богини.
Акра́т. Район Ака́ро. Лес около школы им. Бон'Ави.
Огненный шар рассекает пространство, и в следующее мгновение от брошенной вверх доски остаются лишь дымящиеся щепки. Воздух на небольшой поляне посреди леса нагрелся и рябит прозрачной дымкой. Ланика оглядывает кучу опалённых досок, приподняв бровь. Взгляд каре-зелёных глаз на переходит на Диону.
– Неплохо! Лучше, чем в прошлый раз. Твои навыки с каждым днём улучшаются. Это радует.
Выныривая из тени листьев, Ланика отрывается от дерева и подходит к подругам. Диона складывает вещи в сумку, недовольно поджимая губы, а Адея, сидящая рядом на земле, напевает под нос детскую песенку, мечтательно улыбается и вышивает на платке замысловатый узор.
– Могло быть и лучше, – бурчит Диона.
Она резко поднимает сумку с земли и с нервозностью закидывает себе на плечо.
– Могло, – кивает Ланика. Густые рыжие волосы слегка покачиваются от этого движения. – Но ты опять хочешь всё и сразу. Так не бывает, Ди. Идти к намеченному нужно маленькими шажками с возможностью всегда вернуться назад, а не сжигая все мосты за спиной.
Диона на слова старшей лишь хмыкает.
– Предпочитаю, чтобы всё горело, – кривит она губы в насмешке.
– Ох, девочки, нам пора идти! – спохватывается Адея. – Скоро начнётся поверка. Нам не поздоровится, если господин Фогель нас схватится.
Подруги подхватывают свои сумки и выбегают с поляны в лесную чащу, быстро преодолев которую оказываются на тренировочной площадке школы. Сторожа ходят по периметру, зевают, болтают о своём и не смотрят по сторонам. Ведьмы проскакивают за трибуны, быстро их пробегают и выглядывают из-за деревянной балки. Сторож стоит к ним спиной, но достаточно близко, чтобы услышать звук шагов. Ланика взмахивает рукой – раздаётся треск со стороны сидений. Мужчина вскидывает голову, осматривается и идёт в сторону звука. Девочки пользуются моментом и забегают на задний двор школы незамеченными.
Красивое двухэтажное каменное здание с четырьмя башнями, соединённое широкими коридорами и граничащее с лесом выглядит вычурно, но вызывает восхищение при одном взгляде на себя. На флагштоке развивается флаг Вителии: вышитое на чёрном фоне солнце. Диона смотрит на него с ненавистью, желая прожечь так же, как деревяшки в лесу.
Забежав в толпу учеников, подруги замедляют шаг. Адея облегчённо вздыхает.
– С каждым днём выбираться из школы становится всё труднее, – говорит она, дёргая себя за светлую прядь волос. – Говорят, из-за случая две недели назад, мистер Фогель хочет усилить охрану и ввести ночные обходы. Может, стоит прекратить ваши тренировки?
– Глупости не говори, – шикает на неё Диона, провожая хмурым взглядом проходящую мимо группку учеников. Кажется, кто-то из них ходит с ней на одни занятия. – Тренировки – единственный шанс развить магию в этой проклятой школе.
– Диона права, – кивает Ланика. В её глазах отражаются отблески от преломляющихся в окнах лучах солнца. – Они держат наш уровень магии на слишком низком уровне. Это унизительно.
Лицо Ланики кривится. Адея опускает взгляд вниз, неловко передёргивая плечами.
– Но ведь есть занятия по магобою, – скашивает неуверенный взгляд на подруг блондинка.
– Несправедливая выборка ведьм и ведьмагов в армию Его Величества, – цедит сквозь зубы Диона, сжимая лямку своей сумки. – Вот что это, а не занятия по магобою.
Девушка чувствует, как дрожит её магия. Она делает пару глубоких вдохов, успокаиваясь. Получить очередной выговор ей совсем не хочется. Рядом идущая Ланика бросает одобрительный взгляд и улыбается уголком губ.
Подруги сворачивают к угловой лестнице и поднимаются на второй этаж. Учеников в коридоре становится больше, раздаётся свист и чей-то смех.
– Неужели это тебя так от магии развезло? Вставай, давай, чего разлеглась-то?
Диона протискивается через толпу, толкая чужие бока локтями. От открывшейся картины руки сжимаются в кулаки. Кончики пальцев медленно нагреваются.
Сидя на грязном полу, Ариаль, одноклассница Дионы и Адеи, безуспешно пытается собрать разбросанные тетради, учебники и перья для письма. Склонившиеся над ней выпускники, обычные люди, не скрывая противного хохота, пинают ногами чужие вещи.
– Отстаньте от неё!
В два быстрых шага преодолев расстояние, Диона встаёт между Ариаль и старшеклассниками. По толпе проходится испуганно-восторженный шёпот. Увидеть драку между людьми и ведьмами в школе не было чем-то новым, но для учеников стало одной из немногих способов развлечься.
Выпускники оглядывают Диону высокомерно-снисходительным взглядом и одновременно прыскают.
– Ха, а то что? – спрашивает один из них. – Заколдуешь меня? Ты ничего мне не сделаешь. Первый пункт устава школы забыла?
Диона сжимает губы. Воздух вокруг ладони сгущается и теплеет. В голове встаёт чёткий образ того, как плавится лицо этого выскочки. Диону уже открывает рот чтобы ответить, но на плечо ложится ладонь.
– Видимо, это ты подзабыл школьный устав, – голос Ланики, тихий, спокойный и волевой, проходится волной над головами собравшихся. – Пункт четырнадцатый: ученикам запрещено причинять насилие друг над другом, будь то физическое или моральное. А также пункт двадцать первый: за причинение вреда школьному имуществу полагается штраф. Мне позвать учителя?
Парень недовольно сморщивает нос, девушка, стоящая позади него, цокает. Выпускники бросают последний взгляд на Ариаль и уходят. Ученики, столпившиеся в коридоре, разочарованно вздыхают. Толпа расходится.
– Как ты? – спрашивает Диона, помогая однокласснице подняться.
– Всё нормально, спасибо, – Ариаль улыбается, но уголки губ немного подрагивают. Она моргает, смахивая слёзы. Осматривает попорченные тетради и порванный учебник, тяжело вздыхая. – Миссис Лир будет недовольна.
Диона цепляется взглядом за то, как Ариаль прикрывает чёрную ленту на запястье – отличительный знак ведьм и магов.
– Эти людишки, – зло выплёвывает Диона. – Почему они вообще учатся вместе с нами?
– Это дети приближённых к королю, не забывай. Способны они к магии или нет, родители будут исполнять их капризы, – отвечает Ланика.
Со стороны внутреннего двора раздаётся звон колокола. Гулкий звук разносится по коридору, перекрывая говор учеников.
– Поверка началась, – шепчет Адея, прижимая сумку к груди и округлившимися голубыми глазами смотря на подруг.
Девушки срываются на бег. Толпа таких же спешащих учеников подхватывает их и выносит прямо на внутренний двор школы. Там уже собрались практически все классы. Опоздавшие тихо встают на свои места в длинной шеренге, кидая боязливый взгляд на Элиана Фогеля – заместителя директора. Узкие глаза под нахмуренными бровями сверлят собравшихся немигающим взглядом. Половина длинных чёрных волос собрана в хвост, другая – аккуратно лежит на плечах. Когда двор полностью заполняется учениками, мужчина оглашает список.
– Роксана Эйкен! – тонкая высокая девушка делает шаг, выходя из колонны, и тут же становится на прежнее место. Мистер Фогель ставит галочку напротив её имени. – Сальвий Штерн!
Ученики делают шаг вперёд и сразу же возвращаются на свои места. Галочки в списке прибавляются. Диона смотрит на скучающее серое лицо заместителя директора. Его неизменный чёрный камзол сильно выделяется на фоне яркой зелени и светлого бежевого камня школы.
– Ланика Боме! – девушка выходит вперёд.
Мистер Фогель кидает быстрый незаинтересованный взгляд, ставит галочку напротив имени и переворачивает страницу списка.
– Старшие классы могут быть свободны, – говорит он своим хрипловатым тягучим голосом. – Младшие, дождитесь конца поверки. Икар Мансфилд!
– Если он продолжит так медленно называть имена, мы опоздаем на урок по сториведению, – ворчит Диона.
– Да, – согласно кивает Адея, – мадам Хаар будет ругаться.
– Изиль! Фокер! Что за разговоры?! – грозный окрик заставляет девушек вздрогнуть.
Недовольно скривив губы, мистер Фогель качает головой, а затем ставит в списке две галочки.
– Ариаль Сколлем-Беппо!
Одноклассница Дионы и Адеи выходит вперёд. Чёрные волнистые волосы немного покачиваются на ветру. За её спиной раздаётся несколько тихих смешков.
– Заткнулись все! – прикрикивает заместитель директора и кивает Ариаль, ставя галочку напротив её имени.
Поверка заканчивается, и младшие классы расходятся на занятия. Диона и Адея спешат на урок и, зная о дурном характере своей учительницы, мысленно готовятся к строгому выговору.
– О, Изиль, Фокер, – гнусаво тянет Пития Хаар, когда подруги останавливаются в дверях. Уродливый двурогий атур полностью скрывает волосы, обнажая высокий белый морщинистый лоб. Длинный тонкий нос презрительно морщится. – Опаздываете. Как всегда!
Долгие пятнадцать минут она отчитывает девочек за задержку, сопровождая свою речь постоянными напоминаниями о невежестве ведьм. Затем грубым окриком приказывает им сесть за парты. Диона и Адея послушно исполняют приказ. Некоторые одноклассники провожают их сочувствующими взглядами. Всё это время Диона кусает губы, чтобы не выкрикнуть грубость в ответ, а Адея мелко дышит, стараясь не расплакаться на глазах у всего класса.
Урок проходит по-привычному скучно. Гнусавый голос мадам Хаар усыпляет. Диона сонно моргает, слушая историю правления Сотана Грайта.
– Шестьдесят пять лет назад наш король перенял бразды правления от своего отца – Рабирия Грайта Объединителя. За время своего правления Его Величество превратил Вителию в самое могущественное государство в Первоземье. Присоединённые прошлым королём земли Акрата и Ихт-Карая стали развиваться с невиданной скоростью
– Присоединённые, пф украденные, – бурчит про себя Диона, смотря в окно.
Стайка маленьких птичек занимает все ветки раскидистой липы и нескладно поёт свою звонкую песенку. Диона подпевает ей до самого окончания урока, погружённая в свои мысли. Как только звук колокола объявляет о начале перемены, ведьма сваливает тетради в сумку и выходит в коридор одной из первых. Адея появляется следом.
– Ненавижу её уроки, – Диона сжимает губы в тонкую полоску, раздражённо выдыхая через нос. – Она ничего не знает об истории Акрата!
Девушка зло пинает ногой камушек, оставляя в земле на месте удара небольшую ямку.
– Он был не причём, – шепчет Адея, провожая взглядом улетевший камень.
Диона смотрит на подругу, приподняв бровь.
– Подождите! – раздаётся за спиной голос Ланики. Подруги оборачиваются.
– Разве у вас сейчас не урок ясновидения? – спрашивает Адея, склонив голову к плечу.
– Миссис Савиоли заболела, а заменять её некому. Нас отпустили.
– Везунчики, – хмыкает Диона. – Вот бы и эта старая карга заболела. Какой-нибудь неизлечимой болезнью.
Ланика хохочет со слов подруги.
– Мадам Хаар опять восхваляла короля? – спрашивает она.
– Ненавижу уроки сториведения, – отвечает Диона. – Каждый раз нам рассказывают, как прекрасна Вителия и как ведьмы должны быть благодарны за то, что их страну взяли под своё крыло.
Провожаемые взглядами стражи, девочки выходят за пределы школы.
– Не обращай на это внимания, – улыбается Ланика. – Не так важно, что они говорят, главное, чтобы ты знала правду. Давайте не будем об этом. Школьный день уже закончился, предлагаю пойти ко мне. Бабушка соскучилась по вам.
– Мадам Боме! – воодушевленно подпрыгивает на носочках Адея. – Я соскучилась по её тыквенному пирогу.
– Тебе повезло, – сверкает белоснежными зубами Ланика, – бабушка как раз сегодня утром его готовила.
***
Каменный дом с выцветшей коричневой черепицей окружён небольшим ярким, пятнистым цветником. Из увитой плющом трубы идёт дым. Ланика поднимается по лестнице, отворяет дверь и проходит внутрь. Подруги следуют за ней. Просторная гостиная встречает теплом и сладким запахом тыквенного пирога.
– Бабуль, я дома! – кричит Ланика, проходя в соседнюю комнату. – Диона и Адея тоже со мной.
Кухня небольшая, вмещающая в себя круглый столик с парой стульев, маленькую печку и каменную столешницу, соединённую со стеной. На самой стене висят сушёные травы и стоят на полочках различные баночки. На столе дымится сладким паром пирог. Мадам Боме стоит с накинутой на плечо тряпкой; её слепые с рождения глаза смотрят в пустоту, а руки водят по каменной столешнице.
– Девочки мои, – улыбается пожилая женщина. – Проходите, садитесь за стол, не толпитесь в проходе. Адея, милая моя, я как раз приготовила пирог, тыквенный, как ты любишь.
– Неужели ты готовила его весь день, бабуль? – спрашивает Ланика, помогая женщине сесть за стол.
– Ну что ты такое говоришь, ведьмочка моя, нет, конечно, – улыбается Агела. – Это второй пирог я приготовила. Первый сама в одиночку съела, уж простите старую.
Девочки смеются, накладывая себе по куску пирога. Беседа, лёгкая и непринуждённая, течёт ручьём. Диона и Ланика рассказывают о прошедшем дне, школьных занятиях. Упоминают Ариаль и произошедшее с ней в коридоре. Мадам Бомэ, слушая их, тяжело вздыхает и качает головой.
Ланика хвастается успехами Дионы в огненной магии, на что последняя недовольно закатывает глаза, но щёки её заливаются румянцем.
– Ох, девочки, – улыбаясь одними уголками губ, качает головой мадам Боме. – Это так хорошо, что вы не забываете, какой должна быть сущность ведьмы.
Женщина тяжело вздыхает, переставая улыбаться, и переводит невидящий взгляд на окно.
– Я помню то время, когда ведьмы были свободны. Наша магия, наша природа Мы всегда были единым целым. Ведь Богиня подарила нам эту жизнь, чтобы мы сохраняли в ней баланс. Мне так горестно от того, что вы этого не застали. Не застали тех дней. Когда каждая ведьма и каждый ведьмаг изучали магию свободно, пропускали её через своё тело, находили в ней покой. Ох, боюсь я, больше никогда не настанут те прекрасные времена.
– Не говорите так! – в порыве восклицает Диона. – Я обещаю вам, мы вернём ведьмам свободу! А Вителия ещё пожалеет, что когда-то захватила наши земли!
Мадам Боме тепло улыбается. Невидящие глаза смотрят на молодую ведьму с теплотой.
– У твоей матери, Диона, были такие же амбиции в твоём возрасте, – женщина протягивает руку, накрывая чужую ладонь своей. – Пообещай, что не растеряешь их на своём пути.
Диона кивает.
– Обещаю.
Глава 2. Магобой
6 фаэлина 7128 года со дня рождения Богини.
Акрат. Район Акаро. Школа им. Бон'Ави.
Шумно. Кто-то бесцеремонно толкает в плечо и, бросив невнятное извинение, скрывается в бурной толпе учащихся. Диона потирает ушибленное место и возвращает взгляд на Ланику.
– Я не понимаю, почему ты не хочешь. Это ведь такой почёт – быть Верховной Жрицей, – спрашивает Адея у рыжеволосой подруги.
– Может, раньше это и было почётом, но сейчас – Ланика вздыхает. – Быть пешкой в руках короля у меня нет никакого желания. Прости, Диона.
– Не извиняйся, – качает головой Диона. – Матушка стала Верховной Жрицей с надеждой хоть как-то помочь ведьмам, ослабить влияние короля. Но после смерти отца она полностью отчаялась и, как ты и сказала, стала пешкой в игре Его Величества. А теперь корит себя за это.
Ланика молча гладит подругу по спине. Адея выглядывает из-за её плеча и ободряюще улыбается. Девушки выходят в главный холл школы. Учащихся становится меньше.
– О, Глион и Афер, – говорит Диона, указывая в сторону спускающихся по лестнице парней. – А кто это с ними?
Переведшая взгляд на лестницу Адея тихо взвизгивает и прячется за спиной Ланики. Последняя ухмыляется и машет заметившему их Глиону.
– Эрбин Клеро, – отвечает она Дионе. – Перевёлся из Игг-Колонской академии, вчера первый раз пришёл на занятия. Умный парень, но, как по мне, слишком наглый.
Диона провожает новенького внимательным взглядом. Статная фигура, облачённая в школьную форму, и уверенная походка. Девушка заинтересованно хмыкает и встречается с парнем взглядом. Ярко-жёлтые глаза быстро скользят по её фигуре из-под густых бровей. Эрбин скрывается в толпе вместе с одноклассниками.
– Только не говори, что он тебя заинтересовал, – выгибает бровь Ланика.
Адея выглядывает из-за её спины и оглядывается. С белоснежной шеи медленно сходят розовые пятна смущения.
– Его глаза, – задумчиво отвечает Диона. – Это необычно. Разве жёлтые глаза – не отличительная черта правящей верхушки Ихт-Карая?
– Да, – кивает Ланика. – Из-за этого пошёл слух, что Эрбин – тайный сын шерона.
– Правда? – удивляется Адея. – Я думала, у шерона нет детей.
– На то он и тайный сын, чтобы никто о нём и не знал. – Пихает её локтём в бок Диона.
Ланика пожимает плечами. Девушки выходят на тренировочную площадку, где уже собрались все старшие классы. Ланика отходит к своим одноклассникам, а Диона и Адея садятся за трибуны.
– Сегодня тренируем атаку, – гремит зычным голосом мистер Ванн, преподаватель по магобою. – Я распределю вас на пары. Правила вы знаете: не применять запрещённые заклинания, никакой крови, никаких травм, никакой магии огня. Дерёмся, пока противник не окажется на земле. Всё поняли? Молодцы. А теперь живо переодеваться и на поле. У вас пять минут.
Ученики уходят, а рядом с Дионой садится Глион.
– А ты почему здесь? – спрашивает она. – Неужели не участвуешь в магобое?
– И тебе привет, – улыбается парень. На его щеках появляются милые ямочки. – Да вот смог выпросить у мистера Негри освобождение от занятий.
– Богиня, надеюсь, всё в порядке, – вздыхает Адея, косясь на парня с беспокойством. – Мистер Негри так просто от занятий не освобождает.
– Да всё нормально, просто длительные бои слишком тяжелы для меня.
– Хм, может, это и к лучшему, – шепчет про себя Диона и переводит взгляд обратно на площадку.
Ученики уже переоделись, и мистер Ванн начал распределять их по парам.
– Ланика Боме и Роксана Эйкен. Демей Бауэрман и – мужчина проходится по списку взглядом. – Афер Плат.
Адея не сдерживает писк, тут же зажимая себе рот рукой. На звук поворачивается Афер. Встретившись с девушкой взглядами, он машет ей рукой. Уголки его губ скромно приподнимаются. Адея, испуганно вытаращив глаза, прячет лицо в ладонях. Улыбка с лица Афера пропадает, пальцы неловко дёргаются. Он поворачивается обратно.
– Я думаю, тебе стоит признаться Аферу в своих чувствах, – говорит Глион.
– Верно, – кивает Диона. – Чего ты так боишься?
Адея отнимает руки от лица и смотрит на друзей, жалостливо скривив брови.
– Не могу я ему признаться, – говорит она, комкая в руках манжету униформы, украшенную вышивкой. – Если мои чувства окажутся отвергнутыми, я просто умру от стыда или от невзаимной любви!
– Мне кажется, ты немного преувеличиваешь, и всё будет намного проще, – в глазах Глиона блестят хитрые искринки.
Над тренировочной площадкой вновь раздаётся громкий голос мистера Ванна.
– Итак, пары распределены. На один бой даётся пять минут
– У меня нет пары. – До трибун доносится скучающий голос. Диона заинтересованно поддаётся вперёд.
Преподаватель смотрит на Эрбина, а затем медленно опускает взгляд вниз, на список в своих руках.
– Клеро, – тянет он. – Ну, видимо, сегодня не твой день. Потренируешься на следующем занятии.
– Можно мне!
Тело Дионы реагирует быстрее, чем её голова. Ведьма вскакивает с места, тянет руку и смотрит прямо на мистера Ванна. Несколько учеников, включая Эрбина, оборачиваются в её сторону. Преподаватель тяжело вздыхает, недовольно сжимая губы.
– Что можно? – спрашивает он.
– Можно мне встать в пару с Эрбином?
Со стороны старшеклассников раздаются тихое хихиканье. Диона замечает на себе заинтересованный взгляд Эрбина. Лицо мистера Ванна морщится.
– Садись на место и не смеши меня, ладно? Мала ты ещё для магического боя.
– Но вам же надо узнать, на что способен новый ученик, – продолжает Диона. Голос её становится твёрже. – А со следующего года уже я стану вашей ученицей. Вы упустите возможность сразу узнать, на что я способна?
Мистер Ванн некоторое время смотрит на ведьму, а затем выдыхает, толкая языком внутреннюю поверхность щеки, и машет девушке рукой. Диона быстро спускается с трибун, становясь рядом с Эрбином. Она чувствует на себе его взгляд, но делает вид, что не замечает его.
– Правила ты слышала, повторять не буду, – говорит мистер Ванн, скрещивая руки на груди. – Тренируемся по очереди, сначала одна пара, затем другая. Итак, первыми пойдут
– Поддаваться не буду, – шепчут над ухом.
Диона вскидывает голову, окидывая взглядом профиль Эрбина. Парень стоит неподвижно, смотря на первую вышедшую на середину площадки пару. Начинается бой.
– А я и не просила, – так же тихо отвечает Диона.
Первые ученики заканчивают бой ничьей. За ними следуют вторые и третьи. Кто-то борется во всю силу, кто-то не прикладывает и половины усилий. Мистер Ванн хвалит, делает замечания, даёт советы, иногда ругает. Когда на поле выходит Афер, со стороны трибун снова раздаётся приглушённый писк. Диона смотрит на Адею, что, смущённо склонив голову, украдкой наблюдает за своим возлюбленным, шепчет что-то про себя и сжимает кулачки каждый раз, когда противник Афера нападает. Площадка окрашивается вспышками магии. До ушей доносится тяжёлое дыхание оказавшегося на земле ученика. Афер побеждает.
– Отлично, – мистер Ванн заглядывает в список. – Ланика, Роксана, ваша очередь. Эрбин и Диона, готовьтесь, вы следующие.
Диона смотрит в сторону Ланики, ловит её взгляд и растягивает губы в улыбке. Рыжеволосая ведьма отвечает ей тем же, выходя в центр площадки. Тренер подаёт сигнал. Роксана нападает первая. Она двигается быстро и резко, создавая в воздухе острые водяные стрелы. Ланика уворачивается и, кажется, совсем не собираясь атаковать. Плавными движениями перемещаясь по площадке, она не сводит глаз со своей противницы. Диона нервно закусывает губу, внимательно наблюдая за развернувшимся боем. В какой-то момент, Диона не успевает его уловить, Ланика оказывается за спиной Роксаны. Всё происходит за несколько секунд. Щелчок пальцев. На земле ярким зелёным светом вспыхивает ведьмовской знак. Из него, прорывая землю, вырываются толстые колючие корни. Ожившими змеями они устремляются к Роксане, опутывают ноги и пригвождают её к земле. Девушка дёргается, пытаясь выбраться, но на любое движение корни сжимаются сильнее. Повисает тишина. Ученики смотрят на Ланику во все глаза. Кто-то восхищённо охает. Раздаются хлопки. Мистер Ванн, засунув журнал подмышку, подходит к ученицам.
– Впечатляюще, – говорит он сухо. На лице его застывает маска подозрительности. – Правда, не припоминаю, чтобы учил вас, Боме, подобной технике боя.
Ланика оставляет выпад без ответа и помогает Роксане подняться. Мистер Ванн хмыкает про себя и что-то записывает в журнал. Роксана, отряхнувшись от земли, улыбается и протягивает Ланике ладонь.
– Это было здорово, – говорит она и, развернувшись, отходит к своим одноклассникам.
– Так, теперь последние, – объявляет преподаватель. – Эрбин, Диона, на поле.
Тёплая ладонь ложится на плечо. Диона поднимает голову, встречаясь с тёплым взглядом Ланики.
– Удачи, – шепчет подруга и ободряюще сжимает плечо.
Диона улыбается, кивает и выходит на поле. Становится напротив Эрбина и гордо вздёргивает подбородок. Маг весело хмыкает. Звучит сигнал начала боя, но никто из них не нападает. Они смотрят друг на друга долгую минуту. Диона чувствует, как противник сканирует её взглядом, выискивая слабые точки, бреши в защите. Одноклассники шепчуться.
А затем Эрбин делает шаг вперёд. В ладони возникает искрящийся золотом магический меч. В его движениях нет грации, но зато виднеется уверенность и сила. Он одним быстрым шагом пересекает разделяющее их с Дионой пространство. Замахивается. Меч блестит в лучах солнца. Девушка взмахивает руками – выросшая из земли глиняная стена не защищает от удара. Клинок рассекает её плавно, как подогретое на солнце масло.
Диона отскакивает на безопасное расстояние, разводит руки в стороны, а затем со всей силы сводит их вместе. Поднявшийся ветер покачивает деревья, снося с них листья. Эрбин скрещивает перед собой руки, защищаясь от потоков воздуха. Ноги скользят по земле. Диона опускает руки, ветер прекращает дуть.
Не успевает Эрбин принять устойчивое положение, как ведьма, выставив вперёд ладони, пускает в мага десятки мелких камней. Парень создаёт щит в последнюю секунду. Камни отлетают от него с золотистыми искрами.
Эрбин заглядывает Дионе прямо в глаза. Ухмыляется, а затем исчезает. Ведьма недоумённо моргает, от неожиданности опуская руки. Застывшие на мгновение в воздухе камушки с глухим стуком падают на землю. Не успевает ведьма оглянуться, как за спиной раздаётся тихий шелест и резкий удар по ногам заставляет упасть на землю. Эрбин нависает над ней, приставив меч к шее.
– Неплохо, неплохо, – подходит ближе мистер Ванн. – У тебя хорошая техника, Эрбин, но над уклонением можно поработать. Диона тоже хорошо, особенно для новичка. Что ж, урок окончен, можете быть свободны.
Под одобрительный дружный гул ученики идут переодеваться. Диона отряхивается от земли и движется в сторону ждущих её Адеи и Ланики, когда за спиной раздаётся насмешливое:
– Думал, ты продержишься дольше.
Диона оборачивается. Эрбин ухмыляется как-то гадко, обводя глазами тонкую фигуру, а затем обходит девушку и скрывается за трибунами. Дионе хочется крикнуть вдогонку что-то обидное, но она лишь сжимает кулаки, скрипя зубами.
– Не обращай на него внимание, – становится рядом Глион. – Для Эрбина тут всё в новинку, дай ему время привыкнуть. А ты молодец! Это было захватывающее зрелище.
Он улыбается солнечно, похлопывая девушку по спине. К ним подходят Ланика и Адея.
– Глион прав, ты хорошо себя показала, – кивает Боме. – Биться с магом сама по себе задача не из простых. Для новичка это превосходный результат. Горжусь тобой!
– Молодец, Диона! – вскрикивает Адея над ухом подруги, заключая её в объятия.
***
Главная улица Акаро широкая, забита людьми, которые шумят так, что закладывает уши. Слышна ругань, цокот копыт, плач детей и чей-то смех. Мимо проезжает повозка, набитая досками.
– Близится день Опадания. Вы придёте в храм? – тихо спрашивает Адея, лавируя между горожанами пружинистым шагом.
– Конечно, – отвечает Диона. – Матушка не сможет прийти в этот раз, поэтому нам с Цинной нужно будет самим поставить свечу за отца и провести ритуал.
– В этот раз это будет сложнее, – хмурится Ланика. – После прошлого дня Теплостояния слежка за ведьмами усилилась. Ночь Алой луны прошла отвратительно. Практически никто не пришёл, а тех, кто осмелился, казнили.
С каждым сказанным подругой словом Диона сильнее сжимает лямку сумки. Злость кипит в ней, как вода в нагретом котелке.
– Какое право они имеют забирать наши традиции? – шипит она. – Мы и так остались без своей земли и практически лишены магии. Нас казнят за наши же обычаи! Скоро нельзя будет даже дышать без позволения короля.
– Будь тише, – шепчет ей на ухо Ланика и бросает косой взгляд на стражников, что стоят неподалёку.
Мужчины отвечают ей неприязненным прищуром.
Адея дергает себя за прядь волос и произносит:
– Это так грустно. Дети нашей соседки, миссис Адамар, ничего не хотят слышать о ведьмовских обычаях. Они и магию изучать не хотят. Иногда, когда прохожу мимо её дома, слышу, как она плачет.
Диона чувствует, как собираются слёзы в уголках глаз. Она моргает, солёные капли разбиваются о ресницы. Рядом пробегает стайка детей.
– Давайте быстрее! Её там сейчас без нас сожгут!
– Да бежим мы, бежим!
Детвора скрывается в людской толпе. Подруги переглядываются и идут за ними, уже зная, что там увидят.
На центральной площади собралась огромная толпа. Взволнованный шёпот проходится поверх голов дрожащей волной. Все смотрят на высокий помост. Там, привязанная к столбу, заходится в рыданиях девушка. У основания помоста лежат брёвна, сухие ветки и солома. Рядом, с факелом в руке, замер мужчина. Другой, стоящий на возвышении, зачитывает приговор:
– обокравшая и оклеветавшая своего хозяина! За нарушение закона эта ведьма приговаривается к смертной казни через сожжение! Приговор будет приведён в исполнение немедленно!
Толпа восторженно улюлюкает. Со всех сторон на связанную ведьму сыплются гнилые овощи и фрукты.
– Нет! Я этого не делала! Нет! – девушка кричит, захлёбываясь в рыданиях.
Огонь с факела быстро перемещается на поленья. Вспыхивает ярко, поднимаясь высоко. Девушка кричит так надрывно и душераздирающе, что у Дионы сжимается сердце. Сбоку раздаётся всхлип Адеи, быстро перерастающий в плач. Ланика прижимает младшую к груди.
В воздухе разносится запах горящей ткани, кожи и волос. Он оседает в лёгких мерзкой, мучительной тяжестью. Огонь обволакивает тощее тело стремительно и голодно. Стремится всё выше, ненасытно откусывая всё большие куски плоти. Вопль девушки обрывается быстро и резко. Он стоит резью в ушах, кровоточащим эхом проносится в голове.
Ланика подталкивает Диону в спину. Непослушные ноги передвигаются с трудом, а глаза не хотят отворачиваться от безвольно повисшего на столбе, объятого пламенем тела. Люди, удовлетворённые представлением, расходятся. Лишь некоторые ведьмы, заставшие казнь, стоят на месте бледные, как мел. Кого-то тошнит.
– Пойдём, – тихо зовёт Ланика.
Адея всё также плача прижимается к её боку. Они уходят с центральной площади, заворачивая в один из многочисленных узких переулков. Люди ходят вокруг так, будто ничего не произошло. Диона сжимает кулаки, вонзаясь ногтями в кожу и оставляя следы полумесяцы. Её злит безразличие и равнодушие людей, их презрение к ведьмовскому роду. Но ещё больше она зла на свою беспомощность. Пальцы невольно касаются ленты на запястье. Голос в голове, тихий и испуганный, говорит о том, что лучше бы эта лента имела белый цвет, как у обычных людей.
– Я провожу Адею до её дома, – говорит Ланика, поглаживая светлые волосы Фокер. – Увидимся завтра на занятиях.
Диона кивает. Она провожает взглядом скрывшихся в толпе подруг и идёт в сторону дома. Каменная усадьба, довольно старая, но достаточно хорошо сохранившаяся, расположилась на самом краю улицы. Диона толкает калитку, обходит колодец и, погладив сидящего на привязи пса Орикса, заходит в дом.
Она поднимается на второй этаж и без стука заходит в кабинет. Он обставлен скромно. Свет из длинного арочного окна освещает широкий стол, заваленный книгами, пергаментами и свитками. На тумбе около входа стоит один единственный подсвечник. Варга Изиль всегда отличалась сдержанным характером. Это отражалось не только в личной жизни и работе, но и в предпочтениях, связанных с одеждой и обстановкой дома.
Диона проходит в центр комнаты, задерживаясь взглядом на портрете своего отца – Келера Изиль. Улыбающиеся зелёные глаза смотрят с картины нежно и ласково. В груди у девочки расправляет крылья тянущее чувство тоски.
– Не ждала тебя сегодня так рано. – Варга смотрит на дочь потускневшими голубыми глазами. По правую руку от неё стоит кружка с травяным настоем, рядом с которым греется маленькая жёлтая ящерица. – Как занятия?
– Как обычно, ничего нового, – отвечает Диона. – Хотя сегодня я впервые участвовала в магобое.
Ящерка заинтересованно приподнимает голову. Варга хмурится. Сухие потрескавшиеся губы сжимаются в тонкую полоску, она внимательно смотрит на дочь.
– Как так получилось? – спрашивает женщина. – Ты ещё слишком мала для магобоя. Как мистер Ванн допустил тебя к нему?
– Я сама напросилась, – вскидывает подбородок Диона. – Новенькому не хватило пары для боя, вот я и вызвалась.
Девушка гладит подошедшую к краю стола ящерку. Та игриво прикусывает молодую ведьму за палец. Варга откладывает в сторону бумаги и, опершись подбородком на скрещенные пальцы, смотрит на дочь с лукавой улыбкой.
– И что же это за новенький такой? – спрашивает она. Голубые глаза слабо искрятся.
Диона чувствует, как от взгляда матери к щекам приливает краска.
– Да, что это за парень? Красивый? – раздаётся голос Цинны.
Сестра, совсем нагая, сидит на краю стола, опершись на него рукой и скрестив ноги. Зелёные глаза смотрят заинтересованно.
– Цинна! Богиня, оденься немедленно! Что за безобразие, – причитатет мадам Изиль.
Цинна недовольно морщит курносый нос, но послушно соскакивает со стола и подходит к тумбе, вытаскивая из верхнего ящика заранее оставленное там платье.
– Так-то лучше. – Кивает Верховная Жрица, когда вся нагота младшей дочери скрывается за нежно-жёлтой тканью.
Цинна высовывает язык и жмурится, кривляясь. Варга с улыбкой качает головой и вновь поворачивается к Дионе.
– Так кто же это за новенький?
– Да! Как он выглядит? Он маг или ведьмаг? Сколько ему лет? Он одноклассник Ланики? – Цинна оборачивает руки вокруг талии сестры, припрыгивая на носочках и заглядывая ей в глаза.
Детская припухлость ещё не сошла с её щёк, сглаживая квадратность лица, а вечно улыбающиеся, прямо как у отца, глаза смотрели на всё с безграничным оптимизмом.
Они с сестрой были совсем разные. Холодная, острая красота Дионы с её гладкими каштановыми волосами, большими голубыми глазами, прямым носом, тонкими губами и высоким лбом разительно отличалась от солнечной и яркой внешности Цинны. Сестра была похожа на маленький одуванчик с россыпью веснушек и родинок по всему телу. Вечно энергичная и куда-то спешащая, с постоянными капризами, она напоминала матери и старшей сестре отца, которого уже давно не было в их жизни.
Диона хмурится, цокает и отстраняет от себя сестру.
– Обычный парень, – отвечает она. – Маг. Да, учится вместе с Ланикой. Говорят, он перевёлся из Игг-Колона.
– И как он в бою? – интересуется матушка, отпивая свой настой.
– Хорош, – говорит Диона, отводя глаза. – Очень.
Осознание поражения сильно бьёт по самолюбию.
– Он тебя победил, – скорее утверждает, а не спрашивает Варга. – Что ж, не стоит от этого расстраиваться. Такова суть магов. Тем более ты не обучалась до этого магобою и, признаюсь честно, я горда, что ты не побоялась вступить в схватку с противником, чья сила превышает твою.
Диона улыбается, видя уважение в глазах матушки. Цинна обнимает сестру, крича на ухо громкое: «Молодец!».
– Но впредь, – продолжает Верховная Жрица. Лицо её приобретает серьёзное выражение. – Будь осторожна с публичной демонстрацией своих сил. И ни в коем случае не показывай их вне стен школы. С каждым днём казней над ведьмами становится всё больше. Меня угнетает то, что я ничего не могу с этим поделать.
Женщина заходится в сухом кашле, но на выпад дочерей с желанием помочь останавливает их раскрытой ладонью. Приступ заканчивается, и мадам Изиль, глубоко вздохнув, продолжает свою речь уже более безжизненным, апатичным голосом:
– Я не хочу, чтобы с вами что-нибудь случилось. Пообещайте мне, что не будете встревать в неприятности.
Глава 3. Матч-реванш
10 фаэлина 7128 года со дня рождения Богини.
Акрат. Район Акаро. Школа им. Бон'Ави.
– Эй! – Диона обходит группку шепчущихся девиц и хватает старшеклассника за плечо. – Подожди.
Эрбин останавливается, смотрит на руку на своём плече, а потом поворачивается к Дионе.
– Чего тебе? – спрашивает он.
По блестящим озорством глазам и хитрой полуулыбке девушка понимает: у мага хорошее настроение.
Эрбин выше её на голову и смотрит сверху заинтересованно. От его внимательного взгляда становится неуютно.
– Хорошо, – легко соглашается парень. – Сегодня после занятий. На лесной поляне. Думаю, ты знаешь это место.
Диона кивает. Эрбин хмыкает, улыбаясь и исследуя взглядом лицо девушки, а потом, шуточно козырнув, скрывается в кабинете. Диона идёт дальше по коридору. Учеников становится всё меньше: до начала уроков всего несколько минут.
– Диона! – неуверенный голос за спиной заставляет ногу зависнуть над первой ступенью лестницы.
Ведьма оборачивается. Перед ней стоит мальчик лет десяти. Короткий ежик волос торчит во все стороны, пухлые щёки покрылись румянцем, а серо-голубые глаза смотрят с восхищением. По форме, надетой на мальчишку, Диона понимает, что перед ней первоклассник.
– Откуда ты знаешь моё имя? Ты потерялся? Занятия первых классов проходят в другом корпусе, – хмурится девушка. Ещё ничего толком не сказав, мальчишка начинает её раздражать.
Мальчик неуверенно кусает губу, переступая с ноги на ногу.
– Нет, я я просто я хотел сказать, что видел тебя на магобое, – лепечет юнец, вытирая вспотевшие ладони о школьную форму. – Ты была так прекрасна, и я я хотел сказать, что и подарить
Он копается в своей школьной сумке. Лицо его покрывается бордовыми пятнами смущения, на лбу выступает испарина. По школе разносится звон колокола.
– Баквел меня подери! Да что ж такое-то! – возмущается Диона, поднимаясь по лестнице. – Я опаздываю. Поговорим в следующий раз.
Диона убегает на занятие, а мальчишка остаётся стоять посреди коридора, провожая девушку благоговейным взглядом и шепча себе под нос:
– В следующий раз
***
Уроки один за другим проходят обыденно и скучно. На одной из перемен Диона рассказывает подругам о матч-реванше с Эрбином. Ланика остаётся этой новостью недовольна.
– И чего ты хочешь этим добиться? – спрашивает она, хмурясь. – Выиграть у тебя всё равно не получится. А если вас поймают?
– Это вот так ты в меня веришь? – изгибает бровь Диона. – И не нужно волноваться обо мне. Я не маленькая.
– Тебе четырнадцать.
– А тебе пятнадцать! Не сильно велика разница!
– Девочки, пожалуйста! – встаёт между подругами Адея. – Давайте без ссор!
– Мы не ссоримся, – выдыхает Диона, буравя взглядом Ланику.
– Ссоритесь, – упрямо повторяет Фокер, а затем твёрдо произносит. – Ланика, ты же сама тренировала Диону, неужели ты сомневаешься в её и своих силах? Тем более они уже договорились, и не прийти будет выглядеть не только грубо, но и трусливо.
Боме переводит взгляд на Адею и вздыхает. Морщинка между бровей разглаживается.
– Хорошо, – говорит она.
– Отлично, – улыбается Фокер и поворачивается к Дионе. – А ты пообещаешь, что будешь осторожна, хорошо?
Диона недовольно цокает, но кивает. Адея радостно хлопает в ладоши, по очереди обнимая подруг. Девушки расходятся на занятия.
Когда колокол оповещает о конце последнего урока, Диона скидывает все вещи в сумку и выбегает из класса. Территорию школы она покидает незамеченной и знакомой тропинкой идёт к поляне. Там её уже ждёт Эрбин.
– А я уж думал, струсишь, – говорит он, улыбаясь.
– Не дождёшься, – хмыкает девушка.
Она бросает свои вещи у дерева, рядом с вещами мага. Разминает шею и руки, не сводя глаз с парня. Его густые волнистые волосы собраны в короткий хвост, и Диона признаётся самой себе, что ей нравится, как это выглядит.
– Обсудим правила? – предлагает маг, выходя на центр поляны.
Высокие ели шумят и скрывают их своими ветвями. Вдалеке слышно, как стучит дятел. Диона становится напротив парня.
– Нет правил, – ухмыляется девушка.
– Прекрасно, – дёргает уголком губ Эрбин. – Тогда начнём.
Он нападает первым, создавая в воздухе сияющий магический меч. Диона отскакивает в сторону, посылая в противника воздушную волну. Эрбин уворачивается, приземляясь на колено, и оборачивается. Дерево за его спиной прогнулось и треснуло.
– Неплохо, – говорит он, поворачиваясь к Дионе. В его взгляде появляется что-то похожее на уважение.
Ведьма не отвечает. Она соединяет ладони у груди. Огненный шар стремительно растёт, опаляя пальцы девушки жаром. Меткий бросок – заряд летит прямо в голову мага. Эрбин успевает создать щит в последний момент и проворачивает тот же трюк, что на магобое: просто исчезает. Диона разворачивается и успевает увернуться от лезвия меча. Делает финт кистью, создавая водный купол вокруг головы Эрбина. Меч выпадает из рук парня и растворяется в воздухе, не успев коснуться земли. Диона закручивает кисть сильнее – купол становится меньше. Ведьма видит, как её противник задыхается, и уже хочет развеять заклинание, как в руках Эрбина появляется магический хлыст. Одним точным движением светящаяся жёлтым нить опутывает талию девушки и притягивает к телу парня. От неожиданности Диона теряет контроль над куполом, который взрывается, орошая всё вокруг водой. Прижав девушку к себе, Эрбин валит её на землю. Остриё вновь вызванного меча пронзает почву в нескольких сантиметрах от головы Дионы.
Он лежит на ней, разгорячённый от битвы и мокрый, прижимая к земле всем телом. Дышит тяжело, со слипшихся волос на чужое лицо капает вода. Глаза горят золотом, блуждая по девичьему лицу.
– Неплохо. – Горячее дыхание опаляет тонкие губы Дионы. – Очень даже неплохо.
– А как по мне, это было блестяще, – шепчет девушка, не сводя взгляда с янтарного омута чужих глаз.
– Есть ещё над чем поработать, – улыбается Эрбин, поднимаясь и протягивая Дионе руку.
Девушка встаёт, отряхивается от жухлой травы, земли и опавших листьев. Осень только началась, но ветер уже принёс холод и начал срывать с деревьев пожелтевшую листву. Зима в этом году обещает быть очень холодной.
Эрбин поднимает с земли свою сумку и трясёт головой, отчего с мокрых волос в разные стороны разлетаются брызги.
– Знаешь, у тебя есть потенциал, – говорит он.
Повязка, держащая волосы, слетела ещё во время боя, и теперь влажные кудрявые пряди красиво облепляли смуглое лицо. Диона невольно засматривается на тонкие губы, широкий с небольшой горбинкой нос и длинные ресницы. В Эрбине не было каких-либо особо привлекательных или запоминающихся черт, но внешность была приятна, а лицо его хотелось рассматривать. Поймав себя на этой мысли, Диона смущается, чувствуя, как алеют щёки. Она отворачивается, принявшись собирать свои вещи, которые почему-то выпадают из рук.
– Знаю, – хрипит в ответ она и неловко кашляет, прочищая горло.
– Если я предложу тебе тренироваться со мной, ты согласишься?
Диона разворачивается и щурит глаза, смотря на улыбающегося мага. Она закусывает губу, раздумывая над предложением, а затем кивает.
– Отлично! Тогда до завтра, – бросает Эрбин и скрывается в лесной чаще.
Диона провожает его взглядом, прикладывая ладонь к груди в области сердца. Хмурится и, закинув на плечо сумку, уходит с поляны.
Глава 4. Разговор
28 фаэлина 7128 года со дня рождения Богини.
Акрат. Район Акаро. Школа им. Бон'Ави.
Диона переворачивает тарелку, но каша не собирается падать на деревянную поверхность стола. Цокнув, девушка ставит посуду обратно и отодвигает её от себя. Ланика, сидящая рядом, бездумно елозит ложкой в непривлекательной серой массе, внимательно слушая Адею.
– Я не понимаю, на что она злится. – Мнёт пальцами манжеты униформы Фокер. – А на любую попытку поговорить взрывается, кричит на меня и говорит, что я ничего не понимаю.
– А что отец? – спрашивает Ланика. Встряхнув головой, она перекидывает через плечо толстую косу, украшенную заколкой с вышивкой.
– Когда в последний раз он пытался её успокоить, дело почти дошло до драки. А может и дошло. Не знаю – я тогда убежала в свою комнату.
Ланика тяжело вздыхает и качает головой. Ариаль, сидящая возле Адеи, пододвигается ближе и заключает одноклассницу в объятия.
– Бедняжка, – шепчет она, укладывая голову на чужое плечо. – Не волнуйся. Я уверена, всё образумится!
Адея благодарно ей улыбается, отвечая на объятия.
– Ну, а у тебя что нового, Ариаль? – спрашивает Диона, подпирая кулаком голову. – Тебя не было несколько дней, что-то случилось дома?
Сколлем-Беппо отстраняется от Адеи и, устремив взгляд в шершавую поверхность стола, пальцем вырисовывает на нём замысловатые узоры.
– Мои родители заключили союз с канцлером Шерона, Эннеем Дамкером. – Ариаль замолкает на мгновение, а потом выпаливает, зажмурившись. – Я должна буду выйти замуж за его сына!
Повисает молчание. Адея смотрит на сжавшуюся, пытающуюся не заплакать Ариаль во все глаза. Ланика хмурится, задумчиво кусая нижнюю губу. Диона возмущённо вскрикивает, хлопая ладонью по столу.
– Какое право они имеют принуждать тебя к браку с совершенно незнакомым тебе человеком?!
В груди у ведьмы растёт негодование, покрытое коркой злости. Она всегда ценила свободу. Не только свою, но и своих близких. И новость о том, что родители Ариаль готовы буквально продать дочь ради своей же выгоды, приводит Диону в бешенство.
– Ты же сказала нет, я права? Ты обязана сказать нет, Ариаль! Это твоя жизнь и только ты в праве ей распоряжаться!
Ариаль грустно усмехается.
– Смешно слышать такое, зная, в каком мире мы живём, – тихо говорит она.
Её слова заставляют всех сидящих мрачно притихнуть. Диона зло бьёт кулаком по столу, когда над столовой проносится звонкий мальчишеский смех. Девушки оборачиваются. Группа парней, сидящая через несколько столиков от подруг, громко смеётся с чьей-то шутки. Эрбин, сгорбившись от хохота, бьёт по плечу такого же гогочущего Глиона. Рядом с ними прыгает, размахивает руками и о чём-то сумбурно болтает Рорент – фамильяр Глиона. На всё это с весёлой улыбкой смотрит Афер. Сбоку влюблённо вздыхает Адея и слышится довольный хмык Ланики.
Диона смотрит на Рорента. Рыжий и веснушчатый, долговязый, с жёсткими кудрявыми волосами. Он бегает вокруг Глиона, широко улыбаясь и не замолкая шутит. Смотря на него, Диона вспоминает Цинну. Фамильяры учились в северной башне, отделённой от остальных учеников. Рорент нарушает правила, находясь рядом со своим ведьмагом, но это не останавливает ни его, ни Глиона. Ведьма вздыхает.
– Скучаешь по Цинне? – проследив за взглядом подруги, спрашивает Адея.
– Конечно, – кивает Диона. – Она же мой фамильяр.
– Говорят, в следующем месяце пройдёт крупная ярмарка. Приедут торговцы из Южного Леурдина. Я думаю, Цинне понравится.
Адея смотрит с воодушевлением. Диона размышляет над предложением мгновение, а затем кивает. Ярмарки были редким явлением в городе, особенно те, в которых участвовали иноземные торговцы. Диона улыбается, представляя счастливую улыбку младшей сестры.
– Как проходят тренировки с Эрбином? – спрашивает Ланика.
В её глухом голосе сквозит плохо скрытое недовольство. Она не смотрит на подругу, продолжая мучить ложкой комок каши в тарелке.
– Откуда ты?.. – удивлённо гнёт брови Диона.
– Я не дура, Диона, – выдыхает Ланика. – Ты убегаешь, как только заканчиваются занятия. Мы уже несколько недель не договариваемся о тренировках. В прошлый раз, когда я зашла тебя проведать, тебя не оказалось дома. Пришлось просидеть до самого вечера. Ты тогда пришла измотанная, а твоя магия вся дрожала, будто ты дралась с целой армией Его Величества. Да и эти твои переглядки с Эрбином
– Нет никаких переглядок! – мгновенно вспыхивает Диона. – Да и что с того, что я тренируюсь с ним?! Он хорош в боевой магии, мне есть чему у него поучиться. Это просто уроки!
– Хотя бы себе не ври, – спокойно выдыхает Ланика, переводя взгляд на подругу. – Я не имею ничего против ваших совместных тренировок, просто не держи это от нас в секрете, хорошо?
Диона зло фыркает, отворачиваясь и ничего не отвечая. Она хватает свою сумку с пола и, закинув себе на плечо, встаёт и выходит из столовой. Сидящие за столом Адея и Ариаль переглядываются, а Ланика качает головой.
***
Выпад не удаётся. Эрбин ловко блокирует его и тут же ставит подножку. Диона падает, сдирая кожу на локтях.
– Сосредоточься! – глаза мага пылают недовольством. Он обходит лежащую на земле ведьму. – Мы занимаемся уже три недели, а твои навыки не продвинулись ни на шаг! Если так пойдёт и дальше, я откажусь от занятий с тобой!
Диона сжимает ладони в кулаки. Под ногти забивается грязь.
– Ты сам предложил мне эти тренировки! – кричит она, вскидывая голову. – И ты же сейчас недоволен! Я выкладываюсь из-за всех сил! Просто
Неконтролируемый всхлип вырывается из горла девушки. Диона испуганно вздрагивает, чувствуя подступающие к глазам слёзы. Она смахивает их, растирая грязь по щекам, и садится, отворачиваясь от Эрбина и делая вид, что ничего не произошло. Маг, замечая это, выдыхает, расслабляет плечи и садится на корточки напротив ведьмы.
– Эй, – тихо зовёт он, протягивая руку и заправляя чужую прядь волос за ухо. – Давай сделаем перерыв. Тебе нужно обработать ссадины.
Диона кивает и, тихо всхлипнув, встаёт вслед за парнем. Эрбин усаживает девушку у подножия ели, где они сложили свои сумки, и молча достаёт бинты и ромашковый настой. Содранная кожа саднит и печёт. Диона прикусывает язык от неприятных ощущений, наблюдая, как Эрбин закрепляет повязку на сгибе локтя.
– Впредь следи за тем, как падаешь. Хорошая группировка очень важна во время боя, – говорит маг, садясь рядом. Он сгибает одну ногу, кладя на колено согнутую руку, и разворачивается корпусом к Дионе. – А теперь рассказывай. Ты как пришла, сама не своя.
Эрбин хмурится и наклоняется в попытке заглянуть в голубые глаза. Диона отворачивается, напрягается всем телом, а потом, словно оттаяв, обмякает. Девушка упирается макушкой в ствол дерева и, начав неловко перебирать пальцы, отвечает:
– Дома проблемы. Матушке с каждым днём всё хуже. Она уже почти не встаёт с постели. Я боюсь того дня, когда болезнь полностью заберёт её у меня. Отец оставил нас так рано, а за ним и бабушка Только матушка всегда была рядом, – попытка Дионы подавить рвущиеся наружу слёзы вырывается задушенным гортанным всхлипом. – Без неё Я не знаю, как это переживёт Цинна. Да и весь остальной Акрат. Страшно представить, кто станет новой Верховной Жрицей. Или Жрецом. Всё это время матушка поддерживала хоть какое-то равноправие между людьми и ведьмами. Но новая, выбранная королём ведьма вряд ли будет этим озабочена. Если бы я только могла
Диона зло сжимает в кулаке подол школьного платья. Собственное бессилие злило, выводило из себя. Хотелось кричать, разрушать всё вокруг, не обращая внимания на последствия. Прийти к воротам Селесморского замка и спалить его дотла. Но Диона копила в себе эту ярость. Растила её, лелея когда-нибудь использовать для исполнения своей заветной мечты.
– И чтобы ты сделала? Стала новой Верховной Жрицей? Куклой короля? – Эрбин невесело усмехается. – Не строй иллюзий. Вителия слишком сильна, одной ведьме не развалить целую страну.
– А ты всегда смотришь на мир так позитивно, да? – шипит Диона, бросая на мага гневный взгляд. – Ты так просто соглашаешься жить в мире, где тебя и твоих родных даже за живых и мыслящих не хотят воспринимать?!
– Во-первых, я не строю воздушных замков, как делают некоторые, – язвит Эрбин в ответ. – А во-вторых, я никогда не говорил, что соглашаюсь жить в таком мире! Научись слушать.
Диона злобно пыхтит и отворачивается. Эрбин позади неё усмехается. Большая теплая ладонь ложится на взъерошенные волосы, взлохмачивая их ещё больше, а затем маг притягивает девушку к себе, закидывая руку ей на плечо.
– Когда-нибудь мы будем жить в мире, который построим сами, – говорит Эрбин. – И будем счастливы.
– Обещаешь? – сдерживая слёзы, шепчет ведьма.
– Обещаю.
Глава 5. Побег
1 хорна 7128 года со дня рождения Богини.
Акрат. Город Акаро.
– Увидимся завтра! – машет Адея рукой, стоя на крыльце своего дома.
– Не забудь переписать конспект по отвароведению для мистера Бистэра, – маша в ответ, напоминает Диона.
Шумная улица почти поглощает её слова, но Адея всё равно их слышит и улыбается.
– Не забуду, – кивает Фокер и скрывается в доме под пронзительный скрип несмазанных дверных петель.
Шустро пробегает на второй этаж, проходя в небольшую гостиную, соединённую с двумя отдельными комнатами. За обшарпанным столом, у которого сломана одна из ножек, сидит женщина. Её волосы убраны наверх и спрятаны за грязно-серым платком, а тонкие руки укрыты шалью. По полу гуляет сквозняк. Орфея поднимает на дочь большие уставшие глаза.
– Ну рассказывай, – безжизненный голос матери режет сердце Адеи словно острозаточенный нож. – Ты сегодня раньше. Прогуляла занятия?
Женщина хмурит тонкие светлые брови, смотря на дочь грозным взглядом. Настроение миссис Фокер меняется словно по щелчку пальцев, и это пугает Адею, неловко вставшую посреди гостиной.
– Нет, я не – пылко начинает юная ведьма, но, видя зарождающийся огонь в глазах матери, вся сжимается и, потупив взгляд, продолжает уже тише. – Нас отпустили раньше.
– Врёшь! – взрывается Орфея.
Она вскакивает, из-за чего стул пошатывается, а подол тёмно-зелёного шерстяного платья поднимает с пола слой пыли. Холодные голубые глаза метают молнии в сжавшуюся от страха дочь.
– Всё ты врёшь! – кричит миссис Фокер. Нижняя губа её мелко подрагивает, тонкие пальцы судорожно комкают шаль. – Маленькая мерзавка! Вся в отца пошла! Только и умеете, что постоянно врать и издеваться надо мной!
Женщина всхлипывает, надрывно хватает ртом воздух. Слёзы текут по щекам, белая кожа покрывается гневными красными пятнами. Её магия, неконтролируемая, вырывается импульсами, колит кожу и пропитывает всё помещение едким гнилостным запахом.
– Матушка, послушай – Адея делает шаг вперёд, но вскинутая рука матери заставляет её отпрянуть.
Сердце сжимается от страха, боли, обиды и несправедливости. Адея всхлипывает, прижимая руки к груди, вбегает в свою комнату, с грохотом захлопывая за собой дверь. Набитый соломой матрас услужливо проминается под весом упавшего на него тела. Подушка намокает от горячих слёз. Адея воет в грубую ткань, сминая её в пальцах. За дверью матушка кричит, чтобы дочь успокоилась и перестала лить притворные слёзы. От этих слов Адее хочется расплакаться ещё сильнее. Она чувствует, как её магия, тяжёлая, густая, с кисло-солёным привкусом, заполняет собой всю комнату.
Проходит несколько минут, прежде чем у юной ведьмы получается прийти в себя. Слёзы всё так же идут, но Адея даже не пытается их остановить. Она садится на стол, достаёт учебник по отвароведению и, взяв чистый пергамент, начинает переписывать конспект. Солёные капли падают с подбородка, портя бумагу и размывая буквы. Адея зависает пером над расплывающимся пятном, смотря на него пустым взором.
«Какой смысл во всём этом?– поддаётся она отягчающим мыслям. – Лучше моя жизнь всё равно не станет».
Раздаётся стук. Девушка вскидывает голову. Вид из окна – густая, массивная крона дерева. Половина листьев уже пожелтела и медленно опадала. Адея вздыхает, стирает слёзы с щёк и, скомкав испорченный пергамент, бросает его в сторону.
Снова раздаётся стук. Девушка недоумённо оглядывается. Встаёт из-за стола, подходя к окну. Под деревом, неловко переминаясь с ноги на ногу, стоит Афер. Он озирается по сторонам, а затем запрокидывает голову вверх, встречаясь взглядом с Адеей. Светлые глаза лучатся улыбкой. Ведьмаг зазывно машет рукой. Сердце ведьмы делает кульбит. Она чувствует, как потеют ладони, а в животе приятно тянуть. Радостное недоумение и смущённое предвкушение щёкочут пустившееся в пляс сердце.
«Что он здесь делает?» – размышляет девушка.
Адея оборачивается на дверь. Сомнение и страх шепчут в уши, холодя кончики пальцев. Она закусывает губу, снова переводя взгляд в окно. Афер стоит внизу, улыбается. Фокер кивает ему и отходит от окна, осторожно открывая дверь своей спальни. В гостиной никого нет. Адея спускается на первый этаж, стараясь не шуметь, но старые ступени скрипят при каждом её шаге.
– Куда собралась? – голос матушки заставляет девушку вздрогнуть.
Адея застывает на месте. Перебирает неловко пальцы, боясь поднять взгляд на мать.
– Отвечай, когда у тебя спрашивают, – раздражённо произносит Орфея.
– Я Я проголодалась, – врёт Адея, понимая, что из дома через входную дверь ей теперь не выйти. – Хотела взять что-нибудь перекусить.
– Потерпишь до ужина, – отрезает матушка. – Еды и так немного, не хватало, чтобы ты ещё объедала.
Под грудью колит от слов матушки. Адея кивает, сдерживая вновь наступающие слёзы, разворачивается и поднимается обратно. Спину прожигает холодный взгляд матери.
Закрыв за собой дверь, Адея вновь припадает к окну. Афер всё также стоит под деревом. На его лице играет беспокойство, он смотрит по сторонам, закусив губу, и нетерпеливо раскачивается с носка на пятку. Адея дотягивается до ближайшей ветки и трясёт ей, привлекая внимание парня. Когда Афер поднимает голову, девушка жестами показывает ему, что будет спускаться по дереву. Ведьмаг недоумённо гнёт брови, но кивает.
Адея аккуратно перелезает через окно, осторожно ступая на деревянную балку. Хватается за ближайшую ветку и тихо на ту, что ниже и толще. Сук чуть прогибается под её весом, но твёрдо удерживает ведьму. Адея продолжает свой путь под взволнованным взглядом Афера. На последней ветке, когда до земли остаётся не больше двух метров, парень протягивает к девушке руки.
– Прыгай, я поймаю, – кивает ведьмаг.
Адея хмурится, а затем, отбросив все сомнения, улыбается и прыгает в руки Афера. Парень мягко ловит её и осторожно ставит на землю. Взгляды пересекаются. У Адеи перехватывает дыхание и скручивает от волнения живот. Она чувствует, как заливается румянцем, но не может отвести взгляда от ясных голубых глаз.
– Ч-что кхм, что ты т-тут делаешь? – спрашивает девушка, надеясь, что её голос не стал похож на мышиный писк.
Афер улыбается и неловко чешет затылок.
– Я просто проходил мимо, – говорит он. – Услышал крики, подумал, что-то случилось. Ха, понадобилось время, чтобы понять, в какой комнате ты находишься.
Ведьмаг отводит взгляд и, как кажется Адее, краснеет. Девушка хмыкает. Она прекрасно понимает, что Афер лжёт: его дом находится в совершенно другой части города.
– Не хочешь, м-м, прогуляться? – предлагает парень.
Что-то в груди девушки щёлкает и взрывается яркими красками. Она кивает, влюблённым взглядом оглаживая лицо Афера. Ведьмаг галантно подставляет локоть и выводит девушку за пределы дома. Они идут вниз по улице и выходят на базарную площадь.
Город пышет жизнью, отовсюду доносятся различные звуки: стук колёс и копыт, лай собак, плеск воды, звон заточки ножа. Гомон голосов смешивается с кудахтаньем куриц и писком цыплят, ржанием лошадей и перезвоном монет. В воздухе пахнет сеном, парным молоком, сырым мясом и свежеиспечённым хлебом.
– Прости, если лезу куда не надо, но – вдруг заговаривает Афер, после затяжного неловкого молчания. – У тебя всё хорошо? Похоже, ты плакала.
Ведьмаг заглядывает девушке в глаза. Адея хлопает ресницами и касается пальцами щеки, чувствуя на коже соль от высохших дорожек слёз. Она стирает её и качает головой. Становится неловко, и девушка дёргает себя за прядь волос.
– Н-нет. Нет, всё х-хорошо, – говорит Адея и улыбается Аферу. – Сейчас всё хорошо.
Парень молча копирует её улыбку. Они проходят мимо кузни. Кожу обдаёт жаром, монотонный стук наковальни врезается в уши. Под ногами проносится стайка гусей.
– А я, я слышала, мистер Ванн хочет направить в смысле, по-порекомендовать тебя в королевскую гвардию, – говорит Адея.
Она говорит тихо, скомкано, злясь на саму себя за свою трусость и неловкость. Сердце сжимается до размера песчинки от нахождения рядом с возлюбленным, а в ушах стоит гул.
– Да, – Афер грустно дёргает кончиком губ. – Многие бы сочли это за честь. И я не хочу показаться неблагодарным, но это не по мне.
– Ты не хочешь служить в армии? – спрашивает Адея, поднимая голову.
Афер заглядывает ей в глаза и невесело кивает.
– Тогда чем ты хочешь заниматься? – спрашивает Адея, заинтересованно склоняя голову в бок.
Афер вздрагивает, уводит взгляд в сторону и неловко трёт шею.
– Я – тянет он. – Обещай, что не будешь смеяться.
Адея удивлённо хлопает глазами, но кивает и твёрдо произносит:
– Обещаю.
Ведьмаг мнётся ещё несколько секунд, а затем выдыхает и говорит:
– Я хочу посвятить свою жизнь поэзии.
На высоких юношеских скулах расцветает смущённый румянец. Афер взлохмачивает волосы, избегая взгляда Фокер. Адея осторожно касается чужой руки.
– Но, Афер, – её голос, негромкий и нежный, заставляет напряжённые плечи парня расслабленно опуститься. – Поэзия, ведь это прекрасно! Почему ты решил, что я буду смеяться?
Ведьмаг смотрит на девушку долго, а потом мягко, благодарно улыбается.
– Не знаю, – из горла парня вырывается неловкий смешок. – Просто Сейчас такое время. Всем не до поэзии. Не до искусства.
– Ты не прав, – качает головой Адея и описывает рукой лёгкий круг вокруг себя. – Взгляни вокруг.
Ведьмаг смотрит в указанную сторону, но видит лишь привычную глазу базарную площадь. Уставшие и сердитые лица людей и ведьм. Крики и ругань, редкий безрадостный смех.
– Ты же видишь это, да? – продолжает Адея. – Видишь эти измученные лица. Когда они в последний раз слышали красивую песню? Или танцевали с ночи до утра?
Ведьма поднимает дрожащий взгляд на парня. В уголках глаз собрались слёзы, но Адея, кажется, их совсем не замечает.
– Искусство – это солнце в нашей жизни, Афер, – говорит Фокер, сияя глазами. – Без него мы становимся лишь пустыми оболочками, что проживают свой век в тени собственных проблем.
Девушка не замечает, как одинокая слеза быстро стекает по щеке. Афер большим пальцем стирает солёную дорожку с кожи. Адея мгновенно вспыхивает краской и неловко отводит взгляд в сторону.
– Ты, оказывается, ещё больший поэт, чем я, Адея, – нежно улыбается Афер и берёт девушку за руку. – Пойдём.
Он подводит ведьму к небольшой крытой лавке с тканями, отдаёт несколько фэс и забирает из рук продавца платок.
– Держи, – ведьмаг протягивает покупку девушке.
– Н-не стоило! – Адея забирает платок, смущённо жуя губы. – С-сколько ты отдал за него? Я обязательно тебе верну!
– Не нужно, – качает Афер головой. – Лучше пообещай, что больше не будешь плакать.
Он заправляет прядь волос девушке за ухо, а Адея чувствует, как останавливается её сердце. Она смотрит в его голубые глаза, и мир вокруг замирает, концентрируясь на одной единственной улыбке.
Мимо проезжает телега, доверху набитая букетами. Удушливый запах цветов накрывает с головой. Лицо Афера вмиг покрывается красными пятнами. Он чихает, а затем ещё и ещё.
– Богиня! Ч-что случилось? – Адея подскакивает к парню, стараясь заглянуть в слезящиеся глаза.
Адея хватает парня за руку и выводит его из шумной толкающейся толпы. В немноголюдном переулке, от свежего воздуха Аферу становится лучше. Он несколько раз глубоко вдыхает и утирает слёзы, смотря на ведьму покрасневшими глазами.
– Спасибо, – говорит ведьмаг.
– Не б-благодари, – смущённо улыбается девушка, дёргая себя за прядку волос.
Солнце, слабо окрашиваясь охровым, касается верхушек домов. Часы на городской башне раздаются звоном.
– Ох, – Адея испуганно прижимает ладонь ко рту. – Мне надо домой. Если матушка схватится
– Так пойдём!
Афер хватает руку девушки. Они бегут по улице, лавируя между прохожими. Останавливаются у дома, слегка запыхавшиеся, и переглядываются. Адея опускает взгляд на переплетённые пальцы и снова краснеет.
– Эм, с-спасибо, – бормочет она. – Спасибо за прогулку. Мне это было необходимо.
– Обращайся, – улыбается и щурит глаза Афер. – Если нужен, я всегда буду рядом.
Они встречаются взглядами. Речной поток сталкивается с гладким ясным небом. Глаза обоих искрятся, переливаются нежностью. Адея чувствует, как ведьмаг гладит пальцем кожу её ладони. Щёки полыхают и девушка уводит глаза вниз.
– У-увидимся в школе, – пищит она.
– Да, до завтра, – кивает Афер и уходит вниз по улице.
Глава 6. Служанка
3 хорна 7128 года со дня рождения Богини.
Вителия. Селесморский замок
Высокие стены тронного зала увенчаны портретами в позолоченных рамах. Длинные полосы густого света, тянущиеся от решётчатых окон, освещают мраморный пол и мягко касаются носков дорогих сапог. Кэлвард убирает руки за спину и внимательно вслушивается в речь отца, не отрывая взгляда от картины.
– Однажды ты унаследуешь трон, сын мой. – Размеренный, властный голос Сотана Грайта разносится по комнате. – И я ожидаю, что правление твоё будет таким же безупречным, как моё и моего отца.
На сына мужчина не смотрит. Взгляд его обращён на портрет. Холодный, безразличный взгляд мутных голубых глаз на треугольном лице и корона, что украшает длинные чёрные волосы. Смутный образ дедушки отпечатался в голове Кэлварда именно таким: бесчувственным, строгим и жёстким. При каждом взгляде на картину по спине принца пробегают мурашки. В детстве юному Грайту казалось, что красные мазки краски – это капли крови, которые первый король сам оставил на своём портрете.
– Я понимаю, отец, – кивает Кэлвард. – Я не подведу тебя.
Сотан бросает на сына быстрый взгляд, в котором не читается ничего кроме презрения, и довольно ухмыляется. Тяжёлая ладонь ложится на юношеское плечо.
– Я рад, что ты понимаешь всю ответственность, что лежит на твоих плечах, – говорит он без капли гордости в голосе. – Твой дед объединил эти земли, я же привёл их к процветанию. Народ Вителии боготворит нас. А в будущем он должен боготворить тебя.
Гулко сглатывая, Кэлвард кивает. Тяжёлая рука отца давит на плечи, но парень упрямо держит спину прямо. Широкая ладонь пару раз хлопает по плечу, и король отходит в сторону, направляясь к выходу из тронного зала.
– Твоё совершеннолетие уже не за горами, – говорит Сотан, ступая по длинному ковровому покрытию. – Есть ли что-то, что мой сын хочет в качестве подарка на своё восемнадцатилетие?
– Я благодарен вам за заботу, отец, но у меня нет особых пожеланий к подарку.
– Скромность – хорошая благодетель для короля, Кэлвард. Но не отнекивайся от предложенного тебе даром. Итак, чего же ты желаешь? На своё совершеннолетие я получил от отца наложницу-ведьму. Она была довольна искусна, хоть и её пропитанная магией кровь вызывала во мне отвращение. Ха, может и тебе преподнести такую же?
Король отвратительно смеётся, складывая руки на животе. Его хохот напоминает хриплый собачий лай. Кэлвард не понимает причины смеха отца и лишь вымученно тянет уголки губ вверх, провожая серо-зелёными глазами трёх спешащих служанок. Из дальнего угла коридора, уходящего в сторону приёмной залы, выходят двое. Завидев знакомое красное платье, Кэлвард расплывается в широкой, искренней улыбке.
– Ты сделал правильный выбор, сын мой, – кивает Сотан, заметив выражение лица сына. – Связь с семьёй Лошмидт укрепит наше положение. Народ жалует Теофану и будет рад видеть её на месте королевы.
Герцог Лошмидт с дочерью подходят ближе и приветственно кланяются. Теофана и Кэлвард встречаются взглядами. На щеках девушки расцветает румянец.
Карлен Лошмидт – человек суровый, принципиальный и немногословный. Привыкший подчиняться правилам и при этом до ужаса горделивый. Каждый раз при взгляде на него Кэлвард удивлялся тому, как у этого некрасивого, безэмоционального мужчины могла родится такая солнечная и эмпатичная дочь.
– Приветствую, герцог. Я не ждал вас сегодня. Что же за причина привела вас ко мне?
– Правитель, я хотел бы обговорить с вами… – Голос Карлена обрывается от девичьего вскрика.
Вверх взлетают чистые белые тряпки, падая и скомкиваясь у ног мужчин. Маленькая, неказистая служанка, не поднимая головы и тихо сбивчиво извиняясь, дрожащими руками собирает обронённое тряпьё. Король и герцог смотрят на девушку не скрывая отвращения неприязненно скривив губы. Кэлвард наблюдает за хрупким трясущимся тельцем с безразличием и лишь Теофана сочувствующе закусывает губу. Одним быстрым шагом к служанке подскакивает стражник и рывком поднимает её на ноги. Девушка прижимает к груди испачканное бельё, не поднимая глаз на главу государства.
– Покажи руку, – рычит Сотан.
Девушка протягивает тонкую костлявую кисть, закованную в сковывающие магию кандалы. Длинная цепь тихо звенит. Белая кожа вся истёрлась об жёсткий металл и покрылась коркой запёкшейся крови. Сотан осматривает её пальцы и победно, издевательски ухмыляется. На руке девушки недостаёт пяти фаланг.
– Шестая провинность, – констатирует он. – Твоё нахождение в замке превысило предел. Чем занята старшая служанка, раз до сих пор держит в замке такую никчёмную девку, как ты?
Он кивает стражнику подбородком на девушку, что едва сдерживает рвущиеся наружу рыдания.
– Вышвырнуть её из замка. И доложи старшей, чтобы лучше занималась своей работой, иначе её ждёт та же участь.
Стражник кивает, кланяется и уводит плачущую девушку. Сотан цокает, разворачивается к герцогу, и на лице его вновь расплывается притворно-довольная улыбка.
– Нас так бесцеремонно прервали, – говорит король. – Вы хотели обсудить со мной какой-то важный вопрос. Прошу, пройдёмте в тронный зал. А ты, Кэлвард, будь так добр, развлеки Теофану беседой, пока мы с герцогом обсудим дела.
– Конечно, отец, – кланяется принц.
Герцог Лошмидт и король скрываются за дверьми тронного зала. Кэлвард разворачивается к Теофане. Девушка, чьи щёки по красноте запросто могут посоперничать с ярко-красным платьем, ещё раз приседает в реверансе:
– Я рада видеть вас, Ваше Высочество.
– Опусти это, – с улыбкой хмурится Кэлвард, беря девушку за руку. – Я скучал.
Теофана улыбается и подходит ближе, до неприличия сокращая расстояние. Чуть привстает на носочки, слегка касается кончиком своего носа носа Кэлварда. И шепчет:
– Я тоже.
Принц улыбается шире, оглаживая взглядом лицо возлюбленной. Длинный нос, глубоко посаженные карие глаза под светлыми, слегка изломанными бровями. Тонкие губы и аристократически бледные высокие скулы.
Из собранных волос выбивается прядка, и Кэлвард убирает её, наклоняясь к чужому уху и опаляя его горячим дыханием.
– Погода сегодня чудесная, а в саду распустились розы.
Теофана лукаво улыбается и кивает. Кэлвард крепче хватает свою невесту за руку и тянет её за собой по коридору, спускаясь на первый этаж и выходя во внутренний двор, к небольшому саду. Воздух пропитан приторно-сладким запахом цветов. От ярких оттенков и солнечных лучей рябит в глазах.
– Здесь так красиво, – вздыхает Теофана, склоняясь над нежно-персиковой розой и вдыхая аромат цветка. – Не перестаю удивляться красоте этого места каждый раз, как прихожу сюда.
– Скоро это всё станет твоим, – говорит Кэлвард, не сводя взгляда с любимой.
Теофана смеётся и игриво стреляет глазками в жениха. Она подходит ближе, кладёт ладони на мужскую грудь. Кэлвард обвивает её талию, поглаживая кожу через слой ткани.
– И совсем не скоро. Сначала нам нужно объявить о помолвке.
– Отец собирается сделать это на приёме в день моего совершеннолетия.
– Хм, хорошее решение. Зачем же медлить?
– Вот и он так считает.
Кэлвард берёт прядь светлых волос и подносит к лицу, вдыхая запах Теофаны. Горьковато-смолистый, медовый.
– Не уезжай больше так надолго, – просит Кэлвард, жалостливо заламывая брови.
Теофана смеётся и качает головой.
– Это не зависит от меня, Кэлвард. Но я обещаю, что постараюсь впредь решать подобные вопросы быстрее.
Принц кивает и прижимает невесту ближе.
– Сквозь бурю и шторм?
– Сквозь бурю и шторм, – кивает Теофана, оставляя на щеке любимого поцелуй.
Глава 7. Голос природы
5 хорна 7128 года со дня рождения Богини.
Акрат. Район Акаро. Школа им. Бон'Ави.
– Ты его так взглядом прожжёшь, – шёпот Глиона раздаётся у самого уха.
Палец зависает в воздухе, так и не завершив удар по бедру. Ланика выдыхает и косит взгляд, натыкаясь на проницательные голубые глаза ведьмага.
– Он мне не нравится, – цедит девушка.
Глион усмехается. Хвойный ветер треплет его мягкие волосы, путая между прядей трель птиц, журчание листвы и терпкий запах коры и мха.
– Поверь, ты Эрбину тоже не особо по душе, – роняет он и подмигивает кому-то за спиной ведьмы.
Ланика оборачивается и встречается глазами с Эрбином. Маг смотрит хмуро, уголок его губ презрительно искривляется. Девушка тихо цокает и смотрит в сторону спешащей к ученикам миссис Пфунд. Полная, миловидная женщина останавливается рядом с мадам Ван-Дер, запыхавшись сопя и размахивая руками перед лицом.
– Я, ой, простите, что, ой, Богиня, простите, что опоздала, фух.
Мадам Ван-Дер, высокая и худая, словно щепка, окидывает свою коллегу нечитаемым взглядом и медленно переводит его на старшеклассников.
– Итак, – размеренным, тягучим голосом произносит она. – Сегодняшний урок – первый урок по голосу природы в этом учебном году. На этих занятиях мы будем изучать не обычную магию, а первородную, очень опасную и сложную в обучении. Скажу сразу, мы не ждём от вас великолепных результатов с первого занятия, но надеемся, вы будете стараться.
– Да-да, именно так! – энергично кивает миссис Пфунд. – Хоть голос природы и очень непростая магия, но она не менее интересна от этого, да. Возможно, к концу семестра кому-то повезёт, и он сможет обрести животное-компаньона, которое будет верно ему до конца жизни! А в будущем это может помочь вам устроиться на королевскую службу!
По группе учеников проходит заинтересованный шёпоток.
– Не забегайте так далеко, миссис Пфунд. – Недовольно дёргает бровями мадам Ван-Дер. – Запомните, дети, обрести связь с первоначальной магией задача крайне затруднительная. На это способны либо градэны, либо очень умелые ведьмы, либо те, в чьих жилах течёт кровь первой Верховной Жрицы. На наших занятиях мы не будем
Ланика дёргается, но тут же берёт себя в руки. Она ощущает на себе мимолётный взгляд Глиона, но делает вид, что не заметила его.
Ведьмаг – единственный, помимо Адеи и Дионы, кто знает, что Ланика является прямым потомком Эвды Леру – самой первой ведьмы, принявшей титул Верховной Жрицы. История гласит, что не было на земле ведьмы могущественней и мудрей. Эвда в совершенстве управляла всеми стихиями, понимала язык животных и растений, была искуснейшей знахаркой, а её предсказания были точны до самых мелочей. Бабушка Ланики всегда говорила, чтобы девушка гордилась тем, чья кровь течёт в её жилах, но сама Боме не была этому особо рада. Груз ответственности, что взвалила девушка на свои плечи, и постоянное стремление к совершенству заставляли Ланику думать, что она недостойна быть потомком знаменитой ведьмы.
– Мы разобьём вас на группы, да! – Весело хлопает в ладоши миссис Пфунд. – Вашей задачей будет постараться выйти на тесный контакт с окружающей вас природой. Услышать её голос, мысли, да. Пропустить энергию через себя.
Мадам Ван-Дер быстро пробегает глазами по списку и начинает оглашать. Ланика скрипит зубами, когда слышит своё имя в одной группе с Эрбином.
– Будет интересно, – говорит Глион, светя ямочками на щеках. Он тоже вошёл в состав их команды.
Ученики разбредаются по разным углам небольшого перелеска. Миссис Пфунд и мадам Ван-Дер дают строгие указания и пристально следят за школьниками. Ланика и Глион подходят к широкой сосне, о потрескавшуюся кору которой в ожидании облокотился Эрбин.
– Ну что? С чего начнём? – спрашивает Глион, заломив брови, смотря то на Ланику, то на Эрбина.
Между ведьмой и магом летают искры напряжения, а магия слегка дрожит. Глион чувствует это кожей и неловко дёргается от мурашек, пробежавших по спине. Не зная, куда деть руки, он просто уводит их за спину.
– Так пусть нам это Боме скажет, с чего начать надо, – усмехается Эрбин. – Она же у нас отличница, лучше всех разбирающаяся в магии.
– Не прекратишь паясничать, и я переплету тебя и это дерево в единое целое, – холодно бросает Ланика.
Эрбин весело хмыкает и отходит от дерева, садясь на землю и упираясь ладонями в колючую траву. Склоняет голову и обращает на Ланику равнодушный взгляд, вопрошающе поднимая бровь. Девушка вздыхает и закатывает глаза.
– Миссис Пфунд сказала услышать мысли природы, – бормочет про себя Глион, почёсывая пальцем подбородок. – И как это сделать?
– А ты приложи к дереву ухо, вдруг что услышишь? – смеётся Эрбин.
– Ты хоть иногда головой думаешь, прежде чем говорить? – раздражённо выдыхает Ланика.
– В отличие от некоторых, – маг выделяет голосом последнее слово, – у меня есть чувство юмора.
Ланике хочется ударить парня. Сильно, без использования магии. Дать грубую пощёчину с надеждой, что от этого что-то в голове Эрбина встанет на место. Но девушка лишь вздыхает, качает головой и переводит взгляд на дерево. Подходит ближе и касается ладонью шершавой поверхности. Прикрывает глаза, концентрируясь на ощущениях под кончиками пальцев, ветре, что мягко касается кожи щёк, переливчатом пении птиц и свежем запахе леса.
Ланика чувствует слабо пульсирующую магию под корой сосны, словно дрожащую в венах кровь. Она отсчитывает эту пульсацию, запоминает её ритм и, под очередной удар, выпускает свою магию. Та переплетается с потоком дерева, и они, подобно двум длинным тонким лентам, устремляются вдоль ствола вверх к кроне и вниз к корням. Биение магии отдаётся у Ланики набатом в висках и давящим стуком в сердце.
Какое-то время ведьма наслаждается слиянием двух магических течений, а затем отходит от сосны, разрывая созданную связь, что пульсирует жёлто-зелёным меж трещин в коре.
Краем глаза она ловит на себе взгляды парней. Глион и Эрбин смотрят удивлённо и как-то настороженно. Они переглядываются, а затем ведьмаг произносит:
– Ланика, что это было?
Девушка непонимающе хмурится.
– О чём ты? – спрашивает она, склоняя голову к плечу.
– Эм, – тянет Глион, снова обмениваясь взглядами с Эрбином. – Ты вся светилась И твои волосы, ну
– Они взлетели, – заканчивает за друга Эрбин, изображая руками парящие вокруг головы пряди. – Что ты делала?
Ланика смотрит на свою ладонь, а затем на дерево.
– Я слышала его сердцебиение, – отвечает она.
– Что?! – хлопает глазами Глион. – Это, это же Как ты это сделала?
– Не знаю, – спокойно отвечает Ланика, пожимая плечами. – Получилось само собой.
Глион сжимает губы и подходит к дереву ближе. Повторяя за ведьмой, прикладывает ладонь к стволу дерева и закрывает глаза. Проходит несколько минут, но ничего не происходит. Разочарованно опустив руку, Глион отходит от сосны.
– Моя очередь, – произносит Эрбин.
Его попытка так же остаётся безуспешной. Маг отходит от дерева, качая головой и задумчиво почёсывая затылок. Он поворачивается к Ланике и спрашивает:
– Что именно ты делала?
– О, так теперь ты хочешь услышать совет от зануды-брюзги, не имеющей чувство юмора? – не удерживается от подколки Ланика, складывая руки на груди.
Эрбин на её выпад недовольно цокает.
– Я не называл тебя занудой-брюзгой. Ты скажешь, как у тебя получилось, или нет?
Усмешка пропадает с лица Ланики, и она кивает. Рядом проходят преподаватели, о чём-то шепчась, кивая друг другу и делая записи в журнале.
Ланика снова подходит к дереву, рукой подзывая к себе парней. Глион и Эрбин встают по обе стороны от Ланики.
– Приложите ладонь к стволу, – парни выполняют указ и закрывают глаза. – А теперь сконцентрируйтесь на том, что окружает вас и что теплится внутри. Почувствуйте магию дерева кончиками пальцев. Когда будете гото
– Я ничего не чувствую, – перебивая девушку, говорит Эрбин, отходя от дерева.
– В тебе не только нет никакой вежливости, но и терпения, видимо, отродясь не бывало, – выдыхает Ланика.
– О, ты только сейчас заметила, какая же ты невнимательная, – язвит в ответ Эрбин.
– Ребят, хватит! – встревает в перепалку Глион. – Может, обойдёмся без выплеска личной неприязни на уроке? Эрбин, давай повежливее. То, что ты перебиваешь девушку, не делает тебе чести. Но Ланика, Эрбин прав, я тоже ничего не почувствовал. Думаю, дело тут не в терпении, а в твоих способностях. Ты говорила, что почувствовала магию внутри дерева, но я не смог различить даже слабого импульса.
Ланика смотрит на друга долго, а затем сжимает губы в тонкую полоску и кивает. Палец нервно стучит по бедру. За спиной раздаётся голос мадам Ван-Дер, объявляющий об окончании занятия. Троица возвращается к середине перелеска и становится напротив преподавателей.
– Что ж, – говорит мадам Ван-Дер, складывая руки в замок за спиной. – Надеюсь, вы поняли, насколько непросто создать связь с первородной магией, но вы сегодня хорошо постарались. Некоторых я отметила бы отдельно.
Она многозначительно смотрит на Ланику.
– Да, да, – кивает миссис Пфунд, чуть подпрыгивая. – Урок прошёл просто замечательно! К следующему занятию вы должны будете написать небольшой очерк о проделанной, ой!
Глава 9. Травма
8 хорна 7128 года со дня рождения Богини.
Акрат. Район Акаро. Школа им. Бон'Ави.
– Значит, он просто подлетел к тебе и назвал своё имя? – восторженно переспрашивает Адея. – А больше он ничего не говорил? А как на это отреагировали учителя?
– Миссис Пфунд чуть не упала в обморок, а у мадам Ван-Дер я впервые видела настолько удивлённые глаза, – улыбается Ланика.
Девушки выходят во внутренний двор школы. Большая перемена собрала на площадке почти всю школу. Ведьмы присаживаются на зелёную траву, сбросив с плеч тяжёлые сумки с учебниками.
– Он не сказал, почему выбрал именно тебя? – спрашивает Диона.
Ланика качает головой.
– Просто назвал своё имя и улетел, – говорит она. – Вечером я встретила его снова. Он постучался в окно и залетел в комнату. Бабушка, кажется, даже не была удивлена, когда увидела его.
– Что она сказала? – спрашивает Адея, обвивая руками колени.
В руках она держит пяльцы с платком и иголку. Белую ткань украшает только начатая вышивка.
– Что гордится, ведь меня выбрал сам хранитель леса.
– Один из, – кивает Ланика. – Но давайте не будем больше об этом? Мне хватило расспросов от учителей и директора.
Адея и Диона переглядываются и кивают. Рядом раздаётся смех группки младшеклассников. Яркое солнце слепит глаза, а прохладный ветер развевает волосы. Диона невольно оглядывается в поисках знакомых вьющихся чёрных прядей и смуглого лица.
– Адея, а что это у тебя? – спрашивает Ланика, указывая на платок в руке подруги.
– А, э-это, – Адея дёргает пальцами. Щёки её покрываются румянцем. – Ну, это, это подарок от Афера.
– О-о-о, – тянет Диона, игриво склоняя голову к плечу. – И когда же он успел тебе это подарить?
– Это... В общем...
Адея не успевает ответить. Над подругами нависает тень. Диона поднимает взгляд. Перед ней стоит тот самый мальчик, что несколько недель назад задержал её у лестницы.
– Привет, – дружелюбно улыбается Адея. – Ты хотел что-то спросить?
Мальчишка переминается с ноги на ногу, жуёт губу и, смотря Дионе прямо в глаза, неуверенно бубнит:
– Мы... Мы можем поговорить?
Диона хмыкает. Ей абсолютно не хочется тратить время на какого-то мальчишку, но решительный, хоть и немного напуганный вид младшеклассника веселит ведьму.
– Говори.
Мальчишка кидает взгляд на Ланику и Адею, сжимает губы в тонкую полоску и, выдохнув, расправляет плечи. Но Диона всё равно видит, как дрожат сжатые кулаки.
– Как тебя хоть зовут? – спрашивает она, улыбкой подбадривая парня.
– Ф-филлис. Филлис Мадвест, – отвечает мальчик.
– И что же ты хотел, Филлис Мадвест? – тянет ведьма, подпирая голову кулаком.
– Я, – на вдохе воодушевлённо начинает Филлис, но затем плечи его дёргаются, голова опускается вниз, и он продолжает уже тише, – я хотел... подумал... может ты захочешь... на ярмарку через несколько недель... со мной.
Диона слышит за спиной тихий удивлённый вздох Адеи. Она чувствует заинтересованный взгляд подруг на себе. Диона качает головой, смотря в голубые глаза, полные надежды.
– Извини, но на эту ярмарку у меня уже есть планы, – говорит она абсолютно безразлично. – Попробуй поискать кого-нибудь другого.
Филлис закусывает губу, последняя капля надежды в его глазах растворяется в океане печали. Он кивает, хватаясь за лямку сумки, а затем в спешке достаёт из неё маленький непонятный предмет, протягивая его Дионе.
– Вот... Я, я не успел отдать в прошлый раз. Э-это тебе.
Диона забирает из рук Филлиса самодельный браслет. На тонкой ниточке нанизаны деревянные бусины, складывающиеся в неровное «ДИ от ФМ». Как только девушка забирает подарок, Филлис разворачивается и стремительным шагом уходит в направлении южного корпуса.
– Какой милый, – вздыхает Адея, провожая взглядом сгорбленную спину. – Диона, можно было и понежнее с ним.
– Да будет тебе, – хмыкает Диона, перебирая между пальцами бусины браслета, чтобы затем выкинуть его на зелёную траву. – Мелкий он, сам себе что-то придумал. Это всё не серьёзно.
Адея хмурится, а Ланика лишь пожимает плечами. Трубит колокол, и ученики расходятся на занятия.
***
– ...Роксана Эйкен и Афер Плат, – мистер Ванн читает список, оглашая пары для магобоя.
– Кажется, на этот раз Эрбин не останется без пары. Не расстроена? – спрашивает Глион.
Они сидят на трибунах, их плечи слегка соприкасаются под плащом, что принёс Глион. Ветер, уже по-осеннему холодный, кусает пальцы и морозит кончики ушей. Адея сидит поодаль, сжимая в руках платок, подаренный Афером, и улыбается, смотря на возлюбленного.
– Нисколько, – отвечает Диона. – Наоборот, мне интересно посмотреть на то, каков в бою Эрбин со стороны.
Глион хмыкает, но не отвечает. Он переводит взгляд на поле, где мистер Ванн уже заканчивает составлять пары.
– И последние... Ланика Боме и Эрбин Клеро, – учитель с хлопком закрывает тетрадь со списком. – Итак, первая пара готовьтесь, остальные отойдите и не мешайтесь.
Диона замечает, как переглядываются Эрбин и Ланика. Губа мага дёргается, а палец ведьмы нервно стучит по бедру. Диона хмыкает, предвкушая интересный бой.
Небо над тренировочным полем окрашивается яркими красками. Ученики один за другим сражаются друг с другом, поднимая с земли слой пыли и песка. Кто-то громко охает, хватаясь за ушибленную ногу. Мистер Ванн даёт отмашку, что бой окончен.
– Следующие Эрбин и Ланика. Давайте живее. Время и так заканчивается.
Ланика вслед за магом выходит на середину поля. Диона вся подбирается и вытягивает шею, пытаясь поймать взгляд Эрбина. Заметив ведьму, он подмигивает ей. Раздаётся сигнал о начале боя.
Блестящий золотом магический меч рассекает воздух в паре сантиметров от лица Ланики. Несколько отрезанных рыжих прядей падают на землю. Ланика отскакивает от мага и приседает, касаясь ладонью травы. Земля дрожит. Глубокий раскол проходится прямо под ногами Эрбина. Маг отпрыгивает в сторону, делает перекат и поднимается. Ланика взмахивает обеими руками. Пыль и лёгкие камни взмывают в воздух. Ведьма закручивает их в вихрь и резким движением пускает в сторону Эрбина. Парень успевает лишь закрыть лицо руками, прежде чем шквал из песка обрушивается на него. Щеку царапает острый камень, а пыль забивается в нос. Преодолевая поток ветра, Эрбин выставляет вперёд руку. Круглый полупрозрачный щит принимает удар на себя.
С виска парня стекает капля пота. Сквозь мутную коричневую пелену пыли Эрбин встречается глазами с Ланикой. Девушка сверлит мага уничижительным взглядом. В груди разгорается огонь азарта.
Эрбин выскакивает из воздушного захвата, перемещается за спину ведьмы. В руке снова сверкает меч. Лезвие на мгновение застывает в воздухе, готовое в любой момент обрушится на голову ведьме. Эрбин не успевает нанести удар. Руку обвивает что-то твёрдое, гибкое и с силой тянет вниз.
Эрбин падает на землю. Слышится хруст. Меч выпадает из рук, тут же растворяясь в воздухе. Эрбин мычит от боли, прижимая к себе вывихнутую руку. Нависающая над ним Ланика смотрит с плохо скрываемым презрением. К ним подбегает мистер Ванн, Диона, Глион, Адея и ещё несколько встревоженных одноклассников.
– Боме! – кричит учитель. – Какого эрданского тролля ты тут устроила?! В правилах магобоя же ясно сказано: никаких травм и увечий! А ну живо все расступились! Вы двое, быстро поднимите его и отведите к лекарю! А ты, Боме, живо в кабинет! Урок закончен, расходитесь! Не на что тут смотреть!
Словно рассвирепевший бык, мистер Ванн резко выдыхает носом и бросает грозный взгляд на Ланику, разворачивается и уходит с поля.
– Что ты наделала?! Ты в своём уме?! – Диона подскакивает к подруге. Лицо её багровое от злости.
– Это магобой, – спокойно отвечает Ланика, – травмы тут норма.
– Какая, к конскому дерьму, норма?! Ты сделала это специально!
– Не говори ерунды, Диона, я...
– Не говорить ерунды?! – Диона взмахивает руками. Магия, повинуясь настроению своей хозяйки, поднимает её волосы вверх. – Это ты несёшь чушь! Зачем надо было ломать ему руку! То, что я выбрала в качестве учителя Эрбина, а не тебя, не даёт тебе права калечить его!
– Диона, послушай... – пытаясь успокоить младшую, Ланика выставляет руки перед собой и подходит ближе, но Диона лишь качает головой, отходя на несколько шагов назад.
– Не хочу ничего слышать, – говорит Изиль. – Даже видеть тебя не хочу! Иди ты к эрданским троллям!
Оттолкнув от себя подругу, Диона убегает с тренировочной площадки. Ланика хочет последовать за ней, но громкий окрик учителя заставляет её остановиться и пойти в сторону школы.
В уголках глаз Дионы собираются слёзы. Она закусывает внутреннюю сторону щеки, сдерживая рвущийся наружу всхлип. Добегает до пристройки лекаря. Небольшое квадратное здание стоит совсем рядом с южным учебным корпусом. Толкнув тяжёлую деревянную дверь, Диона заходит внутрь.
Нос тут же щекочет горький запах трав. Диона проходит по узкому коридору и заходит в одну из комнат, откуда слышатся приглушённые голоса. Дверные петли противно скрипят, когда девушка заходит в комнату. Над сидящим на кушетке Эрбином склонился лекарь. Он аккуратно ощупывает повреждённую руку и завязывает последний узел. Кривоватая конструкция из бинта и нескольких тонких палок удерживает повреждённую руку Эрбина в неподвижном состоянии.
– Вот всё-с, – констатирует лекарь и стряхивает с ладоней невидимый мусор. – Сходишься с этим неделеньку-другую, может заживётся. Больше не приходись сюда.
Лекарь кивает самому себе и выходит из комнаты, даже не обратив внимания на стоящую в дверях Диону. Дверь захлопывается за мужчиной, а девушка подходит к кушетке и садится рядом с Эрбином.
– Как ты? – спрашивает Диона.
– Жить буду, – ухмыляется маг, заглядывая в глаза девушки и подмечая в их уголках капельки слёз.
– Прости за Ланику. Не знаю, что на неё нашло. Обычно она бы так не поступила.
– Хах, буду считать это за комплимент, – приподнимает уголок губ Эрбин. – Не бери в голову. Было даже весело. Люблю, когда попадается достойный соперник.
– Да, – тянет Диона. – Но всё равно. Ты не должен был пострадать.
Осознав, что сказала, девушка уводит взгляд, чувствуя, как краснеют щёки.
– Правда? – улыбается Эрбин. Глаза его игриво загораются. – И почему же?
– Н-ну, – пытаясь придумать ответ и не выдать своё волнение, Диона гордо выпрямляет спину и бродит взглядом по комнатке. – Ну... А вот! Кто теперь будет тренировать меня?
Эрбин весело хмыкает. Она не смотрит на него, но маг видит, как девушка нервно перебирает свои тонкие пальцы.
– Неужели это вся причина? – здоровой рукой Эрбин берёт подбородок Дионы и разворачивает её лицо к себе.
Хитрые жёлтые глаза смотрят детским любопытством и ожиданием. Попав в их сети, Диона вздыхает, расслабляя зажатые плечи, и выдыхает тихое:
– Нет.
Глава 9. Травма
8 хорна 7128 года со дня рождения Богини.
Акрат. Район Акаро. Школа им. Бон'Ави.
– Значит, он просто подлетел к тебе и назвал своё имя? – восторженно переспрашивает Адея. – А больше он ничего не говорил? А как на это отреагировали учителя?
– Миссис Пфунд чуть не упала в обморок, а у мадам Ван-Дер я впервые видела настолько удивлённые глаза, – улыбается Ланика.
Девушки выходят во внутренний двор школы. Большая перемена собрала на площадке почти всю школу. Ведьмы присаживаются на зелёную траву, сбросив с плеч тяжёлые сумки с учебниками.
– Он не сказал, почему выбрал именно тебя? – спрашивает Диона.
Ланика качает головой.
– Просто назвал своё имя и улетел, – говорит она. – Вечером я встретила его снова. Он постучался в окно и залетел в комнату. Бабушка, кажется, даже не была удивлена, когда увидела его.
– Что она сказала? – спрашивает Адея, обвивая руками колени.
В руках она держит пяльцы с платком и иголку. Белую ткань украшает только начатая вышивка.
– Что гордится, ведь меня выбрал сам хранитель леса.
– Один из, – кивает Ланика. – Но давайте не будем больше об этом? Мне хватило расспросов от учителей и директора.
Адея и Диона переглядываются и кивают. Рядом раздаётся смех группки младшеклассников. Яркое солнце слепит глаза, а прохладный ветер развевает волосы. Диона невольно оглядывается в поисках знакомых вьющихся чёрных прядей и смуглого лица.
– Адея, а что это у тебя? – спрашивает Ланика, указывая на платок в руке подруги.
– А, э-это, – Адея дёргает пальцами. Щёки её покрываются румянцем. – Ну, это, это подарок от Афера.
– О-о-о, – тянет Диона, игриво склоняя голову к плечу. – И когда же он успел тебе это подарить?
– Это... В общем...
Адея не успевает ответить. Над подругами нависает тень. Диона поднимает взгляд. Перед ней стоит тот самый мальчик, что несколько недель назад задержал её у лестницы.
– Привет, – дружелюбно улыбается Адея. – Ты хотел что-то спросить?
Мальчишка переминается с ноги на ногу, жуёт губу и, смотря Дионе прямо в глаза, неуверенно бубнит:
– Мы... Мы можем поговорить?
Диона хмыкает. Ей абсолютно не хочется тратить время на какого-то мальчишку, но решительный, хоть и немного напуганный вид младшеклассника веселит ведьму.
– Говори.
Мальчишка кидает взгляд на Ланику и Адею, сжимает губы в тонкую полоску и, выдохнув, расправляет плечи. Но Диона всё равно видит, как дрожат сжатые кулаки.
– Как тебя хоть зовут? – спрашивает она, улыбкой подбадривая парня.
– Ф-филлис. Филлис Мадвест, – отвечает мальчик.
– И что же ты хотел, Филлис Мадвест? – тянет ведьма, подпирая голову кулаком.
– Я, – на вдохе воодушевлённо начинает Филлис, но затем плечи его дёргаются, голова опускается вниз, и он продолжает уже тише, – я хотел... подумал... может ты захочешь... на ярмарку через несколько недель... со мной.
Диона слышит за спиной тихий удивлённый вздох Адеи. Она чувствует заинтересованный взгляд подруг на себе. Диона качает головой, смотря в голубые глаза, полные надежды.
– Извини, но на эту ярмарку у меня уже есть планы, – говорит она абсолютно безразлично. – Попробуй поискать кого-нибудь другого.
Филлис закусывает губу, последняя капля надежды в его глазах растворяется в океане печали. Он кивает, хватаясь за лямку сумки, а затем в спешке достаёт из неё маленький непонятный предмет, протягивая его Дионе.
– Вот... Я, я не успел отдать в прошлый раз. Э-это тебе.
Диона забирает из рук Филлиса самодельный браслет. На тонкой ниточке нанизаны деревянные бусины, складывающиеся в неровное «ДИ от ФМ». Как только девушка забирает подарок, Филлис разворачивается и стремительным шагом уходит в направлении южного корпуса.
– Какой милый, – вздыхает Адея, провожая взглядом сгорбленную спину. – Диона, можно было и понежнее с ним.
– Да будет тебе, – хмыкает Диона, перебирая между пальцами бусины браслета, чтобы затем выкинуть его на зелёную траву. – Мелкий он, сам себе что-то придумал. Это всё не серьёзно.
Адея хмурится, а Ланика лишь пожимает плечами. Трубит колокол, и ученики расходятся на занятия.
***
– ...Роксана Эйкен и Афер Плат, – мистер Ванн читает список, оглашая пары для магобоя.
– Кажется, на этот раз Эрбин не останется без пары. Не расстроена? – спрашивает Глион.
Они сидят на трибунах, их плечи слегка соприкасаются под плащом, что принёс Глион. Ветер, уже по-осеннему холодный, кусает пальцы и морозит кончики ушей. Адея сидит поодаль, сжимая в руках платок, подаренный Афером, и улыбается, смотря на возлюбленного.
– Нисколько, – отвечает Диона. – Наоборот, мне интересно посмотреть на то, каков в бою Эрбин со стороны.
Глион хмыкает, но не отвечает. Он переводит взгляд на поле, где мистер Ванн уже заканчивает составлять пары.
– И последние... Ланика Боме и Эрбин Клеро, – учитель с хлопком закрывает тетрадь со списком. – Итак, первая пара готовьтесь, остальные отойдите и не мешайтесь.
Диона замечает, как переглядываются Эрбин и Ланика. Губа мага дёргается, а палец ведьмы нервно стучит по бедру. Диона хмыкает, предвкушая интересный бой.
Небо над тренировочным полем окрашивается яркими красками. Ученики один за другим сражаются друг с другом, поднимая с земли слой пыли и песка. Кто-то громко охает, хватаясь за ушибленную ногу. Мистер Ванн даёт отмашку, что бой окончен.
– Следующие Эрбин и Ланика. Давайте живее. Время и так заканчивается.
Ланика вслед за магом выходит на середину поля. Диона вся подбирается и вытягивает шею, пытаясь поймать взгляд Эрбина. Заметив ведьму, он подмигивает ей. Раздаётся сигнал о начале боя.
Блестящий золотом магический меч рассекает воздух в паре сантиметров от лица Ланики. Несколько отрезанных рыжих прядей падают на землю. Ланика отскакивает от мага и приседает, касаясь ладонью травы. Земля дрожит. Глубокий раскол проходится прямо под ногами Эрбина. Маг отпрыгивает в сторону, делает перекат и поднимается. Ланика взмахивает обеими руками. Пыль и лёгкие камни взмывают в воздух. Ведьма закручивает их в вихрь и резким движением пускает в сторону Эрбина. Парень успевает лишь закрыть лицо руками, прежде чем шквал из песка обрушивается на него. Щеку царапает острый камень, а пыль забивается в нос. Преодолевая поток ветра, Эрбин выставляет вперёд руку. Круглый полупрозрачный щит принимает удар на себя.
С виска парня стекает капля пота. Сквозь мутную коричневую пелену пыли Эрбин встречается глазами с Ланикой. Девушка сверлит мага уничижительным взглядом. В груди разгорается огонь азарта.
Эрбин выскакивает из воздушного захвата, перемещается за спину ведьмы. В руке снова сверкает меч. Лезвие на мгновение застывает в воздухе, готовое в любой момент обрушится на голову ведьме. Эрбин не успевает нанести удар. Руку обвивает что-то твёрдое, гибкое и с силой тянет вниз.
Эрбин падает на землю. Слышится хруст. Меч выпадает из рук, тут же растворяясь в воздухе. Эрбин мычит от боли, прижимая к себе вывихнутую руку. Нависающая над ним Ланика смотрит с плохо скрываемым презрением. К ним подбегает мистер Ванн, Диона, Глион, Адея и ещё несколько встревоженных одноклассников.
– Боме! – кричит учитель. – Какого эрданского тролля ты тут устроила?! В правилах магобоя же ясно сказано: никаких травм и увечий! А ну живо все расступились! Вы двое, быстро поднимите его и отведите к лекарю! А ты, Боме, живо в кабинет! Урок закончен, расходитесь! Не на что тут смотреть!
Словно рассвирепевший бык, мистер Ванн резко выдыхает носом и бросает грозный взгляд на Ланику, разворачивается и уходит с поля.
– Что ты наделала?! Ты в своём уме?! – Диона подскакивает к подруге. Лицо её багровое от злости.
– Это магобой, – спокойно отвечает Ланика, – травмы тут норма.
– Какая, к конскому дерьму, норма?! Ты сделала это специально!
– Не говори ерунды, Диона, я...
– Не говорить ерунды?! – Диона взмахивает руками. Магия, повинуясь настроению своей хозяйки, поднимает её волосы вверх. – Это ты несёшь чушь! Зачем надо было ломать ему руку! То, что я выбрала в качестве учителя Эрбина, а не тебя, не даёт тебе права калечить его!
– Диона, послушай... – пытаясь успокоить младшую, Ланика выставляет руки перед собой и подходит ближе, но Диона лишь качает головой, отходя на несколько шагов назад.
– Не хочу ничего слышать, – говорит Изиль. – Даже видеть тебя не хочу! Иди ты к эрданским троллям!
Оттолкнув от себя подругу, Диона убегает с тренировочной площадки. Ланика хочет последовать за ней, но громкий окрик учителя заставляет её остановиться и пойти в сторону школы.
В уголках глаз Дионы собираются слёзы. Она закусывает внутреннюю сторону щеки, сдерживая рвущийся наружу всхлип. Добегает до пристройки лекаря. Небольшое квадратное здание стоит совсем рядом с южным учебным корпусом. Толкнув тяжёлую деревянную дверь, Диона заходит внутрь.
Нос тут же щекочет горький запах трав. Диона проходит по узкому коридору и заходит в одну из комнат, откуда слышатся приглушённые голоса. Дверные петли противно скрипят, когда девушка заходит в комнату. Над сидящим на кушетке Эрбином склонился лекарь. Он аккуратно ощупывает повреждённую руку и завязывает последний узел. Кривоватая конструкция из бинта и нескольких тонких палок удерживает повреждённую руку Эрбина в неподвижном состоянии.
– Вот всё-с, – констатирует лекарь и стряхивает с ладоней невидимый мусор. – Сходишься с этим неделеньку-другую, может заживётся. Больше не приходись сюда.
Лекарь кивает самому себе и выходит из комнаты, даже не обратив внимания на стоящую в дверях Диону. Дверь захлопывается за мужчиной, а девушка подходит к кушетке и садится рядом с Эрбином.
– Как ты? – спрашивает Диона.
– Жить буду, – ухмыляется маг, заглядывая в глаза девушки и подмечая в их уголках капельки слёз.
– Прости за Ланику. Не знаю, что на неё нашло. Обычно она бы так не поступила.
– Хах, буду считать это за комплимент, – приподнимает уголок губ Эрбин. – Не бери в голову. Было даже весело. Люблю, когда попадается достойный соперник.
– Да, – тянет Диона. – Но всё равно. Ты не должен был пострадать.
Осознав, что сказала, девушка уводит взгляд, чувствуя, как краснеют щёки.
– Правда? – улыбается Эрбин. Глаза его игриво загораются. – И почему же?
– Н-ну, – пытаясь придумать ответ и не выдать своё волнение, Диона гордо выпрямляет спину и бродит взглядом по комнатке. – Ну... А вот! Кто теперь будет тренировать меня?
Эрбин весело хмыкает. Она не смотрит на него, но маг видит, как девушка нервно перебирает свои тонкие пальцы.
– Неужели это вся причина? – здоровой рукой Эрбин берёт подбородок Дионы и разворачивает её лицо к себе.
Хитрые жёлтые глаза смотрят детским любопытством и ожиданием. Попав в их сети, Диона вздыхает, расслабляя зажатые плечи, и выдыхает тихое:
– Нет.
Глава 10. Ссора
15 хорна 7128 года со дня рождения Богини.
Вителия. Близ Селесмора.
Потрескавшийся камень стен, заросшие травой колонны и выбитые из окон витражи. Под ногами при каждом шаге скрипят доски и шуршат мелкие камни. В воздух поднимается пыль. Он знал, что найдёт её здесь. Спину греют лучи солнца, проникающего через обвалившуюся крышу. Сегодня на удивление жарко.
Она сидит на одной из немногочисленных уцелевших скамеек, не боясь замарать дорогое платье в пыли. Руки сложены в молитвенном жесте, голова опущена, глаза закрыты, и губы что-то беззвучно бормочут. Кэлвард садится рядом. Лёгкий ветер треплет волосы, донося до ушей шелест листвы. Где-то вдалеке дятел клюёт дерево, слышится пение птиц и очень тихое журчание реки.
– Не думала, что ты придёшь сегодня, – раздаётся умиротворённый голос сбоку.
Теофана перестаёт молиться и кладёт голову на плечо Кэлварда.
– Соскучился, – отвечает принц, прикрывая глаза и утыкаясь носом в волосы девушки.
Безмятежность церкви наполняет душу покоем. Кэлвард вспоминает истории, которые няни рассказывали ему перед сном. Раньше, ещё до прибытия вителийцев на берега Первоземья, люди верили в Бога. Ему строили церкви, молились и устраивали праздники. Но когда дедушка Кэлварда, Рабирий Грайт, прибыл на эти земли с первыми людьми и увидел магию, его вера в Бога пошатнулась. Он приказал разрушить все построенные церкви, а каждого, кто молился, ждало наказание. С того времени главной верой людей стали магия и сила собственного оружия.
Теофана была одной из немногих, кто ещё помнил заповеди запретной религии. Её бабушка, маркиза Туллия Грааль, была одной из первых, кто ступил на берега нынешней Вителии. Женщина пронесла веру в Бога через всю жизнь, даже несмотря на запрет короля, и передала её внучке. Сама Теофана бережно хранила свою веру в самом сердце и не рассказывала никому, кроме Кэлварда.
– Я с таким нетерпением жду помолвку, – щебечет девушка, заглядывая в глаза Кэлварда.
– Уверен, ты будешь самой прекрасной на церемонии.
– Ещё бы ты думал иначе, – улыбается Теофана.
Полуразрушенная статуя стоит на фоне огромного круга, внутри которого висит двойной крест. Каменные пустые глаза с безразличием наблюдают за нежным поцелуем влюблённых.
– Что тебя тревожит? – спрашивает Кэлвард.
– О чём ты?
– Ты приходишь в это место, а тем более молишься, лишь когда твою голову посещают плохие мысли.
Уголки губ девушки ползут вверх. Теофана довольно щурится.
– Ты так хорошо меня знаешь. И да, ты прав. Я переживаю.
– О чём? – спрашивает Кэлвард.
Теофана молчит какое-то время, перебирает задумчиво пальцы, а затем вздыхает как-то особенно грустно.
– Я думала над тем, – говорит она, – а нужно ли всё это?
– Не понимаю, – хмурится Кэлвард.
Теофана прикусывает губу, встаёт, обходя Кэлварда, и подходит к статуе, заглядывая в серые невидящие глазницы.
– В одной из заповедей говорится: люби того, кто близок, так же сильно, как любишь себя самого. И я долго размышляла... Разве мы не можем быть равны? Ведь... чем мы от них отличаемся?
– Фана, что ты такое говоришь? – Кэлвард подходит к невесте, недоумённым взглядом пробегается по её лицу. – Ты хочешь, чтобы... гм, ведьмы и люди были равны? Равны в правах?
– Ну скажи мне, чем они отличаются от нас?! – вдруг вскрикивает Теофана, разворачиваясь к Кэлварду. – Они ведь, как и мы, состоят из кожи и плоти! Дышат с нами одним воздухом! В их венах течёт та же кровь!
– Она не та же, Фана! Она грязная, опороченная магией! У ведьм достаточно прав! Они живут на наших землях, служат в нашей армии. Мы дали им кров над головой и работу!
– Ты себя слышишь?! Твои ли это слова, Кэл? Или это речи твоего отца?!
Кэлвард вздрагивает от слов девушки. Несколько птиц улетают с обломков разрушенной стены, напуганные громкими криками.
– Почему мы не можем жить в мире? – уже тише продолжает Теофана. – Каждый день я только и слышу об очередных забастовках, протестах и сожжениях всё больших и больших количеств ни в чём не повинных ведьм.
Она смотрит жалобно. В глазах застыли слёзы. Всё внутри него корёжится от этого вида, но в этом поединке мнений он не может ей уступить.
– Ты не можешь так смело утверждать, что они ни в чём не повинны. Если их приговорили к казни, значит они осмелились нарушить закон, – твёрдо произносит Кэлвард.
Теофана смотрит разочарованно. Молча качает и, обойдя принца, бросает напоследок, прежде чем выйти из полуразрушенной церкви:
– Я надеюсь, вы подумаете над моими словами, Ваше Высочество.
Кэлвард остаётся стоять среди прогнивших скамеек в тени разбитых витражей, сжимая кулаки, пока ветер разносит пыль у его ног.
***
Ткань такого знакомого красного платья мелькает за поворотом. Кэлвард хочет побежать следом, но отец говорит о чём-то важном и так просто не отпустит, хотя его слова просто пролетают мимо ушей.
После той ссоры в церкви проходит пять дней, в течение которых Теофана усердно избегает своего жениха, лишь изредка кидая на Кэлварда холодные взгляды с дальнего конца комнаты. Сам Кэлвард долго думает над словами девушки, но никак не может прийти к единому выводу в своей голове. Стоит ему закрыть глаза, на обратной стороне век вырисовывается строгий, беспринципный взор отца и разочарованный взгляд Теофаны. Просыпаясь каждое утро с головной болью, Кэлвард всё больше поддаётся злости и противоречивым мыслям. Он не находит себе места, уже который день не имея возможности коснуться или хотя бы услышать голос любимой девушки, мечется и не может сконцентрироваться на задачах, что поручает ему отец. Ему кажется, что он сходит с ума.
Тяжелая ладонь пару раз хлопает по плечу. Сотан уходит, и Кэлвард сразу же бросается вдогонку за Теофаной. Останавливается, хватаясь за угол и всматриваясь в даль пустого коридора. Раздражённый выдох вырывается вместе с приглушённым рыком. Кэлвард бьёт по стене, стирая кожу на костяшках. Боль пронзает всю руку, но он не обращает на неё внимания, грубо хватая проходящую мимо служанку. Та дёргается испуганно, округляет от страха глаза.
– Где миледи Лошмидт? – спрашивает Кэлвард.
– О-она, она направлялась в сторону библиотеки, Ваше Высочество, – лепечет служанка, вся сжавшись от страха.
Кэлвард отталкивает девушку от себя и идёт в указанном направлении. Двери библиотеки громко стукаются о стены. Теофана стоит около стеллажей, держа в руках один из множества фолиантов. Она оборачивается на звук. Выражение её лица тут же меняется, стоит ей завидеть Кэлварда. Карие глаза затягивает пелена льда, подбородок гордо приподнимается, а губы сжимаются в тонкую линию. Теофана убирает книгу обратно на полку и идёт в сторону выхода, нарочито обходя Кэлварда, который хватает её за руку.
– Прекрати, – говорит он. – Прекрати мучить меня.
– Не понимаю, о чём вы, Ваше Высочество, – с безразличием в голосе отвечает Теофана, не поднимая взгляда на жениха.
Кэлвард хватает девушку за ладони и падает на колени. Он смотрит на девушку потускневшими от недосыпа глазами, под которыми залегли тёмные тени. Он чувствовал себя безумцем, чья одержимая любовь вываливается из краёв переполненного, покрытого трещинами сосуда.
– Фана, молю тебя, – горячо шепчет Кэлвард и трётся лицом о чужие ладони. – Посмотри на меня. Поговори со мной. Почему ты ко мне так жестока?!
Принц плачет. Слёзы текут по щекам, пока он подползает к невесте ближе, зарываясь носом в её платье. Эмоции бьют ключом, тело пробивает мелкая дрожь.
– Я жалок, я знаю это. Ты сделала меня таким. Молю... Молю, молю, молю. Молю! Прекрати это! Я не вынесу ещё одного дня с этим молчанием и холодом в твоих глазах.
Большой палец проводит по скуле, стирая дорожку слёз. Теофана аккуратно приподнимает чужое лицо и заглядывает в глаза Кэлварда. Молящие, с оттенком безумия.
– Вы подумали над моими словами, Ваше Величество? – холодно смотрит сверху вниз девушка.
То ли рыча, то ли мыча, Кэлвард отчаянно кивает и зарывается носом в складки платья ещё сильнее. Раздаётся смешок.
– Кэлвард, встань, прошу тебя. Хватит унижаться.
Принц встаёт, выглядя при этом словно побитый пёс. Голова его опущена, взгляд устремлён в пол.
– Подними голову, взгляни на меня, – просит Теофана.
Кэлвард выполняет приказ с опаской, боясь снова порезаться о кристаллы льда в чужих глазах. Но встречает его нежная и тёплая улыбка. Груз, лежащий на груди и душащий Кэлварда все эти дни, испаряется, когда Теофана берёт и сцепляет их пальцы в замок.
– И какие же ты сделал выводы для себя?
Кэлвард подносит пальцы девушки к губам, целует каждый и отвечает:
Глава 11. За стеной
14 хорна 7128 года со дня рождения Богини.
Акрат. Район Акаро. Школа им. Бон'Ави.
Стены кабинета заставлены книжными шкафами, а единственным источником света служит широкое окно высотой от пола до потолка расположенное за спиной директора. Солнечные лучи падают на сгорбленную спину, подчёркивая все неровности усталого лица.
Директору не более сорока лет, но сколько Ланика себя помнит он всегда выглядел донельзя измученным и был вечно сонным. Из-за того, что он был человеком многие ученики, хоть и скрыто, относились к нему с пренебрежением и даже враждой. Ланика же, наоборот, директора уважала. Мужчина был одним из немногих в школе людей, кто относился к ведьмам хорошо, без презрения и вечного недовольства.
– Ланика, Ланика, – тянет мужчина. – Как же так? В первый раз ты в моём кабинете из-за жалобы преподавателя, – директор вздыхает. – Господин Ванн сказал, ты нарушила правила на уроке по магическому бою. Это правда?
– Правда, – кивает Ланика, смотря директору прямо в глаза.
Ведьма спокойно выдерживает долгий взгляд главы школы. Ланике всё равно, на наказание, что её ожидает, она лишь не хочет, чтобы о случившимся узнала бабушка.
Ланика рано потеряла родителей и с трёх лет жила на попечении у Агелы, которая не только заботилась о внучке, но и обучала её искусству магии. Агела Боме, добрая и нежная женщина, рано потерявшая любимых мужа и дочь, посвятила всю себя воспитанию внучки. Слепая с рождения, Агела постоянно говорила девочке, что истинная сущность человека проявляется не во внешности, не в наличии или отсутствии магии и не в словах. Она проявляется лишь в поступках.
– Запомни, ведьмочка моя, – говорила обычно Агела, ставя на стол свежеприготовленный тыквенный пирог. – Сказать можно всё что угодно, а внешность может изменится до неузнаваемости. Нет смысла придавать всему этому значение. Есть магия, нет магии. Какая разница. Среди ведьм тоже найдётся немало плохих, как и среди людей немало хороших. Суди по поступкам и слушай свою интуицию. Она-то точно тебя никогда не подведёт.
Расстраивать бабушку Ланике хочется меньше всего на свете, поэтому девушка надеется, что директор обойдётся наказанием без вызова опекуна в школу.
Директор снова вздыхает, кладя подбородок на сцепленные в замок пальцы.
– Можешь мне пообещать, что подобного больше не повторится? – спрашивает мужчина.
– Конечно, – кивает Ланика.
– Ну тогда ступай, – взмахом руки прогоняет девушку из кабинета директор, подвигая к себе стопку бумаг.
Ланика удивлённо приподнимает брови, но послушно выходит из кабинета. Раздаётся звук колокола и коридор тут же заполняется толпой шумных учеников. Ланика идёт между ними, словно проходит сквозь мягко текущую реку. Наблюдает за беспечными первоклассниками и уставшими выпускниками. Невольно вспоминается Диона. Её мятежные мысли и мечты. Ланика вглядывается в лица учеников, задумываясь над тем, что ни у кого из них похожих мыслей нет. Все привыкли, все не знают другой жизни. Жизни без великого короля, без вечных запретов и постоянного страха.
Ланика вздыхает, выныривая из своих мыслей, и на повороте сталкивается с заместителем директора. Мистер Фогель прижимает к себе бумаги и с лёгким налётом раздражения осматривает ученицу с головы до ног.
– Боме, – констатирует он. – Почему не на занятиях? Колокол только что прозвенел.
– Мои уроки на сегодня закончились, мистер Фогель, – отвечает Ланика. – Я была у директора.
– А. Случай на магобое. Слышал, – отстранённо кивает заместитель, перебирая бумаги у себя в руках и хмурясь. – Не ожидал от вас подобного, Боме.
– Простите, если не оправдала ожиданий и принесла неприятности. Постараюсь в будущем не совершать подобных ошибок, – говорит Ланика, чуть склонив голову.
Над ухом раздаётся хмык. Мистер Фогель отрывает взгляд от бумаг и переводит его на ведьму.
– Интересная вы личность, Боме. А мистер Ванн склонен драматизировать. Уверен, что всё было не так плохо как он это описал. Что ж, не буду вас задерживать. Наверняка вас уже ждут дома. Увидимся завтра на занятиях.
Мужчина уходит быстрым шагом, снова уткнувшись в бумаги, а Ланика, спустившись с главной лестницы, выходит из корпуса и покидает территорию школы.
***
– Только не задерживайся допоздна, ведьмочка моя. И будь осторожна, до меня дошли слухи, что кто-то рассказал о Дне Оподания. Так стража вся рассвирепела, следят за каждым шагом. Хотят поймать всех тех, кто в храм пойдёт.
Агела Боме стоит посреди гостиной, сжимая в руках кухонную тряпку. Брови нахмурены, слепые глаза смотрят прямо на внучку. Ланика поддаётся вперёд, целуя бабушку в щёку.
– Не волнуйся, бабуль, – говорит девушка. – Вернусь до захода солнца. К тому же со мной будет Ольт.
– И то верно, – кивает Агела. – Ну всё беги, не задерживайся.
Улыбаясь, Ланика выходит из дома. Солнце слепит глаза, когда она сворачивает на главную площадь. Шумно, тесно и от множества различных запахов начинает болеть голова. Ланика скрывается от взгляда стражника за проезжающей телегой и сворачивает в безлюдный проулок. Под ногами хлюпает, а от каменных стен веет холодом. Девушка задирает голову. Большой чёрный ворон летит прямо над её головой. Ланика ускоряет шаг, заворачивая ещё в несколько узких переулков, пока перед глазами не возникает высокая каменная стена с небольшой дырой прямо посередине.
Обернувшись и проверив нет ли за ней хвоста, Ланика пролезает через дыру, оказываясь по ту сторону города. Из глубины развернувшегося перед глазами леса дует слабый свежий ветер. Ольт приземляется на руку, больно царапнув кожу когтями через слой ткани.
– Веди, – говорит Ланика, смотря в умные чёрные глаза птицы.
Ворон кивает и взлетает, пролетая между деревьями. Ланика следует за ним. Под ногами хрустит хворост и шелестят опавшие листья. Покрытые паутиной ветки кустарников цепляются за одежду. Ольт петляет меж стволов, от взмахов его крыльев опадает пожелтевшая листва. Вскоре Ланика выходит на небольшую поляну, окружённую забором из высоких сосен. Ольт, сделав несколько кругов в воздухе, мягко приземляется на середину поляны. Бросив сумку на сухую траву, Ланика подходит ближе и садится рядом.
– «Готова ли ты приступить?» – каркающий голос раздаётся в голове.
Девушка смотрит на ворона и неуверенно кивает, закрывая глаза.
– «Что ты чувствуешь?»
Ланика прикладывает ладонь к холодной земле и поднимает лицо к небу. Колючая трава колит кожу, слабый ветер теребит рыжие пряди. Сосредоточившись, Ланика пытается поймать отголоски магии леса. Тонкие разноцветные нити летают в воздухе, сплетаясь между собой. Ланика хочет ухватиться за одну из таких нитей, но та бледнеет и обрывается. Девушка пробует снова, а затем ещё раз. Спустя несколько безуспешных попыток Ланика обессиленно опускает плечи и открывает глаза. Ольт смотрит на ведьму, склонив голову и взгляд его полон недовольства.
– Не получается, – говорит Ланика.
– «Потому что твоё сердце неспокойно! Освободи голову от мыслей, что мешают тебе сосредоточиться!»
Ольт приподнимается, неистово размахивая крыльями. Каркая, он взлетает, делает несколько кругов и приземляется на прежнее место.
– «Отпусти мысли. Не держи в себе то, что тянет тебя к земле, не давая взлететь.»
Голос ворона скрежетом звучит в голове. Устало выдохнув, Ланика зачёсывает волосы пятернёй и обхватывает колени. Ольт подходит ближе, склоняя голову и заглядывая девушке в глаза.
– «Поделись тем, что тебя тревожит», – просит он.
– Вряд ли ты сможешь меня понять, – качает головой Ланика.
– Может быть тогда я смогу? – раздаётся знакомый голос за спиной.
Ланика оборачивается. Среди деревьев, у самой кромки поляны стоит Глион. Он неуверенно улыбается, держа в руках корзинку с яблоками.
– Что ты здесь делаешь? – хмурится Ланика. Ольт недовольно распушает перья, подергиваясь всем телом.
– Хотел спросить у тебя то же самое, – Глион подходит ближе, садясь рядом с девушкой. – Увидел, как ты скрывалась от стражника на главной площади. Он тебя, кстати, тоже заметил.
– Что?!
– Да. Пришлось разыграть небольшую сценку чтобы этот страшила отстал от тебя.
Ланика хмыкает, покачивая головой.
– Спасибо, – говорит она. – Но зачем ты сюда пришёл?
– Хотел удостовериться, что всё нормально, – отвечает Глион и, беря самое красное яблоко из всех, что лежат в корзине, откусывает от него большой кусок. – Будешь?
Ланика качает головой и улыбается. Глион всегда был таким: добрым, заботливым, готовым отдать последнее, что у него есть нуждающемуся и выслушать о всех проблемах. Он, та самая нить связывающая всех вместе. Знающий секреты каждого, но никогда не использующий эти знания в своих интересах. Хороший человек и идеальный друг.
– Проследил, значит, за мной.
– Извини. Я не хотел лезть в твои дела, просто... ваша ссора с Дионой ты с тех пор ходишь как в воду опущенная. Я переживал как бы ты не сделала какую-нибудь глупость. Хоть это и не в твоей привычке.
Ланика утыкается лицом в колени, мычит что-то невнятное, а затем перевод взгляд на Глиона.
– Я не знаю...
– О чём ты?
– Диона была права, – отвечает Ланика. Ольт подходит ближе, внимательно слушая. – Я не имела права срывать свою злость на Эрбине. Поддалась эмоциям и сделала только хуже.
Ресницы девушки дрожат, но она не плачет, лишь скребёт ногтем травинку, прицепившуюся к платью.
– Ты переживаешь за Диону. Ланика, это абсолютно нормально, она ведь тебе как младшая сестра, – говорит Глион, кладя руку на чужое плечо и поддерживающе сжимая. – Уверен, она тоже понимает это. Скоро всё образумится. Это же не первая ваша ссора?
– Да, но... впервые Диона оттолкнула меня. Сказала, что не хочет даже видеть. А всё из-за этого!..
Ольт недовольно взмахивает крылом, пуша перья, когда Ланика запускает пальцы в волосы, сжимая и слегка оттягивая их.
– Нет... нет. Эрбин не виноват, – качает девушка головой. – Диона выбрала его, и я не имею права злиться на неё или Эрбина за этот выбор.
Глион не отвечает. Подсаживается ближе и обнимает Ланику одной рукой, прижимает к себе, поглаживая по плечу. Ольт смотрит на ведьмага, затем переводит взгляд на Ланику и взлетает, садясь на ветку близ стоящего дерева.
– Ты не пыталась поговорить с Дионой? – спрашивает парень.
Ланика качает головой.
– Она избегает меня.
– Вам двоим просто нужно время. Дионе, чтобы остыть, а тебе, чтобы понять саму себя.
Ланика хочет ответить, что времени было более чем достаточно. С их ссоры прошло чуть меньше недели. За это время Ланика пыталась подойти к Дионе и поговорить, но та постоянно сбегала к Эрбину. Ну а после того как маг уехал на День Оподания домой в Ихт-Карай, Диона просто игнорировала существование подруги. Такое поведение раздражало, но Ланика понимала, что Диона влюблена и розовая пелена этой влюблённости на глазах не давала ей мыслить здраво.
Больше всего Ланику злил Эрбин. Высокомерный и наглый, взявшийся буквально из ниоткуда и возомнивший, что может так просто встревать в чужие отношения. И хоть Ланика видела какими глазами Эрбин смотрел на Диону и понимала чувства, испытываемые магом, но что-то глубоко внутри противилось и надеялось, что эта взаимная симпатия скоро пройдёт.
Ведьма тяжело вздыхает.
– Давай поговорим о чём-нибудь другом, – просит она Глиона.
– Конечно, – тут же соглашается тот. – Например, о том, что вы тут делали.
Глион кидает взгляд на Ольта, который, нахохлившись, сидит на ветке. Ланика улыбается и отвечает.
– Тренировались.
– Тренировались? Чему?
– Первородной магии, – отвечает Ланика. – Я попросила Ольта обучить меня, как когда-то он обучал Эвду.
– Эвду?! – вскрикивает Глион и переводит ошеломлённый взгляд с Ланики на ворона, сидящего на ветке.
Ольт, заметив на себе чужой взгляд, пару раз взмахивает крыльями и отворачивается.
– Но... Сколько же тогда ему лет? – спрашивает Глион.
Ланика лишь пожимает плечами. «Глупый мальчишка», – раздаётся в голове голос Ольта.
– Не особо, – отвечает Ланика. – Да ты и сам всё видел. Из-за всех этих мыслей не могу сосредоточиться. Ты прав. Нужно время... привести голову в порядок.
Ланика встаёт и подаёт Глиону руку.
Глава 12. Обещание
14 хорна 7128 года со дня рождения Богини.
Ихт-Карай. Район Игг-Сабета.
Мелкий камень под колёсами разлетается в разные стороны. Мерный стук заполняет купе кареты. Пейзаж за окном немного сменяется, но всё так же скучен.
– ...образован и очень умён. Преподаватели хвалят его успехи в учёбе, и все поголовно твердят, что его ждёт счастливое, безбедное будущее. А ведь он только в этом году поступил в университет! Первый курс, а такие успехи.
Восторженные щебетания матушки заполняют всю карету. Ариаль трёт ухо, недовольно морщась. Она с самого утра выслушивает хвалебные оды своих родителей, посвящённые её будущему мужу. У супругов Сколлем-Беппо загораются глаза каждый раз, когда их поглощают мысли о скором обретении родства с канцлером Ихт-Карая. Ариаль всегда знала, что её родители жадные до звона монет ведьмы, но не думала, что до такой степени.
– Ариаль, ты нас слушаешь?! – возмущённо вскрикивает Панора.
Девушка поднимает взгляд на матушку. Полная женщина в серо-зелёном платье, украшенном серебряной нитью, смотрит на дочь укоризненно. Рядом с ней качает головой ещё более тучный мужчина, одетый в чёрный, украшенный вышивкой жакет, что очень плохо сходится на животе.
– Какое неуважение, – пыхтит Валенс. – Будь хорошей дочерью и веди себя прилично, когда мы прибудем в замок.
Ариаль не отвечает. Лишь хмыкает и высовывает язык. Панора негодующе охает.
***
С высоких сводчатых потолков свисают массивные люстры и длинные вымпела. Ариаль запрокидывает голову, пытаясь разглядеть мозаичный рисунок на своде, но в глазах от высоты двоиться. Рядом с ней идут родители и мило беседуют о предстоящей свадьбе с Эннейем Дамкером, отцом жениха. Ариаль зевает. Ей хочется домой, прогуляться по саду, а потом сбежать на барахольный рынок. Раздаётся довольный смех взрослых.
– Мой сын скоро должен подойти, – говорит Энней, приторно улыбаясь. – Дождёмся его в гостиной. Дорога, должно быть, была трудной. Я слышал, после недавних ливней всё размыло...
Родители Ариаль и канцлер заворачивают за угол, а сама девушка останавливается. Она прислушивается к удаляющимся голосам, выжидает, а потом разворачивается и резко срывается на бег. Редкая прислуга недоумённо смотрит Ариаль вслед, но ей плевать. Она чувствует нарастающее в венах возбуждение, ладони потеют, улыбка сама просится на лицо, а из груди вырывается смех. Ариаль знает, что потом её поймают и накажут. Но это будет потом, а сейчас ей хочется ещё хоть немного отсрочить встречу с женихом и разговоры о ненавистной свадьбе.
Замок большой и похож на лабиринт. Ариаль чуть замедляется, быстро поднимается по винтовой лестнице на второй этаж, радуясь, что до сих пор никого не встретила на пути, и осматривается. В коридоре никого. Ариаль делает глубокий вдох, приводя переполошившееся сердце в покое. Широкий проход освещён пламенем настенных факелов и широких люстр.
С детским любопытством осматривая всё вокруг, девушка касается позолоченной рамы. Картина настолько большая, что занимает практически всю стену. На полотне изображён мужчина. Длинные волосы с тонкими нитями седины струятся по плечам, кустистые брови нависли над потерявшими блеск золотыми глазами. На спинку трона накинута тяжелая мантия, а на ногу опирается украшенный золотом и драгоценными камнями меч.
Хмурый взгляд шерона пробирает Ариаль до костей. Девушка передёргивается. За спиной раздаются голоса. Ариаль оборачивается. Звук доносится из приоткрытых широких дверей. От любопытства стая мурашек проходится по рукам, приподнимая волоски. Ариаль прикусывает губу, озирается по сторонам и осторожно подходит к дверям. Касается гладкого дерева, заглядывая внутрь. Видно плохо, лишь широкая спина мужчины в красном, украшенном золотой нитью камзоле, и две пары ног.
– ...в том же духе, – произносит мужчина грубым голосом. – Я возлагаю на тебя большие надежды. Придёт время, и ты унаследуешь трон.
Ариаль удивлённо вздыхает. Значит, слухи не врали! У шерона всё-таки есть сын! Неужели это...
– Не светись, будь послушен. Ни у кого не должно возникнуть подозрений о том, кто ты.
Мужчина отходит в сторону, открывая вид на своего собеседника. Ариаль теряет дар речи.
– Ты меня понял, Эрбин?
– Да, отец.
Эрбин сдержанно кивает, смотря пустым взглядом в стену. Шерон ещё о чём-то говорит, но шокированная Ариаль слышит лишь свой шум в ушах. Дверь скрипит от неосторожного движения. Шерон не обращает внимания, но Эрбин оборачивается на звук и встречается взглядом с Ариаль. Глаза его расширяются, за секунду в них мелькают удивление, страх, злость и неуверенность. Эрбин незаметно для отца подаёт Ариаль знак, чтобы та уходила. Девушка испуганно отскакивает от дверей, разворачивается и тут же врезается во что-то мягкое. Потирая ушибленный нос, Ариаль поднимает голову, встречаясь глазами с надменно-спокойным голубым взглядом.
– Ариаль Сколлем-Беппо, – говорит Телей Дамкер. – Вас все потеряли. Что вы здесь делаете?
– Эм-м, – Ариаль оборачивается на дверь, закусывает губу и, хватая своего жениха за руку, тянет его к винтовой лестнице, не прекращая от испуга болтать. – Да, да, я просто потерялась! Проводишь меня? Ты сказал, меня все заждались. Тебя же Телей зовут, да? Приятно познакомиться, я Ариаль, хотя моё имя ты вроде уже знаешь...
***
Всё обсуждение предстоящей свадьбы Ариаль сдерживает зевки и кидает косые взгляды на своего будущего мужа. Телей, высокий и худой, сидит с идеально ровной спиной. Вьющиеся чёрные волосы, почти доходящие до плеч, закруглённые брови, утомлённые глаза и тонкая верхняя губа. Ариаль хмыкает, отворачивается, а затем смотрит на мага снова. Нет, он точно не в её вкусе.
Они гуляют по розовому саду, в который пришли сразу же после того, как их родители, допив принесённое вино, закончили обговаривать последние приготовления к свадьбе. Панора, весело хихикая, отправляет молодых людей в сад под предлогом лучшего узнавания друг друга.
– Вас что-то беспокоит? – безучастно спрашивает Телей.
Ариаль вздрагивает от неожиданности.
– С чего ты это взял? – вопросительно поднимает бровь девушка.
– Вы смотрите на меня так, будто хотите что-то спросить.
Ариаль хмыкает.
– Тебе показалось, – отвечает она и ускоряет шаг.
– Вы же понимаете всю важность этого брака?
Ариаль останавливается, оборачивается, заглядывая в спокойные голубые глаза Телея.
– Я понимаю, что у тебя, похоже, нет своего мнения, раз ты так спокойно говоришь о браке по расчёту.
Неожиданно Телей улыбается.
– Вы очень красивы, – говорит он.
– Что? – недоумевающе хмурится Ариаль.
– Это моё мнение, – в глазах мага пролетают искринки.
Ариаль возмущённо хватает ртом воздух, чувствуя, как к щекам приливает краска.
– Ты! Ты думаешь, я куплюсь на твои сладкие речи и сразу стану кроткой и послушной?! Не дождё...
Ариаль замолкает на полуслове, заметив за спиной жениха Эрбина, а когда тот подходит, испуганно опускает голову.
– Нам нужно поговорить, – обращается Эрбин одновременно к Телею и Ариаль.
Дамкер кивает и уходит дальше по тропинке. Эрбин встаёт напротив девушки и просит её поднять голову.
– Ариаль, верно? – спрашивает он и, дождавшись кивка, продолжает. – Как много ты услышала?
– Я ничего не слышала, клянусь, – испуганно поднимает голову и встречается с серьёзным взглядом мага. – Ну почти ничего. Совсем немного... Простите меня, мой Шерон, такого больше не повторится!
– Прекрати, – устало вздыхает Эрбин. – Не нужно. Я всё тот же Эрбин, которого ты знаешь. Ничего не изменилось. Поэтому прошу тебя, не нужно.
Ариаль кивает и неуверенно улыбается. Эрбин отвечает на её улыбку своей.
– Только, Ариаль.
– Да?
– Пообещай мне кое-что.
Девушка кивает.
– Пообещай, что ты никому, никому не расскажешь о том, что увидела здесь. Особенно Дионе.
Глава 13. Ритуал
15 хорна 7128 года со дня рождения Богини.
Акрат. Трущобы города Акаро.
Воздух в комнате пропитался запахом сожжённых скруток шалфея и можжевельника. От дыма немного кружится голова. Диона держит матушку за руку, склонившись над её кроватью. Женщина глухо кашляет, с трудом открывая опухшие веки. Цинна сидит рядом, промакивая влажной тряпкой лицо матери.
– Мои вы хорошие, – Варга тяжело дышит. Улыбка выходит дрожащей. – Простите, что... не смогу быть с вами на Дне Оподания в этом году.
– Ну что ты, матушка, – качает головой Цинна. – Не беспокойтесь об этом, прошу вас. В вашем состоянии не стоит излишне переживать. Мы с Дионой уже в состоянии сами провести ритуал призыва.
Варга хмыкает.
– Ты права, доченька, – говорит она. – Вы у меня... уже такие взрослые. Я так... горжусь вами.
Женщина тяжело выдыхает, прикрывая глаза, и чуть морщится. Диона краем глаза замечает, как сестра прикусывает губу, стараясь сдержать слёзы. Опустив руку матери обратно на кровать, Диона помогает сестре подняться. Уже у самой двери до них доходит невнятное бормотание.
– Скоро... Скоро я увижусь с тобой, Келер. Подожди немного.
Варга шепчет, то хмурясь, то улыбаясь. Сёстры кидают на матушку последний взгляд и выходят из комнаты. Когда дверь захлопывается, Цинна не сдерживается и всхлипывает. Диона заключает младшую в объятья, прижимая её голову к своей груди и чувствуя, как от слёз намокает ткань платья. Цинна всхлипывает, поднимает зарёванное лицо и, встретившись с глазами сестры, завывает ещё сильнее.
– Успокойся, – говорит Диона. Ноющая от дыма лекарственных трав голова начинает болеть ещё сильнее из-за плача младшей. Диона хмурится, за подбородок поднимает лицо сестры.
– Ты такая бесчувственная! – вскрикивает Цинна, отпрянув от ведьмы.
– Я кому сказала успокоиться! Цинна! Подумай о том, что мама за дверью. Думаешь, ей приятно будет услышать твой плач?
Цинна перестаёт плакать, смотрит на дверь, всхлипывает, утирает слёзы и сопли рукавом платья и качает головой. Диона кивает.
– Молодец. Пошли, нам надо подготовить вещи для похода.
Диона разворачивается и спускается по лестнице. Цинна тихо следует за ней. Комната сестёр маленькая, но уютная. Две кровати разделяет узкое окно во всю высоту стены, а у противоположной от двери стороны стоят книжный шкаф и комод. На полу дорогой, украшенный замысловатыми узорами, ковёр – подарок Варге от мужа.
– Ты помнишь, что необходимо для проведения ритуала? – спрашивает Диона и смотрит на сестру в ожидании ответа.
– Свечи, ветви дуба и сосны, личный предмет того, с кем будут держать связь и...
Цинна хмурится, пытаясь вспомнить последнюю вещь, необходимую для ритуала. Диона улыбается и подсказывает.
– Васильковая вода.
– Да! Точно!
– И всё ли ты взяла? – спрашивает Диона.
Цинна уверенно кивает.
– Я взяла папин перстень, – говорит она, доставая украшение из внутреннего кармана сумки.
Почерневшее серебро удерживает большой красный камень. Цинна вертит перстень в руках, а затем шутливо примеряет и, растопырив пальцы, смотрит на украшение на своей руке.
Закинув сумки на плечо, девушки выходят во двор. Орикс громко лает, весело виляя хвостом и прыгая вокруг Дионы и Цинны. Последняя треплет пса между ушами.
У калитки стоит красивый пятнистый конь. Он послушно дожидается, пока сёстры сядут ему на спину, и под удар вожжей трогается с места.
***
Как и подсчитывала Диона, они добираются к храму ближе к закату. Городской стражник даже с пропускной грамотой Верховной Жрицы долго не хочет выпускать их из города.
С каждым годом добраться до храма становится всё труднее. Стража бдит, а ведьмы бояться быть сожжёнными на костре за пропаганду своего верования и потому отсиживаются в домах, пропуская исконные ведьмовские праздники.
Храм находится практически у самой границы с Варесом, и если прислушаться, можно было услышать журчание небольшой речки, что служит негласной границей двух районов. Оранжевые лучи солнца золотистым огнём окрашивают траву. У скрытого в тени деревьев святилища собралось с два десятка ведьм и ведьмагов. Диона печально вздыхает: ещё два года назад число участвовавших было в три раза больше.
Отовсюду доносятся тихие разговоры и смех. Несколько ведьм кидают на сестёр заинтересованный взгляд. Диона понимает, что их приезд без матушки лишь подкрепит и так начавшие ходить по городу слухи. Девушка стопорит лошадь и помогает Цинне спуститься на землю.
Они заходят в храм. Внутри светло и тесно. Белый камень покрыт тонкой паутиной трещин. Пахнет сушёными цветами и поленьями, что горят в широких чашах, стоящих посреди и вдоль стен главной залы храма.
Диона проводит сестру дальше, вглубь храма, садясь у стены в тень колонны.
– О, это разве не Ланика? – спрашивает Цинна, смотря в сторону. – Эй, Ланика! Привет! Диона, чего ты сидишь, давай подойдём.
Цинна энергично машет рукой, привлекая к себе внимание рыжеволосой ведьмы. Ланика машет в ответ и улыбается, но, когда её взгляд падает на Диону, улыбка медленно сползает с лица. Боме отворачивается к бабушке, скрывая лицо за волосами.
– Чего это она? – недоумённо спрашивает Цинна и переводит взгляд на сестру. – Неужто вы поссорились?
– Можно и так сказать, – отвечает Диона.
– А что случилось?
– Она сама виновата, – хмурясь, бурчит ведьма.
– Ой, да у тебя всегда все виноваты, только не ты, – уперев руки в бока, говорит Цинна.
– Эй! За языком следи! – прикрикивает Диона. – На, держи, я пока расставлю свечи.
Девушка впихивает в руки младшей сестре глубокую чашу и флягу с васильковой водой, а сама расставляет свечи в круг. Цинна хмыкает и садится напротив старшей, ставит наполненную водой чашу между собой и Дионой. Рядом она кладёт ветви дуба и сосны, а отцовский перстень на дно чаши. Диона взмахивает рукой, зажигая свечи.
– Так что всё-таки произошло? – спрашивает Цинна, потягиваясь и кивая головой в сторону Ланики.
– Ничего особенного, – отмахивается Диона и бросает быстрый взгляд в противоположный угол храма, где рыжеволосая ведьма вместе с бабушкой о чём-то мило беседуют. – Просто забудь, тебя это не касается.
– Ну конечно. Меня никогда ничего не касается, – хмурясь, бормочет Цинна. Её голос пропитан обидой. – Ты ведь у нас такая важная, всегда всё сама решаешь, а других в известность не ставишь. Только ты ведь у нас права, а все остальные так, мимо проходящие.
Цинна выглядит по-настоящему обиженной. Губы её надуты, а брови угрюмо изломаны. Магия слегка бурлит и нагревается.
– Ты о чём? – Диона недоумённо приподнимает брови, впервые слыша такие слова от младшей.
– О чём, о чём, – повторяет Цинна. – О тебе! Ты такая, такая заносчивая! Думаешь только о себе. Если проблемы, то только у тебя. Если герой, то только ты! И верные мысли могут быть только у тебя. А ещё
– Может, хватит! – вскрикивает Диона. Она смотрит на сестру во все глаза, сжимая губы в тонкую полоску. – Заткнись! Сама-то слышишь, что говоришь? Хочешь поругаться прямо перед встречей с отцом? Молодец, тебе это прекрасно удалось!
Цинна отворачивается и всхлипывает. Бурчит себе что-то под нос и перебирает сосновые листья, не поднимая взгляда на Диону. Старшая же, в попытке успокоится, расставляет свечи. Когда натянутые нервы приходят в норму, Диона произносит нарочито скучающим голосом:
– На следующей неделе приедет ярмарка. Хочешь пойти?
Цинна шмыгает носом, утирает рукавом платья сопли и слёзы и буркает:
– Хочу.
Диона хмыкает и тянется рукой, треплет светлые волосы сестры. Голоса присутствующих в храме с каждой минутой становятся всё тише и наконец полностью замолкают, когда ответственный даёт отмашку, означающую, что луна коснулась горизонта.
Диона берёт в руки ветви, поджигает и задувает огонь. Дымом обводит силуэт сестры. Цинна повторяет ту же процедуру. Девушки берутся за руки и опускают сцепленные ладони в васильковую воду. Пламя свечей мелко подрагивает. Диона закрывает глаза, чувствуя, как её магия, спутываясь с магией Цинны, аккуратно выходит из тела тонкой нитью. Нить поднимается к сводчатому потолку, а веки Дионы тяжелеют, всё пространство вокруг заполняется туманом. Девушка закрывает глаза и погружается в полузабытье.
***
Когда Диона открывает глаза вновь, то оказывается дома. Пол гостиной залит густым туманом. Рядом стоит Цинна, крепко сжимая руку сестры. Глаза младшей заволокло белой пеленой. Цинна слепо водит руками вокруг себя, а в уголках глаз скапливаются слёзы. Диона сильнее сжимает ладонь сестры, шепчет тихое: «Не бойся», и ведёт следом за собой.
Они обходят весь первый этаж дома и, никого не найдя, поднимаются на второй, проходят в кабинет матушки. Туман здесь намного гуще, а в воздухе стоит сильный запах скошенной травы после дождя. Диона оглядывает комнату. Напротив окна в кольце из груды книг стоит кресло. Мужчина сидит в нём неподвижно, сцепив руки на животе, и не моргая смотрит в окно. Почувствовав на себе чужой взгляд, уголки его губ приподнимаются.
– Я так рад вас видеть.
Мужчина говорит тихо. Его голос ласковый и обволакивает нежностью. Диона подходит ближе. Аккуратно ведёт за собой Цинну. Мужчина поворачивает голову. Зелёные глаза смотрят улыбающеся. Келлер встаёт, разводя руки в стороны. Диона, не сдержавши всхлипа, падает в объятья отца, утаскивая за собой сестру. Келер гладит дочерей по волосам, целуя каждую в макушку, шепчет успокаивающие слова и прижимает к себе плотнее. Когда слёзы заканчиваются, Диона поднимает голову, чуть отходя от отца. Цинна остается в тёплых объятьях, потираясь носом об рубаху мужчины.
– Вы такие взрослые, – говорит Келер полным грусти голосом. – Такие красавицы, умницы... Простите меня. Я обещал, что всегда буду с вами.
– Не извиняйся, отец! – качает головой Диона, хватая отца за руку. – Матушка!..
Диона заикается на полуслове, сжимает губы и уводит взгляд в пол.
– Я знаю, – вздыхает Келер. – Чувствую, что скоро мы с Варгой снова будем вместе. Жаль, что уже не рядом с вами.
Диона хочет что-то сказать, но её прерывает громкий всхлип Цинны. Келер опускается на корточки и берёт лицо младшей дочери в ладони, растирая большими пальцами слёзы по щекам.
– Не плачь, моё маленькое солнышко, – ласково говорит он. – Твой папа здесь. Всё будет хорошо.
Цинна всхлипывает ещё громче, тело её пробирает дрожь. Она обвивает талию отца и воет в льняную ткань рубахи. Келер протягивает руку и зазывает Диону в семейные объятия. Прижав к себе обеих дочерей, Келер склоняется к старшей и шепчет ей на ухо:
Глава 14. Ярмарка
20 хорна 7128 года со дня рождения Богини.
Акрат. Главная площадь города Акаро.
Площадь утопает в ярких красках. Палатки украшены пёстрыми тканями с замысловатыми рисунками. Они ломятся от разноцветных украшений, тонких необычных одежд и различных поделок. Отовсюду слышатся разговоры на чужом языке, смех и непривычная уху музыка. В нос пробирается запах незнакомых специй.
Диона наклоняется ближе, рассматривая непонятный фрукт. Ярко-жёлтый, чуть больше яблока, с бугристой поверхностью и совершенно не имеющий запаха. Он очень сильно выделяется на фоне других фруктов и ягод странной формы и цвета, выставленных на продажу. Торговец, тучный мужчина с угольно-чёрной кожей и висячими проколотыми ушами, весело хмыкает. Берёт в одну руку короткий тесак, а в другую — заинтересовавший Диону фрукт, и с коротким замахом разрезает его пополам. Под толстой кожурой оказывается ярко-красная мякоть с тёмно-синими семенами. В нос ударяет сильный запах земляники.
Торговец берёт ложку, вырезает мякоть и протягивает Дионе. С сомнением поглядев на содержимое ложки, девушка всё же пробует его на вкус. Сладость сменяется на языке кислым послевкусием. Фиолетовые глаза торговца улыбаются, когда Диона отдаёт ему фэсы за покупку.
– Матушке должно понравиться, – бормочет про себя ведьма и подходит к Цинне, которая с восторгом смотрит на представление, разворачивающееся на небольшой, собранной впопыхах сцене.
Актёры рассказывают историю о сильной любви с печальным концом. Парень, чья кожа по цвету напоминает уголь, прижимает хрупкую девушку с маленькими стоячими ушками к себе, задирает платье и выцеловывает тонкую шею. Актриса жмётся к партнёру по сцене ближе и фальшиво стонет. Затем декорации сменяются, актёр изображает сцену битвы, а в следующий момент девушка плачет над телом своего мёртвого любимого.
Диона внимательно следит за представлением. Перед глазами возникает образ. Тёмная кожа актёра светлеет, короткие чёрные волосы заменяются густыми и вьющимися, а фиолетовые глаза меняют цвет на дерзкий жёлтый. Уже ставший таким родным смех звучит в ушах.
В день перед своим отъездом Эрбин обещал, что постарается вернуться как можно скорее. Диона тогда лишь коротко кивнула, надев на лицо фальшивую маску безразличия. Ведьма прекрасно осознавала те чувства, которые испытывала по отношению к Эрбину, и видела интерес парня к ней, но гордость запрещала Дионе сделать первый шаг.
Из глубины воспоминания ведьму вытаскивает сестра. Цинна всхлипывает и стирает слёзы с уголков глаз. Диона смотрит на неё посмеиваясь.
– Тебя правда так восхитила эта сказка?
Представление заканчивается, актёры готовятся к новой постановке, а сёстры идут дальше по площади.
– Конечно! Это так романтично! – отвечает Цинна, мечтательно прижимая руки к груди. – Когда-нибудь и у меня будет такая же любовь.
– Какая? Трагичная? Не завидую я твоему возлюбленному.
Цинна бьёт смеющуюся сестру в плечо.
– Ничего ты не понимаешь! – говорит фамильяр и убегает в сторону очередного представления: двух танцовщиц-близняшек.
Лёгкая ткань одежды струится вслед за быстрыми, но плавными движениями. Тёмная, почти чёрная кожа просвечивает сквозь полупрозрачные одеяния: широкие штаны, собирающиеся в районе щиколоток, и короткий верх, украшенный множеством звенящих монет. У каждой из близняшек в руках по тонкой ленте, что скользят вдоль тел, очерчивая все взмахи руками, наклоны и повороты.
Диона задумывается над тем, как танцовщицам не холодно в таких одеждах. Погода уже перестала радовать теплом, участились дожди, и в воздухе уже пахнет приближающимся снегопадом. Наблюдая за крепкими, точёными телами, украшенными белым цветочным узором, Диона представляет себе, каково это – жить в стране, где всегда светит солнце.
Цинна неожиданно хватает её за руку и тянет в гущу толпы. Младшая улыбается, что-то лепечет, но из-за гомона голосов вокруг у Дионы не получается разобрать слова. Остановившись у одной из палаток с украшениями, Цинна отпускает руку старшей и примеряет разложенные на прилавке украшения. Ожерелья из деревянных бусин с крупными неогранёнными кусками янтаря, плетёные браслеты, массивные круглые серьги и перстни с замысловатой гравировкой. Диона наблюдает за сестрой с лёгкой полуулыбкой.
– Помочь? — приветливо улыбаясь, спрашивает торговка с сильным леурдинским акцентом.
Диона указывает ей на маленький кулон, практически теряющийся на фоне других изящных украшений: на тонкой красной нити висит вырезанный из белого янтаря цветок. Торговка кивает и показывает пальцами цифру два. Диона отдаёт деньги, забирая украшение.
– Диона, смотри какая красота! – восхищается Цинна, разглядывая кольцо на пальце. – Мне идёт? Давай купим!
– Вам о-очень идёт, мисс Изиль, — раздаётся неожиданно за спиной скрипучий голос.
Сёстры оборачиваются. Перед ними стоит высокий, худой мужчина. На вытянутом, покрытом морщинами лице – выпуклые усталые глаза, тонкий нос и полоска губ, сливающаяся с кожей. Диона, не скрывая своей неприязни, морщится. Кир ДОбинье противно улыбается, выпускает пар тонкой струйкой и подходит ближе. От курительной трубки в нос бьёт едкий запах табака.
– Как при-я-ятно встретить вас сегодня, – в своей привычной манере тянет гласные ведьмаг. – Как вам я-ярмарка, нравится? Я старался, чтобы в этом году она вышла осо-обенно хорошей.
– Сойдёт, – фыркает Диона, незаметно отводя сестру за спину.
– Сла-авно, – тянет Кир. – Уже присмотрели подарок для матушки? Как, кстати, она поживает? Слышал, болезнь её совсем извела.
Мужчина театрально корчит лицо, склоняя голову набок. Диона сжимает кулаки, чувствуя, как внутри закипает злость. Магия разгорается, нагревая кончики пальцев.
– А это уже не ваше дело, – шипит девушка.
– Де-ерзкая, – хмыкает Кир. – Пря-ямо как твоя мать в молодости. Всё-таки яблоко от яблони недалеко падает.
Диона дергается было вперёд, но Цинна хватает её за ткань платья на спине, удерживая от необдуманного поступка. Ведьмаг усмехается.
– Глу-у-упый ребёнок, – говорит он. – Придержи-и свой пыл на будущее. Увере-ен, король будет рад держать при себе такую амби-ициозную ведьму.
Задыхаясь от возмущения, Диона хватает Цинну за руку и уводит прочь от палатки. В спину противный голос кричит передать привет матушке.
– Диона, стой, мы же не всё посмотрели! – пытается остановить сестру Цинна. – Да постой же ты! Кто это был?
Диона останавливается и отпускает руку сестры. В голове шумит, и девушка зачёсывает волосы, вздыхая. Диона оборачивается к сестре. Та смотрит с возмущённым недоумением, сложив руки на груди.
– Это был Кир ДОбинье. Один из городских советников короля, – отвечает Диона.
– И? Почему ты так отреагировала на его появление?
– Потому что он ярый последователь короля. Преданный пёс, который вылизывает хозяину пятки, – рычит Диона. – Он метит на место Верховного Жреца с того дня, как его заняла наша мама. И то, что он появился сейчас, открыто говоря о болезни матушки Это явно не к добру.
Теплая рука ложится на плечо, несильно сжимая.
– Эй, – зовёт Цинна. – Матушка сильная, она обязательно справится со своей болезнью. А то, что говорит этот не думай о его словах.
Диона хмыкает и накрывает ладонь сестры своей. Она не стала напоминать предсказание отца о его скорой встрече с женой.
– Ты права, – кивает ведьма и с улыбкой поворачивается к Цинне. – Пойдём вернёмся. Я видела палатку с фруктами в карамели, хочешь купить?
Глава 15. Аллергия
22 хорна 7128 года со дня рождения Богини.
Акрат. Трущобы города Акаро.
– Спасибо, что п-проводил, – говорит Адея смущённо, убирая прядку волос за ухо.
Афер усмехается, берёт руку девушки и подносит к губам, оставляя на коже нежное прикосновение.
– Увидимся завтра, – говорит он.
– Д-да, – краснея ушами, кивает Адея.
Девушка провожает взглядом скрывающуюся за поворотом спину ведьмага и заходит в дом.
Вот уже несколько недель после их своеобразного побега Афер провожал Адею до дома. Сначала оба всю дорогу неловко молчали, но затем, с каждым днём, стеснение всё больше сходило на нет. Они смеялись над шутками Афера, много болтали, рассказывали о себе, а иногда просто тихо наслаждались обществом друг друга.
Адея была счастлива. Время, проведённое с Афером, заставляло забыть все проблемы, которые окружали её в стенах дома. Недолгие прогулки и неторопливые разговоры побуждали влюблённое сердце трепетать. И оттого становилось ещё страшнее, что когда-нибудь это может просто закончиться.
Дверь поскрипывает петлями, когда Адея заходит в дом. В воздухе витает тёплый запах яблочного пирога. Орфея, напевая себе под нос какую-то мелодию, протирает тряпкой поверхность стола.
– Я вернулась, – зовёт Адея.
– О, доченька, ты как раз вовремя, – широко улыбается Орфея, убирая тряпку в сторону. – Проходи, садись. И кушай побыстрее, а то всё остынет.
Адея улыбается и садится за стол, радуясь хорошему настроению матери. Такое случается редко. За последний год дни, когда у Орфеи хорошее настроение, Адея может пересчитать по пальцам.
Пирог тает во рту, и девушка не замечает, как съедает половину. Орфея, подперев голову рукой, нежно улыбается и гладит дочь по волосам. Спрашивает, как прошёл день. Они разговаривают долго: пирог успевает остыть, а солнце за окном окрасить комнату в золото.
– Матушка, я хотела спросить, – перебирая пальцами, спрашивает Адея. – А как ты поняла, что отец – именно тот самый?
Улыбка резко пропадает с лица Орфеи. Женщина глубоко вздыхает и пристально смотрит на дочь. Уставшие голубые глаза бродят по лицу Адеи, будто выискивая издёвку.
– Не нужно тебе это, доченька. Не нужно, – качает головой Орфея, кладя ладонь на щёку дочери и нежно поглаживая кожу. – Не впускай в своё сердце никого. Разобьют и прощения не попросят.
Адея накрывает ладонь матери своей и трётся щекой о шершавую кожу пальцев. Внезапно раздаётся скрип петель, и в комнату входит отец Адеи. Серторий бросает на жену и дочь взгляд покрасневших глаз и громко чихает. Подходит к окну, открывая ставни. Орфея провожает мужа нахмуренным, полным обиды взглядом. Пальцы на щеке Адеи дёргаются.
– Доченька, иди к себе. Поздно, пора ложиться спать.
Адея переводит взгляд с матери на отца и кивает. Она не чувствует себя уставшей, но прекрасно понимает, что сейчас женщине лучше не перечить.
Адея встаёт из-за стола и послушно уходит в свою комнату. Как только дверь за спиной закрывается, девушка сползает по ней вниз на холодный пол. До ушей доносятся крики матери и спокойный, безразличный голос отца.
– Ты опять был у неё, да?! – кричит Орфея.
– Мимо проехала повозка с цветами, успокойся, – отвечает Серторий. – Ты создаёшь проблему на пустом месте.
– Ага, конечно... Повозка. Не пудри мне голову! Кабелина! Сколько ещё ты будешь ходить к ней? Зачем...
Глава 16. Поцелуй
5 умбра 7128 года со дня рождения Богини.
Акрат. Район Акаро. Лес около школы им. Бон'Ави.
Землю запорошило белым покровом. Снежные хлопья медленно падают вниз. В носу свербит от морозного воздуха. Под ногами хрустит снег, а с виска стекает капля пота. Диона делает выпад, замахивается и рассекает мечом воздух. Потревоженные снежинки кружатся в танце.
– Расправь плечи. И поменяй положение ног, такое ощущение, будто ты сейчас и меч уронишь, и следом за ним полетишь. У тебя в руках вообще силы нет?
Эрбин недовольно вздыхает, почёсывая повреждённую руку. Несмотря на все уговоры, врач строго-настрого запретил снимать повязку. Поэтому маг, лишённый возможности тренироваться самостоятельно, стал учить искусству фехтования Диону. Привезённый из Ихт-Карая в качестве подарка меч, стал для этого хорошим подспорьем.
– Не напрягай руки так сильно, когда делаешь замах, иначе быстро устанешь.
Сначала Диона была против. Получив меч, она лишь нахмурилась и спросила , зачем Эрбин его привёз, ведь ведьма всегда сможет защитить себя с помощью магии. В ответ маг спросил у Дионы , что она будет делать, если её вдруг лишат магии. Спустя несколько минут недовольного ворчания девушка всё же согласилась на тренировки.
– Сколько раз я говорил, держи спину прямо! – Я устала! Давай закончим на сегодня?
Не дождавшись ответа, Диона подходит к Эрбину, убирая меч в ножны. Сев около мага на поваленное дерево, ведьма поднимает лицо к небу. Снежинки россыпью ложатся на её волосы. Вспотевшее тело быстро пробирают мурашки.
– Тебе ещё учиться и учиться, – говорит Эрбин, смотря на усталое, недовольное лицо ведьмы.
Диона бросает на мага недовольный взгляд, фыркает и отворачивается. Эрбин усмехается краешком рта. Протягивает руку и убирает волосы с лица подруги, довольно наблюдая , как от этого жеста заалели девичьи щёки.
– Румянец тебе к лицу, – говорит Эрбин, касаясь нежной кожи ведьмы. – Это всё от холода, – бубнит Диона.
Посмеиваясь, Эрбин убирает ладонь от её лица. – Сегодня ко мне подходила Ланика. Вы до сих пор в ссоре? Столько времени прошло, можно было уже и помириться. – Я не буду мириться первой! В том, что с тобой случилось , виновата только она! – Я и не спорю. Просто мне кажется, что всё это затянулось.
Диона фыркает и закатывает глаза. – Давай сменим тему разговора? В следующем году ты закончишь обучение. Будешь поступать в университет Гланде или продолжишь обучение в академии?
Эрбин задумчиво крутит головой и пожимает плечами. – Не знаю. Да, мне и всё равно. Скорее всего за меня это решит отец. – А какой он, твой отец? Ты так редко рассказываешь о нём. У вас плохие отношения?
Уголок губ мага неопределённо дёргается. Эрбин потирает шею и угрюмо вздыхает. – У нас никакие отношения. Мой отец... влиятельный человек. Я родился вне брака, но отец возлагает надежды, что я пойду по его стопам. – А ты не хочешь? – Я не знаю. Раньше мне казалось, что это моя мечта, но потом... – Эрбин ловит на себе взгляд любопытных голубых глаз и улыбается одними кончиками губ. – У меня появилась другая мечта.
Диона заливается краской от слов мага. Она хочет отвести взгляд, но потемневшее золото притягивает к себе и не даёт пошевелиться. Эрбин тянет к ней руку, кончиками пальцев касается щеки, ведёт вниз, захватывая и поднимая подбородок. Диона чувствует, как гулко в груди бьётся сердце. Большой палец, поглаживающий кожу, пускает по телу короткий разряд. Диона прерывисто выдыхает и прикрывает глаза. В животе оседает предвкушающая тяжесть.
Раздаётся смешок, и лба касаются шершавые губы. Эрбин отстраняется, глядя на Диону с насмешкой во взгляде. – Неужели ты ждала чего-то большего? – в глазах мага пляшут смешинки. – Выглядишь разочарованной. – Не смеши меня, – дёргает головой Диона. – Я просто... – Просто что? – Ничего! Забудь!
Девушка подрывается с бревна, похлопывая себя по щекам. Хватает меч и снова встаёт в стойку. Делает несколько резких выпадов, рассекая лезвием скопление снежинок. – Нет, так совсем не пойдёт.
Мотая головой, Эрбин поднимается и подходит ближе. Грудью прижимается к спине Дионы и, мягко проведя от плеча до запястья, обхватывает ладонь ведьмы. Он чувствует, как прижавшаяся к нему напрягается, вытягивается словно натянутая тетива. Такая реакция заставляет Эрбина коварно улыбнуться и зарыться носом в пахнущие морозом волосы. – Вот так, – шепчет он. – Представь, что меч – это продолжение твоей руки. Как поток магии, что ты пускаешь сквозь пальцы.
Тихий голос пускает по телу волну мурашек. Тёплое дыхание щекочет затылок. Меч выпадает из ослабевших рук.
Диона разворачивается лицом к Эрбину. Так близко, что кончики носов соприкасаются, а на губах оседает чужой вздох. Сердце бешено стучит и, несмотря на мороз, ладони потеют.
Диона поддаётся первой. Губы неуклюже сталкиваются, а пальцы сжимают ткань на груди мага. Неумело приоткрыв рот, Диона обхватывает нижнюю губу парня. Прикусывает, тянувшись ещё ближе к крепкому, горячему телу. В волосы зарывается чужая рука, сжимая пряди и оттягивая голову назад.
Эрбин целует грубо, почти агрессивно. Раздвигает губы, проникая языком ещё дальше в рот. Оглаживает кромку зубов. Отпустив волосы, переходит ладонью на спину, прижимая ближе к себе.
С губ Дионы срывается тихий, непроизвольный стон. Руки скользят по плечам, оглаживают шею парня. Кончиками пальцев она касается тонкой нити, на которой висит белый янтарный цветок – первый подарок Дионы Эрбину.
Поцелуй, долгий и жаркий, прерывается для ведьмы неожиданно. Эрбин отстраняется, тяжело дыша и блуждая по лицу Дионы затуманенным взглядом. – Уже поздно, нам пора возвращаться, – говорит он охрипшим голосом.
Заторможенно кивнув, Диона наблюдает за тем, как маг собирает вещи. Они уходят с поляны в тишине. Под ногами хрустит снег, а в ушах стоит шум крови и затихающие неприличные отзвуки поцелуя. Диона улыбается, осторожно касаясь губ. Несмотря на тяжёлую тренировку, в теле чувствуется лёгкость. Девушка кидает на спину идущего перед ней мага влюблённый взгляд.
Закатное солнце окрашивает снег кроваво-красным, когда они выходят из леса. Опустевшая территория школы выглядит мрачно и тоскливо. Диона и Эрбин обегают здание, пересекают ворота и быстрым шагом доходят до центральной улицы. Людей мало, и лишь бродячая собака истошно лает на что-то в снегу. Остановившись около городского фонтана, двое неловко топчутся на месте, не решаясь взглянуть друг другу в глаза. Первым заговаривает Эрбин. – До завтра? Увидимся в школе. – Да. Да, до завтра.
Диона поднимает взгляд. Жидкая позолота чужих глаз приковывает к себе. Эрбин усмехается. Он берёт девушку за подбородок и притягивает её лицо ближе. Оставляет на губах лёгкий поцелуй.
Сбоку раздаётся непонятный звук. Обернувшись, Диона видит знакомый короткий ёжик волос. Серо-голубые глаза смотрят с неверием, а губы сжимаются в тонкую полоску. Из упавшей корзины по земле рассыпались сушёные травы, но Филлис не обращает на это внимания. Он сжимает руки в кулаки и, развернувшись, быстрым резким шагом уходит прочь с улицы. – Твой знакомый? – спрашивает Эрбин, провожая ссутулившуюся фигуру взглядом. – Не обращай внимания, – отвечает Диона.
Она улыбается, поднимается на носочки и целует Эрбина в щёку. – Увидимся завтра.
Диона взмахивает рукой на прощание и разворачивается в сторону дома.
Глава 17. Прощание
18 умбра 7128 года со дня рождения Богини.
Акрат. Город Акаро.
Длинная гирлянда из высушенных трав хрустит в руках. Диона вешает её осторожно, стараясь не сломать хрупкие стебли. Запах розмарина, душицы и тимьяна заполняет всю комнату.
Диона слезает с поскрипывающего стула и подходит к матушке. Варга подметает пол на кухне. Уже несколько дней Верховная Жрица чувствовала себя намного лучше. Болезнь отступила, и Диона была безмерно счастлива, что сможет провести Дни Зимнестояния вместе с матушкой.
– Я здесь закончу, – обращается Диона к Варге, забирая из рук той метлу. – Отдохни пока, не стоит тебе перетруждаться.
– Да как же я перетружусь, если вы у меня всю работу забираете, – смеётся женщина, но послушно садится за кухонный стол. – Интересно, когда вернётся Цинна?
– Ты будто её не знаешь, матушка, – усмехается Диона. – Дни Зимнестояния – её самый любимый праздник в году. Наверняка сейчас обегает всех соседей по второму кругу. Не удивлюсь, если она придёт с корзиной, полной вкусностей.
– И то верно, – улыбается Варга. – Надо было сказать, чтобы она передала привет Агеле и Ланике.
При упоминании подруги Диона застывает на месте. Её матушка замечает это и спрашивает:
– Вы до сих пор не помирились? Ох, Диона, доченька, не расстраивай меня. Потерять такую дружбу из-за какого-то пустяка.
– Это был не пустяк, – цедит Диона, убирая в сторону метлу и закидывая в печь дрова.
– Не пустяк, из-за которого ты готова пожертвовать дружбой, которой больше четырёх лет? Ты уверена, что сможешь в будущем найти такую же подругу, как Ланика?
– Не нужна мне такая подруга! – шипит Диона. – Что это за подруга такая, которая хочет навредить чужому возлюбленному?
– Возлюбленному? – Варга склоняет голову к плечу и хитро улыбается, наблюдая, как щёки дочери покрываются румянцем. – Неужели?..
– Да, – кивает Диона, неловко почёсывая шею. – Мы с Эрбином Я люблю его.
– А он тебя? – спрашивает Варга с присущей только ей подозрительной интонацией.
– И он меня тоже, – Диона хмурится от того, насколько неуверенно прозвучал её ответ.
– Ох, доченька, – Варга качает головой и подзывает Диону к себе ближе, беря её за руки. – Любовь – это такая сложная вещь. Не всем дано найти её в начале своего пути. Да и любовь довольно коварна. Влюблённость, страсть и одержимость часто прячутся за её маской.
– Что ты хочешь этим сказать? – хмурится Диона. – Что Эрбин мне не пара?!
– Ну что ты, конечно же нет. Я просто не хочу, чтобы ты строила ложные надежды. Разбитое сердце – самая страшная вещь в мире.
Диона выдёргивает ладони и складывает руки на груди, насупившись.
– Я не строю ложных надежд. И никто моё сердце не разобьёт!
Варга улыбается и согласно кивает, решив не спорить с дочерью. Они заканчивают приготовления на кухне и располагаются в гостиной. Варга продолжает давно брошенное из-за болезни вязание. Руки трясутся, дело идёт медленно. Диона заваривает травяной настой и ставит кружку рядом с матерью. Тихий непринуждённый разговор прерывается звуком открывающейся двери.
– Ох, там такой снегопад! – восхищённо говорит Цинна, стряхивая снежинки с волос. – Прекрасная погода! Может, прогуляемся?
– Мы не успеем, – отвечает Диона, забирая из рук сестры корзину, наполненную подаренной соседями едой. – Скоро время молитвы.
– Уже? – разочарованно выдыхает Цинна. – А после неё сходим погулять?
– Ты забыла про комендантский час? Пойдём завтра утром.
Скривив недовольное лицо, Цинна кивает и помогает сестре разобрать содержимое корзины. Когда часы бьют полночь Варга достаёт низкий столик, накрывает его тканью и расставляет свечи. В небольшой пиале сжигает травы. Сёстры вместе с матерью садятся около столика на пол, образуя круг, и берутся за руки. Варга зачитывает молитву.
Спокойный нежный голос убаюкивает Диону, а запах трав расслабляет. Девушка улыбается. Ей хочется, чтобы этот миг, полный умиротворения и семейной теплоты, тянулся бесконечно. Голос матушки утихает, и Диона, воззвав к Богине, загадывает желание. Когда девушка открывает глаза Варга уже тушит свечи. Женщина убирает столик и свечи, притягивает к себе дочерей и целует каждую в лоб.
– Люблю вас, девочки, – с нежной улыбкой говорит Варга.
– И мы тебя любим! – хором отвечают Диона и Цинна.
Женщина встаёт и идёт в свою комнату, но, не пройдя и нескольких метров, падает на пол.
– Матушка! – вскрикивает Цинна.
Сёстры подбегают к матери. Диона переворачивает её на спину. Резко побледневшее лицо и стеклянный взгляд заставляют руки задрожать.
Диона прижимает тело матери к груди, поднимая взгляд на сестру. Залитая слезами Цинна оторопело смотрит на пустое белое лицо матери. Непослушными руками девочка обхватывает себя за плечи. В резко похолодевшей комнате раздаётся полный боли крик.
***
В комнате ещё витает еле ощутимый запах тыквенного пирога. В печи дотлевают угольки. Ланика протирает стол, достаёт небольшой котелок. В воду падают высушенные с осени фрукты. Петли поскрипывают, когда девушка открывает ставни. Сверкание снега слепит глаза, морозный воздух мигом заполняет комнату. Ланика опирается на подоконник, наблюдая за просыпающимся городом.
После ночной молитвы Богине ведьма так и не смогла уснуть. В голову лезли разные мысли, а стойкое ощущение приближающейся беды не отпускало. Бабушка всегда говорила: к своему чутью необходимо прислушиваться. Ланика была уверена, что интуиция, какой бы сильной она ни была, никогда не сравнится с логикой. Куда бы Боме ни шла, чем бы ни занималась, у неё всегда был чёткий план. Но это липкое чувство чего-то плохого вот уже несколько дней шло по пятам. Бормотало на ухо и мурашками кололо спину.
Ланика вздыхает. Зябко ёжится и закрывает ставни. Убирает с огня кипящий компот, достаёт закрутки и вяленое мясо. Приготовив завтрак, девушка тянется к корзине с хлебом. Рука нащупывает лишь пустоту. Ланика осматривает все полки, ящики и составляет небольшой список продуктов.
Накинув на плечи тёплый тулуп, девушка тянется к дверной ручке, когда по ту сторону раздаётся негромкий стук. Ланика отпирает дверь, брови её удивлённо приподнимаются. Диона мрачно смотрит на подругу покрасневшими глазами, крепко держа за руку сестру. Цинна, вся сжавшись, не прекращая всхлипывает. Нижняя губа подрагивает, а слёзы не переставая текут из глаз. Она поднимает взгляд на Ланику и, словно по щелчку, заходится в вое. Диона прижимает сестру к груди, заглушая мехом полушубка надрывный скулёж.
Часть вторая. Начало. Глава 18. Экскурсия
28 остара 7130 год со дня рождения Богини.
Акрат. Район Гле́ндо.
Язык проникает глубже. Диона прерывисто выдыхает в чужой рот. Слюна смешивается, течёт по подбородку. Ведьма бьётся затылком о стену, когда запрокидывает голову. Горячие губы Эрбина перемещаются на белую шею. Вена пульсирует под хаотичными поцелуями. На тонкой коже остаётся след от зубов. Диона шипит, упираясь ладонями в грудь мага. Проворные шероховатые пальцы забираются под юбку, оглаживая худые бёдра.
– Эрбин, – тихо, так, чтобы не услышали учителя и одноклассники, стоящие за углом. – Хватит.
– Мы только начали, – отвечает маг, перемещая поцелуи на грудь.
– Эр..!
– Диона, Клеро! Вы где? Мы уже уходим, все только вас жд
Ланика обрывается на полуслове, застывая около потрёпанной каменной стены жилого дома. Она смотрит на застывших в сумраке переулка подростков с усталостью и плохо скрываемым осуждением.
– Минута, – отстукивает пальцем по бедру девушка и уходит.
Диона бьёт Эрбина по плечу и, закусив губу, причёсывает спутанные волосы.
– Это ты виноват, – ворчит девушка. – Что на тебя нашло?
– Я не видел тебя несколько месяцев, Ди, – шкодливо улыбается Эрбин. – Соскучился. Да и ты вроде не была против.
Он притягивает девушку к себе за талию и тянется за поцелуем, но Диона выставляет вперёд ладони.
– Я и не говорила, что была за, – хмурится ведьма.
Эрбин хмыкает, отпускает девушку и зачёсывает пятернёй волосы. Диона дёрганным движением поправляет скомканное платье, кидает на мага заносчивый взгляд и выходит из переулка, вливаясь в шумную толпу вечно суетящегося Гланде. Яркое весеннее солнце нещадно палит своими лучами, но благодаря огромному фонтану в самом центре города воздух пропитан свежестью.
Диона подходит к своей группе. Одноклассники что-то бурно обсуждают, а мистер Фогель и мадам Ван-Дер устало переглядываются, безуспешно пытаясь утихомирить молодёжь. Послюнявив палец, заместитель директора переворачивает страницу никогда не выпускаемого из рук списка учеников, хмурится и прикрикивает на школьников:
– Тишина! Не забывайте, что вы не на прогулке, а на важной школьной экскурсии, которая в будущем, возможно, поможет определить вашу судьбу.
Из туго стянутого пучка волос выбилось несколько прядей, густые брови сошлись на переносице. Мистер Фогель обводит взглядом безучастные лица подростков и глубоко вздыхает, дёргая губой.
– Даю вам десять минут на прогулку, – говорит он, вяло взмахивая рукой. – И чтобы не опаздывали, когда пойдём к университету.
Ученики, радостно улюлюкая, разбегаются в разные стороны. Мистер Фогель и мадам Ван-Дер, о чём-то переговариваясь, садятся на бортик фонтана. К Дионе подходит Адея.
– Диона! Где ты была? Ланика тебя вся обыскалась! Ещё бы чуть-чуть — и учителя заметили бы твоё отсутствие!
Афер, приобняв свою возлюбленную со спины за талию, зарывается носом в её волосы.
Около полугода назад Адея, пересилив свой страх, призналась Аферу в чувствах и предложила встречаться. Ланика, Глион и другие старшеклассники тогда только выпустились из школы и готовились к поступлению в университет. Признание получилось неловким, но очень романтичным. Адея, вся краснея и заикаясь, протянула Аферу платок, что парень когда-то ей купил. Платок был украшен вышивкой и инициалами «АФ + АП». Стоя в тени трибун тренировочной площадки, Афер ответил на её признание чувственным поцелуем, после которого девушка ещё неделю томно вздыхала при любом упоминании своего возлюбленного.
Адея всё продолжает лепетать, а Диона отвечает невпопад, не сводя взгляда со смеющегося с чьей-то шутки Эрбина. Он, как Ланика и Афер, присоединился к школьной экскурсии в роли сопровождающих.
– Да заметили
– Во-от! А ещё я видела там такую прекрасную ткань! Глендо ведь славится своей тканью? Или ей славится Фенто? Диона, а ты Диона, ты меня слушаешь? – Адея склоняет голову к плечу, становясь похожей на маленького воробушка.
– А? Да! Ты хотела посмотреть ткани? Пойдём. Афер, скажи Ланике, куда мы идём.
Диона хватает Адею за руку и уводит к торговым рядам. Глендо правда был знаменит, но не тканями, а выпускниками всем известного Глендского университета. Последние сто лет из него выпускались лучшие ведьмовские умы, которые вителийское правительство использовало в своих целях: кузнечное мастерство, медицина и сельское хозяйство, попытки создать бриллианты из обычного камня, золото из смолы. Король использовал магию везде, где она могла хоть как-то пригодиться. Благодаря этому жизнь обычных людей становилась легче, а любовь к королевской семье лишь укреплялась. Но вот ведьмы и маги работали, не зная выходных, словно ломовые лошади, изводя себя до изнеможения.
– Вот эта вроде хорошая. А если украсить вышивкой, выйдет замечательное платье.
Адея прикладывает к груди нежно-голубую ткань. Не разбирающаяся в моде и нарядах Диона лишь кивает. Адея хихикает, откладывает ткань в сторону и берёт подругу под руку.
Торговые ряды, как и в любом другом крупном городе, кишат шумящей толпой. Громкие зазывы продавцов, цокот копыт, кряканье запертых в клетках гусей и кудахтанье куриц и чей-то тихий плач в конце улицы.
Раздаётся звон цепей. Диона поворачивает голову. Гремя кандалами на тонких запястьях, друг за другом идёт шеренга из ведьм и ведьмагов. Худые, в изношенной и местами порванной одежде, они ступают за солдатами, безвольно склонив головы. Рыцарь тянет цепь на себя, заставляя ведьм двигаться быстрее. Кто-то чуть не падает, но быстро встаёт на место, бросая испуганный взгляд на надзорщика. Никто вокруг не обращает внимания на скованных ведьм. После становления Верховным Жрецом Кира ДОбинье такие зрелища стали обыденностью.
Процессия скрывается в толпе. Диона провожает её хмурым взглядом. Печать вины и обиды на саму себя жжёт сердце.
Адея неторопливо ведёт подругу вдоль ларьков, заводя непринуждённый разговор.
«В последнее время, – подмечает Диона, – она такая счастливая и беззаботная. Видимо, у них с Афером и правда всё хорошо».
– Как поживает Цинна? – спрашивает Адея. – Я давно её не видела, может, погуляем после сдачи контрольных экзаменов?
– С Цинной всё хорошо, – улыбается Диона. – Она начинает оправляться от смерти матушки. Помогает мадам Боме по дому, у неё, оказывается, талант к садоводству.
– Это замечательно! Хорошо, что всё налаживается. Смерть тётушки – Адея поджимает губы. Лицо её кривится в сочувствии. – Слишком неожиданно всё произошло, до сих пор не могу поверить.
– Давай не будем об этом, – мотает головой Диона. – Это уже в прошлом.
– И то верно, – раздаётся за спиной.
Ланика подходит тихо. Рыжие волосы, заплетённые в высокий хвост, блестят в лучах солнца. Жёлто-зелёная униформа университета красиво сочетается с цветом глаз.
– Время прогулки почти вышло, мистер Фогель ждёт всех у фонтана.
Девушки кивают и поворачивают обратно. Когда все ученики снова собираются в обусловленном месте, заместитель директора опять проводит перекличку и напоминает о причине сегодняшней экскурсии.
– Никаких разговоров, никаких лишних вопросов. В будущем вы продолжите свою учёбу в этом месте, так что покажите себя с лучшей стороны и не заставляйте меня краснеть.
Его вечно уставшие глаза задерживаются на Дионе. Она возмущённо фыркает и складывает руки на груди.
Глендский университет представляет из себя красивый высокий замок с остроконечными башнями. Окна верхних этажей украшены витражами, а перед главным входом стоит высокая статуя Рабирия Грайта с книгой и мечом в руках.
Школьники проходят через большие кованые ворота. Охрана, стоящая по обе стороны, провожает их долгим сонным взглядом. Главный холл университета встречает высокими потолками, украшенными лепниной и мозаикой, и приглушённым эхом, раздающимся с каждым шагом.
– Итак. С этого момента вы переходите в руки одного из студентов. Следуйте за ним, внимательно слушайте каждое слово и постарайтесь не потеряться. Не успеете к назначенному времени вернуться сюда – никто вас искать не будет.
– А разве Телей не здесь учится? – спрашивает Диона у Ариаль.
Ариаль недовольно морщит нос и цокает.
– Да-а, – тянет девушка. – Он выпускник, и я надеюсь, занят настолько, что я его не уви Что он здесь делает?!
Телей вальяжно, с лёгкой улыбкой на лице, подходит к собравшимся. Ариаль смотрит на него возмущённо-удивлённым взглядом, сжав губы в тонкую полоску.
– Мистер Дамкер, – Элиан кивает, уголки тонких губ приподнимаются. – Вы как раз вовремя. Благодарю, что согласились показать ученикам университет.
– Не стоит благодарности, мне это только в радость.
Маг по-кошачьи улыбается, стреляя глазами в Ариаль. Девушка ворчит себе под нос и отворачивается. Пухлые щёки наливаются румянцем.
– Это он? Твой будущий муж? – шепчет на ухо Адея. Глаза её блестят любопытством. – Красивый.
– Не называй его так! – возмущённо пыхтит Ариаль. – И вовсе он не красивый.
– Разве вы не должны были пожениться ещё в прошлом году? – спрашивает Ланика, внимательно разглядывая Телея.
– Должны были, но Телей убедил своего отца перенести свадьбу до моего выпуска из школы.
– Значит, осталось совсем немного, – ухмыляется Диона.
– Прошу тебя, не напоминай!
Мистер Фогель и Телей перебрасываются ещё парой фраз, а затем молодой маг взмахивает рукой, зазывая учеников за собой. Длинный коридор расходится в стороны цепью мелких закоулков, лестниц и дверей в аудитории. Телей начинает свой рассказ, неспешно шагая по каменной плитке пола.
– Прежде чем мы начнём, мне хотелось бы узнать, как много вы знаете о месте, в котором сейчас находитесь?
Резко развернувшись на каблуках, Телей осматривает учеников весёлым заинтересованным взглядом. Школьники один за одним поднимают руки, кто-то выкрикивает ответ. Телей удовлетворённо кивает.
– Что ж, основу вы знаете, – он разворачивается на каблуках, продолжая свой ход по коридору. Мимо проходят студенты и преподаватели, кивают Телею в знак приветствия. Парень отвечает им вежливой улыбкой, не прерывая свой рассказ. – Глендский университет был построен сто двадцать четыре года назад по приказу первого короля – Рабирия Грайта, также известного под именем Объединитель. Изначально в университет принимали только людей высших сословий, но затем, по приказу нынешнего короля – Сотана, в университет смогли поступить ведьмы и маги, знания которых в будущем должны будут послужить на благо Вителии.
Слова Телея заставляют губы Дионы скривиться в недовольстве. Маг рассказывает об истории и структуре университета, ведя школьников по длинной винтовой лестнице. Диона не слушает. Голову заполняют привычные плохие мысли.
Девушка оглядывается по сторонам. Широкий коридор заполнен ведьмами и ведьмагами. Негромко переговариваясь, они со скучающими лицами обсуждают свои дела. Пустые, ничего не выражающие глаза смотрят сквозь собеседника. Лишённые выбора, с единственной навязанной целью в жизни, они напоминают Дионе безропотных кукол, что выполняют всё, что скажет им кукловод. Сжав ладони в кулаки, девушка пытается потушить возникшее в груди чувство несправедливости и злости. Диона злится на всех ведьм, что согласились посвятить свою жизнь служению королю, хоть и понимает, что для большинства это было единственным гарантом спокойной жизни.
Экскурсия заканчивается. Телей отводит школьников обратно в главный холл, где учеников уже ждут мистер Фогель и мадам Ван-Дер. Учителя обмениваются со студентом парой слов, благодаря за проведённую экскурсию.
– Это был интересный опыт, – вежливо улыбается Телей. – Надеюсь, в следующем году я увижу эти лица в составе первокурсной группы.
Школьники смеются, и только Диона хмурит брови и шепчет тихое: «Надеюсь, нет».
Глава 19. Главнокомандующий
20 остара 7130 годасо дня рождения Богини.
Вителия. Селесморский замок.
От каменных плит исходит холод. Несмотря на то что весна уже передаёт корону правления лету, промёрзший от чердака до темниц замок не собирается отогреваться.
Кэлвард быстро заворачивает за угол. С кухни доносится ароматный запах жареного кабана. В животе урчит. Сглотнув слюну, Кэлвард ускоряет шаг, мысленно готовясь к брюзжанию отца, который сильно не любит опоздания. Принц врывается в зал, стараясь скрыть сбившееся дыхание.
Приготовившись выслушивать нотации, Кэлвард прикрывает глаза и втягивает побольше воздуха. Подбирает в голове достойные ответы. Но никаких нотаций не следует. Наоборот. Сотан, изредка покашливая, увлечённо о чём-то беседует с высоким и угрюмым на вид молодым человеком. Военная униформа красиво сидит на аккуратной, сильной и подтянутой фигуре, подчёркивая каждый мускул незнакомца. На поясе в ножнах висит меч с гравировкой в виде солнца на эфесе.
– О, сын, наконец ты пришёл, – сквозь кашель произносит король. – Иди сюда. Я хочу познакомить тебя с одним важным человеком.
Несмотря на бледность лица и ярко выраженные мешки под глазами, Сотан светится энтузиазмом. Он подзывает сына нетерпеливым взмахом руки, а когда тот подходит ближе, грубо прижимает к себе за плечи. Кэлвард напрягается: непривычная для короля тактильность не сулит ничего хорошего.
– Знакомься, Кэлвард, это Ларес Гартогс – новый главнокомандующий нашей армии.
– Приятно познакомиться, Ваше Высочество.
Ларес кланяется. На красивом, будто нарисованном самым талантливым художником лице, не дрогает ни один мускул. Холодные льдисто-голубые глаза смотрят с пренебрежительным безразличием. Кэлвард чувствует его неуважение всем телом и, сдерживая в себе порыв скривится, лишь вежливо кивает в ответ.
– Начиная с сегодняшнего дня этот человек будет руководить нашей армией, а также отвечать за подавление мятежей на территории Ихт-Карая.
– Мятежей? – переспрашивает Кэлвард, недоумённо уставившись на отца.
Сотан недовольно цокает.
– Ты, как всегда, не в курсе, – король качает головой и отходит к окну. Принца затапливает стыд.
Сотан стоит в тишине несколько минут, которые растягиваются для Кэлварда долгой молчаливой неловкостью под равнодушным взглядом Лареса. Затем король заходится в приступе кашля и осипшим голосом произносит:
– Несколько дней назад около Игг-Бинина начались мятежи. Протестующие сожгли несколько торговых лавок, избили сборщика налогов, а также применили магию на задержавших их солдат.
В каждом слове короля сочится жуткое отвращение.
– Мятеж удалось подавить? – Кэлвард весь подбирается, хмурится. До него доходили слухи – недовольные властью ведьмы хотят поднять бунт, но он не думал, что возмущённые бедняки из россказней прислуги смогут всерьёз осуществить свои планы.
– Благодаря навыкам Лареса.
Король смотрит на главнокомандующего с нескрываемой гордостью во взгляде. Кэлвард до боли прикусывает губу: на него отец никогда в жизни так не смотрел. Зависть, несправедливость и злость сворачиваются в груди колючим, шиповатым комом, царапающим сердце и лёгкие и тянущим плечи вниз. Тяжёлым взглядом Кэлвард одаривает красивое бесстрастное лицо Лареса.
– Что от меня требуется? – пытаясь затолкнуть свои гнилые чувства как можно глубже, спрашивает принц.
– Ещё не понял? – Сотан неприязненно дёргает губой. – Несмотря на всю мощь нашей страны мятежи – слишком большой риск для нас. Нельзя давать этому ведьмовскому отродью надежду. Твоя цель, как принца и будущего короля, показать этому грязнокровному отребью, у кого настоящая сила. Ведьмы и маги должны понять, что их место в ногах, а за любую попытку подняться будет ждать расправа.
Жёсткие слова короля, сказанные грубым, хриплым голосом, пускают по спине Кэлварда волну мурашек. Парень тихо сглатывает. Кивает. В глазах отца он видит пугающий блеск и жажду крови.
– Будешь под руководством Лареса. Он выделит тебе солдат.
Возмущённый вздох застревает у Кэлварда в горле. Что бы он, принц, и был в подчинении какого-то солдата?! Парень уже было открывает рот, чтобы возмутиться, но быстро закрывает, щёлкая зубами. Неподчинение выйдет ему же боком. Снова кивает.
– Раз всё понял, можешь быть свободен.
Глава20. Поддержка
2 азара7130 годасо дня рождения Богини.
Акрат. ГородАкаро.
– Диона, ну ты скоро там? – Глион топчется у крыльца, держа в руках плетёную корзинку.
Несмотря на прохладный ветер, солнце печёт тёмную макушку. Глион смотрит в окна дома семейства Боме. Диона должна выйти с минуты на минуту.
Она и Цинна стали жить у Ланики и её бабушки почти сразу же после кончины их матушки, а позднее, после поступления Ланики в университет и её переезда в Глендо, вся работа по дому и забота о мадам Агеле легла на плечи сестёр. Глион помогал чем мог. Сам он остался в Акаро, готовясь перенять бизнес отца.
– Иду! Уже иду! – Диона выбегает из дома, поправляя шаль на плечах. Показавшаяся в дверях Агела с мягкой улыбкой машет ребятам и прикрывает дверь.
Глион треплет тёмные волосы девушки и следует за ней в сторону базарной площади. Со всех сторон привычно раздаются зазывные выкрики, приглашения и призывы. Запах вяленого мяса смешивается с ароматом топлёного молока и птичьего помёта. Рынок даже в такой ранний час пышет торговой жизнью.
Глион и Диона подходят к лавке с фруктами. Девушка придирчиво выбирает яблоки. Морщинистый улыбчивый дедушка-торговец смотрит на неё, усмехаясь, и говорит:
– Какая у тебя, парень, девчушка красивая.
Диона поднимает удивлённый взгляд на старика, откладывая яблоко в сторону, а у Глиона краснеют кончики ушей.
– Ох, нет-нет, вы всё не так поняли, – улыбаясь, качает головой ведьма. – Мы просто друзья.
Глион, не переставая светить красными ушами, молча кивает.
– Вот оно как, – разочарованно вздыхает дедушка. – Как жаль. А так красиво смотритесь вместе.
Глион кашляет и переводит тему.
– Почём яблоки?
Торговец называет цену. Ведьмаг отдаёт ему монеты, складывая покупки в корзину. Диона ворчит, что может расплатиться сама. Глион щёлкает её по носу.
Ведьма разворачивается и видит перед собой мальчишку. Ёжик серых волос заставляет Диону внутренне простонать. Филлис смотрит с привычным ему обожанием. Ведьма сдерживается, чтобы не состроить недовольную гримасу. Ей надоел этот приставучий мальчишка. Глион за спиной хрюкает, в попытке сдержать смех.
– Не ожидал тебя здесь встретить, – весь светясь от счастья, Филлис подходит ближе.
– Да-а, я тоже – тянет Диона, оглядываясь назад на Глиона и взглядом прося помочь.
Но маг, будто специально, отходит к ближайшей лавке и заводит разговор с продавцом. Ведьма проклинает друга на ночь, полную кошмаров.
– Что, эм, что ты тут делаешь? – задаёт самый глупый из всех возможных вопросов Филлис. Шея и кончики его ушей светят красным.
Диона на всякий случай оглядывается, проверяя точно ли, она находится на базарной площади, пару раз моргает и отвечает:
– За покупками пришла.
– Ясно, – кивает Филлис, как-то сконфуженно. – Ясно. А я тоже, за покупками.
Неловкость достигает своего предела. Дионе хочется завыть волком и убежать куда подальше.
– Ну тогда удачных покупок, а мне пора, – быстро говорит ведьма и, подхватив Глиона под руку, обходит Филлиса и растворяется в толпе.
– Мне кажется, он расстроился, – безэмоционально констатирует Глион, прекрасно понимая, что сейчас творится на сердце у мальчишки.
– Поделом ему, – раздражённо бросает Диона, замедляя шаг. – Может, больше не будет меня бесить. И чего он ко мне липнет?
– Ты правда не понимаешь? – спрашивает Глион.
– Чего не понимаю? – вопрос в глазах подруги заставляет ведьмага глубоко вздохнуть.
Диона всегда была плоха во всём, что касалось чувств. Она не понимала не только то, что чувствует сама, но и то, что испытывали другие. Именно поэтому ей часто с трудом давалось общение с людьми.
Диона и Глион продолжают неспешно бродить по базару, закупаясь продуктами из списка мадам Боме.
– А ещё надо купить новых глиняных горшочков. Цинна умудрилась в прошлый раз разбить несколько, когда убиралась.
– Могу подарить вам некоторые из новой партии, – предлагает Глион.
– Правда? Было бы замечательно! – улыбается Диона.
Ведьмаг зеркалит её улыбку, но у него она выходит какой-то грустной, пропитанной сожалением. Понимание того, что его чувства, надёжно спрятанные глубоко в сердце, никогда не будут услышаны и приняты, неприятно давит под грудной клеткой.
Он спрашивает, заходя издалека:
– Как там Ланика?
– Хорошо, – кивает Диона, бросая быстрый взгляд на друга. – Должна приехать в выходные. Бабушка её очень ждёт, в последнее время, только о ней и говорит.
– Разве Ланика не возвращалась домой на прошлой неделе?
– Да, она приезжает, как только выдаётся возможность. Не успеваешь соскучиться, как она снова дома. Ай, какая колючая! Нет, это не подойдёт, пойдём ещё поищем. Но ты же понимаешь, что мадам Боме даже таких частых встреч не хватает.
– Сложно наверно привыкнуть, что человек, который всегда был рядом, вдруг оказался где-то далеко и не сможет прийти, если его просто позвать.
– Да, сложно, – тихо соглашается Диона, вдруг замедляя шаг. Глаза её затуманиваются мыслями, зубы прикусывают нижнюю губу.
Глион вздыхает. Сердце не перестаёт колоть.
– Вспомнила о нём? – натянув на лицо улыбку, спрашивает ведьмаг.
– Хах, – приходит в себя Диона. Взгляд её проясняется, и девушка ухмыляется. – Иногда мне кажется, что ты можешь прочесть меня как открытую книгу, Глион. Да, ты прав.
Диона проводит рукой по мягкой с виду серой пряже, трёт между пальцами и спрашивает у торговки, тучной женщины с хмурым взглядом, цену. Положив покупку в корзину, девушка поправляет шаль на плечах и спрашивает у Глиона.
– Давай прогуляемся? Из списка вроде всё купили, а времени до заката ещё много.
И не дождавшись ответа, уходит быстрым шагом. Глион догоняет её на выходе с базарной площади. Диона молча шагает, царапая колючую шерсть шали на плече, а затем резко разворачивается к Глиону, заглядывая тому в глаза.
– Скажи, со мной что-то не так?
Ведьмаг удивлённо приподнимает брови, но не успевает ответить. Диона мотает головой и садится на ступеньку лестницы чьего-то дома, роняет голову на колени.
– Что ты имеешь в виду? – Глион садится рядом. – Что-то случилось?
Диона мычит в колени, потом поворачивается голову и грустно смотрит на парня.
– Я просто не понимаю, – тихо произносит ведьма и замолкает.
Глион терпеливо ждёт продолжения, но Диона молчит и только кусает губы.
– Эрбин что-то сделал? – хмурится Глион.
Злость тут же закипает внутри. Ведьмаг, понимая, что не имеет никакого права ревновать и злиться, сжимает под плащом кулаки. Старается привести разбушевавшееся сердце в норму. Но, к удивлению Глиона Диона качает головой.
– Нет, он ничего такого не сделал. Но в этом и есть причина, – заметив непонимание в глазах друга, девушка поясняет. – Как ты думаешь, мы с Эрбином встречаемся?
– Ну да, разве нет? – слова выходят с трудом и Глион прокашливается, надеясь, что подруга не заметит странности в его голосе.
– А я вот не уверена, – дёргает уголком рта Диона. – Он никогда не предлагал мне стать его девушкой, просто в какой-то период, мы стали очень близки, но Эрбин ни разу не говорил, что любит меня.
– А ты ему это говорила? – спрашивает Глион.
– Я нет. Я говорила, что люблю Эрбина матушке, но сейчас я не знаю, что чувствую. Ощущение, что соврала ей. И себе.
– Тебе кажется, что ты разлюбила Эрбина?
– Не знаю я! Я не могу разобраться в своих чувствах! – вдруг вспыхивает Диона. – Аргх, ну почему всё не может быть также просто, как у Адеи и Афера?
– Просто? У Адеи и Афера? – у Глиона невольно вырывается смешок. – У них никогда ничего не было просто. Вспомни, как они не понимали друг друга и боялись признаться, хотя чувства обоих были взаимны. Вспомни, как были против их родители. В отношениях не бывает просто, Диона. Тебе шестнадцать, это нормально, что ты путаешься в своих чувствах.
– Ты всего на два года старше меня, – бурчит девушка.
– Поговори с Эрбином, – пропустив последнюю фразу мимо ушей, продолжает Глион. – Вы должны решить это сами.
Диона благодарно улыбается и кивает. Ведьмаг притягивает девушку к себе и треплет по волосам. Хочет уткнуться носом в тёмные пряди и вдохнуть всей грудью запах полыни и шалфея.
– Это всё, конечно, очень трогательно, но молодые люди, не могли бы вы исчезнуть с моей лестницы? – раздаётся за спиной старческий скрипучий голос.
Подпрыгнув от неожиданности, Диона и Глион оборачиваются. Дряхлый, морщинистый старик смотрит на них с нескрываемой неприязнью. Диона смазанно извиняется, хватает Глиона за руку и тащит прочь, подальше от лестницы и сгорбленного старика. Глухие причитания, раздающиеся вслед, заглушаются весёлым хохотом друзей.
Глава21. Сон
7 азара 7130 года со дня рождения Богини.
Акрат. Город Акаро.
С пальцев стекает кровь. Дрожь не проходит, даже когда она сжимает их в кулак. В воздухе витает пепел, на языке оседает мерзкий металлический привкус. Из-за криков, лязга мечей и громких вспышек магии не слышно собственного дыхания. От топота лошадей дрожит земля. Горят, воткнутые в землю вымпела. Глаза разъедает от дыма. Слёзы катятся по щекам, размазывая по коже сажу и грязь. Всё горит. Горизонт затянут чёрным туманом.
Переступая через трупы, она медленно идёт по полю. Под ногами чавкает пропитавшаяся кровью земля. Мимо пробегают люди, что-то кричат. В их руках блестят мечи, копья. С неба падают стрелы, пробивая доспехи и пригвождая людей к земле. Кровь брызжет со всех сторон. Люди разрубают друг друга на куски.
Она хочет коснуться, спросить, что происходит, но пальцы проходят сквозь. Виде́ние мерцает и постепенно сливается в мутный водоворот.
– Ах! – Адея резко открывает глаза.
Тяжело дыша, она быстро моргает. Перед глазами до сих пор стоит пейзаж кровавой бойни. Сердце бешено бьётся о грудную клетку. Когда на голову ложится тёплая ладонь, Адея вздрагивает. Афер смотрит сверху взволнованно и спрашивает:
– Тебе приснился кошмар?
Он гладит возлюбленную по светлым волосам. Адея кивает, разворачивается и утыкается носом парню в живот. Невольная истерика накрывает с головой. Адея всхлипывает и тут же оказывается в заботливых объятиях Афера. Заливаясь слезами, Адея сжимает ткань чужой рубахи. Ужас от виде́ния больно сжимает сердце. Ведьмаг шепчет успокаивающие слова, прижимает к себе и целует в макушку. Адея пытается расслабиться под нежными прикосновениями возлюбленного, остановить бесконтрольный плач и унять дрожь в теле, но пальцы всё продолжают дрожать, а слёзы капать с щёк под тихие рваные выдохи.
Так длится долгие несколько минут, прежде чем Афер, укачивающий Адею в объятьях, не замечает, как тело девушки медленно перестаёт трястись. Двое молчат. Адее стыдно за внезапный эмоциональный приступ, а Афер боится побеспокоить только успокоившуюся ведьму вопросами.
Тихо шмыгнув, Адея отстраняется от парня и кротко утирает слёзы рукавом платья. Лепестки цветущей вишни неспешно опадают, кружат вокруг. Афер протягивает ладонь и кончиками пальцев гладит девушку по скуле.
– Всё в порядке? – спрашивает он.
Адея кивает. Вылезшая из пледа нитка вдруг кажется до жути интересной. Девушка шкрябает её ногтем, делая вид, что не замечает взволнованный взгляд своего парня.
Девушка, недовольно нахмурившись, перестаёт бессмысленно ковырять шерстяную нить. Она поднимает взгляд на парня.
– Это был не сон, – говорит она. – А ведение.
Взгляд Афера тут же приобретает серьёзный оттенок.
– Там была кровь. Повсюду кровь, – продолжает Адея, прижимая колени к груди. – Это была настоящая битва. Было так страшно, Афер. Пожалуйста, скажи, что этого никогда не случится! Пожалуйста!
Но ведьмаг лишь молча сжимает губы. Он не хочет врать любимой, даже если это будет ложь во благо. Тем более, когда она сама знает правду. Адея смотрит на Афера жалостливым взглядом, и от нового приступа плача её останавливает лишь скрип открывающейся калитки. Подростки одновременно поворачивают голову.
Виет Плат, высокая, смуглая женщина с густыми чёрными волосами и пышными изломанными бровями, застывает в воротах с охапкой цветов в руках. Она смотрит на Адею с нескрываемой неприязнью в тёмно-карих глазах.
– Афер, цветочек мой, на улице холодно. Пойди в дом, не то замёрзнешь, – едко тянет Виет.
Укрывшиеся от тёплых, солнечных лучей подростки переглядываются. Афер пристыженно закусывает губу, стыдливо отводя взгляд от Адеи.
Когда девушка встретила матушку Афера в первый раз, её поразило то, насколько они разные. Яркая и статная, несмотря на своё невысокое происхождение и статус в обществе, с дерзким, волевым характером женщина нависла над своим ласковый и добродушным сыном. Они были словно свет и тень. Палящее солнце и мягко освещающая луна.
Афер помогает возлюбленной подняться, но попрощаться ему не даёт настойчивый окрик матери:
– Сынок, заканчивай заниматься ерундой, сколько мне ещё тебя ждать? Подойди и помоги мне!
Парень извиняется перед Адеей одними глазами, выпускает её ладони из рук и скрывается за дверью дома. Адея буравит взглядом деревянную поверхность ещё несколько минут, топчась на месте и неловко перебирая пальцы, а затем вздыхает и уходит, тихо звякнув калиткой.
Чем была вызвана нелюбовь Виеты к ней, Адея не знала. Чуть меньше чем за полгода отношений с Афером они виделись не более четырёх раза, и девушка не понимала, где могла сделать что-то не так. Разве что в голову сразу приходит воспоминание о второй встрече, когда Адея из вежливого любопытства спросила об отце Афера. Лицо Виет тогда перекосилось, губы поджались, а глаза недобро сверкнули. После Афер объяснил, что сам он своего отца никогда не видел, а матушка не любит поднимать эту тему.
Проходя мимо цветочной лавки, на которой дешёвая, но ещё не выцветшая вывеска, привлекает внимание фразой: «Цветы Плат – всегда яркие и свежие», Адея вспоминает отца и приступы его аллергии, что в последнее время сильно участились. Матушка, смотря на вечно чихающего мужа, ходит молчаливая и раздражённая больше обычного.
Уголок губ дёргается сам по себе, когда мозг неосознанно проводит параллель между отцом и Афером. Очень похожие, светлые и голубоглазые, с одинаковой нелюбовью к цветам и тихим характером. Адея дёргает головой, прогоняя сравнение из мыслей. В детстве ей часто говорили, что девушки выбирают возлюбленного, похожего на своего отца. Видимо, так и есть.
Мимо проносится пара человек, толкая плечами и что-то, крича, а затем Адею хватают за руку и утаскивают в переплетенье улиц. Путаясь в ногах, девушка бежит вслед за своим похитителем, в котором узнаёт Рорента. Рыжие кудрявые волосы переливают огнём в свете солнца.
– Что случилось?! Куда мы бежим! – спрашивает Адея сбивчиво.
– Я всё объясню, только беги быстрее! – кричит в ответ Рорент и резко заворачивает за угол.
За спиной раздаются злобные окрики и ругательства. Звенят доспехи, когда рыцари неуклюже поворачивают вслед за убегающими подростками. Рорент отпускает руку Адеи, запрыгивает на кучу строительного мусора и помогает ведьме подняться следом. Они пролетают через узкий проход между двумя домами, оставляя бранящуюся стражу позади.
Не успевает Адея отдышаться, а мысль, что погоня закончена сформироваться в голове, Рорент снова хватает девушку за руку и тянет за собой. Они не бегут, но идут торопливо, а фамильяр постоянно оборачивается.
Рорент заводит Адею в непримечательный полупустой бар. Кроме них там только скучающий бармен, натирающий стойку, и покрасневшие от бега школьники, в которых Адея узнаёт ранее толкнувших её на улице парней.
– Где Парма и Орей? – спрашивает Рорент.
Глаза парня обеспокоенно бегают от одного лица к другому, пытаясь найти среди них потерявшихся. Остальные лишь виновато опускают глаза в пол. Из груди Рорента вырывается тяжёлый вздох, и он, нащупав рукой стул, грузно валится на него. Рука зарывается в волосы, слегка оттягивая их.
– Что случилось? – тихо и боязно спрашивает Адея.
Напряжённая атмосфера давит ей на плечи, а вид такого разбитого, потерявшего все свои краски Рорента пугает. Фамильяр поднимает на Адею затуманенный взгляд, смотрит удивлённо, будто не ожидал её здесь увидеть, а затем моргает пару раз и извиняется.
– Я я как-то неосознанно тебя схватил, испугался. Вдруг бы тебя тоже поймали.
– Объясните, что произошло?
– В замке вышел какой-то новый указ. Теперь все, кто владеет магией, должны иметь печать, подтверждающую безопасность их сил и преданность короне, – объясняет Рорент.
– А у фамильяров должен быть документ, подтверждающий их принадлежность к определённой ведьме или семье, – подхватывает единственная девушка из группы.
– Печати? Документ? – переспрашивает Адея хмурясь. – Но не было ни одного официального указа.
– Это началось из-за бунтовщиков в Ихт-Карае, – продолжает Рорент. – Похоже, они хотят припугнуть ведьм, показать у кого власть и сила.
– Но сила и власть и так у них! – в отчаянии заламывает пальцы Адея.
– Не все это понимают, – качает головой Рорент. – Или не хотят понимать.
На ум сразу приходит свободолюбивая и протестная натура Дионы. Именно из-за таких, как она, и усилилось недовольство власти и её желание сильнее сжать железную перчатку на шее народа.
Адея качает головой. Нет, Диона здесь ни при чём. Несмотря на непокорный характер, она всегда была благоразумна и никогда бы не поддержала восстание. Адея в этом уверена.
– Но что же делать? – спрашивает девушка. – Что будет с теми, у кого нет печатей?
– Стража забирает, – бурчит незнакомый Адее парень, карябая ногтем поверхность стола. – А что дальше — неизвестно. Может, убивают, может, продают.
Адея испуганно ойкает.
– Сержо! Не пугай её! – прикрикивает на друга Рорент.
Сержо хмыкает и отворачивается. Кто-то тяжело вздыхает. Рорент жуёт губу, а затем машет рукой и говорит:
– Давайте по домам. Стража наверняка нас потеряла, но всё равно, будьте осторожны по пути назад и старайтесь не засветиться.
Бар заполняется шебуршением. Подростки один за другим выходят, тихо прощаются друг с другом. Рорент проводит друзей взглядом, а затем обращается к Адее.
– Пошли, провожу тебя, – слабо улыбается он.
Девушка на его улыбку лишь коротко кивает. Дверь за их спинами глухо хлопает, оставляя бармена в полном одиночестве.
Глава22. Гроза
15 азара 7130 года со дня рождения Богини.
Вителия. Селесморский замок.
Пламя свечей танцует, бликует на каменные стены. Сквозь шум дождя слабо слышится перестук копыт и колёс.
Двери отворяются с громким, плаксивым скрипом. Кэлвард размашистым шагом заходит в парадную, оставляя после себя мокрый след. Мокрая накидка давит на плечи, с волос капает вода. Тряхнув головой, Кэлвард перешагивает ступени, резво поднимается по лестнице, расстёгивая по пути фибулу. Накидка остаётся лежать на ступенях.
В танцевальной зале тепло и светло. В большом камине трещат дрова, пуская россыпь искр в разные стороны. Суетятся служанки, дребезжа цепями на запястьях, бегают от одного угла к другому, внимательно слушая и выполняя наказы Теофаны, что стоит в центре комнаты с длинным списком в руках.
Как всегда прекрасная, в тёмно-фиолетовом, почти чёрном платье, украшенном россыпью жемчужин, она советуется о чём-то со старшей служанкой, слегка склонив голову и хмуря тонкие брови.
Кэлвард подходит сзади, прижимается грудью к спине, устало роняет голову на женское плечо и вдыхает горький медовый запах. Прислуга на мгновение застывает на местах, наблюдая за непристойной, но милой сценой. Отмашка начальницы заставляет их склонить голову и вернуться к работе.
Теофана же, чуть приподняв краешки губ, накрывает ладонь Кэлварда своей, а затем переплетает их пальцы. Тихо спрашивает, так, чтобы услышал только он:
– Сильно устал?
Кэлвард в ответ лишь мычит в плечо, касаясь оголённой кожи губами, и прижимает невесту к себе ближе. Теофана усмехается, подзывает старшую служанку, даёт ей указания и, потянув Кэлварда за собой, уводит его из танцевальной залы.
В спальню Теофаны они заходят, обнимаясь. Холодная комната укрыта полумраком и подсвечивается вспышками молний. Девушка толкает жениха на кровать, попутно расстёгивая пуговицы на его камзоле.
– Что испортило тебе настроение, любовь моя?
Кэлвард вздыхает, запрокидывая голову и слегка сжимая пальцы на чужой талии.
– Этот Ларес. Чем чаще его вижу, тем сильнее хочется разукрасить это смазливое лицо.
– Но он и правда красив, – говорит Теофана, поглаживая грудь Кэлварда сквозь вырез расшнурованной рубахи.
Принц одаривает девушку недовольным взглядом.
– И это всё, чем он может гордиться. Самодовольный выскочка, смотрит на всех свысока, строя из себя покорного и вежливого слугу. Аргх, раздражает.
Кэлвард ложится, раскидывая руки в стороны. Теофана сбрасывает с себя платье, оставаясь в одной сорочке, и также ложится на кровать, прижимаясь к тёплому телу. Кэлвард сразу же увлекает её в объятья.
– Мятежи? – спрашивает Теофана.
– Мы взяли ситуацию под контроль. Стража отлавливает всех, кто не зарегистрирован печатями. Мятежи временно прекратились, но не думаю, что это даст длительный эффект.
– Печати, – задумчиво закусывает губу Теофана.– Хорошая ли это идея?
– Я тоже думаю, что нет. Её предложил Ларес, а отец тут же согласился. Я не решился перечить.
На мгновение комната озаряется яркой вспышкой. Тени аккуратно оглаживают контуры тел. Под тяжёлый раскат грома Кэлвард прижимает любимую ближе, целуя в макушку.
– Как реагируют ведьмы? Они наверняка напуганы. Насколько я знаю, официальный указ ещё не вышел.
– Да. Многие в растерянности, не знают, что делать, ведь официального указа о печатях и документах никто ещё не видел. Солдаты ведут себя как последний скот и слушают только Гартогса. Даже те, кто находится под моим управлением.
– Что с теми, кого вы уже успели схватить? – хмурится Теофана.
– Ведьм распределили в служанки, маги пополнили ряды солдат.
– А фамильяры? – с нажимом спрашивает девушка.
Кэлвард закусывает губу и уводит взгляд с неохотно отвечая:
– Я не знаю точно, но кто-то говорил, что их продают в богатые дома.
Теофана в руках вся напрягается, а затем резко забирается на мужские крепкие бёдра. Освещённые новой вспышкой молнии глаза смотрят на принца холодно и решительно. Кэлвард чувствует, как тяжелеет в паху.
– Ты должен это прекратить, – чеканит Теофана. Наклоняется ближе и заканчивает шёпотом в самые губы. – Чем раньше, тем лучше.
Поцелуй резкий, грубый и страстный. Под раскат грома, освещаемый всполохами молний. Горячее дыхание смешивается со слюной. Температура вокруг стремительно повышается. Под хаотичными движениями рук и ног мнётся простынь, падают на полподушки.
Одним коротким движением с тихим шипением Теофана садится сверху и сразу начинает двигаться. Короткие ногти царапают плечи партнёра. Кэлвард, тяжело дыша, подмахивает бёдрами навстречу. Теофана перехватывает взгляд парня, останавливается и, лишь когда видит в чужих глазах мольбу, медленно продолжает движение. Она сцепляет их ладони в замок и уводит руки парню за голову. Темп ускоряется. Кэлвард мычит и хмурится, пытается толкнуться глубже. На каждый его выпад Теофана замедляется и предупреждающе в глаза.
Стоны переплетаются со взрывами грома. Свет молний освещает вспотевшие тела. В некогда промёрзлой комнате становится жарко.
Под грозовой раскат Кэлвард изливается внутрь. Теофана, ускорив темп, содрогается в бёдрах. Тяжело дыша, девушка ложится на своего жениха, а затем, аккуратно соскользнув с его бёдер, прижимается сбоку. Тонкий ноготь вырисовывает кривоватый узор на чужой груди. Кэлвард ласково гладит Теофану по руке, целует в макушку и произносит настолько тихо, что слова заглушаются раскатом грома.
– Сквозь бурю и шторм.
– Сквозь бурю и шторм, – с улыбкой вторит Теофана.
***
Он заходит в комнату без стука и привычно кланяется, словно кукла, не выражая никакого уважения. Кэлвард скрипит зубами, но быстро берёт себя в руки: он обещал Теофане разобраться.
– Прошу, садись, – указывает он Ларесу на кресло напротив.
Но главнокомандующий остаётся стоять неподвижной статуей. Кэлвард хмурится.
– Ты не расслышал?
– Прошу меня простить, Ваше Высочество, но у такого, как я нет прав сидеть с вами на одном уровне, – произносит Ларес.
Его лживая вежливость раздражает сильнее, чем идеальные черты лица. Кэлвард хмыкает.
– Как знаешь. Уговаривать не буду. Ты знаешь, зачем я вызвал тебя сюда?
– Никак нет, Ваше Высочество.
Ларес бросает взгляд зеркало на стене. Выражение его лица меняется, когда он видит отражение. Становится довольным, влюблённым. Он не стесняясь разглядывает своё лицо, чуть приподняв уголки губ.
– Я хотел поговорить с тобой о печатях и специальных документах, о той идее, что ты предложил моему отцу, – Кэлвард не замечает самолюбования главнокомандующего, разглядывая угли в камине.
– С ними что-то не так? – Ларес вновь обращает своё внимание на принца. Довольное выражение пропадает с его лица.
От показного равнодушия подчинённого у Кэлварда начинают чесаться кулаки.
– А ты как считаешь, Гартогс? – принц встаёт и подходит к рыцарю ближе, почти вплотную. – Не кажется ли тебе эта идея излишней? Ведьмы и так находятся в полном нашем подчинении. Мятежи мы подавили, так зачем эта излишняя жестокость? Официальный указ о печатях и документах ещё даже не вышел, а ведьм и фамильяров уже начали забирать за неимением нужных. Не кажется ли тебе, что пора поубавить свой пыл?
На лицо Лареса падает тень.
– Прошу простить, если мои слова прозвучат грубо, мой принц, но, мне кажется, вам не хватает решительности в этом вопросе. Как сказал Его Величество король, ведьмы должны понять, где находится их место.
Мужчина говорит решительно, грубо. Один его взгляд кричит о том, что никакой пощады ведьмам давать не намерен. Его ненависть к магической расе чувствуется кожей. Едкая, обжигающая.
– Уверен, этого можно добиться и другими путями! – возмущается Кэлвард.
– Возможно, принцу просто не хватает знаний в вопросах политики, – лицо Лареса не выражает ничего, но Кэлвард слышит еле заметную издёвку в его голосе.
Пальцы раздражённо дёргаются, готовые сжаться в кулак и проехаться по красивому лицу.
– Я могу приказать тебе отменить указ о печатях и документах, – чеканит Кэлвард.
– Простите, Ваше Высочество, но я следую только личным приказам короля.
Кэлвард чувствует, как багровеет его лицо, выдыхает через нос и взмахивает рукой, прогоняя Лареса из комнаты. Главнокомандующий кланяется и уходит. Кэлвард же, запустив руку в волосы, с силой оттягивает пряди. «Ублюдок», – проносится в голове.
Глава 23. Прогулка
28 азара 7130 года со дня рождения Богини.
Акрат. Город Акаро.
– Приглашаю на прогулку.
Погода стоит чудесная. Тёплое летнее солнце освещает каждый уголок, пение птиц щекочет уши.
– Прямо сейчас?
Диона пару раз моргает и смотрит на сестру в своих руках. Цинна, зажатая подмышкой старшей, беспомощно трепыхается и бьёт Диону по руке, возмущённо кряхтя. Эрбин смотрит на всё это с весёлой улыбкой.
– Погода хорошая, да и выходной у меня не каждый день, – подмигивает маг.
Диона хмыкает, отпускает Цинну, которая тут же поправляет взъерошенные волосы.
– Ну хорошо, – кивает ведьма. – Куда пойдём?
– Нашёл недавно красивое место. Правда, оно за городом, придётся немного пройтись.
– Я тоже с вами хочу! – вдруг громко подаёт голос Цинна.
– Нет, – строго отрезает Диона. – Мы пойдём на свидание, а ты будешь лишь мешаться под ногами.
Цинна сразу тускнеет в глазах и, надув губы, складывает руки на груди.
– Да ладно тебе, мелкая нам не помешает, – притянув Диону к себе за талию, говорит Эрбин и подмигивает фамильяру.
Цинна тут же светлеет и улыбается. Диона переводит взгляд с сестры на парня, цокает и опускает голову Эрбину на плечо.
По рассказу мага, место, которое он нашёл, было недостроенным, но красивым и завораживающим в своём запущении парком. Особенно Эрбин хотел показать увитый дикой розой фонтан. Особого интереса Диона не испытывала, но упустить момент инициативы мага не могла.
Путь занимает около часа. Цинна всю дорогу скачет, разглядывает пейзаж и щебечет что-то о школьных буднях и друзьях.
– Слышал последние новости? – спрашивает Диона.
– Да, Рорент рассказал.
– Как всё вообще пришло к этому? – спрашивает ведьма, пиная носком сапога камешки.
– Страх, – отвечает Эрбин. – Именно страх - главный двигатель силы. Король почувствовал, что его власть может пошатнуться, и испугался. Что ещё остаётся трусливому тирану?
Вопрос риторический.
– Как ты думаешь, почему ведьмы не пытались восстать? За все сто лет разве не нашлось ни одной ведьмы или мага, у которых хватило бы сил справиться с этой тиранией?
– Почему же не пытались? Пытались и сейчас пытаются. Но ты видишь, к чему это приводит. Для того чтобы свергнуть власть недостаточно просто быть сильным магом или ведьмой. Ты должен уметь сплотить и повести за собой народ. Повести насмерть с небольшим шансом на то, что та смерть окупится. Не каждый способен на такое.
– А ты? – спрашивает Диона. – Ты способен на такое?
Эрбин задумывается. Несколько минут они идут молча. Солнечные лучи, разрезанные ветками деревьев, падают на смуглую кожу и красиво подсвечивают золотые глаза. Так и оставив вопрос без ответа, Эрбин произносит.
– Мы почти пришли.
Через пару минут в подтверждение слов парня узкая лесная тропинка расширяется, деревья редеют. Перед взором предстаёт круглая поляна. От былого ухоженного сада остались лишь заросли декоративных кустарников и тонкие молодые деревца, совсем недавно оперившиеся зеленью листьев. Заросшие скамейки и статуи кольцом обступили красивый, украшенный лепниной и мозаикой фонтан.
Цинна радостно щебечет, бегая по заброшенному парку и любуясь новыми видами. На фоне тёмно-зелёной листвы и серого камня она похожа на маленького юркого светлячка.
Диона садится на бортик фонтана, предварительно стряхнув с него всю пыль и грязь. Тонкие стебли проросли сквозь покрытый трещинами камень и, сплетясь между собой, обвивают фонтан, украшая его кроваво-красными бутонами.
Диона проводит пальцами по стеблям. На кончике пальца выступает капля крови. Эрбин аккуратно берёт девушку за кисть и подносит травмированный палец ко рту, накрывает губами и слизывает кровь. Ведьма тоскливо смотрит в переливающие золотом глаза и говорит:
– Я люблю тебя.
Голос её звучит с лёгким налётом безнадёги. Эрбин на признание улыбается, чуть прикусывая чужой палец. Он гладит девушку по щеке, целует её пальцы и сплетает их в замок со своими. Диона же, не услышав ответа на свою откровенность, натянуто улыбается и уводит взгляд вниз.
– Эй, чем вы тут занимаетесь? – подскакивает сбоку Цинна. – И-у, какие нежности.
Фамильяр показательно морщит нос.
– Не ври, – усмехается Эрбин. – Тебе такое нравится.
– Ну-у-у, ладно! Подловил! – скачет на месте Цинна. – Здесь так красиво! Спасибо, что привёл нас сюда, Эби!
Диона прыскает, маг недовольно сжимает губы.
– Цинна, я же просил, не называть меня так.
– Да будет тебе, – смеётся девушка. – Ты тоже можешь придумать мне какое-нибудь прозвище. Цини, например. Или, может, Ци? Цици? Нана? Нина!
Фамильяр продолжает перечислять варианты, вприпрыжку удаляясь от пары в сторону выхода из парка. Солнце касается верхушек деревьев. Закат окрашивает статуи мягким персиковым цветом, оживляя каменные лица.
Эрбин подаёт Дионе руку, помогая девушке подняться. Становится холоднее, и ведьма ёжится от внезапного порыва ветра. Цинна уже стоит у входа в парк, зазывно маша рукой.
– Спасибо, что предложил ей пойти с нами, – произносит Диона. – Ей необходимо было отвлечься. После смерти матушки она первый раз улыбается так ярко. Я уж и забыла, что сестра так умеет.
Диона говорит тихо. В глубине её голоса Эрбин отчётливо слышит ноты грусти, прячущиеся за умиротворённым выражением лица.
– Не благодари. Цинна мне ведь тоже как младшая. Видеть её грустной совсем не хочется.
Дорога петляет, то становясь шире, то снова сужаясь. Идут молча, каждый думает о своём. Лишь Цинна изредка пытается начать диалог, но не получив желанной реакции от старших, просто скачет, вперёд насвистывая под нос весёлую мелодию.
Изредка поглядывая на не менее задумчивого Эрбина, Диона пытается разобраться в ворохе мыслей, что клубятся в её голове. Собственные чувства раздирают изнутри, прорываются колючим стеблем крапивы и колют сердце огнём. Девушка закусывает губу. Неуверенность и страх, так неприсущие её характеру, раздражают.
«Я сделала что-то не так? Почему он промолчал? Неужели» – Диона с замиранием сердца смотрит на Эрбина, а затем яростно мотает головой. – «Нет! И о чём я только думаю?! Конечно, я ему нравлюсь, просто он пока не готов сказать об этом. Да»
Заверив сама себя, Диона кивает своим мыслям и неуверенно хмыкает. До дома остаётся половина пути, когда из-за деревьев слышится лязг металла, скрип колёс и грубый мужской смех. Эрбин останавливается, хмурится. Краем глаза Диона замечает на кончиках его пальцев бледное желтоватое свечение.
– Цинна, подойди сюда, – говорит Эрбин и закрывает собой девушек.
Ничего не понимающая Цинна переглядывается с сестрой. Диона жестом просит младшую молчать.
Не проходит и минуты, как из-за поворота показывается патрульный отряд. Дюжина вооружённых солдат окидывают троицу надменными взглядами.
Диона сглатывает. За самовольную отлучку из города без уважительной причины ждёт штраф и серьёзное наказание. А именно это они и сделали, сбежав через одну из дыр в городской стене. Они не должны быть здесь, а без подтверждающей печати от стражника врат будут большие проблемы. Диона чувствует, как дрожащая рука сестры хватается за рукав платья.
– И кто это тут у нас? – басит один из солдат, высокий и толстый, с густой седой бородой и недобрым прищуром глаз. – Назовитесь и покажите пропускную грамоту.
Диона и Эрбин переглядываются. Взглядом ведьма просит не глупить, маг лишь дёргает губами и обращается к солдату.
– Мы возвращаемся в город. Прошу, пропустите нас. Мы не хотим неприятностей.
– Я тебе сейчас устрою неприятности. Больше повторять не стану, назовись и покажи грамоту.
Мужчина подходит ближе, нависая над Эрбином будто скала. В два раза больше и шире он смотрит недобро, хмурится и чуть ли не скрипит зубами. Маг выругивается себе под нос и быстро шепчет Дионе:
– Когда я скажу – бегите.
Ведьма хочет возмутиться, но быстро прикусывает язык, крепко сжимая ладонь сестры. Перепуганная Цинна не может отвести взгляда с земли.
– Понимаете, – врёт солдату Эрбин. – Мы потеряли грамоту где-то в лесу. Давайте вы отпустите девушек, а я схожу, поищу её.
– Ты мне зубы не заговаривай, малец, – рыкает солдат. – Эй, парни! Обыщите его и девок!
– Нет! – вскрикивает Цинна, прижимаясь к Дионе, когда толпа мужчин подходит ближе.
– Не волнуйся, девчуль, – мерзко хихикает молодой рыжеволосый солдат. – Мы аккуратно.
– Твою ж! Бегите! – кричит Эрбин. Взмахом руки он создаёт в ладони меч.
– Ах ты, дрянной маг! – блокирует удар старый солдат.
Дёрнув сестру за руку, Диона петляет между солдатами. С трудом уворачиваясь от ловких рук, девушки забегают в лес. Преследующие их солдаты утопают в мягком мху под тяжестью своих доспехов.
Вскоре лёгкие начинают гореть. Тонкие ветки режут кожу, паутина и листья застревают в волосах. Тяжело дыша, Диона и Цинна с трудом переступают через витые корни. Сил почти не остаётся. Солдаты наступают на пятки.
Диона создаёт в ладони огненный шар, но тут же его гасит. Лесной пожар не спасёт их, а лишь поглотит вместе с преследователями. Упав на колени, Диона судорожно пускает магию в землю, создавая стену из корней. Впервые в жизни она была разочарована тем, что не признавала и не изучала магию земли в полной мере, как Ланика.
Слабые, тонкие корни неохотно сплетаются в плоскую стену, которая тут же ломается под натиском острых мечей. Диона прижимает плачущую Цинну к себе и пускается ещё дальше в лес. В сумерках очертания деревьев сливаются в общую кляксу.
Внезапно Цинна оступается, громко взвизгнув, падает на мокрую землю. Диона подбегает и быстро осматривает сестру. Нога фамильяра неестественно вывернута, опухла и исцарапана.
