Нургада

Пролог

— Мира! Девочка моя! — едва сдерживая рыдания закричала женщина.

Сидя на полу, она держала на руках тело своей шестилетней дочери, которая не подавала признаков жизни. В комнату влетел мужчина и упал на колени рядом с женой. Торопливо потрогал лоб девочки и приподнял её правое веко. Жар отсутствовал, зрачок в норме, ребёнок просто находился без сознания.

Всё хорошо, приступ прошёл.

— Роберт, ты же говорил, вирус поможет! — голос жены вырвал мужчину из собственных мыслей. — Ты сказал, что всё получилось, но у неё опять приступ…

— Вирусу нужно время для внедрения в геном клеток, — Роберт снял очки и устало потёр переносицу. — Мы сделали всего две процедуры, но нужно значительно больше. Ты же видела, ей стало лучше?

— Видела, — прошептала женщина, ещё крепче прижав дочь. — Я просто думала, что это больше не повторится…

По её щеке скатилась слеза. Роберт нежно обнял жену, чтобы немного успокоить. Он знал, у него всё получилось. Результаты анализов показывали, что вирус внедрился в повреждённые клетки. Теперь, для полного их изменения, ему нужно только время. Вопреки всем прогнозам, его дочь будет жить.

Мира пошевелилась на руках матери. Она постепенно начала приходить в себя. В этот раз приступ оказался не таким сильным и прошёл значительно быстрее и легче.

Девочка знала, как переживала мама, и папа тоже был сам не свой. В такие моменты она всегда старалась их поддерживать. Вот и сейчас, с трудом открывая глаза и не обращая внимания на остатки боли, Мира улыбнулась. Слабо, еле заметно, но это означало, что всё получится. Они справятся.

— Милая, как ты себя чувствуешь? — мать погладила дочь по волосам и убрала одну прядку ей за ухо.

— Хорошо, — Мира хотела сказать это бодро и весело, но голос её совсем не слушался, поэтому получился просто писк.

— Тебе нужно отдохнуть, а завтра вы с мамой приедете ко мне в лабораторию. Проведём ещё одну процедуру, и тебе станет ещё чуточку лучше. Помни, ты самая сильная девочка в системе, — Роберт устало улыбнулся, проведя ладонью по щеке дочери, и направился к выходу.

— Папа, мне уже лучше, — девочка попыталась встать, но мама её остановила.

— Знаю, милая. Знаю...

По пути в собственную спальню Роберт улыбался, как счастливый, беззаботный ребёнок. Он был совершенно измотан, но безумно счастлив. Вирус, который он создал, сработал. Это уже видно по состоянию Миры. Его девочке стало значительно лучше. Осталось лишь немного подождать и внести некоторые изменения.

Процесс запущен…

Завтра он продолжит свою работу в лучшей лаборатории Нургады, а сейчас ему тоже нужно немного отдохнуть.

Глава 1

Моя жизнь была скучна и до тошноты однообразна. Я уже много лет жила одна в глуши, вдали от цивилизации. Порой мне казалось, что я совсем одичала без общения с внешним миром, но желания возвращаться к людям всё равно не было.

Изредка я устраивала маленькие походы, ненадолго выдёргивающие меня из жуткого одиночества. Решив, что сегодня настал тот самый день, долго не раздумывая, отправилась в сектор четыре.

Уже больше месяца меня там не было…

Собралась, как всегда, быстро, взяв с собой только самое необходимое. Бросив в рюкзак сменное бельё, средства гигиены и немного еды, я двинулась в путь.

Дорога занимала почти весь день, и я всегда выходила ещё до первых лучей солнца. Так оставалось больше времени для посещения самого прекрасного и одновременно ужасного сектора. Попасть в него можно только с южной стороны ущелья через центральные ворота. К ним я планировала спуститься ближе ко второй половине дня.

Шла я в Нургаду — четвёртый сектор Системы «Мирт». Вернее, в то, что от него осталось. Раньше он являлся центром науки, и все самые одарённые учёные стремились попасть туда. Верховный Совет не жалел средств на развитие и благоустройство своего «любимца», удовлетворяя практически любую его прихоть.

Благодаря неограниченным ресурсам Нургада быстро стала самым удивительным сектором Системы. Её неповторимая архитектура искусно переплеталась с живой природой. Огромные высотные строения гармонично соседствовали с небольшими уютными домиками. Все стены и крыши покрывала зелень. Разнообразные растения взбирались по самым неприступным высоткам, оплетая их, словно изумрудное одеяло.

Никто даже не пытался соперничать с ней в красоте и величии. Разве только сам Мирт, но он являлся центром власти, и все его здания кричали об этом. Они выглядели слишком громоздкими и однообразными.

Но люди собственными руками уничтожили то, что создавали с такой любовью. Теперь одно только название четвёртого сектора вызывает ужас. Природа забрала себе это чудесное творение и заселила его новыми созданиями. Она словно посмеялась над нами. Все эти учёные теперь бегают по лесам, жрут людей и зовутся нургами. Вот такая пугающе странная эволюция произошла.

Нурги…

От одного этого кощунственного прозвища меня передёрнуло. Это существо уже не было человеком и внешне практически его не напоминало. Вирус создал абсолютно новый вид зверя — сильного, выносливого хищника. Он не знает страха и практически не чувствует боли.

Встреча с таким существом не предвещает ничего хорошего. Те, кому повезёт, будут просто сожраны, а менее везучие присоединятся к этой «замечательной» компании и спустя короткое время станут такими же нургами. Но для них это уже не будет иметь никакого значения. Вирус, попавший в кровь, мгновенно запускает необратимые процессы мутации. Тело постепенно изменяется до неузнаваемости. Разум полностью утрачивается, и новым существом начинают двигать только животные инстинкты.

Сильные хищники постепенно отвоёвывают всё больше территорий. С каждым годом их численность неизменно растёт. Как ни пытаются остановить распространение этих тварей, удаётся лишь частично сдерживать их продвижение вглубь Системы. Зараза всё равно продолжает проникать даже в самые отдалённые её уголки. И больше нет безопасных мест за пределами уцелевших секторов.

С момента катастрофы прошло уже двадцать шесть лет, а проблему так и не удалось решить. Такое ощущение, что люди смирились, научились жить вместе с существами, ставшими неотъемлемой частью этого мира. Даже название им придумали — «нург», в честь породившей их Нургады.

Теперь четвёртый сектор обходили стороной даже самые отчаянные мародёры, но я всё равно шла через лес, обходя открытые участки и старые дороги. Рой научил меня в первую очередь избегать людей. Так я и делала. При воспоминании о нём у меня всегда возникало чувство жуткого одиночества, а погружаться в болезненное прошлое совсем не хотелось. Поэтому такие мысли я не держала долго в голове, стараясь переключить своё внимание на что-то другое.

Вот и сейчас, сосредоточившись на окружающей меня дикой красоте, я наслаждалась звуками природы. Успокаивающий шелест многовековых деревьев сливался с многоголосьем звонких певчих птиц, создавая атмосферу обычной пешей прогулки.

Тропа была мне хорошо знакома, и, несмотря на труднопроходимую чащу, я продвигалась достаточно быстро. Постепенно раннее утро становилось душным, а к полудню должно было начаться самое пекло, но это к лучшему. Я всегда выбирала самые жаркие дни. Твари не любят летнее солнце, предпочитая прохладу и тень, а у меня нет никакого желания встречаться с ними.

Нургада располагалась в горном ущелье, и виды тут открывались просто шикарные. Горы, окружавшие её, образовывали природную неприступную стену. И чем ближе я приближалась к своей цели, тем удивительнее становились пейзажи. Только из-за них стоило проделать весь этот путь.

Я шла налегке, и всё самое необходимое уместилось в небольшом потрёпанном рюкзаке с нашивкой в виде улыбающегося солнца. Из средств самообороны, как всегда, взяла только пару ножей, засунув их в карманы чёрных военных брюк. Огнестрельное оружие я никогда с собой не брала. Использовать его в Нургаде глупо: можно таким образом разбудить всех местных нургов, и тогда оно уж точно не поможет. Ну а сумасшедших, решивших прогуляться по местным достопримечательностям, я пока не встречала.

К полудню я уже успела обогнуть ущелье с западной стороны. Осталось спуститься по узкой пологой тропе и выйти на основную дорогу, ведущую до самых ворот. И перед тем как это сделать, я решила организовать небольшой привал.

Я не просто так остановилась именно здесь. С этой точки открывался самый красивый вид. Весь четвёртый сектор лежал внизу, как на ладони. Он меня завораживал, и я могла простоять так весь день. С такого расстояния не видна разруха. Высокие стеклянные башни с их бесконечными переходами, переливаясь на солнце, кажутся совершенно целыми, и лишь зелени вокруг стало больше.

Каждый раз, проходя это место, я садилась и слушала тишину. Есть совсем не хотелось. Сделав пару глотков воды, я прислонилась спиной к шершавому стволу большого дерева и закрыла глаза. Его крона рассеивала свет, и он бликами падал мне на лицо. На душе стало как-то совсем тоскливо. Потянувшись к рюкзаку, я достала из бокового кармана пожелтевшее старое фото.

С карточки на меня смотрела семилетняя я — радостная и счастливая. Мама такая красивая, она улыбалась, обнимая меня. Рядом стоял отец, как всегда серьёзный, но морщинки в уголках его глаз выдавали едва сдерживаемую улыбку. Он прижимал меня так крепко. Это Алекс всех рассмешил: его взгляд полон вызова и смеха. Мой старший брат держал маму за плечи так нежно и трепетно — такой взрослый, уже выше отца.

Это был мой день…

В моменты грусти и отчаяния я всегда смотрела на эту фотографию. На ней я счастлива.

Там я не одна.

Подержав снимок ещё пару минут, убрала его обратно. Он помогал мне не забыть их лица. Я хотела помнить. Я боялась их забыть.

Немного отдохнув и проведя время в своих воспоминаниях, отправилась дальше.

Даже по прошествии стольких лет центральная дорога сохранила весь тот ужас и хаос, который накрыл четвёртый сектор и разделил всю Систему на «до» и «после». Огромное количество транспорта навсегда осталось на ней, так и не сумев покинуть смертельную ловушку. Люди просто бросили его, пытаясь на собственных ногах убежать из этого ада. Впоследствии военные просто сгребли все машины, прокладывая себе путь. Так они и остались лежать на обочине ржавым, искорёженным металлом.

Чем ближе я подходила к воротам, тем отчётливее ощущалась обречённость этого места. Нургада не опустела… нет. Теперь она принадлежала нургам, и новые жители установили в ней свои правила. Кто бы сюда ни забрёл, должен помнить: он всего лишь еда…

Если бы кто-нибудь узнал о моих прогулках, он счёл бы меня сумасшедшей. Я и сама иногда так считала. Даже военные больше не появляются здесь, хотя в центральной лаборатории до сих пор хранится куча информации по всевозможным исследованиям. Возможно, есть даже что-то о вирусе, уничтожившем своих создателей, но никто не хочет отправлять людей на верную смерть. Самое ценное они вывезли в первые недели после катастрофы. С каждым днём вырваться из Нургады живым становилось всё труднее, а сейчас сделать это практически невозможно. Но я даже в этой разрухе продолжаю видеть красоту, и она выворачивает мою душу наизнанку.

Как и планировала, к четвёртому сектору я добралась, когда солнце висело ещё достаточно высоко. В моём распоряжении осталось минимум три часа до наступления темноты. Этого вполне достаточно, чтобы посетить торговый квартал и добраться до места, где я смогу переночевать.

Единственный вход в четвёртый сектор расположен между горных вершин. Из-за этого Нургада действительно раньше казалась практически неприступной крепостью. Почти такой же, как военный сектор Назитрап. Природа создала естественные стены, служившие надёжной защитой, но они сыграли злую шутку с жителями этого места. Когда началась катастрофа, люди просто не смогли покинуть свой дом.

Массивных ворот больше не было — их снесли те, кто пытался выбраться из ловушки. На огромных столбах остались только ржавые, изогнутые петли, а тяжёлые секции, медленно разрушаясь, просто валялись рядом.

Проходя это место, я всегда испытывала щемящее чувство возвращения домой. Лишь на миг я замерла перед тем, как ступить на проклятую землю Нургады. Теперь нужно двигаться с особой осторожностью. Главное — не спешить и желательно не приближаться вплотную к зданиям.

За долгие годы отсутствия здесь людей власть захватила буйная растительность. Своими стеблями и корнями деревья просто разорвали асфальт, заняв большую часть улиц. Зато теперь стало удобно скрываться за их стволами и идти, не привлекая к себе лишнего внимания.

В этот раз мне хотелось побродить по маленьким магазинчикам. Обычно, если находила что-то нужное, забирала это себе, но только действительно жизненно необходимые вещи. Я не была мародёром, мне просто нравилось гулять среди торговых павильонов и остатков разбитых витрин. Там практически не было нургов. Слишком много солнца проникало сквозь огромные стеклянные перегородки, а его они не любили. В большие торговые центры я никогда не заходила.

Нужный мне торговый квартал располагался в получасе ходьбы от центрального входа. Я шла не спеша, внимательно смотря под ноги и стараясь не создавать лишнего шума. Даже в таком напряжении я умудрялась любоваться окружающими меня зданиями. Со временем вся архитектура достаточно сильно обветшала, но не утратила своего шарма. Сквозь плотный растительный покров можно и сейчас разглядеть, насколько гармоничными раньше были строения.

Я старалась не замечать окружающую меня разруху. Мои глаза выхватывали из общей картины только уцелевшие объекты. Это создавало иллюзию нормальности, обманчиво погружая меня во времена спокойствия, уюта и счастья. Но стоило сфокусировать зрение, и полуразрушенные дома с разбитыми окнами и облезлыми дверьми выходили на передний план. Но и в таком состоянии Нургада меня завораживала. Здесь я испытывала искреннее чувство радости. Жаль, что оно имело тягучий горький привкус.

Я продолжала двигаться вперед, полностью погруженная в свои хаотичные мысли. И когда до цели моего маленького путешествия оставался всего лишь один квартал, раздался ВЫСТРЕЛ!

Я застыла на месте.

Тишина…

В первое мгновение показалось, что у меня галлюцинации. Увы, это были не они.

Первыми отреагировали птицы. Глухое хлопанье их крыльев прошло неприятным эхом по всем моим внутренностям. В считанные секунды гробовая тишина начала заполняться отвратительным гулом. Постепенно он нарастал со всех сторон.

Нургада словно ожила…

Мерзкий хруст, скрежет, звон бьющегося стекла и топот сотен ног заставили тело покрыться липким потом.

Прозвучал второй выстрел, выдернув меня из ступора. Я машинально дернулась в сторону ворот, но здравый смысл быстро вернулся ко мне и вынудил остановиться. Как бы мне сейчас ни хотелось покинуть это место, я точно знала: убежать от нургов на открытой местности не получится. Через мгновение я рванула в противоположную сторону.

Тем временем стали слышны уже целые автоматные очереди. И, судя по их приближению, идиоты, устроившие эту стрельбу, бежали мне навстречу. Они явно прорывались в сторону центрального входа. Замечательно. Значит, уведут за собой стадо оголодавших нургов. Мне всего лишь нужно добраться до укрытия и разминуться с этими придурками. Пусть бегут туда, куда им хочется, а я отсижусь, пока этих кретинов не растащат по ближайшему лесу.

Я бежала, не жалея собственного тела. Все улицы оказались сильно захламлены и напоминали полосу препятствий. Перепрыгивая через огромные корни и разбросанный мусор, я продолжала оставаться незамеченной. Все твари двинулись на шум, не обращая на меня никакого внимания. Но когда до поворота оставались считанные метры, моё везение закончилось. Боковым зрением я заметила, как из окна соседнего здания на меня выпрыгнул и помчался огромный нург.

Судя по его внешнему виду, он уже долгие годы являлся жителем Нургады. Мутация полностью стёрла его человеческий облик, деформировав конечности и лицевые кости. Это был уже не рот, а вытянутая пасть хищника с длинными острыми зубами. На местах, где раньше располагались уши и нос, остались лишь небольшие отверстия, прикрытые складками кожи. Выпученные большие глаза затянуло белой плёнкой. Руки и ноги стали длинными, а из искривлённых пальцев торчали острые изогнутые когти.

Все эти деформации позволяли нургам легко бежать сразу на четырёх конечностях и развивать огромную скорость. Вирус как будто специально создал машину для убийства.

Для меня время остановилось. Я видела, как ко мне катастрофически быстро приближается огромная серая туша с перекатывающимися под матовой кожей напряжёнными мышцами. На его фоне я просто щенок.

Шансов убежать – ноль, бороться глупо, а сдаваться я просто не умею.

Решение пришло быстро, да и времени придумать что-то умное уже не осталось. Я выхватила ножи, развернулась и просто приготовилась позволить себя сбить с ног. Мой вид представлял жалкое зрелище. И если бы у нурга присутствовало чувство юмора, он точно сдох бы от смеха.

В голове начался обратный отсчет, словно моя нервная система пыталась отвлечь меня от ужаса.

Три… костяшки побелели.

Два… капля пота скатилась по щеке.

Один… воздух застрял в лёгких.

Ноль… за шаг до меня нург совершил прыжок…

Я видела, как открывается его пасть, обнажая острые зубы, готовые в любой момент вонзиться в мою плоть. Слюна стекала по его клыкам в предвкушении быстрой расправы, но в последнее мгновение я выставила свои ножи. Такие маленькие на фоне его туши, но я надеялась, что в попытке меня схватить он нанижется на них своей шеей.

Через мгновение Нург налетел на меня всей своей массой и снёс с ног. Мы стали практически единым целым. Живым клубком пролетели метров десять и врезались в стену ближайшего здания.

Я чувствовала, как, двигаясь по инерции, эта тварь насаживается на мои ножи. Давление на руки было огромным, но, даже если бы они с хрустом ломались, я бы их не опустила. Лезвия рвали его кожу и с каждым движением проникали всё глубже в тело. Он мерзко клацал зубами в сантиметре от моей щеки, не понимая, что же ему мешает попробовать её на вкус.

От удара спиной первое время у меня не получалось сделать вдох, а во рту ощущался вкус собственной крови. Но сладкое, тягучее чувство эйфории медленно разливалось по всему телу.

Мой безумный план сработал.

Я чувствовала, как моя жертва начала постепенно слабеть. Движения стали заторможенными. И хотя он ещё пытался сомкнуть свои челюсти на моём плече, силы быстро покидали его. Вскоре он и вовсе начал жадно ко мне принюхиваться. На мгновение мне даже показалось, что в его животных глазах появилось изумление. Наверное, я просто сильно перенервничала, и мой разум окончательно затуманился.

Не теряя времени, выдернула один из ножей и вонзила ему в белёсый глаз. Некогда мне с ним возиться.

Я вывернулась из ослабших «объятий» мутанта и, быстро вытерев о брюки своё любимое оружие, убрала его обратно в карманы. Тяжёлая туша, упав на асфальт, ещё издавала мерзкие хлюпающие звуки, но я уже на неё не смотрела.

И так потратила кучу драгоценного времени.

Борьба и резкий скачок адреналина напрочь оторвали меня от реальности. Только сейчас, подняв глаза и бегло осмотревшись вокруг, я заметила, что на меня уставились несколько пар озадаченных глаз. Видимо, пока мы с нургом решали, кто сегодня умрёт, к нам успели добежать кретины, заварившие всю эту кашу.

Они пытались отстреливаться от лезших со всех сторон мутантов, продолжая пялиться на меня. По чёрной форме и алым нашивкам несложно было догадаться, что это военные из второго сектора. Значит, Назитрап опять начал отправлять своих бойцов сюда, с билетом в один конец. Ну, это их выбор. Этих ублюдков мне точно не жаль. Пусть хоть все тут сдохнут — сами виноваты.

Я не собиралась их спасать, приглашая в свой мини-бункер. Поэтому, перестав играть с солдатами в гляделки, молча развернулась и со всех ног помчалась к своему убежищу. Схватка не прошла бесследно. С каждым шагом моё тело всё больше уставало. Виски пульсировали, ноги становились ватными, но скорость я не сбавляла. Отдохну потом. Чуть-чуть осталось.

Я бежала, не оглядываясь, изредка замечая, как из соседних домов выскакивали всё новые и новые твари. Они, не замечая меня, неслись туда, откуда исходил запах их излюбленного деликатеса. Раненые люди вкусно пахли.

Всё ещё была слышна стрельба, шум и крики, но я уже на это не обращала внимания. В моих ушах громко гремел сердечный ритм, заглушая все звуки вокруг.

Через минут пять я наконец добралась до своей цели. В заборе нужного мне участка давно отсутствовали целые секции, и я на всей скорости влетела во двор. В центре стоял небольшой обветшалый домик, у которого отсутствовала часть крыши и практически все окна. Я обежала эту развалюху с правой стороны и спустилась по полуразрушенным ступенькам в подвал.

От перенапряжения пальцы немного подрагивали, но мне с первого раза удалось набрать код, открывающий массивную железную дверь. Она оказалась тяжёлой, и пришлось приложить немало усилий, чтобы сдвинуть её с места. Как только образовался небольшой просвет, я тут же скользнула внутрь, схватилась обеими руками за дверь и потянула на себя. Мне хотелось как можно быстрее закрыть её и наконец отдышаться. И когда мне практически это удалось, в оставшуюся щель вклинился массивный чёрный ботинок.

Дверь рванули с такой силой, что она вылетела из моих рук, практически вместе с пальцами. Так я и стояла в полнейшем ступоре посреди дверного проёма, пока моё тело не снесли врывающиеся в помещение вооружённые люди. Крики и стрельба мгновенно прекратились.

Мышеловка захлопнулась…

Глава 2

Пребывая в шоке, я продолжала стоять, не решаясь пошевелиться. В полной темноте отчётливо было слышно рваное, сиплое дыхание непрошеных гостей. Моё маленькое убежище наполнилось запахом мужского пота, оружия и крови. Не знаю, сколько продолжалось это гнетущее молчание, но спустя некоторое время кто-то всё-таки зажёг тусклый фонарь.

Освещения не хватало, но мне удалось насчитать пять человек. Думаю, изначально их было значительно больше, но сюда добрались только эти.

Жаль… Нурги могли оставить ещё меньше.

Тем временем мужчины, переговариваясь между собой, разбрелись по небольшому помещению, не обращая на меня никакого внимания. В подвале из мебели присутствовали только маленькая кровать и один единственный покосившийся шкаф, поэтому им пришлось сесть прямо на каменный пол.

Меньше всего в жизни я хотела оказаться в небольшом замкнутом пространстве с солдатами Назитрапа. Мне прекрасно известно, что они из себя представляют: безгранично преданные второму сектору воины, готовые исполнить любой его приказ, не задавая лишних вопросов и даже не задумываясь о последствиях.

Назитрап является вторым сектором системы Мирт и всегда был её военной мощью, отвечающей за порядок и всеобщую безопасность. Но даже до катастрофы он имел большое влияние и огромные амбиции. Его правящей верхушке не нравилось главенство слабого, погрязшего в пиршествах Мирта. Они считали себя более достойными и справедливыми по сравнению с постепенно утрачивающим власть первым сектором.

Во время хаоса, охватившего все сектора, когда каждый пытался выжить и защититься от вируса, второй сектор, воспользовавшись ситуацией, совершил переворот. Они очистили собственные ряды, устроив кровавую бойню, а Мирт был и вовсе захвачен без какого-либо сопротивления.

Официально, центром системы всё ещё являлся первый сектор. Но все прекрасно знают, что Верховный Совет полностью контролируется извне, и настоящая власть теперь принадлежит Назитрапу.

— Тут есть свет?

Громкий, раздражённый голос мужчины, держащего фонарь, выдернул меня из собственных мыслей. Продолжая держаться в тени и пытаясь понять, что же делать дальше, я не сразу сообразила, что сейчас обращаются именно ко мне. Судя по его недовольному лицу, делал он это уже не в первый раз.

Неспеша и без особого энтузиазма, я перевела на него свой взгляд, молча став рассматривать. Типичный солдат Назитрапа. Высокий, спортивного телосложения, достаточно жёсткие черты лица, чёрные короткие волосы, возраст сложно определить, но скорее всего за тридцать. Глаза, цвет которых при таком освещении невозможно было определить, начинали становиться злыми. В них постепенно появлялось желание меня придушить. Остальные, не вмешиваясь с нескрываемым интересом, просто ждали, чем же всё закончится. Стало очевидно, что мужчина является лидером этой группы.

— Ты глухая или немая?

Голос солдата стал совсем ледяным, он явно начинал терять терпение. Решив, что сейчас не стоит проверять его выдержку, я молча развернулась и пошла в соседнее помещение. Мужчина, тихо выругавшись, проследовал за мной.

Мы оказались в совсем маленькой коморке. Здесь, на узком деревянном стеллаже, стоявшем вдоль стены, у меня хранились небольшие запасы продуктов и вещей, которые могли понадобиться в первую очередь. Всевозможные консервы, несколько брюк, пара футболок, бельё, аптечка и другая необходимая мелочь. Каждый раз, при посещении Нургады, я старалась пополнять свои припасы.

Слева на стене находился железный, поржавевший щиток, в который поступало электричество от солнечных батарей, располагавшихся на крыше дома. Каким-то удивительным образом они сохранились и продолжали до сих пор вырабатывать энергию. Немного постояв возле него, я повернула рубильник. Мгновенно зажёгся свет и одновременно шумно запустилась система вентиляции. Это было весьма кстати, так как в помещении к этому времени стало совсем душно. Постепенно всё вокруг заполнил свежий воздух, дышать стало немного легче.

Пришло время понять, что из себя представляют мои «незваные гости».

Обернувшись, я посмотрела в глаза мужчине, стоявшему за моей спиной. Значит они у него карие. Он рассматривал меня как объект, представляющий опасность. Его взгляд был тяжёлым, и от такого пристального изучения мне стало не по себе. Я прекрасно понимала, что после борьбы с мутантом выгляжу ужасно. Рефлекторно захотелось пригладить растрепавшиеся волосы и стереть грязь с лица, но я вовремя себя остановила, чтобы не выглядеть уж совсем убого. Закончив меня разглядывать, солдат молча вышел из коморки. Немного помедлив, я поплелась вслед за ним.

Вернувшись в основное помещение, я обнаружила там образовавшуюся большую свалку из мужских тел, сброшенной амуниции и оружия. Для такого количества людей места было катастрофически мало. Повезло, что в моём бункере имелась микро-комната с туалетом, а то они, наверное, начали бы прямо здесь справлять нужду. От этой мысли меня немного затошнило.

Несмотря на то, что хотелось наступить кому-нибудь на конечность, мне всё-таки пришлось тщательно смотреть под ноги, пробираясь в свободный дальний угол. С трудом добравшись до своей цели, я постаралась слиться с облезлой кирпичной стеной, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. С улицы всё ещё доносились отвратительные вопли разочарованных нургов, неожиданно лишившихся своей добычи. Они продолжали царапать дверь, и от этого мерзкого звука у меня сводило челюсти.

Затаившись и воспользовавшись моментом, я стала пристально изучать всех присутствующих. Помимо главаря, в этой шайке было ещё четверо. Идею убить всех и сбежать я даже не рассматривала. Моих навыков и способностей точно недостаточно для расправы с таким количеством хорошо подготовленных бойцов.

Моё внимание привлёк мужчина, выделявшийся на общем фоне своим возрастом. Седина, полностью покрывшая его голову и аккуратную бороду, свидетельствовала о том, что он явно старше всех остальных. Ему минимум пятьдесят лет. Этот возрастной солдат сидел рядом с командиром и спорил о том, куда им двигаться дальше. Я прекрасно знала, что в Назитрапе существуют строгие возрастные ограничения, тем удивительнее его участие в таком сложном задании. Как вообще он смог попасть в эту группу?

Второй, наоборот, оказался совсем юным парнем. На вид не больше двадцати лет, а может, и меньше. Он сидел в тени шкафа, и мне не удавалось рассмотреть его получше, но даже так я видела, что ему явно плохо. Он взволнованно водил взглядом по помещению, а его светлые волосы стали влажными от пота и прилипли ко лбу. Рядом с ним находился мужчина постарше, внешне они даже были чем-то похожи. Он пытался напоить мальчишку водой, шепча ему что-то на ухо. Странная парочка...

Ещё один молодой светловолосый парень сидел молча, уткнувшись взглядом в пол. Его кудрявые волосы были достаточно длинными, и когда он опускал голову, они полностью скрывали его лицо. Он лишь изредка обводил взглядом всех собравшихся в помещении, иногда подолгу задерживаясь на мне. На первый взгляд, компания оказалась достаточно разношёрстной. Они не особо контактировали внутри своей группы, лидер безусловно, был один.

Мои размышления прервал глухой, сиплый кашель одного из солдат. Все тут же повернули головы в его сторону. Звук исходил как раз от того молодого парня, сидевшего у противоположной стены. Вид у него был, мягко говоря, неважный. Он пытался безрезультатно хватать ртом воздух, но всё равно продолжал задыхаться. Его бледная кожа приобрела сероватый оттенок, пот градом катился по вискам, а на плече красовалась большая рваная рана, которая не предвещала ничего хорошего. Это точно был укус.

Находившийся рядом с парнем мужчина встревоженно накинул на его плечи свою куртку, пытаясь таким образом прикрыть ранение. Повисла гнетущая тишина.

— Отойди, Виктор, — поднявшись и подойдя вплотную к стонущему парню, произнёс ровным тоном их главарь.

— Маркус, пожалуйста! Не делай этого! Он же мой брат! — Виктор вскочил на ноги, закрывая брата собой.

— Ты знаешь закон.

Тон командира совсем не изменился, голос остался таким же ровным и совершенно лишённым каких-либо эмоций.

Увы, этот жестокий закон знали все. Его приняли сразу после катастрофы, когда стало понятно, что во время укуса происходит мгновенное заражение жертвы. Нург автоматически впрыскивает свой яд, образующийся в специальных железах, расположенных на его шее. Этот процесс необратим, нет противоядия и лекарств. Человек обречён.

Закон обязывает сразу после обнаружения заражённого убить его любым доступным способом, независимо от того, в каких родственных или дружеских отношениях вы находитесь. Нарушивший данный закон приговаривается к смерти.

— Зачем ты спешишь?! Просто дай нам время! — голос Виктора дрогнул, в нём уже чувствовалось отчаяние.

— Прости, но у вас его нет.

Это был приговор. Стало ясно, что тот, кто его вынес, не изменит своего решения.

— Мразь! Ты такая же бездушная тварь, как и те, кто за дверью!

Перейдя на крик, Виктор неожиданно выхватил свой пистолет и направил его прямо в голову Маркуса. Напряжение стало осязаемым, не хватало лишь, чтобы они тут перестреляли друг друга. С одной стороны, это было бы хорошо, но пространство настолько тесное, что вряд ли мне удастся остаться целой.

Маркус внешне казался абсолютно безразличным, проигнорировав угрозу, направленную в его адрес. Он лишь кому-то незаметно кивнул. Пока Виктор стоял, не решаясь нажать на курок, за его спиной возник солдат постарше. Мужчина нанёс удар в затылочную область, и когда тот начал заваливаться, теряя сознание, выхватил у него пистолет, уложив обмякшее тело на пол.

— Одень на него наручники, Ник, — сухо скомандовал Маркус.

Ник оказался невысоким, но для своих лет достаточно крепким мужчиной, ничем не уступающим своим более молодым сослуживцам. Было заметно, что этот приказ он исполняет беспрекословно, но неохотно, видимо, неплохо относясь к Виктору.

Я перевела взгляд на парня, из-за которого разыгралась эта драма. Белокурый мальчишка так и сидел, прислонившись спиной к кирпичной подвальной стене, а его окровавленная рука, безвольно повиснув, лежала вдоль тела. Судя по внешнему виду, вирус уже активно распространялся по всему его организму. Раньше я уже видела подобную картину и знаю, насколько это болезненный процесс. Возможно, закон не настолько жесток, хотя не каждый способен его исполнить.

Но мальчишка терпел, лишь изредка не сдерживая протяжных, болезненных стонов. Это заслуживало уважения. Нет, я не испытывала симпатии к солдатам Назитрапа, но и жестокой тоже не была. Он действительно держался достойно. Возможно, в какой-то степени, мне его даже стало жаль.

— Эль, ты знаешь правила, — тихо произнёс Маркус, обращаясь к растерянному парню.

Эль вздрогнул, подняв испуганные, блестящие от непролитых слёз глаза. Он с мольбой посмотрел на своего палача, прекрасно всё понимая.

— Ты знаешь, что дальше будет только хуже. Нам лучше пройти в соседнюю комнату.

Маркус с сочувствием посмотрел на парня, протягивая ему свою руку. Эль уставился на неё как на ядовитую змею, не решаясь дотронуться. Он, наверное, так и продолжал бы сидеть, но Ник решил всё-таки вмешаться.

— Давай я тебя провожу.

Солдат подошёл и помог мальчишке встать на ноги. Нику пришлось практически волочить Эля в коморку, так как ноги его просто не слушались. Маркус, достав пистолет и проверив патроны, в полной тишине проследовал за ними, тихо закрыв за собой дверь.

Мы остались втроём. Виктор до сих пор продолжал лежать без сознания. Блондин пытался сфокусировать взгляд на чём угодно, лишь бы не на происходящем. Он сидел, молча рассматривая свои ботинки.

Непросто решиться на то, что сейчас сделал их лидер. Мне тоже стало не по себе, не так я планировала провести эти два дня. И когда мне стало казаться, что от этой жуткой, гнетущей тишины лопнут ушные перепонки, из-за закрытой двери послышалось тихое сдавленное рыдание.

Парень не сдержался. Выстрел. Всё закончилось. Тишина…

Прав, наверное, был Рой, может, этот мир действительно заслужил то, что с ним произошло. Прислонившись затылком к кирпичной стене бункера, я закрыла глаза. Нургада забрала ещё одну жизнь. Сколько их было и сколько ещё будет...

Через пару минут вышел Ник. Он обвёл нас жёстким печальным взглядом и остановил своё внимание на мне. Мотнув головой и пробормотав что-то неразборчивое себе под нос, сел рядом с Виктором, который начал постепенно приходить в себя. К тому времени, когда в дверном проёме появился Маркус, он окончательно очнулся. Осмотрев помещение и не обнаружив в нём своего брата, мужчина попытался встать, но с зафиксированными за спиной руками сделать это ему не удалось.

— Ублюдок! Я убью тебя, мразь! Ты слышишь меня?! — встав на колени, заорал Виктор, и из его рта полетела пенящаяся слюна.

Маркус устало посмотрел на бьющегося в истерике подчиненного и, не говоря ни слова, прошёл мимо.

— Тебе всегда было плевать на всех! Бездушная скотина! Если бы это был твой брат, ты бы его так же убил? Отвечай, тварь! — продолжал кричать Виктор, его глаза были налиты кровью и полны ненависти.

Маркус резко развернулся и за пару шагов преодолел разделяющее их расстояние. Он одним рывком за шиворот поднял на ноги достаточно крупного мужчину.

— Это должен был сделать ты! Но тебе захотелось понаблюдать, как твой брат будет медленно умирать. Поэтому в последнюю минуту рядом с ним был я. Будь благодарен за то, что ему не пришлось долго мучиться.

Маркус с презрением выплюнул эти слова в лицо Виктору и брезгливо отбросил его от себя. Безвольное тело ударилось о стену и медленно сползло вниз к ногам своего командира. Виктор уткнулся лбом в пол, его плечи подрагивали, он больше не проронил ни слова. Лишь тихие всхлипы нарушали тишину, неприятно просачиваясь в мою душу.

Маркус уселся напротив и, откинув голову на стену, сосредоточил свой пристальный взгляд на мне. Видимо, пришла моя очередь. Рано или поздно, этот разговор всё равно должен был произойти, но мне не хотелось разговаривать, лучше бы они просто молча убрались отсюда, оставив меня в покое.

— Кто ты такая?

После долгого сверления меня взглядом, как всегда, без каких-либо эмоций, задал свой первый вопрос Маркус. Я понимала, что мое молчание его раздражало, но отвечать искренне не собиралась. Было очевидно, что этот человек не глуп, холоден, расчётлив и сам принимает решения, не боясь нести за них ответственность. И если он придёт к выводу, что ты должна умереть, ты умрёшь.

Нужно быть очень аккуратной, а ещё я очень давно не общалась с людьми. Мне сейчас было достаточно трудно заставить себя произнести хотя бы слово. Я не знала, что ответить на такой простой вопрос, а действительно… Кто я?

— Послушай, девочка. Я сегодня потерял шесть человек, одного из которых застрелил сам десять минут назад. У меня нет желания играть с тобой в игры, — с раздражением и угрозой процедил мой незваный гость.

От обращения «девочка» меня передёрнуло, хотя в его глазах я, наверное, действительно выглядела именно так.

— Латея.

Я не узнала собственный голос, как же давно я его не слышала. Хотя иногда я разговаривала сама с собой, но сейчас он показался каким-то глухим и противно скрипучим.

— А дальше?

Маркус монотонно продолжал свой допрос. Сразу стало понятно, что так просто он от меня не отстанет. Не удастся отделаться парой фраз.

Все присутствующие прекратили болтать между собой и стали внимательно следить за нашим диалогом. Даже Виктор, к этому моменту, перестав валяться на полу, тихо сидел в углу и слушал нас вместе со всеми.

— Просто Латея, — как можно более дружелюбно ответила я.

Надо постараться наладить контакт и попробовать убедить всех, что я невинный ребёнок, случайно попавший в этот ад. Хотя после того, как я убила нурга на их глазах, сделать это будет достаточно проблематично.

— Тогда расскажи мне, просто Латея, как ты смогла пробежать больше двух кварталов до этого бункера и остаться в живых?

— Я не знаю… я не помню… я испугалась и просто бежала… — мой ответ прозвучал откровенно глупо, но больше мне сказать нечего. Правда была ещё хуже.

— И куда же ты бежала? — он играл со мной как хищник, загоняя свою жертву в угол.

— Сюда, — прошептала я, стараясь сделать свои зелёно-серые глаза как можно более наивными.

— А сюда — это куда? Это твой дом? Что ты делаешь в Нургаде, Латея? Охотишься на Нургов? Я видел, как ты убила одного, или ты этого тоже не помнишь из-за испуга?

Ввопросы посыпались один за другим, Маркус сразу дал понять, что не верит ни единому моему слову. Кажется, мой план по созданию образа наивной дурочки рушился на глазах. Прикинуться идиоткой не получится, это сразу было ясно, но попробовать стоило. Надо придумать что-нибудь более реалистичное. Мне нужно выбраться отсюда, а просто так меня никто не выпустит. Мысли хаотично крутились в голове, сменяя друг друга.

— Помню. Защищаясь, я выставила ножи вперёд, нападая, он просто нанизался на них, мне очень сильно повезло. В Нургаду я прихожу иногда за необходимыми мне вещами, а в этом помещении остаюсь на ночь.

— Повезло значит. Какая ты везучая. А откуда ты знаешь код от укрытия Назитрапа?

Мои глаза округлились, с не наигранным недоумением я уставилась на Маркуса.

— Этот бункер принадлежит Назитрапу? — я не могла поверить в услышанное.

— Да. Они расположены по всей Нургаде. Раньше их закрепляли за бойцами, которые отвечали за местный порядок. Код от укрытия знал только его владелец, даже в архивах подобных записей нет.

Ответ Маркуса ещё больше шокировал меня. Я не понимала, как такое вообще возможно. Этот бункер очень давно показал мне Рой, но он точно не был солдатом.

— Я не знала этого, бункер мне показал друг.

— И где же твой друг?

— Его больше нет...

Я не хотела произносить эти слова. Они до сих пор вызывают в моей душе боль и отчаяние. Наверное, все эти эмоции были написаны на моём лице, так как в дальнейшем тон Маркуса изменился. Возможно, он даже впервые поверил мне.

— Ты хорошо знаешь Нургаду?

— Достаточно хорошо.

Голос Маркуса остался таким же ровным и холодным, но в нём уже не звучала угроза. Я не стала увиливать от ответа. Лучше попробовать наладить отношения, а дальше уже действовать по ситуации. Открытая конфронтация может закончиться для меня плачевно. Значит, попробуем поиграть в дружбу. Тем более, что я уверена, для него это тоже взаимовыгодная игра.

— Если я покажу тебе дом на карте, ты сможешь найти самый безопасный путь к нему?

Отбросив все прелюдии, Маркус сразу перешёл к делу. Я думала, что в первую очередь он захочет вывести остатки своей потрепанной команды из этой ловушки. Но, видимо, не в его правилах уходить, не выполнив поставленную задачу. Ничего удивительного, типичный солдат Назитрапа, безгранично преданный, готовый умереть, исполняя приказ.

Стало ясно, что для решения своей задачи он решил использовать мои знания. Четыре пары глаз уставились на меня, ожидая ответа. Казалось, они даже перестали дышать. Наверное, это мой шанс завоевать их доверие, так будет значительно проще сбежать.

Я неуверенно кивнула.

Маркус сразу достал сложенную бумажную карту из своего рюкзака и, подойдя ближе, протянул её мне.

— Нужный дом отмечен красным. Думаю, где мы находимся, ты и сама знаешь. Составь безопасный маршрут.

Это была уже не просьба, а приказ. Забрав карту из его рук, немного помедлив, я развернула её. Если раньше мне казалось, что самое худшее уже произошло со мной — в тот момент, когда я застряла в замкнутом пространстве с вооружёнными мужчинами то, — увидев дом, в который они так стремились попасть, стало очевидно, что мои проблемы только начинаются.

Глава 3

Я прекрасно знала дом, отмеченный на карте. И идти туда мне совершенно не хотелось. Столько лет прошло, не понимаю, зачем он им вообще нужен. Неужели они ещё хотят там что-то найти? Он практически разрушен, и всё давно уже растащили.

— Зачем вы хотите туда попасть, там ведь уже ничего нет?

Задавая этот вопрос, я даже не надеялась получить ответ. Мне нужно было просто потянуть время, чтобы собраться с мыслями и решить, как действовать дальше.

— Здесь я задаю вопросы, — вполне ожидаемо заявил Маркус. — Сможешь туда провести?

— Я нарисую для вас самый безопасный путь.

— Ты сама нас отведёшь. — Маркус ответил грубо, не допуская возражений.

— Нет! Я не хочу! Зачем мне идти с вами?

Наверное, впервые за последнее время я потеряла терпение. Мне надоело притворяться пай-девочкой. Мало того, что они ввалились в моё личное пространство, даже если оно не принадлежит мне, это не имеет значения. Я никого сюда не звала, а теперь он хочет протащить меня через всю Нургаду для решения собственных проблем.

Да никуда я не пойду! Пусть скажет спасибо, если я нарисую действительно безопасный маршрут. Ведь я могу что-нибудь и перепутать.

— Ты занималась мародёрством в закрытом секторе. За это я имею полное право убить тебя на месте. Делай то, что тебе говорят, молча, и тогда, возможно, у тебя будет шанс сохранить себе жизнь.

Маркус специально растягивал каждое слово, удовлетворенно наблюдая за тем, как постепенно округляются мои глаза.

— Что?! Я… не маро…

— Меня не интересует твоё мнение.

Моему возмущению не было предела, я попыталась объясниться, но он даже не стал слушать. Оборвав меня на полуслове, Маркус просто развернулся и, не обращая больше никакого внимания на моё бормотание, зашагал обратно на своё место.

Внутри меня всё кипело, и я еле сдерживалась, чтобы не сказать ему несколько фраз, не свойственных лексикону «приличных девочек». Замечательно, я теперь ещё и мародёр.

— Приведите себя в порядок и отдохните, выдвигаемся завтра на рассвете, — сухо скомандовал Маркус, обведя взглядом свою изрядно поредевшую команду.

Все сразу начали создавать видимость бурной деятельности: собирали и разбирали оружие, чистили потрепанную форму, перебирали рюкзаки. По их лицам было видно, что желания идти куда-либо у них не больше, чем у меня, но никто так и не посмел возразить командиру.

Только Виктор сидел отрешённым, смотря в одну точку, полностью погружённый в свои печальные мысли. Наверное, мой вид был примерно таким же. Я так безумно устала. Этот день оказался таким длинным и изматывающим. В моей голове ещё долго крутились последние события, пока я не провалилась в сон. Он был рваным, без каких-либо сновидений и, казалось, принёс больше утомления, чем отдыха. Периодически просыпаясь, я обратила внимание, что Маркус так и не уснул.

В бункере отсутствовали окна, и о наступлении утра свидетельствовали начавшиеся шумные сборы. Я чувствовала себя отвратительно, шевелиться совсем не хотелось. Открыв глаза, я застыла, уставившись на то, как Ник раздавал всем мои продуктовые запасы. Получается, они совершенно не брезгуют брать еду у «мародёра». Знала — яду бы добавила.

— Держи, тебе нужно поесть. Выходим через час, — сделав гримасу, на подобии улыбки, Ник протянул мне консерву с бутылкой воды.

— Какая щедрость.

Не удержалась от язвительного замечания, но еду забрала, умереть от голода я точно не планировала. Пока пыталась впихнуть в себя «аппетитный» завтрак, успела выяснить имя кучерявого молодого солдата. Его звали Дарий, типичный Назитраповец — послушный, идущий туда, куда послали, и не задающий лишних вопросов. Ничего интересного.

Из-за отсутствия лишних вещей мои сборы были быстрыми. После минимальных утренних процедур я уже полностью была готова к выходу. Сидела и просто наблюдала за тем, как началась очередная суета с Виктором. Ему так и не сняли наручники, их просто перестегнули спереди, видимо, для удобства. Потом они долго не могли решить, что делать с телом его брата. Мне, например, тоже не нравилась идея оставить его здесь. Когда споры опять начали переходить в откровенную ругань, пришлось вмешаться их командиру. Решили перенести тело наверх и оставить там до того момента, как они смогут за ним вернуться и достойно похоронить его. Хотя все прекрасно понимали, что это, скорее всего, никогда не произойдёт.

Покончив с этой проблемой, все начали собирать своё оружие. Его было очень много, и я откровенно не понимала, зачем. Неужели им не хватило одного раза?

— Вы опять собираетесь тут стрелять? — я просто не выдержала и задала свой вопрос, полный раздражения.

— Тот, кто это сделал, уже мёртв, — безразлично ответил Маркус, видимо даже не сожалея по этому поводу.

Я не стала уточнять причину смерти данного «героя», но не удивлюсь, если это тоже его рук дело.

Выдать оружие мне никто даже не посчитал нужным. Дом, в который нам нужно было попасть, находился в самой дальней части сектора, прямо у северной горы. Мне действительно известно, как до него дойти с минимальными шансами встретить местных тварей. Я прекрасно понимала, что как бы мне ни хотелось избежать данной прогулки, идти всё равно придётся.

Из бункера вышли, когда солнце уже начало достаточно сильно припекать. После замкнутого пространства воздух казался безумно вкусным, и первое время я не могла им надышаться. К этому моменту на улице уже стало тихо и пустынно, жара разогнала нургов в более комфортные для них укрытия. Они обычно предпочитали прятаться в подвалах, тёмных коридорах высоток и зданиях с глухими окнами, но всегда имелись исключения. Поэтому лучше не терять бдительность.

После того как мы покинули убежище, разговоры в нашей группе прекратились, и все стали общаться только с помощью жестов. Для удобства Маркус выстроил нас на довольно приличном расстоянии друг от друга. Он сказал, что так будет меньше шума и больше шансов выжить в случае нападения. Первыми шли мы с ним, далее — кудрявый Дарий, а замыкал эту процессию Ник, периодически подталкивающий идущего впереди Виктора.

Мы медленно двинулись к высотке, на которую я указала. Она находилась на соседней улице, совершенно в противоположной стороне от нужного дома. Когда я озвучила направление, сначала это вызвало общее возмущение. Из-за чего мне пришлось объяснять, что практически все высотки в Нургаде соединены стеклянными переходами от крыши к крыше. При их строительстве это было сделано для удобства обслуживающего персонала. Теперь же эти переходы — наиболее безопасны для передвижения по четвёртому сектору. При полном отсутствии вентиляции и охлаждения они нагреваются настолько, что ни один нург туда не сунется.

Раньше мы с Роем всегда передвигались только по ним. Когда я осталась одна, то перестала так делать. Мне интереснее бродить по местным улицам, не замечая разрухи, царящей вокруг, и блуждать в своих фантазиях.

Наша странная компания постепенно приближалась к своей первой цели. Было непривычно идти такой большой толпой. Я чувствовала жуткий дискомфорт от постоянного ощущения на себе пристальных взглядов солдат. Но надо отдать Маркусу должное: он поставил меня за спину и шёл на шаг впереди, изредка останавливаясь и прислушиваясь. Видимо, чтобы меня не съели раньше времени. Какая забота!

Удача была пока на нашей стороне, и буквально через десять минут мы оказались на месте. Теперь предстояла одна из самых сложных задач: нужно подняться на крышу. Сделать это необходимо достаточно быстро и максимально тихо. В таких зданиях всегда есть нурги.

Высотки Нургады раньше были местной достопримечательностью. Их проектировали специально с учётом огромной площади остекления. Они имели вид своеобразных зеркальных колонн, которые располагались по всему сектору, создавая замысловатый узор. Лестничные пролёты тоже очень хорошо освещены, а у этой высотки они располагаются вообще с солнечной стороны, и это безусловно играет нам на руку.

Маркус жестом отдал приказ оставаться на месте и вошёл внутрь первым. Я стояла и рассматривала своё отражение в одном из зеркальных окон. Вид у меня был весьма потрепанный. Тёмные волосы, которые я сама обрезала по плечи, собраны в хвост, но их явно не помешало бы помыть. Худощавая, невысокого роста. Я действительно выглядела как девчонка лет двадцати трёх, так что не стоит обижаться на такие заявления.

Буквально через пару минут мы услышали тихий щебет птицы. Как я позже поняла, это был знак, что можно войти. И мы начали свой долгий подъём. В помещении было очень душно, и через несколько десятков этажей дышать стало совсем трудно, но никто не думал сбавлять темп, у них даже дыхание не сбилось. Ник, в своём возрасте, выглядел довольно бодро и шагал наравне со всеми. Мне стало страшно представить, какие тренировки проводит второй сектор, чтобы создавать подобных бойцов. Я считала себя достаточно выносливой, но на их фоне определённо выглядела ужасно слабой.

Казалось, мы поднимаемся целую вечность. Мои лёгкие горели огнём, пот катился градом, а ноги стали невыносимо тяжёлыми. Я уже с трудом их переставляла, начиная спотыкаться и заметно отставать. Скорее всего, я бы совсем остановилась, если бы меня кто-то не схватил за руку и не потащил наверх.

Лишь на мгновение я встретилась с недовольным взглядом Маркуса, но в тот момент мне было совершенно плевать, что меня, как ребёнка, волочёт за собой солдат Назитрапа. Идти в таком темпе сама, я уже не могла, поэтому полностью повиснув на его руке, я думала только о том, чтобы не упасть. Он шёл очень быстро, из-за чего мне приходилось перепрыгивать сразу через две ступеньки. Я пыталась хоть как-то выровнять своё дыхание, но это было безрезультатно. Повезло, что на некоторых лестничных пролётах отсутствовала часть остекления, впуская прохладный свежий воздух, который немного приводил меня в чувство.

Наконец этот «марафон» закончился. Поднявшись на крышу, некоторое время мы продолжали стоять, настороженно оглядываясь по сторонам. Маркус дышал спокойно, в то время как я висела на нём, безвольной тушкой, вспоминая все нецензурные слова, которые только знала.

Мы, скорее всего, так и стояли бы, держась за руки. Но спустя время подошёл Ник и, от увиденного, изумлённо приподняв бровь, громко хмыкнул. Это заставило нас перевести взгляд на причину его удивления и, наконец-то, расцепить слипшиеся руки. Обменявшись неприязненными взглядами, мы, бурча, разошлись в разные стороны. Мне стало не по себе от прикосновения постороннего человека, но заморачиваться по этому поводу не было времени. Вытерев руку о собственные штаны, я зашагала дальше.

Оставшийся путь мы проходили только по переходам и крышам. Составляя маршрут, я знала, что часть соединений разрушена и не везде получится пройти. Поэтому он получился довольно длинным и извилистым, идти пришлось намного дольше, чем по земле, но так безопаснее. Я любила рассматривать Нургаду с высоты, но сегодня мне было не до любования её красотами. Более трёх часов мы блуждали по стеклянным душным туннелям, пока не добрались до последней высотки. Она располагалась как раз напротив дома, отмеченного на карте.

Спуск прошёл быстро и значительно легче, чем подъём. Когда мы вышли на улицу, то оказались у полуразрушенного трёхэтажного строения. Даже в таком состоянии у дома сохранилась своя индивидуальность и значимость. Сразу видно, что в нём проживал очень авторитетный и уважаемый житель Нургады.

Большинство строений четвёртого сектора, безусловно, были прекрасны, но возведены по единому архитектурному проекту. Лишь те, кто внёс значительный вклад в научные исследования и разработки, удостаивались права проживать в подобных домах. Таких строений немного, и все они конструировались под индивидуальные потребности их жильцов. Это способствовало максимально комфортному проживанию и работе в домашних условиях. Если требовалось, то создавались даже маленькие лаборатории, оборудованные всем необходимым и позволявшие гениям проводить свои исследования круглосуточно.

Этот дом был особенно красив: полностью отделан белым камнем, витражное остекление, небесно-голубая черепичная крыша, широкие мраморные ступени и массивная деревянная дверь. Правда, сейчас всего этого уже не осталось, и на нас смотрел абсолютно непригодный для жизни особняк.

Мне не хотелось туда заходить. Последний раз я посещала его с Роем. Как же давно это было… Еще тогда мы ничего не нашли. И на что вообще надеяться эти солдаты? Зачем было жертвовать столькими бойцами, чтобы в очередной раз вернуться ни с чем?

— Я не хочу туда идти, — еле слышно прошептала я, но Маркус, стоящий рядом, прекрасно всё услышал.

— Знаешь, чей это дом?

Знала ли я? Конечно, знала. Каждый житель системы ненавидит и презирает этого человека. Его считают виновником случившейся катастрофы, после которой появились нурги. Во всех учебниках истории он описывается как воплощение зла. Те, кому это было выгодно, очень сильно преуспели в создании образа сумасшедшего учёного, погубившего мир. Так Роберт Рич стал ассоциироваться со всеми несчастьями, болью и страданиями людей всей системы.

Оставив вопрос без ответа, я медленно побрела по направлению к дому, выбора у меня всё равно не было.

Войдя во двор, Маркус раздал всем чёткие указания. Нику нужно спуститься и исследовать подвальные помещения. Дарий оставался у входа следить за периметром, одновременно присматривая за Виктором, который был абсолютно безразличен ко всему происходящему вокруг. Мне же необходимо было следовать за Маркусом, а куда именно, естественно, никто не сообщил.

Входная дверь давно отсутствовала, её вынесли одни из «посетителей». В первые годы Назитрапом сюда постоянно направлялись группы в надежде найти хоть какие-нибудь данные о созданном Робертом Ричем вирусе. Его домашнюю лабораторию уже сотню раз переворачивали вверх дном, но так ничего и не смогли обнаружить.

Переступив порог, мы оказались в просторном холле с затоптанными мраморными полами, которые когда-то были белоснежными. Огромные витражные окна с разбитыми стёклами и рваными занавесками непонятного цвета пропускали достаточно солнечного света для комфортного передвижения. На стенах с ободранными и пожелтевшими дорогими обоями были видны выбоины от разбиваемой о них мебели. Эта изящная мебель из ценных пород древесины щепками лежала на грязном полу. Там же в углу лежал прекрасный белый рояль, а вернее то, что от него осталось.

Вдыхая зловонный, затхлый запах сырости, я прекрасно понимала, что этот дом давно умер вместе с людьми, которые его так сильно любили. От этого на душе становилось совсем паршиво.

Вынырнув из своих пессимистичных мыслей, я с удивлением обнаружила, что вопреки моим ожиданиям, вместо лаборатории мы движемся в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Маркус двигался уверенно, хорошо ориентируясь в здании и точно понимая, в какой его части сейчас находится. Было видно, что до этого он очень хорошо изучил план помещения.

Мне это не нравилось...

Я знала, что после строительства дом был полностью перестроен. В нынешнем виде он совершенно не соответствовал своему первоначальному архитектурному проекту, если такой вообще ещё сохранился в архивах системы. А тех, кто мог нарисовать этот план по памяти, в живых больше не было.

Поднявшись на этаж, Маркус направился в левое крыло. Там располагались только спальни, и ему явно нужна была одна из них. Он шёл очень медленно, периодически останавливаясь и вслушиваясь в окружающую тишину. Хотя на мне и не было наручников, шансы на побег были слишком мизерными, поэтому я просто продолжала плестись за ним следом, рассматривая всё вокруг.

Так как в первые годы сюда заходило много желающих поживиться и тех, кто просто хотел выместить свою злобу и отчаяние на имуществе ненавистного учёного, разруха на втором этаже была точно такой же, как и внизу.

Дойдя до нужной комнаты, Маркус остановился. И когда я поняла, куда он стремился попасть, моё сердце начало гулко биться о рёбра так, что я чувствовала его пульсацию даже в собственном горле. Немного помедлив, он осторожно приоткрыл дверь.

Несмотря на погром, спальня сохранила характер девушки, которая в ней жила, а то, что это девичья комната, было видно сразу. В интерьере преобладали светлые, пастельные оттенки. Залапанные обои сохранили цвет слоновой кости, а остатки матово-белой мебели, перекосившись, стояли у стен. На пыльном полу валялись ошметки серых штор и невесомой белой тюли, а в углу красовалось большое замызганное пудрово-розовое кресло.

Я стояла у входа, наблюдая за Маркусом и не решаясь пройти дальше. Его мало волновала обстановка вокруг, и сентиментальных чувств к прежним жильцам этого дома у него точно не было. Пройдя мимо разбитого туалетного столика, он остановился у того, что раньше называлось кроватью, и перевёл свой взгляд на картину, которая всё ещё висела по центру изголовья.

Она сохранилась каким-то чудесным образом, и несмотря на то, что краски потрескались и выгорели, на ней до сих пор можно было разглядеть прекрасный букет белых роз. Но, как оказалось, Маркус не собирался ею любоваться. Не церемонясь, он снял её и отбросил в угол.

Мои кулаки непроизвольно сжались, захотелось придушить его. Здесь жили люди, со своими мечтами и желаниями, радостями и печалями, разве можно так неуважительно относиться к тому, что было им так дорого?

Но на этом он не остановился. Достав нож, Маркус начал простукивать им место, где висела картина. Когда отчетливо стало слышно глухой звук пустоты, он просто вскрыл лезвием этот участок стены. Там действительно оказалась ниша, которая была закрыта тонкой перегородкой. Поковырявшись рукой в образовавшемся отверстии, Маркус вытащил оттуда видеоноситель. Осмотрев и стряхнув пыль, он сразу убрал его в карман своей разгрузки.

Я стояла с выпученными глазами и отвисшей челюстью, пребывая просто в шоковом состоянии. У меня был полнейший ступор. Что вообще здесь происходит? Откуда он знает такие вещи? Кто ему это сказал? Что на этом носителе? Эти вопросы пульсировали в моей голове, мешая сосредоточиться. Стало ясно, что это была не просто очередная вылазка в надежде на удачу, чтобы что-нибудь обнаружить. Они знали, куда и зачем идут. Но как? Кто?

Видимо, на моём лице отображалось всё то, что творилось внутри. Так как, проходя мимо, Маркус остановился, внимательно изучая мою реакцию. Мы некоторое время стояли, молча сверля друг друга глазами. Задавать вопросы было бессмысленно — они так и повисли в воздухе.

— Пора уходить.

После фразы, которая была больше похожа на приказ, он вышел из комнаты. Мне пришлось заставить себя сдвинуться с места и последовать за ним. Я шла медленно, еле переставляя ноги. В моей голове гудела куча вопросов, и не было ни одного ответа. Погрузившись в собственные мысли, я даже не заметила, как отстала от своего конвоира.

Моё внимание привлекла приоткрытая дверь в хозяйскую спальню. Сквозь небольшую щель тонкой полоской просачивался солнечный свет. Когда мы были здесь с Роем, я так и не решилась туда войти.

Вернусь ли я ещё когда-нибудь сюда, или это последний раз?

Моя рука машинально потянулась к дверной ручке. Я так хотела, чтобы эту комнату, по какой-то причине, не тронули и она осталась целой. Но, увы, её состояние оказалось таким же, как и весь дом, может даже хуже. Я сделала пару шагов и замерла, заметив шевеление в дальнем углу.

Отвратительный запах гнили и сырости ударил в нос, хотя на окнах были выбиты все стёкла. Туда, где было движение, падала тень. Но это не мешало разглядеть, как из груды грязных тряпок, похожих на гнездо, стал вылазить серый силуэт. Он делал это медленно, издавая урчащие звуки, видимо, я его разбудила от крепкого сна. Спустя пару секунд зверь встал в полный рост и сонно уставился на меня.

Эта особь была определенно меньше, чем та, которую я встретила вчера, но от этого не менее опасной. Возможно, раньше это была женщина. Сейчас это уже не определить, так как трансформация полностью завершена и половые признаки отсутствуют. Нург стоял, покачиваясь из стороны в сторону, его ноздри раздувались, он громко втягивал воздух, принюхиваясь. На мне определенно был человеческий запах, но его перебивал мой собственный, и он явно не вызывал у твари аппетита.

Я замерла, практически не дыша. Знала, если не провоцировать, в таком спокойном состоянии он меня не тронет. Вчера у нурга просто сработал охотничий инстинкт преследования убегающей жертвы. Сейчас зверь рассматривал меня, пытаясь унюхать хоть что-нибудь съедобное, но не мог этого сделать.

— Какого…

За моей спиной раздался удивлённый голос Маркуса, но договорить он не успел. Нург мгновенно сорвался с места и пронёсся мимо меня, стремясь как можно быстрее добраться до своей жертвы. Я сделала шаг в сторону, пропуская его вперёд. Увидев это, Маркус выругался и даже успел достать нож, прежде чем его снёс голодный нург. Они с грохотом вылетели в коридор.

Я слышала борьбу, но не хотела туда идти. Во мне боролись противоречивые чувства. Смерть Маркуса могла решить сразу несколько проблем. Я была бы свободна, без лишних вопросов и допросов, забыв эти два дня как страшный сон. Нужно просто спуститься через окно и уйти.

Но… Там был человек...

Солдат Назитрапа, но всё-таки человек. Может, нурги не просто так меня не трогают, и я действительно одна из них?

Такая же тварь…

Немного поколебавшись, я приняла решение, прекрасно понимая, что сразу пожалею о нём. Делала это я не из-за сострадания и большой любви к людям. У меня были вопросы, на которые я хотела получить ответы.

Достав нож, я вышла из комнаты.

Маркус — крупный и сильный боец, он не уступал мутанту в массе. Но, несмотря на равные габариты, нурги значительно превосходят людей в силе. Было очевидно, что у него не было шансов. Выбитое при ударе оружие валялось в стороне, и силы постепенно уходили. Ему ещё удавалось избегать укусов, держа монстра за горло, но бок уже был разодран когтями и залит кровью.

Они перекатывались по полу. Один хотел есть, другой стремился выжить. Когда в очередной раз сменилось положение их тел, и нург навис сверху, я подошла сзади и перерезала ему глотку.

О том, что сделала, пожалела сразу.

Маркус, мгновенно сбросив с себя трепыхающееся серое тело, вскочил на ноги и схватил меня за шею, прижав к стене с такой силой, что потемнело в глазах. Тут же, до адской боли, выкрутил мою руку, в которой я держала нож, и тот со звоном упал на пол. Его лицо, искажённое яростью, было залито кровью нурга. Он приблизил его ко мне так близко, что я чувствовала горячее, злое дыхание на своих щеках.

Рассматривая меня, Маркус начал сильнее сжимать шею. Задыхаясь, я цеплялась и царапалась, обеими руками пытаясь ослабить его хватку.

— Что ты вообще такое?

Прохрипел Маркус, всего в сантиметре от меня, кажется, даже его слюни попали на моё лицо. Но мне уже было всё равно, я безрезультатно пыталась сделать вдох, практически теряя сознание.

Глава 4

— Марк! Что ты делаешь? Отпусти! Ты же её задушишь!

Уже почти ничего не соображая, я услышала взволнованный голос Ника. Видимо, он прибежал на шум и теперь пытался предотвратить моё убийство. В итоге, ему всё-таки удалось достучаться до Маркуса, и тот резко разжал руку. Я с грохотом рухнула на колени, громко вдыхая воздух и пытаясь наполнить им лёгкие.

— Ты уже проверил подвал?

— Да, всё чисто. Я решил посмотреть, что тут у вас, — покосившись на меня, произнес Ник. — Ты нашёл?

— Нашёл. Всё, как сказал мистер Гри.

— И что это?

— Не знаю, похоже на видеоноситель.

Эти двое болтали, совершенно не обращая внимания на то, что я, пытаясь прийти в себя, хрипя и кашляя, валяюсь у их ног.

— Что случилось? — спросил Ник, перестав рассматривать труп нурга и озадаченно посмотрев на меня.

— Она пыталась сбежать.

Что? Он же соврал! Но зачем? Я подняла голову и встретилась с карими глазами Маркуса, которые смотрели на меня с предостережением. Этот взгляд точно не предвещал ничего хорошего. Не прерывая зрительного контакта, он присел напротив и взял мою руку в свою, а с недоумением уставилась на него.

Что вообще происходит?

Через мгновение на моём запястье с противным щелчком защёлкнулись наручники. Проделав то же самое со второй рукой, он задержал свой взгляд на моей шее. Скорее всего, на ней, после его пальцев, остались синяки. Закончив рассматривать своё «творение», Маркус поднялся на ноги. Лучше мне прикрыть эти отметины, чтобы через пару часов у него ко мне не возникло новых вопросов.

— Марк, ты ранен! Дай посмотрю, — в голосе Ника прозвучала искренняя тревога.

Он потянулся к окровавленному боку Маркуса, но тот остановил его, перехватив руку.

— Не сейчас, пора уходить.

— Мы не сможем уйти сегодня, тебя же за квартал унюхают.

— Значит, пойдете без меня.

— Поздно, сам посмотри, темнеет уже. Я обнаружил в подвале хорошее помещение, в котором можно переждать. Думаю, ночь лучше провести здесь.

Аккуратно подбирая каждое слово, Ник с надеждой посмотрел на Маркуса. Было видно, что он испытывает к нему отцовские чувства и всеми силами пытается остаться рядом, чтобы помочь.

Маркус перевёл взгляд на разбитое окно, солнце и вправду начинало садиться. Его длинные оранжевые лучи, преломляясь сквозь разбитые стёкла, ползли по пыльному полу коридора практически до его ног. Видимо, оценив все «за» и «против», он посчитал, что группе действительно безопаснее остаться в доме. Молча кивнув, Маркус потянул за наручники, бесцеремонно поднимая меня на ноги и таща за собой.

Подвальное помещение, о котором говорил Ник, оказалось достаточно просторным. Грязным, сырым, но зато с хорошей железной дверью. На полу лежали остатки различных досок от старых деревянных стеллажей, а значит, не придётся спать на липком, холодном полу.

Дарий, как всегда, сидел отдельно ото всех. При моём появлении он уставился на мои руки, и на его лице появилось неподдельное сочувствие. Присмотревшись к нему получше, я поняла, что этому парню нет и тридцати. Крепкий, физически хорошо развитый мальчишка, тихий и исполнительный, а ещё у него были потрясающего цвета ярко-голубые глаза. Я таких ещё никогда не видела. Они так необычно сочетались с его белыми кудряшками. Я поймала себя на мысли, что странным образом не испытываю к нему негативных эмоций, несмотря на чёрную форму с алыми шевронами Назитрапа.

Виктор, как обычно, сидел с отсутствующим видом, но заметив наручники на моих руках, усмехнулся и подмигнул. Ну да, мы теперь с ним двое опасных преступников.

— Ты ранен, кэп? Я могу помочь решить эту проблему, — слова, пропитанные ядом, сорвались с губ Виктора при виде ранения Маркуса.

— Видел я, как ты решаешь проблемы.

Жестокая фраза точно достигла цели. Виктор дернулся, но Ник не позволил ему встать с места. По его скулам бегали желваки, дыхание стало шумным, глаза, наполненные ненавистью, разрывали своего командира на куски, но продолжать эту перепалку он не стал. Сидя у противоположной стены, мужчина ещё долго молча испепелял Маркуса взглядом.

Мне указали сесть на длинные доски, сложенные в виде лавочки. Марк уселся рядом и занялся своим поврежденным боком, явно собираясь проделать все процедуры сам, без привлечения посторонней помощи. Из-за ранения он потерял очень много крови, его цвет лица стал бледным, движения рук — заторможенными, процедура точно давалась ему нелегко. Сняв с себя футболку, которая стала больше похожа на кусок липкой тряпки, он принялся очищать и обрабатывать рану, изредка матерясь сквозь зубы.

В его солдатской аптечке оказались все необходимые препараты. Всё, что только могло понадобиться при ранении, находилось в ней. Назитрап определенно не экономил на амуниции для своих бойцов. Я посмотрела на неё с нескрываемой завистью. Вещь действительно отличная, мне даже захотелось и себе такую раздобыть.

Пока Маркус возился со своей раной, я внимательно рассматривала его. Он был хорошо сложенным бойцом, без перекачанных мышц, жилистым и подтянутым. Многочисленные шрамы на торсе свидетельствовали о долгой и непростой карьере в Назитрапе. Возможно, он, как и многие солдаты, попал туда ещё ребёнком, лишившись родителей. Второй сектор забирал абсолютно всех сирот системы. Конечно, появлялись и добровольцы, наслушавшиеся агитационных историй о самом доблестном секторе, но их всегда было значительно меньше. Неизвестно, что способствовало началу службы Маркуса, но то, что он полностью предан ей, несомненно.

Такие солдаты слепо верят во всё, что им с детства вбивают в головы. Назитрап позиционирует себя спасителем и защитником, силой, которая смогла сохранить жизнь человечеству после катастрофы. Все видеотрансляции, журналы, учебники и просто книги твердят об отваге бойцов второго сектора. О том, как они, не жалея собственной крови, спасали жителей Нургады, а в дальнейшем и в двух соседних секторах. Никто не решается поднять вопрос, почему после такого отважного спасения ни один житель четвёртого сектора не выжил. Целое поколение уже выросло на этих байках, а те, кто непосредственно являлся воином Назитрапа, даже не ставят под сомнение честность тех, кому служат. Предмет моего изучения точно являлся одним из них.

Смотря на Маркуса, я не понимала, как с ним наладить контакт, а то, что это следует сделать, и так очевидно. Иначе мне просто не выпутаться из сложившейся ситуации. После того как он соврал Нику, стало совсем непонятно, что за мысли у него в голове и какие последствия эта ложь имеет для меня.

— Марк, я могу тебе помочь.

Услышав, как Ник называет его таким сокращённым именем, я попыталась первой начать диалог, а ещё мне надоело смотреть на эту неуклюжую возню. Видно, что он подобным занимается не впервые, но даже у таких сильных мужчин пластыри могут выскальзывать из рук. Никто даже не пытался ему предложить свою помощь, прекрасно зная упёртость своего командира. Они занимались своими делами и не обращали на нас совершенно никакого внимания.

— Ещё раз назовешь меня этим именем, я отрежу тебе язык.

Произнося эти слова, Маркус даже не посмотрел в мою сторону. Его голос был совершенно спокойным и не выражал эмоций, как будто рассказывал мне какую-то ужасно скучную историю. Вряд ли он, конечно, исполнит свою угрозу, но проверять я не планировала. Сразу стало понятно, что таким коротким именем его могли называть только близкие люди, а я точно не входила в их число.

— Я вообще-то тебе жизнь спасла.

Моя реплика, наконец, заставила его оторваться от ковыряния в ране. Он смерил меня скучающим взглядом, каким смотрят на слегка туповатого человека.

— Жизнь спасла? Разве тебя просили об этом?

Он ещё и одну бровь приподнял, таким образом давая понять, что сомневается в моей адекватности.

— Насколько я помню, ты был не в состоянии это сделать, — я начинала постепенно закипать.

— Я был занят выяснением отношений с твоим «другом».

— Он мне не друг!

— Долго выбирала, кому перерезать горло?

— Я не выбирала!

— Промазала, что ли?

— Очень смешно.

На мгновение на его лице появилось что-то похожее на улыбку, но тут же было стерто привычным безразличием. Неужели Маркус ещё и шутить умеет, хотя скорее всего, он просто издевается надо мной, пытаясь вывести на эмоции.

— Кто такой мистер Гри? — пытаясь уйти от скользкой темы, я задала вопрос, который мне не давал покоя.

Лицо Маркуса приобрело выражение искреннего удивления, и я поняла, что вляпалась в очередное дерьмо.

— Ты не знаешь, кто такой мистер Гри?

Этот вопрос явно не требовал ответа, он лишь подчёркивал абсурдность незнания мной этой личности. Как выкрутиться, я не знала. У него и так уже накопилась куча вопросов ко мне, а тут ещё и это.

— Состав Верховного Совета знают все жители системы. Тем более, что он не менялся последние десять лет, а мистер Арий Гри… — Маркус намеренно сделал паузу, наблюдая за моей реакцией. — является неизменным его главой уже более двадцати лет. Как же ты могла о нём не слышать?

Меня бросило в холодный пот. Нужно было срочно придумать какую-нибудь правдоподобную историю, и я выдала лучшее, что мне пришло в голову:

— Я долго жила в лесу.

На секунду, мне показалось, что в его взгляде промелькнули боль и сочувствие, но эти эмоции быстро исчезли. Маркус вернулся к своему занятию, очевидно решив, что разговоров на сегодня достаточно, а может, у него просто не осталось на это сил.

Закончив с обеззараживанием, он вколол себе под ребро какой-то препарат, скорее всего обезболивающее. Достав из аптечки специальное медицинское устройство для скрепления живой ткани металлическими скобами, он начал с его помощью стягивать края раны. По выражению его лица стало очевидно, что анестетик не успел до конца подействовать, но это Маркуса не остановило. Он продолжил монотонно протыкать кожу этим аппаратом, который издавал мерзкие щелкающие звуки.

Закрыв повреждённый участок, Марк натянул на себя чистую футболку и лёг. Все эти манипуляции, видимо, отняли у него последние силы, потому что вырубился он мгновенно, а я ещё долго сидела, слушая отвратительное чавканье, доносившееся с улицы, думая о последствиях сегодняшнего дня.

Ближе к полуночи Маркуса накрыла лихорадка. Он бормотал что-то несвязное, ворочаясь и хрипя. Единственное, что я смогла разобрать из невнятных фраз, — имя «Лизи», его он повторял чаще всего. В течение всей ночи Ник несколько раз подходил и осматривал Марка, измеряя температуру и делая какие-то инъекции.

Наблюдая за этим немолодым мужчиной, я не могла понять, как он мог оказаться в этой группе. Нет, Ник безусловно ещё не стар, вынослив и находится в довольно хорошей форме. Но насколько мне было известно, Назитрап не использовал для подобных заданий бойцов старше сорока лет. Они распределялись по всем секторам системы и занимали уже совсем другие должности, а этот продолжал бегать с автоматом, да ещё и по Нургаде. Странный он, конечно. Единственное, что точно ясно об этом необычном солдате, так это его отцовская любовь и безграничная преданность своему командиру.

Моё пробуждение оказалось отвратительным, и судя по раздражению на лицах остальных, эта ночь далась им тоже нелегко. Потрёпанные, грязные и просто уставшие, все хотели только одного — как можно быстрее выбраться из Нургады. Но когда началось обсуждение разработанного ими плана, мне стало ясно, что при его реализации шансов уйти живыми у нас просто нет.

В принципе, он был неплохой, но составлен на основе карт двадцати пятилетней давности. После катастрофы они по объективным причинам не обновлялись, а ведь четвёртый сектор тоже не стоит на месте, он меняется. Происходят постоянные разрушения и завалы проходов. Тот участок канализационного туннеля, по которому они планировали выйти к оставленному транспорту, вообще завален камнями и частично размыт грунтовыми водами. Странно, что они изначально не попытались войти по нему. Хотя маршрут, который был ими выбран, оказался ничуть не лучше.

Я, наверное, слишком шумно выражала свои эмоции по поводу их идиотской затеи, так как разговоры стихли, и все повернулись в мою сторону.

— Не обязательно так громко сопеть и вздыхать. Что тебе не нравится? — вопрос Маркуса прозвучал непривычно вяло.

Несмотря на то, что ему явно стало значительно лучше, голос всё равно был очень усталым, а внешний вид довольно болезненным. Черты заострились, тёмная щетина ещё сильнее выделялась на бледном лице, а синюшные круги под глазами и испарина на лбу свидетельствовали о том, что Маркус чувствовал себя, мягко говоря, неважно.

— Кто я такая, чтобы мешать вам совершить акт самоубийства? Только меня с собой не тащите.

— А она мне нравится. Пристегните её ко мне, я думаю, мы поладим, — вдруг оживился Виктор, но на него никто даже не обратил внимания. Он так и сидел в наручниках, не участвуя в общей беседе, в принципе, как и я.

— Есть другой путь? — без особой заинтересованности поинтересовался Маркус.

— Он вам не понравится. Поэтому предлагаю на этом расстаться и пойти каждому своей дорогой.

Я действительно желала, чтобы наше затянувшееся знакомство закончилось. Меня бесил запах собственного немытого тела, раздражали наручники, сковывающие движения, злила вся эта ситуация в целом. Мне уже стало плевать, кто такой Арий Гри и откуда ему так много известно об этом доме.

Я просто хотела попасть домой...

Тем временем, раскатистый и искренний хохот Виктора наполнил душное, замкнутое пространство. Остальные не проявили признаков веселья, а он ещё долго издавал какие-то хрюкающие звуки. Его частые перепады настроения свидетельствовали о том, что внутри у него не так весело, как снаружи. Наверное, таким образом уходит его боль.

Маркус же многозначительно посмотрел на мои скованные руки — это и был ответ на озвученное мной предложение. Никто меня не собирался отпускать. Его не интересовали мои желания, у него есть свои цели, остальное не имеет значения.

— Говори, — так он поставил точку в моих попытках получить свободу.

Значит, придётся решать проблемы по мере их поступления. В любом случае, нужно выбираться отсюда. Одна я смогла бы легко выйти к центральным воротам, с такой компанией сделать это невозможно. Остается лишь один выход, поэтому я не стала тянуть с ответом:

— Там, где задний двор упирается в северную гору, есть узкая сквозная расщелина. До неё минут десять по открытой местности. Другого выхода нет…

Все внимательно начали изучать разложенную на досках карту. И судя по тому, что молчание затягивалось, они прекрасно поняли, куда ведёт этот проход. Между тёмных, густых бровей Маркуса появилась глубокая морщина, и он стал очень напряжённым. Ник покачал головой, ему явно не нравился этот маршрут. Дарий затих, безмолвно ожидая решения своего командира, а Виктор продолжал отрешённо ковырять ботинком затоптанный пол.

Спустя пару минут Маркус раздражённо спросил:

— Есть возможность его обойти?

— Нет.

— Нам не стоит туда соваться, нас слишком мало, — вмешался в разговор Ник.

— Думаешь, я не знаю? Хочешь предложить другой вариант?

— Куда вы там собрались? — у Виктора появился интерес к происходящему вокруг, и он даже привстал со своего места.

— Мы останемся без транспорта. До Назитрапа три недели пешком! Ты думаешь, в Руанте нам помогут? — не унимался Ник.

— Руант? Вы что, больные? Они нас терпеть не могут! — не выдержав, вспылил Виктор. Вскочив, он подбежал к остальным и уставился на карту.

Я закрыла глаза, устало прислонившись затылком к шершавой цементной стене. Мне была не интересна их дальнейшая перепалка, всё равно её исход известен. Погрузилась в собственные мысли, я полностью отстранилась от всего происходящего вокруг.

Руант…

Третий сектор системы «Мирт». До катастрофы он являлся огромным культурным центром, в котором реализовывались любые творческие задумки. Поэты, художники, писатели, музыканты, дизайнеры и просто те, кто хотел посвятить свою жизнь искусству, обустраивались именно там. Полная свобода фантазии, самовыражение и оригинальность царили на всей территории Руанта.

В нём каждое здание было произведением искусства. Они служили самовыражением для создавших их людей и имели яркую индивидуальность. Ни одно сооружение не повторяло другое. Из-за такого разнообразия улицы превратились в буйство красок, переплетение стилей и форм. Экскурсии, которые организовывались в Руант из других секторов системы, имели огромный успех и были расписаны на несколько месяцев вперёд.

К сожалению, третий сектор располагался слишком близко к Нургаде, и его судьба была заранее предрешена. Руанту пришлось стать своеобразной буферной зоной, единственной преградой для быстрого распространения вируса к первому сектору, который находится сразу за ним. Но он не сдался, люди отчаянно боролись, те, кто ещё вчера держал в руках кисти и скрипки, сражались до последней капли крови. Они верили, что нужно продержаться ещё чуть-чуть, и Назитрап обязательно придёт им на помощь, он ведь не мог их бросить…

— Латея! — громкий голос Маркуса заставил меня открыть глаза.

Мне было так непривычно услышать своё имя, что я просто зависла, вспоминая, когда последний раз вообще его слышала. На моём лице непроизвольно появилась улыбка, а мысли унеслись куда-то далеко. Скорее всего, в этот момент мой вид был слегка придурковатым, потому что Маркус посмотрел на меня с какой-то настороженностью.

— Отметь на карте точное место прохода, — сухо приказал он.

Реальность быстро вернула меня из приятных воспоминаний, стерев с лица все признаки веселья. Я молча подошла и сделала отметку на карте.

Собрались быстро. Да нам и нечего было собирать. Со вчерашнего дня рюкзаки никто даже не стал разбирать. Провизии осталось очень мало, минимум вещей и бесполезное оружие, которое приходилось таскать с собой, но невозможно использовать. Не понимаю, зачем они продолжали его носить, я бы давно уже от него избавилась.

Присев на доски рядом со мной и достав из аптечки всё необходимое, Маркус занялся перевязкой своего ранения. Рана выглядела не критично, но воспаление явно присутствовало, о чём свидетельствовало обширное покраснение кожи вокруг. В таких условиях сложно избежать заражения, но ему удавалось не допустить его дальнейшего распространения.

Пока остальные оказались увлечены подготовкой к выходу, я попыталась ещё раз заговорить с ним о дальнейшей судьбе, стараясь говорить как можно тише:

— После того, как я выведу вас отсюда, ты отпустишь меня?

— Я не могу тебя отпустить.

— Но зачем тебе тащить меня дальше?

— Ты ведь сама знаешь ответ на этот вопрос, — отвечая, он даже не смотрел на меня, продолжая заниматься своим делом.

— Я не знаю, что ты там себе придумал, но это чистая случайность! Понятия не имею, почему он на меня не напал.

Маркус всё-таки оторвался и поднял глаза, внимательно посмотрев на мою шею. От его взгляда мне стало тяжело дышать, как будто на горле медленно затягивалась удавка. Я знала, почему он так смотрит.

— А это тоже «чистая случайность»? — он указал на то место, где ещё вчера красовались сине-чёрные отметины его пальцев.

Как же я могла забыть, надо было хотя бы попытаться закрыть эту часть тела. Теперь моё положение стало ещё хуже. Скорее всего, ускоренная регенерация сделала своё дело, и на коже не осталось больше никаких следов.

Я сидела и смотрела на него, как загнанный в угол щенок, не находя подходящих слов. Не дождавшись ответа, Марк продолжил:

— Вот видишь, нет смысла продолжать этот разговор. Ты постоянно врёшь, либо просто отмалчиваешься. Поэтому придётся отвести тебя туда, где можно получить всю информацию, не задавая вопросов, — абсолютно равнодушно произнёс Маркус и отвёл взгляд, продолжив смазывать края раны какой-то вонючей мазью.

— Куда ты хочешь меня отвести? — я с трудом могла разобрать свой еле слышный шёпот.

— В восьмой сектор.

— Какой ещё восьмой сектор? Их же всего семь. — Может, у него опять началась лихорадка, раз он несёт подобный бред.

— Видимо, ты действительно слишком долго жила в лесу, раз не знаешь о его существовании, — мой ответ опять заставил Маркуса оторваться от своего занятия.

Но мне действительно ничего неизвестно о восьмом секторе, их всегда было семь. Как такое вообще возможно? И почему именно туда? Я думала, мы идем в Назитрап…

— Что это за сектор? — мне оказалось крайне сложно скрыть волнение в голосе.

— Его строительство началось ещё лет пятнадцать назад. Чем-то похож на Нургаду, только в более меньших масштабах. Такой же научный центр, занимающийся созданием лекарства от вируса Рича. Я думаю, ты можешь быть очень полезна, — от его слов у меня всё похолодело внутри и стало дурно.

— Ты хочешь отдать меня на опыты, как лабораторную крысу? — я всеми силами старалась сдержать себя, чтобы не закричать во весь голос.

— А ты предпочла бы и дальше прятаться в лесу? Зная, что можешь помочь, но продолжая наблюдать, как вокруг мрут люди, лишь бы тебя не трогали, — Маркус приблизился вплотную и с нескрываемой ненавистью прошипел эти слова мне в лицо.

— Ты ошибаешься! Я не могу никому помочь!

— Это не тебе решать! Каждый день нурги пополняют свои ряды, и если есть хоть малейший шанс это исправить, его надо использовать! Но ты переживаешь только за собственную шкуру!

— Это моя жизнь, я не хочу, чтобы на мне ставили бесполезные опыты и держали в клетке! Пойми, этот вирус неизлечим…

— Для того чтобы найти вакцину, создан целый новый научный сектор. А ты всё поняла, просидев всю жизнь в лесу?

— Ты не понимаешь…

— А я и не хочу понимать. Всё решат учёные. И не надо драматизировать, никто тебя не собирается держать в клетке. Наш разговор окончен, — поставив точку, Маркус закончил обработку ранения и принялся проверять своё оружие, больше не обращая на меня внимания.

В его словах не было обмана. Он действительно верил в то, что говорил. Но вся проблема заключалась в том, что я догадывалась об истинной причине строительства нового исследовательского сектора, и она была далека от тех целей, которые озвучил Маркус.

Видимо, у меня остался единственный выход — побег. Не знаю когда и как, но других вариантов я просто не видела.

Через минут двадцать все были готовы отправиться в путь. Радости на их лицах я не наблюдала, хотя и сама тоже не лучилась счастьем. Перед выходом я попросила снять наручники, но получила решительный отказ. С подобным украшением на руках бежать точно не стоит, придется подождать.

Тяжело вздохнув, я поплелась к выходу, у которого уже столпились солдаты Назитрапа. Ник, с противным тихим скрипом открыл дверь, служившую преградой в наше временное убежище, и первым вышел из помещения. Проверив узкий тёмный коридор, через который можно попасть на задний двор дома, он дал отмашку двигаться всем остальным.

На поверхности нас встретило яркое утреннее солнце. Его лучи струились по всему телу, согревая своим теплом. Хотелось просто лечь на мягкую траву и, выбросив из головы все проблемы, насладиться этим летним днём. Но мечтам суждено было остаться лишь мечтами, так как, не теряя времени, мы двинулись к подножию северной горы. Из-за такой близости она казалась огромной, а на её вершине до сих пор лежали шапки нерастаявшего снега. Меня всегда завораживало и восхищало это чудо, сотворенное самой природой. Даже сейчас, позабыв о своём ужасном положении и шагая в неизвестность, я просто любовалась окружающей нас красотой.

Идти оказалось непросто. Задний двор полностью зарос колючей, высокой травой. Приходилось продираться сквозь неё, царапая себя до крови. Повезло, что её высота доходила максимум до плеч, обеспечивая хороший обзор и позволяя не быть застигнутыми врасплох.

Пройдя полпути, я обернулась, с тоской посмотрев на отдаляющийся дом. С этой стороны его вид был ещё более плачевным. Он практически врос в некогда прекрасный сад. Крыша обвалилась, из-за чего третий этаж выглядел полностью разрушенным, стены поросли вьющимися растениями, а на месте окон остались лишь покосившиеся рамы. За ним, вдалеке, отражая блики, переливались тысячами солнечных зайчиков стеклянные высотки. Они вместе со своими замысловатыми переходами сверкали, как самые чистые драгоценные камни.

Моя Нургада…

Я прощалась, не зная, смогу ли ещё когда-нибудь сюда вернуться.

До нужного места мы добрались достаточно быстро. Ободранные и изможденные, но главное — без лишних встреч. Солнце сегодня оказалось аномально жарким. Воздух влажный и обжигающе горячий, окутывал всё тело, из-за чего оно мгновенно покрылось вязким потом. Не было даже намека на дуновение ветерка. Всё указывало на то, что скоро польёт дождь, а это не сулит нам ничего хорошего.

Не теряя времени, мы по одному стали проходить сквозь расщелину. Она была достаточно узкой — до метра в ширину и длиной около трёхсот метров. Проход находился за небольшим выступом, который скрывал его от посторонних глаз. Не знаю, из-за чего и когда он образовался, но почему-то на картах его не отображали.

Когда я проходила этот маленький каменный тоннель, в моей памяти всплыло лицо Люси, вызвав болезненный спазм внутри. Я уже почти не могла вспомнить, как она выглядела, из-за чего её образ давно стал размытым, но не менее родным. Встряхнув головой, я попыталась прогнать дурные мысли.

Не сейчас...

Пройдя сквозь трещину в скале, мы оказались на своеобразном горном плато. Эта горная равнина тянулась до самого Руанта, а вдалеке на возвышенности виднелись его чёткие очертания. С обеих сторон пролегли огромные крутые обрывы, лишавшие возможности обойти третий сектор стороной. Эта местность была дикой и никогда не использовалась для сообщения между двумя секторами. Неизвестно, знал ли кто-то вообще о такой возможности. Когда-то его совершенно случайно обнаружила Люси, а позже это место стало нашим маленьким убежищем.

С этой точки стало отчётливо видно, как на горизонте начали формироваться грозовые облака. Особого выбора у нас не было, поэтому, шумно вздохнув, Маркус зашагал в сторону Руанта, а мы молча последовали за ним. Судя по отдаленности, идти нам предстояло минимум пять часов.

Вся территория вокруг была усыпана огромными, покрытыми мхом валунами, которые периодически срывались с горных выступов. В некоторых местах виднелись небольшие редкие группы деревьев. Спустя час, когда наша «компания» проходила около таких зарослей, рассекая воздух, просвистела стрела, вонзившись в землю прямо возле ботинка Маркуса.

Резко остановившись и выхватив оружие, мужчины направили его на небольшой лесной островок, но все прекрасно понимали, что вряд ли смогут его применить. Один раз они это уже сделали, заплатив за ошибку жизнями своих товарищей. Здесь, конечно, не центр Нургады, но нурги есть везде.

С каждой секундой напряжение только усиливалось, а мы продолжали неподвижно стоять, застыв в немом ожидании.

Глава 5

Время тянулось невыносимо медленно. Казалось, прошло уже минут десять, а ничего не происходило. И когда ситуация накалилась до предела, из-за ближайшего камня вышел высокий мужчина. На первый взгляд его можно было принять за обычного солдата второго сектора, так как он был одет в такую же чёрную форму. Возможно, она действительно когда-то принадлежала бойцу Назитрапа, но с поношенной одежды сорвали все опознавательные знаки, лычки и шевроны. Разгрузка, высокие военные ботинки, его голову покрывала обычная кепка, а за спиной красовался довольно массивный самодельный арбалет. Он демонстративно не брал его в руки, показывая своё пренебрежение к тому факту, что в его сторону направлены три автоматных ствола.

Мужчина точно не был юнцом, на его висках и щетине уже виднелись признаки первой седины. Он стоял расслабленно, засунув руки в карманы и с явным интересом рассматривал нашу странную компанию. По мере изучения, постепенно на его лице появилась саркастическая улыбка.

Я видела, как сильно напряжена спина Маркуса. Ник находился справа от него и тоже выглядел, как натянутая струна. Дарий до такой степени сжал в руках оружие, что костяшки его пальцев стали неестественно белыми. Одни мы с Виктором стояли обособленно от других, переминаясь с ноги на ногу и поблёскивая своими наручниками.

Никто не начинал разговор первым, каждый ждал, что предпримет другая сторона.

— Интересно… Давно на моих землях не появлялись люди Назитрапа, — наконец произнёс мужчина, вышедший из-за камня, сделав особый акцент на слове «моих».

— Запомни, все земли принадлежат Мирту! Твоего тут ничего нет! — зло процедил Маркус, направив своё оружие точно в голову собеседнику.

— Мирту? Какая радостная новость. Он наконец-то избавился от «Назитраповских змей» в своем Совете и стал вновь самостоятельным? Вы пришли сюда, чтобы сообщить мне об этом? — он даже не пытался скрыть свою язвительную насмешку.

— Аккуратнее выбирай слова! Ты жив, пока тебе позволено! — в голосе Маркуса прозвучала явная угроза, из-за чего Ник медленно положил руку ему на плечо, пытаясь снизить напряжение.

— Я тебя, мальчик, скорее всего, разочарую, но это твоя жизнь и твоего сброда зависит от того, насколько у меня сегодня хорошее настроение. Так что заткнись и скажи своим людям сдать оружие, а мы обязательно продолжим наш занимательный разговор, но уже в другом месте.

Мужчина поднял руку, и тут же из своих укрытий вышли хорошо вооружённые люди. Оказалось, они уже давно взяли нас в плотное кольцо. Я насчитала четырнадцать человек, но это были не все. Думаю, какая-то часть всё ещё находилась на своих местах, держа нас на прицеле.

Теперь решение оказалось за Маркусом, но особого выбора у него не было. У окруживших нас людей имелось как огнестрельное, так и различное стрелометательное оружие. Нас значительно превышали в количестве, и это действительно их земля, которую они знают досконально. Мы уступали по всем параметрам, и, естественно, Маркус это прекрасно понимал.

Переглянувшись с Ником, он положил свой автомат на землю, отдав приказ остальным сделать то же самое. После того, как все были полностью разоружены, мы в окружении конвоя двинулись в сторону Руанта.

К этому моменту погода начала стремительно портиться. Шквалистые порывы встречного ветра неприятно дули в лицо, засыпая глаза пылью. С каждой минутой солнце всё больше скрывалось за огромными серыми тучами, из которых изредка срывались первые капли дождя. Сопровождающие нас ускорили шаг, став чаще оглядываться по сторонам. Никого не нужно было уговаривать идти быстрее, все прекрасно понимали, что скоро такую большую группу людей обязательно учуют нурги.

Равнинное плато, на которое мы вышли из расщелины, упиралось в густой хвойный лес. Он полностью окружал Руант, располагавшийся значительно выше уровня Нургады, из-за чего теперь приходилось постоянно идти в гору. Наручники мешали мне нормально передвигаться, и приходилось цепляться руками за ветки кустов, помогая себе таким образом взбираться на склон. Некоторые из них оказывались покрыты мелкими острыми шипами, и теперь ладони болезненно горели от многочисленных царапин. Успокаивал лишь тот факт, что человек, надевший на мои руки эту гадость, теперь точно так же карабкался впереди меня.

Когда на вершине стало возможным рассмотреть края редеющего леса, хлынул ливень, а солнце окончательно затянулось плотными грозовыми облаками. В одно мгновение день превратился в поздний вечер, а воздух наполнился запахом мокрой хвои. С каждым шагом земля под ногами постепенно превращалась в скользкую грязевую кашу, затрудняя и без того нелегкий подъем. Ноги вязли в этой жиже. Вода, льющаяся сплошной стеной, заливалась в рот и глаза. Очень быстро моя одежда превратилась в прохладные мокрые тряпки, которые неприятно липли к телу.

Высокие кроны деревьев мешали проникновению остатков солнечного света, из-за чего вокруг стало практически темно. Только в самом верху серела спасительной кромкой вершина склона, до которой ещё было достаточно далеко. Все, не сговариваясь, пытались как можно быстрее покинуть небезопасный лес.

На мгновение, прямо над нами, небо рассекла огромная молния, осветив местность практически дневным ярким светом. Краем глаза я заметила, что справа от меня началась какая-то суета. Повернув туда голову, как раз в тот момент, когда ещё одна вспышка озарила лес, я успела рассмотреть несущихся в нашем направлении мутантов.

— Нурги! — заорал кто-то из находившихся на их пути, но его голос растворился в оглушительных раскатах грома.

Начался хаос...

Больше не было смысла в соблюдении тишины. Те, кто находился в непосредственной близости от приближающихся нургов, открыли огонь. Шелестящий шум дождя наполнился звуками выстрелов и душераздирающими криками. Двое молодых парней из группы Руанта, идущих рядом со мной, переглянувшись, отправились на помощь своим. Остальные, не сбавляя темпа, продолжили взбираться вверх.

В полумраке трудно было увидеть то, что творилось вокруг. Лишь по обрывкам фраз, которые тонули в звуках льющейся воды, стало понятно, что часть бойцов отделилась для сдерживания нургов, остальным приказано максимально быстро подниматься на вершину.

Я ползла практически на четвереньках, проклиная всё вокруг. Как вообще меня угораздило здесь оказаться? Ноги скользили, а скованными руками помочь себе было крайне трудно. В моих ботинках хлюпала вода, а пальцы на руках окоченели и стали неуклюжими. Я даже не успела среагировать, когда наступила на скользкий, слизкий камень. Пошатнувшись, попыталась за что-нибудь ухватиться, но рядом ничего подходящего не оказалось. Продолжая безуспешно хвататься за воздух, я упала на землю и сразу покатилась вниз.

Позади с таким же трудом взбирался Виктор, который явно не ожидал, что я могу свалиться ему прямо под ноги. Он успел только округлить глаза и смачно выругаться, прежде чем моё тело сбило его, и мы кубарем полетели вниз. Пытаясь затормозить, я цеплялась руками, но мои пальцы погружались в грязь, оставляя в ладонях только грязные, гнилые листья.

Не знаю, как долго мы сунулись по склону, но наконец-то Виктору удалось остановить скольжение, уперевшись в ствол огромного дерева. Схватив за цепь наручников, он подтянул меня поближе, зафиксировав на месте. Я попыталась осмотреться вокруг, старательно избегая встречи взглядом с моим «коллегой» по несчастью. Мне совершенно не хотелось видеть выражение его лица, хотя по сопению в моё ухо и так всё было понятно.

Одиночные выстрелы вперемешку с криками были слышны совсем близко, значит, мы свалились практически к месту нападения нургов. Как по заказу, очередной разряд молнии зигзагами разрисовал небо, подсветив жуткую картину. Это происходило всего в нескольких метрах от нас. Разбросанные окровавленные тела, над которыми в диком пиршестве склонились мерзкие твари. Они рвали ещё живых людей, а те, с застывшей агонией на лицах, пытались забрать с собой на тот свет как можно больше жрущих их монстров.

Дождь, заглушая отвратительное чавканье, кровавыми струями струился по телам тех, кто когда-то был людьми. Все, кто остался здесь, давая нам шанс на спасение, уже были обречены.

От этого отвратительного зрелища подступила тошнота. Мы, не сговариваясь, попытались незаметно заползти за дерево, но ближайший нург уловил движение и, оскалившись, медленно направился в нашу сторону.

— Вот же тварь глазастая, — прошипел Виктор, пятясь назад и увлекая меня за собой.

Мутант крался неспеша, видимо, уже успев утолить дикий голод. Так что у Виктора были практически стопроцентные шансы через некоторое время стать нургом. Меня, наверное, он не тронет, но одурманенная кровью особь непредсказуема, может и порвать «за компанию». Я машинально нащупала в кармане брюк нож, который по чистой случайности до сих пор оставался со мной. Лишь на секунду задержав взгляд на его резной рукоятке, протянула оружие Виктору. Расставаться с памятью о Рое не хотелось, но так шансы выжить у меня будут значительно выше. Он, не зная моих тёмных мыслей, взяв нож, посмотрел с какой-то обречённой благодарностью. Подмигнув, прошептал еле слышно:

— Не бойся, так просто мы не сдадимся.

От этих слов мне стало невыносимо мерзко, противно от себя самой. Ведь как только зверь начнёт рвать его на куски, я уйду, даже не попытаюсь помочь. Просто сбегу, использовав этого парня в качестве отвлекающей приманки, а он тут ещё пытается меня успокоить. Виктор не понимает, что нож я отдала ему не из-за страха, а для того, чтобы он продержался подольше, таким образом давая мне больше времени на побег. Эти тошнотворные мысли заставляли ненавидеть и презирать себя.

Но Виктору было не до моих душевных страданий, он приготовился принять весь удар на себя. Нургу тоже надоело нас рассматривать, и ускорив шаг, он совершил свой смертельный прыжок.

Ливень немного стих и даже небо из чёрного постепенно начало приобретать сероватый цвет. Первые лучи солнца медленно просачивались сквозь кроны деревьев, рассеиваясь по всему лесу. Стало отчётливо видно, как огромное мускулистое тело несётся на свою жертву, открыв мерзкую пасть. По его бархатной коже струились капли дождя, смывая остатки чьей-то крови. Расстояние между ними неумолимо сокращалось, но Виктор не сдвинулся с места, закрывая меня собой. Мокрая насквозь футболка облепила его торс, подчёркивая напряжение в каждой мышце, а через мгновение нург резко упал, пропахав своей мордой размокшую землю.

Он практически уткнувшись носом в ботинок своей добычи, заскулил и забился в конвульсиях. Раскрыв рты от недоумения, мы не сразу поняли, что вообще произошло. Только присмотревшись, я заметила оперение стрелы, торчащей прямо из глазницы твари.

Развернувшись на месте, я увидела стоящего за спиной того самого мужчину с арбалетом. Он ещё не успел опустить оружие, продолжая держать его направленным в нашу сторону. Рядом с ним находились злющий Маркус и ещё пара ребят из Руанта.

Чувство дикого облегчения разлилось по всему телу — от того, что сегодня мне не придётся изводить себя муками совести. Виктору не суждено стать одним из тех, кого мне уже пришлось бросать в этой жизни.

По крайней мере, не в этот раз...

— Молодец, ты хорошо держалась, — прошептал он мне прямо в ухо.

Это было настолько неожиданно, что я чуть не заорала, но вовремя вспомнила, где мы вообще находимся. После этих слов моё настроение снова стало паршивым. Я точно не была той, за кого он меня принимал.

Маркус подошёл и молча снял с меня наручники, но в его взгляде было что-то непонятное. На мгновение показалось, что он понял мой мерзкий план, от чего стало не по себе. Но, возможно, я просто слишком сильно увлеклась самобичеванием, и теперь мне начинает мерещиться всякая чушь.

Виктор, недолго думая, тоже протянул свои запястья. Не став тратить время на выяснение отношений, Маркус освободил и его руки тоже. Я заметила, что в них уже не было ножа, но предпочла промолчать — они уже не маленькие мальчики, пусть разбираются сами.

— Запомни, одно неверное движение, и ты труп, — не забыл предупредить Марк своего солдата.

Ответа не последовало. Да и что тут можно было сказать. Виктор развернулся и молча начал взбираться на гору, а мы последовали за ним. Я не удержалась и обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на ребят, которые отдали свои жизни ради спасения остальных. Мужчина с арбалетом, имя которого я не знала, всё ещё стоял и с болью смотрел на то, что осталось от его людей. Там уже практически не было никакой борьбы. Их просто доедали, не обращая на нас никакого внимания. То, что казалось когда-то немыслимым, стало нормой, обыденностью, с которой все смирились. Уже завтра на их место придут другие, а они навсегда останутся в этом сыром лесу.

Жизнь продолжается.

Со свободными руками идти стало значительно легче. Вдобавок, нас подстегивало постоянное чувство, что за спиной крадутся остатки нургов, поэтому до вершины мы добрались достаточно быстро. Вид, открывшийся при выходе на открытую местность, оказался ужасающе прекрасен. Горная поляна, утопавшая в зелени и разноцветных мелких цветах, простиралась до самых развалин Руанта.

Большая часть третьего сектора действительно оказалась разрушена до основания. Причём это сделали намеренно, чтобы в остатках сооружений не могли укрыться нурги. От старой стены и близлежащих построек остались только камни, которые давно поросли мхом и травой. В центральной части, каким-то чудом, возвели высокую каменную стену, которая потрясала своими размерами. Не верилось, что её смогли построить уже после катастрофы. Она охватывала огромную площадь старого Руанта и казалась совершенно непреступной. Оглядевшись, можно было заметить, что для лучшего обзора часть деревьев вокруг тоже вырубили, таким образом обезопасив себя от нежданных гостей.

Было дико от того, что когда-то это место являлось культурным центром всей системы. Но наш мир окончательно сошёл с ума и перевернулся с ног на голову, а Руант стал его главной насмешкой. Именно в этом секторе нашли своё пристанище всевозможные уголовники, мародёры и те, кто не желал жить по новым правилам. Здесь принимали всех, не гнушаясь их прошлым.

Назитрап удивительным образом обходил это место стороной. Все прекрасно догадывались, что существует какой-то договор, но открыто его никто не афишировал, а то, что он был, не вызывало никаких сомнений. Ведь при желании, второй сектор мог стереть Руант с лица земли. Но ему было выгодно держать местных головорезов, которые сдерживали продвижение нургов в сторону Мирта. Они платили своими жизнями за неприкосновенность, а Назитрап не тратил свои человеческие ресурсы. Всех всё устраивало.

Лишь изредка второй сектор совершал показательные казни, пытаясь таким образом убедить жителей системы в своей нетерпимости по отношению к любым нарушителям закона, а все предпочитали делать вид, что верят в это. Мне точно известно, что в Руанте ненавидят солдат второго сектора, и у них для этого есть все основания. Маркусу будет очень трудно договориться с ними.

Даже не знаю, на что он вообще рассчитывает...

Сразу после восхождения, без передышки, мы двинулись к стене. С этого расстояния не было видно какого-либо входа, но думаю, сопровождавшая нас группа знала, как попасть внутрь. К этому времени дождь окончательно прекратился, и солнце начало опять нещадно палить, испаряя из земли всю влагу, впитавшуюся в неё ранее. Становилось невыносимо душно.

Глядя на шагавшего впереди чумазого Виктора, я понимала, что выгляжу не лучше, да и ощущения были соответствующие. Мне казалось, что грязь, полностью покрывавшая моё тело, чувствуется даже во рту. Слипшиеся волосы, засохшей грязной паклей, елозили по шее. Одежда стояла колом, а рюкзак, который ко мне уже практически прирос, начал натирать плечи.

Рядом шёл Маркус, удивительным образом сохранивший более-менее нормальный вид. Было заметно, что он погружён в свои невесёлые мысли, внимательно рассматривая местность вокруг. На его боку сквозь футболку проступали тёмные пятна крови, напоминая о недавнем ранении. Трудно было судить о его общем состоянии, так как внешне он своей слабости не показывал. Повертев головой, нашла Ника с Дарием. Странно, но я была рада, что с ними всё в порядке. Мы не были друзьями и никогда ими не станем, да и ненависть к Назитрапу никуда не делась, но этим людям я не желала зла.

Почти у самой стены нас догнал арбалетчик. Только сейчас я смогла разглядеть на его лице огромный шрам. Рубец шёл от виска до самой челюсти. Рана была рваной и срослась неровно. Из-за этого края седеющей щетины не совпадали, делая повреждение ещё более безобразным. Обычно такие отметины на память своим несостоявшимся жертвам оставляют нурги. Возможно, и его увечье осталось после встречи с тварью.

Ощутив на себе моё пристальное внимание, мужчина замедлил шаг и, поравнявшись со мной, стал с таким же интересом рассматривать мою чумазую персону. Ухмыльнувшись самому себе, всё-таки спросил:

— Ну и за что теперь Назитрап арестовывает детей?

От сравнения с ребёнком у меня было лёгкое недоумение, но спорить на этот счёт не было никакого желания. Подумав, что эти люди уж точно не осудят, я не нашла ничего лучшего, как ответить:

— Я мародёр.

— И где же ты мародёрствуешь? — его брови медленно поползли вверх.

— В Нургаде.

— Ну тогда ты очень храбрый мародёр, — с явным недоверием к моим словам улыбнувшись, подытожил арбалетчик.

Маркус очень напряжённо прислушивался к нашему странному диалогу. Скорее всего, опасаясь, чтобы я не сболтнула лишнего. Но я не знала, что из себя представляют все эти люди, поэтому точно не собиралась с ними откровенничать.

Больше мы не разговаривали, так как буквально через пару минут добрались до скрытого прохода в третий сектор. Выглядело всё как обычный подвал со стальной бункерной дверью. Открыв её, нас завели в небольшое помещение. Хотя людей из-за нападения стало значительно меньше, всё равно стало тесно. Когда все оказались внутри, дверь опять закрыли, использовав большой замок-штурвал. Удивительно, но в помещении присутствовало освещение. Одинокая лампочка тускло мерцала, не давая нам погрузиться во тьму. Значит, Руант не совсем одичал. Это радовало.