Никита Киров

Резидент. Часть 6

Глава 1

— Наташ, дезик мой не видела? — утром спросил я, стоя перед зеркалом.

— Нет, — совершенно честным голосом сказал она.

Я открыл верхний ящик шкафчика под зеркалом. Он лежал там.

— Ой, я вчера переложила и забыла сказать, — Наташа увидела это, подойдя к зеркалу. — Это у тебя хорошая память, а я опять забыль… — она скорчила рожу своему отражению.

А я думал, что память внезапно подвела меня самого. Проверим. Я прошёл мимо окна, глянул туда на мгновение, пошёл к плите делать омлет, а сам себе проговорил:

— Третий этаж, пятое окно слева — шторы закрыты. Шестой этаж, третье окно справа — сидит кот. Второй этаж — убрали бельё с балкона...

Это я сравнивал со вчерашним днём, что изменилось в доме напротив. Потом сравнил с фото. Всё так и есть. Методы Тумана, как ему тренировали память, у меня были, и я сам не забывал об этом. Сон, тренировки и чтение — это всё помогало держать память в тонусе. Кто знает, может, без этого всё было бы иначе.

Сейчас я ждал звонка от руководства.

Агент Фокс должен переключиться на меня, а для этого надо его спровоцировать, что непросто, ведь он осторожен. Но когда это удастся, я направлю его куда нужно, и уже начинал подготовку. И тут-то пригодится контакт Арсентьева, найденный мною недавно среди сообщников обменного пункта.

Позавтракали и поехали в центр, потому что до встречи с Виноградовым много времени. В ожидании я строил свою многоходовочку, хотя делал вид, что вместе с Наташей слушаю аудиокнигу в машине. Вчера вечером мы посмотрели недавний фильм про космос с Гослингом, а сегодня нашли оригинальный роман, по которому делали экранизацию. Фантастику я полюбил, читаю, когда есть возможность, и решили послушать.

Заехали к родителям Наташи, хотя её матери не было дома, там работал только отец.

— Работа кипит, Аркадий Иваныч? — спросил я.

Думал, папа Наташи будет сидеть и корпеть над печатной машинкой или допотопным компьютером, как писатель, как я их себе представлял. Он и был писателем, который помотался по свету, и у меня было чёткое подозрение, что при этом он работал с советской разведкой.

— Изучаю прогресс, — проговорил папа Наташи и выругался, повернувшись к экрану ноутбука: — Ну ты смотри, чё делает! Сначала пишет одно, потом другое, а когда я ей это говорю, она говорит: «вы совершенно правы».

У него был открыт чат-бот нейросети, в котором Аркадий Иваныч задавал вопросы.

— Производство консервов в США в 1921 году? — удивился я, прочитав строку.

— Ага. Ищу в нейросети, а она всё врёт. То была свинцовая пайка, то уже нет.

— Для книги новой ищете?

— Да, — Аркадий Иваныч оживился. — Идейка тут пришла. Бумажные книги всё равно никому не нужны, я интернет осваиваю. Книжку вот хочу выкладывать на сайте по главам каждый день. Народ читает. Под псевдонимом, правда, но какая разница? Всё равно меня уже никто не помнит. Ты не читаешь про попаданцев?

— Не-а, — я помотал головой.

— А я тут про попаданца пишу. Попал в Америку в 1920 год, и начинает подминать под себя консервные заводы. А у них тогда времена были тяжёлые, военные заказы кончились, владельцы свои заводы за долги продавали. И к Великой Депрессии можно та-а-ак развернуться, если по уму подойти.

— А мафия эти заводы не отберёт? — спросил я.

— Какая мафия? — важно спросил Аркадий Иваныч. — Двадцатые годы, в Союзе Гражданская война закончилась. Нанимаешь белогвардейских офицеров-эмигрантов, они тебе любую мафию разнесут.

— Так у местной мафии связи в политике были, а у эмигрантов нет, — заметил я.

— Тут-то и оно…

Он начал разговаривать о планах с таким жаром, будто сам собрал свою мафию в те времена и уже планировал, когда выдвинет на выборах своего конгрессмена, а то и сенатора.

— Но сейчас же никак не продвинешься, всё в одних нейросетях погрязло, — писатель махнул рукой. — Пишут запросы, а нейросетка им книги рожает. Я одну главу пишу, а они нейросетью три делают только до обеда. Вот как сейчас быть?

Но ответа на это не было ни у кого.

После мы с Наташей поехали дальше, заехали в кино посмотреть новый ужастик с хорошими отзывами, причём достаточно жуткий, про парня, который загадал, чтобы девушка его полюбила, но всё пошло совсем не так.

— Ой, смотри, — шепнула Наташа в полной темноте, глядя на экран. — Она в углу стоит! Ой, сейчас подойдёт...

Короче, проводили время весело. Но после выхода из кино мне позвонили. Звонил лично Рогов.

— Вадим. Подъедешь обсудить твою идею?

— Я как раз рядом.

Поехали в офис. У крыльца встретили Глеба Шилова, который курил с задумчивым видом.

— Поохотимся, значит? — спросил он.

— А как ещё, бро? — я пожал ему руку. — Ждём почти весь день, когда там решатся, наконец.

— Ужасы ещё посмотрели, — добавила Наташа. — Жуткий такой.

— Не люблю эти ужасы, — пробурчал Глеб. — Да и вообще, в кино лет сто не был. Как приду, в телефон залипну, и потом нихрена не понятно.

— Жиза, — сказал я, хотя сам уже давно не залипал в телефонах без нужды.

Втроём поднялись на лифте и пошли в кабинет Рогова. Там был он сам и Виноградов, а местный айтишник Витя настраивал микрофон для конференций. Все молчали, ожидая подключения нового участника.

Вскоре он ушёл, а на экране показался сам Александр Корнеев. Он сидел за своим рабочим столом, напряжённо глядя прямо в камеру.

— Всего один вопрос, — сказал он после приветствия. — В ответ на твой…

Вчера вечером я позвонил сначала Рогову, чтобы он не думал, что я делаю что-то за его спиной, а затем Корнееву напрямую, раз он оставил свой номер.

Я сделал вид, что у меня внезапно родилась идея. И Корнеев, конечно, зная, что у меня могут быть какие-то навыки Тумана, её рассмотрел. Главное при этом — делать вид, что я не помню ничего из чужой памяти и не подозреваю, что задумал сам Корнеев, чтобы он расслабился. А то если он почувствует фальшь или что я скрываю от него свои действия, то свободы передвижения и возможностей для работы у меня больше не будет.

Мне надо, чтобы агенты выходили прямо на меня. А чтобы они вышли на меня, я должен представлять для них ценность. Вот так и сказал, будто меня осенило озарение. И Корнеев задумался над этим.

А для меня это отличная возможность зацепить Фокса из ЦРУ…

— Ты уверен, что этот человек, гипотетический агент, очень опасный, раз это требует такой серьёзной операции и подключения ФСБ? — спросил Корнеев. — И почему ты так решил? Ты его где-то видел?

Он задал вопрос как бы мимоходом, но я понимал, что это ему было важнее всего.

— Нет, я бы запомнил, у меня память хорошая, — сказал я. — Но считайте это… интуицией. Вот как с Ваней было. Я же сразу сказал, что сами знаете кто, — я посмотрел на Виноградова, — очень опасен. Так и вышло.

— Интуиция, — начал было Виноградов, — это не то, что…

— Я согласен с предложением, — вдруг сказал Корнеев. — Потому что опасность утечки технологии велика, а может, уже случилась. Но остальное потерять мы не имеем права. Мы сделаем вид, что я ввожу тебя в курс дел куда быстрее и начинаю гонять по разным департаментам, чтобы ты ухватил суть, как потенциальный наследник. И первый из них — разработка ИИ. Ускорим события.

Виноградов осёкся, но Рогов дал понять, что все поручения Корнеева он выполнять не собирается, ведь у него своя работа. Рогов говорил неторопливо, но доходчиво:

— Я согласия пока не давал. Нужно довести до конца дело с Гиляевым, иначе будет подозрительно.

— Я с этого и хотел начать, — произнёс я.

Рогов кивнул.

— Плюс, — продолжил он, — пока ещё нет способа обеспечить безопасность моих людей, — шеф показал на нас троих с Наташей и Глебом. — Риск большой, за людей я отвечаю. И так в этом году потеряли двоих. Но любая охрана привлекает внимание, а охрана от нас или от ФСБ тем более будет заметной. А та охрана, которую они не заподозрят, сама по себе может работать в интересах других.

— Мы в центре Москвы, — заметил Корнеев.

— Это не показатель безопасности. Нужно разработать план и пока продолжать. Но в дальнейшем мы можем плавно повышать накал событий.

— В таком случае, оставляю все детали на вас, вы в этом понимаете больше. И я добро дал, — добавил Корнеев с намёком.

— На что дал добро? — спросил я, когда он отключился.

— На полную слежку за Давидом, — неохотно произнёс Рогов. — И на консультации с ФСБ, а конкретно Холодовым. Это я и без него мог устроить, — добавил он с лёгким раздражением, — но тут вопросы личного характера были. Там сейчас попроще с ними говорить. Ну и за этой барышней начинаем следить всерьёз с сегодняшнего дня. Шилов, ты за это отвечаешь.

— Понял, — отозвался Глеб.

* * *

Короче, фирма начинала составлять план работы.

А я прикидывал свой. Нужно придумать, как сделать так, чтобы Фокс похитил данные по «Ментату» и «Периметру», а мне отобрать их у него до того, как об этом прознал Ланге и заполучил их себе. Потому что доктор наверняка знает, что здесь крутится ЦРУ и кто-то ещё.

Тут целый змеиный клубок образовался из разных агентов. Но из опыта Тумана я знал, что это не единый фронт тех, кто выступает против меня или государства. Это всё отдельные структуры, и у каждой свои цели.

* * *

В это же время, Москва…

Агент Ханна Грей под псевдонимом Минерва (которую в России знали, как Катю Смирнову) вошла в съёмную квартиру, где никого не было.

Какое-то время она сидела молча, ждала отчёт группы прикрытия, которая им сообщила, что слежки пока не было.

Только после этого в квартиру прибыл один человек. Его псевдонимом был Орёл, и официально он был главой службы безопасности одной из консалтинговых фирм, через которую работала одна из якобы ушедших с российского рынка американских компаний. Но на самом деле он был куратором внедрённого агента.

Это давало ему возможности действовать без риска, что за ним следит ФСБ, как если бы он работал в посольстве. Но при поимке ему дадут настоящий срок за шпионаж.

— Я изучил данные, которые ты добыла, — сказал Орёл на английском. — Это хотел продать нам Беггар? Эти виртуальные серверы?

Он произнёс Beggar, что в переводе означало: «Попрошайка». Такой псевдоним они дали Давиду Корнееву между собой.

— Ничего более нового нет, — ответила Минерва. — Вернее, новые данные содержатся на его новом телефоне, но я пока не получила туда доступ.

— Надо получить, — произнёс Орёл. — Теперь другое. Нам нужен полностью работающий экземпляр и его исходный код. Ты должна была встретиться с Антикваром. Что случилось?

— Я ждала его, — начала оправдываться Минерва. — Сделала всё по инструкции, но он почему-то не подошёл.

— За тобой был хвост?

— Нет.

— А он мог его заметить. Следующая встреча скоро. Она нужна. Всё, можешь идти.

— А можно вопрос? — спросила Минерва. — Зачем вообще нам нужна эта «Сфера»? Из того, что я знаю, система «Омниус» намного сильнее, и уже внедрена на всех уровнях. Или вы хотите просто, чтобы она задержалась и не была выпущена?

— Система «Омниус» принадлежит частному лицу, — отчеканил Орёл. — А это частное лицо сегодня играет на одной стороне, а завтра — на другой. Нам не нужна зависимость от него. И кроме того… для чего он платит столько денег своему ручному русскому психопату? И для чего нанял этого клоуна Ланге? Нет, тут свои игры. И победить в них нужно нам. Другой вопрос… что за парень был там в ресторане? Это и правда внебрачный сын Корнеева? И кто эта девушка с ним?

— Какая-то кошка драная, — Минерва поморщилась. — Считает себя супер-шпионкой, но притворяется дурочкой. А я знаю, что она не притворяется, а такая и есть…

— Будь серьёзнее. Кто парень?

— Попрошайка испугался, когда узнал, что это, вероятно, его единокровный брат, и отец предпочтёт его, как менее вредного и более стабильного.

— Изучай обстановку дальше.

* * *

Некоторое время спустя. Санкт-Петербург.

— Клоуном? — беззлобно возмутился Ланге, прочитав расшифровку. — Может, сдать их в ФСБ? Всё равно мешают.

— Я бы не стал, — сказал Епископ, сидя с кружкой кофе. — Тогда они поймут, как я на них вышел. А ты сам знаешь…

— Что ты своих агентов бережёшь, — доктор кивнул. — Помню, да. Но как ты смог внедрить своего человека к ним?

— Когда-то в детстве, — Епископ отпил кофе, — я видел фокусника, и мне это представление очень понравилось. А потом, много лет спустя, я по телевизору увидел, как другой человек эти фокусы разоблачает, и мне стало обидно. Как в детстве, когда мой отец сказал мне, что Санта-Клауса не существует…

— Дело не в фокусах, Эдмун, и не в Санта-Клаусе. У тебя свой агент там, где… ладно, не мешаю. Главное, что это работает.

— Это старая школа, которую ты забыл, — Епископ чуть улыбнулся. — Не твои компьютерные штучки, которые могут подвести, а живые люди. Когда-то давно я построил свою сеть и не предавал её. Люди меня помнят и помогают. Так что ты предпримешь?

— Пока наблюдаем. Смотрим, что сделает Корнеев. Манёвр у него интересный, но он же не знает, кто на самом деле этот парень, — Ланге усмехнулся. — Вернее — очень его недооценивает.

Глава 2

С Холодовым я теперь мог работать официально, раз уж фирма дала добро. Но у нас ещё оставалось кое-что из того, что мы делали тайно как от моего начальства, так и от его. Мы взаимодействовали с общим союзником, который во всём этом разбирался.

Верещагин мог подкинуть дельных мыслей, поэтому мы собирались у него дома, обсуждали собранные данные и планировали.

Хотя сегодня утром услышал через маленькое окошко над ванной, что разведчик и контрразведчик говорили не о работе, а совсем о другом.

— Ну и чё ты со своей? — вполголоса спросил Верещагин.

— Не напоминай, Ильич, — отмахнулся Холодов. — К маме уехала на лето. Типа задрали её мои командировки по полгода.

— Так найди кого-нибудь на стороне да приведи, раз уж в один, — старый разведчик засмеялся. — Я-то в твои-то годы времени не терял.

— В моём-то возрасте? — Холодов усмехнулся.

— Да какой у тебя возраст? Ты ещё даже выслугу не заработал, седеешь только рано.

— С вами не только поседеешь. Я и так скоро буду выглядеть, как тот мужик, скрывающий боль.

— А это ещё кто?

С трудом вспомнил этот старый мем, а Верещагин же вообще его, конечно же, не знал.

Я вернулся из туалета, и они оба на меня посмотрели.

— Что стряслось? — спросил я.

— Тебе хорошо, молодому, а мы уже в возрасте. Давайте уже работать, а не расстраиваться, — Холодов поморщился и взял распечатки. — Я посмотрел ваши корнеевские камеры. Но глянул ещё там, где у вас доступов нет.

Он уже приносил планшет с фотографиями и нарезками видео с площади, где Катя, девушка Давида Корнеева, явно ждала встречи с кем-то. Но старомодный и олдскульный Верещагин наотрез отказался смотреть в электронное устройство, говоря, что ничего на нём не видно.

Так что Холодов сегодня утром сделал распечатки на бумаге и привёз их. Хотя планшет тоже взял. Там была выгрузка из системы «Безопасный город», куда, конечно, у ФСБ был полный доступ.

Кроме того, у него был анализ сотовых устройств и всего остального, но этим он с нами не делился. Да и деталей пока нет, что именно мы ищем.

Я увидел снимок места, где была Катя, и того собачника, который был там, подозрительно на неё смотрел, а потом исчез без следа, сменив маскировку. Наверняка это был Фокс, но о нём я не говорил. И вряд ли они вообще о нём знают.

— Нашёл кого? — спросил Верещагин.

— Я ни с кем сходства не увидел, — признался майор.

— Не выходит, значит, каменный цветок, Данила Мастер? — старый разведчик хмыкнул.

— Ты, может, что увидишь? — майор протянул бумаги мне.

На фотографиях в этом месте и вокруг него тысячи человек. И хотя видно их было чётко, в такой толпе узнать кого-то сложно, даже когда знаешь в лицо. Да и Фокс своей маскировкой и устройствами сбивает камеру, и его приметы никто не разглядел.

— Тут вообще другой подход нужен, — сказал я, — потому что он лицо прячет техникой. Надо другим способом. Нужны видео. Посмотрим его движения на площади и сравним. По движениям будет проще, они сильнее в глаза бросаются.

— Мысль, — Холодов кивнул. — Хотя придётся вручную.

— Обленились вы, молодёжь, — пробурчал Верещагин и с упрямым видом взял распечатки. Он надел очки, и его зрачки стали очень большими. — Давай-ка я живо его найду…

Ожидаемо, ничего не вышло и у него.

— Что там было про каменный цветок, Пётр Ильич? — пошутил я, и Холодов хмыкнул.

Верещагин отмахнулся.

— Надо иначе искать, говорю же. Если подумать, то собака тут явно — отвлечение. Потому что она тоже исчезла без всяких следов. А он понимал, что будут искать человека с собакой, и это отвлекает, поэтому он ушёл без неё. Или был сообщник, или что-то ещё.

— Или что-то ещё. Но собака — ключевое, — подтвердил Верещагин. — Потому что… хм…

— Он появился на площади, — я задумался, — и уже был с собакой. То есть она ждала его где-то рядом. Значит, её привели раньше. Или привезли туда, где он переоделся, и туда же убрали.

— Соображаешь, — Верещагин кивнул и потёр лоб. — Проверь канализации, — он посмотрел на Холодова. — И коммунальщиков с дворниками поспрашивай.

— Да уже спрашивали, — отозвался майор. — В отловах пусто, в домовых чатах тоже никто не писал про потерянную собаку. Хотя вряд ли был смысл её увозить.

— Он мог где-нибудь взять бесхозную псину, чтобы именно по ней его потом искали, а сам её усыпил и спрятал, чтобы не сразу хватились. И сообщник для такого не нужен. Как завоняет, дворник в мусорку выбросит и всё.

Схема старая, но Туман о такой знал. Дело не в собаке, просто показываешь самый яркий маркер для групп наблюдения, и прячешь именно его. Это классика шпионской работы.

— Но в Москве бродячих собак мало, — заметил Холодов, — это в регионах от них прохода нет, а здесь быстро ловят.

— Мог в области выловить и приучить, — сказал я. — И где-то здесь она его ждала. Поменял маскировку и взял её. И смотрите, как собака тянет поводок, — я отмотал запись в планшете, — она не умеет на нём ходить, задыхается.

— Именно, — Верещагин кивнул. — Вот такие это люди, Вадик, им на всех наплевать. Вот вы с кем связались. Тут не только собаки... Помню, был один шпион, так он тут женился на женщине с двумя детьми, чтобы легенда была, почему он там живёт. А когда она его случайно раскрыла, он её придушил и сбежал. Оставил сироток. Хорошо, соседи проверить решили... Так что для них тут всё — инструмент.

— Теперь видео, — напомнил я.

Дело было ещё сложнее, потому что на записях было очень много людей. Мы засели надолго, понимая, что человек явно менял походку и манеру двигаться. Но это зацепка. Мы запомнили как двигался фальшивый дед с собакой, и примерно прикинули, как он мог ходить, избавившись от маскировки. Ну, я-то тут помалкивал, потому что это простой логикой не объяснялось, тут действовал Верещагин. Хотя меня всё равно просили смотреть, типа, глаз свежий.

Но я знал, что Фоксу сорок с чем-то лет, и как старик он двигаться не будет. Но всё равно что-то общее должно остаться.

Сидели долго. Старый Холостяк Верещагин готовить не любил, поэтому у него в холодильнике были только макароны по-флотски, но вместо фарша он использовал обычную тушёнку. Ещё сделал бутерброды из свежего ржаного хлеба и сала, чем и угостил. Но я воротить нос от еды не привык, так что мимоходом перекусили. Да и чай он заваривать умел.

— Вот! — я показал на мужика в кепке. — Вроде похож. Рост такой же.

Он точно был похож, потому что во дворце памяти у меня тут же сработало узнавание. Но я просто указал на него, и Холодов тут же напрягся.

— Вроде как-то похоже ходит, — добавил я.

— Левое плечо держит чуть выше, чем правое — пробормотал майор. — И тот собачник так же делал. Вот, просто кто-то собаку мимо провёл, и он на рефлексе мог воспользоваться той походкой. Невозможно каждую секунду придерживаться роли.

— Угу, — Верещагин кивнул.

Ну здравствуйте, Фокс. Теперь видел его лучше, особенно когда стали искать именно его. Рост плюс-минус совпадал, силуэт плюс-минус такой же. Потом этот мужик проехал в метро, где камера хорошо сняла всё кроме нечёткого лица, на котором упорно не хотела фокусироваться. Но всё остальное мы видели.

Майор запросил новые записи и принёс их только на следующий день, к вечеру, когда я снова выбрался из Москвы. Но он пришёл уже с итогами того, что изучили в его отделе. Фокс на этих записях вышел из метро, потом дошёл до киоска, и больше не вышел. Но на другой камере мы увидели женщину поблизости, у которой был слишком массивный для женщины силуэт. «Она» села в «Оку».

Тут уже ФСБ начало работать всерьёз, и ещё через день чекисты отследили её маршрут целиком, который закончился в одном из дворов Мытищ, где видеонаблюдения не было. Ну и киоск проверили ещё днём, нашли просто вещи без следов.

Владелец «Оки» ещё месяц назад заявил об угоне, ну а эксперты спецслужбы ничего в ней не нашли. Зато мы с Холодовым сами нашли на следующий день, где была собака, когда изучали район. Дворник со звучным именем Исфандиёр рассказал, смертельно бледнея при виде фейсов, что вчера нашёл мёртвую собаку и старые вещи в подвале в самом дальнем углу.

Собаку он закинул в бак, а вот плащ забрал живущий в этом районе бомж, который представился дядей Гришей.

— Могу отдать, — сразу сказал он, когда мы его нашли.

— Потом вернём, — мрачно произнёс Холодов.

И слово сдержал, хотя эксперты ожидаемо никаких следов на плаще не нашли.

— Хотя бы что-то о нём знаем, — заметил я на следующий день. — Выглядит как профи.

— Угу, — он кивнул. — Хорошо, что ты его заметил ещё тогда. А то бы проглядели. Умные камеры, — едко сказал майор, — умные люди, а шпионы тут как у себя дома ходят.

— Так неумелых всех поймали, остались профи. Как думаете, вот этот Ланге и Епископ... они же старые шпионы. Как они в России действуют? Их же знают.

— Вот на это у меня ответа нет.

Да, прикрытие должно быть очень мощное. Не только их навыки конспирации, но что-то официальное и очень нужное властям. Например, всплыло старое воспоминание Тумана, как в Ливии ещё при Каддафи доктор Ланге играл роль перебежчика из Моссада. Власти его прятали, а ещё и платили ему за его сведения. Здесь может быть что-то подобное и настолько серьёзное, что даже Холодов не знает об этом.

Но работа шла дальше. За Катей устроили осторожную слежку, к этому подключилась ФСБ, а вот за Давидом начали следить серьёзнее силами «Контура». При этом Давида готовили к переводу в другой департамент, и у него пропал доступ к передовым моделям «Сферы». Зато по замыслу, он должен появиться у меня, что ему вряд ли понравится.

— В общем, работаем все вместе, — сказал я, когда Холодов подвозил меня до работы.

— Зубов бы этого нам не дал, — задумчиво произнёс он.

— Так что с ним случилось?

— Как-нибудь в другой раз, — неохотно выдавил майор.

Значит, стоит выяснить, что стряслось с региональным чекистом, раз об этом все молчат.

А кое-что полезное о моих врагах рассказал Верещагин, и это билось с памятью Тумана.

— Епископ очень любит русскую культуру, — рассказывал старый разведчик. — Отлично знает русский язык, перечитал много классики в оригинале, но больше любит старое кино.

— Советские фильмы? — спросил я.

— Нет, совсем старые, первые. Обожает работы Ханжонкова, Протазанова и Эйзенштейна.

— Слышал только про последнего.

— Те совсем пионеры кинематографа, ещё до революции снимали. Короче, эстет в хорошем смысле слова.

— А какой плохой? — спросил я.

— Это Гашек тогда про эстетов хорошо сказал… Но на площади был не Епископ, — старик нахмурился. — Тот работает иначе, с людьми, он никогда сам не ходит на такие встречи и не сидит в наружке. А если найдёшь хвосты его людей, то один из них рано или поздно приведёт тебя в закрытый клуб по интересам. Где все работают на него, но мало кто догадывается, что они работают на шпиона.

— А в чём у вас с ним конфликт был? — спросил я. — Ещё в Союзе?

— Нет, — он помотал головой и глянул в сторонку стенки, где стояли его снимки. — Встретились мы впервые в Италии. Потом уже не виделись, хотя заочно пересекались по работе много раз… ладно, к чему старое ворошить? Поймать его надо.

Тоже не колется. И мне казалось, что это что-то личное.

* * *

Сейчас лето, а учиться я буду на заочке только в октябре, поэтому на учёбу пока отвлекаться не надо. Но была не только работа. Мне давали спокойно изучать город и заниматься своими делами.

А два раза в месяц мне приходила зарплата на карточку, и куда больше, чем если бы я работал в депо. Самый прикол — мне ещё платили зарплату за легенду, ведь я же какое-то время работал в фирме Гиляева.

И сегодня упал аванс на две карточки. Сначала пришёл официальный аванс от «Контура» в 55 тысяч, где я был оперативником, но для прикрытия числился специалистом отдела внутреннего контроля. Ведь официально «Контур» — это подрядчик фирм Корнеева по системам безопасности, а не скрытая контрразведка.

А второй аванс в 42 тысячи — от фирмы Гиляева, где я был устроен младшим инженером подготовки данных, но по факту не работал, а занимался всем подряд. Ведь по замыслу, я, якобы наследник Корнеева, должен был изучить все сферы деятельности фирмы перед тем, как получать первую большую должность.

Ну, так хотел Корнеев и стелил себе соломку, думая, что сам потом будет на моём месте.

А это только аванс, ещё и зарплата будет в следующем месяце. На железке столько бы не платили, первое время уж точно.

Кстати говоря, раньше крупные траты я себе позволял только тайно, за налик или крипту, и в магазинах приходилось тщательно считать бюджет, чтобы не выходить за пределы пенсии, стипендии и подработок. Сейчас могу покупать себе вещи получше. Так что с Наташей запланировали на выходные, надо было обновить шмот на лето.

А пока же купил себе аэрогриль и уже приготовил там кое-что.

Ещё был бонус от «Контура» — их закрытый для обычных людей спортзал.

— Там тренер грамотный, — рассказывал Глеб, который тоже туда ходил. — Силовик бывший, приёмов кучу знает. Но *** больно, — он поморщился. — Спарринги только жёсткие признаёт.

Тренер Игнат Сергеевич и правда был силовиком, и подход к тренировкам у него был серьёзный, и Виноградов даже хотел запретить мне туда ходить. Боялся, что я получу по лицу, и с фингалом потом буду выглядеть подозрительно.

Но мне не привыкать, и грушей для битья я больше не был. Хотя тренер в спарринг-партнёры выбрал парня по имени Коля, который габаритами ничем не уступал моему старому знакомому Толику-Анаболику, но был намного быстрее и бил жёстче.

Зато приёмы использовали не только из кикбоксинга, оперативников обучали и борьбе, и грязным ударам, и импровизированному оружию, и как от него спасаться. Впрочем, навыки Тумана в драках появились у меня самыми первыми, и мне было полегче.

Так что утром позанимался там, после принял душ и направился в фирму, но не к Гиляеву, а в другой отдел, куда меня переводили, в Москва-сити.

Это был департамент разработки и изучения перспективных ИИ-решений, а отдел назывался лабораторией синтеза данных и машинного обучения. Грубо говоря, то, что делали в фирме Гиляева с дронами и турелями, но на максималках, не только военное применение, но ещё и куча других данных, о которых я пока не знал.

Я ждал начальника отдела для беседы, сидя в приёмной на мягком диване, и гонял в голове легенду.

Эта не та лаборатория, которая мне была нужна для моей проблемы, мне нужна медицинская, из другого департамента. Так-то фирма Корнеева занималась и инновациями в медицине, но все доктора, указанные в доступных мне документах и переписках, работали в столичных медцентрах. Там я и могу получить к ним доступ и поговорить.

В прихожей тоже висел телевизор, настроенный на корпоративный канал, и там снова показывали самого Корнеева. Говорить об отвлечённых вещах он любил.

— Знаете, — выступал он, сидя в студии за столом, — смерть — это единственный налог, который богатые ещё не научились обходить. Можно продлить жизнь, но продлить жизнь и продлить молодость — это две совершенно разные вещи.

— Понимаю, — сказал ведущий. — Кстати, раз уж мы говорим о перспективах проектов цифрового бессмертия. Как по мне, даже если это возможно, всё равно человек будет ненастоящим, а его копия.

— Вы уже сами не тот человек, кем были раньше, — возразил Корнеев. — Ваши клетки давно обновились полностью, и не по одному разу. Старые отмирают, появляются новые. И в вас уже не осталось ни одной старой клетки.

— Так сознание осталось.

— А оно непрерывно? — Корнеев улыбнулся. — Каждую ночь вы засыпаете, ваше сознание отключается, а утром это прежнее сознание или его копия, сохранённая перед сном? А если старое исчезло, то в этом случае вы считаетесь тем же человеком?

— Я бы поспорил, — ведущий откашлялся.

Вскоре передача закончилась, началась другая. Там выступал Давид Корнеев, рассказывая про инновации в сфере подготовки спутникового интернета.

— Я как человек, который всего в жизни добился сам… — начал он.

На этом можно было и закончить.

После него показали переведённое на русский язык интервью с главой американского конкурента — фирмы ОмниПалант, но тут меня позвали на собеседование.

После него показали офис, где я всё равно не буду работать. Всё как обычно, да и работа — не бей лежачего. Просто читай и смотри, что делают люди вокруг, чтобы понимать, для чего это нужно, и делай вид, что работаешь. А через пару недель меня переведут куда-нибудь ещё.

На обеденном перерыве вокруг меня как бы невзначай собралось несколько человек. Тут была зона для обедов и перекусов, я взял с собой собственноручные приготовленные вчера колбаски с запечённым болгарским перцем, и в зале постоянно кто-то сидел. Так что стоило мне заявиться сюда, как сразу началась беседа.

— У тебя, Вадим, очень хорошая интуиция, — сказал один. — Всё схватываешь на лету. Хотя, казалось бы, новичок.

— Давай я тебе покажу свой проект, — предложил другой. — Если заинтересуешься, можем поработать.

Раскусил их быстро. Уже пошли слухи, что я сын Корнеева, и подлизы сразу начали наводить контакт, думая, что наследником корпорации объявят меня. Вот и заранее готовятся, угождают, думают, что я начну поднимать своих людей.

Но самое интересное началось после окончания рабочего дня. Ведь в лифте как бы невзначай я пересёкся с Давидом Корнеевым и Гиляевым, которые будто случайно вошли одновременно со мной.

— О, Вадим, здравствуй! — Корнеев первым протянул мне руку. — Как удачно вышло, что встретились.

— Да, неожиданное совпадение…

Ну что? Значит, сейчас начнут меня как-то склонять к сотрудничеству, думая, что скоро у меня будут нужные доступы. А заодно подставить перед, как они думают, «отцом».

Но я не показал, что понял, а просто улыбался.

— Работаешь у нас, значит? — спросил Давид. — Кстати, тут одно место есть, можно сходить…

Ну, начнём главную работу. Ведь если пришли эти, рано или поздно придут люди из ЦРУ, которые тоже меня изучают.

Глава 3

— На самом деле, — объявил Давид, когда мы вошли в кафе, — на американскую кухню это походит мало. Поэтому мне здесь нравится. Кто вообще любит американскую кухню?

Неподалёку от бизнес-центра было заведение с бургерами. В целом, здесь они самые обычные, и это было неплохо. Подавай тут настоящие американские бургеры с их гигантскими порциями, народ бы не оценил, да и ценник был бы совсем негуманным.

Сели в углу, я делал вид, что не понимаю, что к чему, но вёл себя, будто бывал в таких местах постоянно.

— Я как-то был в Америке, в Лас-Вегасе, — похвастался Давид. — Заходил в ресторан «Heart Attack Grill», — с нарочитым британским выговором произнёс он, — что значит: «Гриль "Сердечный приступ"». Там приносят бургеры с восемью котлетами минимум, но можно заказать и больше, рили. И ещё заливают всё это жирными соусами, и по итогу с одного бургера этих калорий хватит нам троим на неделю. Но это порция для одного.

— Вкусно хоть? — спросил Гиляев.

Корнеев-младший посмотрел на него, прищурив глаза:

— Ну камон, Олег, какой там может быть вкус? Один жир и сахар. Американцы в еде не понимают. Ещё нет ни одной вещи, которую они не пожарили во фритюре. А ещё этот их тренд на поедание кусков масла с глазурью…

Он помотал головой и продолжил рассказывать про просмотренные тиктоки: про американский сыр, который от огня не плавится, а горит, и мороженое, которое может лежать на солнце и не потерять форму.

Но он, как учившийся в Англии, пытался воспроизводить их снисходительное отношение к американцам. У Тумана было точно такое же.

— Да козлы они все, — Гиляев отмахнулся и зарылся в меню. — Жалко, что день ещё идёт, да и за рулём. Пивка бы.

— И как тебе новая работа? — Корнеев хитро посмотрел на меня, проигнорировав предложение о пиве.

— Ну, посложнее, чем было, — нарочито скупо сказал я. — Но осваиваюсь.

— Вот этот закажи, — Корнеев показал пальцем в меню, когда я начал выбирать. — Вот, со рваной говядиной и трюфельным маслом.

— Съем обычный, вот этот, — я выбрал другой.

— Ну камон, я тебе говорю, не пожалеешь…

— Этот возьму.

— Олег, ты тогда возьми, — Корнеев посмотрел на Гиляева.

Тот спорить не стал, а я просто выбрал бургер, чтобы было поменьше понтов и побольше вкуса. А тут как раз минимум соуса и сыра, зато мясная котлета казалась внушительной.

И кстати, никто из них не спросил, с чего это я перешёл из одной фирмы в другую вообще без всяких проблем. Такой перевод вызывал вопросы у многих, но не у этой парочки. Ведь они думают, что знают причину.

— А так, здесь интересно, — сказал я, заказав себе ещё кофе. — С нейросетями можно поработать. Тут для работы их постоянно используют.

— Дело тут такое, — произнёс Давид, хмуря лоб. — Плюсы понимаю, но одна из немногих вещей, которые я разделяю с отцом… сорри, — он полез за телефоном и отошёл от столика.

Я заметил краем глаза, что звонила шпионка Катя, которая пока ходила на воле. Но, конечно, как шпионка она не была отмечена.

— Хорошо, — тем временем начал говорить Гиляев, — когда появляется возможность выбрать, что нравится.

Он с подозрением посмотрел на меня.

— Ещё как, — сказал я.

— Но тебе, Вадюшка, стоит…

— Вадим или Вадя, — настойчиво поправил я. — Так привык. Старшие ещё говорят: «Вадик», но им можно. А Вадюшкой не надо, — предупредил я.

— Оке, — Гиляев скривился, но давить не решился. — Вадим так Вадим. Хорошо тебе. Но ты Давиду понравился. Держись его, и он может высоко тебя поднять.

— Да мне и так неплохо.

— Ну, он много кого знает. Да и помочь может, если ты, вдруг, сам высоко заберёшься. Он там давно, людей разных знает.

Вернулся Корнеев, и как раз принесли бургеры на толстых подносах. Каждый бургер был проткнут деревянными шпажками, чтобы не развалился.

— Я же говорил, надо было выбрать этот, — произнёс Давид, глядя на свой. — А вообще, Вэд, — сказал он на английский манер, — ты…

— Вадим, — произнёс я.

— Вэд же нормально звучит!

— Вадим, — настоял я.

— Ладно, — Корнеев поморщился. — Имя не так, бургер не захотел. Ты всегда так к советам враждебно относишься? Тейк ит изи, мен. Хотя я понимаю, конечно, что в детстве тебе никто эти советы дать не мог, но всё же.

Он произнёс это как бы невзначай, пытаясь уколоть детдомовским прошлым. Но не с тем связался.

— Зато я сам выбираю, какие советы слушать, а какие нет, — парировал я. — И мне не надо делать вид, что им следуешь, лишь бы отец был доволен.

Давид старался не показать, что это его задело, но по взгляду было понятно, что я конкретно так зацепил мажора. Он взял лежащую на столе пластиковую капсулу, в которой лежали чёрные резиновые перчатки, и медленно натянул их.

Но по этикету это не обязательно, так что я свои брать не стал. Держать тёплый бургер в руках куда приятнее. Так что взял его, откусил, прожевал и продолжил, пока он снова не попытался уколоть:

— Да и вообще, Давид, родители гордятся, когда дети делают всё самостоятельно.

— Это точно, — он скрипнул зубами, откусил бургер и вернул на тарелку. — Замените, слишком солёный, — обратился к официантке.

Та спорить не стала, иначе бы Корнеев опять устроил марафон, что всё не так.

— Так что там было про то, ты согласен с отцом? — напомнил я. — Ты говорил до телефонного звонка.

Откусил ещё. А вот мой бургер был хорош. Вкус говядины чувствуется, его не спрятали за тонной соусов и добавок.

— Про ИИ я говорил, — сказал Давид. — Хотя это и не интеллект в прямом смысле слова, как ты должен знать.

— Слышал, — произнёс я. — Но название в обиходе уже привычное. Для чего велосипед изобретать?

— Угу... Ну так вот, я не разделяю, как и отец, всеобщих восторгов. Вот как пример. Вот открыл я чат-бот, ввёл промпт, чтобы он написал мне программу. Чья это будет программа? Моя или бота?

Младший Корнеев посмотрел на меня, но я молчал, поедая бургер. Давид продолжил после короткой паузы:

— Сказать, что это моя, всё равно, что при виде этого бургера сказать, что я сам его сделал. Я же сделал заказ в ресторане. Вот такая вот логика.

— Точно-точно, — закивал Гиляев.

Сам Гиляев под подозрением, его слушает ФСБ, собирая досье, но он вряд ли об этом знает. Корнеева слушаем мы, ну и ФСБ тоже может, не удивлюсь.

А вот сам Давид зашёл с другой стороны. Он начал явно со своей любимой тактики, чтобы, пользуясь своим положением, кого-то унизить, а потом похвалить. Причём он думает, что я его родственник, и он начал работать именно с этим, а не с тем, чтобы в будущем через меня получить доступ к системам в интересах ЦРУ. Хотя сам он вряд ли знает, что именно ЦРУ.

Вообще, я уже понял, что для младшего Корнеева важно другое. Он боится потерять свой статус, вот и пытается подчеркнуть его этими уколами. Давид делает вид, что он старший, что вводит меня в курс, ещё пытается быть ведущим, а заодно проверяет, как реагирую я на эти уколы. Чтобы сразу опустить меня ниже себя. Но не вышло.

Эта попытка не говорит о том, что он умён или глуп, Корнеев-младший в таких вещах разбирается инстинктивно. Но он и правда испугался, что может потерять своё место при дворе императора, если говорить образно.

И поэтому пришёл подтвердить свой статус, а это не удавалось.

Вот так думал бы Туман о нём, пока ел. Не нравится Давиду жить в тени отца, но он так к этому привык, что без этой тени будет искать любую другую, где может спрятаться.

— К чему я всё это начал? — Давид откашлялся. — Раз уж ты сотрудник фирмы, а у отца скоро день рождения. Тебя же не звали?

— А я ещё не решил, идти или нет, — парировал я.

— Ну, если надумаешь, я тебе сделаю приглашение, — попытался он сохранить лицо.

Явно думал, что сделает мне одолжение, но не вышло. Но я и без него туда попаду. Конечно, он хочет сам сделать вид, что вводит меня в дело.

— А вообще, я вижу, ты парень способный, — продолжил он. — Не хочешь в мой отдел? Всё бы показал. Смотри, я редко кому такие предложения делаю.

— Да вот только устроился. Куда снова менять?

И это ему не удалось, в итоге он ушёл с чувством, что потратил время зря, а я знаю о нём больше. Да он почти паникует, что его задвинут. При этом и те агенты тоже будут так думать. Это мне на руку, Давид мне подыграл, сам того не зная.

Вскоре встреча закончилась, и я поехал в «Контур» на разбор, ведь заснял всё до последнего кадра. Виноградов слушал нашу беседу, а сидящий в углу Глеб Шилов ел сэндвич, купленный в автомате.

— Интересно, — сказал Глеб, смахнув крошки со стола. — А на что похож по вкусу бургер с трюфельным маслом?

— Тебе не понять, Шилов, — протянул Виноградов и вытер лоб. — Это вкус очень тонкий, обволакивающий и очень аристократический…

— Ел жареную картошку с грибами, бро? — спросил я у Глеба, и тот кивнул. — Вот если говорить приблизительно, то это то же самое, только там не картошка, а жареная котлета с булкой. Привкус характерный.

— Жрать теперь охота… с пивком бы такой заточил.

— Серьёзнее будь, Шилов, — потребовал Виноградов.

— Я и так серьёзен. Следов наблюдения не было, — начал Глеб, и его тон тут же стал сухим и серьёзным. — Корнееву звонила Катя, но они просто говорили о платье, которая она хочет купить в ЦУМе. Я ходил к криптографистам с расшифровкой разговора, а они сказали, что это не похоже на коды. Всё выглядит так, как говорит Вадя — Корнеев пересрался, что папочка его бросит, и пришёл гнуть пальцы сам, а не по указке своих кураторов. И Катя, а значит те, кто за ней стоят, в этом деле пока просто наблюдатели. Хотя они точно наблюдают. Но хвоста за Вадей не было, у них ресурсов нет на это.

Когда от него требовалось, Глеб вёл себя как настоящий профи.

— Учтём, — сказал Виноградов. — А что чекисты говорят? — он посмотрел на меня.

— Они ищут следы её возможного контакта, — сказал я. — У вас же есть какие-то записи. Мне бы тоже хотелось посмотреть, что там.

— Для чего? — набычился Виноградов.

— Потому что это моя работа, — терпеливо отозвался я.

— А говорят, зумеры не любят работать, — он посмотрел на Глеба, и тот хмыкнул. — Смотри, Лебедев, раз так надо. Доступы тебе дам…

— А день рождения Корнеева? Я же должен там быть?

— Само собой, — Виноградов кивнул. — Рогов напоминал мне, чтобы я тебе костюм заказал. Пока приглашения тебе не делали, но оно будет, сто пудов.

И ещё кое-что из записей я выпросил у Холодова, но тот записи на руки мне не давал, я смотрел их при нём на его планшете. Впрочем, я всё равно запомнил всё.

Сейчас я хотел понять одно: насколько Фокс связан с разработкой Корнеева. Из того, что я помнил по чужой памяти, если Фокс перешёл на полную нелегальную работу, то даже у местного резидента не будет с ним твёрдой связи. Даже центр связывается с ним ограниченно, и прямые звонки Фокс вообще может воспринять, как провокацию. Это же старая школа. С ним связываются иначе.

Что-то такое мне говорил Верещагин. Но у меня было преимущество в том, что я знал, кого ищу.

В этот раз, разглядывая новые изображения, я не смотрел на окружающих, ведь на это уже натренировали нейросеть. Я смотрел на саму Катю, пытаясь понять паттерны её поведения, и каким именно способом она связывается с агентом.

Я допускаю, что она не знает Фокса в лицо, но условный сигнал для встречи должен быть. Вот только в одной одежде она не ходила, даже с очками и сумочками не было паттерна, то носила, то нет. И когда гуляла, иногда ходила в старые места, иногда в новые. Вообще никакой системы нет.

Иногда она делала покупки. Однажды она купила дешёвый бургер, в другой раз — кофе в понтовом кафе. Значит, дело не в еде. Я начал проверять названия… просто «Шефбургер» и «Капучино», ничем не выделяется.

И в чём суть? Она должна быть.

Думал об этом дома, откинувшись на спинку стула, затем открыл окно, чтобы проветрить. Вскоре услышал знакомое тарахтение двигателя мотоцикла. Наташа была внизу, в чёрном костюме для езды на мотоцикле, она как раз сняла шлем и поправляла волосы. Её мотоцикл как раз недавно перевезли сюда, она на нём иногда ездила.

— Сейчас спущусь! — я помахал ей рукой, напялил кроссовки и пошёл на выход.

— Да очереди такие на заправках, — пожаловалась она, когда я подошёл к ней. — Столько там проторчала.

— Я на работе заправился, — похвастался я. — Ты заходи, — я протянул ей ключи от квартиры, — я пока в магазин схожу.

Заодно проверил её мотоцикл сканером жучков и маячков, но там был только от «Контура», о котором мы знали. Это для безопасности, чтобы нас не потеряли. У меня такой же стоял, но я его иногда снимал, когда не хотел говорить, куда еду.

Купил в магазине ветчину, булочки, яйца, масло и лимон, и дома мы с Наташей быстро организовали сытный перекус. Она под моим руководством сделала густой соус на водяной бане из яиц, масла и лимонного сока, а я пожарил до хруста ветчину и подрумянил разрезанные булочки.

Потом проверил, как Наташа сделает яйца-пашот. Раньше у неё не получалось, но она терпеливо училась.

— У меня работа сейчас весёлая, — сказала она, закрутив воду. — Опять эту блондинку играть. Ты же пойдёшь на день рождения Корнеева?

— Конечно.

Всё равно бы нашёл способ туда пойти, даже если бы не позвали. Ведь там будет много из тех, кто фигурировал в документах по проектам «Периметр» и «Ментат».

— И… есть! — она разбила яйцо прямо в центр воронки, и содержимое закрутилось. — Получилось!

Собрала блюдо сама Наташа, сначала выложив булочки, затем сделала чашку из хрустящей ветчины, и туда же поместила яйца и соус. Подача вполне ресторанная.

— Вадим, ты не собираешься канал свой открыть на ютубе? — спросила она. — По готовке? И для прикрытия полезно. Можем вдвоём вести.

— С готовкой в нашем возрасте будет выглядеть подозрительно, если только ты не хочешь готовить, как Высоцкая, — пошутил я. — Лучше шортсы про отношения пилить. А у тебя что там открыто? — я посмотрел на экран её телефона, где был снимок сумочки. — Выбираешь, что взять для маскировки?

— Не, это та Катя купила, которая за Давидом присматривает, — Наташа показала телефон. — Мы же с ней типа подруги, и то, что за ней слежка, ничего не меняет. Надо играть роль. Вот, короче, мне надо пролайкать все её фотки, — она начала листать ленту. — Вот готова поспорить, что она про меня догадалась, что я притворяюсь.

— Почему ты так решила?

— Взгляд другой стал, — серьёзно сказала Наташа. — Но пытается делать вид, что ещё этого не поняла. А мне надо делать вид, что я не поняла, что она поняла... Две шпионки теперь притворяются… — она лайкнула очередное фото. — Но чего поделать? Если резко стану вести себя иначе, она заподозрит и соскочит.

— Ну-ка, стой. Верни тот снимок, — я кое-что заметил в одном из них.

— Это? — она показала снимок Кати в ЦУМе.

Та снимала босоножки стоимостью, как целых два крыла самолёта.

— Нет. Смотри… вот она сфоткала кофе в стаканчике, — я сел поближе к Наташе и начал листать фотки, — вот она сделала снимок булочки… вот здесь эклер… и смотри, постоянно рядом что-то лежит… или визитка, или чек, или калькулятор, или деньги… всё с цифрами, на каждом снимке они есть.

— Ну и что? — она посмотрела на меня.

— И вот, смотри, — я показал на очередную. — Помнишь?

— Она этот бургер из «Ростикса» покупала, когда на ту встречу приходила! — вспомнила Наташа и сама нашла другой снимок. — Вот и здесь тоже чек, так ненавязчиво лежит. Пишет, что для рофла сняла, и все смеются, типа, куда она поесть пришла… и она постоянно даже фастфуды снимает.

Она посмотрела на меня. Мысль пришла нам в голове одновременно.

— Это шифр, — произнесла девушка.

— Умница, — похвалил я.

Я схватил листок бумаги, хотя запомнил всё и так, но надо было сделать визуал.

Каждый раз, когда она снимала покупку, на фото всегда были спрятаны цифры. Ну конечно! Она приходит на встречу, но новое место называет сама, шифруя его. А там Фокс или приходит, или нет. И он постоянно следит за её соцсетями. А что? Современные проблемы требуют современных решений, как в меме, ведь смотреть это он может, почти не палясь. И выбирать возможность, когда показаться самому.

Мы тут же переслали все снимки и чеки в отдел криптографии «Контура», у них мощная система, которая сделает расшифровку, даже если нет ключа.

Хотя как сказать, что не было ключа? Ведь мы знали, куда она пошла в следующий раз, когда и что купила потом.

— И не удаляет снимки, — заметила Наташа.

— А вот это как раз было бы подозрительно, — задумался я. — Или всё удалять, или ничего.

Шифровальщики ответили только к вечеру. Они справились с ребусом, но в сегодняшней покупке была зашифрована только дата и адрес. Как раз тот день и то место, когда у Корнеева-старшего будет день рождения.

Появился ещё один повод туда сходить. Ведь думаю, что Фокс в этот раз не станет игнорировать встречу.

Глава 4

День рождения Александра Корнеева наступал уже сегодня.

Я чистил зубы, сосредоточившись не на работе, а на своих обычных мыслях. Потому что всего на мгновение показалось, что лицо чужое. Это хреново, ведь я знал, что может быть причиной. Но просто так сдаваться не собирался и крутил свои мысли, а не мысли Тумана на английском.

Вспоминал, как позавчера с Наташей гуляли в парке и ужинали с её семьёй у неё дома, а вчера вечером я позволил себя убедить, и мы с Лёшей сгоняли пару каток в его любимый Helldivers 2.

Всё что угодно, лишь бы обычная жизнь, а не работа. И во дворце памяти я бродил именно в тех залах, которые построил сам, со своими воспоминаниями.

— Яву, Яву, взял я на халяву, — тихо пропел я песню, которая вспомнилась, когда я проехался на мотоцикле Наташи.

Фу-у-ух, теперь точно отпустило. Музыка творит чудеса.

Хотя сейчас, конечно, было не так жёстко, как в тот зимний день, когда Туман скопытился, и я чуть не стал им. Возможно, дело в том, что это из-за впечатлений, ведь вчера я несколько часов читал документацию на английском, а потом пытался прикинуть систему шифров, которую использовала Катя для связи с Фоксом, и думал, что именно они там будут делать. И для чего вообще им нужен такой риск.

Вот и стал думать, как шпион, куда больше, чем надо. И мозг, привыкший к новым воспоминаниям, выбрал лёгкий путь и чуть не начал откидывать в сторону старые.

Но ясно, что надо действовать, а не ждать у моря погоды. Всмотрелся в своё лицо. Оно всё то же, что и раньше, как и полгода назад, разве что ссадин нет, ведь тогда регулярно получал на спаррингах. Ещё оно более гладкое и без прыщей, раздражения от бритья, впалых глаз и теней под ними, ведь сейчас я хорошо высыпался, питался нормальной едой, а не дошиком и фастфудами, и не залипал в телефоне дни напролёт.

Даже Лёшу пытался так научить, но он пожаловался, что если ограничить время сидения в телефоне, то появляется слишком много свободного времени, которого раньше даже не хватало, а сейчас он даже не знает, чем занять себя вечерами без ютуба.

Всё, отлично, пришёл в себя, и рожа моя, и память на месте, и желание со всем этим разобраться. Продолжаем.

Конечно, Туман сделал бы всё быстрее и элегентанее, но его могла сгубить любовь к понтам. Зато, кстати, я недавно вспомнил, что у него был «Мерседес», оставшийся в Польше. Жаль, что хрен туда попадёшь, а так бы покатался.

Если так подумать, то это в России Туман был ограничен. А вот за бугром он бы чувствовал себя как рыба в воде. Если туда попаду, то точно не потеряюсь…

День рождения Корнеева будет отмечаться только вечером, но сейчас у меня другие дела. Я же официально работаю в одной из его фирм, и там разрешали работать дома на удалёнке.

Так что я расчесался, надел белую рубашку и сел перед выданным на работе ноутбуком. Жаль, что меня не видят со стороны, потому что кроме очков, рубашки и трусов на мне ничего не было, так и сидел с голыми и босыми ногами, всё равно низ в камере не видно. А очки сейчас носил постоянно, чтобы все привыкли их видеть на мне. Мне удобно, ведь это же дополнительная камера и ещё одно умное устройство, куда во время операций мне скидывают данные.

— Команда, созвон! — объявила менеджер Оля, появляясь на экране. — Как настроение, Вадим?

— Пасмурно на улице, — сказал я, незаметно почесав ногу. — Сразу минус вайб.

— Понятно. Валера, что у нас? — спросила она. — Почему на проде авторизация отвалилась, когда твоего агента подключили?

— На беке всё нормально, — отозвался разработчик.

— Говорю же, не работает. Кто-то чинит?

Дальше начались метрики, шметрики, спринты, дейлики и прочая терминология, а я почувствовал себя сыном депутата, которого папа устроил на работу. Можно делать, что хочешь, всё равно не выгонят.

Не, конечно, я не хотел наглеть, да и основную работу в Контуре делал так, что даже вечно недовольный Виноградов не ругался и воспринимал меня всерьёз, хотя и мог поворчать. Просто так вышло. Зато понял, что быть айтишником — точно не моё. Всё же железные дороги мне нравились больше, хотя и там хватало всякого головняка. Впрочем, сейчас у меня совсем другая работа, которая меня и правда цепляла сильнее всего.

* * *

Когда рабочий день закончился (на самом деле, я свалил сразу после вечернего созвона), я поехал к офису «Контура». Из машины к этому времени я уже вытащил все свои прибамбасы, поэтому её компьютерные системы были в девственно чистом состоянии, без следов любого моего вмешательства.

Сейчас я не скрывал свои поездки, а собирался взять себе «серую» машину для теневой работы и скрыть её так, чтобы никто не подкопался. Китаец же останется представительским, как «мерс» у Тумана.

Доехал до офиса и сразу пошёл к обратной стороне, где была курилка для сотрудников. Глеб Шилов был там, смолил сигарету, читая электронную книжку очень миниатюрного формата.

— Смотри, что взял, Вадя, — он показал книжку.

Она настолько маленькая и тонкая, что легко магнитилась к задней части смартфона. И вес почти не ощущался. Так называемые электронные чернила, чтобы глаза уставали меньше.

— Залип, — признался Глеб. — Читаешь одну страницу за одной, а не думскролишь ленту. Давно вот такого не хватало.

— Огонь. Правда, не всё на неё скачать можно. Онлайн же не почитаешь?

— Да, засада.

— Ну что, пойдём? — я кивнул на здание.

Обсуждать работу на улице — дело небезопасное, ведь тут могут быть и камеры, и направленные микрофоны, и много чего ещё. Поэтому только внутри кабинета Виноградова мы начали брифинг.

Задача одна — вычислить контакт Кати и показать на него, чтобы его взяли люди из ФСБ. При этом ошибаться нельзя, ведь после ошибки настоящий контакт сбежит. Поэтому нужны твёрдые доказательства.

— Вот не пойму, — произнёс Глеб, потирая лоб. — Вот день рождения у клиента. Там куча людей, охраны ещё больше, будут политики, силовики, менты, ФСБ. Как он собрался работать?

— Так гостей ещё больше, чем охраны, — возразил Виноградов, сев прямо под кондиционер. — День рождения пройдёт в отеле, народу припрётся уйма. Затеряться проще. А кроме того, Корнеев хочет провести несколько демонстраций для гостей из Минобороны и со Старой площади, и это хороший шанс стащить прототип или испортить показ…

Значит, на празднике будет кто-то из администрации президента, ведь она располагалась как раз на Старой площади, дом 4. Вообще, в мире принято называть органы власти и силовиков по месту, где они находятся. Поэтому говорят: Кремль, Лубянка и Старая площадь, а за бугром — Даунинг-стрит, Пентагон и Белый дом.

Короче, меры безопасности будут выше крыши.

— Серьёзные у него знакомства, — Глеб присвистнул.

— А ты думал, — Виноградов сел с важным видом. — Это мы работаем по задачам, а у него каждая секунда расписана. И все эти интриги не должны мешать. Так вот, отель, — продолжал он, вытерев лоб, — уровень безопасности офисов Корнеева там обеспечить не выйдет, ведь это чужое здание, а внимание охраны рассредоточено. Вот шпион и наглеет. Но искать контакт будут все, не только мы. И даже у нас подключаются разные отделы. Но…

— Лучше найти нам, — я усмехнулся.

— В первую очередь, его вообще надо найти, — Виноградов задумался. — Но если сделаем мы, то будет совсем неплохо. Вам премии, мне премии. Плохо, что ли? Хорошо, — он засмеялся.

Насчёт отеля он был прав. Это место, где для шпиона огромный риск, но и выигрыш может быть куда сильнее. Особенно если он эвакуируется, захватив нужное, сжигая мосты. Но мало какая разведка рискнёт так действовать. Ведь в этом деле сложно полагаться на завербованного, а арест своего штатного агента — жёсткий удар по репутации, дипломатии и всему остальному.

Туман мог так рисковать, ведь он работал не на государства, и выигрыш перевешивает риск. А Фокс такой спец, что на этот риск они идут, думая, что он выкрутится. Да и он может там быть кем угодно. Вдруг агент вообще будет присутствовать на презентации, одетый, как помощник генерала? Или кого-то из политиков.

Но Виноградов не сказал, я сам это понимал, что тут у нас может быть двойная операция. Пока все ключевые сотрудники фирмы в одном месте, их нет на рабочем. Поэтому офисы Корнеева сейчас под усиленной безопасностью, и за ними следят…

Но наши не знают, что там Фокс, это только я знаю. Но что именно он хотел украсть, сам я мог только догадываться. Данные и пароли, телефон старшего Корнеева или исходный код… что угодно. Но раз он прибыл сюда, то шпионка Катя должна указать ему цель. Например, главного инженера проекта «Сфера»?

А мне надо, чтобы эта цель была другой — глава проектов «Периметр» и «Ментат», ведь это один и тот же человек. Вот только закавыка — доктор Ланге тоже не упустит свой шанс следить за этим праздником.

Вот такой вот у нас расклад. Как в шахматах, только досок много, а я как в той старой книжке про двенадцать стульев (я читал, правда, ещё в детдоме) находился в роли гроссмейстера, который играет на всех досках одновременно. Лишь бы не с таким же итогом.

Правда, я добавлял ещё одну сторону. Когда Фокс закончит, мне надо, чтобы не он сам свалил, а чтобы его эвакуировали нужные люди. Например, этот тип Арсентьев, который может быть связан с Ланге и тем офисом мошенников и много чем ещё.

Пока план такой — Фокс ворует, Арсентьев его «эвакуирует», причём против его воли, а потом их всех берёт ФСБ.

Звучит охренеть как просто. Но сколько же мне всего надо для этого сделать, чтобы всё сошлось. И перед этим ещё я сам должен забрать данные и ознакомиться. И не допустить, чтобы их забрал Ланге. И чтобы ЦРУ не успело само забрать своего агента с трофеями.

Надо сделать хренову тучу дел, как говорил папа при жизни. Сейчас он, матёрый мент, смог бы помочь.

Но зато я многому учился сам и полагался на себя.

* * *

Связаться с Арсентьевым было несложно. Я до сих пор уверен, что это он тогда пытался похитить меня у бара по наводке Ланге и Епископа. Конечно, сам его не допрошу, этот тип без охраны не ходит, и на дела лично не ездит, но зато у меня много наводок на него и связей, и даже доступ к компу с электронной почтой.

И ещё я знаю, что он любит деньги. Вот пусть он и эвакуирует Фокса, но при этом я получу то, что он украдёт.

Я связался с ним способом, который был в памяти Тумана, и перевёл ему крупную сумму (по уже известному мне кошельку), а он предложил поговорить.

— Нужно повторить эвакуацию, — сказал я в трубку купленного с рук в телефона в левую симку. — Человек, который выйдет из указанного мною дома.

— И кто он? — поинтересовался собеседник.

— Личность не определена. Но не так давно вы пытались его… эвакуировать. Не вышло. Сейчас этот вопрос нужно закрыть.

Это чтобы он точно клюнул. Обидно же, что он потерял целую группу, а тут шанс отыграться. Да и ещё я играю роль своих. Ну, тех, кого Арсентьев считает своими.

— Так это он? — спросил Арсентьев, и его равнодушный голос изменился.

— Вероятно. Теперь конкретика. Человек поедет отдельно, а груз, который он несёт, отдельно, — сказал я. — Груз не должен находиться при нём, это опасно для всех. Нужно забрать груз и убрать в точку, которую я указал. Чемодан, флеш-карты, бумаги... всё, что есть.

Осталось только передать адрес и время контактному лицу, которое уже ждали отмашки.

Сам Арсентьев шифровался, и если бы не мой доступ, который я сделал к его компу, его было бы сложно вычислить. Но зато когда его люди попадутся, я добавлю весь нарытый мною компромат как с его компа, так с компа обменного пункта и офиса мошенников. Так что ему придётся выдать фейсам всё, что он знает о Ланге и других, кто работает в стране.

Все в выигрыше, кроме него и его союзников.

* * *

В назначенный час я вместе с Наташей подъехал к отелю. Там уже ждали нанятые люди, которые принимали машину и увозили на парковку. Всё как в кино. Поэтому и вытащил всё, что могло мне навредить.

Всё выглядит дорого-богато, да и вряд ли кого-то из присутствующих коснулись усиливающиеся проблемы с бензином. Но одна деталь сразу бросалась в глаза. В стороне стояло несколько военных внедорожников с пулемётами на крышах, за которыми сидели парни в военной форме с масками на лицах. Вдруг дроны опять полетят? Но гости старательно делали вид, что не замечают мобильные огневые группы.

— Пока ещё не доверяют автоматике, — шепнул я Наташе в лифте. — Чтобы ИИ сам сбивал.

— Слишком серьёзные гости. Они не доверяют.

— Разделимся? — предложил я. — Раз уж нас пустили в свободный полёт, то можем охватить больше.

— Я могу крутиться рядом с Катей, — сказала та. — Ведь у меня есть огромное преимущество, — она улыбнулась.

— Ты можешь зайти в туалет для девочек в отличие от нас всех, — я кивнул. — Хотя вряд ли контакт будет там. Но кто его знает?

Сотрудники «Контура» торчали везде. Как в явном виде, так и среди охраны и персонала. Любая служба разведки дала бы отмену операции, увидев такое. Но тут уверены в успехе, и Фокс может продолжать. И мне надо заманить его в терновый куст, если говорить образно.

Мы вышли из лифта, охрана снова проверила нас с Наташей по спискам гостей, и после пропустила.

— Ой, там Лиза! — Наташа притворно взмахнула руками. — Я к ней подойду!

Я ей подмигнул, и мы разошлись. Там, где Лиза, девушка Гиляева, была и Катя. Я оглядел её и запомнил, пытаясь понять, как же она укажет цель и способ работы. Пока они сидели отдельно, не рядом с кем-то из важных гостей, и делали вид, что пьют коктейли…

Вот вчера я как раз долго размышлял, анализировал шифры, методы и опыт Тумана, чтобы перемкнуть осторожный контакт на себя.

И понял одну вещь. Он уйдёт, если кто-то другой выдаст ему наводку, поэтому она должна исходить от Кати. Но мне надо понять, на кого она показывает… и сделать подмену.

Я поместил её во дворец памяти за огромный стол с множеством блюд и чеков, будто она всё это хотела сожрать. И вот когда она сидит за столом, это сам по себе шифр…

Нет, ещё не шифр.

Почему она сидит именно здесь? Об этом я думал долго, и решил, что дело обстоит так — она сама не знает, кто цель, потому что хитрый Давид замыкает всё на себя, чтобы срубить денежки.

Значит, вместо Давида должен быть кто-то, у кого есть доступ, которого должна обнаружить Катя и указать Фоксу, чтобы он сделал свою работу. Потому что поняли, что у самого Давида полного доступа к системе сейчас нет, но тот пытается это исправить и заполучить его.

Вот это многоходовочка у них, аж голова пухнет.

А что… а что если целью сделать меня? Чтобы Фокс начал следить за мной, ведь папа Корнеев… сам проведёт мне демонстрацию, в ущерб Давиду. И они решат, что у меня теперь есть всё, и тогда Катя укажет на меня, как на самое уязвимое место в среде Корнеева. И это бьётся с легендой.

Но нужна поддержка, ведь работа над этим планом была начата давно. Осталась только отмашка. Ладно. Вскрываем свои козыри.

Я уже давно заметил Гену — телохранителя Александра Корнеева, он стоял неподалёку от лифта, со скучающим видом глядя на подносы с выпивкой, которые носили официанты. К нему и подошёл тайком, хотя понимал, что многие это заметили.

— А я тебя помню, — с усмешкой сказал он.

— Мне нужно поговорить с вашим шефом с глазу на глаз.

— Многого хочешь, — отрезал Гена.

— Именно то, что нужно Александру Петровичу. Ради этого же он всё организовал.

— Ладно, скоро тебя позовут.

А через три минуты Корнеев нашёл время лично для меня. И я проконтролировал, чтобы это заметил Давид. Теперь-то шестерёнки всей схемы закрутились.

* * *

Несколько часов назад...

— Ну что тебе, Гена? — спросил Корнеев.

В кабинет, где сидел глава компании, вошёл его телохранитель.

— Всё интриги свои плетёшь, Саня? — с усмешкой спросил тот.

— Если тебе скучно и нечем заняться, — недовольно проговорил Корнеев, — я могу отправить тебя в командировку в Читу. Там есть работа.

— А кто будет слушать твои бредни про перерождения и цифровое сознание? — Гена усмехнулся. — Тот поп?

— Пусть и поп. Умный, кстати, человек. В отличие от некоторых, — Корнеев поёжился и сел в каталку. — Я тебя знаю лет тридцать, но ты порой слишком уж вредный.

— Какой есть. Ну так что, там поп, кстати, придёт и сегодня. И пацан, наверное, захочет провернуть свою схемку. Заметил, какой хитрый он стал? Зато кайфует. Не дрочит в телефончике, а делом занят. Серьёзным причём.

— Да. Но это он, а не кое-кто другой. Мне интересно, почему прототип сработал наполовину. Я думаю… — Корнеев промолчал несколько секунд. — Математически силу личности и упрямство измерить нельзя. Но зря мы их не учитывали.

— Хочешь искать другого подопытного?

— Я не знаю, Гена, — признался Корнеев. — И правда, не знаю. Не так всё происходит, как я думал.

— Так ты же у нас в религию подался, — Гена усмехнулся и прижал пальцем ухо. — Короче, там большие гости идут. И поп тот приехал, как я и говорил.

— Пока принимаем гостей. Потом, после первой демонстрации, пригласи отца Иллариона. А потом Вадима, если он подойдёт. А он должен подойти, у него рефлексы уже работают. Ищет кого-то…

Глава 5

Я вошёл в кабинет, который выделили Корнееву для отдыха. На удивление небольшой и тёмный. Верхний свет был выключен, только на столе горела тусклая лампа. Корнеев был там не один, с ним сидел толстый бородатый митрополит, тот самый, из моего города. Он тогда спрашивал у меня про машину на предыдущем приёме.

— О, как твой китаец? — священник оживился, узнав меня.

— Бегает, — отозвался я.

— Китаец, — недовольно протянул Корнеев. — Он на моих заводах так-то собирался. Хотя стереотипы слишком укоренились. Мы тут ведём разговор, Вадим, и скоро закончим. Так как вы говорите, владыко?

— Ну, если брать чисто технически, православная церковь не спорит с космологией, — пробасил митрополит. — Ведь в Библии сказано, что вначале сотворил Бог небо и землю. Но это дословный перевод, а не просто само небо и земля. Имелось в виду, что он сотворил всё сущее. А потом он сказал: да будет свет, и это уже вполне сочетается с теорией Большого Взрыва... А что было до самого Большого Взрыва — не знает ни один учёный, для них это вообще точка отсчёта. А для нас это Божественная тайна и замысел Творения.

— Очень интересно, владыко, — сказал Корнеев. — Я как раз думал о таком.

— Я пойду, — митрополит посмотрел на меня. — Вы будете в клубе завтра?

— Ещё не знаю. Я так и не могу выбрать время на всё это.

— В клубе? — удивился я.

В голове невольно представилось, как оба зажигают на танцполе. Но вряд ли священник имел в виду ночной клуб. В любом случае, во дворце памяти на картине для этого митрополита я выбрал именно танцпол.

— В шахматном клубе, — пояснил поп. — Я в нашем городе постоянно ходил играть в шахматы и тут нашёл подходящий. Место закрытое, там много влиятельных людей. Но если играешь, — он посмотрел на меня, — то я могу замолвить словечко.

— Пока не играю.

Тут не просто прозвучал звоночек, тут целый набат прозвенел. Закрытые клубы — метод Епископа, ещё и большого любителя шахмат. Так говорил Верещагин, так помнил и Туман. Митрополит даже может не знать, кто его держит, и к чему ведут эти визиты. Но зацепка сильная.

— Ещё поговорим, владыко, — сказал Корнеев на прощание и повернулся ко мне, когда митрополит вышел. — Я знаю многих священников, но отец Илларион самый грамотный среди них. Хотя из-за этого им не всегда довольны.

— Так и интересуетесь религией? — спросил я.

— Почему бы и нет? Особенно когда выясняется, что некоторые трактовки не только не противоречат космологии и прочим наукам, но даже подтверждают. Парадокс, конечно. Кстати, именно в Библии сказано, что жизнь произошла из воды.

«Да произведёт вода душу живую», — вспомнилось мне. А вот это я не читал, это фишки Тумана, он всю Библию чуть ли не наизусть знал.

— Но это же просто берут фразы и адаптируют под текущие реалии, — сказал я.

— Так и есть. Тем не менее, именно с авраамистических религий идёт, что Бог сотворил всё из ничего. Во всех других религиях уже что-то было до этого. Ладно, не для этого ты пришёл, верно?

Я сел напротив него.

— Александр Петрович, — начал я. — Мы думаем, что на встрече уже присутствует чужой агент. И, скорее всего, не один. Но чтобы его спровоцировать… мне нужно кое-что от вас. О чём мы с вами говорили, но надо это ускорить, пока не поздно.

— Показать, что у тебя есть доступы к сердцу моей империи? — Корнеев усмехнулся, сразу переходя к сути. — Чтобы уж точно прописаться в роли наследника, кем все тебя видят, и что прямо сейчас с тобой можно говорить… или обокрасть?

— Что-то в этом роде. Хорошо, что вы понимаете.

— Тебе нравится эта работа, да? — он посмотрел на меня.

— А почему она мне должна не нравиться? — я напрягся.

— Просто вряд ли ты ожидал, что жизнь так изменится. Что ты научишься столь многому и найдёшь… призвание?

— Обычно я так громко не говорю, — я усмехнулся. — Какое призвание, когда не знаешь, что будет завтра? Но мне интересно, правда.

— Открою тебе секрет, Вадим. Люди во все времена не знали, что будет завтра. Просто в памяти это сглаживается, но исторические времена и неопределённость были всегда, просто когда-то слабее, а когда-то сильнее. Ладно… надо работать, — он снова задумался.

— Уже начинать играть роль?

— Лучше да, начинать.

Он потянулся к столу и достал оттуда планшет.

— Проект «Сфера», — сказал Корнеев. — Доступ к живому прототипу последних версий, над чем мы работаем. Сегодня мы его показываем. И после этого тобой заинтересуются, определённо. Но… есть ещё два проекта, о которых говорят намного меньше.

— И какие это? — спросил я.

— Объясню. Возможно, ты о нём слышал. Проект «Периметр»?

— Не слышал, — присочинил я, видя, как всмотрелся в меня.

— Думаю, скоро вспомнишь.

К чему он это сказал?

Пока же я играл роль дальше, ведь мы с Корнеевым пошли в зал для презентации, где сидели люди из телевизора. Не, я-то не его смотрел, но лица влиятельных людей знал. Их все знали.

Они поздравляли Корнеева, здоровались со мной, с интересом изучая меня, а Корнеев показывал им «Сферу» и её возможности в военном деле и не только. Этот прототип был доработан куда сильнее, чем тот, что я взял у Давида.

Это было похоже на «Омниус», но с той разницей, что система уже была подключена к множеству умных устройств, которые свободно продавались, и анализировала всё, что попадало в камеры и микрофоны своей расширенной системы.

Был бы здесь Славик. Тут просто рай для конспирологов, ведь многие эти опасения подтверждались. Системы анализировали пользователей, их внешность, квартиры, разговоры и много чего ещё. И не только запоминали, но даже делали поведенческий портрет, чтобы попытаться ответить на вопрос, что человек будет делать дальше. В основном, в плане анализа покупок, но система может пойти ещё дальше.

Шло сравнение с «Омниус» и гражданскими системами, которые производились за рубежом, и которые делали всё то же самое даже в больших масштабах. Их телефоны, браузеры, мессенджеры, веб-камеры, ноутбуки, телевизоры, умные колонки изучали своих владельцев каждую секунду. Где-то для рекламы, а где-то по поручению правительств…

Весь мир собирал данные для обучения своих нейросетевых моделей. Дикая и бешеная гонка, в которой отстающих сжирают заживо. Где участвуют все от американских гигантов с их почти неограниченными ресурсами до китайских компаний, которые обучали свои модели на бесчисленных китайцах, каждый из которых был подключён к сети.

Я видел эту презентацию на планшете Давида ещё давно, когда взломал тот планшет из тайника Тумана, но это более новая версия, со всеми свежими разработками.

Именно так тогда и вычислили Паука, по той умной колонке, что стояла у него дома. Похоже, что-то такое было использовано против чекиста Зубова, но его начальство будто было не против.

— Риски вы понимаете, — произнёс Корнеев в заключении. — Эти модели влёгкую решают задачи, над которыми математики бились десятки лет. Но учёные этим недовольны и бьют тревогу.

— Так финансирование теряют, — засмеялся один присутствующий.

— У них не такое большое финансирование, — проговорил Корнеев, но мысль развивать не стал.

— Большое дело делаете, Александр Петрович.

Ему аплодировали, обещали добавить ресурсы, высшие чины были рады пожать ему руку, но он будто не был особенно этим доволен. Когда закончилось и все ушли, он устало опустился в кресло-каталку.

— Они не понимают рисков, — проговорил Корнеев, когда закрылась дверь. — А в этой гонке никто не имеет права остановиться, пока все не увидят последствия.

— А почему учёные недовольны? — спросил я.

— Потому что решение каждой задачи требовало разработки своего инструментария и подводило к другой задаче, ведь человечество уже было к ней готово. У нас была прослойка людей с духом первооткрывателей, которые бросались на новую задачу и разрабатывали новый аппарат для её решения, толкая науку вперёд. А зачем это делать сейчас? Сейчас появилась задача, компьютер её решил, а новой не будет. ИИ не умеет придумывать новое, ну а люди уже выведены из уравнения. Поэтому мы сами закапываем своё будущее под гром аплодисментов.

— Печально, — сказал я, пожимая плечами.

— Но… сначала люди тоже вовсю создавали атомные бомбы, — Корнеев выдохнул, — а потом поняли, что сотворили… Ладно, мы ещё поговорим с тобой. Ты знаешь Сикорского, Вадим?

— Говорил с ним один раз, — вспомнил я. — У вас в офисе. Он мне хотел МРТ сделать.

— Поговорите ещё? Он приедет сюда для этого. Очень важный разговор.

Сикорский — это же один из ключевых создателей «Периметра» и «Ментата». Или Корнеев решил действовать именно сегодня, или… сомневается?

А почему он вдруг начал сомневаться? Не верит, что сработает, или решил, что дело того не стоит?

Если первый вариант, то надо действовать срочно и опередить их планы. Ведь теперь у ЦРУ бьёт целый набат, а целью уже стал я. И Фокс идёт ко мне…

Да и пусть идёт, я его жду. Я вышел в туалет, убрал планшет Корнеева назад, заткнув за ремень брюк сзади, достав оттуда свой.

А если второй вариант… то нельзя дать Фоксу украсть всё это. Иначе всё пойдёт через одно место.

Я вернулся в зал и вскоре увидел Фокса среди охранников. Узнал его сразу. Он стоял со скучающим видом, даже не глядя на меня. Совсем не похож, но навык Тумана тут не ошибался.

Ну а мне надо заманить его в терновый куст и раскрыть. Ведь как раз прибыл Сикорский, о котором говорил Корнеев.

— Александр Петрович хотел, чтобы я с вами побеседовал.

Доктор, уже седеющий, гладко выбритый, сегодня был в обычном костюме, а не лабораторном халате.

— Чтобы МРТ сделать? — пошутил я.

— Сразу перейду к сути, — сказал доктор. — МРТ сделать придётся, да. Скажем так… есть один проект… «Периметр». И один человек украл прототип. И если вы вдруг внезапно начали понимать английский, то это неспроста. Вот правда есть проблема, и она в том, что этот процесс требует свою цену… но всё обратимо.

Говорил он путанное, но я его понимал. Они рассказывал о «Периметре» и «Ментате», будто они хотели обратить появление Тумана.

Корнеев передумал.

* * *

В это же время…

Агент Ханна Грей под псевдонимом Минерва (которую в России знали, как Катю Смирнову) сидела в баре, слушала тех, кто со стороны походил на её подруг, а сама наблюдала за обстановкой.

К ней подходил Давид Корнеев, но она каждый раз находила повод от него отойти. Хотя сам Корнеев-младший был сильно недоволен.

— Сука, да где он его откопал? — жаловался тот. — Факин шит… Итс э биг проблем.

Он не знал, кто такая Катя на самом деле, и мог при ней иногда брякнуть что-нибудь важное. А она просто передавала всё куратору.

— Мне нужен снимок этого Вадима, — услышала Минерва через микронаушник своего куратора.

— Он там, — шепнула Минерва, когда отошла подальше и осталась одна. — И планшет с презентацией у него.

Цель вышла из зала презентации, с плоской кожаной сумочкой в руках. Украшение на платье сделало снимок.

— Делай сигнал, — передал куратор. — Пусть Антиквар работает. Нам интересен тот планшет.

Минерва начала готовить сигнал для агента с позывным Антиквар, чтобы он сам начал действовать, и для этого расставляла перед собой бокалы и десерт в нужном порядке, чтобы привлечь внимание агента, а после оставила в женском туалете снимок.

Ну а Давид Корнеев её сегодня не интересовал.

— Да где же он его достал? — всё ещё негодовал тот. — Появился тут братец… и всё, кому я теперь нужен? Факин шит!

* * *

— Ну и что ты решил, Саня? — спросил телохранитель Гена, когда его шеф остался один.

— Не такого я хотел будущего, — произнёс Корнеев, налив себе в пузатый бокал из стоящей рядом бутылки.

— Я про пацана.

— Пусть живёт. Я сказал Сикорскому, чтобы снова достал «Ментат» с полки и запустил, пока не поздно. Парень останется собой, но с чужими навыками. Пусть работает в «Контуре» и следит, чтобы Давид снова не влез в эту историю. Если Давиду позволят остаться после всего этого. Но зато дело дойдёт до конца.

— А раньше говорил, — Гена усмехнулся, — что твой мозг и опыт ценнее, чем какой-то пацан из детдома.

— А какая разница, Гена, если этот компьютер всё равно умнее всех? И этому компьютеру отдают всё. Но я-то отсканирован. Если человечество возьмётся за ум, меня не потеряет. Да и… это же всё равно буду не я… — добавил Корнеев и повторил: — Это буду не я, как бы я ни старался себя убедить.

— К тебе Давид, — сказал Гена. — Ждёт снаружи.

— Пусть подождёт, — Корнеев поморщился. — Пусть сначала поймают црушников, чтобы он понял, что им верить нельзя. А потом… разберёмся, Гена.

— Вот и славненько.

Гена вышел из кабинета, достал из кармана прибор, похожий на старый телефон-раскладушку, но на котором даже не было кнопок и экрана. Просто раскрыл и приложил к уху.

— Слушай, — произнёс он. — У нас проблемы. Старик совсем расклеился и решил всё сворачивать. Как в каком смысле? В прямом… понял… понял. Понял, — он машинально кивнул и убрал приборчик.

Глава 6

Не думаю, что у Корнеева внезапно проснулась совесть, и есть ли у него то, что считается ей. Он миллиардер, у таких людей совсем другое мышление, ведь за свои деньги и влияние он может получить почти всё, что ему нужно.

Миллиардерам многое достаётся легко. Хочешь куда-то улететь? Личный самолёт с собственным экипажем ждёт только тебя. Решил пообедать? В любом ресторане мира для тебя найдётся лучший столик, и даже санкции этому не помеха, просто будет меньше публичности. Ненароком обронил за завтраком, что хочешь поговорить с каким-то человеком? Уже в течение часа твои люди сами договорятся о звонке или встрече. Обед с главой государства? Почему бы и да? Они вполне могут пересечься между делом и поговорить не на камеру, а уж всякие губернаторы и депутаты ходят по струночке, как я сам видел.

Совесть? Нет, у таких она отмирает, как ненужный рудимент, а вместо неё начинается беспощадный расчёт времени, ведь каждая секунда стоит, как крыло самолёта, и это буквально. Каждая секунда должна приносить бабки и влияние, поэтому на что-то другое времени не остаётся совсем.

Я не верю, что у Корнеева есть совесть, и ему стало меня жалко. Он не смог решиться на это, потому что не верит, что после переноса останется он сам, как бы ни пытался себя убедить в обратном. Но в нём есть приличие, раз он развернул проект, а не довёл до конца чисто ради своих разработок.

Да и я ведь живое подтверждение его разработки, которую он вёл сам. Не лично программировал, конечно, и нейроны головного мозга он явно не изучал на уровне доктора наук. Зато идея-то точно его.

Я поговорил с Сикорским о «Периметре» и «Ментате». Чего-то принципиально нового я не узнал, зато нашёл подтверждение своим выводам. То, что я не умер — редкая удача, поэтому меня и брали, ведь не так много людей могли вместить в себя чужую личность и остаться в живых. Он говорил, что это по расчётам, но я знаю, что это проверяли не только теоретически.

Сейчас мне предлагают воспользоваться «Ментатом», чтобы не терять приобретённые навыки Тумана. Хотят сделать ручным шпионом, походу.

Ладно, это не значит, что я прямо сейчас добровольно пойду всё проходить. Корнеев мог сменить тактику, если догадался, что я не говорю всего, и заманить в засаду. Это я учитывал, и свои планы не менял. А прямо сейчас меня вёл азарт погони и засады. Фокс-то рядом, и мне надо, чтобы он увяз в терновом кусте, думая при этом, что искал медь, а нашёл золото.

Продолжаем. Я пошёл в зал, пообщался с Наташей, выключив связь, пока девушка следила за Катей. Агенты других направлений из «Контура» тем временем пытались найти шпиона, но искали совсем не там, где нужно, о чём сказала Наташа.

— Да пусть ищут, — шепнул я ей на ушко. — А чего такая напряжённая?

— Да тут было кое-что… Дома поговорим, а то смотрят на нас.

— По работе?

— Не-е. О, я пошла, — она поправила сумочку.

Я её чмокнул в щёку на прощание, а сам пошёл в туалет. Там проверил сумку с планшетом. Она на месте, планшет внутри на месте, и тот, что мне передал Корнеев, тоже никуда не делся.

И когда Фокс сработает? Он умеет прятаться и воровать, отлично разбирается в маскировке, при этом неплохой хакер уровнем не хуже Тумана. При этом навыки Тумана последние полгода зависели от меня, и я не давал им простаивать, но зато я не видел последние разработки ЦРУ и прочих, а он видел и наверняка умел использовать.

Когда же он сворует? А может, он уже ворует?

Я достал замаскированную под вейп глушилку и нажал. Так, у меня два планшета: тот, что мне отдал Корнеев для заманухи, но его я выключил, он пока не нужен, и мой… Вернее, старый планшет Давида, тот самый, давно украденный самим Туманом, на который я накидал новых документов.

Я давно его перепрошил, чтобы при включении и подключении к сети он не поднял тревогу, и гаджет выглядит убедительно, как настоящий, со всеми нужными доступами и секретными документами.

И… я понял, когда залез в настройки. Ведь связь только что прерывалась, а тут внезапно стало сильнее. Хитрый ты, Фокс. Освоил новые фишки?

У него портативный стингрей, перехватчик сигналов сотовой связи. Если он будет ходить рядом со мной, то планшет с сим-картой и мой телефон будут подключаться к нему, а не к настоящей сети, если сигнал обманки будет сильнее.

У Тумана есть такой, я сохранил эту штуковину. Но у Тумана был агрегат размером с чемодан, а для своего агента ЦРУ могло разориться на очень компактный прибор размером с телефон.

Я проверил аппаратуру. Телефон, который мне выдали в «Контуре», не клюнул на эту сеть, ведь в нём стояла защита (настроили после того случая весной, когда пытались взломать телефон Наташи), а вот в планшете такого нет.

Вышел из туалета, прошёлся, постоял у бара, отмечая, как далеко находится от меня Фокс. Он держался на пределе дистанции, на меня не смотрел, но иногда подходил ближе.

Облегчим ему работу. Чтобы планшет клюнул, сигнал от перехватчика должен быть сильнее, чем от вышки. Сейчас на этом этаже такое невозможно, но когда я захожу в туалет (а там толстые стены и не окон), то он ослабевает.

Так что я снова вернулся в сортир и сел в кабинке, слыша, как почти бесшумно открылась дверь. Затем он помыл руки и ушёл. Выглянул осторожно и увидел, что он сменил костюм, теперь выглядя как официант, а не как охранник.

И есть! Он скачал, что хотел, и планшет перезагрузился, удаляя следы вредоносного кода.

На планшете были разные документы. Что-то из секретного, что-то не очень, плюс старые презентации и адреса виртуалок Давида. Но там был тот самый терновый куст — маленький шифрованный файлик.

Он был закодирован по методу Тумана, и Фокс должен не только знать этот метод, но и взломать файл очень быстро. При этом он наверняка догадается, чей это файл, и подумает, что всё это ИИ — терновый куст, то есть отвлечение от настоящей цели, а вот «Периметр», где прогорел Туман, причём буквально — то, что ему надо.

Будто Туман когда-то пытался это взломать, но не сумел довести до конца.

Теперь ждём, когда он всё это прочитает и примет решения. Я же пока следил за ним. Фокс скрылся в подсобке, откуда вместо парня-официанта вышел грузный лысый мужик с чемоданчиком и направился к выходу, здороваясь с охраной. Быстро он меняет личину, даже Зеро было бы чему у него поучиться.

Должно быть, он ещё удалённо подключён к какому-то компьютеру, или с собой есть подобное, чтобы очень быстро производить расчёты. Хотя у него хорошая память и быстрый ум математика, и сам Фокс всегда действует очень быстро.

Я его больше не интересовал, сейчас он ходил за Сикорским, тем самым, с кем совсем недавно говорил я. Ведь планшет теперь указывал на него. Ну а ключевой сотрудник «Периметра» сидел в баре, тыкая в экран телефона. Кажется, у него открыт чат-бот.

Фокс сел недалеко от него, о чём-то болтая с барменом, и поглощал пиво, одну бутылочку за другой. Но он под каким-то препаратом, потому что пьянеть не будет.

Будет скачивать телефон так же, как у меня? Или сделает хитрее? А как бы сделал я?

Сикорского я изучал, знаю, что он грамотный доктор, умелый спец, при этом достаточно циничный. Ещё он чудак, но очень одинокий, и много общается с нейросетью, поэтому когда пишет письма, то невольно копирует её стиль. Если честно, Сикорский от неё вообще не отлипал, как я выяснил. Нашёл себе заменитель общения, короче.

Фокс этим воспользовался, подошёл общаться. Значит, он тоже знает о ключевых сотрудниках империи Корнеева, что неудивительно. Я сел в стороне, достал блокнот и ручку, но хитрая ручка Техника с направленным микрофоном (в другом корпусе, конечно, я давно поменял) дала мне сигнал в наушники, о чём они общаются.

И… о космосе? Охренеть. Интересно девки пляшут.

— Вы же понимаете, — говорил Сикорский уже пьяненьким голосом. — Что наблюдаемая вселенная — это не только то, что мы видим, но она же идёт намного дальше, до бесконечности...

— Если вселенная бесконечна, — начал Фокс на чистейшем русском, будто всю жизнь прожил в России где-то в семье питерского интеллигента, — то это значит, что на момент начала Большого Взрыва она уже была бесконечной. Ведь бесконечное не может получиться из конечного…

— Мне надо проверить, — Сикорский достал телефон. — Так, давай-ка спросим... у… угу… угу… ого!

Это было красиво, я оценил по достоинству. Фокс подменил Wi-Fi, к которому подключился телефон Сикорского, и выдал ему другой адрес сайта с подменной нейросетью, которая тут же сгенерировала ему ссылку в ответ, и Сикорский нажал, отдавая содержимое своего телефона в лапы шпиона.

Они продолжили беседу о космосе (интересно, наверное, Сикорский говорил об этом с Корнеевым, любителем общаться на такие темы, вот и продолжил беседу с Фоксом), но вскоре Фокс ушёл. Вообще покинул отель, с концами.

Куда он пойдёт? Только в одно место — в лабораторию проекта «Периметр», пока Сикорский здесь и ещё не понял, что его взломали. Так что от конкурента надо избавиться прямо сейчас, взять на горячем. И заодно получить прототип. Потому что мало ли, что они задумали. Не хотелось, чтобы шприц был морковкой для ослика, как они могут выставить.

Фокс клюнул, решил, что именно это тот самый приз, который нужен. Пора идти мне самому. И сообщить адрес громилам, которых нанял Арсентьев. Я уже перевел для него немалый кусок одного из тумановских биткоинов и говорил, что будет ещё.

Но когда уходил, наткнулся на телохранителя Гену.

— Шеф хочет с тобой пообщаться, — передал он. — Насчёт всего этого. Всего минуту.

Я зашёл в кабинет.

— Ну что… поговорил с Сикорским? — спросил Корнеев у меня, о чём-то думая.

Перед ним лежала папка с бумагами, но там было фото Давида, а не моё. Кажется, кто-то из коллег предоставил доказательства, чем занят сынок.

— Да, и это кое-что объясняет, — медленно сказал я. — Вот только тут есть один товарищ, который собирается это всё стянуть, и я его заметил. И мне надо за ним идти… раз уже вы меня понимаете.

— Вот как, — Корнеев задумался. — Тогда не задерживаю. Но знаешь, Вадим… вот аналоги нашей «Сферы» у них есть. А вот «Периметр» и «Ментат» есть только у меня. И пока одни охотятся за первым, самые опасные хотят раздобыть второе. И если они это добудут, то никто тебе помочь не сможет.

— Я понимаю.

Я пошёл на выход и сразу направился к машине. Там меня ждал Холодов.

— Ты куда, и один?

— Видел там одного, хочу проверить… Есть тут у меня одна зацепка… но надо съездить, убедиться.

— Уверен? — спросил майор.

— Да. Думаю, прямо сейчас кое-кто проникает в фирму Корнеева, а если вы уедете сразу, они могут это заметить и поднять тревогу. А я будто в офис «Контура» еду, у меня там поручение. Но вас вызову сразу.

— Понял. Держи в курсе, Вадим, — он протянул мне руку. — Когда закончится — иди к нам. Ещё раз предлагаю.

— Я подумаю.

Холодов мне нужен для заключительного этапа. Ведь когда Фокс закончит, его принудительно эвакуирует Арсентьев, старый союзник доктора Ланге. Правда, Фокс об этом ещё не знает, а вот связь с этим Арсентьевым я уже начал развивать ещё днём.

Ведь я хотел, чтобы он тоже попался, начал сотрудничать и сдал доктора. А всех остальных шпионов тоже возьмём.

* * *

В это же время…

— Странно, — сказал Епископ, надев очки.

На планшете перед ним была расшифровка разговора агенты минервы с её куратором. Запись транслировал его старый агент Томми, который в ЦРУ был известен, как Орёл. Он и был тем самым куратором, но о его связи с Епископом никто не знал. Ланге всё пытался выяснить, кто помогает, но старый агент МИ-6 хранил тайну.

— А ты хорошо придумал со священником, — сказал Ланге, изучая данные на экране своего телефона. — Кажется, ФСБ клюнула на него, отправила слежку. И этот парень сдал твой метод, видишь.

— Вот только он может понять, что это приманка, — отозвался Епископ. — Если у него, как ты говоришь, есть память Тумана, он раскусит нас рано или поздно. Да и он сам куда-то исчез.

— Поэтому я хочу ударить, — доктор усмехнулся. — Если майор Холодов прочитает данные «Периметра» об успехе и переносе, для него картинка сложится. И поймёт, что его союзником был тот, за кем он так долго гонялся. И выключит его из Игры.

— Нет! — заявил Епископ и поднялся из-за стола. — Это опасно. Ещё получит срок, или его вообще запытают и убьют. Нам нужно эвакуировать парня, чтобы понять, что есть в его памяти. А если проект завершится, то Джон будет с нами в итоге… как и раньше. Просто в другом теле.

— Ты прав, старина, — Ланге кивнул. — Не подумал об этом. Тогда сворачиваю…

— И наш русский друг, если он догадался, может отправить за ним своих людей, — напомнил Епископ. — Чтобы захватить его. Он же тоже им понадобится, а не только прототип.

— У него не выйдет. А мы своих агентов не бросаем, даже когда они в такой ситуации.

Но когда доктор отошёл, то незаметно открыл смартфон и нажал кнопку «Отправить».

* * *

— Папа, я не понимаю, — выпалил Давид, влетая в кабинет. — Откуда он взялся?

— Ты о чём? — спросил Корнеев, сидя в коляске.

— Твой сын! Вадик этот! Всюду его таскаешь, со всеми знакомишь? Даже на презентацию его позвал, а меня доступов лишил. Да что я не так сделал?

— Ты ещё спрашиваешь? — Корнеев поднялся, опираясь на поручни кресла, и встал прямо. Коляска чуть проехала назад. — Ты ещё спрашиваешь, Давид? Да ты издеваешься? Мне принесли доказательства!

— Какие ещё доказательства? — Давид напрягся.

— Что ты связался с ЦРУ и хотел продать им мою разработку.

— Да ты о чём вообще?

— Вот о чём! Думаешь, я не знаю?

Корнеев бросил на стол распечатки.

— Ведёшь с ними переговоры, просишь у них деньги, будто тебе мало того, что ты зарабатываешь… Ты не понимаешь, что они хотят тебя кинуть? В итоге ты получишь срок, а мою фирму, скорее всего, разгромят, и наше дело закончится навсегда. Без результата!

— А оно тебе будто нравится, это дело, — огрызнулся Давид.

— Это то, чем я занимаюсь всю жизнь! — Корнеев подошёл ближе. — А ты должен был вести разработку дальше, если бы меня не стало. А ты что делал? Гнул пальцы перед девками, строил из себя англичанина… да какой из тебя англичанин, у тебя морда рязанская! И ещё пытался меня подставить! — взревел он громче.

— Да всё не так, папа…

— Сначала я думал, пусть будет как идёт, — произнёс Корнеев спокойнее. — Веди себя, как хочешь, а я бы продолжил без тебя. Отправил бы куда-нибудь подальше… а теперь думаю: вот не будет меня, что с тобой станет? Кому-то без меня нужен? Я пытался тебя поднять, научить, да всё бестолку! Как был болваном, так и остался.

Он замолчал, глядя на него.

— Нет, всё бесполезно с тобой, — проговорил старший Корнеев. — Бывают минуты слабости и сомнений, но... придётся взять дело в свои руки. Иначе не выйдет. Где телефон? — спросил он и начал шарить по карманам. — Мне нужен Сикорский. Пока парень думает, что я ему помогу, мы...

— Да я всё делал, чтобы тебе угодить! — вскричал Давид со злостью за его спиной. — Думаешь, оно мне самому надо? Да я пытался разобраться во всей этой херне с этими нейросетями, лишь бы ты доволен был! Людей кидал, конкурентов душил, лишь бы ты получил лучших сотрудников и никто тебе не мешал! А ты меня так кинул! И сынка на стороне ещё нажил! Хоть мама не видит этого...

— Вот ты болван!

Корнеев отвесил ему хлёсткую пощёчину.

— Ты ещё не понял? — спросил он, подходя ближе. — Ты совсем идиот? До тебя не дошло, что это был…

Давид охнул, потёр щёку, вспылил и изо всех сил оттолкнул отца. Тот отошёл, опираясь на свою коляску, но она отъехала. Корнеев потерял равновесие и упал, ударившись головой о журнальный столик.

— Да иди ты уже нахер со своим делом! — Давид пошёл к выходу, не замечая этого. — И нахер со своими разработками! Нахрен мне это всё не нужно было! Из-за тебя только…

Он отошёл к двери, но остановился. Корнеев-старший так и лежал на ковре, не двигаясь. Давид обернулся.

— Папа? — с тревогой спросил Давид и подошёл ближе.

Давид сел у него, и тут же брезгливо бросился назад, когда опёрся рукой обо что-то мокрое на полу, натёкшее с головы.

— Кто-нибудь! — крикнул он. — Сюда!

Дверь открылась, вошёл охранник Гена.

— Ого, — протянул он. — Вот ё-моё. Вот же… да ты как… пацан… да ему же конец пришёл, — Гена проверил тело, подержав пальцы на шее. — Ты чего натворил, Давидка? И так рано, — шепнул он.

— Да ты же сам сказал, чтобы я ему высказал, иначе… — начал оправдываться Давид.

— Ну ты задал жару, парень, — Гена отошёл. — О таком-то тебя никто не просил.

— Скорую надо, — протянул Давид.

— И полицию, — сказал охранник. — Оба уедете. Один в морг, другой — в ментовку. Умысел тут видно. Ну ты косячник, конечно, — и шепнул себе под нос: — Усложнил мне задачку. Хотя… к этому ведь всё и шло.

Гена отошёл, достал из кармана складной телефон без кнопок и экрана, раскрыл и прижал к уху, пока Давид был в трансе, глядя на тело.

— Старик мёртв, — шепнул Гена. — Сынок постарался сам, без тебя и твоей схемы.

— Кто-то ещё видел? — спросил собеседник.

— Нет.

— Ускорил он события, — сказал его собеседник. — Зато появился крючок. Тогда давай сделаем так…

Гена выслушал указания и закрыл устройство.

— Давай сделаем так, Давидка, — объявил он, — если ты, конечно, не хочешь провести ближайшие годы на зоне. Кому ты докажешь, что это несчастный случай? Да никому. А оно надо? Его уже не вернёшь, но он был бы зол, если бы я допустил, чтобы ты сел. Кому-то же надо возглавить фирму.

Давид поднял голову.

— Так что скажем правду. Ты пришёл и увидел его лежащим здесь, — продолжил Гена. — Руки только помой. Там кровь.

— Но все же видели…

— Все видели, как к нему входил Вадим Лебедев через главный вход, а ты припёрся через запасной, — сказал охранник. — И на камерах будет только то, что надо. Лебедев заходил последним, а ты вошёл после него и увидел дело. Так что, Давид... ты всё понял?

— Да, понял, — часто закивал Давид.

— Для тебя же стараюсь, помни об этом. И вот теперь, — Гена выдержал паузу, — зови на помощь.

Глава 7

Отель, несколько минут спустя…

— Что-то случилось? — спросила Катя. — Куда все бегут? Скорая приехала?

— Да там… да там… да там такое, — Давид шумно выдохнул.

Он пошёл к лифту, а Катя, она же Минерва, направилась за ним, заинтригованная происходящим.

Охране велели никого не выпускать, но Давид прошёл к лестнице для сотрудников, а оттуда поднялся наверх, в номер, который был снят для Корнеева-старшего. Он не любил долгие дороги по городу, и последние несколько дней работал в отеле. Здесь же был устроен праздник, чтобы он не отвлекался от работы надолго.

Что-то случилось, раз внизу паника, но агент Минерва была настроена на свою задачу, раз её условия вдруг поменялись.

Давид прибежал по коридору к номеру отца и сразу открыл его ключ-картой. Причём у него не должно было её быть, значит, он её забрал. Но вскоре шпионка догадалась, что с его отцом что-то случилось, а сына интересовало сейчас только одно:

— Да где завещание?!

Корнеев не полагался на обычный гостиничный сейф, поэтому, пока он находился здесь, в его номере разместили другой сейф, более надёжный.

Этот сейф был среди приоритетных целей Минервы, но там была слишком мощная система защиты как в номере, так и в сейфе. Но сейчас это всё было отключено картой, а охрана отошла по тревоге. Агент Антиквар по изначальному плану должен был проникнуть именно в номер, но он не стал рисковать и выбрал другую цель.

А сейчас сама Минерва могла получить доступ, пока вокруг паника. И она улыбнулась, думая, какие плюсы в карьере ей это принесёт. Ведь ей очень не нравилось, что вместо того, чтобы поручить дело ей, из Америки выписали Антиквара. А тут справилась своими силами без спецагента, с которым все так носились.

Давид уже открыл сейф и шарил по бумагам. В руке он держал телефон отца. Куратор Минервы полагал, что Давид мог знать код разблокировки как телефона, так и получить доступ к сейфу, но не предполагал, что сынок айти-миллиардера будет лезть так нагло и пытаться похитить что-нибудь у отца.

Он продолжал копаться в бумагах, откинув в сторону ненужные пачки, деньги, флешки и записные книжки. Ну а Минерва, прокравшись в номер, взяла лежащую на полу тёмно-красную флешку с вытравленной на ней буквой «С...» и забрала.

Теперь надо идти на выход. Она торопливо шла к лестнице, на ходу подключая флешку к телефону через переходник, чтобы как можно быстрее перекачать данные. При этом посмотрела содержимое. Она думала, что это связано с проектом «Сфера», ведь здесь был какой-то исходный код, описание прототипа и архитектура.

Но надписи говорили, что это некий «Периметр» и какой-то объект…

Она вышла на лестницу и даже сбежала на пару пролётов, но наткнулась на светловолосую девушку, которая шла наверх.

— Ой, Наташа, а что происходит? — спросила Минерва, изобразив недоумение. — Там Давид потерялся, я за ним побежала и заблудилась…

— А это что у тебя? — Наташа посмотрела на экран.

Процесс копирования почти завершился, и Минерва решила, что маскировка ей больше не нужна. Она выхватила из сумочки помаду, моментально активируя укрытую там иглу, но Наташа заломила ей руку, вырвала гаджет и толкнула шпионку к стене. Правда, не смогла удержать, и агент Минерва кубарем скатилась по ступенькам на пролёт вниз.

Минерва начала вставать, но кто-то открыл дверь с такой силой, что она снова упала, получив по лбу, а залетевший человек туда же заломал агента окончательно.

— Взяли! — сказал Глеб Шилов, привычно застёгивая наручники на Минерве. — А Вадя где?

— Куда-то поехал, — Наташа достала телефон. — Его смартфон остался. Там что-то недоброе творится? Глеб, что там?

— Очень недоброе. Корнеев мёртв, а его охранник… чё-то он гонит на Вадика, — Глеб недобро нахмурил брови.

* * *

— Есть! — воскликнул куратор с оперативным псевдонимом Орёл, когда данные закончили копироваться.

Теперь по регламенту их надо было срочно передать в Ленгли, штаб-квартиру ЦРУ, любыми способами. Но Орёл скопировал это себе и нажал «Delete» — «Удалить». После этого он позвонил по одному номеру.

— Как ты и просил, — сказал он. — Принимай данные. Тебе и только тебе.

Данные пошли Епископу, и тот, поправив очки, смотрел на строчки кода и документации, которые не совсем понимал.

— Раньше было проще, без всего этого, — пробурчал старый агент.

— Ого! Да это же «Периметр»! — обрадовался Ланге, но тут же напрягся. — Нет… это же… это даже лучше. Намного лучше, мой друг.

— И что с этим делать? — спросил Епископ. — Отдать русскому?

— Придержи у нас, — доктор задумался. — Нужен физический прототип «Периметра», чтобы это запустить. Представь, сколько всего он знает…

И тут его лицо начало меняться, когда он прочитал новость на другом устройстве.

— Что значит мёртв? — удивился доктор.

Удивился, но не напугался. Ведь, в принципе, это ничего не меняло.

* * *

Мне надо успеть кое-что сделать, пока Фокс не свалил после дела. Он явно задействовал кого-то ещё для того, чтобы эвакуироваться, но тут подключился Холодов, и контакт, который увёз Фокса в нужное место, был под наблюдением.

Место, куда направился агент, я знал, и сразу направился туда. Это лаборатория, где и создавали «Периметр», где и когда-то был Туман, когда похитил прототип в самом себе. Адрес я знал, здание видел, и однажды надеялся попасть туда сам. Но Фокс не откладывал ничего, решив сделать всё этой ночью, и уже получил доступы.

Он понял, что риск большой, а возле отеля начиналась какая-то суета. Телефон я оставил у Наташи, чтобы меня не отследили кто-нибудь лишний, и взял только чистые и настроенные на работу гаджеты.

И главное — я сообщил обо всём контакту Арсентьева, то есть адрес и приметы.

Так что Фокс уедет в тюрьму. Возможно, когда-нибудь его обменяют на нашего разведчика или выпустят по каким-нибудь политическим вопросам, уже неважно. Он своё дело для меня уже сделает. Арсентьев тоже уедет, но его менять никто не будет.

Фокс, кстати, уже был внутри, поэтому я передал посреднику, чтобы готовился. За такую сумму Арсентьев быстро нашёл подходящую бригаду, и исполнители уже тёрлись поблизости.

Жаль, что я не вижу, что внутри здания, там наверняка «Миссия невыполнима» на максималках, ведь меры безопасности там мощные.

Но отход Фокс уже придумал, ведь через дорогу стояла машина. Где он взял эту тачку? На машине написано, что ЧОП «Граница», именно этот ЧОП охранял здание. Угнал, значит, быстро прикинув, что и как. Очень быстрый противник, на которого сложно реагировать, ведь он действует без промедления. Но старая добрая засада может помочь.

Уже глубокая ночь, а лаборатория далеко не в центре, так что пешеходов здесь почти нет, да и машин мало. По дороге проехал микроавтобус и встал за углом. Пара человек мутного вида заняли позиции. Если бы в тот раз так караулили меня, отбиться было бы сложнее. Но тогда, когда мы были с Наташей, они не знали, где точно я буду находиться, вот и отбился.

Всё это, включая номер микроавтобуса, я запоминал и записывал в телефон, чтобы отправить Холодову.

Ровно через двадцать минут Фокс вышел с сумкой через плечо. Выглядел он при этом, как пятидесятилетний мужик, очень высокий и худой. Да, в маскировке он понимал не хуже покойного Зеро, фиг узнаешь его.

И тут началось. Он подошёл к машине, и даже успел обезвредить одного из напавших, вырубив его мощным ударом, но другой ударил Фокса шокером, а третий накинул мешок на голову и от души пнул.

Они закинули его в микроавтобус, но один человек сел на мотоцикл и забрал сумку, чтобы увезти в оговорённое место. Всё, как договорились. Любой каприз за ваши деньги.

Шоу продолжалось, ведь Холодов уже знал про микроавтобус, и вскоре его перехватили фейсы. Ну а я спокойно, без всяких приключений, доехал до нужной точки. И там, на детской площадке одного из дворов, я нашёл сумку.

Документы, флешки и телефон я забросил в сумку Тумана, обклеенную фольгой изнутри, проверю потом, есть ли там жучки. Сейчас меня интересовала то, что на самом дне.

Это сумка-холодильник, какие используются для перевозки лекарств, и внутри были отделения для контейнеров со льдом. В основном отделении лежали шприцы, точно такие же, какие я помнил из чужой памяти. Один, с очень толстой иглой, для инъекции импланта-нейрочипа, который должен считывать активность по заданным паттернам, другой — с биопрепаратом, который временно повышал активность синапсов мозга в нужных участках коры.

Это рабочий прототип «Периметра». Но прикол в том, что его можно развернуть в «Ментат», не меняя формулу, просто изменить порядок. Ведь эти системы очень схожи, как говорил мне сегодня Сикорский, и как я читал в документах. Можно сказать, что «Периметр» убирал ограничения, чтобы заменить личность на новую целиком. А «Ментат» чётко разграничивал, где и чья память.

Да, это будет больно, и в голове будет кавардак какое-то время, но я не забуду себя. Да и я помнил в голове, где и чьи воспоминания, так это всё и будет в итоге выглядеть. Поэтому будет проще перенести всё.

И сейчас я не завишу от воли Корнеева, если он вдруг передумает. Да и сделать новый чип не так-то просто. Хорошо, что Фокс его похитил, а не поставил себе. А то не хватало нам ещё одного супер-шпиона в теле какого-нибудь моего ровесника.

Мой телефон остался у Наташи, я пользовался чистым, хотя теперь он чистым не будет. С него я позвонил Холодову:

— Взяли? — спросил я.

— Взяли. И агента, и перевозчика этого, который его возил, и кто за ними стоял. Но нужно поговорить, Вадим. Очень срочно. Я приеду.

— Ладно, — удивился я.

Должно быть, очень срочный и важный разговор, раз он всё бросал.

Так и оказалось.

— Корнеев мёртв, — объявил майор, едва меня увидев.

— В смысле? — спросил я.

— Найден в своём кабинете с разбитой головой, — произнёс он. — И обвиняют в этом тебя.

— Что?!

Вот тут я удивился намного сильнее. Но тут же отметил, что Холодов не стал меня заманивать в ловушку для ареста, значит, хочет это обсудить, и, скорее всего, не верит в это. Да и я смогу обеспечить себе алиби…

Но на этом всё не заканчивалось. Он показал экран телефона.

— Это одно дело. Но что ты скажешь насчёт этого?

«Протокол осмотра Объекта 101, — было написано там. — Субъект — Джон Стивенсон (прозвище «Туман»), оперативник частной разведывательной компании «Альбион». Реципиент — Вадим Лебедев. Ввиду проведения опыта вне лаборатории нельзя прогнозировать наверняка, но теоретически возможен полный перенос не только навыков, но и личности…»

— Так кто ты такой? — с подозрением спросил Холодов, глядя мне в глаза.

Глава 8

То ли кто-то специально всё подстроил для одного удара по мне и делу Корнеева, то ли кто-то увидел возможность потопить меня не одним происшествием, так другим. И пусть майор не поверил, что я убил Корнеева (да и когда бы я успел?), то вполне мог сопоставить одно с другим, вспоминая другие дела.

Тут было что вспомнить. Например, с чьей помощью он взял Техника, и как погиб Турок, и другие случаи, когда я тайком приходил ему на помощь.

Но приходил на помощь, и вот это как раз ключевое, о чём стоит говорить. Я же не работал против него и не подставлял, а просто использовал память резидента частной разведки, чтобы уничтожить почти всех шпионов, кто был в поле зрения.

Поэтому Ланге мог решить, что наш союз стоит оборвать. Может, хотел, чтобы я прибежал к нему за помощью, а может, хотел избавиться, кто его знает.

Но врать сейчас бесполезно, да и вредно. Зато можно убедить.

— Откуда это у вас? — спросил я. — Кто прислал?

— Я задал вопрос, — с ледяным спокойствием в голосе произнёс Холодов.

— То есть Корнеев только что погиб, на меня пытаются повесить его убийство, а кто-то вам присылает бумажку, где сказано, что я — иностранный шпион? Ничего не смущает?

— Смущает, — признался майор. — Но вопрос остался. Кто ты?

— Вадим Лебедев, вы и так это знаете. Лучше скажите, где Наташа и что с ней?

— Нормально с ней всё, — ответил он. — Я серьёзно.

— Я тоже. Документ посмотрите ещё раз. Как там было сказано? Там написано, что личность перенесена? Или там указано, что только теоретически возможен полный перенос? Теоретически.

Холодов хмыкнул, но покосился на экран.

— Но ты же про всё это знаешь, про этот «Периметр», — сказал он.

— Так и вы что-то слышали, раз не отмахнулись, как от чуши.

Он снова хмыкнул и начал давить:

— Смотри, Вадим. Я вот уже полгода вижу, как обычный парень делает вещи, которые у нас многие даже за десять лет не могут освоить. Ты же тогда не просто врезался на машине, да? Ты рассчитал скорость, чтобы Турок вылетел через лобовое, а ты остался? А тот разговор потом? Где ты фактически сдал мне Гриневича, но чтобы я сам до этого допёр.

— Так вы его поймали, или он спасся от ФСБ?

— Поймали, — признался майор. — Но шпионы часто сдают друг друга…

— Без всякой необходимости сдают? Так не помог же сбежать? Он тогда попался, и с ним ещё один.

— Угу, — промычал он.

— Вот, — я протянул ему чемодан, — посмотрите, что это. Не бойтесь, открывайте.

— И что это? — майор взглянул внутрь. — Лекарство какое-то?

— Тот самый «Периметр». Вернее, рабочий прототип импланта для переноса личности. Можете забрать его себе или уничтожить, а меня закрыть. Но через месяц или два перенос закончится, и этот Джон Стивенсон по прозвищу Туман сбежит из любой тюрьмы. А меня уже не будет, только внешность останется. Мне надо торопиться, не факт, что этот месяц или два у меня есть.

— Так... давай-ка лучше...

У него зазвонил телефон, но Холодов выключил звонок. Мы так и стояли в свете уличного фонаря, ведь тут уже давно глубокая ночь.

— Так что такое этот «Периметр»? — тихо спросил он. — Чтобы не гадать.

— Корнеев не хотел умирать и придумал, как сделать свою резервную копию в чужом теле. Можете почитать документы, у меня есть. Допросите Сикорского, он то же самое скажет. Ну а Туман это украл, потом схватил меня и… дальше вы видели.

— И это значит… — начал он.

— Ничего не значит, — оборвал я. — Тогда я чуть не умер. А потом на секции победил своего партнёра на спарринге. И готовить получалось впервые в жизни, само собой. Будто умел всегда. Ещё рефлексы какие-то резкие стали. Но я оставался собой.

— И как докажешь? — Холодов внимательно смотрел мне в глаза.

— А что вам доказывать? Стишок на память из школы рассказать? «У Лукоморья дуб зелёный, златая цепь на дубе том»… да бесполезно. Думаете, Туман бы не выучил это всё обо мне, если бы на то пошло? И стал бы с вами работать?

— Да это всё, весь этот периметр хренов вообще звучит как чушь, — признался майор. — Но когда вспоминаю… как ты тогда лысого чуть не взял, а у него пушка…

— Лысого ночью гонял, — пошутил я.

— Да, точно. Ты всё помнил о них?

— Да почти ничего не помнил. Только обрывки, картинки, которые и то вспомнить ещё надо, и то, только когда кого-то увижу. Зато остались навыки.

— А мне-то насочинял всякого, — недовольно произнёс он.

— А сказал бы как есть, вы бы решили, что у меня беды с башкой, и заперли бы в дурке, — парировал я. — Или просто махнули бы рукой, типа, чудной я. Или Корнеев об этом бы прознал, и уже бы всё со мной закончилось. Думали бы, какой наследник у него оказался, а он бы сам бы сидел. Да и честно — поверили бы? Вы и сейчас не особо во всё это верите. Но у вас вопросы появились и хотите разобраться.

— Допустим, Вадим, — Холодов кивнул. — Но с чего ты дальше полез?

— В это дело?

— Не совсем. С такими возможностями многие бы на твоём месте за бугор бы свалили или начали бы зарабатывать бабки. А ты в эту Игру полез. Навыки покоя не давали?

— А мне для чего за бугор валить? Да и денег хватает. Не вся молодёжь такая, знаете ли. А вообще, Ланге мне звонил и угрожал.

— Ого, — он удивился.

— Он сказал мне одну важную вещь — что я должен был сразу стать Туманом. И хоть я как-то удержался, но это было временно. И что, предлагаете на одном месте сидеть, когда знал, что умру? Даже хуже, чем умру. И вот сейчас мне нужно это, чтобы не потерять себя, — я показал на чемодан. — Ланге предлагал мне помощь, но из того, что я о нём знаю — это большой лжец…

— Угу, — промычал майор.

Вид у него такой, будто студент-экономист по ошибке зашёл на лекцию по термеху. У нас был такой случай.

— Так с Наташей нормально всё? — спросил я.

— Нормально, — с нетерпением сказал он. — На работе пока, я с ней увижусь.

— Так допросами мучают, наверное?

— Пока нет.

Мы сели в его «Рено Дастере», где Холодов начал читать документы, иногда матерясь, ведь всё оказалось чистой правдой.

— Вот всё равно не пойму, — сказал он. — Корнеев знал?

— А как думаете, почему он готовил меня в наследники? Остался бы сам, раз тело подходит.

— Вот же блин, — протянул Холодов. — Это же он подставил Зубова, который хотел тебя забрать силком и устроить к нам. Включил своё наблюдение и нашёл за ним разные грешки. А почему Корнеев не стал тебя давить до конца?

Он вдруг задумался.

— Или ты его грохнул? — вдруг спросил он с подозрением.

— То со всеми этими навыками я бы его просто грохнул, как какой-то бандит? И ещё попался при этом? А не устроил что-то… такое, заковыристое?

— Ну да.

— А как он умер?

— Толкнули его, он головой ударился. — Холодов что-то явно подметил себе в уме.

— Я с ним говорил, — напомнил я. — Он и Сикорский рассказали мне всё это в деталях. Что это не просто резко чему-то научился, а всё обосновали. Типа, хотели задействовать «Ментат», чтобы я остался собой, — я снова кивнул на чемодан. — Цели их не знаю, просто так они вряд ли стали бы что-то делать.

— А ты…

— А я искал того агента, который хотел это украсть. Потому что засёк его, и вас сразу позвал.

Ну и не стал говорить, что специально натравил агента в лабораторию. Если так подумать, я ведь сделал грамотно, ведь после этих новостей забрать прототип я бы уже не смог. А так почти убрал этот хренов таймер, который висел надо мной.

— Не, всё равно…

Холодов открыл окно и закурил, долго глядя перед собой.

— Вот честно мне скажи…

— Да я уже говорил, и честно, и доходчиво, и по-всякому. Надо по делу идти и разбираться. Или это заговор против Корнеева, или кто-то воспользовался ситуацией. Искать надо, кто убил, и кому это вышло выгодно. И то, что Корнеев убит, и что меня хотят подставить, чтобы из игры выключить.

— Пока погоди, Вадим… — Холодов задумался. — Ты же говорил с Корнеевым перед тем как уйти?

— Да, — в очередной раз сказал я. — Как раз об этом самом. И он дал мне добро искать того шпиона, которого вы взяли. Очередного с моей помощью, кстати…

— Это же ты тогда взял того зелёного берета, — вдруг догадался он. — А я думал, кто ему вломил… так это ты мне его нашёл и караулил, чтобы он не свинтил. А когда свалил, ты его догнал. А для чего? Про него даже никто не знал тогда. Он тебе угрожал?

— Я его увидел и сразу узнал. Сработала чужая память. Вот и сдал, шпион же, недоброе замышлял.

— И всё? — с сомнением спросил Холодов.

— А что? Я ещё не видел шпиона, который меня в покое мог оставить? Ждать у моря погоды. Так вы меня знаете, я на месте не сижу. Помните Паука? А вот Туман его не помнил, и вышло вот так хреново с ним. А вы что, против были того, что я помогал? — я почувствовал раздражение в собственном голосе. — Вся сеть Ланге разбита, он новую создаёт с нуля. И явно кто-то его прикрывает, для кого-то он очень полезен.

Холодов посмотрел на меня иначе. Я обратил внимание, что оружие у него рядом. Стрелять он не любит, предпочитает действовать иначе, но умеет, что уже доказывал.

Но сейчас он не собирался палить или задерживать.

— А если ты врёшь? — спросил он. — Мне нужно твёрдое дока…

Майор замолчал, снова о чём-то думая. Даже не закончил фразу.

— У всех были слабые места, — сказал Холодов. — А знаешь, на чём я тогда тебя подловил?

— Вы не меня подловили, — отрезал я. — А вот Туман вас боялся до усрачки. Но мне-то зачем бояться? Я вас узнал получше.

— И насколько?

— Вы тогда застрелили человека, который был вам нужен, чтобы спасти другого. То есть спасти меня. Я не забыл, меня папа учил, что людям надо быть благодарным.

— Угу… короче… Он бабником был… Туман, то есть, — майор засмеялся. — Постоянно со всеми спал, я десять женщин насчитал только в твоём городе. Не помнишь их?

— Нет. Почти ни одной.

А как вспомнишь? Сколько этих портретов с голыми женщинами во дворце памяти? В каждом зале висят.

— А ты всё с одной и той же, — закончил мысль Холодов. — И всё спрашиваешь про неё.

— А зачем мне много? Я свою нашёл.

Он шумно выдохнул через нос и заметно расслабился.

— И что собираешься делать дальше? Этим «Ментатом» воспользоваться?

— Туман бы оставил всё как есть, и забрал бы прототип, чтобы продать. А за ним сейчас будут охотиться, потому что эта штука нужна им больше, чем весь ИИ Корнеева. А мне… не хочу я быть британским шпионом. Мне и так хорошо.

— А потом? — спросил он.

— Найти, кто грохнул Корнеева, чтобы от меня отстали. И найти Ланге с Епископом, и кто там им помогает. Это Ланге прислал? — я кивнул на телефон.

— Один мой старый информатор, — неопределённо сказал Холодов.

— Вот и пробейте, как с ним доктор связан.

— А ты что об этом знаешь?

— А я бы знал — уже бы помог взять. Этого нет в памяти. Ну, раз вы меня не задержали, то не верите, что я убил.

— Да я и не верил. Там очень странное дело. А вот с этим надо было разобраться один на один. Потому что сомнения меня мучали. Потому что Стивенсона я знал хорошо, и он помогал людям, только если это было выгодно ему самому. Ну и ну, — протянул он, прикурив новую сигарету, ещё пока старая дымилась. — Цифровые личности, надо же. И током тогда тряхнуло…

— Не забуду. Куда вы поехали? — спросил я, когда он завёл двигатель.

— Надо разобраться со всем. Но если ты говоришь мне правду, лучше пока посиди в одном месте. Домой не езди… а вот завтра...

* * *

Всё необходимое у меня было. Конечно, кроме докторов, аппарата МРТ и длительного наблюдения за состоянием, но как говорили документы, если пережил первый перенос, то остальное уже не было проблемой.

Да и мне надо это сделать, иначе в любой момент Туман становится главным и валит отсюда. Не факт, что у меня есть хотя бы месяц. Порой так и тянет подумать на английском.

Для активации «Периметра» сначала ставили инъекцию с имплантом, затем вещество, чтобы пробудить мозговую активность и снять её с помощью импланта.

Для «Ментата» же было наоборот, и дозы совсем другие, как и их состав. Но что характерно, состав уже был готов. Будто Корнеев ещё вечером решил, что тянуть не надо, и Сикорский сразу подготовил инъекции. Неизвестно же, когда Туман мог вернуться. Поэтому Фокс смог найти то, что уже было подготовлено для транспортировки.

Можно сказать, сейчас я обновлял нейронные связи, а имплант сохранял встроенные чужеродные воспоминания, как резервную копию, чтобы мозг чётко понимал, где я, а где Туман, но при этом мог пользоваться всем осознанно, и не забывать, кто я, собственно, на самом деле. А имплант будет работать, как своего рода флешка для других воспоминаний. Но уже не для личности, всё лишнее должно убраться, останутся только воспоминания и, скорее всего, навыки.

Правда, мало того, что укол больнючий, так было ещё немало побочных эффектов.

Через полчаса меня бросило в пот, причём настолько сильно, что мне казалось, будто матрас подо мной промок насквозь. За ночь я выпил почти пятилитровую бутылку воды, а потом просто пил из-под крана. Лежал, потом шёл в туалет, потом опять пил, так и не поспал толком.

Мысли смешивались в кучу, мне-то вспоминался детдом, то наоборот, дом где-то в Англии, и раковина с двумя кранами, где холодная и горячая бежит отдельно.

То ел манную кашу, то английский пудинг. То ездил где-то в Европе, скрываясь от погони, то бегал на физре, то рассматривал залы Палаццо-Веккьо и поднимался в башню, где было… где было… где было… а потом рыбалка с отцом.

Как же хорошо я его помнил, оказывается. Тогда мы с ним не поймали ничего, мы с ним полезли купаться, и он меня раскручивал за руки в воде. А на берегу лежала колонка с флешкой, из которой доносилось:

— А куда шагнуть, Бог покажет путь.

Бог для нас всегда бесплотный вождь…

— Я их с детства слушаю, — сказал папа, когда я спросил.

— Пусть воздух ядовит, как ртуть, и пусть не видно, где свернуть,

Но мы пройдём опасный путь через туман…

Потом помогал бабушке на огороде, играл в футбол во дворе, катался с Наташей на коньках зимой, победил Толика на спарринге, гулял с одногруппниками, сдавал экзамен, раскрыл Паука вместе с Глебом, отбился от Паяльника и Зеро. Стало легче, вспомнил всё. В памяти было два дворца: Палаццо Веккьо и мой, у реки, с нагромождением зданий и залов, но моя память. И я чётко разделял, где чьё.

Сработало. И не только. Кое-что я ещё освежил…

Это было свежее воспоминание. Я видел Нью-Йорк, вернее, сейчас я находился где-то в Нью-Джерси, потому что видел небоскрёбы вдали. Я стоял у окна, глядя на небоскрёбы… то есть Туман, а в кресле сидел очень крепкий человек с характерным славянским лицом. И мы говорили на русском.

— Думаю, доктор рассердится, когда узнает об этом, — русский усмехнулся.

— А кто сказал, что он узнает? — Туман засмеялся. — Ладно, что у нас? Какие вводные?

— Шеф собирается нанять Ланге для работы в России, — сказал русский. — И он наверняка позовёт тебя. Можешь поторговаться, чтобы выгадать побольше. Но я хочу, чтобы ты проконтролировал всё, чтобы прототип пришёл к нам. Потому что Ланге слишком хитёр и может играть втёмную.

— Это будет стоить дорого. Ещё дороже, чем остальное.

— Заплатим. Деньги не проблема…

А потом Туман пошёл и лёг на кровать, где к нему подключили систему…

Ого, я понял. Систему «Омниус» тренировали на Тумане, создавая ситуации, которые он решал. Система запоминала всё. Конечно, Ланге был этим недоволен, ведь Туман создавал для них конкурента, зато сам Туман неплохо на этом заработал.

И деньги ещё где-то лежат. Но пока система была не настолько хороша, как всё остальное, и поэтому шанс с ней справиться ещё есть…

Утром я вытащил матрас на балкон, чтобы просох, а то я потел, как в бане, помылся и попил чай. Ещё приготовил привычное яйцо-пашот на завтрак. Навыки остались, и что-то я делал неосознанно, но чётко понимал, где моё, а где чужое.

Значит, надо работать дальше и искать вражеские хвосты.

Вещей у меня мало, и на квартиру за ними подойти не смогу. Майор обещал, что свяжется с Наташей и предупредит её, чтобы не волновалась, но в глубокой тайне. А пока разместил меня в конспиративном жилье, где долго находиться нельзя.

Я постоял перед зеркалом, немного меняя внешность из доступных мне вещей. По мелочи — очки, причёска, одежда, силиконовые вкладки в щёки. Всё такое, что не смоет начинающийся дождь. План действий я придумал: найти настоящего виновного в гибели Корнеева, понять, что с этого получили Ланге и Епископ, и найти их самих.

И всё это под неусыпным контролем Большого Брата, то есть всех систем наблюдения, какие только есть в округе. Забавно, но я чётко осознавал, что Большой Брат — это из книги, которую читал Туман, сам я только слышал о нём из разных мемов.

И ещё надо понять, кто такой тот русский, о котором Туман так и думал: «русский». Я не вспомнил всего, но теперь не боялся открывать новые залы дворца памяти и изучать всё. Потеря своей памяти мне больше не грозит.

Сейчас я находился в Подмосковье. Холодов обещал мне машину, но пока же он в Москве, и у него там куча работы из-за ночных событий. Так что пока буду действовать без него, как мы обсудили.

Первым делом я направился к Верещагину, доехал до него на маршрутке. Вообще-то, полагалось оплачивать проезд картой, а наличные брать запрещено. Но не все сейчас отказываются от наличных даже под угрозой штрафа, как оказалось, поэтому водила долго не сомневался.

К самому дому Верещагина я не прошёл, Холодов передал, чтобы я ждал снаружи. Ведь это контакт Холодова, и не было иллюзий, что о нём никто не знает.

Но увидеться с ним надо, ведь у меня мало союзников. Я сел в стороне под деревом, чтобы наблюдать, не промокнув под дождём, и начал ждать. Минут через сорок он вышел из подъезда.

Верещагин меня узнал, увидев на улице, но не подал вида. Он шёл в «Пятёрочку», я сел на скамейке, чтобы его подождать. Вот только вышел он без продуктов, а в руке держал купленный там глянцевый журнал.

У нас не было системы условных знаков, но то, что это явно звоночек об опасности, я понимал без лишних слов. Но пока не уходил.

Старик прошёл дальше, скручивая журнал в трубку. По-хорошему, надо валить, но…

К нему подошли двое. Лиц не видел, слов не слышал, но Верещагин притворился глухим.

— Чего? — громко спросил он, когда к нему обратились.

— Проедем, — сказал один, показывая корочку.

— А… а куда?

— Да быстрее…

Второй взял его за руку, но Верещагин, даже не глядя на него, резко и без замаха ткнул его свёрнутым в трубочку журналом прямо в солнечное сплетение. А это может быть очень опасно и больно, ведь свёрнутый журнал в таком положении может быть почти как дубинка в умелых руках.

Второй среагировал не сразу, поэтому получил в глаз, когда Верещагин резко выбросил вперёд руку. Отбился дед, но надо его выручать, пока не поломали. И понять, кто на него напал. Потому что настоящих ментов он бы точно бить не стал.

Глава 9

Пока бежал на выручку старому разведчику, в голове крутились обрывки двух мыслей.

Это явно не менты и не чекисты, иначе Верещагин не начал бы отбиваться, он же не отбитый на всю голову. А это значит, что это кто-то другой, кто наглеет, но совсем нагло и явно они действовать не могут. Поэтому им придётся ретироваться, чтобы не привлечь внимание настоящих фейсов. Главное — отбиться сейчас.

Перескочил через лужу, затем через другую, перемахнул через низкий заборчик и проехал задом по мокрому капоту чьей-то чёрной Тойоты с номером 666. А не на ней ли они приехали?

А ещё не надо забывать, что настоящие фейсы сами могут меня искать. И настоящим мне тоже нельзя попадаться.

Блин, а мыслей-то вышло куда больше, чем две.

Всё, пофиг, разбираемся! Я подскочил ближе и ударом с ноги опрокинул одного из них. От такого удара даже Толик-Анаболик садился, а этот вообще отправился в нокдаун. А я всё пытался посмотреть, есть ли у него наушник или характерный телефон. Вдруг их ведёт Омниус?

Ничего не было. Крепкий мужик упал в лужу, подняв брызги, а ментовская корочка отлетела в сторону. Подделка, сразу мелькнула мысль, но я не присматривался, почему так подумал.

А тот, кто получил тычок свёрнутым в трубку журналом, всё задыхался, но полез в карман. Верещагин при виде меня сделал несколько резких жестов, показывая на двор позади «Пятёрочки». Понял, он показывает, что пора сматываться.

А задыхающийся мужик достал что хотел и сделал самую глупую вещь на свете — он попытался ударить меня шокером. В дождь, в пусть и лёгкий, но дождь.

— Идиот, — бросил запыхавшийся Верещагин.

И я с ним согласен. Ему что, физику преподавал Альберт Эпштейн на своём острове? Конечно же, ток пошёл по пути наименьшего сопротивления, и это дало мне возможность свалить, пока он валялся на земле.

Нет, это не «ОмниПалант». Да и один ИИ не позвал бы такого дебилоида на работу. Тут другой случай, чисто силовая акция грубым методом устрашения. Ведь кто ожидал от пенсионера такой прыти? И что у него есть союзник?

А я не дал навредить деду, а то он хоть и крутой, но двоих молодых сразу всё равно бы не осилил.

Я подбежал к подъезду, рядом с которым остановился старик, и, пока Верещагин копался в карманах, будто у него была магнитная «таблетка», я просто ввёл сервисный код на домофоне. Кажется, Туман будто выучил большинство моделей, которые ставились в дома, и пальцы сами знали, что нажимать.

— Хитро, — пробурчал Верещагин, но сказал тяжело.

А он в хорошей форме, для своего возраста после такой пробежки он выглядит отлично. Я на физре в школе быстрее сдыхал, пока за ум не взялся.

Захлопнули за собой дверь, поднялись выше, но остановились между вторым и третьим этажом, наблюдая за двором. Злоумышленники ретировались.

Раз это не менты и ФСБ, то кто они? Люди из «ОмниПалант» или от доктора Ланге? Точно не первое, да и второе маловероятно. Но если подумать, тут могут быть нюансы.

Профи уже добились бы своего, и не так топорно. Но доктор, должно быть, уже понял, что его многоходовочка с обвинением меня перед майором Холодовым не сработала, вот он и мог проверять мои контакты и контакты майора, особенно, которые не связаны с работой. Например, его информаторов и прочих осведомителей, и Верещагина могли записать в их число.

Значит, Верещагин как-то попадался в их поле зрения, раз приехали к нему, чтобы захватить его и утащить в машину. Не на самого майора же им нападать, раз не знают, где я. Но подставить Холодова Ланге не откажется. Вот и нанял каких-то спортиков, которых не жалко, чтобы те наехали на один из контактов. Затем узнали, что надо, и, может, хотели, чтобы сам майор поехал к нему на выручку? А там новую многоходовочку запустить...

Ну, значит, мы её сломали в самом начале, ведь деда они взять так и не смогли. Так что вряд ли они опознали меня. Да и вообще вряд ли они знают, кто я такой. Но Холодову надо сообщить, чтобы этих двоих взяли и выудили из них всё, да и вообще чтобы прикинул, к кому ещё они могли поехать. Но смотреть надо в оба и мне самому. Лица-то моего не видели, но вот рост меня выдаёт, как и движения.

Ладно. Зато не захватили Верещагина. А старик тем временем спокойно подошёл к двери, повозился и открыл. Ни хрена себе, он просто взломал рандомную дверь?

— Вы просто взломали… — я показал на замок.

— А ты думал? — шепнул с довольным видом, переведя дыхание.

— Нет, у вас есть ключ, — я заметил связку. — Что за квартира?

— Знакомого моего…

Мы прошли внутрь. Типичная бабушкина квартира, но вполне приличная. Почти ничем не отличается от той, где меня укрыл Холодов, разве что старый ламинат на полу всё ещё отлично уложен. Кто-то следил за его состоянием.

— Он на дачу уехал, — продолжил Верещагин. — А меня просил за котом смотреть. Да и в нашем возрасте, Вадик, надо, чтобы рядом был кто-то, кто может тебя проверить, если ты долго не выходишь на связь.

Кот, которого надо кормить, уже пришёл проверять, кто это заявился в его владения. Серый и пушистый зверёк распушился, с негодованием глядя на нас, а старый разведчик без лишних церемоний отпихнул кота и надел тапочки.

— Ты слишком шерстяной, — сказал Верещагин. — Все штаны мне уделаешь.

Wi-Fi здесь явно нет, а мобильной связью я пока не пользовался, это опасно. У меня вообще мало что есть при себе, потому что вещи «Контура» я спрятал, а все чистые сим-карты задействовал в своих схемах.

Поэтому два телефона и планшет, который мне дал сам Корнеев для приманки, так и лежат без дела в тумановской сумке с фольгой. И планшет надо проверить, есть ли там что-то, что может мне пригодиться? Причём осторожно, чтобы он не послал сигналы на сервер и не выдал меня.

— Вот так работает доктор Ланге, Вадик, — произнёс Верещагин. — Нанял кого-то для запугивания, чтобы отвлекали внимание… Кого только?

— Да нашёл через даркнет каких-то спортиков, — сказал я. — Не своих же проверенных людей на такое отправлять. Просто проверяют все контакты методом бредня.

— Это точно…

Думаю, следующим шагом доктор предложил бы мне эвакуацию, намекая, что меня уже все ищут. И эвакуирует в какой-нибудь подвал, где извлечёт прототип и грохнет меня.

Холодов вряд ли рассказал Верещагину обо мне во всех деталях, и не думаю, что расскажет в ближайшее время. Он просто хотел собрать нас вместе для мозгового штурма, а тут нападение.

Но самое главное старик знал.

— Значит, грохнули Корнеева и спихнули на тебя? — спросил он, проходя в комнату.

Там он согнал кота с кресла и включил телевизор. Сразу начал переключать с «Давай поженимся» на «Битву экстрасенсов», затем на какой-то сериал, где школьников играли тридцатилетние лбы, и только потом включил новости.

— Александр Корнеев, глава компании «Корнеев Групп», найден мёртвым… — объявила дикторша.

И… ну здравствуйте!

Показали моё фото. Весь детдом охренеет, как и старый институт. Глянул в зеркало. Так, надо будет навести маскировку получше. Хорошо, что родители этого никак не увидят, а то бы не выдержали.

— Ты им для чего-то нужен, — задумался Верещагин. — Поэтому работают с двух направлений: и официально давят, и неофициально ищут. А для чего ты им сейчас?

— Я вчера забрал секретную разработку, — отозвался я.

— И что за разработка?

— Пока говорить не буду. Совершенно секретно. Да и объяснять долго.

— Нет, — он помотал головой и выключил ящик, — секретно так секретно. Насколько большая эта разработка? Физически?

— Чемодан, но он лежит пустой, — отозвался я. — Хотя они этого не знают, и за ним охотится Ланге. А вот планшет может заинтересовать ЦРУ.

— О, этих тут ещё не хватало, — старик поморщился.

Да, и они тут могут быть. Есть Ланге, которому нужен «Периметр». Есть «ОмниПалант», которому нужно то же самое. А вот ЦРУ просто хочет умыкнуть разработку ИИ. Ну и заодно понять, кто раскрыл агентов.

— Один агент точно попался, — сказал я. — Холодов взял по моей наводке.

— Про них молчок, — старик кивнул на телевизор. — Это же политика. Обменяют на кого-нибудь из наших втихушку. Так всегда было…

— С вами тоже? Или откуда эта нелюбовь к Епископу? — поинтересовался я.

— У меня друг был хороший, — Верещагин задумался. — Взяли мы с ним тогда Епископа в Италии… ты ещё не родился тогда. Это как раз тогда Ланге ушёл из МИ-6 и открыл свою шарашкину контору.

— И что тогда?

— А Ланге и Епископ сделали вид, что они перебежчики из МИ-6, хотят якобы в Союз бежать. И наша резидентура КГБ на это купилась, начала их покрывать. А когда Епископ Лёшку подставил, то его сразу в измене обвинили, что он якобы с девкой из ЦРУ якшается и сдаёт ей наших. А Лёша её вербанул тогда, и она ему своих сдавала… — он замолчал на несколько секунд. — Потом только поняли, что это всё клевета, но уже поздно было. Его в Москву вывезти силком хотели, а он позора не выдержал, застрелился. Молодой был, но способный. Такого человека загубили…

Старик поморщился сильнее, потом так и сидел без дела, предаваясь своим воспоминаниям. А я осторожно выглянул в окно. Вот оно, значит, что. А Епископ всё это запомнил, потому что тогда и правда был близок к провалу. И снимок Верещагина хранил.

— У вас есть способ связи с Холодовым? — спросил я.

— По старинке.

Верещагин пошёл в прихожую, где стоял стационарный телефон с радиотрубкой, и набрал номер.

— Алло! — громко сказал старый разведчик, когда там ответили. — Петька не забегал? Нет ещё? Передайте ему, что пятого числа приедет его брат… третьего, да… третьего! — прикрикнул он. — Да, девятого сентября, в Цивильск! В Цивильск…

Шифр несложный, и я его почти сразу разгадал.

— Кто такой Петя? — спросил я.

— Информатор Женьки Холодова, — отозвался Верещагин. — Старый, про него никто не знает. А код…

— Да тут просто. У нас дом 9, а квартира 25. То есть все цифры, которые вы сказали, надо возвести в квадрат. А Цивильск — улица Циолковского, тут просто было. По первым двум буквам. Да Холодов знает, куда я хожу. А эти болваны, надеюсь, ещё нет…

Туман такие шифры на раз-два ломал, и навык остался мне.

* * *

Холодов приехал через час, и сразу прошёл на кухню, внимательно слушая о тех людях, кто на нас напал, а потом сделал пару звонков, передавая распоряжения.

— Ильич, нам с ним поговорить надо, — бросил он Верещагину.

— Говорите, — старик снова вернулся к телевизору.

Мы сели на кухне напротив друг друга. Холодов поставил на стол спортивную сумку.

— Тебя ищу я, Вадим, — сказал он. — Потому что у начальства есть подозрение, что ты завербован ЦРУ.

— Это и хорошо, и плохо, — я усмехнулся.

Хорошо, что делом занят Холодов, а плохо тем, что меня ещё ищет ФСБ кроме ментов и остальных.

— Поэтому я приставил наружку к твоей старой квартире и к твоему другу Алексею, а то к нему тоже могут явиться и навредить.

— А Наташа где? И Глеба могут зацепить.

— Они в «Контуре», разбираются с ночными происшествиями, но… думаю… сможешь увидеться с девушкой уже скоро.

— Недоброе там творится?

— Именно. Я у тебя на съёмном жилье был. Там обыск, ничего не нашли.

Ещё бы, я хорошо всё спрятал, за пределами квартиры.

— Но эти вещи тебе пригодятся.

В сумке был мой ноутбук, который я использовал для работы. Мне его тогда Лёша помогал покупать, но я перенастроил его под себя. И было ещё кое-что. Это не шпионские гаджеты, а просто памятные вещи: часы отца и его складной нож с паучком. Жалко было бы, если бы потерялось, у меня мало что от него осталось.

— Мне нужен доступ к сети, — сказал я и показал планшет, который получил от Корнеева. — Но осторожно, чтобы эта штуковина меня не выдала.

— И что там может быть? — спросил Холодов.

— Откуда я знаю? По замыслу, это интересовало ЦРУ, и они должны были клюнуть. Но клюнули на другое…

Не стал добавлять, что клюнули из-за того, что этого хотел я и для этого всё и собрал. Холодов поверил, но это не значит, что его веру в меня стоит испытывать лишний раз.

А вот полезное что-то могло быть. Ведь для наживки нужна была настоящая версия системы. Конечно, удалённый доступ к системе могли отключить, но это будет только в том случае, если кто-то ещё знал, что Корнеев передал планшет мне.

— Организую тебе связь. Но… — он посмотрел на меня. — Надо бы этому Ланге крылышки прижать, Вадим.

— Да я почти всё использовал. Кроме одного.

— Чего? — Холодов напрягся.

— У Тумана были агенты. Три дракона. Белый, Зелёный и Красный… как в маджонге.

— Так, — он кивнул. — Красного убили давно…

— Белого завалили вы, а Зелёный уже осуждён и сидит в тюрьме, — я кивнул. — Но у каждого была записная книжка.

— Так… — майор напрягся. — Мне надо будет поднять…

— Да я помню эти коды, которые там записаны. Их же тогда Турку записал, чтобы вы его побыстрее нашли, а вы проглядели.

— Вот оно что? Да ничего я не проглядел.

Он достал записную книжку и показал мне три группы цифр. Молодец, майор, заметил это всё и записал, но не разгадал шифр.

— И от чего они? — спросил он.

— Я их помню, но не помню, что они обозначают. Но Туман полагал, что вы, — я показал на майора, — должны их получить и уничтожить Ланге.

— Он был обо мне очень хорошего мнения, — Холодов усмехнулся. — Но я всю голову сломал, вместе со всей службой криптографии.

— Да я тоже всё думаю. Пётр Ильич, может, знает?

Старик тоже не знал, что это за коды. Но зато мы хотя бы знаем, что это должно повлиять на доктора, и сейчас я сказал об этом Холодову прямым текстом, уже не пряча это за намёками.

А вот теперь надо строить планы, потому что оттого, что я просто сижу на квартире, проблема сама собой не решится. Надо действовать, и с чего начать, я понимал...

Вот только и враги не забывают обо мне.

* * *

Некоторое время назад. Москва-Сити, башня «Око».

— Тебе не опасно так ездить? — спросил телохранитель Гена, когда к нему вошёл посетитель. — Тебя же ищут ещё с начала нулевых.

— Двадцать лет прошло, кто меня помнит? — его собеседник усмехнулся.

— Я помню. Остальные помнят. Рискуешь.

— Бабки открывают любые ворота. Да и приятно наконец-то родные рожи увидеть. Там-то я единственный русский. Ты сейчас кем числишься?

— Как обычно. Телохранителем, только теперь у сынка. На старом месте, можно сказать.

Русский кивнул.

— Твои люди уже перешли к делу, — продолжил Гена. — Меня хотели позвать за собой, а оно мне надо?

— Не пошёл, значит? А почему?

— Слушай, я не попадался из-за того, что ничего не делал, кроме своей прямой работы, даже ни одной скрепки не украл. Ты же сам говорил, что тебе просто нужен свой человек рядом в самый подходящий момент. Как тогда, когда Шумакова завалили в армии, земля ему стекловатой. И остальных.

— Да я не придираюсь, — сказал русский. — Правильно делал, что не шпионил, а ждал. Но надо следить, чтобы возле Давида не крутился никто левый, кроме нас. Ни Ланге, ни ЦРУ, ни Моссад, ни ФСБ, ни МИ-6, ни кто-нибудь ещё.

— Я вот одного не пойму, — Гена задумался. — Вы платите Ланге огромные бабки. А вот почему друг с другом постоянно в контрах и пытаетесь друг друга опередить?

Русский подошёл к огромному окну во всю стену и посмотрел туда, сложив руки за спиной. Небо хмурилось.

— Как там пелось? — задумчиво спросил он. — Небеса на коне, на осеннем параде… месят тесто из тех, кто представлен к награде… Доктору платит шеф… И меня заставляет с ним работать. Зато я знаю, что Ланге нас кинуть хочет, но мне не верят. Вот и хочу это доказать.

— Удачи. Чё ещё могу сказать.

— Поэтому пацана надо первыми забрать, пока Ланге это не сделал. И надо понять, что Ланге слямзил у ЦРУшников… Видишь, какая жопа творится, раз самому пришлось приехать?

— Вижу, — пробурчал Гена.

— А парня надо найти и предложить ему сделку, — сказал русский. — Что мы его вытащим из страны взамен на прототип. Это надо…

— Чё ты мне объясняешь? — Гена хмыкнул. — Для этого же ты предложил его обвинить и всё подстроить…

— Угу. Или вытащить силой, если не клюнет. А пока ищем все его возможные контакты, какие есть. Любые контакты, все доступные способы, бабки на это есть. Найти его надо раньше всех.

Гена посмотрел на телефон.

— Пошёл я сынка встречать, — он хмыкнул. — Боится он теперь всего.

* * *

Санкт-Петербург…

— Значит, это нужные нам данные? — уточнил Епископ. — Но ты всё равно держишь их у себя.

— Это серьёзный клад, — ответил Ланге, глядя в экран. — Вот только Лебедев успел захватить сам прототип, как оказалось, и залёг на дно. Надо его эвакуировать побыстрее, пока никто не перехватил.

— Прототип есть, всё есть… а парня нет. Но сейчас, когда Корнеева нет, может всплыть наружу, что в нём заперта личность Джона. И ФСБ начнёт его искать с удвоенной силой.

— Не всплывёт, я за этим слежу. Я хочу предложить ему сделку. Мы его вытащим взамен на прототип. А пока пугаем и гоним, куда нам надо.

— Хорошо, что ты так и не предупредил об этом Холодова, — Епископ внимательно посмотрел на Ланге.

— Благодаря тебе, — на лице доктора ничего не изменилось, будто он говорил чистую правду.

Епископ кивнул. Но когда Ланге ушёл, он вышел сам и отправился на встречу с одним человеком.

Агент с оперативным псевдонимом Орёл ждал его на съёмной квартире в районе Сенной площади, куда приехал ранним утром.

— Ты же понимаешь, что этот провал случился из-за тебя? — возмущался он. — Ты же обещал, что всё будет тихо! Моих агентов взяли, и Антиквара тоже поймали. Это уже дипломатический скандал! Агенты ЦРУ взяты в Москве в операции, да после такого... А если ещё на них повесят убийство Корнеева… в текущей ситуации это будет, как Карибский кризис. Представь, что будет, если Москва начнёт поставлять Ирану свои самые новые ракеты и разработки? А если поставит это Кубе? Меня тут за это…

— Послушай меня, старика, — начал Епископ спокойным голосом. — И не паникуй. Агентов ловят не в первый раз и не в последний. Демонстративно погрозят друг другу пальчиками, потопают, а потом между собой тихонько договорятся. А нам нужно делать дело. Вот тот парень, Лебедев… мне он нужен.

— Он же мелкий оперативник из «Контура», — удивился Орёл. — Хотя это правда, что он сын Корнеева? У меня были данные, что это обманка.

— Нет, это не он. Но его надо вытащить из страны. Возможно, силой. Подключи кого-нибудь из своих контактов, и я подключу своих.

— А твой друг знает? — спросил Орёл, имея в виду Ланге.

— Займись делом, — отмахнулся Епископ.

Глава 10

— Забыл, зачем сюда пришёл, — с недоумением проговорил Холодов, войдя в комнату из кухни.

Так и стоял с озадаченным видом.

— Эх ты, чекист, — Верещагин усмехнулся. — Если что-то забыл, то вернись туда, откуда пришёл, и сразу вспомнишь.

— Точно, — уже через несколько секунд майор вошёл в зал снова и снял телефон с зарядки. — За ним шёл. А почему это так работает, Ильич?

— Вас этому уже не учат? — спросил Верещагин и скривился. — А вот в наше время учили, что мозг группирует информацию по пространствам, чтобы не перегрузиться. Когда ты в одной комнате, то в памяти находится одно, а в другой — уже другое. Поэтому если отвлёкся на что-то, то забудешь, зачем шёл.

— Вот оно чё, — Холодов начал что-то нажимать на экране, а затем выглянул в окно, отодвинув тюль.

— Вот по такому принципу дворцы памяти устроены, — Верещагин объяснял уже мне. — Мозг запоминает пространство лучше всего, и даже через годы помнит, где ты был и что там лежит. Вот к этому пространству подцепляешь образы-ассоциации, и в итоге уже не забудешь ничего.

— И вы тоже учились этому? — спросил я.

Я между делом готовил картошку, потому что хотелось есть, а тут кроме картошки ничего и не было.

— Само собой, — старый разведчик кивнул. — Мы учились, да их шпионы, зарубежные, тоже так учатся. Потому что не всегда есть возможность что-то забрать с собой, но запомнить нужное они могут в любых объёмах.

— И что у вас за дворец? — спросил я. — Должно быть хорошо знакомое место.

— Инженерный замок в Ленинграде, — задумался Верещагин и на мгновение улыбнулся своим мыслям. — У меня жена там работала, ходили с ней. Всё так облазил.

— В музее работала?

— Там архивы были раньше, библиотека и НИИ. Музей уже потом открыли, после развала.

Понятно. Туман там не был, но я примерно понимал, про какое здание он говорит — Михайловский замок в Питере.

Картошку я приготовил сам, хотя они оба со мной спорили в процессе и пытались заставить меня сделать иначе, но потом признали, что я был прав. Я обычно её немного варю перед жаркой, минут 5-7, а потом сливаю воду, высушиваю и только после этого жарю до корочки и солю в конце. Получается хрустящая снаружи и мягкая внутри.

А снаружи происходили разные дела. Холодов задействовал свои возможности, чтобы проверить, не караулит ли нас кто-нибудь, а заодно добился, чтобы в районе вырубили инет. Он сразу подумал, что за мной могут смотреть через камеры.

При этом Холодов действовал осторожно, чтобы проверяющие не поняли, что я сижу здесь. А то выйду из подъезда и сразу попадусь. Даже обычная камера может меня заснять, а ведь она может отдавать картинку как в систему «Сфера», так и быть взломанной «Омниусом», который пожирает любые данные, какие найдёт.

Впрочем, человека обмануть можно, да и нейросетку тоже, ведь у неё есть алгоритмы. Но последнее с каждым днём будет удаваться всё сложнее и сложнее.

В интернет я зашёл через телефон Холодова, которого ограничения не касались. Там вовсю пишут, что Корнеева порешили чекисты за неуступчивость. Никто в этой версии даже не сомневался, из-за чего майор резко матерился, ведь в Конторе у них из-за этого все стоят на ушах, а расследования требовали на самом верху.

Впрочем, именно расследования, а не моей поимки. Хотя я всё равно оставался главным подозреваемым, и не строил иллюзий, что будет, если меня поймают. На свободе доказать свою невиновность будет проще.

После обеда начали работу.

— Поедем? — спросил я.

— Угу, — Холодов кивнул. — Погнали, Вадим.

Сначала он увёз Верещагина в центр, потому что мало ли, вдруг ещё кто-то на него нападёт, а за квартирой старика приставил слежку. Потом взялся за меня.

Для меня постоянного убежища пока не было. С другой стороны, когда работаешь в тени, убежище может даже вредить делу своей иллюзией безопасности, а так опасность держит в тонусе.

Образ мышления Тумана никуда не делся. Его я не забыл и как действовать я понимал.

— Мне нужно место, где нет связи, — объяснял я, — но где можно сделать проводную. Подвал или бомбоубежище подойдёт. Потому что на планшете есть отдельный модуль геолокации, и он тут же подаст знак, где находится. Поэтому будем его обманывать.

— Найдём, — Холодов кивнул. — Лишь бы толк был.

— А с чего ему не быть? А вообще, думаю, Ланге боится, что я могу что-то рассказать, — проговорил я. — И пытается от меня избавиться.

— Возможно. Не вспоминается об этом?

— Нет. У Тумана будто реально в башке что-то сгорело, и только какие-то обрывки звенят.

От портрета чумного доктора во дворце памяти и правда всё ещё несло гарью, и забраться глубже не выходило. Впрочем, я изучал другие места, мысленно гуляя по Палаццо Веккьо. В очередной раз вошёл в башню Арнульфо, самую загруженную информацией из всех. Может, где-то есть ещё один вложенный зал?

Но там пока не попадалось ничего подходящего. Хотя в самой башне меня очень интересовало, для чего Туман оставил ребус в виде пистолета «Вальтер» в тайнике? Эту загадку пытался разгадать тоже.

Своё оружие, вернее, трофейное, я оставил в тайниках в своём городе, потому что доставкой его не отправить. Если вернусь туда, то буду вооружён. Но сейчас надо думать головой, а не стрелять…

Ехали где-то за городом, проехали у реки, затем у дачного посёлка, мимо церквушки.

— Что нам ветер, — тихо играло из магнитолы, — да на это ответит?

— Вадим, — произнёс Холодов. — Как Туман обошёл нас в Бейруте?

— Что? — я вырвался из мыслей.

— Вот ты говоришь, что помнишь часть его воспоминаний. Есть там что-нибудь по Бейруту? Я там был в командировке, и мы как раз искали шпиона. Кого он завербовал?

Я задумался, потом в мыслях прошёл в один из залов, где под ногами была не плитка, а горячий песок. И там, на портрете, где был изображён писатель Антон Чехов со змеёй на плече, в чужой памяти тут же всплыли детали того дела.

— Капитан Чехов, — сказал я. — Он с кем-то спал…

С одной из Змеек, скорее всего, это их стиль.

— … и случайно выдал ей секреты.

— Вот же, блин! — Холодов ударил кулаком по рулю. — Я знал!

— Поедете забирать?

— Да уже поздно, он погиб пару лет назад в командировке. Человек-то хороший, но по дурости мог выдать…

По дурости или по умыслу, уже неважно, зато у майора будто груз упал с плеч. Вот такой человек, поверить в подобное, что он слышал, конечно же, сложно, но мало ли, веришь или нет, если можно использовать это для пользы.

Ещё бы подсказал что-нибудь, но мне нужны триггеры для воспоминаний. Связи, чтобы пробудить отдельные воспоминания и достать нужное. Так работало и раньше, но сейчас это происходит куда легче.

* * *

Мы доехали до нужного места, обычного подвала под закрытым заводом, который был в стороне от крупных городов, но связь ещё ловила. Там я и начал подготовку.

Ещё при жизни Корнеев дал мне планшет для приманки, будто я должен был принимать это дело от «папы». И тут должно быть хоть что-то мне полезное, ведь приманка должна выглядеть убедительно. Короче говоря, должна быть настоящим прототипом.

Настроил переносной роутер, который вынес наружу, чтобы видел сигнал, и подключил его к ноутбуку, который работал уже в подвале и сам раздавал сигнал, маскируя маршрут. А как обмануть планшеты Корнеева и обойти системы безопасности, я уже знал, пробовал как-то раз. Ну а пароль мне говорили.

Тут главное, чтобы планшет не передал сигнал о том, где находится, поэтому я его обманывал фиктивной геолокацией, будто нахожусь в башне «Око» в Москве. Эти же координаты он отсылал на сервер, и они записывались в логи.

Действовал почти как в тот раз, когда взламывал планшет Давида, украденный Туманом. Целую операцию тогда развернул и всё искал подсказки в памяти Тумана.

Тут же иначе, приз совсем другой. Ведь тут не просто презентация, а сама технология. Не рисунок ключа, а сам ключ, мем наоборот, короче. Похоже, служба безопасности «Корнеев-групп» ещё не поняла, что в моих руках действующий образец. А сам Корнеев явно никому не успел об этом сказать. Так что немного времени у меня есть.

Метод сработал, планшет не ругался, отсылал данные, какие нужны мне, и присылал ответы. Ну а я подключился к единственному ярлыку на экране.

— «Сфера», — сказал я. — ИИ Корнеева, актуальный прототип, подключённый к живым базам.

— И что умеет? — спросил Холодов, глядя поверх моего плеча.

— Увидим. Вряд ли долго проживёт, но мы начнём работать.

Главное, что были админские права, и я мог почистить за собой следы. Ну а копировать себе бесполезно, модели весили сотни терабайт.

Окно программы огромное, на весь экран не влезало, но что нажимал сам Корнеев на презентации, я помнил.

И с чего начать? А начнём с себя. Узнаем, что знает обо мне ИИ Корнеева, который тоже используют для поисков меня самого.

Думал он недолго и выдал мне кучу моих слитых данных из разных служб. Видно, что это уже запрашивали. Но это я знал, поэтому кроме того, сколько я заказывал продуктов и вещей в маркетплейсах, здесь было мало что дельного. Ведь официально я жил на стипендию и пенсию за отца, поэтому за пределы этого бюджета в цифровом виде я не выходил, покупая остальное только за нал, стараясь меньше светиться.

Зато система нашла то, на что я повлиять не мог. Например, фотки однокурсников в соцсетях, на которые я попал. И система, имеющая доступы почти куда угодно в открытые источники, находила их, складировала всё в моё досье, пытаясь построить мои маршруты по геолокации из снимков.

Кто-то дал ей такой запрос, поэтому система пыталась понять, куда я могу уйти, и прогнозировала разные варианты из того, что на меня было. Хреново, но зато вижу, что ищет не в том направлении.

Зато было и хорошее — моё досье из «Контура» сюда не попало. Рогов не делился архивами своей службы, держал их на своих серверах. Правда, если меня будет искать сам «Контур» с помощью этой системы, то нужные данные они сюда загрузят.

Прямо сейчас я могу замедлить расчёты, но этим я себя обнаружу, сразу поймут, что это я. И засвечу этот планшет. Нет, пока свой козырь раскрывать не будем. Лучше как можно дольше смотреть, что у них на меня есть, причём в реальном времени.

И тут же было предупреждение о том, что я в розыске, и кто ищет, и…

— Ну и дела, — проговорил Холодов, когда я ему всё показал. — Сраная нейросетка весь интернет перевернула в поисках тебя.

— А кто меня обвинил? — спросил я.

— Формально никто, только следователь. Давид якобы вошёл и увидел тело. А охранник говорит, что ты входил последним перед ним.

— Охранник — кто он? Я знаю, что его зовут Гена. Меня интересует, откуда он взялся.

— Профессиональный телохранитель, бывал в горячих точках, — Холодов ненадолго задумался. — Его мы проверяли, он чист.

— Значит, — я задумался, — или кто-то попал к Корнееву после меня и до Давида… или они оба врут.

Майор кивнул.

— Но не мог же сынок папашу прибить, — проговорил он. — Хотя всякое в жизни бывает.

— Тогда поищем телохранителя. Потому что Давид тут заблокирован.

Я вспоминал этого Гену, охранника Корнеева. Он знал очень многое от шефа, куда больше, чем мог знать простой телохранитель. Да и было понятно по его неформальной манере общения с шефом, что у них старое знакомство и, может быть, дружба.

В памяти Тумана этого Гены, кстати, не было, но у нас же есть продвинутая нейросеть. Начал искать его в ней. Данных тоже не так много. Гена родился, учился, служил в армии, вернувшись оттуда, выучился и стал телохранителем, затем познакомился с Корнеевым, который тогда только начинал свои дела.

Досье из отдела кадров, трудовая книжка ну… к чему подкопаться? Обычные данные. Человеку не двадцать лет, следов в интернете оставляет мало.

Но это что касалось досье. В системе был и другой режим — OSINT, то есть поиск по открытым источникам и анализ. Причём предлагалось поискать совпадения среди изображений. Требует очень много ресурсов, но при такой мощности системы никто этого не заметит.

— Давай кого-нибудь другого поищем, — проговорил Холодов, посмотрев на часы. — И мне тебе перевезти надо будет ещё куда-нибудь. У меня ещё полчаса всего, потом в Москву надо возвращаться.

Логично, но… интуиция, уже моя, а не Тумана, говорила, что ещё рано сбрасывать Гену со счетов. Хотя как интуиция? Уже какой-никакой опыт, пусть и не такой крутой, как у шпиона, но всё же есть.

Если бы я был Геной, чтобы я сделал? Представил себя на его месте. Если они и правда старые друзья с Корнеевым… да я бы всё делал, чтобы найти убийцу друга. Но точно ли они друзья?

Начали появляться результаты поиска. Я сразу начал листать появившиеся старые снимки, несмотря на ворчание Холодова. Вот нашёл старый снимок, где молодой Корнеев в малиновом пиджаке и с цепью на шее открывает компьютерный магазин, где было написано «Новинка — компьютер Intel Pentium 2 всего за 1800 у.е.». На дворе, похоже, конец 90-х.

И за его спиной стоял молодой, но уже крепкий Гена. Затем нашлось фото Гены в школе телохранителей среди выпускников, и на следующем…

Стоять! Я их знаю.

— Стой! — вскричал Холодов, тоже узнавая одно лицо. — Это кто такой?

На отсканированном снимке, опубликованном аж десять лет назад, были ещё более старые времена. Здесь запечатлены десять человек, но троих из них я знал. Все молоды, явно ещё младше, чем я сейчас, но лица суровые. Узнать сложно, но тут навык Тумана, как узнать человека даже через 30 лет, оставался на месте.

Это военные, они все в форме армии РФ и все вооружены. У Гены ручной пулемёт, у другого СВД, у третьего, улыбающегося, калаш. Остальные тоже вооружены. За их спиной видно обугленное кирпичное здание с грубо сделанной надписью большими буквами: «Развалинами Бамута удовлетворены».

— На спецназ не похожи, да и он там не служил, — задумчивым голосом сказал Холодов. — Тут этот Гена и… кто этот мужик слева? Вот этот, — он ткнул пальцем в экран. — Его в конце мая в твоём городе хлопнули, когда там разборка была. Слышал же?

— Конечно.

Не только слышал, а сам же её и спровоцировал. Но пока не сказал, потому что у нас сейчас другое по плану. А то Холодов начнёт расспрашивать.

Сейчас майор говорил про улыбающегося парня с калашом, в котором было сложно узнать того мордатого мужика, которого я видел не так давно в своём городе.

Я с ним говорил сам и даже видел, как он умер. Этот мужик из той группы боевиков «ОмниПалант», которая следила за Змейкой, используя все возможности шпионской системы «Омниус». Хотели украсть наработки по «Периметру» любой ценой, даже с сопутствующим ущербом, поэтому грохнули курьера с закладками.

У них были умные следящие устройства и не менее умная техника (даже винтовка, которая наводилась машиной). Но это их не спасло, когда я стравил их с местными бандитами.

Именно этот мужик был в составе группы, притворялся чекистом и хотел меня прикончить. Он был русский, назывался Лёхой, говорил, что его послал какой-то Васька, потому что молодые без подсказок от ИИ ничего не могут. А потом умер от кровопотери, ведь был ранен.

Он мне ещё код говорил, и во дворце памяти я тут же его нашёл — 492113. Тогда я разблокировал его телефон и всё прочитал, узнав о существовании Омниуса. Но кто этот мужик на самом деле, я тогда так и не узнал и ничего конкретного по нему не нашёл.

— Это он, — настаивал Холодов. — Ещё молодой, но он.

А вот третьего он никогда не видел и не обратил на него внимания, но он явно был самым важным. Я и сам не видел его вживую, но он был в воспоминаниях Тумана, которые мне открылись совсем недавно.

Туман думал о нём просто — «Русский», брал у него деньги, но при этом опасался его.

Значит, если сложить всё, что мне известно, то Русского зовут Василий, и это он отправил группу в мой город, выдав им Омниус. А Гена связан с ними всеми.

И раз двое были в «ОмниПалант», то они явно внедрили Гену к Корнееву. Только как за столько лет он не попался? Или он не пытался действовать, а просто был спящим агентом и ждал подходящего шанса?

— Можно как-то найти его? — всё спрашивал Холодов про того мужика.

Такая функция была. Я просто выделил этого Лёху, и система его нашла через три минуты. Правда, написала, что это Воронцов Алексей, и он пропал без вести в 2001-м.

И всё, данных мало. Ну, нейросеть же ищет из электронных источников, а человек, пропавший двадцать пять лет назад, в них почти не попадает.

— Ничего нет, — сказал я.

— Ладно, зато можно уже с уверенностью говорить, что Гена повязан с «ОмниПалант»! — с восторгом воскликнул Холодов.

У него такой вид, будто он взял след и готов копать.

— Если он расколется…

— Да и вряд ли такой человек легко расколется, — я показал на снимок военного. — Это не неженка какой-то. Пойдёт в несознанку. Или скажет, что не видел его с 2001 года. Мы для себя теперь знаем, но официально-то ещё надо доказать.

— Вадим, я в этих делах… — он замолчал и задумался, не став продолжать. — Ладно, что ты предлагаешь? — спросил он мягче.

— Тут есть человек, — я показал, — который этот снимок оцифровал и выложил. Можно с ним поговорить. И вот насчёт этого тоже.

Я показал на Русского, по которому не было вообще ничего. Система его не находила.

— А этот в чем виноват? — удивился Холодов.

— Туман его помнил. Этот человек давал ему деньги.

— Вот как…

Вот это я скрывать не стал и честно рассказал, что помнил. Не так уж и много на самом деле.

Вот только сразу наткнулись на препятствие. Человек по имени Андрей, который опубликовал снимок, не заходил в свои соцсети уже почти пять лет, а последние записи — соболезнования от друзей, тоже примерно в то же время. Он умер давно.

Я не опустил руки и начал искать дальше, задав по поиску всех, кто был на снимке. Холодов уже торопился и спорил, но через десять минут нейросеть Корнеева нашла другого, рыжего парня с широкой улыбкой. Этот за тридцать лет поправился, на того пацана уже не походил, но по взгляду и характерной улыбке видно, что это он.

— Есть! — сказал я. — Живёт в Питере. Он на контракте, но в отпуске. Можно ещё успеть застать.

— Старый вояка, значит, всё воюет и воюет, всю жизнь уже, — Холодов посмотрел на крепкого мужика, которому уже за пятьдесят. — Ну хоть этот не шпион. Блин, только как бы мне уехать туда? Меня не отпустят.

— Давайте я съезжу.

— Ты? — удивился он. — И как?

— Мне нужна машина и ресурсы. И чтобы кто-нибудь помог. А дальше справлюсь.

— Ты там был хоть раз?

— Туман был. Его навыки-то остались. Да и меня же в Москве ищут. А ещё… там жил и работал Глеб Шилов. Если он прикроет, будет намного проще.

— А он тебя прикроет? — спросил майор. — Тебя же обвиняют в убийстве, Вадим.

— А помните, как он Паука застрелил?

— Твоя правда.

— В нём уверен. Мне бы только с ним увидеться. И с Наташей, конечно.

— Блин.

Холодов задумался, а потом взглянул на снимок. Я сохранил всё, что мог, потому что не факт, что будет доступ потом. Но данные я запомнил.

Не хочет меня отпускать майор, и я понимал опасения. Но шанс есть, и очень хороший. Правда, дело не только в этом.

— И тут ещё есть один факт, — произнёс я, немного разобравшись в памяти.

— Какой?

— Епископ очень любит Санкт-Петербург. Он может быть там.

Ведь у меня в голове тут же появилось старое воспоминание, сработав на этот крючок, когда я думал о городе. Воспоминание явное. Осень, шёл дождь, и, кажется, это 90-е, судя по одежде людей и большому телефону с антенной. Этот телефон Туман держал при себе.

— Он там!

Крепкие парни в кожанках и спортивных штанах пробежали по двору-колодцу, а Туман, ехидно усмехаясь, спрятался от них в парадной и смотрел в окно. Затем пошёл на точку встречи.

— Разве это было обязательно? — спросил он, увидев сидящего в кафе человека. — Ты же говорил, не будет проверок. А сам подговорил братву, чтобы меня искали.

Они говорили на английском, но Туман сказал: bratva.

— Зато когда тебя ищут местные бандиты, Дымок, — с ехидным видом сказал Епископ, — ты узнаёшь город куда лучше и намного быстрее. А ещё — это очень красивый город, его стоит узнать хорошо. Мне он нравится больше, чем Брюгге. Нечасто удаётся сюда вырваться, так что свой шанс не упускаю никогда…

Глава 11

— Мы с тобой как в летнем лагере, — пошутил я, наклоняясь к Наташе. — Ото всех прячемся, даже раздеться не выходит.

— В летнем лагере развлекался? А что ещё я о тебе не знаю? — она рассмеялась.

— Это было давно, и я был молод.

Меры предосторожности жёсткие, поэтому Наташе пришлось оставить свои телефоны и ехать далеко в один из посёлков Московской области, постоянно проверяя, не следит ли за ней кто-нибудь.

Вот и приехала на эту старую холодную квартиру, где никто не жил уже пару лет, и скоро мы с ней лежали на диване, даже толком не раздевшись, потому что в любой момент может понадобиться сорваться отсюда. Но не удержались и немного времени провели друг с другом очень тесно и жарко, а потом приступили к разговору.

— Вот сразу не поверила, когда начали говорить такое, — сказала Наташа. — Мы взяли с Глебом эту выдру, а потом такие новости…

— Ого, реально молодцы. Она раскололась?

— Да, но… — девушка сжала губы, глядя на меня. — А ты что будешь теперь делать?

— Разберёмся, — я чмокнул её в лоб. — Давай пока о делах, времени мало. Скоро ехать.

— Вадим, — с укоризной произнесла Наташа. — Нельзя так. Это всё серьёзно.

— Я не буду сдаваться добровольно, — сказал я. — Потом не выйдешь. Надо разбираться.

— Нет. Я про встречи. Поймут, что ты ко мне ходишь, и будут ждать. Уехать тебе, может?

— Пока нет. Будем искать, кто Корнеев грохнул и на меня спёр. Что там эта, как говоришь, выдра делала?

— Она что-то украла с флешки Корнеева, — начала шептать Наташа. — И куда-то скопировала.

— А что именно? — я навострил уши.

— Не знаю. Флешку сразу убрали, я не смотрела содержимое. Но там что-то серьёзное. Лежала в сейфе Корнеева. Этот Давид сразу пошёл завещание искать, как отец погиб. Открыл сейф, и выдра украла флешку.

— Прагматичный тип этот Давид, — заметил я.

— Да, но он, как я поняла, боялся, что туда вписан ты. А когда прочитал… — она вздохнула. — Вот как в кино, когда человек начинает смеяться жутко. Вот тут он смеялся. Шок или что-то такое.

— Только не говори, что он свихнулся.

— Нет, — она помотала головой. — Но его увезли в частную клинику, а потом он пришёл в себя. Сказали, что шок. Но он тогда прочитал и хохотал. Жутко так было. По полу катается и хохочет. Как в кино.

— А что-то было в сейфе и ушло в ЦРУ, — я задумался.

Лишь бы не исходный код «Сферы», за которой они охотились. Нет, должно быть что-то другое, Корнеев спрятал там что-то своё.

— Пока ищут, — продолжила Наташа. — Потому что она передала это кому-то через передатчик, а не через инет. Но выгрузить в интернет по защищённым каналам — раз плюнуть.

— Понял.

— У неё есть свой куратор, — сказала она, вспомнив об этом. — Она его выдала, он в стране, скрывается. Тоже ищут.

— А ты сейчас чем занимаешься? — поинтересовался я.

— А мы поругались с Виноградовым из-за тебя. Я и Глеб. Виноградов психанул, отправил Глеба в отпуск, а меня… ну а я показания даю, и в офисе бумажками занимаюсь.

— Вот же блин. Но ты не бойся, это недолго. Мы уже придумали, что делать.

Я знал, что Глеб сейчас не работает. Чтобы он не натворил дел, Виноградов отправил его подальше, и то, что он уедет в Питер на это время, никого не удивит. Он же там жил раньше и работал.

И при этом я думал, что Епископ, если он как-то изучает обстановку со мной, может там взять Глеба в оборот, как мой контакт, ведь остальные контакты в родном городе и Москве совсем перекрыты.

И вот над этим мы работали. Глеб в курсе, был не против.

— Пора идти, Вадим, — робко сказала Наташа, о чём-то думая.

— Скоро увидимся снова. И уже в нормальных условиях.

Вид у неё подавленный. Озадачили её. Зато доверяет мне, а что ещё надо для счастья?

* * *

На следующий день пересёкся с Глебом. Встреча была организована Холодовым по правилам конспирации, и Глеб даже виду не подал, когда мы с ним столкнулись в упор в переполненном вагоне метро в час пик. Так и ехали впритирку пару остановок.

«Еле тебя узнал, брат», — написал он на экране телефона, будто с кем-то переписывался.

Ещё бы, я замаскировался от души и выглядел на тридцать. Правда, пришлось сутулиться, чтобы хоть немного замаскировать рост, и надеть неудобную обувь с тонкой подошвой.

«Нужна твоя помощь», — написал я на том телефоне, что был у меня.

«Без б».

«Любимое место Вани знаешь?»

Глеб задумался ненадолго. Но с погибшим в прошлом месяце Иваном он был в дружеских отношениях, и, конечно, знал, где любит гулять его друг, живший в Питере.

Интернет работал даже в метро. Глеб открыл карты и начал «ездить» по улицам Питера в режиме панорамы, где видны снимки домов. В одном месте он остановился чуть дольше, чем надо, и внимательно посмотрел на меня.

Понял, это какой-то сквер. Я поставил эмодзи в виде большого пальца и молча пошёл на выход.

Теперь осталось добраться до Питера. Самолёт и поезд не подходили, но можно уехать на машине, и Холодов добыл мне старую девятку. Но маршрут пришлось построить так, чтобы держаться в стороне от тех мест, где меня могут увидеть.

Поэтому ехать придётся долго.

* * *

Перед отъездом Холодов ко мне пришёл. Он будто давно не спал, но в такой ситуации понятно, что на сон у него очень мало времени. Но зато принёс свежие данные.

— Слушай, я тут поболталсо старыми коллегами, кто давно у нас работает. Есть у нас один дед, кто ещё с 90-х в Конторе, ФСК даже застал. Он узнал этого типа с фото, которого ты указал.

— И кто он?

— Василий Литвинов, — объявил майор. — Дезертир. Участвовал в Первой Чеченской, отличился, но во Вторую его перекупили боевики. Короче, он убил командира части и ушёл к ним. А между войнами был киллером в Тамбовской ОПГ в Питере. Неприятный человек, говорят, хотя сослуживцы уважали.

— А вы его откуда знаете? — спросил я.

— Между нами — во время первой войны помогал нашим операм из ФСК искать иностранных инструкторов и наёмников. Но похоже, деньги ему оказались важнее, — с разочарованием произнёс Холодов. — Потом сам стал наёмником, уехал в Югославию, и его там зарезали по пьяни.

— Что-то не то, — заметил я. — Не сходится.

— Да. Может, ты напутал, Вадим? Сам понимаешь, свои-то воспоминания — потёмки. А чужие…

— Тут у нас другая ситуация, — я помотал головой. — Это как кино, я иногда даже картинки вижу. Туман почти ничего не забывал. Мне просто надо приводить всё в порядок, но я не мог спутать.

— Не знаю. Думаю, тут глухо, так что лучше не ездить.

— Стоит съездить. С этой стороны они удара не ждут. Да и Епископ должен быть там.

— Ладно. Слушай, — он полез в карман. — У меня тут было немного…

— Деньги есть, — я помотал головой.

Деньги-то не проблема, прошёлся вчера по некоторым криптообменникам, взял нал мелкими суммами. И были нычки Тумана с валютой, которые я перевёз сюда, и часть гаджетов, которые я смог взять.

Вот и поехал в ночи, а старая, ещё кассетная магнитола (Холодов был уверен, что я не смогу в ней разобраться, но я смог) пела:

— Солнце, наливаясь, пошло в зенит,

Музыка в моих ушах звенит.

«Не грусти и даже не делай вид!»

Каждая нота мне говорит…

Как раз нашёл кассету «Сектора Газа» в бардачке. Жаль, что тачка старая, бортовой комп не поставишь. И планшетом не воспользуешься, без мер предосторожности спалят. Так что придётся работать по старинке, как учили раньше, без всяких помогалок и умных устройств.

Хорошо, что не подсел на всё это и не обленился.

* * *

Питер на удивление был солнечным, хотя я думал, что дождь тут идёт постоянно. Но нет, даже было жарко, и в другое время остался бы в майке и шортах, но пока же приходится соблюдать маскировку и париться в пиджаке. Лишь бы бородка не отклеилась.

Когда-нибудь приедем сюда с Наташей и погуляем, а пока же восторгаться городом совсем некогда. Стоило немалого труда найти этот спрятанный между домами сквер, который показал мне Глеб, куда часто приходил Ваня, и где они пересекались поболтать перед между работой и баром.

Место интересное, и фонтан есть, правда, неработающий, но туристы про него не знают, поэтому почти никого не было. Но я помнил маршрут по тем картам, которые он показывал, и в итоге нашёл.

А вот Глеб в назначенное время не явился. Связью я не пользовался, чтобы не обнаружить себя, и, прождав нужное время, пошёл на выход, гадая, что могло случиться с Шиловым.

И только когда уходил, увидел, как он бежит по улице, сильно запыхаясь. Но подошёл не ко мне, а сел покурить, и я ждал у одной из парадных, сделав ему знак. Минут через десять он подошёл сюда, а я следил, есть ли хвост. Если за ним не следят со спутника, то нет. И дронов нет, как и камер. Место тёмное, за домами, можно недолго поговорить.

— Что случилось? — спросил я.

— Да в поезде в сортире покурил, и меня менты высадили, — он хохотнул. — Раньше не попадался, а тут…

— Глеб, — с укоризной протянул я. — Дело важное.

— Зато вышло удачно. Меня на вокзале, говорят, какие-то типы караулили у вагона. Товарища просил встретить. А я на попутке добрался. Потеряли меня.

— Понял, бро.

— Какие планы, брат? — спросил он. — У тебя голова светлая, варит. Вот я и сорвался. Наверняка что-то придумал.

— Мне нужно место, где выйдет пересидеть и подготовиться. Но которое не связано с тобой. А тебе пока надо заниматься тем, чем бы ты занимался в отпуске. Чем, кстати?

— Бухать? — Глеб хмыкнул.

— Делать вид. И готовим с тобой ловушку.

Хоть я не один, есть прикрытие и понимание, что делать дальше.

— Прям «Игра в Кальмара» какая-то, — протянул он. — Смотрел?

— Ну ты вспомнил. Это когда было-то, — удивился я. — Я ещё в школу ходил.

— Да вот же недавно вышел, — Глеб насупился. — Хотя... офигеть, уже сколько лет прошло.

— Смотрел-смотрел. Первый сезон только, но недосмотрел до конца. Там после серии с шариками, где гг деда обманул, всё резко сдулось.

— Точно. Мне тоже потом стало скучно. Ну, давай поработаем, Вадя.

* * *

Холодов рассказал про этого человека на фотографии, про этого самого Русского, но я хотел уточнить всё сам, и на следующий день нашёл, где живёт ещё один человек с фото — рыжий мужчина.

Пересеклись с ним во дворе его дома. И сразу узнал его. Теперь это не тощий рыжий пацан, как на фото, а полный рыжий мужик, но, кажется, такой же весёлый, как и тогда. Ему под пятьдесят, он играл с внучкой и громко хохотал вместе с ней. И не скажешь, что это контрактник в отпуске. Но он уже всякого повидал, насколько я его изучил по открытым источникам, и был в разных горячих точках.

Наконец, притомившись, он сел на скамейку, наблюдая за внучкой, и я подсел к нему.

— Дмитрий, здравствуйте! — я протянул руку.

— Здравствуйте, чем обязан? — он привстал, здороваясь.

— Я блогер, изучаю военную историю.

— Ого, профессии какие пошли, — удивился Дмитрий. — И что, интересная тема?

— Да. Изучаю военные конфликты 90-х сейчас, ищу тех, кто участвовал в первой Чеченской войне, если вы не против поговорить. И вот, вас нашёл. Едва-едва.

— Ты как военкомат, от которого я в 94-м бегал, — Дмитрий хохотнул. — Тоже едва-едва на даче нашли и отправили в армейку. Ну, как сказать, — он задумался. — А чё ты услышать хочешь? Тема-то не сказать, что народу интересная, другая сейчас у всех на слуху. И как нашёл-то вообще?

— Вот, снимок, — я достал из рюкзака.

— Ого. А, это Колька выкладывал тогда, — он взял распечатанный снимок. — Мой взвод в «детстве». Ну это мы так, чеченцы, говорим. Тогда-то было детство, а вот сейчас, по сравнению с тем — взрослая жизнь… Вот Сёма Гильза, вот Петька, вот Жека Синий… всё-то живой… а вот Кирюха Новгородский, он тоже на контракте. Васька ещё с Лёхой, — Дмитрий помрачнел.

— Общаетесь? — спросил я.

— Давно уже нет. Даже номера не все есть. Вот с Генкой лет сто не созванивался, контакт потерялся.

Этого я и ждал, чтобы точно знать, что прямо сейчас он не станет звонить телохранителю и рассказывать про интервью.

— Мы даже младше тебя тогда были, — продолжал Дмитрий. — Ну, слушай… если ищешь какие-то героические истории, то не по адресу. Совсем не до этого тогда было.

— Если не хотите, я не буду настаивать, — произнёс я, зная, что он захочет поговорить. — Говорите то, что легко.

Он вернул мне снимок.

— Да легко-то не было… Как тебя зовут?

— Дима, — сочинил я. — Мы тёзки.

Это одна из фишек Тумана, которой он не злоупотреблял. Но людям обычно нравятся тёзки.

— Во, — Дмитрий тут же обрадовался. — А вообще, чё тут рассказывать? Под Новый год же нас туда ввели. Ехали мы в бэтэре с пацанами, думали, отметить надо. Не знали же ничё, чё там происходит. Увидели магазинчик, думаем, купить надо чё-нибудь, отметить. Пошли проверять.

— И что дальше?

— Обслуживание мне не понравилось, — он хмыкнул. — Духи как давай по нам стрелять со всех сторон. А если серьёзно, — Дмитрий задумался. — Страшно было. Почти все пересрались. Но Васька вот не обосрался, начал в ответочку палить. Тогда и продержались.

Он показал на того, про кого Туман думал: «Русский». И я вспомнил, как сам Туман искал его следы.

— …в розыске у Интерпола, значит, — шпион хмыкнул, изучая досье. — Изменил имя, и начали искать уже под другим. А за что искали?

— Убил американского гражданина, — сказал чиновник, воровато озираясь, хотя они сидели в кабинете. — Зелёного берета. А ещё, я слышал, за ним охотится разведка Пакистана. И чеченские сепаратисты давали за его голову награду. Он тоже кого-то у них прибил, хотя был на их стороне.

— А за что он их всех убил?

Чиновник не знал. Туман, когда остался один, начал копать в закрытой базе и в документах, которые он спёр во время визита. И тут раздался звонок.

— Мистер Стивенсон, здравствуйте! — произнёс тихий голос в трубке.

— Здравствуйте!

— Вы знаете, кто я?

— Догадываюсь.

— Говорят, вы пытаетесь что-то узнать о моём человеке. Лучше бы вам заняться чем-нибудь другим. Своими делами, например, за которые вам платят.

— Я понял, — отозвался удивлённый шпион, и собеседник отключился.

Туман так и не нашёл следы Русского. Но, кажется, тут я его опередил. А кто это был? Тут память вела меня куда-то в зал, но там было слишком много образов.

Дмитрий тем временем рассказывал дальше, но уже не о боях, а как бегали за шальным бараном по улицам, чтобы его поймать и сожрать. Как генерал приказал расстрелять найденную на путях цистерну со спиртом, а они перед этим заполнили всю тару, какую только нашли. Смеялся, вспоминая, как они нашли американские сухпайки в одном из подвалов, сразу несколько ящиков, как объелись ими, а потом меняли консервы на сигареты. И как этот ящик с остатками пайков случайно раздавил танк.

Иногда отходил проверить внучку, которая уже была недовольна, что я пришёл отвлекать её деда. Рассказал про Гену и Лёху пару историй, которые тоже были там. Но как-то особо они не выделялись, в отличие от Василия. И контакт с ними Дмитрий не поддерживал, и даже не знал, что этот Лёха недавно умер от ран в моём городе.

А мужик-то позитивный. Я сразу это понял, ещё когда снимок молодого увидел, и это настроение он будто пронёс с собой через всю жизнь.

— Вот тогда-то Васька говорил, что никогда туда не вернётся, — закончил он одну историю. — А вернулся.

— Говорят, он в розыске за убийство командира части и дезертирство, — сказал я, закидывая крючок.

И реакция на это была очень серьёзной.

— Он, — мужик тут же начал свирепеть. Причём моментально. Аж лицо покраснело. — Он… он… да он…

— Я же хочу узнать правду, — спокойно, но настойчиво сказал я. — А мне сказали, что он был в розыске. А как было на самом деле?

— Деда! — позвала внучка, забравшись на качели. — Покачай меня!

— Сейчас, — Дмитрий резко выдохнул, будто собирался выпить стопарик и отошёл.

Уже через три минуты доносился его смех, и он вернулся же спокойный и весёлый, а я терпеливо ждал.

— Обозлился я, — сказал он. — Вообще, об этом говорить не принято, но я не выдержал. Сложный это человек был, и его побаивались. Потому что никогда не знаешь, что ему в голову придёт и что он сделает. Но тут… всё не так.

— Так что было? А то чекисты мне сказали…

— Слушай их больше, — пробурчал Дмитрий. — После войны он в братву пошёл, киллером стал. Матёрым, говорят, был. Но когда снова началось, он сразу пошёл в армию. Я сам тогда тоже пошёл, — он показал на снимок, — и вот ещё пара человек. В разных местах служили, но как-то пересеклись в двухтысячном. И у него-то командиром снова стал Шумаков.

— Кто такой?

— Ротным он у нас был. Из-за него у нас тогда половину роты сожгли, хотя его предупреждали, что засада на соседней улице. И ещё на «Минутке» немало полегло из-за него, а ему за это звание дали. Васька это запомнил. Он всех запомнил, так и говорил. И сказал тогда, мол, доберусь до всех и за пацанов спрошу.

— И что потом? — спросил я тише.

Дмитрий молчал чуть ли не минуту.

— Васька увидел, что Шумаков снова пацанов гробит, и грохнул его ночью. А потом…

— Сбежал? — спросил я.

Дмитрий молчал долго.

— Потом ушёл к духам. Мы думали, что *** он стал, а он… А он там, за три месяца положил полевых командиров Ислама Гакаева, Руслана Арсунакаева и Тимура Эльдарханова. Одного за другим. Втёрся в доверие и порешил. Одного задушил, другого с горы сбросил, третьего утопил. Был один знакомый чех у нас, он рассказал.

— Вы произнесли все имена без запинки, — отметил я.

— А они тогда хвастались по рации, что это они нашу колонну тогда разнесли. Типа, запомните, собаки, кто вас победил. Смеялись. Мы и запомнили, а Васька их выследил и добил. А потом завалил пакистанца, который всё на камеру фиксировал… что в плену с нашими делали… — он поморщился. — И потом…

— Кого-то ещё?

— Был такой Джонсон… зелёный берет, говорят. Он типа был инструктором... но это отмазка всё, — Дмитрий закурил. — Он сам засадой командовал и сам в нас стрелял. Тот ещё гад был. Он как понял, что жареным запахло, так сразу свалил, потом в Югославию намылился, сербов мочить, а Васька за ним туда отправился. И там эту падлу достал. Вот так-то. Но ты это… — вдруг всполошился он, — не публикуй. Не поверят.

— Не буду. Вы сказали, и ладно.

— Просто сказал, чтобы ты знал, — он выдохнул. — Ты не думай, человеком-то он хорошим не был. Мы-то обычные пацаны были, а он в этом варился, кайф получал, как нарик какой-то, не мог без адреналина. И в киллеры поэтому ушёл. Но он тогда сказал, что всех достанет и заставит за пацанов ответить. Так и вышло.

— Но говорят, что его убили.

— Мало ли что говорят, — отмахнулся он и закурил. — Может да, может нет. Двадцать пять лет его не видел, откуда мне знать? Лёха с ним общался, но он тоже пропал. Генка с ними корешился, да... И был ещё один тип… не знаю, кто он такой. Журналюга там снимал всё на камеру и с нами общался. И потом ещё с Васькой корешились.

Это я тут же отметил себе в памяти. Что за журналист?

— Русский? — спросил я.

— Да хрен его знает, он с акцентом говорил… но духи его не трогали, в курсе были, что он у нас, поэтому не стреляли в те дни, когда он с нами ходил. Они журналистов любили, всё для них делали, лишь бы показали с хорошей стороны. Ну это я так, вспомнил… он и тогда в возрасте был, сейчас помер поди уже. Ну и Лёха тоже пропал, — он показал на снимок. — А Генка, говорят, в Москве работает. Важный стал, говорят.

И это хорошо. Не поделится с телохранителем Геной об этом разговоре.

— Спасибо, Дмитрий. Очень помогли.

— Обращайся. А то никто про нас не вспоминает, я и удивился.

И он пошёл спокойно играть с внучкой как ни в чём не бывало, наслаждаясь последними днями отпуска.

А я теперь знаю больше. И… надо же, но я выяснил куда больше Тумана и доктора Ланге, которые боялись того звонившего им человека. И больше Холодова. Опередил их.

И, кажется, я начинаю понимать, что было дальше с Русским и где он в итоге оказался.

И понимаю, что с этим делать мне.

Глава 12

Наконец-то узнал о том, кто такой этот Русский.

Наверняка и Корнеев при жизни, и в «Контуре» знали про существование Русского, раз были в курсе секретной системы «Омниус» и прочих разработок «ОмниПалант». Но никто и никогда так и не выяснил, откуда он взялся. Для всех причастных это просто опасный человек, отвечающий за корпоративную безопасность, который не против замарать руки, если потребуется защитить какой-то секрет или выяснить новый. В таких делах руки мараются очень быстро. Это же мир большого бизнеса, где правила совсем другие.

Зато теперь знаю я. Один из немногих людей в мире, кто в курсе этого. Осталось это использовать. Да, этим я не выведу его из Игры и не обезврежу. Зато я смогу здорово усложнить ему дело перед тем, как начну искать Епископа. А то чую, что я уже давно в его поле зрения, и он захочет помешать. По-любому, это он придумал меня подставить.

Независимо от того, бывает он в России или нет, можно вставить ему здоровенную палку в колесо. Даже не палку, а целое бревно. Он же в розыске не только у нас, как выяснилось. Просто надо подтолкнуть заинтересованных лиц к его поискам.

Да, его шеф считает Русского очень полезным. Причём настолько, что даже пошёл на сделки из-за него. Он задействовал свои мощные ресурсы, чтобы скрыть его от поля зрения Интерпола и правоохранительных систем.

Но главное другое — он не смог вымарать его оттуда полностью. И теперь им придётся тратить ресурсы, чтобы прикрываться самим, а не искать меня.

Вечером я созвонился с Холодовым через мессенджер.

— Допустим, я узнаю его текущее имя, которое он взял, — сказал майор, выслушав новости. — Наши про него могут знать. Но что это даст? Интерпол не ищет преступников вечно. Там пять лет даётся на розыск и арест.

— Вы же можете продлевать карточку, — сказал я.

— Можем. Но они сейчас на наши запросы кладут с прибором. Мол, политическое преследование, и выдавать не будут. Они только могут выслать, если кто-то прямо сейчас к ним бежит, и то, только тех, кого никто не знает. Но если мы сами кого-то ищем, то никогда не отдают. Приоритеты такие у них сейчас, — он хмыкнул.

— И достать никак, значит?

— Ну... я-то Петрова с Башировым не знаю, — он хохотнул. — Так что никак.

— Но это мы сейчас про нас говорили, про то, что он у нас в розыске за преступление без срока давности. Но его же ищем не только мы. Если про это узнают американцы… у них-то срока давности за такое нет. И у них тоже есть карточка в Интерполе. Просто связать надо одно с другим. И ему станет некогда отвлекаться. На какое-то время... — я сделал паузу.

— Ага… выведем из Игры. Я понял, — голос изменился, стал серьёзнее. — Погоди-ка... погоди, — он будто что-то придумал. — Оставь это мне.

— Главное, чтобы они не поняли, откуда я это выяснил.

— А это не от нас уйдёт. Так... надо созвониться кое с кем.

Тут уже нужны его ресурсы и контакты, а я могу переключиться на другие задачи. Но что примерно будет дальше, я понимал. Туман эту систему хорошо знал.

Да, сейчас большая проблема в том, чтобы экстрадировать преступника в Россию, особенно из Европы. И да, наверняка американские спецслужбы могут быть в курсе, откуда взялся этот карманный громила, работающий на главу «ОмниПалант». Было бы странно, если бы они этого не знали. Но знают, и их, в целом, всё устраивает. Их спецслужбы удивительно гибки, когда надо.

Зато их система правосудия — неповоротливая и сложная бюрократическая машина. И если ей станет известно, что обвиняемый в убийстве американца жив и находится в Европе, её шестерёнки закрутятся, и их фиг остановишь быстро.

Главное — дать ей немного топлива, чтобы она завелась. Но тут Холодов должен справиться и без меня. Это вызовет суету и панику. А тут будет от чего паниковать, ведь удара с этой стороны они не ожидали. И даже не сразу поймут, как мы это выяснили.

Скандала это не вызовет, наружу не просочится, но время даст.

Ладно, с этим всё. Но я ещё хотел кое-что прояснить для себя и закрыть пробелы. Надо понять, как Василий оказался за бугром, работая на «ОмниПалант». В начале нулевых они просто продавали компьютерный софт, и даже не лезли в военное дело.

Но тут будем справляться сами. Я полез в интернет на сайт «ОмниПалант», и там, в разделе истории компании, нашёл биографию Карла Фредриксона — главы и основателя фирмы. Потому что кое-что цеплялось в памяти.

Во дворце была картина, я остановился перед ней. На ней был изображён крылатый демон, и картина максимально пафосная. Демон выглядел так, будто не выходил из качалки, настолько он был мускулистым. А внизу, у его ног, из моря выходил другой, у которого голов было ещё больше.

Вот для чего эта картина. А я всё гадал, что за ребус. Кстати говоря, это картина «Великий красный дракон и Зверь из моря», но к маджонгу и другому дракону, агенту Тумана, это отношения не имело. Изначально, это одна картина из серии про апокалипсис. Был ещё фильм про маньяка, который считал себя одержимым этим драконом, но там была другая картина из этой же серии, где демон стоял спиной. Туман не мог не повыделываться, когда запоминал одного из своих знакомых.

Кажется, тут на портрете записан не только Фредриксон, но и вся его многоликая и крайне опасная фирма.

Фредриксон с детства увлекался военной историей, и сама фирма со временем всё больше начала заниматься военными разработками. При этом его не назвать чистоплюем из Кремниевой долины с умными часами на руке, который говорит про всякие синергии и технологические сингулярности, попивая безлактозный латте в офисе, но при этом программирует военные системы, способные убивать людей.

В отличие от таких офисных умников, Фредриксон войну знал не понаслышке. В шапке статьи было фото усталого старика в костюме, чем-то похожего на дона Корлеоне из «Крёстного отца», но ниже был чёрно-белый снимок молодого парня с М-16 в руках, в каске и бронике на голый торс. Это Вьетнам, где он воевал. Ведь ему уже за семьдесят, и это он застал.

И после этого он изучал разные горячие точки, как военный журналист. Ангола, Камбоджа, Ирано-Иракская война, Сальвадор и Никарагуа, Сомали, Балканы… и Чечня. Был его снимок на фоне серого здания, покрытого копотью вверху. Там-то он и приметил Василия, значит, контакт возобновился.

И потом Фредриксон решил сменить род деятельности, занялся бизнесом, а после хорошо заработал на биткоинах. Да и наследство привалило, но о чём многие богачи вспоминать не любят. Ведь куда пафоснее сказать, что всё заработал сам.

Затем он решил, что знает о войне всё, и начал разрабатывать системы, воюющие более эффективно, чем люди.

Хотя об этом, конечно, нигде не было написано, ведь сайт говорил о прогрессе и построении безоблачного будущего, в то время, как управляемые машиной ракеты и дроны бьют по целям, которые определяют его Osint-системы, прямо сейчас. Причём на любые глюки, ошибки и сопутствующий ущерб среди гражданских закрывают глаза.

Вот такие дела.

Но несмотря на всё его влияние, абсолютно всё ни он, ни его нейросети предусмотреть не могли.

* * *

На следующий день. Москва, Лубянская площадь, Центральный аппарат ФСБ.

— В этих коридорах не разберёшься, — Давид Корнеев хохотнул, когда они в очередной раз упёрлись в закрытый проход. — Тут чёрт ногу сломит.

— Если его тут не расстреляли в подвале, — пробурчал его новый телохранитель Гена. — Нам туда.

— И чего им надо? — тихо спросил Давид и огляделся.

— Тише, парень. Мы же с тобой говорили, что и как. Вот так и говори.

— Странно, что тебе тоже выписали пропуск, а не заставили ждать снаружи, — заметил Давид.

Гене это тоже показалось странным, ведь в этом здании строгая пропускная система, и даже далеко не каждый сотрудник мог попасть в другое крыло.

И ещё более странным было то, что когда они подошли, дверь в кабинет открылась, и усталый невыспавшийся следователь пригласил именно его, а не Давида.

— Проходите, — потребовал тот и поправил пиджак.

— Я? — удивился Гена.

— Ну не я же. Я вас жду.

Он прошёл внутрь, следователь сам закрыл дверь и показал на стол, где стоял компьютер. Бумаг мало, только картонная папка, накрытая белым листом А4.

— Я вас слушаю, товарищ… кто вы там по званию? — спросил Гена.

— Можно по имени-отчеству — Иван Иваныч.

— Я слушаю, товарищ Иван Иваныч.

— Разбирались мы тут со старыми делами, — следователь усмехнулся. — Много чего вылезает. И вот хотим поговорить насчёт одного вашего старинного друга.

Он убрал лист с папки. Там было написано «Дело __», а остальное заполнено от руки.

— А я думал, вы всё оцифровали, — заметил Гена. — А тут такой пылесборник.

— Ещё успеем. Расскажите мне об этом человеке.

Следователь достал из папки полароидный снимок парня с ручным пулемётом, сидящего рядом с мешками с песком. Кто-то заботливо подвесил табличку с указанием «Враги там», чтобы никто не перепутал. Парень — молодой Василий.

— Да я уж и не помню, кто такой, — произнёс Гена.

— Не помните человека, с которым прошли войну? А этого?

Тут был другой человек, которого Гена тоже знал. Ещё один старинный друг Алексей, который недавно погиб во время нелегального задания.

— Слушайте, я, вообще-то, в госпитале лежал с контузией, — сказал Гена. — Откуда я всё это должен помнить?

— Ну, должны же помнить своих друзей и боевых товарищей. И, может, объясните мне, почему двое из них работают в «ОмниПалант»?

Гена отметил себе, что следователь не сказал, что Алексей мёртв, но и сам не стал говорить.

— А это что такое? — спросил Гена.

— Телохранитель Корнеева не знает, что такое «ОмниПалант»? — следователь усмехнулся.

— Как моя профессия называется? Телохранитель. Тело, — выделил Гена, — и хранитель. Так что это означает? Хранитель тела это значит. То есть тушку клиента охраняю. И всё. Или вам русский не родной? Так на английском это то же самое — бодигард. Боди и гард, охранник тела, то есть…

— Не надо выделываться, — устало сказал следователь.

— Я не выделываюсь. Я охранник, и эти дела меня не колышут. И этих людей не видел двадцать пять лет. Даже не знаю, живы они или нет.

— И контакты не поддерживаете? — уточнил следователь.

— Нет. Могу идти? Меня клиент ждёт.

— Идите. Но он там не скучает.

Когда Гена вышел, то увидел, как красный Давид сам выходил из кабинета напротив.

— Я ещё позвоню, — пообещал майор Холодов, проводивший его, и закрыл дверь.

— Его ещё не хватало, — шепнул Гена.

Когда они вышли из здания, телохранитель спросил:

— И о чём говорили?

— Да обо всём… запутался.

«Плохо дело, — подумал Гена. — Узнали про Василия, теперь берут на понт».

Этим вечером он попытался воспользоваться прибором для связи со своим старым товарищем, но никто не откликался.

* * *

Санкт-Петербург, вечер…

— Знаешь, кем был наш русский друг? — спросил Епископ. — Тот цепной пёс Фредриксона?

— И кем? — поинтересовался Ланге, держа в руках кружку кофе.

— Это Василий Литвинов, дезертир, который разыскивается за убийство американского гражданина. Зелёного берета убил. А здесь ищут за убийство командира части.

— Вот он чего тогда хвалился, что убил зелёного берета… Погоди, — Ланге вскочил. — Как ты это вычислил? Я пытался! Но Фредриксон это понял и сам предупреждал, чтобы я не лез. Он в этом деле перекрыт почти целиком, любой запрос секретных досье, и он в курсе об этом.

— Это не я узнал, — Епископ пожал плечами. — Знакомые подсказали. ФСБ внезапно подало новый запрос в Интерпол с карточкой розыска Литвинова, и всем стало интересно, из-за чего, а ЦРУ в Бейруте перехватило весточку, что Литвинов, тот человек, убивший берета, и наш друг — один и тот же человек. Похоже, ФСБ специально допустило утечку, чтобы ему досадить. Их стиль.

— ЦРУ и так может знать, — возразил доктор.

— Да. Но это также стало известно ФБР, а те прилежно продлевают карточку розыска каждые пять лет. И когда им кто-то подсказал про новое имя, они тут же надавили на Интерпол, те — на немцев, и немецкий спецназ сегодня пришёл в штаб-квартиру «ОмниПалант Секьюрити» в Мюнхене.

— Ну и дела. Только не говори, что они его арестовали.

— Конечно, нет, его так просто не возьмёшь, он в курсе таких дел и ушёл. Зато теперь он не будет показываться везде, где можно, и не будет вынюхивать всё сам. Сейчас он будет прикрываться, а машина пока крутится. И самому Фредриксону теперь задают вопросы. Конечно, он найдёт, как прикрыться, но это всё отнимает время.

— Это всё интересно... но как об этом узнали в ФСБ?

— Загадка, — сказал Епископ. — Явно вычислили недавно и сразу ударили по носу, чтобы не лез.

И оба подумали, что с этим может быть связан Туман, но никто не сказал этого вслух.

* * *

На следующий день меня ждала встреча. Рискованно, но в данном случае мне нужно выманивать Епископа из его логова, если он не уехал за границу. И тут надо делать шаги дальше.

Мне казалось, что хоть они с Ланге что-то и раздобыли у Корнеева, я им всё равно нужен. А встреча была в китайском кафе.

Я вообще не походил на себя. Холодов прислал мне посылку, и что-то я взял с собой. Поэтому сейчас я выглядел как потолстевший парень лет двадцати семи с неряшливой щетиной и редкими волосами. Последнее — ноу-хау от Тумана, как уложить свои волосы под силиконовую шапочку и сделать другую причёску.

Так что Глеб узнает меня только по рюкзаку, о котором я его предупредил, когда запросил личную встречу.

— Что ему надо? — громко спросил повар на китайском, высовываясь в зал.

— Утку, — крикнул официант, тоже на китайском.

— Сделаю ему курицу.

— Но он просил утку.

— Я сделаю курицу. Он всё равно разницу не поймёт.

Я даже не стал удивляться, что Туман отлично их понимал. Он вообще полиглот: превосходно, на уровне носителя, говорил на английском, французском и немецком, на отличном разговорном знал русский, арабский, испанский и фарси, мог поддерживать беседу на китайском, португальском и итальянском, ещё мог читать и объясняться по-корейски и по-шведски и на слух понимал японский.

У него была база, и перед тем, как его куда-то отправляли, он закрывал пробелы и быстро изучал нужный язык по своим методикам. Тут надо только знать, что язык может забыться, а сходные языки могут смешаться. И раз мне досталось такое наследство, то надо уделять немного времени каждому языку, хотя бы раз в неделю.

Хотя времени было мало, но лучше прочитать что-то на испанском, чем посмотреть очередной тикток. Сам Туман выделял какое-то время каждый день, у него по дням недели было расписано, какой язык надо повторять.

Но у него была своя фишка, ведь дворец памяти выручал. Он мог просто мысленно войти в один из залов и повторить то, что уже знал. Всё же распределено по залам уже давно, и это быстрее, чем читать вживую.

А если требуется поехать в какую-то страну, тут уже надо было актуализировать знания и навыки разговорами с носителями. Или сходить в кафе.

— Курицу так курицу, — согласился официант-китаец.

— Но я просил утку, — медленно, но отчётливо и грамотно сказал я на китайском. — Приготовьте мне её.

Их глаза одновременно округлились, они открыли рты и будто впали в ступор.

— О-о-о! — разом выдохнули повар и официант. — Он знает наш язык.

Повар прибежал с кухни с широченной улыбкой, суетливо извиняясь, и пообещал приготовить лучшую утку, какую только мог. При этом постоянно кивал головой, будто у него случился нервный тик. Официант ему не уступал и кивал ещё чаще, а после этого постоянно прибегал спросить, надо ли чего. И всё время хвалил моё произношение.

— Вы так хорошо говорите на нашем языке, лучше меня! Просто курица свежая, мы подумали, что она будет вкуснее! — пытался оправдаться он.

Зато порцию явно принесли больше, чем была положена, и ещё дали десерт за счёт заведения. Надо с Наташей потом сходить в такое место и провернуть такое же.

Вообще, китайцы не думают, что обманывать неопытного иностранца плохо, они считают, что берут налог за невнимательность. Но когда я уличил их в обмане, они потеряли лицо, ведь зная язык, я перешёл из категории случайных лаоваев в категорию уважаемых гостей, а таких обманывать нельзя.

Вот и носятся, чтобы сохранить лицо. А ещё они считают, что у них самый сложный язык в мире, и иностранец, который его выучил, достоин максимального уважения.

Так что когда пришёл Глеб, он немало удивлялся высокому уровню обслуживания.

— Ты тоже блогера смотрел, который на китайском балакает в кафешках? — спросил он.

— Было дело. Выучил пару фразочек.

— Им теперь зашквар тебя обманывать.

— Смотрел по сторонам? — уточнил я.

— Ещё бы. А чего так рискуешь, брат? Место людное.

— Объясню потом. Ешь пока, тут вкусно.

— Кстати, брат, новости, — начал говорить Глеб, посматривая на кухню.

— Рассказывай.

— У Наташки всё нормально. Твои родственники, кстати, хотели попасть в квартиру. Но там была наружка от ФСБ, и их прогнали.

— Жесть, — сказал я.

— Вообще. Кстати, тот пацан, приёмный сын Паука, сдал ЕГЭ по истории, семьдесят четыре балла.

— Ого, — я удивился.

— Не зря ты с ним возился. Когда всё закончится — иди в репетиторы, — он хохотнул и выдохнул, глядя в окно. — На улице всё серое. Будто осень скоро. Опять кабачки пойдут, будут все раздавать.

— Да кто их вам отдаёт? — спросил я. — Мне их никогда в жизни не давали. Ладно, слушай, для чего я тебя позвал, бро.

Я начал тихо давать ему инструкции.

Потому что начиналась охота на Епископа. А его я мог выманить одним способом, о котором знали только он и Туман… ну и я теперь.

Глава 13

Утром в Питер прибыл ещё один человек, который мог мне помочь, но сразу он со мной не встретился. Само собой, из-за конспирации.

Пётр Ильич Верещагин вышел из здания Московского вокзала, обмахиваясь газеткой из-за жары, и его встретил Глеб. А я наблюдал за этим в стороне, остановившись неподалёку от девушки, которая стояла с табличкой, что не может уехать, потому что потеряла билет, и ей нужны деньги. Местные говорят, что она здесь стоит уже несколько лет.

Глеб, конечно, вообще не понимал, откуда взялся дед Верещагин, но мою просьбу выполнил и увёз его на снятую за налик квартиру. И когда я прибыл туда, они уже вовсю препирались.

— Давай сам тогда работай, Штирлиц! — возмущался Глеб. — Всё не так, всё не эдак.

— Раз ты в Игре, — спорил Верещагин, — то должен следовать правилам.

— Какие тут ещё правила?

— Ну здравствуйте. Устроили тут батл, — вмешался я. — Глеб, это Пётр Ильич Верещагин.

— Ага. И я понял, что он шпион.

— Разведчик, — поправил его Верещагин. — А вот ты — мент бывший, причём даже не опер, а дуболом. Сразу видно, что ни ума…

— Пётр Ильич! — воскликнул я. — Давайте серьёзнее. Глеб — мой друг, и в этом деле разбирается. И раз такая работа, которую нельзя доверить телефонам и интернету, надо действовать иначе. А вы уже поругались.

— Так объясняю, как надо себя вести, — Верещагин выдохнул. — А то не разбирается никак.

— Зато он разбирается, — пробурчал Глеб. — Мир уже изменился.

— А у нас как раз старая гвардия, — сказал я. — Вот и надо старыми методами. Давайте проговаривать, что делать.

Часть плана я держал при себе. Пока только Холодов знал о моих способностях, поэтому говорил не всё, а только то, что пригодится.

Но план такой. Я, опасаясь, что на меня повесили убийство Корнеева, якобы хотел сбежать из страны. При этом я похитил прототип проекта «Периметр», и был готов обменять его на безопасный выход. Что такое «Периметр», я не говорил.

Но связаться был готов только с Епископом, а не доктором Ланге или «ОмниПалант», и отдать сумку только ему.

При этом был ещё нюанс. Я хотел выставить так, будто цинично пользовался Глебом для связи. Конечно, его-то предупредил, что он играет роль наживки, и он не спорил, думая, что так надо.

А вообще, это должен быть сигнал для самого Епископа, будто я — это Туман. Будто проект «Периметр» сработал, и я исчез, а Туман занял моё тело и пытался сбежать с находкой. При этом пользовался всеми, кто меня знал.

При этом мне надо держаться подальше от доктора Ланге, ведь он может на это отреагировать не так, как при встрече со старым другом и коллегой. Он уже пытался меня уничтожить, и не раз.

И ещё пытался убить Тумана. Я уже не сомневался, что давно погибший бандит по прозвищу Паяльник, связной доктора, должен был прикончить шпиона, но встреча тогда сорвалась.

А что дальше, когда сработает? Ну а дальше надо сыграть так, чтобы купился самый внимательный человек из всех, кого знал Туман, хотя бы на начальном этапе. И тут надо даже думать, как шпион, чтобы сработало. Тогда смогу додавить старого доктора.

Зато у меня был козырь. Никто же не знал, что я сделал с прототипом «Периметра», но все причастные знали, что он у меня.

Надо действовать, потому что Ланге и Русский тоже не будут сидеть без дела. И быстрее, потому что Холодов хоть и обещал прикрыть моих знакомых, у него не бесконечные ресурсы для этого. Да и само прикрытие может не успеть вовремя среагировать.

Епископ должен был знать о Глебе, как о сотруднике «Контура». И увидев его, он должен был догадаться обо всём и пойти на контакт. А сам Глеб играл роль самого себя — человека, который пытался помочь другу, выполняя его просьбу.

Была старая схема, известная как в МИ-6, так и в «Альбион». Которую знал как Епископ, так и Туман. Само собой, в изменённом виде, но зато осталась с тех времён, когда они сами были в Питере ещё в 90-е.

Есть точка, о которой знают оба, но для того, чтобы на неё пришёл другой человек, нужно подать сигнал заранее.

Для этого была выдумка с объявлениями. Но газета, о которой Туман и Епископ договорились давным-давно, уже не выходила, ведь перешла в онлайн-формат. Правда, я думал, что если Епископ знает о «Периметре», то помнит о старых похождениях в городе, и будет проверять даже сайт. Вдруг Туман выйдет на связь?

Задача Верещагина — научить Глеба вести себя так, чтобы это не было похоже на провокацию ФСБ. Тут и я подскажу, и Верещагин давал дельные советы Глебу, чтобы он выглядел как человек, который понимает, что делает незаконную и рискованную вещь, а не тот, кто охотился на шпиона.

Объявление о работе садовником я подал на сайте, и его опубликовали быстро.

«В частное домовладение на севере Ленинградской области требуется профессиональный садовник. Участок большой, открытый, с вековыми соснами». И дальше были требования и контактный номер телефона, которого не существовало.

Тут зашифрованы разные вещи, но только в начале, чтобы криптографы сломали мозг, пытаясь расшифровать остальное. В целом, послание несложное: Садовник — это что требуется эвакуация. Открытый участок — опасаюсь преследования. Вековые сосны, а не ели — не могу говорить лично, и вместо меня будет посредник, который не в теме.

Это старый код двадцатипятилетней давности молодого Дымка, который тогда ещё не звался Туманом.

Думал, уйдёт несколько дней, но уже через три часа я увидел другое объявление на том же сайте:

«Terve! Мечтаете говорить на финском? Я вас научу!».

Объявление большое и старомодное, так уже давно не пишут, да и в целом не актуальное, но ключевые слова в нём есть: «поставлю произношение с нуля», «готовлю к поступлению в ведущие вузы», «помогу чувствовать себя там как дома».

Это вводные для встречи, остальное словесный мусор. А значило это всё следующее: объект готов к встрече, может эвакуировать, но надо быть осторожным.

— Бронежилет есть? — спросил я. — Надо купить.

— Зачем он мне? — Глеб отмахнулся. — Вдруг у него ТТ? Пробьёт.

— От ножа спасёт, мало ли что там будет… — я задумался.

— Вадя, — с укоризной сказал он. — Расслабься уже. Вывезу.

— Да не хочется тебя подставлять.

— Я же дал добро. Вывезу.

Холодов был на связи, и при необходимости он подключит местное управление. Сам буду рядом. Но всё равно, рисковал-то Глеб. А он был готов.

— Найдём гада, — пообещал он. — Притворюсь зумерком, если надо. Что дальше?

Дальше были сложности, потому что точки встречи больше не существовало. Там раньше был дворик со столиками, и можно было прийти поиграть в шахматы. За шахматами мы и должны были встретиться, расставляя фигуры не как положено, а для того, чтобы передать код.

Теперь же там стоял новый высокий дом-стекляшка, но рядом было антикафе, и место встречи можно сместить, это допускалось.

Тем более, в антикафе можно поиграть в шахматы.

Хотя там в основном сидит молодёжь с настолками, и сидеть там с шахматной доской немного кринжово для местных посетителей. Да и Глеб не походил на типичного человека, который ходит по таким местам. Зато у него лицо суровое, когда он захочет, так что никто не захочет с ним пообщаться и не будет отвлекать.

И вот, на следующий день Глеб пришёл туда, что-то пробурчал администратору, расплатился и сел за стол. Я наблюдал за ним через очки «Контура», которые мы перевели в режим работы без интернета. Только два переносных роутера, настроенных друг на друга, и всё, никакой внешней связи.

В антикафе платили за время, а не за кофе или за печеньки. Глеб взял кружку, сам налил из кофейника, взял купленную утром доску и начал расставлять фигурки.

А я смотрел за ним через планшет, куда выводилась картинка с очков, и видел зал. В нём два студента расставляли за большим столом фигурки-миниатюры из настольного «Вархаммер», но не сорокатысячника, а из фентезийного. Один играл за скавенов — технологически продвинутых крыс, другой за нурглитов — заразных чумных демонов. Судя по смеху и мемасам, которые они постоянно кидали, парням весело, хотя игра сложная и партии долгие. Сам-то я никогда не играл, но Лёша мне все уши про эту игру прожужжал, пытаясь подсадить. На первом курсе он этим увлекался, потом забросил, ведь я играть так и не начал.

Администратор-зумер залип в телефоне и о себе не напоминал. Ещё в углу сидела девушка с макбуком, которая что-то печатала, прикусив губу. И всё, тут буквально два зала, и в это время посетителей мало.

— И как делать? — спросил Глеб тихо, но я его слышал через аппаратуру.

— Чёрную ладью на Е3, — начал подсказывать я.

— Это ладья? — Глеб приподнял фигурку.

— Да. Теперь коня на…

Расставили почти всё для того, чтобы дать знак, что мы готовы к встрече. Но кое-чего не хватало.

— Офицер потерялся, — шепнул Глеб, озираясь по сторонам. — Белый офицер.

Забавно, но «офицер» или «слон» на английском звучит как Бишоп — Епископ. И вот он-то потерялся.

И тут…

— Кажется, вы обронили, молодой человек, — раздался голос.

— Да, точно, — отозвался Глеб.

— Вы кого-то ждёте?

— Друга, но он ещё не пришёл, — сказал Глеб, как было договорено.

— Тогда можно поиграть? Можно даже эту партию доиграть.

И Епископ поставил на шахматную доску «слона», которого он подобрал с пола.

Вот и началась партия, не имеющая ничего общего с реальными правилами шахмат. Ведь при записи ходов записывают буквы и цифры, и делая ходы в нужной последовательности, можно передать почти любую информацию…

И у меня была подходящая для него инфа. Видя его так близко, пусть и через экран планшета, я кое-что вспомнил о нём…

* * *

Тем временем. Москва…

— Ну чё, довыделывался? — спросил телохранитель Гена, увидев старого товарища — Василия. — Меня тут никто не помнит, меня тут никто не найдёт, — передразнил он. — Вот я таких давно знаю. Живут по принципу: «а, похер, всё само пройдёт», а потом…

— Да не гунди, как баба, — отрезал Василий и задумался вслух: — Как-то он меня вычислил. И вот сижу, думаю, как у него вышло.

— Могли найти кого-то из наших и спросить?

— Толку, что могли. Это же надо знать, кого искать и как гасить. А тут целая операция началась. Кто-то знал, кто я сейчас и кем я был. Сижу вот теперь, пержу, разбираюсь. Удалёнка, мать её.

Он сидел с ноутбуком в квартире на севере города и составлял схему из того, что мог сделать и как уйти за границу.

— Удар он нанёс грамотный, — пробубнил Василий себе под нос. — И откуда, так и не понятно.

— Кто? Пацан тот? — удивился Гена.

— Ты же знаешь, что он не простой.

— Знаю. Шеф покойный говорил, — Гена задумался. — Но ещё он говорил, что шпионом тот так и не стал, прототип не сработал сразу. Хотя это вопрос времени, когда дойдёт до конца. Правда... под конец что-то дал заднюю, и чуть всё не испортил.

— Что насчёт прототипа? Выяснил?

— Откуда? Ты же мне сам говорил не отсвечивать лишний раз. А Давид не знает ни хрена, его никто в курс не ставил. Надо Сикорского поднимать, но он под контролем у ФСБ, лично у Холодова. Не подойти никак.

— И этот майор ещё вылез, — Василий поморщился. — Чую, что он замешан, — он вдруг засмеялся. — Из-за него теперь и сидеть неудобно, и выйти неприлично.

— Грохнуть его хочешь? — спросил Гена. — Холодова?

Василий не ответил, но что-то нажал на клавиатуре.

— Чтобы мне потом вообще выбраться не дали? Не… но даже если он сотрудничает с пацаном, атаковать смысла нет. Вот только это же сам Лебедев, не Туман, по крайней мере, сейчас. А значит… у него остались привязанности.

— За ними присматривают, — напомнил Гена.

— У них ресурсы не бесконечные. Отправь кого-нибудь, найми в даркнете. Деньги есть любые. А в Москве дофига тех, кто хочет их заработать.

— За кем отправить?

— Издеваешься? — Русский нахмурил брови. — Ты же файл Лебедева читал. Кто-то с ним в Москву из его города приезжал. Девушка есть. Ещё в «Контуре» какой-то друг у него появился. Займись ими, пока этот хрен, старый доктор не влез. Он так же думает, как и я.

— Я ни твоих друзей, ни твои методы не знаю, — недовольно проговорил Гена. — И за мной тоже присматривают. Но есть там кое-кто, кого можно подтянуть.

— Вот и пусть работают. А я поехал.

— Куда?

— Тебе знать не надо. Меньше знаешь — крепче спишь.

Но Василий с помощью «Омниуса» определил маршрут, как уехать в Питер, и оттуда смотаться в Финляндию по старым маршрутам ЦРУ.

А Гена поднял старых знакомых.

— В Москве есть девка одна и пацан, — сказал он. — Девку не достанешь, а вот пацана надо перехватить, за ним контроль должен быть меньше. И вот что надо сделать…

* * *

Некоторое время спустя. Офис «Контура».

— Волкова, да я тебя понял, — проговорил Виноградов, морща лоб так, будто у него болел зуб. — И не спорю...

— Илья Фёдорович, но вы со мной спорите, — громко возразила Наташа.

— Это ты со мной споришь! — возмутился он.

— Погодите, оба, — вмешался сам Рогов, который несколько минут молчал. — Наталья, мы все понимаем, что дело мутное. И за его контактами присматриваем. Но...

— Вы же ему доверяли раньше! — воскликнула Наташа, опираясь на стол. — Столько операций было, и Вадим ни разу не подвёл.

— Мы помним, но…

— И как всё удачно сложилось, не думали. Непонятная смерть, и сразу обвинения пошли. Тут проверять надо, кому выгодно, а не просто сидеть и ждать у моря погоды!

— Мы не ждём у моря погоды, — пробурчал Виноградов. — Мы разбираемся.

— Как? Вот Холодов из ФСБ давит всех, разные контакты подтягивает, а мы просто сидим и чего-то ждём. А Вадим в розыске.

— Но если он непричастен, то почему скрылся?

— А сами как думаете? — спросила она. — Тут кого поймали, того и обвинят. Потому что он не дурак и прекрасно знал, что если началась подстава, то на него и будут давить. А пока разберутся, все причастные уже сбегут.

— Мы понимаем, — сказал Рогов.

— В этом же смысл! Отвлечь внимание, и вот на это вы клюнули. А Вадим уже предупреждал и про Ваню, и про Лисицына, что эти люди опасны. И надо ему помочь.

— Помочь скрыться? — со скепсисом спросил Виноградов.

— Найти, кому выгодно, чтобы от него отстали, или… — она вдруг начала бледнеть.

— Всё хорошо? — Рогов наклонился к ней.

— Я… извините.

Она побледнела сильнее и вскочила, прикрыв рот руками. Рогов и Виноградов тут же переглянулись.

— Сюда! — Виноградов вскочил и открыл дверь, и сам проводил её в туалет.

Вернулся меньше чем через минуту с обеспокоенным видом.

— Так и тошнит, — проговорил он. — Ну и молодёжь… Но неужели она…

— Сам видишь, — медленно сказал Рогов. — Присмотри за ней. Отправь группу. Если кто-то узнает из этих товарищей, сразу её в оборот возьмут. И не отстанут.

— Это точно. А насчёт того, что она сказала…

— Я разберусь, Илья. Присматривай.

Виноградов снова вышел, а Рогов наклонился к компьютеру. На экране у него было открыто несколько отчётов. Один о том, что пропал прототип «Периметра». Другой — присланный ему анонимный отчёт о том, что случилось с предыдущим прототипом, о возможном переносе личности шпиона по прозвищу Туман.

— Кто-то хочет его подставить, — пробурчал Рогов.

«Два варианта, — размышлял он про себя. — Или Туман снова жив и украл прототип. Или его украл кто-то ещё. Или Вадим сам его взял, чтобы остановить процесс…»

— Три варианта, — он усмехнулся вслух.

— Беда, Андреич, — в кабинет влетел Виноградов. — Ушла куда-то Наташа.

— В смысле, ушла?

— Телефон рабочий оставила в сортире, вышла через чёрный ход. Никто не видел. Будто и не было.

— А ты как смотрел?

— Я чё, в женский сортир зайти должен был?! — возмутился Виноградов.

— Илья… разберись! — приказал Рогов. — Этого ещё не хватало. Найди её!

* * *

В это же время…

— Если хотите помочь Вадиму, — объяснял вежливый голос в телефоне, который держала Наташа рядом с ухом, — лучше делать, как я скажу.

— Вы кто такой? — спросила она.

— Его старый друг. Но нужно торопиться, иначе будет поздно.

И доктор Ланге терпеливо и вежливо начал говорить, что делать дальше…

* * *

Некоторое время спустя, на другом конце города…

Одногруппник Вадима Лёша вышел из магазина с пакетом продуктов и направился домой. Он не заметил чёрный «Лэнд Ровер» с заляпанными номерами, который ехал следом. Лёша дошёл до светофора, огляделся и пошёл через дорогу.

Но машина перерезала ему дорогу, дверь открылась, и его силком затащили в салон, надев мешок на голову. Пакет с продуктами рассыпался, джип рванул с места, раздавив контейнер с яйцами и «сникерс».

— Вы кто? — спросил Лёша.

Он не видел ничего, но почувствовал, как крепко его держат.

— Вадима Лебедева давно видел?

— А вы кто такие?

— ФСБ, — со смехом сказал кто-то, сидящий рядом, но Лёша не поверил. — Говори давай.

— Да я ничего не знаю…

Тем временем водитель глянул в зеркало заднего вида и ускорился, зажав педаль газа.

— Его пасли! — воскликнул он. — Валить надо. Чекисты или…

— Тихо, — сказал сидящий впереди человек и кивнул назад…

— Да что происходит? — спросил Лёша.

— Сейчас дадим тебе телефон, — сказал тот же голос. — Скажешь Вадиму, что у тебя проблемы, и что надо срочно приехать тебе на помощь.

— Но я…

— Или скажешь, как я прошу, или я буду тебе ломать пальцы по одному… — человек взялся за мизинец.

Сидящий на переднем сиденье показал пальцами, что у них одна минута. И надо делать что угодно, лишь бы узнать, где находится объект, и выманить его.

А за ними быстро ехал чёрный внедорожник.

Глава 14

Вот же дела творятся. Ну и устроил он, м-да.

И нет, это я не про Епископа. И, разумеется, ни про кого из тех, кто мне помогает. И даже не про Ланге. Он, конечно, тот ещё мудила, но тут меня удивило другое.

Воспоминание было подробное, настолько реалистичное, будто я сам там был во Флоренции, стоял на верхней площадке башни Арнульфо из Палаццо Веккьо с картонным стаканчиком кофе в руках. Хотя туристам было запрещено это проносить, но Туман на такие вещи внимания не обращал.

— Тебя сюда так и тянет, — сказал доктор Ланге, прикуривая сигару. — Будто у тебя здесь что-то лежит. Какой-то тайник?

Туман рассмеялся в ответ, а потом оба стали серьёзными.

— Значит, его взяли, — сказал Туман.

— Ты же понимаешь, — продолжал Ланге, — что другого способа не было? Нам нужно было заплатить цену, иначе мы не смогли бы работать в Штатах. И вот это — цена за провал. Нужен был кто-то, кто будет за это отвечать.

— Но ты всё равно отправил киллера, — невозмутимо заметил Туман. — И если бы он не попался...

— Цена должна быть высокой, — отчеканил Доктор. — Но даже так мы её заплатили. Правда, ценой потери ценного специалиста. Но наш друг в Игре, и он знает её правила…

И Туман особо не спорил, даже не удивился, только пожал плечами...

Воспоминание закончилось. Я сидел на конспиративной квартире и смотрел в планшет на Епископа, сидящего перед Глебом. Если бы не вид старого шпиона так близко перед камерой, так бы и не выудил это из памяти.

Короче, Туман сдал своего наставника после провала вместе с доктором Ланге, и Епископ угодил в американскую тюрьму строгого режима. А сдали его, чтобы прикрыть свой провал. Они с Ланге провалились в Америке, где выполняли один заказ для «ОмниПалант», и там их раскрыли.

Вот, чтобы замести хвосты, всю вину они свалили на Епископа, который, вообще-то, делал всё, чтобы задача удалась. Но в итоге всё закончилось для него плохо, и он попал в руки ФБР, которое в Америке занималось ещё и контрразведкой.

При этом Ланге боялся, что Епископ проговорится, поэтому хотел отправить кого-нибудь, кто закроет ему рот, и нанял киллера.

Доктор судил людей по себе, поэтому ждал подставы от кого угодно. Но киллеру не удалось добраться до цели, но Епископ об этом не узнал. И всё равно, он не сказал ничего, и спокойно сидел себе в федеральной тюрьме Терре-Хот, не зная, кто его сдал. И сидел бы дальше, если бы его навыки снова не понадобились, когда все элитные агенты доктора Ланге провалились один за другим.

Ланге такой, особенно не смущался, и вполне мог подставить кого угодно. У него хорошая память, и он ничего не забывал. А ещё он был продуманным и прагматичным, так что без лишних сомнений вытащил Епископа, воспользовавшись помощью влиятельного директора «ОмниПалант». Типа, всё равно же не знает. А вот Русский, кажется, был в курсе этого, поэтому Ланге и не доверял, как и Туману.

А вот Епископ так не узнал правду. До сегодняшнего дня.

— Начнём? — предложил он, посмотрев Глебу в глаза.

Вернее, смотрел старый шпион в оправу очков, где была скрыта камера. Епископ понимал, что его пишут, но принимал это. Хотел же помочь старому ученику, ведь считал, что Туман вернулся, и у него проблемы. Не знал же о подставе.

Поэтому стоит поменять тактику и уже не притворяться Туманом. Да и всё равно, внимание привлёк, и теперь нужен личный разговор, пока Епископ в стране и может подсказать слабое место доктора...

Всё общение с ним пойдёт через шифровку шахматных ходов. Ведь каждый ход ведь можно записать буквами и цифрами, и тут раздолье для всех шифровок.

Ходим по очереди, но каждая фраза — целая партия, поэтому сеанс затянется.

Система сложнее, чем звучит, ведь для внешнего наблюдателя надо изобразить нормальную игру, и фигуры должны двигаться по всем правилам.

То есть первая партия — говорю я, вернее, передаю ходы через Глеба, а Епископ молчит и подыгрывает. Я передвигаю фигуру, и каждый новый ход — очередной символ в послании. При этом оппонент ставит фигуры так, как надо мне, чтобы я мог поставить следующую, не нарушая ход игры. Потом, когда будет говорить он, уже мне надо будет считывать намёки, чтобы не заблокировать его ход.

Вот такая вот система, ведь внешне это будет напряжённая шахматная партия. Тут надо быть Ботвинником, как шутил Епископ раньше, когда обучал Тумана этой системе.

Сначала я хотел передать послание о встрече, но воспоминания шли дальше, и я понимал больше обо всём, что с этим связано. Достаточно было увидеть его рядом, пусть и через планшет, чтобы активизировались связанные с ним участки памяти. Это же часто так происходит: увидел что-нибудь и сразу вспомнил.

Вот и вспомнил, что у Тумана было послание для преданного наставника.

А ведь сейчас доставать из памяти разные вещи куда легче, чем было раньше.

— Передвинь пешку на Е4, — сказал я Глебу. — При этом тронь своего коня справа.

Глеб через пару секунд сдвинул пешку и тронул коня. Епископ послушно сходил своим конём, считав жест.

И вот теперь передаём послание, которое Туман зашифровал для своего учителя.

Изображений Епископа во дворце памяти было очень много, потому что на одну картину все детали никогда бы не влезли. Тут и шахматный слон — Bishop, и священник, тоже Бишоп, и картина в виде Джеймса Бонда, когда его играл Шон Коннери, и даже мастер Йода из «Звёздных войн». Ещё был Эдмон Дантес из графа Монте-Кристо, сидящий в замке Иф (я сам читал в детдоме, когда в больнице лежал). Понять, что это он, можно было по шахматной доске, которая была на каждой картине.

Но самой первой вещью, которая мне открылась о старом шпионе, была шахматная доска с фигурами, расставленными для встречи. Короче, это был сигнал, что нам надо поговорить и всё спокойно, и Глеб расставил их первым делом.

— Теперь ладью справа, — продолжал я.

А вот теперь передаём другое.

Каждый ход обозначает свою букву и цифру. Это ограниченный набор из восьми букв и цифр, поэтому используется система клеток, белых и чёрных, чтобы добавить ещё набор букв, а так же сторона доски. На белой одна, а на чёрной — другая. Но сам по себе получается не готовый текст, а ещё одна шифровка, но которую можно переварить в уме без компьютера и бумаги.

Так что начнём.

— Ходи ферзём, — передал я.

Снова вернулся мыслями во дворец памяти, именно в тот зал, где были изображены все агенты, которых Туман запомнил в виде драконов. Тут и белый дракон, и красный, и зелёный, и даже мать драконов (ну или бать) в виде боярыни Морозовой.

В жизни у каждого из них при себе была дорогая записная книжка, выданная им Туманом, и в каждой был странный серийный номер из букв и цифр. Я всю голову сломал, пытаясь понять, для чего он нужен, но знал, что это какая-то ловушка для доктора Ланге.

Но всё это время это были не рандомные буквы и цифры, а запись шахматных ходов. И я только сейчас понял, что это послание не только для Холодова, чтобы он как-то сокрушил доктора. Нет, ведь и сам майор не знал, что это значит, и я не помнил, ведь это сгорело с участком памяти, и остались только обрывки.

Но из остальных обрывков и после упорядочивания памяти картина складывалась целиком.

— Конём на D5, — сказал я про очередной ход.

Туман думал, что Ланге в итоге сожрёт и его, но думал, что доктор может привлечь Епископа себе в помощь, потому что дело было куда сложнее, чем все думали. Вот он и оставил послание для учителя на случай своей смерти, а Холодов должен был просто всё это собрать и обратить внимание самого шпиона на эти коды.

Просто слишком усложнил систему, и она не дошла до адресата. Но сейчас я могу это исправить.

Посланий несколько, поэтому надо сыграть несколько партий. Глеб волновался, я поглядел на его телефон, который лежал рядом со мной. Это как экстренное средство связи, ведь может позвонить Холодов. Вдруг, что случится.

А пока мы расставляли фигуры, пока Епископ терпеливо ждал, подыгрывая нам.

«Сьера-Мадре» — гласило моё первое послание.

В одном из тамошних курортов и происходило то дело, после которого старый шпион сел в тюрьму. Епископ даже не показал, что удивился, а камера в очках Глеба не позволяла оценить реакцию зрачков.

— Мат, — Епископ улыбнулся, потому что партия закончилась, а её ход был такой, что он должен был победить.

— Урони короля, — сказал я Глебу.

— Вы сделали меня, — Глеб вздохнул и уронил фигурку. — Курить у вас нельзя? — спросил Глеб у администратора.

Тот приподнял бровь от удивления и помотал головой. А Епископ знал.

Уронить короля — значит, что контакт собирается передать ещё одно послание. Я снова глянул на телефон. Это номер Глеба, и я нахожусь в соседнем доме, поэтому координаты плюс-минус не отличаются. Но если кто-то хочет позвонить, наберёт сюда.

Мы с Глебом составили второе послание.

«Тебя сдали, чтобы прикрыть провал».

Епископ, всё это время легко улыбающийся, сделал ход, начиная своё послание, едва заметными намёками показывая, как надо ему подыграть.

— Старый я стал, невнимательный, — он рассмеялся, когда Глеб поставил ему мат. — За семь ходов проиграл. Старею.

«Кто?» — спросил он своими ходами.

Следующая партия была очень долгой.

«Чумной доктор и Дымок», — гласило итоговое послание.

Тут Епископ удивился конкретно, это было видно даже через камеру. Туман, похоже, когда придумывал послание, всё же хоть напоследок пытался быть честным. Правда, дед, узнав об этом, стал выглядеть так себе. Это мягко говоря. У него будто почву из-под ног выбили.

— С вами всё хорошо? — парень-администратор поднял глаза от телефона.

— Да, раньше просто лучше играть мог, — Епископ засмеялся, а потом посмотрел на Глеба. — Ещё партейку?

— Играем, — сказал я, и Глеб кивнул.

«Надо встретиться», — передал старый шпион.

Надо. И узнать больше. И… пожалуй, роль Тумана я играть не буду. Буду собой.

Но послание сгоревшего шпиона я передал, хотя добиралось оно слишком долго. Неверный всё же путь выбрал Туман, и если бы я не обратил на это внимание, всё так бы и затерялось.

Во время последней партии я передал нужное место.

* * *

Тем временем, Москва…

— Потерпи, укол сейчас поставят, больно не будет, — сказал майор Холодов.

И добавил себе под нос:

— Знал бы Вадька, какие у него друзья.

Лёша не ответил, только смотрел на перевязанную правую кисть и старался ею не шевелить.

Он был под наблюдением, о чём не знал, и группа среагировала не сразу, потому что похищение было внезапным, прямо на дороге. Но в итоге группа направилась следом и передала информацию о похитителях, и их тут же передали в розыск.

Водитель, пытаясь уйти, врезался в отбойник, ещё двое хотели сбежать, но их взяли быстро. И один сломал себе ногу при аварии, он тоже оказался в травмпункте. Но всё это время поездки они пытались выбить из парня хоть что-то, думая, что смогут скрыться.

Холодов пока к нему не заходил.

— Велели звонить? — спросил он.

— Угу, — промычал Лёша.

— Просто угрожать мало, — задумался Холодов. — А вот твой голос он бы услышал, пришлось бы ему всё бросать. Ну а ты кремень, парень.

— Какой, ***, кремень, — Лёша едко сматерился и спросил: — Кому я чё сделал-то?

— Тише-тише. Ничего не сделал. Но не выдал же, не поддался. Хотя они очень торопились хоть что-то провернуть, лишь бы не впустую. Да не ждали такого. Не, всё нормально всё будет, Алексей. И с твоим другом тоже...

Майор поговорил ещё немного, затем вышел и направился в другую палату. У входа стоял полицейский, который находился рядом, но Холодов велел ему уйти. Он прикрыл дверь и остался с небритым бандитом наедине.

— Как ты ему сказал? — спросил он. — Будем ломать пальцы, если не поможешь?

— Не было такого, — пробурчал небритый мужик.

— Пацан три пальца выдержал. Люди обычно на втором ломаются. А он так вам и не помог. Ещё бы выдержал, да мы вас взяли. А сколько пальцев ты выдержишь?

— Вы не можете, — мужик с испугом посмотрел на майора. — У меня адвокат есть.

— Могу, — Холодов пожал плечами. — Времена нынче сложные, а полномочий у нас много. Вот смотри, справка есть, — он показал бумажку с печатью, — но тут место свободное осталось, можно дописать. Сейчас допишу про сломанные пальцы… надо только количество посчитать. Три — маловато. Давай четыре. Или пять? Сможешь пять выдержать?

— Да это не я! — мужик начал бледнеть. — Это он! Это он…

Майор усмехнулся про себя. Ничего такого делать он не собирался, да и бумажка — простой рецепт для аптеки, но бандит испугался одной только мысли от том, что с ним будет.

— Боитесь вы нас, как всегда. Тогда говори. Номер откуда взяли? Куда вы звонить-то хотели?

— Он передал!

— Кто? Заказчик?

Холодов посмотрел на свой телефон, подумав, не могли ли его взломать? Затем проверил номер, который был на телефоне бандита. Это номер Глеба Шилова из «Контура», хотя он за ним не числился, но это могли получить из данных самой компании. Вряд ли там был крот, скорее всего, одна из утечек.

А наёмный бандит говорил дальше, ничего не скрывая, и майор начал показывать снимки.

— Он? — Холодов показал на телефоне фоторобот Русского.

— Нет, — бандит похлопал глазами.

— Он? — майор показал снимок Гены.

— Да! Он! Он это!

— Ого, как интересно, — Холодов выключил диктофон на телефоне. — А что насчёт… погоди-ка.

И тут смартфон завибрировал, когда на него начали звонить. Холодов ответил, но личность звонившего его очень удивила.

* * *

Санкт-Петербург…

— Значит, — Верещагин надел очки, вглядываясь в расшифровки, — вы расшифровали, что это Туман его сдал? — он хмыкнул. — А у них всё так и есть, у этих шпионов. Молодёжь совсем без принципов, да и старички некоторые тоже. Ведро с крысами. Сдали, чтобы скрыться, значит. Такие они и есть.

— А вам радоваться не надо, что вашего старого врага подставили? — спросил Глеб с усмешкой.

— Чему радоваться? Подлости человеческой? Холодову звонил? — старый разведчик посмотрел на меня.

— Меньше светимся — больше результата, — отозвался я, выныривая из дворца памяти. — И если он выставит наружку, Епископ это поймёт и уйдёт, уже не найдём его никогда. Надо будет так, своими силами.

— Это точно. Но мне надо будет с ним встретиться потом.

— Застрелите его? — Глеб хмыкнул.

— Ты чё такое говоришь? — возмутился дед. — Это не наш метод, парень. В глаза ему взглянуть хочу напоследок. Вспомнит он меня или нет?

Вспомнит, Епископ всегда о нём помнил, и даже особо не удивится. Но ещё не закончено, ведь сейчас старый шпион на взводе, но надо направить его месть в нужное русло.

Потому что Ланге откровенно достал всех. И надо готовить встречу, которая будет совсем скоро.

— А чё такое кофе мусанги? — Глеб увидел в окно вывеску кофейни неподалёку и присвистнул, прочитал дальше. — Охренеть там цены, — он потёр руку и сощурил глаза. — Три пятьсот за кружку. Они там не укулеле? Чё вообще за кофе такое?

— Из дерьма, — бросил задумавшийся Верещагин.

— Чего?

— Из дерьма, говорю. Берут кофейные ягоды, скармливают зверькам-мусангам, а то, что те высрут, идёт тебе в кружку.

— Да не надо сочинять, — пробурчал Глеб. — Вадя, это чё, реально?

— Рил так и есть, — я нырнул ненадолго во дворец памяти. — Загугли, если хочешь. Ягоды перевариваются, а зёрна нет, вот их потом достают и…

— Всё, — он поднял обе руки. — Не хочу об этом знать.

А вот теперь пора идти мне, уже через час, но уже в другое место. Теперь пора поговорить с Епископом лично.

* * *

Встреча должна произойти в людном месте, неподалёку от Михайловского замка, о котором Верещагин, по его словам, знал очень много.

Я же там не был никогда, но хотел посмотреть. Надо же пристройку новую делать к дворцу памяти, а тут интересное место. Поправил умные очки, глядя на стену необычного розовато-жёлтого оттенка и белые колонны, затем пошёл туда мимо большого памятника Петру Первому. От входа можно было попасть в музей, находящийся в замке, но мне туда не надо. Так что я походил по небольшому внутреннему дворику, где в виде памятника сидел уже другой император — Павел.

А затем вышел наружу, прошёл мимо скамеек, где кучковались бомжи, и прошёл ещё дальше. После сел и принялся ждать.

— Всё спокойно, — раздался голос Глеба.

Теперь он смотрел за мной, а я был в поле. Я глядел в оба, подмечая любые странности, но Епископ, который сейчас выглядел так, будто именно сегодня его догнал возраст, пришёл один со стороны Фонтанки. Меня он узнал сразу.

— Присяду? — спросил он, подойдя ближе.

— Присаживайтесь.

Двигаем дальше, значит. К самому доктору.

Глава 15

— Всё-таки кое-что я понять не могу, — начал Епископ.

Говорил он на английском. Старый шпион мог подделывать любой акцент, но сейчас он говорил немного через нос, как житель Бирмингема, откуда он родом. Небольшой жест, который призван показать, что он собирается быть искренним. Хотя кто его знает, что у него на уме.

— А что тут понимать? — спросил я. — Сидим тут вечером и обсуждаем наши дела на фоне хорошего вида, — я показал на Михайловский замок.

Сначала ответил на английском, но не коверкая акцент и не воспроизводя родной говор Тумана из Йоркшира, где он родился. А в конце вообще перешёл на русский, чтобы он тоже видел, что я не притворяюсь.

Так и говорили на своих родных языках, прекрасно понимая друг друга.

— Так и есть, — он кивнул. — Значит, ты меня провёл. И Туман в итоге не объявился.

— И не объявится уже никогда.

Епископ поцокал языком с хитрым видом, и это мне не понравилось. Я себе отметил это в памяти.

— Но ты кое-что передал мне, — сказал он. — И мне бы хотелось увидеть доказательства.

— Да вы сразу поняли, что это правда. А сейчас вы здесь, потому что хотите понять, в чём моя Игра.

— Я уже понял, — он хлопнул себя по коленям, — и проиграл её, когда клюнул на шахматную партию, поэтому бежать смысла было мало, старый же. Да и я до последнего думал, что здесь будешь не ты, и хотел поговорить. Тогда сделаем так. Вызывай своих союзников, пусть меня берут. Но можно сказать, это ты меня взял. Поздравляю, мало кому это удавалось, а уж новичкам так не везло никогда. Но обсуждать нам нечего.

Не, так дело не пойдёт.

— Нет, — твёрдо сказал я. — Да и вы поняли, что я буду один, поэтому и пришли. А как раз-таки поговорить нам надо. Про вашего ученика.

— А зачем мне об этом говорить?

— Потому что я помню почти всю его жизнь, и особенно хорошо помню, как вы его обучали. Так как в кино было. Мне особенно нравится, когда вы с ним были на кладбище и называли фамилии людей на памятниках.

— Так, — он посмотрел на меня внимательнее.

— За каждым памятником прятался человек. Если Туман не успевал отреагировать, получал резиновую пулю в туловище. Было ещё много чего. Надо было попасть в квартиру к женщине и понять, есть ли у неё любовник или нет, а если нет, то стать им. А ещё — запоминать всех сотрудников русского посольства и их родственников. Ну и как правильно начинать обед в России, чтобы не косились.

— Вот, значит, как, — Епископ нахмурился, но взгляд немного изменился.

Предался ностальгии на мгновение, но тут же одёрнул себя.

— Весело вам было, вы развлекались, но считали, что делаете полезное дело. Вот только ученик-то оказался так себе, — я сам цокнул языком.

Он не ответил, да и я почти сразу продолжил другим тоном.

— Да, вашу заповедь, что «шпион — не убийца» он в целом соблюдал… в целом. Если был сопутствующий ущерб, он старался такого больше не допускать, но работал с разными людьми, которым на это было плевать. Не особо любил работать с доктором, ведь тот средства не выбирает. Но приходилось, как и вам. А они вас сдали.

— Это было в памяти? — спросил он.

— А вы и не удивились, да? — я хмыкнул. — Всегда об этом думали, но отвергали мысль. Знали, что мог предать Ланге, но не верили, что на это способен ученик. А вот как вышло. И всё же… Я — это не он. Да и вообще, шёл я себе на секцию, а тут меня схватил какой-то хрен, как живой щит. Потому что запаниковал, и я оказался рядом.

— А я причём? — Епископ недовольно поморщился.

— Это же ваш ученик. Из вашего шпионского, мать его, братства. Решил, что он важнее, чем какой-то прохожий парень, и что можно выторговать несколько минут, а после сбежать, даже если человека случайно подстрелят. Но на этом всё не закончилось. Началось, я бы даже сказал.

— Ты мог затаиться, — возразил он. — Зачем ты полез в Игру, когда мог спокойно жить?

— Чтобы потом Туман спокойно вернулся? Хотя тогда я об этом ещё не знал. Да и мне уже не давали отсиживаться. Сначала одни начали лезть, потом появился Зеро с Паяльником. Потом другие вылезли, один за другим. А я отбивался. И можно сказать, это я ваш ученик, а не он, — я посмотрел на него. — Я ваши уроки понял лучше, чем он. Поэтому он труп, а не я. И эти способы мне пригодились.

— Вот как.

Епископ хотел что-то сказать, но промолчал, глядя на Михайловский замок.

— Но это не отвечает на вопрос, для чего эта встреча, — медленно произнёс он. — Можешь отдать меня в ФСБ, а эта история, что ты убил Корнеева, уже рассыпается на куски. Ты, можно сказать, почти выпутался из этого.

— Нет, — я помотал головой. — Доктор Ланге никуда не делся. Да и вы же там говорить не будете. Пыток вы не боитесь, психологическое давление не подходит, а химия не работает. Американцам же ничего не сказали. Как вы это называете?

— Кодекс, — сказал он.

— Ясно. У вас просто старая школа. Когда шпионы никого не выдавали и ждали, когда их обменяют на другого и вернут домой. Да и у вас принято презирать перебежчиков. А тех, кто перебежал на вашу сторону, используете до конца.

— Много знаешь о нашей работе, — у него чуть дрогнули губы в усмешке.

— Мне вообще нет дела, что вы будете говорить в ФСБ. Но лучше скажите мне сейчас, что хочет делать Ланге и где его найти.

— Зачем мне говорить?

Епископ усмехнулся, но смотрел на меня, считывая малейшие реакции, чтобы понять, говорю я правду или это блефует Туман, мастер таких встреч.

Мимо проскакала серая ворона, и взгляд шпиона скользнул по ней, а потом снова направился на меня. Ну а ворона запрыгнула на край мусорной урны и начала изучать содержимое.

— Вы же, шпионы, украли мою жизнь, — произнёс я. — Пусть она была обычной, да и новая мне в целом нравится, но она была моя. А вы все решили, что она ничего не стоит. И это я не говорю про тот случай, когда на меня напал сам Туман. Ну и после этого, когда вы делали всё, чтобы украсть мою жизнь и память вместе с доктором. Хотели вернуть своего ученичка, думали, будет на изи? И вернули бы предателя.

— Теперь уже не нужно возвращать, — сказал он.

Судя по взгляду, он смотрел по сторонам, ожидая, когда появятся машины из ФСБ. Но нет, их звать я пока не стал. Пока нет смысла, ведь тут совсем другой случай. Нужно узнать сведения.

— Их не будет, — произнёс я. — Мы же не в кино, и погоня с перестрелкой не начнётся. Если бы снимали фильм в Голливуде, вы бы тут уже рассекали на какой-нибудь русской машине на высокой скорости, а за вами неслись чёрные джипы ФСБ. Причём по законам жанра, они бы ещё положили кучу пешеходов по дороге. Надо же показать зрителю плохих русских чекистов, которым на всех пофиг, на фоне благородного иностранца…

— Это фильмы для определённой категории зрителей, — сказал Епископ с лёгкой усмешкой. — А ты другой. Не такой, как Стивенсон.

— Ещё бы. Поэтому я жив, а он нет. И что вы имели в виду, когда так многозначительно хмыкали, когда я сказал, что он не вернётся?

— Много что, — он тихо выдохнул через нос.

Снова замолчали, глядя, как по тротуару несутся самокатчики и велосипедисты-курьеры. Некоторые ездили очень опасно. Задул ветер, мимо прокатилась бумажка из-под шоколадки, но никто нам не мешал.

— Давайте уже закончим, — продолжил я. — Вас всё равно возьмут, но можете молчать, неважно. Но сейчас мне надо знать, как найти доктора Ланге. Он мне не даст спокойной жизни. И «ОмниПалант» тоже. Им всем нужен этот «Периметр». И я, получается.

— А зачем мне это рассказывать именно тебе? — Епископ посмотрел на меня.

— Расскажете как человеку, которого сами учили всем этим фишкам. Разве не задумывались, почему я до сих пор вам не попался? Казалось бы, это навыки Тумана, но откуда они пошли? От вас. Эти воспоминания пригодились.

— А вот сейчас это было как у Стивенсона. Его подход.

Он полез в карман и достал оттуда платок. Это никаким условным жестом не было, он просто высморкался.

— Хотя, конечно, меня распирало от гордости, — произнёс Епископ, — когда у Дымка вышло первое дело. Мой ученик же. И тут… подход ко мне, значит, знаешь. Мне нравилось учить людей.

— Да и дело не только в этом. Эти тренировки памяти удержали мою собственную, и я продержался. Вот такие дела. Теперь смотрите.

Я повернулся к нему.

— Для вас Игра закончена. Эвакуировать вам некого, да и сами не уйдёте. Да и вы уже давно поняли, что Ланге пытался меня добить. А как только я получил последний прототип, то снова стал ему нужен. Да и Тумана хотел прибить. Наверное, чтобы помалкивал про вас. А он оставил послание как раз про то предательство. Просто оно не дошло.

— Не только. А вообще, — он хитро посмотрел на меня. — Не думай, что это просто. Ладно, задавай нужные вопросы. Сам знаешь, что правильно поставленный вопрос важнее всего. Ведь он сам наведёт человека на то, как надо ответить.

— Вот как, — я усмехнулся. — С этим-то как раз сложностей не будет. Ведь инициатива у того, кто задаёт вопросы, верно?

— Это ты помнишь.

Вечерело, но над городом пока только смеркалось, но толком не темнело. Потому что пик белых ночей уже прошёл, но не закончился до конца.

— Как доктор Ланге может находиться в России, и почему его не ищут? Почему его прикрывают?

— Он якобы перебежчик из МИ-6, — сказал Епископ. — Тайный консультант ваших спецслужб, у которого якобы остались контакты на старом месте работы. А ещё с ним сотрудничает разведка КСИР из Ирана... он им выдаёт иногда вкусные цели в Эмиратах, связанные с американцами. Изредка, но эффект хороший.

— И тут американцы, само собой, не в курсе.

— Зачем мне отвечать на такие вопросы? — он нахмурился.

— А это и не был вопрос.

— Всё верно. Ланге встречается с иранцами, ракеты куда-то летят, а русские как бы и ни при чём оказываются. Всё как бы происходит само собой.

Он сложил руки перед собой. Вот, значит, как. Хитрый доктор Ланге в своём стиле и делает вид, что полезен нашим спецслужбам. Он такое уже проворачивал, поэтому за ним особо не следят и не дают его поймать. А он тайком занимается своим делом. Тайком, конечно, ведь если это просочится, прикрытие пропадёт. Но сейчас он важен, и ему не мешают, чтобы своим вниманием не привлечь внимание ЦРУ.

Ну и сам он молчит, потому что знает, что за такую помощь он потом нигде не скроется, если это станет явным. Но он полагает, что приз того стоит.

— А в чём интерес к «Периметру»? — спросил я. — Только оцифровка личности? И почему называется «Периметр»? Уж это вы должны знать.

— Иммунитет, — сказал Епископ. — Дело в нём.

Старый шпион ненадолго задумался.

— Потому что ранние опыты, которые делали ещё задолго до Корнеева, заканчивались плачевно, ведь мозг реципиента просто отвергал внешние воспоминания, уничтожал их в себе. А заслуга Корнеева в том, что он придумал оболочку-прототип. Такой своего рода периметр для этой новой личности, который её хранит и не даёт растворить раньше времени, пока она не обрастёт связями в мозгу и не заместит всё остальное. Причём процесс быстрый, но с тобой не сработал.

— Так вы все хотите жить вечно?

— Изначально про это не думали, — он хмыкнул. — Проект старый, и появился не у Корнеева. Как и «Ментат», собственно, который ты должен был найти, раз я говорю с тобой, а не со Стивенсоном.

— У кого он это забрал?

— Была одна фирма у вас в России, которую Корнеев купил и раздавил. Это его тактика — скупать ИТ-фирмы и давить их, чтобы не родились конкуренты. Его сынок преуспел именно в этом, когда остался аутсайдером в другом. Фирмы он потрошил хорошо.

— Так в чём изначальный интерес для вас? Для шпионов.

— Самый прямой. Но тут интерес изначально не для нас, это был обычный заказ с промышленным шпионажем, но нам пришлось в это влезать глубже, чем мы хотели. Дело в прогрессе. Он начал развиваться слишком быстро.

Как раз в голове всплыло одно из воспоминаний Тумана. То самое, с русским, когда весь этот «Омниус» пытались обучать. В то время, как другие шпионы боялись, что ИИ их заменит, Туман сам помогал этому случиться. Зато заработал… правда, это ему уже не пригодилось.

— Не зря Туман встречался с Русским, — сказал я.

— Это ты раскрыл Русского? — с интересом спросил Епископ. — Множество агентов пыталось, но никто не смог.

— Вы не знали, куда копать. Давайте к делу, Эдмун.

Он снова задумался и поглядел на замок.

— Всё хотел сходить внутрь, — задумчиво сказал шпион. — Знаешь, в тот раз, когда ты увидел меня в кафе, я и правда напугался. И всё не мог понять, откуда ты мог меня знать.

— Я не помнил до этого момента, зато вспомнил потом. Так в чём суть?

— В «ОмниПалант» оцифровали Тумана, — произнёс Епископ. — И построили симуляцию, где создавали для него разные ситуации. Цифровая личность выбирала решения, а их нейросеть тренировалась на этом. Но результат нестабильный, ведь «ОмниПалант», хоть и превосходила ваших почти во всём, отстала от Корнеева в одной вещи.

— «Периметр», — догадался я.

— Верно, — он кивнул. — Личность получилась не цельная, и не всегда принимает настоящие решения Тумана. А вот у Корнеева, когда он получил доступ к Туману…

— Погоди-ка. Вы обо мне?

— Нет. Я же кое-что выяснил, пока был в России. Корнеев получил уничтоженный прототип с тела Тумана и кое-что восстановил, а после подключил его к своей «Сфере». В ней тоже используется образ сознания. Даже повреждённый образ приносит пользу. И кроме того — у Корнеева была своя собственная оцифрованная личность. И тут…

Он сделал паузу, но я вспомнил, что говорила Наташа. Та флешка из сейфа Корнеева. Корнеев записал себя на флешку заранее.

— Вы её получили, — догадался я. — Она уже у Ланге.

— Хорошие у тебя данные, — похвалил Епископ. — И серьёзная проработка операции, раз это знаешь. Так и есть. Теперь у доктора Ланге есть образ самого Корнеева и код «Сферы», наученной на Стивенсоне. И если доктор сможет это использовать, то он разработает свою систему, подключив туда Корнеева, который даже в виртуальном виде будет делать всё то, что делал бы реальный. И доктор узнает почти всё о ваших технологиях. А это ему и надо — чтобы не пускать конкурентов в своё дело. Ну а остальное сможет продать. Вся ваша военка в перспективе будет держаться на уже взломанной системе, — он цокнул языком.

— Серьёзный у него подход, — я задумался. — Но кое-чего ему не хватает.

— Прототипа, верно. Его на коленке не сделать, это штучная работа в лаборатории, у каждого цена в миллионы долларов. Так что… от тебя не отстанет, раз ты поставил эту штуковину себе. Теперь просто так избавиться нельзя, ты слишком важен для него. И это он будет выбивать нужное любыми способами, пока не получит. Ведь если у него не выйдет, то его задвинут на задний план. Прогресс коснулся даже шпионов, ведь с современными технологиями они становятся не нужны. Но если ими руководить, то можно продержаться дольше.

Лебединая песня последних шпионов, значит. И правда, когда матёрые нейросети взламывают всё, что можно, получая любую информацию с телефонов, то классические шпионы уже мало кому нужны. Ведь даже ИИ может вербовать кого угодно. И начинается соревнование, у кого ИИ круче.

— Но если он не сможет сделать прототип или найти другой, — произнёс я, подумав об этом, — то просто продаст это всё «ОмниПалант». И денег там будет куда больше, чем он успеет потратить. Или даже затребует, чтобы «Периметр» подключили к нему.

— Верно, — Епископ кивнул. — Тогда Фредриксон получит образ своего самого опасного конкурента, а через него — доступ ко всей вашей сети и системам безопасности. Ведь Корнеев даже в электронном виде помнит всё. И есть кое-что ещё. Ты был прав кое в чём.

— А ещё они все не хотят умирать, — заключил я. — Ни Ланге, ни глава «ОмниПалант». Простое человеческое желание жить дальше. Ведь они же старые.

Епископ процитировал Библию:

— Потому что участь сынов человеческих и участь животных — участь одна: как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом, потому что всё — суета!

— Книга Экклезиаста, глава 3, стих 19, — сказал я, глянув мельком один из залов дворца памяти. — Туман всю Библию знал наизусть. Если что, ваша идея с дворцом памяти — топовая. Поэтому я всё и помню. Себе такой же построил.

— А как ещё? Но у доктора уже была подготовка к эвакуации. Ты вряд ли успеешь его перехватить. У него остались какие-то дела в Москве, но после этого он уедет отсюда навсегда.

Вот это ключевое. Корнеев хотел обмануть смерть, но не вышло. А вот Ланге и глава «ОмниПалант» ещё хотят запрыгнуть в последний вагон.

Но я успею. Доктор Ланге получил приз, очень серьёзный, и может сорвать банк. Но вот с этим его призом спокойной жизни мне можно не ждать, потому что он будет пытаться перехватить прототип до последнего. Он не захочет делиться до последнего.

Надо идти к нему, а не останавливаться на полпути. Даже если придётся ехать за бугор.

Вот только у меня ещё остались дела в стране. Ведь во время разговора мне зачем-то звонил Холодов, наплевав на всю конспирацию. Значит, дело срочное…

Глава 16

Тем временем, Москва…

Машина Вадима, «Voyah Free», подаренная Корнеевым, стояла на парковке у здания «Контура». Наташа прошла к ней, держа телефон левой рукой, и нажала кнопку сигнализации на пульте, который она тайком взяла в кабинете Рогова. Машина моргнула фарами.

— Всё получилось? — спросил голос в телефоне.

— Да, всё вышло, — сказала она, усаживаясь внутрь.

— Тогда слушайте меня внимательно, Наталья. Если хотите…

— Я слушаю…

Наташа огляделась, а затем, придерживая телефон между головой и плечом, открыла бардачок и вытащила заднюю крышку, чтобы получить доступ к модулю управления и связи бортового компьютера.

— Что вы сказали? — вдруг спросила она. — Не слышу.

— Вам нужно… — очень чётко произносил голос без всяких искажений.

Но Наташа сказала:

— Связь прерывается. Очень плохо слышно…

Она сбросила вызов и сразу извлекла сим-карту из модуля. В руке она держала один телефон, который нашла сегодня утром, но в сумочке лежал другой, выключенный. Она вставила сим-карту из тачки в него. А рабочий телефон «Контура» с системой отслеживания остался в туалете. Как ей предлагали сделать.

Снова раздался вызов, а Наташа выехала с парковки, внимательно глядя в зеркало заднего вида. На большом экране бортовой системы на передней панели горела надпись «Нет соединения с сервером» и моргала красная лампочка.

— Это в ваших же интересах действовать, как говорю, — сказал голос.

— Я знаю-знаю. Вы же точно поможете? — произнесла она, выворачивая за угол и повышая скорость.

— Обязательно. Уже скоро увидитесь. Есть доказательства, что это сделал не Вадим, и нужно…

Наташа нажала на педаль, и машина ускорилась сильнее, нарушая скоростной режим.

— Только водите аккуратнее, — произнёс голос.

— Да. Я просто боялась не успеть.

Не глядя, Наташа достала из сумочки прибор, похожий на зеркало с пудрой. Но внутри было несколько кнопочек.

— Связь пропадает, — снова сказала она и нажала на кнопку.

Связь отключилась сразу, а машина спокойно себе ехала дальше. Наташа чуть прикусила нижнюю губу, наблюдая в зеркало заднего вида за обстановкой.

А позади неё ехала машина, тёмно-синяя «Шевроле», очень близко, как приклеенная. Наташа включила поворотник направо и чуть сбросила скорость, будто собиралась сворачивать. «Шевроле» притирался сзади, но перестроился для поворота…

Но Наташа нажала на газ и пронеслась вперёд прямо на красный. Раздались гудки возмущённых этим манёвром водителей, но она успела проскочить. Затем проехала пару кварталов и выскочила из машины.

— Где же этот номер? — тихо сказала она, разыскивая бумажку по карманам. — Есть!

Бумажка нашлась, Наташа тут же ввела номер на телефоне с сим-картой из машины Вадима, и после трёх гудков раздался голос:

— Холодов, слушаю.

— Это Наталья Волкова, — быстро заговорила она, озираясь. — Со мной связался человек, который представился другом Вадима и пообещал помочь. Но мне кажется, он хочет меня выманить и захватить. Потому что в машине, про которую он сказал, есть маячок, и он понимает, куда я еду и с какой скоростью.

— Погодите, — перебил Холодов. — Давайте сначала…

— Некогда. Вадим предупреждал, что его друзья так не действуют. А они хотят меня выманить из «Контура», но я пока оторвалась. И машину Вадима хотят получить, в ней же камеры и записи, и всё остальное!

— Точно?

— Да! Они купились и думают, что я их слушаюсь. Но ещё пара минут, и они поймут всё. Надо быстро!

— Но я…

— Отследите этот номер. Он из машины Вадима. А ехать говорили на восток города. Я туда, но буду делать всё медленно.

— Понял, — коротко сказал майор.

Наташа отключилась и сделала ещё вызов.

— Слушаю, Рогов, — раздался усталый голос.

— Это Наталья…

— Это Волкова звонит? — спросил где-то на фоне возмущённый Виноградов. — Передай, что я ей сейчас…

— Мне надо было покинуть кабинет, чтобы они мне поверили. Но можно их взять. Слушайте меня внимательно…

Закончив говорить, она вернулась в машину, вставила сим-карту назад, отключила компактную глушилку, которая уже перегрелась и вот-вот должна была разрядиться, и сама перезвонила по номеру неизвестного собеседника.

— Что вы себе позволяете? — возмутился собеседник. — Что за манёвры?

— Извините. Я увидела полицию, и мне стало страшно, а потом ещё связь начала барахлить, и я…

— Нечего бояться, — подбодрил её незнакомец. — Вам, в вашем положении, это не рекомендуется. Я же обещал, что всё будет хорошо…

Через некоторое время хвост вернулся, Наташа терпеливо ехала дальше, следуя инструкциям.

— К дому справа, — сказал голос. — Квартира 101. И я отключаюсь. Скоро увидимся.

— Я волнуюсь, — ответила Наташа.

— Посидите, успокойтесь. А потом зайдите в квартиру, и всё будет нормально…

А через несколько минут связь в районе пропала целиком, не только интернет, но и мобильная. Ещё позже показались мужчины в масках и бронежилетах, вооружённые автоматами. Они, прижимаясь к стенам, направились к подъезду и ворвались внутрь.

* * *

Некоторое время спустя…

Майор Евгений Холодов посмотрел на часы. Прошло семь минут после отключения связи. В целом, это обычная ситуация для сегодняшней Москвы, когда наглухо падает мобильный интернет. Но совпадение в такой момент может вызвать вопросы.

Он вошёл в квартиру, которую уже охранял спецназ, влетевший туда пару минут назад. Оперативную съёмку не вели, а один боец из группы захвата без лишних эмоций заклеил жвачкой глазки на дверях соседей и камеры наблюдения.

На полу квартиры лежали трое, все в возрасте от двадцати до тридцати. На шпионов походили мало.

— Доктора Ланге среди вас, значит, нет, — заключил Холодов.

— Какой доктор? — возмутился один из лежащих, в майке. На плече татуировка с иероглифом. — Я адвокату буду жаловаться…

Кто-то из спецназовцев пнул его в бок и ткнул стволом автомата.

— На это пожалуйся, — со злой усмешкой проговорил мужик в маске.

— Какой порядок действий? — спросил Холодов у задержанного. — Вошла бы девушка, что дальше?

— Надо было устроить видеосвязь, — сказал второй задержанный, приподнимая голову. — Показать её, а потом охранять, чтобы не ушла. На это особый акцент. А нам платили за каждый день...

— Нашёл! — раздался радостный голос.

Рыжий парень в гражданском с ноутбуком в руках показал большой палец. Он приехал только что на джипе с надписью «Контур», но машину тут же переставили в другое место, чтобы не отсвечивала. А сам он начал ходить по квартире со сканером и компьютером.

— Есть простенькая камера и флешка с записью, — доложил он. — Хотела в облако писаться, но связи-то нет.

— Сможешь удалить? — спросил Холодов. — Чтобы наши рожи не мелькали. А лучше заменить.

— Попробую… Минут тридцать надо.

— Десять минут у тебя есть, — отрезал майор. — Ещё запиши новое и поправь время. Мы разыграем сцену.

— Чё? — возмутился третий задержанный, толстый парень с покрасневшим лицом.

— Подыграешь мне, — твёрдо сказал Холодов. — Или уедешь в «Белый Лебедь» на двадцать лет за шпионаж.

— А я-то чё?

— Да ничё, — возмутился майор. — Или помогаете, и я это не забуду, или… не помогаете, и тогда я вам всё припомню. Но всё должно быть так, будто вы её встретили и держите здесь. Будто мы сюда не заходили. Верно, Волкова?

Наташа кивнула. Ну а три находившихся здесь человека, нанятых доктором Ланге, после короткого, но убедительного разговора со спецназовцами начали разыгрывать сцену перед взломанной камерой наблюдения, пока связь снова не отключили…

Связь вернулась быстро, и Ланге тут же позвонил старшему.

Тот, глядя в окно, сглотнул и сказал:

— Всё готово. Понял. Охраняем. И понял, да… не трогаем…

Потом доктор поговорил с Наташей и велел ей ждать, обещая, что скоро она увидит Вадима…

В это время на улице руководство звонило майору.

— Ты чего там устроил, Холодов? — возмутился голос.

— Николай Палыч, сами же говорили, что с такими врагами нужен творческий подход. А я их перевербовал. Это не профи, профи у него уже не осталось. Какие есть, тех нанял. Пусть думает, что у него всё получилось. Хотя бы какое-то время.

— Ладно… но ты смотри мне. Чтобы всё в лучшем виде было.

Холодов увидел, как приехало начальство «Контура», и подошёл к ним.

— И что, думаешь, Ланге клюнет? — спросил Рогов, узнав, в чём суть.

— Он сбежал из страны, — отмахнулся Холодов. — А приоритет у него всё же был на своё спасение, но подгадить напоследок он хотел. И у него здесь никого нет. Даже Епископ, как мне стало известно, уже у нас. Придётся доктору верить тем, кто остался. Особенно, когда есть картинка и соблюдаются все инструкции. Поможете же? Несколько часов нам не помешают. Другое не будет выдумывать.

— А чего бы и нет? — Рогов пожал плечами и кивнул Виноградову. — Помоги «смежникам», Илья. И смотри, чтобы прикрывали Волкову от этих уродов. Она же там будет находиться какое-то время.

— Сейчас снимаем несколько сценок, — сказал Холодов. — Так что Ланге увидит картинку и будет шантажировать сами знаете кого. А у нас тут… тыл прикрыт, можно сказать, и он об этом знает.

— Волкова, ты чё сразу не сказала? — Виноградов увидел выходящую из подъезда Наташу.

— Надо было изобразить убедительно, — отозвалась она. — Чтобы точно поверили. Иначе бы не клюнул.

— Вот вы бабы хитрые, — Виноградов поморщился. — Ладно. Пока доктор не понял, мы работаем. И ты здесь. Я потом с вами всеми поговорю. И с тобой, и с Шиловым, и с Лебедевым особенно.

Наташа отошла, а мужчины переглянулись.

— Сыграла так, что я купился, — сказал Рогов с усмешкой.

— А вы о чём? — спросил Холодов.

— А она изобразила, будто…

Он замолчал, потому что Наташу, когда она отошла, и правда вдруг начало тошнить. Рогов отвернулся, а Виноградов достал платок.

— Хотела изобразить, — произнёс Рогов с усмешкой. — Да вот, похоже, всё так и есть.

— М-да, — Холодов покачал головой. — Ладно. Стращать парня пока не будем. А то растеряется ещё. Не шпион же всё-таки с тридцатилетним опытом. Сама скажет, когда момент будет подходящий.

— У тебя что, контакт с ним есть? — удивился Рогов.

Майор не ответил, ведь уже начал звонить…

* * *

Слово я сдержал, и, когда закончил, позвал старшего товарища. И вскоре на скамейку к Епископу подсел Верещагин, который хотел с ним поговорить напоследок.

— А я вас помню, — сказал Епископ, присматриваясь к Верещагину. — Мы виделись в Италии очень давно. У вас друг был. Соболезную. Серьёзную операцию он тогда провёл. Высший класс.

— Это так. Почти взял тебя и доктора, — Верещагин достал сигареты и закурил, выпуская дым. — Но я, можно сказать, закончил за него.

Оба говорили на английском. Когда-то Верещагин, должно быть, знал этот язык в совершенстве, и сейчас остался хороший уровень, но русский акцент выходил слишком сильным.

Епископ полез в карман и достал кошелёк. А оттуда вытащил чёрно-белый снимок самого Верещагина, ещё молодого.

— Всегда носил при себе, — произнёс старый шпион, рассматривая снимок, — чтобы помнил, как тогда проиграл. А раз помнил это, то продержался столько лет. Помнил то ощущение и не хотел, чтобы оно повторилось. А теперь уже неважно, старина.

— Какой я тебе старина? — возмутился старый разведчик.

— А нас, мой друг, осталось слишком мало. Я бы даже сказал, что мы одни из последних. В кино бы это хорошо выглядело — закончилось старое противостояние двух реликтов прошлых эпох на заре новых технологий, где мы уже не нужны. Но такова жизнь. Поздравляю с победой, старина.

Кажется, Верещагин не ожидал такого со стороны Епископа, но старый шпион не терял достоинства.

— А теперь ты сядешь, — сказал Верещагин. — И тюрьма будет похуже, чем «Терре-Хот», где ты сидел.

— Думаю, я выторгую у вашего правительства условия заключения получше, чтобы подходило под мой возраст. Да и сами знаете, таких как я сажают неохотно. Ну а кроме того, — Епископ улыбнулся, — в ваших тюрьмах нет негров, латиносов и арийского братства, как в Америке. А я себя подать умею.

Он засмеялся и взял сигарету у Верещагина. Тот нахмурился. Кажется, он думал, что старый противник будет молить о пощаде. Но не выходило.

— Доктор Ланге хотел взять Наташу в заложники, — сказал я то, что мне передал Холодов, когда только что звонил. — Чтобы я пел под его дудку.

— А говорил, что не будет, — ответил Епископ, пожав плечами. — Но я не удивлён, он много что обещал, но делал, как ему выгодно. А у него, значит, не вышло?

— Не вышло. А теперь… — я посмотрел на него. — Мне нужна последняя услуга. Эвакуируйте меня за границу.

— Что? — удивились оба, Епископ и Верещагин.

— У вас есть возможность и путь эвакуации. И о котором доктор наверняка не знает. Мне нужно его найти.

Потому что Ланге спокойной жизни не даст мне никогда, пока жив. Да и с этими технологиями, даже если доктор сдохнет, не будет гарантии, что он оставит меня в покое.

Да и это уже давно личное. Тем более сейчас, когда хотел украсть девушку, и по его наводке покалечили моего друга. Просто так я этого не оставлю.

— Есть такой, — произнёс Епископ, выпуская дым. — Мой собственный маршрут, и который я хотел использовать для эвакуации… сам знаешь кого. А ты думаешь, что справишься за границей?

— Да.

Даже лучше, чем здесь. Здесь-то Туман был чужаком, но там он — как рыба в воде. Там его территория, есть его тайники, документы, контакты и деньги. И даже машина в Польше. И что-то было в самом дворце Палаццо-Веккьо, о чём Туман думал.

Уеду, а потом вернусь, уже со спокойной душой, закончив это дело. А доктор Ланге скоро сам со мной свяжется и будет угрожать. Ведь пока ещё не знает, что его последняя схема в стране сорвалась.

Но лучше не давать ему инициативу и встретиться на своих условиях.

— Сигареты у вас так и не научились делать, — Епископ затушил окурок о подошву и метко выбросил в урну. — Есть один способ. Через ЦРУ, у них есть маршрут. ФСБ о нём не знает. Да и само Ленгли не знает, как могут эвакуироваться их агенты и кого именно они могут вытащить. Это маршрут для меня.

— Вадька, — произнёс Верещагин. — Это совсем другой уровень. Тут всё знать надо…

Я посмотрел на Епископа, чтобы тот не выдал о Тумане. А то объяснять Верещагину заново — слишком долго, да и не поймёт.

— Надо так, Пётр Ильич. Благодарю за помощь. А меня прикроют.

Ну а Епископ дал мне контакт, записав его карандашом на чеке из «Пятёрочки».

Номер телефона и простой пароль: «Мне нужен фильтр для пылесоса Аэрошторм В-12». Такого пылесоса нет в природе, но пароль сразу отрежет реального покупателя от того, кто хочет скрыться за бугром.

Надо попрощаться, с кем смогу, хотя бы по телефону. И ехать на новое дело.

* * *

Этим вечером, Москва. Москва-Сити, башня «Око».

В кабинете Александра Корнеева свет не горел, но здесь были люди, которые здесь сидели в темноте. Давид расположился за столом отца и пил виски, постоянно доливая из бутылки.

— Сходи за колой, — попросил он у телохранителя пьяным голосом.

Гена стоял у окна, глядя на огни города под ногами.

— Я тебе колу таскать не нанимался, — хмыкнул тот в ответ. — Да и так пей, без колы. Виски с колой — только напиток переводить.

Когда загорелся свет, Давид вздрогнул, глядя на вошедших людей в штатском, и икнул. А Гена посмотрел на вторую дверь из кабинета, но и там уже стояли оперативники.

— Ничего не хочешь сказать? — спросил Холодов у Давида.

— А что именно? — Давид икнул.

— А как родного отца порешил, думая, что он тебя в завещании обошёл. И как оказалось, что это не так.

— Это что такое? — возмутился Гена. — Без адвоката…

— А вот тебя сдали конкретно, — Холодов подошёл к нему и посмотрел в глаза. — Твои исполнители попались, и сразу назвали тебя. Так что разговор будет иначе.

— Это я, — вдруг зарыдал Давид.

Его записывали на камеру, но Холодов давил Гену. Майора признания в уголовке интересовали мало, этим занимаются другие спецы.

— Где Василий Литвинов? — спросил майор. — Он тебя уже не прикроет.

— Ничего я тебе не буду говорить, чекист, — отозвался Гена и спокойно сел у окна. — Не дождёшься.

— Это я! — продолжал страдать Давид и допил стакан, не добавляя туда колы.

— Ну, зато другие говорят, — сказал Холодов. — И Литвинова тоже найдём. Он наверняка из страны ушёл. Но даже там его достанут…

— Ну и пусть, — Гена пожал плечами. — От меня ты всё равно ничего не узнаешь.

Глава 17

Вот и настала первая моя зарубежная командировка, и я не думал, что она пройдёт вот так.

Епископ передал план, как хотел меня эвакуировать, вернее, думая, что так он спасёт Тумана. Но кто-то из ЦРУ явно был его должником, раз был готов отдать собственный маршрут для эвакуации. Правда, совсем плясать под их дудку не надо и во всём верить им не стоит.

А то на словах одно, а на деле привезут прямиком к доктору Ланге или в ОмниПалант, не говоря уже о своих интересах. Так что надо будет валить вскоре после того, как пересеку границу. А сам способ этого пересечения пусть изучает Холодов, чтобы иностранцы не пользовались им потом.

Епископ кого-то завербовал ещё в старые времена, или, скорее, у него был на этого человека компромат, поэтому старый шпион полагал, что всё будет надёжно. Как будет на деле — увидим, но других надёжных маршрутов нет. Любой маршрут в памяти Тумана знает и доктор, а вот про этот в памяти не отозвалось ничего. Вот его и используем.

Бежать предлагалось в Финляндию, там сделать фальшивые документы и ехать в Германию. Но я собирался бежать раньше. Из Финляндии мне надо было попасть в Швецию, ведь там у Тумана были свои агенты, которых я вспомнил. Видеться с ними лично не обязательно, да и кто-то мог давно попасться. Но если кто-то ещё на воле, они могут сделать для меня пару задачек.

Физически граница с Финляндией закрыта давным-давно, но у агентов явно есть ещё лазейки. Жаль, что Туман не говорил по-фински, так что будем крутиться на месте. Да и он хорошо понимал шведский, а в Финляндии официально два государственных языка: финский и шведский.

Я готовился. Настроил пару телефонов с данными, которые могут пригодиться мне офлайн (карты, переводчик, данные для легенды), а заодно сделал хитрую блокировку, чтобы данные стёрлись, если телефон попытается включить кто-то кроме меня.

Глеб по моей просьбе поехал в пункты обмена валют искать наличные евро. Ну а сам я взял несколько гаджетов из оставшихся старых трофеев: многофункциональную зажигалку Техника, его же наушники и направленный микрофон. От разбитых тогда оперативников из «ОмниПалант» мне достался комплект пластырей, которые могут выжечь электронику, отмычки в коробочке из-под беспроводных наушников, маячок, замаскированный в катышек жвачки, и пара сделанных под мух жучков, которых я давно перепрошил. Сканер жучков и глушилку тоже не забыл. Остальное осталось в тайниках, но за ними я уже не поеду, нет времени.

Хватит и этого, тем более, в Европе есть тайники самого Тумана, и я смогу получить к ним доступ.

А пока я прикинул, как примотать всё к телу, ведь электронику брать с собой запрещали. Ну и подготовил небольшой комплект фальшивых документов в электронном виде, благо, из памяти Тумана помнил, как это сделать.

* * *

Утром следующего дня я приехал в центр, понимая, что вернуться могу нескоро. Такая судьба у агента, но Наташа очень просила, чтобы я постарался остаться целым. Я и вернусь.

Ланге пока ещё не понял, что его схема с Наташей сорвалась, и явно готовил для меня какое-то предложение. Тем временем один из нанятых им людей под контролем Холодова начал передавать видеозаписи с моей китайской машины, которую Наташа привезла к конспиративной точке, но ничего лишнего там не будет.

Интересно, но что доктор хотел достать оттуда? Он же специально требовал от Наташи взять мою машину. Хотя чего тут гадать, искал телеметрию или хотел получить доступ к бортовому компьютеру. Может, хотел скормить это какому-нибудь компьютеру для анализа, хрен его знает.

Глеб Шилов привёз меня в район станции метро «Достоевская» и поездил кругами, находя нужный дом, потому что навигатор выбрасывал нас куда-то в Пулково, а сам он запутался.

— Удачи, брат, — пожелал Глеб на прощание.

— Присмотри там за всеми, бро, — попросил я.

— Не потеряй.

Он показал на карман. Там лежал газовый баллончик и ножик, который он мне купил, безымянный китайский, но практичный и острый.

— Вот почему-то мне кажется, — сказал Глеб, — что ты вывезешь. Но вот как — хз, честно.

— Вот тебе слово даю — объясню, когда закончится, — пообещал я.

— Понял. Вот ещё, возьми. Пригодится.

Не стал ему говорить, что не люблю сладкое, поэтому пару «сникерсов» и бутылку воды принял без лишних слов. И правда пригодится, там много надо будет идти на природе. Ведь много вещей брать не велели, и я так примотал к телу все свои гаджеты, как мог.

— Это не потеряй, — я передал ему нож отца и его часы. — Дорого как память.

Вместо отцовских часов надел перепрошитые часы «Контура», которые работали в паре с очками, которые я тоже надел. Связи там нет, но умное устройство не помешает для анализа.

Глеб посмурнел, когда прощались. У него не так много друзей, как оказалось, но он показал себя, как человек преданный и очень надёжный. Хороший друг, чего и говорить.

Хотя мне-то на друзей нечего жаловаться. Один только Лёша чего стоит. Сдержался под напором и после травм, хотя никто бы в это не поверил. Обязательно к нему приеду, когда устраню все угрозы, но вчера только поговорил по телефону, пообещав, что всё будет норм.

Теперь на встречу. Пошёл пешком через дворы, пока не нашёл тёмно-серый микроавтобус с номером «455». Подошёл к нему, открыл дверь, не говоря ни слова, и сел на заднее сиденье, как передали в инструкции. Водитель смотрел вперёд, а усталый пожилой мужчина в свитере делал вид, что меня нет.

Машина тронулась, я лёг, как сказали на коротком инструктаже ещё вчера по телефону, а мужик в свитере положил передо мной картонную коробку. В неё я вкинул свой телефон. Не, конечно не мой, а тот, что я взял специально, чтобы отдать. Тут ничего важного, но надо показать, что следую инструкциям.

И меня накрыли одеялом с головой. Затем мы куда-то ехали, потом долго стояли в пробке. Всю дорогу провели молча, а я видел перед собой только сиденье впереди.

Впрочем, впустую я время не тратил, а смотрел залы дворца памяти. Кажется, теперь передо мной были все помещения, которые создавал Туман.

Разве что некоторые мутные, ведь там давно никого не было, и они забылись. Но если там ходить регулярно, то большую часть воспоминаний можно было восстановить.

И свои собственные воспоминания не забывал, и мой личный дворец памяти разрастался всё выше и выше. Ещё несколько лет, и дворец памяти Тумана будет лишь одним из его участков.

Так что я ехал и изучал память Тумана, будто читал книгу.

Под вечер мы остановились, все вышли, а дверь в микроавтобус осталась открытой. Я огляделся, оглядел незнакомый лес и домик, что стоял поблизости. Скорее всего, это Карелия. И есть смысл переходить. Финляндия сильно укрепила границу после 22-го года, но протяжённость границы огромная, больше тысячи километров, много болот и лесов, и не везде можно построить заборы.

А электронику и датчики, которые стоят в других местах, можно обмануть.

Глухое, кстати, место. Хотели бы меня грохнуть, здесь можно было сделать это без всяких следов. И у меня при себе только газовый баллончик… и навыки Тумана. Их списывать со счетов нельзя. Впрочем, никто не собирался нападать, да и оставшаяся часть денег будет заплачена криптовалютой после дела. Пока же всё идёт на изи, разве что очень хотелось есть, ведь с утра ничего не ел, а шоколадки берёг.

В домике из брёвен свет не горел, и вряд ли тут вообще есть электричество. Мужик в свитере зашёл внутрь, захватив из машины пакет, вскоре вышел и сел в микроавтобус. Водитель завёл двигатель.

— Завтра, — сказал он.

Причём сказал на английском. Интересно девки пляшут. Но надо ждать перехода, куда идти сам я пока не знаю.

Их повяжут, когда всё закончится, и перевербуют, но Епископ особо не возражал, ведь его агент уже уехал за бугор. Вообще-то, это не шпионы, а какие-то дельцы, перевозящие людей за деньги через границу. Поэтому ими пользуются спецслужбы. Но что плохо — могут прислать для эвакуации кого-то ещё, а попутчик мне тут не нужен.

Я вошёл в домик. Пока нет никого. Домик маленький, есть диван и телевизор с радиоантенной, но без электричества он бесполезен. Проверил, есть ли жучки, но ничего не нашёл.

Ещё есть туристическая плитка с газом, покосившийся стол, пятилитровая бутылка с водой и пакет из «Пятёрочки» с продуктами бренда «Красная цена». Именно его занёс мужик в свитере. Купили самое дешёвое, что было в супермаркете в ближайшем посёлке.

А в пыльном шкафу с кривой дверцей я нашёл советскую чугунную сковородку и маленькую кастрюльку. Ну и норм, отлично живём, сейчас ужин забабахаем.

В пакете нашёл грудинку, упаковку охотничьих колбасок, помидорку с огурцом, половинку батона и чай в пакетиках, а на столе стояла подсохшая пластиковая солонка с окаменевшей солью.

А чё, вполне себе норм продукты. После детдома питался намного хуже, когда ещё готовить не умел. А тут сейчас забабахаем роскошный ужин.

Зажёг плитку, нагрел сковородку, в неё выложил порезанные соломкой грудинку и охотничьи колбаски. Вытопил жир и зажарил колбаски до хруста. В это же месиво высыпал приправу из лапши, половину пакетика, чтобы не пересолить.

Пока всё шкворчало, ножиком Глеба порезал помидорку и огурец. Половину мелко, половину крупными пластами, часть помидорки бросил в сковороду.

После готовности высыпал всё в кастрюльку, залил водой и довёл до кипения, получив бульон. Туда же высыпал лапшу и снял через три минуты, пока она ещё упругая.

Крупно порезанные овощи посолил, разломав комок соли, а сковороду с остатками жира вернул на плиту и на ней же пожарил хлеб до золотистой корочки.

В самой большой чашке подал сам себе лапшу, украсив её сверху порубленными огурцами и помидорами, рядом выложил гренки, которые пахли копчёностями, и сделал из них брускетты с крупно порезанными пластами огурца и помидора. Ну и вскипятил воду в маленькой чашке и заварил себе чай.

Вышло сытно и вкусно. И после этого лёг спать прямо в одежде, но спал чутко, вслушиваясь в звуки леса.

Утром услышал шаги в лесу, а после в дверь постучали. Три коротких, два сильных, как условились. Но я всё равно держал баллончик рядом.

— Пора, — сказал голос на английском.

Этого деда в жилете я раньше не видел. Он нервно оглядывался по сторонам и поглядывал в небо, наверняка опасаясь дрона слежки.

А через пару минут подъехала серая трёхдверная «Нива» без номеров со ржавым дном и трещиной на лобовухе.

Дед в жилете открыл боковую дверь, и я сразу пролез на заднее сиденье. Водитель посмотрел на меня и нудно, как заправский душнила, начал объяснять на ломаном английском: никуда не ходи, ничего не трогай, делай что говорят. Всё повторил на три раза.

В салоне также стояли болотные резиновые сапоги и куртка тёмно-зелёного цвета. Мой размер, кстати говоря. Водила жестами показал, чтобы я всё это надел.

А ещё в машине были сигареты, целые блоки контрафактных сигарет. ЦРУ наняло контрабандистов? Ожидаемо, да и я слышал, что дело выгодное, сигареты в Европе очень дорогие. И пока переводят людей, попутно тащат сигареты.

— Потащишь это на себе, — водила показал на огромный рюкзак, который оттопыривался изнутри от сигаретных блоков.

— Нет. На это мы не договаривались.

— Кому сказано... — с угрозой произнёс он.

— Ты меня проведёшь через границу, как договорились и за что тебе уплачено, — отрезал я. — А остальное — тащи сам на свой страх и риск. И много не бери, а то утонешь.

Он упираться не стал. Явно хотел взять меня на понт и срубить дополнительных денег с мула, который ещё тебе и платит. Не вышло, он настаивать не стал. Туман с такими связывался раньше, поэтому я вёл себя так, как вёл бы он. Ведь в случае чего придётся бежать, и этот груз меня потопит.

А куда бежать? Ну, примерно я понимал, где будем проходить, но пока без проводника туда соваться не собирался.

Ну а дальше мы проехали немного и пошли пешком через лес. Причём водитель сам свои сигареты и взял.

Путь занял много времени. Да, я не самый большой любитель природы, и комаров не люблю. А они тут лезли так, что я порой хотел воспользоваться баллончиком. Но шёл дальше, радуясь, что не стёр ноги от такого перехода.

— Дальше не идём, — вдруг сказал проводник на ломанном английском, остановившись в глуши. — Две тысячи евро или останешься здесь…

Козёл какой. Ему уже уплачена половина авансом, о чём меня предупредил Епископ, и остальное будет после дела, но он решил взять её. Проводник навис надо мной, попытавшись взять за грудки, но в следующее мгновение лежал на земле вместе со своими сигаретами.

— Если я не вернусь, — отрезал я на русском, встав над ним, — про свой бизнес можешь забыть навсегда. Вас всех закроют, причём не в Финляндии, а здесь, в России. И сидеть будешь вместе с теми, кто из-за тебя попал, причём в одной камере. Пошли!

Он пробурчал, но пошёл дальше. Больше попыток облапошить меня он не делал.

Иногда проводник останавливался, и я тоже замирал. Пограничники и стрельнуть могут, и вряд ли они обрадуются, что мы тут идём. В какой-то момент он замер в очередной раз, и вдали послышались выстрелы.

— Дроны запустили, — сказал он. — Для отвлечения.

Дроны с сигаретами, тема понятная, пограничники их сбивают.

А вот тропки он знал хорошие, и я даже сильно не замочил ноги. В какой-то момент он остановился, и из ближайших кустов раздался свист. Он свистнул в ответ, и показался ещё один мужик, махая ружьём. Вот мы и перешли границу.

Они начали спорить на финском, мой проводник отдал ему свой рюкзак и показал на меня. Ушёл с таким видом, будто его всё достало.

Повторилась сцена, когда уже финн пытался заставить тащить сигареты меня, но и ему не удалось, как и срубить дополнительные деньги. Но так надо, потому что оберут до нитки, если им это позволить. И даже отзыв им в интернете не оставить.

Дальше по болотам я шёл уже с новым проводником. И шёл долго, аж до вечера. Жрать хотелось невозможно, и фин со мной не делился, но ел крекеры с таким видом, будто хотел, чтобы я за них заплатил втридорога. Но спасибо Глебу, у меня были с собой «сникерсы», один я и съел, забрав бумажку с собой.

Второй съел уже ночью, когда мы кружили в темноте. Иногда казалось, что мы идём по кругу, но в итоге фин привёл нас к дороге. И там стояла ещё одна «Нива», зелёная, только у этой на бампере и крыше стояли мощные светодиодные лампы. И номера финские, только не нового образца с голубой полоской Евросоюза, а старые, FPZ-670.

Вот и заграница. А «Нив» в Финке много, говорят. Ещё в старые времена сюда завозили, и в глуши на них ездят.

Я скинул болотные сапоги и куртку и сел в машину, где фин укрыл меня одеялом. А сигареты закинул в багажник.

Сейчас должны увезти куда-нибудь на точку, где можно пересидеть, а местный резидент ЦРУ тем временем должен сделать документы. Но лучше мне воспользоваться знаниями Тумана и не зависеть от них.

Пусть даже знакомый Епископа меня не знает, то местный резидент уже может быть в курсе, кто я такой. Мне-то они не друзья, и лучше пропасть, чтобы они меня не нашли. А потом ещё помешать их работе, чтобы жизнь мёдом не казалась.

Вот только сначала надо понять, где я оказался, ведь это место не знал. Хотя бы пару ориентиров найти, и тогда смогу понять по картам, где нахожусь и куда идти.

Фин привёз меня к бревенчатому домику из светлого дерева. За этим домиком стоял другой, поменьше, там явно баня. Внутри чисто и светло. И кстати, мебель тут из «Икеи». Но ни телевизора, ни телефона, только две узкие кровати, две табуретки и стол.

— Нужен телефон, — сказал я проводнику на английском.

— Нельзя. Да и связи нет.

А вот теперь, после поездки, можно и заплатить. Глеб выменял мне евро через обменники, хотя евро оказалось сложно найти в Питере. Долларов там было сколько угодно, а вот за евро пришлось побегать.

Их не так много, поэтому я собирался экономить, но сейчас стоит заплатить. Увидев оранжевую бумажку в 50 евро финн не выдержал и отдал мне розовый картонный конвертик с надписью Prepaid.

У них в любом супермаркете можно купить предоплаченную симку, и документы не нужны, как и регистрация. На балансе денежка уже есть, и в интернет можно зайти. Работает только в Финляндии, для более серьёзного уровня уже нужно регистрировать симку, но мне хватит и этого.

Покину это место, получу доступ к интернету и свалю.

— Завтра к вечеру отсюда заберут, — предупредил фин.

— Тут бывают ещё люди? — спросил я.

— Да. Но так принято, ничего страшного.

Ага, щас. Это перевалочный пункт, и лучше мне ни с кем не пересекаться. Так что баньку придётся отменить, а то мне не улыбалось, что меня кто-то возьмёт, пока я парюсь с голым задом.

Когда финн уехал, я включил один из тайком пронесённых смартфонов, но симку пока не вставлял. Батарейка была заряжена, почти не села, а внутри была картинка моих водительских прав на имя Джейка Вудса, двадцатилетнего парня из Бирмингема по легенде, но фото было моё.

Там же был скриншот авиабилета, квитанций из гостиницы и сгенерированное в нейросети фото с моей рожей, где я обнимал незнакомую девушку, но сделано качественно. Лёша бы сделал лучше, но так тоже сойдёт.

Легенда простая — британский турист отстал от группы и заблудился в лесах, и из документов только фото. Для убедительности можно будет подать объявления о пропаже на местные сайты. Но для начала надо интернет, и с ним я смогу больше.

Ну это на случай, если меня увидит полиция. А пока помыл лицо, поискал съедобное в домике, но ничего не нашёл. И пошёл на выход, чтобы понять, где нахожусь…

И затаился за баней. Потому что увидел ещё одну «Ниву», подъехавшую к домику. Вот и новые гости в этом домике. Оттуда вылез здоровенный мужик под полтинник, закурил, зыркнул на водителя, и тот с жалобным видом вынес из машины рюкзак.

Вот этот человек тоже не стал носить чужие вещи.

— Работай, — велел здоровяк на русском.

Новый финн всё понял и занёс рюкзак в дом.

Этого финна я не знал. Зато знал его пассажира, и что его зовут Василий, и что это — тот самый Русский, которого знал Туман. Надо же, вот как он бежал из страны, одним из похожих маршрутов. Хорошо, что не попали в один маршрут.

Русский выпрямился и щелчком пальцев бросил окурок в сторону, и тот врезался в баню. Во все стороны рассыпались искры, но быстро затухли.

Теперь надо решить, что делать, и стоит ли воспользоваться ситуацией. Потому что это давало некоторые возможности. Ведь Русский один, без своей умной системы, которая будет ему подсказывать, что делать, ведь связи здесь совсем нет. А ещё он с полным рюкзаком чего-то, и там явно не контрабандные сигареты.

Он один, да… Правда, это не делает его менее опасным.

Г