– О боги… Кайл! – Риса закричала, но её голос унесли миллионы пузырей, поднимающихся к небу. Их количество заставило последних из команды обернуться и замереть на месте.
Гилем смотрел на это представление, пытаясь всеми доступными силами понять, куда делся Кайл. Но раз за разом не мог почувствовать его присутствие на шестом материке. Чтобы провести более тщательный поиск его пламени, даже ему потребуется время и очень много сил, которыми книгописец сейчас не располагал. Никто из них не располагал. Мир умирал на глазах, и время его уже сочтено.
В любом случае сейчас статус Кайла – исчез без следа.
– Айон.
Широ наконец-то вышел из-под влияния Лины и начал двигаться. За ним же последовал и мёртвый принц. Природа их пламени имела некоторый иммунитет к пассивным приёмам и чужому воздействию врагов. Однако команде всё равно хватило времени, чтобы большинство из них покинуло шестой материк. Остались лишь сама Лина и Гилем.
Книгописец тратил колоссальные запасы пламени в попытках разгадать суть новых сил Айона, но всё оказалось впустую. И тогда он нахмурился и решил в последние минуты выплеснуть накопившиеся эмоции.
– Я при всей своей силе не могу поверить в то, что вижу. Ты же был моим другом, Айон! Я учил тебя, как правильно есть фрукты! Да тебя покусала змея при первой же вылазке в джунгли! Айон! Если в тебе осталось еще хоть что-то светлое, то прошу, выполни свой долг! Ты должен спасти мир! – Гилем то кричал, то переходил на шёпот.
– Он не слышит тебя, Гилем. Айон мёртв, – сказала спокойно Лина. – И мои силы на исходе. Я потратила слишком много пламени на возвращение и необходимую для него подготовку…
– Сука, – прохрипел Широ. – Так он тянул время?
– А ты думал, я сидела и ждала, пока Мантас речь свою до конца выдаст? Мы ещё увидимся, Широ. Я не та девочка, что плакала на седьмом материке. – Она улыбнулась мягко. – Я само время. И знаю: твое – вышло.
– Айон, уничтожь их, – задрожал от гнева Широ. – Сейчас же!
– Великий пожар. Архитектор нового дня. Кулак судьбы, – безжизненным голосом проговорил Айон и поднял руку.
За его спиной, пока первый Великан трескался и разрушался, появился очередной каменный кулак. Он нагонял ужас на всех живых.
Лина распахнула глаза, понимая, что ей не хватит сил для защиты от удара. Татуировки Архитектора даже не изменились от столь масштабной атаки.
Широ же оскалился в радости, что столь малое проявление силы Айона повергло её в шок.
– Низвержение бога, – прошептал Гилем и нервно дёрнул рукой.
Глаза всех распахнулись от удивления, всех, кроме Айона. Ему было уже всё равно, когда по кулаку позади него пошла трещина. Через мгновение появилась ещё одна и ещё. До тех пор, пока их мириады не превратили кулак в пыль, обрушивавшуюся бурей на плато первого Великана.
Книгописец щелкнул пальцами, и на мгновение их залил белый свет.
Лина не поверила своим глазам: все разрушения исчезли. Бабочка пролетела рядом с её носом, пока она смотрела в спину Гилему. Всё это – его сила. Пока он на их стороне, у них есть шансы победить. Он – надежда для спасения мира.
– Редлай умер, чтобы спасти нас. – Гилем покачал головой. – Я не буду тем, кто совершает казнь. Я всем сердцем верю в его выбор и в него самого. Поэтому советую оглянуться, Широ. – Он говорил с улыбкой, когда поворачивался к врагам спиной. – Таким будет мир после твоей смерти, когда настанет время… – Он остановился около портала. – Прости нас, Айон.
– Убей их!
Яркая вспышка вновь ослепила врагов, и неведомая сила схватила Лину, утягивая прямо в портал Леи. Скорее всего, именно Гилем ответственен за её незапланированный полёт и перемещение, а также сохранение портала.
Купол из знаков накрыл их, не позволяя никому помешать их стратегическому отступлению. Ни Кармин, ни Айон сейчас не способны разгадать слова его матери. В будущем – возможно. Сейчас же сын Богини пламени показал врагам, насколько они ничтожны. Но что будет дальше, никто не знал.
Портал закрывался, и в его просвете появилась улыбка Гилема.
– И всё же… спасибо тебе, Айон.
* * *
Яркая вспышка озарила берег. Гилем покатился кубарем и упал лицом в песок. Несмотря на то что он успел стать почти богом, базовые характеристики его личности никуда не исчезли.
Он жевал песок и раздумывал о будущем. Информация, которая резко огромным потоком стала поступать в его голову, грозила ее взорвать. И возможно, впервые в жизни он воспользовался пламенем, чтобы заблокировать все мысли высшего существа и свести их к обычным человеческим: что поесть, где я и как мне подняться, когда отваливалась спина.
Он заслужил минуту спокойствия, и пусть мир на грани смерти – от его гибели явно лучше не станет.
Он со стоном перевернулся и посмотрел в чистое безмятежное небо. И без сил Гилем знал – это в последний раз. Уже скоро оно разразится пламенем и затянет в хаос всё вокруг. Самое ужасное – он и станет центром всего происходящего. И ему же придётся стать столпом, на котором мир будет стоять следующее бесконечное число лун.
Он тряхнул головой и заметил на небе два солнца. И пусть он уже давно увидел их в своем воображении, в реальности это казалось чем-то невероятным. Мир и правда больше никогда не будет прежним. Старому Виаруму уже установлено время смерти.
– Игнорирование – не способ решения проблем, – раздался недовольный голос откуда-то сбоку. – Поверь, я-то знаю. Сколько лун прошло с того момента, как я был принцем, – не сосчитать.
– Я думал, первая ко мне придёт Риса… – Гилем поднялся и развернулся.
Азель стоял перед ним в своём худшем виде. Он всегда блистал, как начищенная монета. Сейчас же походил скорее на бездомного, чем на одно из сильнейших существ в Виаруме. Волосы заметно отросли и все испачканы в копоти, грязи, из одежды остались оборванные штаны. Пепел разукрасил его тело, несколько ногтей на ногах и руках треснули, под левым глазом наливался небольшой синяк. Мелкие раны и царапины считать не было смысла – они усеяли всё его тело. На щеках пульсировала татуировка, расположенная во рту. Сзади за ним тащились длинные крылья, похожие на подол платья. Гилем видел, что у Азеля ещё огромное количество пламени, однако тот не спешил его использовать в прошлой битве.
– Неважно выглядишь… – Гилем фыркнул. – Будто вылез из помойной ямы.
– А ты сверкаешь, придурок. – Азель закатил глаза. – И, к сожалению, это не сарказм. Ты словно и не сражался, а вернулся после прогулки в саду.
– В саду?
– Твои татуировки сейчас похожи на лепестки персика. Не знаю, копался ли ты уже в истинной истории мира или нет, но это любимое растение Богини пламени. Ими же покрыто твоё тело, венец… Ты же ощущаешь, какое количество пламени содержит твоё тело? – Азель подошёл к нему и сел рядом, смотря вперёд, на горизонт. – Ты встал на второе место…
– О да, с ней мне тягаться нет смысла. – Гилем улыбнулся. – Только подумать… Риса всегда переживала за свою судьбу и бесполезность. А фактически её пожар… Это нечто немыслимое даже для меня. Широ боится её. Неудивительно. Я её и без костра-то боялся, а в будущем…
– В её руках будущее… – Азель выдохнул и начал рисовать пальцем на песке Рису. – Меня ужасает мысль, что она могла посчитать себя оружием. – На песок упала капля. – Столько лун я плавал соломинкой в Великом океане. Такая сила, такая ответственность… Я не любил никого до неё. Никогда. И судьба не сжалилась надо мной и в этот раз. Как это могло произойти? Как же я облажался, Гилем.
– Риса жива, Азель. Этого достаточно. Поверь моему опыту. Однако… Нам повезло, что девочки в нашей команде намного умнее, хитрее и смелее нас. Ты слышал, как она ответила на провокацию? Вот тебе и всё. – Гилем улыбнулся и похлопал его по плечу. – Она их уделала. И думаю, это только начало к её великому будущему…
– Но тебе известно её будущее, не так ли, Гилем? – Азель посмотрел на него, и в глазах застыли слёзы: в радужке, будто на ночном небе, падали звёзды. – Предполагаю, у тебя в голове лишь один выход…
– И он – кошмар.
– Но сегодня мы должны отдохнуть. Я понимаю… – Азель осёкся. – Я понимаю, что Айон умер и что Кайл пропал или тоже сгинул в бездну. И всё навалившееся на наши плечи тянет на дно, однако хотя бы сегодня мы должны выдохнуть. Следующая кампания станет для нас последней…
– Ты…
– Да. Как я и говорил, жизнь стражей напрямую зависит от устройства мира. Если слёзы погаснут окончательно, мы исчезнем. Я и… – Азель замер на мгновение с шокированным взглядом, – моя сестра… Боги, Лина жива. Лина… жива, – повторил он, словно пробовал слова на вкус. – Мы одни из столпов мира: реальность и время. Наша смерть приведёт к неизбежному разрушению Виарума.
– Я не хочу активировать свою силу, Азель. – Гилем покачал головой. – Наоборот…
Его татуировка персикового дерева будто ожила и начала двигаться к грудине, где он выжёг себе розу терпения. От переполняющего пламени она ярко светилась.
– Мы – глупцы, пытались уйти от неизбежного… Не смогли. Теперь, как и завещал нам Айон, мы должны построить новый мир.
– Но уже без него… – склонил голову Азель. – Не верю в это.
– Пока и не надо. – Гилем усмехнулся. – Сила Архитектора не просто так считается легендарной. Даже мне не доступны эти знания. Единственное, что мне кажется… И это скорее моё умозаключение, исходя из ситуации, – важные силы и люди, которые ими обладают: я, госпожа Марил, Сина, ты, Лина, Айон, Кайл, Широ и, конечно же, Риса.
– Согласен. Но многие вещи и для меня под вопросом. – Азель нахмурился. – Я не понимаю, что преследуют Кармин и Ноа. Объективно и, честно говоря, никакой выгоды для них я не вижу. Особенно от факта сотрудничества с Широ. Его главная цель – стать новым Богом пламени, и могу поклясться на своих волосах: стражи полетят в пекло сразу же. Боюсь, от них не останется даже упоминания.
– Я постараюсь в этом разобраться. Знаки Кармина теперь мне не мешают. Боюсь только, Айон с Катаокой, если объединят пламя, смогут достаточно надолго задержать мои силы. Однако мы ещё посмотрим. – Гилем улыбнулся и начал подниматься с песка. – Знаешь, мне надо готовиться к чему-то очень важному… Всем надо. Но, как ты и сказал, сегодня день отдыха. И ты кому-то должен разговор…
– Гилем…
– Великий пожар…
Гилем распахнул глаза, когда не почувствовал привычного пламени в груди. Он опустил глаза вниз, нахмурился. Азель тоже ничего не понимал. Слёзы ещё не высохли, а значит, его силы должны быть на месте.
Но несмотря на это, задуманное книгописцем воплотилось. С неба посыпалась розовая пыльца, которая укрывала берег, лес и весь Пятый материк. И сразу же тела его друзей наполнялись пламенем, их раны исчезали, и хоть на время пришло спокойствие. Боль от потерь никуда не делась, однако сейчас хотя бы есть шанс передохнуть.
– Всё понятно. Я утратил природу человека. Больше я не связан напрямую с системой пламени… Так как я и есть пламя моей мамы. – Гилем улыбнулся. – И всё в мыслях моих станет правдой, и вся правда в мире превратится в выдумку. Такова сила Бога пламени… – Он усмехнулся. – Пока еще будущего Бога.
– Немыслимо.
– Всё. Не отвлекаю своим хвастовством! Мне надо к Илаю…
– Азель… – прошептал кто-то сзади.
Гилем усмехнулся, оставляя берег.
На границе джунглей и песка стояла Лина. В отличие от битвы на шестом материке сейчас она не выглядела как сумасшедшая и всемогущая. Она словно позабыла, что являлась одним из сильнейших стражей и охраняла само время.
Исцеление Гилема привело её в порядок, вплоть до одежды. Она вышла к нему в чёрном платье, длинные волосы локонами спускались вниз. Он видел ее так давно, но до сих пор не позабыл ее улыбку. Однако смерть все же внесла свои коррективы в её образ. Хотя Азель не удивился. Он и сам изменился с того времени, когда люди ещё не знали настоящей войны.
– Неужели это сила сына Богини пламени? Я-то думала, что монстры мы. – Она подошла к нему и села на песок.
Азель опустил голову вниз.
– Ну что это за поведение? Что за воспитание? Ты же сын короля! Принц! К тебе пришли гости, а ты голову в песок. – Лина улыбнулась и дала Азелю щелбан. – Братец, прекрати, пожалуйста.
– Нет.
– Прошло столько времени… – начала Лина говорить тихо. – Ты знал, что я в итоге не умерла?
– Что? – прошептал Азель, но продолжал сидеть с опущенной головой.
– Это разве не логично? Я получила силу времени, когда отец умер. Моя истинная гибель привела бы к разрушению Виарума. Однако настал новый день, и следующий, и ещё тысячи за ними. Сила Архитектора тянула меня назад. Айон и его остров окончательно вернули мне физическую оболочку.
– Какое это имеет значение? – Азель спросил тихо.
– Я думала, что тебе будет интересно. – Она усмехнулась.
– Нет, мне не интересно, Лина, абсолютно.
– Понятно.
Повисло молчание. Никто из них не ожидал, что их воссоединение пройдёт подобным образом. У обычных людей чудо сопровождалось бы криками, слезами и крепкими объятиями. Азель не видел Лину более тысячи лун, она умерла на его руках и стала самым светлым и самым болезненным воспоминанием. Сейчас даже приставучий Пятый материк не вмешивался в их разговор. А он всё не клеился.
– Я… – начала Лина.
– Я ужасный человек! – выкрикнул Азель. – Я… – он перешёл на шёпот, – я совершил бесчисленное количество отвратительных поступков, я стал настоящим ублюдком. За все эти луны я убивал детей, стариков, невинных, злодеев и любого, кто вставал на моем пути. За мной тянется кровавый след, мне в спину кричат проклятия, Лина. Я не герой. Ты просила, чтобы я создал легенду. Но я тот, кто не поверил в неё. Весь мир. Но не я. Поэтому я не могу поднять голову: на ней тяжесть ужасных решений, которым нет оправданий, – он дрогнул, и на песок вновь упали капли слез. – Я – ничтожество.
– Видимо, это семейное, – сказала спокойно Лина и усмехнулась. – Все то время, пока ты находился в заточении, я думала: спасу брата ценой своей жизни или целого мира, если потребуется.
– Это иное.
– У меня просто не было времени, – Лина жёстко и схватила Азеля за щёки, заставляя посмотреть в свои глаза. – Я всё видела, Азель. Повторяю, хоть ты и не хочешь слушать. Я не умерла и всё видела. Не оправдываю тебя, не благословляю. Я скажу только одно, и надеюсь, ты поймёшь меня. А ещё больше я надеюсь, что мы закроем эту тему раз и навсегда. – Она улыбнулась. – Я поступила бы так же, возможно, даже хуже. – В её глазах загоралось пламя. – Запомни: я всегда буду любить тебя, Азель. И никто и ничто не сможет этого изменить.
– Лина…
Он бросился к ней и крепко обнял. Наконец-то их встреча стала похожа на воссоединение брата и сестры. Их суть связала близнецов в единое целое, и теперь у баланса в Виаруме тоже появилась передышка. Энергия их пламени позволит немного задержать разрушение мира.
Крылья Азеля стали мерцать фиолетовым и жёлтым, исчезая, а татуировка на щеке больше не пульсировала. Он приходил в себя и, несмотря на безмерную радость, заплакал сильнее.
– Как же я скучал, Лина. Как же я скучал! Столько лун я был один, пока не появилась Риса, и потом эта сумасшедшая компания. Я держал этот мир на своих плечах и чувствовал, что он вот-вот развалится. Они спасли меня, несмотря на то, что трёх из них я не уберёг. Это моя ответственность. – Он отстранился. – Я так хотел спасти мир. Я всего лишь хотел мира.
– И у него ещё есть шанс. А пока… тебе надо ещё кое с кем поговорить. Нас сегодня желающих много, а мне пока надо… – она встала с песка, поднимая и Азеля, – переговорить с вашим карманным богом. Скоро произойдёт то, что изменит многое. Его жизнь, во всяком случае, точно.
– Не понял… – Азель нахмурился. – Как?
– Узнаешь завтра на рассвете. – Она показала ему язык. – А пока иди и поговори со своей девушкой.
– Риса? – Азель развернулся на месте.
– Простите, что помешала. – Риса подошла к ним.
– Ничего страшного. – Лина покачала головой. – Надеюсь, у нас ещё будет время познакомиться получше. Должна же я узнать, какая девушка смогла спасти моего брата из самозаточения. Во всяком случае, я уверена – великолепная. А время я уж как-нибудь найду. – Она подмигнула, оставляя пару наедине.
– Скоро ужин! Увидимся там! – крикнула ей в спину Риса.
– Поверь, дорогая, я знаю, – ответила ей Лина, не поворачиваясь. – Поговорите, и я жду тебя для одного важного дела в центре деревни.
– Хорошо.
Лина шла по мокрому песку и не могла в это поверить. Как она и сказала Азелю, её жизнь после разрушения слезы первого материка словно растворилась в Виаруме. А её способность абсолютно запутала её. Она видела всё время сразу. Если нормальное живое существо способно ощущать настоящее, то ей приходилось на нем концентрироваться. В своей голове Лина рождалась и умирала ежесекундно. Однако она научилась жить с этим чувством. Но, как и у Азеля, у нее есть определённые запреты на использование пламени.
Брат никому не говорил, но атаки его шпаги разрезают реальность в непостижимом для человека представлении. Подобно острейшему скальпелю, она иссекала материю их мира, а именно разрушала связи между Богиней пламени и сущим. А подобные раны будут восстанавливаться десятки лун, но если их станет слишком много, то мир буквально разойдётся по швам. Широ в курсе этого, поэтому связываться с Азелем ему особо не хотелось. Ему тоже не известно, что будет в случае полного развала Виарума. Вряд ли он успеет собрать всё необходимое и переродиться.
А вот Лина, к примеру, не могла рассказать всю информацию, которая поступала к ней в голову. Особенно ту, что рождалась при использовании пожара. Будущее с великой долей вероятности изменится, и Лина не сможет его прочитать. Они с братом имели слишком высокий уровень пламени и сил, и это накладывало ограничения. Во всяком случае, сейчас она собиралась исправить пару несправедливостей. Она не знакома лично с бо́льшей частью команды принца. Хотя это название уже потеряло актуальность. И всё же она вознамерилась сделать пару человек счастливыми.
– Как же я по вам скучала. – Лина улыбнулась и вошла на территорию небольшой деревни на Пятом материке.
Возле центрального кострища находились почти все её союзники. Лишь Гилем куда-то пропал, но за ним уследить невозможно. Госпожа Марил сидела около пламени, и на её коленях спала Сина, рядом с ними с безразличным лицом был Илай. Стражи же стояли и что-то обсуждали, пока не заметили её. Первыми среагировали Леа и Ранцикус. Они, не сдерживая слёз, кинулись к ней и заключили в убийственные объятия. Саргон присоединился следующим, но когда Меладея обняла их всех, то захрустели кости.
Госпожа Марил смотрела на них с печальной улыбкой, потом перевела взгляд на Илая и прикрыла глаза.
– Я так скучала. Я не верила, что это возможно. Какие бы силы ни встречались на моём пути… – Леа плакала навзрыд. – Я так люблю тебя, Лина! Столько лун прошло, прежде чем мы смогли научиться жить без тебя.
– Вы просто разбойники несобранные, вам нужен хороший пинок под зад! – Она рассмеялась. – Выпустите меня, пожалуйста, иначе я снова умру.
– Шутки твои, – Меладея фыркнула и смахнула слезы с ресниц. – Но Леа говорит правду. Мы не смогли полностью пережить твою гибель. Особенно Азель.
– Но какая удача, что ты вернулась, – добавил Ранцикус.
– Я не смог увидеть твоё возвращение… поэтому искренне рад. – Саргон улыбнулся. – Лина, я столько должен тебе рассказать!
– Ты и не мог, Саргон. Во-первых, Зак исказил будущее для твоих глаз. Он хорошо подготовился. Во-вторых, моя сила после возвращения автоматически блокирует твои глаза. Я охраняю время. Поэтому прости, но теперь ты не сможешь пользоваться глазами в полной мере, – она пожала плечами.
– Ну и в бездну их. Могу выколоть хоть сейчас! – Он рассмеялся. – Я не думал, что мы выберемся оттуда живыми.
– Зря ты разбрасываешься подобными словами, Саргон. Ведь вернулась я, а значит…
– Пора восстановить баланс и, честно говоря, справедливость, – сказал появившийся из ниоткуда Гилем.
– О чём вы говорите? – Саргон нахмурился, его глаза загорелись голубым. – Проклятье, не вижу.
– Лина, ты невероятна, – усмехнулся Гилем. – Настолько всё предсказать, и главное – за короткий промежуток времени! Может, ты будешь следующей Богиней пламени? От меня нет никакого толка…
– Не говори глупости. – Лина закатила глаза. – А я-то, по-твоему, каким образом всё смогу сделать без тебя?
– Обратите на нас внимание, пожалуйста. – Меладея схватила Гилема за ухо. – Ты хоть и мой родственник теперь, да и вообще будущий бог, но это не помешает мне надрать тебе задницу, Гилем.
– Редлай не оценит! – завопил во всё горло Гилем.
– Не ври самому себе. – Она отпустила его. – Давайте вы всё же расскажете, о чём говорите, без ваших способностей общаться без слов, видеть будущее, знать то, что не было сказано, и прочее, иначе мне хватит сил, чтобы связать вас с лягушками или говорящими камнями.
– Быть камнем в лесу не так плохо… – прошептал Гилем.
– Я запульну тебя в океан! – показала на него пальцем Меладея. – Говори уже!
– Всё по порядку, Меладея, наберись терпения, и тебя постигнет откровение. – Лина загадочно улыбнулась. – Ещё спасибо мне скажешь!
– Мы вот-вот сможем начать. – Гилем обернулся. – Надеюсь, ты дала ему очень много подзатыльников?
– Рука до сих пор болит! – Риса со счастливой улыбкой подошла к нему и показала красную ладонь. – А что за внеплановое собрание?
– Начинаем? – Гилем посмотрел на Лину, потом на Азеля. – Иди сюда.
– Мне это не нравится, – прошептал он. – Потерять статус сильнейшего и устрашающего не входило в мои планы…
– Не ной.
– Ладно, начнём с малого. – Гилем вдруг стал серьёзным. – Риса, разожги пламя в Саргоне. Будем идти по восходящей, иначе я сойду тут с ума. А я ещё не распустил пламя небес.
– Кого? – спросила Риса.
– Потом. Иди.
Никто ничего не понимал, Лина и Гилем не спешили ничего пояснять.
Риса подошла к Саргону и с неловкой улыбкой, извиняясь всем своим видом, использовала костёр. После того как книгописец восстановил её тело и базовое пламя, она могла творить настоящую магию.
Глаза Саргона вспыхнули, и часы на спине закружились с немыслимой скоростью. Из его рта пошло синее пламя, а кожа покраснела.
Леа сделала шаг вперёд, почувствовав переизбыток пламени внутри него, который мог разорвать на куски.
Гилем остановил её жестом.
– Илай. Подойди сюда, – сказал он низким голосом, наблюдая, как друг подчиняется. Он посмотрел на Саргона. – Великий пожар… Ах да, точно. – Он щёлкнул пальцами, и в руках появилась маленькая розовая бусина. – Это часть разрушенных бус бога Лаванда. Она способна на многое… Вы ими пользоваться не умели. Без обид, Лина. – Нить стала тянуться из бусины, превращаясь в ожерелье. – Это украшение теперь носит имя «Рассвет». Я запечатал в нём ничтожную часть пламени Лины и Азеля, но нужно ещё кое-что, а именно… – Гилем посмотрел серьёзно на Саргона. – Твоя сила.
– Ты хочешь… – прохрипел Король Сорокатысячи Ног.
– Верни мне лучшего друга.
– Никогда не думал, что вновь применю это… – Саргон сложил руки вместе, и его волосы стали заплетаться в косы. – Великий пожар. Истоки тлеющих звезд. Отрицание.
Он коснулся груди Илая, и, как сотни лун назад, татуировки, что рассыпались кольцами звёзд по его коже, стали исчезать. Небольшие мечи за спиной разлетелись на солнечную пыльцу, и безразличный взгляд стремительно исчезал. Его тело перестало испускать свет, и к ним вновь вернулся их дурачок Илай. Бусина замерцала на его теле.
На него, не моргая, смотрела Сина. Она открыла рот и приподнялась с колен госпожи Марил. И уже спустя мгновение они бросились навстречу друг другу. Удивительно, но никто не плакал.
– Я… Прости меня. Прости меня, я… Я идиот, прости меня, Сина. – Илай прижал её сильнее. – Я эгоист. Ты такая храбрая у меня. Я люблю тебя. И любил, кажется, даже под влиянием сил солнцеподобных. Я люблю тебя.
– Ничего. Всё хорошо. Я так рада, что ты вернулся… Мы не смогли спасти Айона, и наши жертвы были напрасны. Но Гилем… Я не знаю как, но он вернул тебя. – Она посмотрела на книгописца. – Спасибо… Я…
– Бусы Лаванда обладают способностью вести домой, – он улыбнулся. – Я смешал и запечатал силы Лины и Азеля. Пока бусина висит на тебе, Илай, пожар и проявление сил солнцеподобного будут недоступны. В бою сними – и получишь могущество. Если покороче, то теперь ты сам решаешь, когда прибегнуть к пожару.
– Гилем… – Илай аккуратно отошёл от Сины и подошёл к книгописцу. – Послушай…
– Нет. Это ты послушай, – грубо прервал его Гилем. – Я предатель. Тогда, в пещере, ты сказал правду. Я предал тебя и твою любовь. И хоть мне нет прощения, я искренне прошу его у тебя. Я, сын Богини пламени, прошу твоего прощения, Илай. – Он хотел поклониться, но не успел.
– Идиот. – Илай обнял его и прижал к себе. – Теперь я лучше понимаю твою боль. И ни в чём не виню. Спасибо тебе за всё. Я буду сражаться вместе тобой до конца. И пусть я правда не герой, а обычный фермер, я всё ещё твой лучший друг.
– Ты и правда лучший, дружище. – Гилем хохотнул. – А теперь иди к своей девушке, она, кажется, немного соскучилась. У меня много дел ещё тут…
– Невероятно, – открыла рот Меладея.
– И это только начало. – Гилем широко улыбнулся.
– О чём ты говоришь? – Меладея нахмурилась и сделала шаг вперёд.
– Мгновение – и всё станет ясно. Даже для меня это будет непросто. – Гилем улыбнулся ей и показал рукой подождать.
Книгописец щёлкнул пальцами, и вокруг него закружилась золотая пыльца, напоминающая насекомых. Татуировка, которую он сконцентрировал на груди в розе терпения, стала вновь прорастать тысячью ветвями персика. С каждой секундой их становилось всё больше и больше, пока их яркий бело-золотой свет не покрыл каждый миллиметр кожи Гилема. Теперь он представлял собой чистейший сгусток энергии, от пламени которого все, кроме Лины и Азеля, отошли в сторону. Контуры татуировки загорелись фиолетовым, а глаза вспыхнули чёрным. На лбу у него проявилась сфера.
– Меладея, у нас, к сожалению, не так всё хорошо в силах, – начал пояснять Гилем. – Чисто теоретически складывается впечатление, что у нас численный перевес. Однако это не так. На стороне врага Архитектор с пожаром, бог лжи, четыре стража и Синделай. У нас же два легендарных пламени в виде Азеля и Лины, ещё один, кхм, бог, также четыре стража. Помимо всего, у нас есть Сина и Илай, которые могут именно сражаться. Прости, Риса. – На его извинения она лишь махнула рукой. – Кайл… не пойми где.
– Так разве мы не идеально распределились по силам? – Саргон недоумевал. – Я бы даже сказал, что у нас небольшой перевес… Ты же сможешь сдерживать Айона?
– Широ не дурак. Он подготовился к этой войне лучше нас, – припечатал его ответом Гилем. – В прошлой Великой войне многие народы и существа успели объединиться против общего врага. Широ же в курсе, что времени у нас нет. Как и нет армии солнцеподобных, драконов и прочих могущественных сил. А вот у него есть козырь в виде Айона.
– Но… – прошептал, понимая их ужасное положение, Саргон.
– Но у меня есть и хорошие новости. Нам не хватает всего парочки ключевых персонажей для баланса. – Гилем усмехнулся, его тело стало парить над поверхностью земли. – Мы сможем пройти через всё это только вместе… И пора воспользоваться головой по назначению. Не всегда же ей стены ломать?
– Не думал идти в артисты? – Саргон фыркнул. – Слишком долго запрягаешь.
– На самом деле я готовлюсь. То, что я собираюсь сделать, не под силу никому из вас… в одиночку. – Гилем показал ему язык и повернулся к Лее. – Итак, время использовать Буна. Он готов?
– Последние несколько десятков лун, – подтвердила Леа. – Бун, дорогой, время помочь всем нам.
– В единорогах любого размера очень много магии и энергии. А Буна выращивали так, чтобы он имел тот же запас пламени, что и у… – Гилем усмехнулся. – Архитектора с пожаром. Поэтому после меня он тут самый одарённый. Хоть и недалёкий. Бун, я прошу тебя помочь!
Из леса вышел единорог. Как и всегда, его глаза смотрели в разные стороны, а язык свисал вниз. Он нестройной походкой приблизился к Гилему и уселся, сведя передние ноги перед собой.
Книгописец подошёл к нему и погладил по голове. Единорог, впрочем, потерял связь с миром и просто ждал. Тогда Гилем вновь щёлкнул пальцами, и тело магического существа стало трансформироваться в идеальную сферу синего цвета. Рядом с ней пространство переливалось, словно было раскалено. Однако ничего не происходило.
– Единство трёх сущностей – это основа жизни Виарума уже тысячи лун. Всё меняется, но эта логика остаётся в первоначальном виде. Всё сущее создаётся по принципу: Бог куёт в кузнице из чистейшего пламени сущее. И мы сможем повторить этот процесс с некоторой оговоркой. – Он посмотрел на Рису. – Я буду рукой, Риса, дорогая, исполнит роль кузницы… не забываем название её костра. А пламенем станет Бун, так как занять сразу две позиции я не могу.
– И что же ты планируешь сделать? – Саргон посмотрел на Меладею, задавая этот вопрос Гилему.
Она как-то странно побледнела.
– Ты чего?
– Кажется, я начинаю догадываться… – прошептала она.
– Поверь мне, вы даже не представляете, о чём я говорю. – Он усмехнулся. – Азель и Лина, сейчас Риса вас коснётся и заставит пламя вспыхнуть, я соберу излишки и воспользуюсь ими для ритуалов. Впрочем, если я этого не сделаю – вас разорвёт на части. – Он посмотрел на Меладею. – Это касается и всех вас, хранители. От Меладеи я возьму способность связать всё сущее, от Саргона – способность создавать петли времени, от Леи – навигацию в мире, а от Ранцикуса, о боги, – удачу. Потому что именно она мне и понадобится.
– Ты хочешь создать новый мир? – с ужасом спросила Сина.
– В будущем. Сейчас – восстановить старый. – Гилем посмотрел на неё и перевёл взгляд на Рису. – Начинай.
– Вторая истина… – Риса кивнула и сложила руки вместе.
– Нет. Не так, – прервал её Гилем. – Теперь ты знаешь его имя, не избегай своей истинной силы. По-другому нам не справиться…
– Ты уверен, что я смогу? – она спросила дрожащим голосом.
– Только ты и можешь. – Он усмехнулся. – Вперёд, Риса. Я верю в тебя.
Она выдохнула.
– Великий Пожар. Кузница Мироздания. Звон космоса.
Огромные потоки пламени с неба направились к Рисе. Она уже переоделась из тёплой одежды в привычное платье, поэтому каждый мог наблюдать, как её татуировка крыльев на спине разрастается. Теперь перья усыпали её ноги, руки, шею, тело. Их цвет изменился с чёрного на красно-оранжевый, словно они горели. И стоило присмотреться, как все удостоверились – татуировка живая. Никто не знал, проявление ли это одной из сильнейших способностей или очередное чудо, но факт оставался фактом. Но даже так её татуировка истлевала на глазах, так как план Гилема требовал немыслимых затрат.
– Милая, осторожнее. – Азель подхватил Рису, когда та пошатнулась и чуть не упала. – Ты израсходовала весь запас пламени?
– Этого же хватит? – спросила она ослабевшим голосом у Гилема.
– Надеюсь. Даже я не могу знать наверняка. – Он кивнул ей и повернулся к стражам. – Продолжаем.
Пространство вокруг стало пульсировать в такт сердцу книгописца, и всё пламя Рисы направилось через него ко всем ранее озвученным искрам. Кожа Лины и Азеля на мгновение покраснела и начала трескаться, но Гилем успел забрать их пламя и заставил его принять новую форму.
Он поднял руку перед собой, и несколько кристаллов, чем-то похожих на слёзы Богини пламени, появились в его ладони. Он взмахнул кистью, и они направились к энергетической сфере, созданной из Буна. Все стражи, включая Лину и Азеля, упали от нехватки пламени. Татуировка же Гилема истлевала на глазах, вместе с этим получившееся нечто из энергии сжималось.
– Я понимаю, что для вас это необычно… Для всех. Но позвольте объяснить. – Он улыбнулся, уже стоя в человеческом обличье. – Всё в мире не происходит просто так. Каждый наш шаг рождает тысячи историй, тысячи возможностей. Я был создан, чтобы ничего не забывать, знать то, что не должен, и воплощать все свои фантазии в реальность. Такова моя сила. Бесконечно сильная цепочка. И с вашей помощью я исправлю несправедливость… А сколько это продержится? Узнаем.
– Что ты хочешь сделать?!
– Вернуть два с половиной человека. – Он усмехнулся. – Мой дорогой и любимый Редлай, будь неладна эта блохастая задница, подсказал один интересный способ обойти такую проблему, как… разрушение искры. Я вам не Айон, призывать мистические острова не умею, но зато я умный.
– И как всегда, скромный, – усмехнулся Азель.
– И начнём с малого! – Гилем закатил глаза от реплики Азеля. – Сила бога Фантазий. Подмена реальности! Кольцо времени, – он выдохнул и шёпотом произнёс: – Любовь бессмертна…
Сфера, которая сжалась до размера кулака, треснула. С неба на Гилема пролился чистейший свет, и полетел вихрь из знаков мёртвого языка. Они истлевали и появлялись вновь. Их смерч становился всё плотнее, пока не отделился и не превратился в чёрный сгусток. Гилем щёлкнул пальцами, заставляя его замереть, и, ловко выхватив шпагу у Азеля, разрезал.
Всех окатил жар, и раздался крик. Чёрный сгусток исчез, оставляя после себя подобие ран, что делал Азель на шестом материке. Она переливалась всеми цветами радуги. Гилем бросил оружие, кинулся к свету, засовывая руку внутрь.
– Проклятье! Могу не успеть! Лина! – Он закричал. – Хоть пять секунд! Делаю впервые подобное! Хорошо, что начал с неё.
– Да, сейчас! – Её глаза вспыхнули зелёным светом, и она упала на землю. – Я всё – пуста до смерти.
– Пойдёт! Спасибо! – Он отпрыгнул от портала. – Закрепить поток!
Он кинулся в него и исчез. Но уже через секунду Гилем катился кубарем к пепелищу.
Все вскрикнули, но сил подняться ни у кого не нашлось.
Он весь в копоти, грязи, дышал глубоко и через раз. Один из кристаллов вокруг его сферы загорелся красным. В руках он держал человека в мантии, который не подавал признаков жизни. Гилем крепче прижал его к себе. Он повернулся к госпоже Марил. Её глаза горели оранжевым, а рот приоткрылся в неверии.
Гилем усмехнулся.
– Сила Азеля позволяет делать разрывы в пламени, сила Лины – видеть всё время мира, сила Саргона – выбирать путь исхода событий, Ранцикуса и Леи – ориентироваться в потоках пламени. – Он дышал тяжело. – Моя сила позволила вообразить один парадокс… И Меладея закрепила его связью. Простите, но даже будучи сыном Богини пламени, концентрация внимания у меня отстойная. Стоит отвлечься, и… – он положил тело и встал на слабых ногах, – всё пойдёт прахом.
– Не может быть! – закричала госпожа Марил. – Это невозможно!
– Было до этого момента. На вашей стороне бог и просто умный парень. – Гилем улыбнулся. – Пусть вас не пугает мой внешний вид, я ещё не закончил. – Он перевёл взгляд на Саргона.
Догадалась до всего пока что лишь госпожа Марил. То ли обзор у неё был лучше, то ли мозгов больше. Она подбежала к человеку в чёрной изодранной мантии и без стеснения громко зарыдала. Она прижала его к себе и стала шептать что-то под нос. По её лицу поползли знаки мёртвого языка, они перемещались, пока не достигли земли и не образовали печать. Госпожа Марил подняла глаза, полные счастья, и сдёрнула мантию с лица человека.
– Не может быть… – Глаза Саргона распахнулись, и он упал на колени. – Марил, этого не может быть…
– Но тебе придётся поверить, – прошёл рядом с ним Гилем и похлопал по плечу.
– Саяра… – прошептал Саргон.
082
Все с ужасом смотрели на Саяру, не в силах поверить.
Гилем только что вернул человека к жизни, который погиб пару десятков лун назад. Да, со стороны ему это далось непросто, однако сам факт возможности подобного обескураживал.
Госпожа Марил плакала и прижимала Саяру к себе, пока Саргон застыл изваянием. Даже хлопок по плечу от Гилема не привёл его в чувство. Его глаза оказались по-настоящему бесполезны. Ни в одной из версий событий он не мог спасти Саяру. В своих фантазиях он поступал как отброс, совершал поступки хуже, чем Азель, и всё равно ничего не получалось. Судьба же распорядилась иначе. Битва с Закариасом показала, что он не настолько велик, как представлял, и что шанс спасти любимых есть всегда.
– Боюсь, только будет проблема с воспоминаниями. Я пытался каким-то образом вплести её временной путь в сознание, но, зная мою собранность… Вероятно, чего-то упустил. Во всяком случае, она точно в курсе происходящего, а там уж, думаю, Саргон и госпожа Марил разберутся, – пояснил Гилем. – А я пока присяду, мне нужно пару минут перед скорыми фокусами. – Он упал на пятую точку рядом с Меладеей.
– Получается, у твоих сил нет границ? – спросила Королева Оборотней. – Хотя некоторые вещи не обойти даже тебе.
– Ошибаетесь. – Гилем создал для себя платок и вытер им лицо. – Посмотри, как я улыбаюсь. Редлай умер. Разве может человек, который потерял кого-то настолько близкого, улыбаться? Вы же всё время ходите с хмурым лицом. Хотя это добавляет вам шарма.
– Что ты собираешься делать дальше? – с вызовом спросила Меладея. – Саяра, насколько мне известно, не разрушала искру, поэтому твой трюк мне кое-как понятен. Однако… Он…
– Всё на самом деле не так. Я думаю, причина, по которой вам тяжело ориентироваться, скрывается в первую очередь в невозможности почувствовать его сущность. Но сейчас и вы человек, так что никаких надежд на это нет. Редлай умер в битве с Закариасом и спас всех нас, между прочим. Однако он неосознанно подсказал мне лазейки в системе. – Гилем взмахнул рукой. – Всё, что мы видим вокруг, подчиняется законам космоса. Человеческий разум не всегда способен познать их механизм, но это не умаляет их существования. В мою голову постоянно поступает новая информация, поэтому я даже ограничил её поток. Я всё ещё больше человек.
– И сколько людей ты собрался вернуть? – Меладея крепко сжала руки в кулаки.
– Двоих. – Он улыбнулся. – Но я не говорил, что это будут люди. Точнее, скажем, что они были людьми. Всё же, повторюсь, я следую законам. И при всём уважении к Редлаю… Я сделал выбор в пользу эффективных боевых единиц. Если нам не удастся спасти мир… Как и сказал он перед смертью, ни в чем не будет смысла.
– Ты вырос.
– Я знаю.
– Саяра… – прошептал Саргон.
Он наконец-то нашёл в себе силы подняться и на ослабевших ногах направиться к своему партнёру.
Госпожа Марил уже немного успокоилась и с небольшой опаской передала Саяру, что ещё спала, в руки Короля Сорокатысячи Ног.
Он смотрел на неё, держа словно драгоценный хрупкий камень. Столько лун прошло с момента их последнего разговора. Его глаза позволяли ему вновь и вновь возвращаться в прошлое и наслаждаться обществом Саяры. Но ничто это не шло ни в какое сравнение с живым человеком в его руках. На щёку солнцеподобной упала всего лишь одна слеза, и Саргон сильнее прижал её к своей груди. Всё казалось очередным сном.
– Прости меня, пожалуйста, что не смог спасти. Я обещаю – больше не позволю никому причинить тебе вред. Я уничтожу каждого, кто встанет у тебя на пути. Больше подобных ошибок я не повторю. Никогда. – Саргон убрал прядь с лица Саяры и поднял взгляд на госпожу Марил. – Посмотри, она всё так же прекрасна, как и… всегда.
– Это великий подарок, Саргон. Мы должны оберегать не только Саяру, но и всех наших любимых, близких существ. – Глаза госпожи Марил наконец-то перестали светиться. – Мы должны защитить мир.
Лина и Гилем переглянулись.
Книгописец усмехнулся.
– Ваше воссоединение – это, конечно, приятное событие, но, кажется, вы забыли одну важную деталь… – Гилем почесал затылок. – Вы не думаете, что надо представить Сине её маму?
– Ой, – только и выдавил Саргон, развернувшись к дочери.
Сина же с самого момента, как было озвучено имя её мамы, сидела в полном шоке. Даже возвращение чувств Илая отошло на второй план.
Он же продолжал держать её за руку и успокаивать.
Она не моргала, дышала через раз и вся побледнела. Перед ней лежала та, кто пожертвовал жизнью ради её будущего. Они познакомились в воспоминаниях Саргона. Гилем продолжал раздавать подарки и обескураживать всех вокруг.
Сина поднялась и на слабых ногах подошла к Саяре, она, опираясь на плечо Саргона, опустилась на колени.
Илай тут же подбежал к ней и снова взял за руку.
– Мама? – она спросила у пустоты и подняла взгляд на госпожу Марил. – Это правда моя мама? Та самая Саяра Песчаная?
– Да, моя дорогая, это твоя мама. – Госпожа Марил улыбнулась и вновь заплакала. Она посмотрела на Гилема. – Почему она не просыпается?
– Если я верну всё пламя, что наполняло сосуд, то у меня может не хватить собственных сил. Дайте ей время. Я думаю, завтра она уже придёт в себя. Я знаю, что вы ждали очень долго, но придётся потерпеть ещё немного. – Он усмехнулся, вставая. – А я пока продолжу.
– Ты сам-то не помрёшь? – спросила обеспокоенно Риса.
– Я уже все просчитал, Риса. – Он задрал голову. – Я буду в порядке. А вот вы – нет, – он показал ей язык.
– Ну спасибо… – прошептала Риса.
Он ей поклонился.
– Я продолжаю. – Гилем кивнул и сложил руки вместе.
Сфера, что парила в паре метров от него, подлетела ближе, и её элементы закружились с поразительной скоростью. Она вновь треснула, и уже два кристалла с покраснели. Энергия Буна стремительно заканчивалась, поэтому Гилем не терял времени.
Он щёлкнул пальцами, и на их кончиках загорелось пламя. Гилем стал выводить понятные лишь госпоже Марил узоры в пространстве. В завершение он провёл ребром ладони, разрывая с помощью силы Азеля мироздание. Когда портал открылся, он обошёл его с другой стороны и сложил руки вместе. Небо почернело, наступила ночь среди дня. И самая большая звезда сорвалась с неба и полетела вниз.
– Падающая звезда Короля Драконов.
Глаза Меладеи распахнулись от ужаса и неверия. Она смотрела, как метеорит, летящий с неба, увеличивался в размерах и планировал уничтожить весь Пятый материк разом. Он закружился вокруг своей оси, превращаясь в бур, и стал сжиматься до размера яблока.
Гилем встал в странную позу, вытянув одну руку перед собой и одну назад. На его голове загорелись знаки мёртвого языка, сфера Буна ещё сильнее треснула.
И когда падающая звезда приблизилась к порталу, он выставил руки вперёд, чтобы в них упало тело. В отличие от Саяры, в этот раз его чуть не раздавило. Он лишь с помощью своих сил удержался на ногах, однако тут же опустил мужчину на землю, падая рядом.
– Добро пожаловать назад…
– Грисдис! – Меладея закричала и бросилась к партнёру.
Мужчина, который был знаком лишь стражам, лежал в такой же мантии, что и Саяра. Сил для восстановления его полного запаса пламени у Гилема нет. В течение вечера оно также вернётся к нему. Главное – он живой, а с остальным они справятся.
Настала очередь Меладеи плакать навзрыд. Обычно сдержанная и высокомерная, она наплевала на образ ледяной Королевы Оборотней. Она положила руки и голову на грудь Грисдиса и рыдала, выплескивая накопившиеся эмоции. Если Саргон мог позволить себе возвращаться к воспоминаниям о долгой совместной жизни с Саярой, то у Меладеи такой возможности не было. Тем более их любви отвели намного меньший срок в Виаруме.
Она выпрямилась и положила грудь Грисдиса себе на колени. Меладея подняла заплаканные глаза на Гилема.
Тому уже не хватало сил на яркий спектр эмоций, поэтому лишь скромная улыбка держалась на его губах.
– Но как! Как ты это сделал?! – Меладея вся дрожала. – Он… он на моих глазах разрушил искру. Он умер. Это же не правило без исключений! Ты сам говорил, что должен следовать законам!
– И ты права, у этого правила нет исключения, но… Грисдиса спасли два существа. Первый – это Редлай, и второй… простят меня боги, Синделай.
От услышанного все замерли.
Меладея открыла рот от удивления.
– Редлай, будь проклят, даже при всей любви к этой мохнатой заднице… не разрушал свою искру. Он разрушил семя Древа Жизни, то есть другую сущность, свою связь с Древом Жизни. Об этом можно было догадаться даже и без моего костра. Он использовал силу лун, чтобы остановить Закариаса, хотя его истинная способность – терпение. Божественное терпение.
– Боги! Да это же гениально! – закричала Риса и схватилась за голову. Она наконец-то смогла встать, хоть и опираясь на плечо Азеля. – Он не уничтожил своё пламя как источник силы… Но при чём тут Синделай?
– А при том, что сила Меладеи особенная. Она, как ни странно, может разрушиться малыми вещами. Пока что мне известны примерно три: сила Архитектора, Азеля и Синделая. Она связала Грисдиса с собой, его сущность, и… сделала невозможным его возвращение. Синделай оторвал её и сделал человеком. То же самое провернул и я. Поэтому в прошлом Грисдис сделал небольшую оговорку и произнёс: «Разрушение искры красного дракона». Да, сейчас он не дракон, но человек с одним из сильнейших пожаров.
– Но это же было в прошлом… А сейчас настоящее, и отрыв Грисдиса от дракона произошёл недавно? – Риса нахмурилась.
– Это уже называется временной парадокс. Я просто закрепил его… силой Меладеи. Поэтому до тех пор, пока жив я, все мои фокусы существуют. С другой стороны, если я умру, вам тоже конец. Прекрасно? Ну скажите, что я гений! – Он улыбнулся. – Я украл часть пламени Синделая в битве. Так что, Меладея, я говорил вам, что вы ещё удивитесь.
– Спасибо.
Это всё, на что её хватило. В голове не укладывалось то, что творил Гилем. Как поняла Меладея, он с помощью всех полученных сил нашёл момент, когда Грисдис произносил фразу про разрушение искры, заменил её, вытащил того Грисдиса из временной линии и закинул сюда. А уже с помощью кузницы воссоздал его пламя. А так как Меладея пользовалась силой дракона все эти луны, ему пришлось закольцевать этот парадокс и способностью самой Меладеи закрепить его, а также своим воображением.
– Я не могу как Айон по щелчку пальцев воссоздать пламя. Я не Архитектор. Однако если пламя не уничтожено, то силами всей нашей команды… могу. Всё это вы видите. Повторюсь, без Лины это было бы невозможно. Её возвращение Айоном и есть настоящее чудо. А я так… мозгами работаю. – Он улыбнулся. – М-да, какой же мир вокруг нас… удивительный.
– Получается, теперь ты можешь вернуть его?! – Меладея не сдержала крик. – Раз Редлай не разрушил искру, то ты можешь вернуть его?! Гилем?!
– Нет. – Он покачал головой. – Последнее существо, которое я верну, будет не Редлай…
– Что?! Почему?! А кто?! Кого ты вернёшь? – Меладея задавала вопросы невпопад.
– Ответ кроют небеса. – Он печально улыбнулся и посмотрел в небо. – Это уже мой незакрытый долг. Прости, что так затянул…
Небо над ними, что поглотила ночь, резко вспыхнуло. Пламя из места, откуда упал Грисдис, стало разрастаться подобно смерчу. Казалось, вот-вот и небосвод обрушится им на голову, но этого не произошло.
Пожар, охвативший весь Виарум, стал концентрироваться в одной точке, пока не принял форму шара. Свет её ослеплял. Лишь Меладея и Гилем были способны не отводить взгляд. Созданная книгописцем сфера из энергии Буна и пламени людей треснула и окончательно рассыпалась на золотую пыльцу. Он полностью исчерпал силу, которую Леа копила сотни лун. Подобное повторить уже невозможно.
Шар огня в небе взорвался без звука, и огромные огненные крылья распахнулись над Пятым материком. И вновь комета из чистейшего пламени направилась вниз. В этот раз без необходимости в портале, так как ключевое событие произошло недавно и Гилему не требовалось пользоваться силой Саргона и Лины.
Тем временем комета из огня стала также закручиваться спиралью, и её направление изменилось. Ранцикус вовремя поднял руку, чтобы остатками пламени изменить траекторию падения.
Раздался взрыв, и часть домов вспыхнула.
Настала очередь Леи спасать свою деревню. Она призвала из портала водопад.
– Надо тебе уже отучаться от привычки сжигать деревни, – тяжело дыша, произнёс Гилем. – Я… я не удивлён, что ты единственная, кто… кто сохранил сознание.
– Надо же мне надрать вам задницы за то, что Редлай умер.
– Ледая?.. – прошептала Меладея.
К ним из чистого пламени вышла сестра Редлая. Хоть её татуировка и уменьшалась до точки, её сила поражала. Взмахнув рукой, она потушила всё вокруг себя, чтобы остановить разрушения, и злобно посмотрела на Гилема.
Он же всего лишь улыбался. Вновь все, кроме Лины и книгописца, пребывали в полнейшем шоке. Ледая, по всей видимости, вернулась по тому же принципу, что и Грисдис. Она потеряла свои лесные и животные сущности. Теперь её ничто не связывало с Древом Жизни.
– Как ты посмел вернуть меня, а не брата?! – Она наступала на него. Сил сражаться с ней у книгописца не осталось. – Он погиб, спасая ваши бесполезные задницы. А ты… Он намного важнее, чем я! Как же ты не понял этого?
– Я не меряю никого по степени важности. Я сын Богини пламени. Мой долг – спасти этот мир. Раньше я не понимал Азеля и его ношу и причины не самых хороших поступков. Сейчас же… – Он махнул рукой. – В любом случае это неважно. Энергия Буна закончилась. Больше я повторить подобное не смогу.
– Ледая! – закричала Меладея.
– Потом, мама, потом! – Она взялась за голову. – Это же надо! Гилем, я думала, ты самый умный из них всех!
– Да, так и есть, – скромно ответил ей книгописец. – А скажи, что я сделал не так? Я вернул к жизни солнцеподобную, которая способна иссушить тела тысячи врагов одним касанием и научить Илая общим приёмам их расы. И двух оборотней, которые лишились своих сущностей, но… обрели пожары. Грисдис назывался сильнейшим драконом, а ты творила настоящий ужас на третьем материке… Нам нужна эта сила.
– Но как же Редлай? Он разве не дорог тебе или твоей команде? Забудь ты о мире! Забудь обо всём! Подумай о том, чего тебе хочется! Я готова вновь умереть ради младшего брата, если потребуется… если есть возможность заменить меня на него. Скажи честно. Ты можешь это сделать? – Она шла тараном на него. – Отвечай честно.
– Нет. Я не могу. – Он пожал плечами, и в этот момент на его лбу появилась сфера. – И даже если бы мог, не стал бы этого делать.
– Почему? Неужели Редлай слабее меня? Он смог в одиночку остановить стражей! Смог! А моя мама чуть не уничтожила вас одним ударом! – Ледая схватила Гилема за ворот его появившейся рубашки.
– Нет. Редлай сильнее тебя, – ответил ей так же серьёзно Гилем. – Ну, я говорю про ту форму, которая без животных сущностей. Они ограничивают развитие любого оборотня. Лишь Синделай смог преодолеть это.
– Так почему же ты вернул меня, а не его?! Раз он и сильнее, и важнее для тебя? – Ледая еле сдерживала себя.
– Потому что тратить на это силы Буна нет никакого смысла… – Гилем схватил её за руку и мягко улыбнулся.
Ледая распахнула глаза, когда ей на руку упал лепесток розы терпения.
– Отпусти его… Только я имею право бить этого придурка.
* * *
– Они сбежали, – сказал с безразличием Кармин.
Мгновение назад портал Леи закрылся, и очередная атака Широ не долетела до противников. Плечи Первого великана трескались, и скоро вся их компания, за исключением дракона, полетит в Великий океан. Замедление времени перестало действовать после их исчезновения.
Но до того момента, как кто-то из стражей попытается исправить ситуацию и спастись, Айон сложил руки вместе, оглушая хлопком. Разрушения остановились, и все трещины заросли, как раны на живом теле.
Он опустил руки вниз и повернул голову к Широ. Пока что единственное, что говорил Айон, так или иначе было связано с его силами.
Тело Широ вспыхнуло, и в небо поднялся столб дыма, который закружился смерчем. Через несколько секунд он вернул себе человеческий облик. По его внешнему виду никто бы не сказал, что перед ним один из богов. Обычные серые хлопковые штаны, ботинки и рубашка.
Он окинул поле боя взглядом и усмехнулся. Широ развернулся к стражам, которые ещё приходили в себя. От смертельной схватки с неприятным исходом спас Архитектор, чья сила оставалась загадкой во многом даже для него. Чтобы скоординировать действия их не столь сплочённой команды, Широ придётся воспользоваться своими главными силами.
– Проливая правду дождём из слёз, – мелодично сказал бог Лжи.
Его слова обратились в знаки мёртвого языка и, подобно вихрю листвы, направились к стражам. Для того чтобы восстановить некоторые знания, недоступные для вынужденных союзников, ему пришлось поделиться воспоминаниями с момента своего освобождения из кокона Богини пламени. Тем более Брэм и Катаока, хоть и находились с ним в одном заключении, пропустили последние несколько сотен лун. С другой стороны, теперь Широ стала известна вся необходимая информация.
Он щёлкнул пальцами, и поток из слов мёртвого языка прекратился.
– Моя голова сейчас лопнет, – сказал сразу за всех Ноа. – Хорошо, мы выполнили свою часть сделки. Мне-то в целом плевать! Моя главная цель – стереть самодовольную улыбку с лица Азеля, а там хоть в бездну.
– Лина вернулась… – прошептала Катаока. – Я думала, она навсегда исчезла после нападения на замок короля. Если Азель единственный способен нас победить, всех четырёх, – она неосознанно забыла посчитать Синделая за стража, – то каким образом мы собрались справляться с ними двумя?
– Азель и Лина не такая большая проблема, как тебе кажется, прекрасная Катаока, – Широ усмехнулся. – Для меня… Несмотря на то, что прошло более тысячи лун, они всё ещё глупые неопытные дети, которых я обманул. Азель никогда не мог победить меня. Его предел – сдерживать.
– Как я понимаю, главная проблема – это Гилем? – Кармин еле заметно вопросительно поднял бровь. – Только Бог может убить Бога. А так как Богиня пламени не вмешивается в дела Виарума лично, то логично предположить, что…
– Хорошее наблюдение, Кармин, но и это не так, – Широ покачал головой. – На самом деле битва со мной может закончиться для Гилема точно так же. Если я убью Гилема, то это означает конец для сопротивления команды Азеля. Скажу честно: я тоже не буду рисковать и вступать с ним в схватку.
– Тогда каков наш план? – Кармин, вероятно, единственный старался придерживаться в их безумной компании какой-то намеченной цели. – Что точно необходимо для победы?
– Для победы любой из сторон необходимы все семь слёз моей матери. Для полного коронования Бога пламени они нужны в активной силе. А сейчас она медленно угасает и в течение следующих тридцати дней исчезнет. Пока что в Виаруме существует только шесть слёз, но скоро Риса сможет переродиться. Когда Гилем заполучит её в свои руки, она переродится. Вот и всё.
– То есть нам надо выкрасть все камни, верно? – Кармин кивнул.
– Хватит любого. Если получим слезу материка, сможем в случае чего уничтожить его и не позволить Гилему победить. Это крайний случай. В лучшем же – нам просто удастся захватить Рису. Она центральный персонаж всей истории. Не просто же так Азель отчаянно защищал её от всех. – Широ облизнул губы. – У каждого из вас будет своя роль.
– Как я полагаю, мы будем нападать на третий материк? – Брэм сделал шаг вперёд. – Во-первых, это единственная слеза, которая… не спрятана. Никому не известно, где находятся слёзы второго, четвёртого и тем более Пятого материка. Слеза шестого материка – Азель, первого – Риса. А спрятать Древо Жизни всё же сложно. Не будет ли логично всем им собраться на третьем материке в ожидании нас? Кто сильнее: Гилем или Айон?
– Это сложно сказать. – Широ покачал головой. – Посмотрите на него. Его кожа тёмного цвета из-за огромного количества пламени. Ему необходимо ещё два-три дня, чтобы стабилизировать потоки энергии. Я с трудом управляю его сознанием с помощью своих сил.
– Получается, ты берёшь на себя Лину и Азеля, Айон сражается с Гилемом, а мы сражаемся со стражами за Древо Жизни? Не хочу, конечно, жаловаться, но Закариасу пришлось сотнями лун готовиться к битве с Саргоном. Он самый сильный среди них, если мы говорим об общем коэффициенте силы. А Ранцикус не позволяет даже надеяться на ошибку.
– Ой, поверьте, всё будет совсем не так, как вы говорите. – Широ махнул рукой. – Гилем и Леа не просто так повели команду на Пятый материк. Время там искажено и идёт совсем по-другому. Там они наберутся сил, союзников и придумают довольно коварный план. Но, – он указал пальцем вверх, – у них пока что стратегическая нехватка боевых единиц. Гилем не может отойти от Рисы теперь, как и подвергать её опасности. Он не будет вступать в битву с Айоном, поэтому он наше главное преимущество. Наша, точнее моя, первостепенная задача – убрать Азеля и Лину, чтобы в первую очередь Лина не манипулировала временем.
– А что нужно для перерождения Гилема? Риса должна открыть пожар? – Катаока нахмурилась. – Как нам отслеживать это и не проиграть?
– Так как Гилем был рождён человеком, ему нужны три божественных элемента для перерождения, где одно из них его тело. Как только они соберутся вместе и с камнем первого материка, он станет богом. Правда, им еще нужна энергия… может, и заменят как раз слезами, сказать сложно. Но есть небольшой нюанс… – Широ усмехнулся. – Никто из них не выживет, в том числе и Риса.
– То есть они так или иначе обречены, и это будет их последний отчаянный шаг? – прошептала Катаока.
– Да. Так как после этого они потеряют и боевые единицы союзников, и друзей. А им это почему-то важно. – Широ кивнул. – Это наш первоначальный план. И сейчас мы с вами сделаем так, чтобы у команды Азеля было много проблем.
– Что ты собираешься сделать? – шагнул Кармин.
– Смотри. – Широ сложил руки вместе, Айон повторил за ним. – Слово – мост. Место колыбели.
– Великий пожар. Архитектор нового дня. Другой конец света.
Волосы Широ загорелись чёрным пламенем, которое разросталось в настоящий пожар и поглощало всё вокруг. Стражи оступились, боясь быть уничтоженными непонятной силой, однако огонь не жёг их тела, а лишь мерцал странным оранжевым светом и кружился, вырисовывая узоры.
В тишине послышался треск, словно какое-то здание разрушалось в пыль. Земля под ногами завибрировала и в одно мгновение истлела до пепла.
Широ не переставал ухмыляться от вида потерянных стражей. Он поднял руку вверх и щёлкнул пальцами, разгоняя пламя движением руки.
– Где мы?..
– Добро пожаловать на… седьмой материк. Я знаю, что для его запечатывания вам не требовалось непосредственно его посещать. Однако сейчас у вас нет выбора. Теперь это наш лагерь. Команда Азеля, логично, теперь будет располагаться на Пятом материке, пока жива Леа или Гилем, – пояснил Широ. – Айон?
– Древний город.
Ему не потребовалось даже складывать руки для концентрации пламени. Из пепла вокруг стали вырастать здания, чем-то напоминающие дома в Аден-Ниране. Архитектор не стал возводить чересчур высокие здания, ограничиваясь лишь количеством нынешних союзников. Никогда прежде здесь не было чего-то живого, тем более человеческого, поэтому даже Широ расщедрился на лёгкое удивление.
