Не той выпендрежно-вызывающей красотой современных смазливых мачо, что не вылезают из спортзала и в год тратят килограммы геля на свою прическу.
Это была спокойная красота интеллигентного парня, выигравшего в генетическую лотерею. От природы ему достались карие глаза, аристократический нос, широкие плечи и взгляд, от которого у девушек должно было разливаться в районе сердца нечто приторно-сладкое, нежно перехватывающее дыхание…
Ну, я девушка к мужским чарам морально устойчивая – хотя, если честно, парень мне понравился. До этого мы целый месяц зависали в чате сайта знакомств, потом перешли в мессенджер – и вот сегодня сидим в приличном ресторане, куда он меня пригласил и где мы теперь совместно занимаемся взаимной нервотрепкой, которая называется первым свиданием.
Понятное дело, при первом знакомстве все стараются показаться лучше, чем есть на самом деле, и я не исключение. Принарядилась, сама накрасилась, что было отчасти непривычно, ибо уже несколько лет макияж на мою физиономию практически каждый день накладывают другие, специально обученные люди. Туфли надела вместо кроссовок – но тут проблем не было, их я носить умею с каблуками любой высоты и делаю это профессионально…
Но при этом я чувствовала себя немного не в своей тарелке, словно меня пригласили отыграть чужую роль, к которой я была совершенно не готова. Кто ж думал, что ненавязчивое общение в чате перерастет в настоящее свидание, причем не в кофейне за углом, а в недешевом ресторане.
– Ты что будешь? – спросил он, едва мы приземлились за столик. – Тут неплохие коктейли делают, кстати. Как насчет «Маргариты»?
– На твое усмотрение, – улыбнулась я, при этом подумав, что, наверно, надо было сказать что-то другое. Но что именно – фиг его знает.
В последние годы я общалась с противоположным полом исключительно в рабочем ключе, причем подкатывать ко мне никто не решался. Такую я себе репутацию заработала, поэтому служебный роман мне точно не светил. Но потом как-то мелькнула у меня мысль, что часики-то тикают, а у меня кроме работы, отнимающей вообще все мое время, больше ничего и нет. Ну и полезла я на сайт знакомств, в результате чего сейчас сижу в ресторане, не очень представляя, как полагается вести себя в таких случаях…
Официант принес коктейли и меню, где я ткнула пальцем в фотографию какого-то салата, – и потянулся разговор ни о чем… В чате беседа проходила как-то бодрее, но при этом мы обоюдно избегали разговоров о себе… Я не знала, чем занимается этот парень, а он, соответственно, не был в курсе насчет моей работы.
Мы перекинулись дежурными:
– Как доехала?
– Хорошо.
– Нравится тебе здесь?
– Да, тут просто замечательно!
И замолчали…
Похоже, он тоже давно ни с кем не встречался и банально не знал, о чем говорить. Хотя один вопрос у него все-таки назрел.
– Мы уже почти два месяца общаемся, но я о тебе ничего не знаю, – сказал он. – Расскажешь?
– Давай сначала ты расскажи про себя, ладно? – попросила я, неожиданно испугавшись. Кто его знает, как он отреагирует на информацию о моей работе? Тем более что его внешность и голос нравились мне все больше и больше, и мне уже не хотелось рисковать атмосферой этого вечера. Пусть она продлится еще какое-то время, а я пока послушаю, что говорит этот парень, посмакую минуты, когда можно почувствовать себя обычной молодой девушкой, которая может кому-то понравиться.
– Да, конечно, – проговорил он. – Я занимаюсь бизнесом. У меня несколько магазинов одежды и фабрика по пошиву обуви. Пойми правильно, я не писал об этом на сайте и не рассказывал в чатах. Не хочется, чтобы девушки западали на меня из-за денег.
– Я помню, – улыбнулась я. – Ты написал, что работаешь служащим в фирме, снимаешь квартиру и ездишь на арендованной машине.
– Ну, я, в общем-то, нигде не соврал, – улыбнулся он в ответ. – Директора фирмы тоже можно назвать служащим, квартиру я не покупаю, потому что постоянно в разъездах, а машины арендую разные, так как не люблю ездить на одной и той же. Ну, теперь твоя очередь рассказать о себе.
Я внутренне напряглась…
Нормальное мое состояние, кстати. Это секунду назад было ненормальное, расслабленное… А вот сейчас уже да, обычное. Как перед сложным трюком, который может закончиться очередным переломом. И хорошо, если конечности, а не шеи…
– Я каскадер, – проговорила я.
Мой собеседник как раз приложился к своему коктейлю – и, услышав мой ответ, закашлялся. Потом, прочистив горло, переспросил:
– Прости, кто?
– Каскадер, – повторила я. – Работаю на киностудии. С детства занималась легкой атлетикой, а также рукопашным и ножевым боем – папа был офицером спецназа, мечтал о сыне, ну и вот… По той же причине хорошо стреляю из разных видов оружия, много чего знаю о выживании, военной тактике и стратегии, еще в школе прошла несколько курсов подготовки для спецподразделений и телохранителей. Туда девчонок не берут, но у папы были друзья среди инструкторов. К тому же это все мне безумно нравилось. Потом папа погиб в одной из горячих точек, а я пошла работать каскадером. С моими навыками в этой профессии я оказалась очень востребованной. Так что со мной не страшно гулять по вечерам, но при этом, увы, готовлю я ужасно. Зато хорошо мою фрукты…
Последнее прозвучало, наверно, глупо. Но просто я наблюдала, как по мере моего рассказа меняется выражение лица моего собеседника, – и в конце попыталась шуткой развеять напряжение, которое, словно грозовая туча, все сильнее сгущалось над нашим столом.
Однако у меня ничего не вышло.
Молодой человек отложил в сторону трубочку, залпом осушил свой бокал, промокнул губы салфеткой, аккуратно положил ее на стол и произнес:
– Ты знаешь… Все, что ты рассказала, очень круто. Но я на сайте знакомств искал себе девушку для жизни, а не мужика в юбке. Так что, думаю, нам не нужно больше обоюдно отнимать друг у друга драгоценное время. Прости.
И ушел. А я осталась.
Наверно, в таких случаях принято плакать, но у меня даже мысли такой не возникло. Не мое это. Не умею.
Да и было бы о чем рыдать! Ну не получился очередной сложный жизненный трюк, к счастью, ничего не сломавший в моей душе. Жизнь продолжается. И, кстати, может, все и к лучшему, ибо если парень уходит из ресторана, не заплатив за свой коктейль, это уже говорит о многом.
– Ваш салат, – проговорил официант, ставя передо мной тарелку. – А молодой человек вышел? Он заказал кассуле по-тулузски, и я хотел сказать, что оно будет готово через пять минут.
– Молодой человек не вернется, – сказала я. – Не знаю, что такое кассуле, но несите его мне. Сто лет не была в ресторане, так хоть один вечер отдохну по-человечески.
Глава 2
Я накидалась в том ресторане. И не алкоголя, к которому равнодушна. Еды!
Есть за мной грешок – люблю вкусно покушать. Но из-за работы приходится, как говорит моя инструктор по фитнесу, «придерживать кишку». То есть сидеть на жесткой диете. У нас же все рассчитывается перед трюком, и вес каскадера в том числе…
А тут я несколько взбесилась.
Вот же сволочь… «Мужик в юбке», надо ж такое ляпнуть! Вот с расстройства и навернула я и свой салат, и его кассуле по-тулузски, на самом деле оказавшееся обычным рагу из утки и белой фасоли. И все это я потом еще порцией суши шлифанула под поллитровку кваса. Диета под названием «Привет, поджелудочная!». Ну и пофиг. Если я мужик, то и жрать должна соответствующе.
Домой я ехала как учили: соблюдая ПДД, но так, что при этом от моего «мерина» шарахались в стороны обочечники и прочие обгоняльщики по встречке. Да, я так умею, хоть и в юбке. Правда, подобное со мной случается очень редко. Под настроение. После походов в ресторан, например, будь он неладен…
Зайдя в свою однушку-студию, пусть небольшую, зато почти в центре города, я первым делом скинула туфли, швырнула на кресло блузку и стянула юбку. После чего приняла душ, докрасна растерлась бодряще-жестким полотенцем, накинула халатик и подошла к большому зеркалу. Покрутилась перед ним так, эдак, грудь вперед подала, волосы поправила…
Да не, пошел он лесом, ценитель ресторанный! Все в порядке со мной. Волосы – натуральный светло-русый блонд, при этом брови и ресницы чуть темнее, что для моей светлой масти однозначно в плюс. Обычно блондинки ненакрашенными выглядят как лабораторные мыши, а с моей физиономией можно и в магазин без макияжа выйти, и даже на работу. Впрочем, там всем на мою внешку давно пофиг, слишком давно работаем в одной команде…
Дальнейший осмотр показал, что фигура у меня ух! Не перекачанная, но в то же время упругая везде где надо. При этом спорт не убил мою уверенную «двоечку», ибо часто бывает, что у дев от него бюст становится близок по форме к корабельной доске, прямой и твердой, как совесть капитана дальнего плавания. Но то от спортивной фармакологии, которую я категорически не приемлю… Ну а давно заросшие шрамы почти незаметны, если не приглядываться…
Вот мордочка у меня слегка стервозная, это да… С легким прищуром, словно прикидываю, как лучше поступить с собеседником – сразу пристрелить или же дать помучиться, зарядив ногой в промежность. Но это, наверно, лечится. Есть же наверняка курсы какие-нибудь, где девушек вроде меня учат быть милыми няшками… Хотя бы на время, чтоб мужчины не сбегали от нас на первом свидании, теряя тапки…
– Точно, – сказала я своему отражению. – Как будет делать нефиг, так сразу на такие курсы и отправлюсь. А сейчас пора вздры́хнуть, ибо до подъема осталось всего четыре часа.
Завтра с раннего утра у нас на работе был в плане сложный трюк, требующий максимальной концентрации и внимательности. Потому мне следовало срочно отправляться в кровать. Что я и сделала, по старой привычке почти мгновенно заснув, ибо не люблю терять время попусту, лежа в кровати и думая про всякую фигню. Должен мозг спать – пусть спит, а не ерундой занимается…
Правда, примяв щекой подушку, я все-таки немного подумала. О том, что, может, в чем-то прав тот ресторанный невежа. Характер у меня, конечно, тот еще, и совершенно не обязательно тащить его с собой в личную жизнь, словно рюкзак со снаряжением. Можно попробовать его и на работе оставлять, а при общении с противоположным полом немного отпускать стальной внутренний стержень, который я выковала в себе за эти годы. И до поры до времени помалкивать про свою работу. А на вопросы, где трудиться изволю, отвечать «на киностудии». И все. Звучит солидно, загадочно, интересно и необычно.
– Отличный план! – промычала я в подушку, после чего со спокойной совестью заснула, не забыв поставить будильник в телефоне на такое время, в которое нормальные люди еще досматривают десятый сон, чтобы плавно и с удовольствием перейти к одиннадцатому…
…Мне показалось, что я только закрыла глаза, как мой телефон нежно замурлыкал, возвещая о том, что меня ждет новый прекрасный день.
– Мать твою смартфонную за провод… – простонала я, вылезая из-под одеяла. После чего походкой зомби прошла в ванную и минут десять истязала свое тело контрастным душем. Хорошее средство, чтобы быстро прийти в себя, расставшись с таким желанным сном до следующей ночи.
Закончив с экзекуцией, я вылезла из душевой кабины и прошлепала влажными ногами по холодному полу на кухню, добавляя себе тонизирующих ощущений. Мимоходом глянув в зеркало, пробормотала:
– Блин… Распухла портретом, как жертва абстинентного синдрома. Аж обидно… Кому скажи, что с поллитры кваса такой красоткой стала, не поверит же никто.
…Кружка кофе, горячего, как жерло Этны, и крепкого, как удушающий захват борца, довершила процесс возврата из царства Морфея в мир людей. Теперь я снова была готова превозмогать, свершать и поражать окружающих своим мастерством, в память о котором на моем теле осталось немало шрамов, а внутри него – сросшихся переломов. Но без них каскадеров просто не бывает, такая уж у нас профессия…
На студию я приехала минута в минуту, мысленно поставив себе плюс за пунктуальность. Правда, никто этого не оценил, ибо все слушали, как Антон, начальник нашей каскадерской группы, самозабвенно собачится с режиссером.
– Маша, пойми! – терпеливо вещал Антон. – Днище «гелика» мы, конечно, укрепили по максимуму, но он у нас далеко не мальчик. У него переворотов больше, чем выбитых зубов у всей нашей команды. Максимум, что он выдержит, это три, и то с натяжкой…
Режиссер Мария, обладательница огромных очков, визгливого голоса и стянутого на затылке резинкой куцего рыжего хвостика, слушать доводов Антона не желала.
– Мне нужно минимум пять! – верещала она. – «Гелик» несется на камеру, и нужно, чтобы он после взрыва, перевернувшись, пролетел над ней. Какие три переворота? Зритель даже не поймет, что произошло!
– Прости, Маша, я не могу этого допустить, – покачал головой Антон. – Если я заряжу этот ветхий «гелик» на пять переворотов, возможна детонация топлива в двигателе и баке…
– Антон, заряжай на пять, – сказала я, подходя ближе. – И не тяни время. Нам надо сделать съемку на фоне рассвета, и если мы еще минут пятнадцать будем молоть языками, то все пойдет насмарку. И я тебе никогда не прощу, что зря проснулась в такую лютую рань.
Глава 3
– Карина, надеюсь, ты понимаешь, что делаешь? – Антон был серьезен как никогда.
– Понимаю, – кивнула я. – Но и ты должен понять: если сегодня у нас сгорит съемочный день, другого может не быть. Я пока ехала сюда, слушала по радио погоду. Завтра начнутся дожди, а это значит, что фильм может тупо накрыться. У студии и так финансирование на грани.
– Твоя жизнь мне дороже любого финансирования.
Я внимательно посмотрела на Антона.
Пару лет назад я думала, что у нас с ним может получиться. Ну, если не семья, то хотя бы затяжной роман, который в народе называется «живут вместе». Но потом, отодвинув в сторону гормоны и поразмыслив головой, а не другим местом, я поняла – не-а. Не выйдет у нас ничего. Это как жить со своей копией, только мужского пола. У обоих характеры, амбиции, свои взгляды на жизнь. Да мы ж поубиваем друг друга в первый же месяц совместной жизни! Ну и зачем оно надо?
А вот как коллега Антон был идеальным! Профессионал, прекрасно знающий свое дело. И я решила, что мне работа дороже непродолжительных отношений, которые точно ничем хорошим не закончатся.
– Понимаю, – усмехнулась я. – Но ты успокойся. Если помнишь, я сама этому «гелику» днище варила. Там сталь «трешка» – ну, ты в курсе. Взрывная волна размажется по площади металла, а движок с бензобаком Серега заизолировал идеально. Так что…
– Мне все равно тревожно. Предчувствие.
А вот это уже начало подбешивать.
– Антон, всё, – отрезала я. – Я не хочу лишиться работы из-за твоих необоснованных предчувствий. И дело даже не в работе, а в профессиональной репутации. Я готовила этот трюк, и я его сделаю!
– Знаю, когда ты в таком настроении, тебя не переубедить, – кивнул мой собеседник. – Что ж, тогда иди подмахни «осознание» – и вперед.
«Осознанием» у нас называли документ, который каскадер подписывал перед смертельно опасными трюками. Мол, понимаю, на что иду, в случае моих травм или гибели ни к кому претензий не имею, все сделала своими лапками.
Обычно при выполнении всякой стандартной ерунды, типа через огонь пройти или с третьего этажа упасть, на «осознание» забивали. Да и при серьезных трюках частенько тоже – когда знаешь, что на тебе страховки намотано как паутины на мухе, можно особенно не париться.
Но автопереворот – это другое.
Там к защитному костюму трос не привяжешь и в критический момент каскадера из машины не выдернешь. Разве что только он сам сумеет отстегнуться и выскочить, если машина загорится. И когда твой начальник посылает тебя подписывать «осознание», это значит, что присутствует неиллюзорный риск такого исхода.
Но мне уже было наплевать на все. Когда Карина Дубровина закусывает удила, с ней обычно никто не связывается – из тех, кто ее знает. А тем, кто с ней незнаком, лучше на пути у нее не становиться. Ибо последствия могут быть непредсказуемыми.
Я подошла к походному столику, на котором Антон заранее заготовил «осознание», аккуратно пристегнув к нему авторучку, – думаю, хотел дать мне последний шанс осознать, что я не права.
Но он точно не угадал!
Мне вчера дали характеристику, можно сказать, ярлык навесили: «мужик в юбке». Но не. Ошибся мой ресторанный кавалер. Еще не придумали определения, что я такое в состоянии решительности. На съемочной площадке от меня мужики без юбок в стороны шарахаются, когда я себя накрутила до состояния взведенной пружины. Причем это не нервяк, нет. Просто ледяная, до мелочей рассчитанная уверенность в собственных силах. Когда ты особенно остро осознаёшь каждое свое движение, ощущаешь, как, словно точно настроенные механизмы, работают мускулы и как глаза исправно, с потрясающей четкостью посылают в мозг сигналы об окружающей обстановке. И вот ты уже не человек, а запрограммированная машина, которая настроена только на одно – выполнить задачу максимально эффективно!
Не знаю, как обстоят дела в киностудиях за границей, но у нас защитное снаряжение каскадерам никто не предоставляет. Сам все покупаешь, на свои деньги и по своему выбору. И тут лучше не жаться, потому что в данном случае ты вкладываешься в свое здоровье, а зачастую – и в собственную жизнь.
Потому я и вложилась в защиту по максимуму! Взяла почти самую дорогую мотоциклетную, что встало мне в копеечку.
И ни разу не пожалела!
Спасала она меня не раз. Благодаря ей мой правый локоть однажды получил лишь сильный ушиб там, где, по идее, рука должна была превратиться в кашу из мяса и костяной крошки. Но налокотник из композитного пластика, сочетающего в себе прочность с поглощаемым уроном, выдержал страшный удар и даже не треснул. Так что свою «скорлупу» я любила как родную, и редко какой трюк обходился без нее.
Подписав «осознание», я переоделась в костюмерном вагончике, дотошно проверив еще раз свою защиту.
После этого я надела мотоциклетный шлем, вышла на площадку и направилась к автомобилю, который и правда повидал на своем веку немало. Его уже купили бэушным, правда, потом неслабо так отреставрировали и усилили везде, где можно. И переворачивался он не раз, и с обрыва падал, и в кирпичную стену вреза́лся. И каждый раз наши механики его успешно реанимировали до вполне рабочего состояния. Сейчас вот перед съемками вообще козырно постарались – если не приглядываться сильно, с десяти метров машина казалась прямо как новой.
Когда я села в «гелик» и начала пристегиваться, в кабину сунулся наш механик Серега, мастер на все руки и вообще золотой человек по жизни. Подозревала я, что наш кулибин в меня немного влюблен, больно уж умильно он порой поглядывал в мою сторону – ну, чисто кот, соскучившийся по сметане. Но подойти ко мне со своими симпатиями не решался…
И это правильно.
Я б на его месте к себе самой тоже не подошла. Чисто ради сохранения нервной системы и собственной самооценки. Ибо быть посланным далеко и, возможно, грубо никому не хочется. Хотя посылать Серегу у меня б язык не повернулся, но он-то об этом не знал…
Ну и не надо. Такую информацию лучше держать в секрете, ибо в любой работе служебные романы зачастую – зло. А в нашей – опасной, тревожной и нервной – и подавно.
– Ариш, короче, я все ремни в центральный нагрудный замок свел, – очень сильно стесняясь, проговорил Серега. – В случае чего бьешь по нему ладонью, и ты свободна. Но пока не ударила, ты на сиденье зафиксирована намертво… И да, подрыв будет дистанционный, тебе ничего делать не надо. Только давить газ в пол и ехать на камеру.
– Да знаю я все, Сереж, – усмехнулась я. – Я в тебе не сомневаюсь. Спасибо.
– Ну, это моя работа, – засмущался механик. И быстро свалил, стараясь скрыть это самое свое смущение. Ну и хорошо. В идеале вообще б девушку себе нашел и не маялся ерундой, заглядываясь на каскадершу. Которая мужик. В юбке…
– Блин, что ж, пожалуй, ты прав, мой несостоявшийся любовник, – проговорила я, поворачивая барашек, заменяющий в нашей рабочей машине ключ зажигания. – Только, думаю, вряд ли ты или кто-то из твоих знакомых мужиков повторит то, что сейчас сделаю я.
Автомобиль рыкнул, словно застоявшийся конь, – и рванул вперед, стремительно набирая скорость…
Глава 4
Люблю я этот адреналиновый шторм в себе, когда знаешь, что вот-вот под тобой прогремит взрыв, который может разнести тебя в клочья, если механики и пиротехники что-то просчитали неправильно. Но ты все равно давишь в пол педаль газа, напряженно глядя вперед сквозь прищуренные веки, и чувствуешь вкус крови на нижней прикушенной губе, и стук сердца, отдающий в виски, и кожу руля, что вот-вот загорится от жара твоих ладоней…
Кто-то называет нас сумасшедшими.
Наплевать!
Им никогда не понять нашего ликования, когда удается пролететь, проскочить, пробежать в миллиметре от смерти, ощутив у себя на щеке ее разочарованный вздох – мол, эх, опять она по кромке прошла и не ко мне в объятия упала… Ну извини, подруга, не сегодня. Как-нибудь позже…
Взрыв сотряс «гелик», крутанул его винтом, вжимая меня в кресло, – и тут же попытался оторвать от него. Но ремни держали крепко!
И началось…
Первый переворот…
Второй…
Третий…
Каждый из них сопровождался ужасным ударом о землю, когда машина сотрясается, словно по ней долбанули гигантской кувалдой, – а после летит по воздуху, чтобы вновь со страшной силой рухнуть вниз…
Четвертый…
Кажется, что все внутренности вот-вот вылетят через горло, и тогда приходится глотком загонять их обратно. Потому за пару часов перед таким трюком запрещается пить и есть, чтобы внутренним гидроударом не разорвало желудок и кишечник. Но сколько же усилий требует этот глоток! В том числе – рассчитать паузу и глотнуть между ударами, чтобы случайно не подавиться собственным горлом…
Время растянулось…
Я понимала, что сейчас лечу над камерой… Дубль уже снят, и мне осталось лишь пережить пятый, завершающий удар, после чего «гелик» рухнет на бок, словно раненый носорог, и замрет. И побегут к нему пожарные, держа наготове огнетушители, но их наверняка обгонит Антон, который первый рванет дверцу машины, расстегнет страхующие ремни, вытащит меня наружу и заорет:
– Карина, ты сделала это!!!
…Но пятого удара не было.
Время не растянулось, а будто остановилось… И картина внутренностей автомобиля куда-то пропала, словно я провалилась в некий густой белый кисель без намека на тени или какое-то движение. Лишь далеко-далеко из мертвой тишины, окутавшей меня, доносились непонятные звуки…
Я прислушалась… И разобрала слова:
– Хлорелла – это род одноклеточных зеленых водорослей, – сквозь непроницаемый туман вещал женский голос. – Хлоропласты хлореллы содержат хлорофилл – зеленый пигмент, играющий ключевую роль в фотосинтезе.
«Что за бред? – пронеслось у меня в голове. – Какая, мать ее, хлорелла?»
А между тем голос продолжал, становясь все громче, насыщеннее… и неприятнее:
– Для запуска процесса фотосинтеза хлорелле требуются лишь вода, свет и диоксид углерода. При этом, если добавить немного минералов, она получит способность к размножению… Так, Эрина, ты что, заснула?
Послышался треск, словно сработал электрошокер, после чего я ощутила боль в плече – и, вынырнув из белого тумана беспамятства, открыла глаза…
Конечно, это была галлюцинация.
Посттравматический шок.
Наверно, не все хорошо прошло для меня с трюком, и сейчас я, валяясь в коме, вижу вокруг себя вот это все… Но разве при коме люди ощущают боль и одновременно онемение в плече, словно туда только что долбанули током? И могут ли быть при этом состоянии настолько реальные галлюцинации? Как визуальные, так и слуховые.
– Застегни комбинезон! – произнес очень неприятный женский голос над моей головой.
Было душно, воздух казался каким-то синтетическим, но я, еще не отойдя от шока, автоматически подчинилась…
После чего мой мозг, пока еще находящийся в состоянии шока, принялся переваривать то, что я видела перед собой.
Я сидела за столом, а точнее, за партой, ибо в учебных классах столы называются именно так. На парте лежала раскрытая книга с пожелтевшими страницами, на одной из которых была крупная надпись «Хлорелла», текст под ней и рисунок с зелеными пупырышками на черном фоне.
При этом на рисунок падала тень от фигуры, стоящей рядом с моей партой.
– Эрина, надеюсь, ты слышала, о чем я говорила? – спросила фигура. – И если да, расскажи, как и для чего используется хлорелла. В противном случае я буду вынуждена повторить наказание.
Я подняла глаза.
Рядом со мной стояла подтянутая дама лет сорока с водянистыми глазами и крашенными в ярко-рыжий цвет волосами, собранными в пучок на затылке. Одета дама была в обтягивающий комбинезон зеленого цвета, а в руке она сжимала самый настоящий электрошокер с двумя электродами на конце.
Помимо меня и дамы в большой комнате, очень похожей на учебный класс, находились еще девять парней и девушек возрастом около восемнадцати лет. На них были похожие комбинезоны, только серебристого цвета. Все присутствующие сейчас с интересом смотрели на меня, видимо, ожидая, когда я начну выдавать запрошенную информацию про хлореллу.
У меня отличная память, и я помнила из курса школьной ботаники, что эта уникальная водоросль умеет производить кислород, очищать сточные воды, а также теоретически может использоваться в пищу, так как более чем наполовину состоит из растительного белка. Но делиться той информацией под угрозой получить разряд током я не собиралась. Тем более что мы еще не разобрались, с какой это радости меня первым разрядом наградили. И, поскольку я даже внутри своей комы никому не позволю так с собой обращаться, я попыталась встать из-за парты.
– Сидеть! – взвизгнула зеленая дама, попытавшись схватить меня за плечо и водворить обратно на стул.
А вот это уже не лезло ни в какие ворота!
Перехватив кисть дамы двумя руками, я крутанула ее от себя, при этом одновременно соскользнув со стула. И когда госпожа с шокером, согнувшись от боли, легла лицом на раскрытый учебник, я завела ей руку за спину, отобрала электрический прибор, бросила его на пол и совершенно спокойно проговорила:
– Сударыня, если вы еще раз попробуете ткнуть в меня этой штукой, я засуну ее вам в то место, куда никогда не заглядывает солнце.
Глава 5
Видимо, дама не была обучена хорошим манерам и вежливой беседе предпочитала насилие. Она зарычала от ярости, дернулась и попыталась ударить меня каблуком по стопе.
Ногу я, разумеется, убрала, так как удар этот очень болезненный: что по пальцам попадет каблук, что по подъему стопы – будет одинаково тоскливо. Ну а зеленую даму пришлось проучить, довернув ей кисть до болевого порога, отчего она завизжала так, будто ее резали.
Понимаю.
Это весьма драматично, когда тебе выкручивают запястье, словно мокрое белье. Но не я первая начала конфликт, и когда меня пытаются бить, реагирую соответственно.
Рядом со мной раздались аплодисменты.
Я бросила взгляд влево и увидела сидящую за соседней партой темноволосую девчушку, улыбающуюся так искренне, словно ей на день рождения подарили мечту всей ее жизни. Да уж, похоже, зеленая дама достала тут всех – и сразу же у меня на душе стало тепло и благостно, как бывает всегда, когда я сделаю хорошее дело.
Но долго купаться в лучах заслуженной славы у меня не получилось, так как в класс, среагировав на визгливый вопль, ворвались двое крепких мужчин в таких же зеленых комбезах, как у агрессивной дамы, и с аналогичными электрошокерами в руках, которые весьма впечатляюще посверкивали небольшими трескучими молниями. Причем, судя по лицам мужчин, намерения насчет меня у них были самые что ни на есть агрессивные.
Объективно женщине в реальной драке с двумя мужиками ловить нечего. В основном наша сестра от природы слабее среднестатистического самца, который и эволюцией, и самой природой запрограммирован на боевые действия. Причем мужики это знают и к женщинам в этом плане относятся снисходительно – мол, ну что она может? Возьму за волосы, дам леща, вот она и сникла, почувствовав настоящую силу…
И тут, они, конечно, ошибаются.
Потому что встречаются порой лица слабого женского пола, которых работа обязывает два раза в неделю по вечерам брать уроки неспортивного рукопашного боя, какой преподают далеко не всем и не везде. Это заслуга Антона, кстати. Он нашу каскадерскую команду тренировал частным образом у отставного майора спецназа, которые, как известно, бывшими не бывают. А этот во время службы еще и сам натаскивал своих бойцов на всякие лютые приемы, о каких гражданским людям знать не положено. В кино такое снималось довольно редко, а вот для жизни порой было просто необходимо.
Как сейчас, например.
Электрошокер первого мужика затрещал, сверкнув молнией, – и я тут же получила тычок в живот этим жутким инструментом. Ну, это мужик, наверно, так подумал, что получила, судя по его серьезно-самодовольной физиономии.
Но он ошибся.
Я быстро убрала свою талию с линии его атаки, пропустив электрошокер мимо себя, и когда нападающий провалился вперед вместе со своим ударом, схватила его оружие двумя руками – и просто резко повернула его на сто восемьдесят градусов.
В результате этого нехитрого приема мужик сам насадился животом на собственную молнию. Раздался приглушенный треск, зеленого дядю неслабо тряхнуло – и он рухнул на пол, суча ногами. Ничего страшного, выживет. Если б заряд в шокере был мощностью примерно как настоящая молния, поверженный мною нападающий нижними конечностями сейчас не дрыгал, а просто вытянулся и банально умер. А так жить будет и, может, даже выводы сделает насчет того, нужно ли в девушек эдакими жуткими механизмами тыкать или ну его на фиг на всякий случай.