Читать онлайн книгу «Легкомысленные» автора С. К. Стивенс, книга из серии «Безрассудные»

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Спасибо всем, кто помог мне при написании и издании этой книги.

Глава 1

Встречи

Я не припомню поездки дальше чем на шестьдесят миль от родного города, а это путешествие непозволительно затянулось по всем канонам. Судя по данным «Мэпквеста», дорога занимает тридцать семь часов и одиннадцать минут – конечно, если ты сверхчеловек и тебе ни разу не потребуется остановка.

Мы с моим парнем держали путь из Афин, что в штате Огайо. Я родилась и выросла там, как и все мои близкие. В нашей небольшой семье никогда не обсуждалось, что мы с сестрой поступим в Университет штата Огайо и окончим его. Это само собой предполагалось с момента нашего рождения. Поэтому, когда осенью на втором курсе я надумала перевестись, разразилась настоящая семейная трагедия. Еще сильнее, если такое вообще возможно, их потрясло то обстоятельство, что новое место располагалось в двух с половиной тысячах миль от Вашингтона: я выбрала Вашингтонский университет в Сиэтле. Однако я выиграла довольно неплохую стипендию, и это явно поколебало родителей. Но только слегка. Семейные сборы отныне станут красочным зрелищем.

Причина моего переезда сидела рядом и увозила нас вдаль на развалюхе-«хонде». Денни Харрис. Я взглянула на него и улыбнулась. Он был красив. Я знаю, что это не лучшее определение для мужчины, но в данном случае это прилагательное идеально подходило. Денни был австралийцем из маленького курортного города в Квинсленде. Без преувеличения можно сказать, что всю жизнь он провел в воде, окруженный экзотикой, отчего стал загорелым и мускулистым, но не качком. Нет, атлетическим сложением его наградила природа. Он был не очень высок для парня, но выше меня, даже когда я стояла на каблуках, и этого хватало. У него были очень темные каштановые волосы, которые он носил, разделяя на густые, но аккуратные пряди. Я любила делать это сама, и он восторженно соглашался, при этом вздыхая, жалуясь и грозясь когда-нибудь сбрить их начисто. Но они ему нравились.

У него были теплые темно-карие глаза, которые заискрились, как только он взглянул на меня.

– Держись, малышка. Теперь уже близко – осталась пара часов.

Я обмирала от его акцента. При всей его необычности он неизменно доставлял мне удовольствие.

Мне повезло: у Денни была тетушка, которой тремя годами ранее предложили место в Университете штата Огайо, куда она и переехала. Денни, доброе сердце, решил отправиться с ней и помочь обустроиться. Штаты полюбились ему еще в старших классах школы, когда он провел здесь год в качестве студента по обмену, поэтому он, недолго думая, перевелся в Университет штата Огайо. И пока он не умыкнул меня, родители считали его идеальным кандидатом на роль моего кавалера. Я вздохнула в надежде, что они быстро оправились от этой студенческой истории.

Решив, что я вздыхаю от его слов, Денни добавил:

– Кира, я знаю, что ты устала. Мы только на минутку заглянем к «Питу», а потом поедем домой и рухнем на кровать.

Под «Питом», очевидно, подразумевался популярный бар, где в роли местной рок-звезды блистал наш новый сосед по комнате Келлан Кайл. Хотя мы и собирались прочно у него обосноваться, я мало что знала о нем. Мне было известно, что в свой первый год учебы в школе за границей Денни остановился у Келлана и его родителей, а также что Келлан играл в группе. Ага, я знала целых две вещи о нашем новом загадочном соседе.

Я открыла глаза и стала смотреть в окно на пролетавшие мимо толстые зеленые деревья. Над многочисленными фонарями вдоль автострады висело странное оранжевое марево. Мы наконец одолели последний перевал, где я на миг устрашилась, что древний автомобиль Денни его не возьмет. Мы петляли среди буйных лесов, горных водопадов и бескрайних озер, сверкавших в лунном свете. Даже во мраке ночи здесь было красиво. Я видела, как передо мной в живописном пейзаже этого штата открывалась новая жизнь.

Наше прощание с уютными Афинами началось несколько месяцев назад, ведь учеба Денни в Университете штата Огайо приближалась к своему завершению. Он был великолепен, и не одна я так считала. Одаренный – так обычно отзывались о нем профессора. Денни получил от них массу рекомендаций и разослал резюме куда только мог.

Мысль о разлуке с ним, даже всего на два года, оставшихся до моего выпускного, была невыносима, а потому я подала заявления в университеты и колледжи всех городов, куда Денни обратился в поисках работы или стажировки. Моей сестре Анне это казалось странным. Она была не из тех, кто готов таскаться за парнем по всей стране, даже таким симпатичным, как Денни. Но я была не в силах остановиться. Я жить не могла без его дурацкой ухмылки.

Конечно, с его-то умом он получил стажировку своей мечты в Сиэтле. Денни собирался работать в одном из ведущих мировых рекламных агентств, которое занималось раскруткой знаменитой сети ресторанов быстрого питания с желтой эмблемой в виде буквы «М». Он твердил об этом на каждом углу с непонятным почтением, как будто бы там воздух изобрели, ни больше ни меньше. Очевидно, стажировка там – действительно редкость. И дело не только в зарплате, но и в возможностях, которые предоставлялись стажерам: Денни не будет мальчиком на побегушках, а сразу войдет в команду. Мысль об отъезде в Сиэтл совершенно вскружила ему голову.

Я же была в панике и выпивала по полбутылки «Пепто»[1] изо дня в день, пока не получила уведомление о зачислении в Вашингтонский университет. Классно! Затем я ухитрилась выбить стипендию, покрывавшую едва ли не все расходы на обучение. Я не блистала, как Денни, но не была и тупицей. Классно вдвойне! В Сиэтле у Денни жил знакомый, который запросил за комнату меньшую сумму, чем мы рассчитывали платить, – благодаря этому все дело виделось предначертанным свыше.

Я улыбалась, глядя на мелькавшие названия дорог, парков и населенных пунктов. Теперь мы удалялись от величественных гор, и деревеньки встречались чаще. Когда мы приблизились к городу, где был указатель на Сиэтл, в окна забарабанил дождь. Скоро начнется новая жизнь. Практически ничего не зная о месте, где мы поселимся, я была уверена, что с Денни не пропаду. Я сжала его руку, и он ласково улыбнулся.

Денни закончил учебу неделю назад, получив сразу две степени (настоящий работяга!): по деловой экономике и маркетингу, – и мы приготовились к отъезду. Стажировка начиналась в ближайший понедельник. Мои родители не особенно убивались из-за скорой разлуки: поворчав насчет моего решения уехать, они утешились надеждой провести со мной следующее лето. Я буду отчаянно скучать по ним, но мы с Денни прожили врозь почти два мучительно долгих года – я с родителями, а он с тетей, – и мне не терпелось развить наши отношения. Целуя родителей на прощание, я старалась сохранить серьезную, торжественную мину, однако в душе ликовала при мысли о том, что скоро мы с Денни окажемся предоставлены сами себе.

Единственным, против чего я отчаянно возражала, было путешествие на машине. Пара часов в самолете против нескольких дней в раздолбанной колымаге… Второй вариант мне ничуть не улыбался, но Денни испытывал странную привязанность к своему драндулету и не захотел его бросить. Я полагала, что иметь машину в Сиэтле неплохо, но дулась добрых полдня. В итоге Денни превратил путешествие в такую забаву, что повода для жалоб не осталось, и, конечно, предпринял всяческие меры, чтобы сделать свой автомобиль удобным. Приятные воспоминания о паре остановок на нашем пути сохранятся у меня на всю жизнь.

При этой мысли я расплылась в улыбке и закусила губу, вновь взволнованная перспективой свить собственное гнездо. Поездка вышла веселой и полной радостных моментов, и все-таки мы без устали катили вперед. Я была счастлива, но смертельно устала. И, хотя Денни ухитрился сделать свою машину на удивление уютной, она все же оставалась машиной, а я мечтала о постели. Моя улыбка сменилась вздохом облегчения, когда перед нами наконец воссияли огни Сиэтла.

Денни спросил дорогу, и мы без труда нашли бар «У Пита». Ему удалось отыскать свободное место на забитой по случаю пятницы парковке, и он ловко вписался в проем. Едва затих мотор, я буквально вылетела из машины и потянулась что было сил. Денни усмехнулся, но сделал то же самое. Взявшись за руки, мы зашагали к входу. Мы прибыли позже, чем рассчитывали: группа уже играла, и мы двигались в волнах музыки. Оказавшись внутри, Денни быстро оглядел помещение. Он указал на здоровяка, прислонившегося к стене и наблюдавшего за публикой, которая большей частью взирала на группу, и мы начали пробираться к нему сквозь толпу.

По пути я взглянула на сцену, где выступали четверо ребят. Все выглядели моими ровесниками, чуть старше двадцати. Они играли быстрый, заводной рок, и голос певца идеально соответствовал стилю – грубый, но очень сексуальный. «Да они крутые», – подумала я, пока Денни сноровисто лавировал в море ног и локтей.

Первым я волей-неволей рассмотрела солиста. Такого не проглядишь: он был убийственно прекрасен. Жгучий взгляд сканировал толпу восторженных женщин, сгрудившихся перед сценой. Густая грива песочного цвета волос была всклокочена. На макушке они были длиннее, космы покороче топорщились вокруг, и он взъерошивал их волшебным движением. «Взрыв на макаронной фабрике», как сказала бы Анна. Ладно, она выразилась бы грубее – моя сестрица бывала полной бестолочью, – но стиль и впрямь был таков, будто обладателя этой шевелюры только что поимели в подсобке. Я покраснела, когда подумала, что он мог быть… Так или иначе, он был на редкость привлекателен. Не каждая могла перед ним устоять.

Одет он был на удивление просто, как будто знал, что не нуждается в дополнительных аксессуарах. Серая футболка с длинными рукавами, закатанными по локоть, достаточно тесная, чтобы обозначить безупречный торс. Потертые черные джинсы, тяжелые черные ботинки – обманчивая простота. Он выглядел рок-божеством.

При всем при этом самой восхитительной его чертой, помимо чарующего голоса, была донельзя сексуальная улыбка. Она едва мелькала меж слов, которые он пел, но этого хватало. Чуть улыбаясь время от времени, он флиртовал с толпой и всецело околдовывал ее.

Он был откровенно сексуален. К несчастью, он это знал. Он перехватывал все до единого взгляды восторженных фанаток. Те сходили с ума, когда он задерживал на них взор. Теперь я была ближе и видела, что его полуулыбки были обескураживающе соблазнительными. Он раздевал глазами всех женщин подряд – для таких взглядов у моей сестрицы тоже имелось подходящее название.

Мне стало неуютно при виде того, как он искушает всех поклонниц разом, и я присмотрелась к троим оставшимся участникам группы.

Двое по бокам от солиста были настолько похожи, что наверняка состояли в родстве – вероятно, были братьями. Примерно одного роста, чуть ниже певца, более худощавые и не столь хорошо сложенные. Один играл на соло-гитаре, другой – на бас-гитаре, и оба были довольно милы. Возможно, они показались бы мне более привлекательными, рассмотри я их первыми.

Соло-гитарист был одет в шорты цвета хаки и черную футболку с незнакомым мне логотипом группы. Волосы у него были светлыми, короткими и непослушными. Он сосредоточенно выводил сложный мотив, лишь ненадолго бросая взгляд на толпу и вновь переводя его на собственные руки.

У его такого же светлоглазого белокурого родственника волосы были длиннее и доходили до подбородка, так что он заправлял их за уши. Он тоже был в шортах, а футболка вызвала у меня усмешку. Простенькая надпись гласила: «Я играю в группе». Он пощипывал бас-гитару чуть ли не с выражением скуки на лице и постоянно посматривал на соло-гитариста, свою вылитую копию. Мне показалось, что он охотнее сыграл бы на его инструменте.

Последний музыкант скрывался за барабанами, и его было сложно разглядеть. Спасибо, что он вообще был одет, ведь многие ударники испытывают потребность выступать едва ли не обнаженными. Но лицо у него было премилое: большие темные глаза и короткие каштановые волосы, стриженные под машинку. В ушах виднелись «тоннели» примерно в полдюйма диаметром. Я не большая любительница таких вещей, но ему они чрезвычайно шли. Его руки были покрыты яркими цветными татуировками, напоминавшими настенные росписи, и он непринужденно выдавал сложные барабанные партии, взирая на толпу с широкой ухмылкой.

О нашем новом соседе по квартире Денни сказал лишь, что тот играет в этой группе, ни разу не уточнив, о ком идет речь. Я надеялась, что им окажется большой, похожий на плюшевого медведя парень, сидевший за ударными. Казалось, с ним будет легко поладить.

Денни наконец добрался до здоровяка. Тот заметил нас и широко улыбнулся Денни.

– Здорово, приятель! Скока лет, скока зим, – заорал он, перекрикивая музыку и отчаянно искажая акцент Денни, который пытался скопировать.

Я усмехнулась про себя. Стоило кому-нибудь услышать Денни – и человек сразу начинал обезьянничать. Обычно им плохо удавалось. Любой, кто не живал в Австралии, мгновенно фальшивил. Денни это забавляло, и он постоянно пытался приучить меня к своему говору. Я же знала, что у меня ничего не получится, и не велась на его провокации. Незачем выставлять себя на посмешище.

С Келланом Денни познакомился, когда еще учился в школе в Сиэтле по программе обмена. Поскольку Сэм выглядел его ровесником, я решила, что и с ним он сошелся тогда же. Я заулыбалась еще шире, когда они кратко, на мужской манер, облапили друг друга.

Сэм был человек-гора – явный качок, – одет в красную рубашку, лопавшуюся от мускулов, череп налысо выбрит. И если бы он не улыбался, я ни за что не рискнула бы к нему подойти. Он излучал угрозу, что показалось мне вполне оправданным, когда я прочла на его рубашке название бара. Очевидно, он работал здесь вышибалой.

Сэм придвинулся к нам, чтобы мы не орали во всю глотку.

– Келлан сказал, что ты будешь к вечеру. Зависнешь у него? – Сэм перевел взгляд на меня и, прежде чем Денни успел ответить на первый вопрос, спросил: – Твоя подруга?

– Ага, это Кира, Кира Аллен. – Денни улыбнулся мне. Я любила звучание своего имени в его исполнении, тронутое акцентом. – Кира, это Сэм. Мы были приятелями в школе.

– Привет, – улыбнулась я, не зная, что еще сделать.

Я терпеть не могла знакомиться. Мне всегда становилось немного не по себе, и я страшно смущалась. Я не считала, будто во мне есть что-то особенное. Нет, ничего отталкивающего – просто обычная. Длинные каштановые волосы, слава богу густые и слегка вьющиеся, карие глаза, которые называли выразительными, что в моем представлении означало «слишком большие». Я была среднего роста для девушки – около ста шестидесяти пяти сантиметров и при этом довольно стройной – спасибо школьным занятиям бегом, но в целом считала себя весьма заурядной.

– Видишь, Келлану пришлось начать выступление, но он передал мне ключ, на случай если вы не захотите остаться… Долгая дорога и все такое.

Он полез в карман джинсов, вынул ключ и протянул его Денни.

Это было очень мило со стороны Келлана. Я смертельно устала и желала только одного: устроиться на месте и проспать пару дней. Мне не хотелось ради ключа ждать завершения представления, которое могло продлиться бог знает сколько.

Я оглянулась на группу. Солист продолжал раздевать женщин взглядом. Иногда он всасывал воздух сквозь зубы, придавая звуку едва ли не интимный оттенок. Он припал к микрофону и простер руку, чтобы стать ближе к фанаткам, которые восторженно взвыли. Что до мужчин, то они стояли дальше, хотя некоторые ребята и прилипли к своим подругам. Эти парни взирали на певца с откровенной неприязнью. Я невольно подумала, что рано или поздно ему всерьез набьют морду.

Мне все больше казалось, что приятелем Денни был симпатяга за барабанами. Ударник выглядел добродушным и беззаботным типом, с которым тот легко мог сойтись. Денни трепался с Сэмом и спрашивал, как обстоят его дела. Когда они закончили, мы попрощались.

– Готова идти? – осведомился Денни, понимавший, насколько я вымоталась.

К счастью, от последнего жильца в квартире осталась кое-какая мебель.

Денни усмехнулся и взглянул на группу. Я ждала, что он перекинется взглядом со своим приятелем, и смотрела на него. Денни нравилось, когда на его лице был намек на усы и бороду по краю челюсти. Никакой буйной растительности, – казалось, что он просто вернулся из долгого похода. Его лицо, в противном случае детское, благодаря этому становилось грубее и старше, но щетина была мягкая и приятно щекотала мне шею. К тому же она была исключительно сексуальна. Я поняла, что у меня есть еще одна причина поскорее уйти.

Не сводя с Денни глаз, я увидела, как он помахал ключами и вздернул подбородок. Он явно поймал взгляд Келлана и показывал, что мы идем домой. Я же настолько погрузилась в грезы, что забыла проследить, кому он сигналил. Мне все еще не было ясно, кто из них Келлан. Я окинула взглядом сцену, но никто из четверки не смотрел на нас.

– Мм? А, я же не сказал! – Он кивнул на группу. – Певец.

В груди у меня екнуло. Иначе и быть не могло. Я остановилась, оглянулась, и Денни тоже притормозил, смотря на музыкантов. Пока мы шли к двери, песня сменилась. Звучал медляк, и голос Келлана стал тише, нежнее и сексуальнее, хотя казалось, что дальше уже некуда. Но я замерла и прислушалась не поэтому.

Дело было в словах. Они были красивы, даже потрясающи – поэтическое выражение любви и утраты, беззащитности и самой смерти. Они рассказывали о ком-то покинутом, кого хотелось помянуть добрым словом, – о том, по кому стоит тосковать. Пустые девчонки, число которых удвоилось, продолжали взывать к певцу в поисках его внимания. Они как будто даже не уловили изменения музыкального настроя. Но Келлан стал совсем другим. Теперь он сжимал микрофон обеими руками и смотрел поверх толпы расфокусированным взглядом, весь захваченный музыкой. Он потерялся в словах, и те, казалось, рвались из сокровенных глубин его души. Если предыдущая песня была забавной безделицей, то эта представала личной. Она явно что-то значила для него. Мое дыхание пресеклось.

– Ух ты, – наконец вздохнула я. – Он удивительный.

– Да, в этом он всегда был мастер. У него даже в школе была приличная группа.

Внезапно мне захотелось задержаться там на всю ночь, но Денни устал не меньше моего, а то и больше, ведь вел машину в основном он.

– Пойдем домой. – Я улыбнулась ему, упиваясь звучанием этих слов.

Он взял меня за руку и потянул за собой сквозь оставшуюся часть толпы. На выходе я в последний раз оглянулась на Келлана. Удивительно, но его безупречное лицо было обращено прямо ко мне, и я чуть вздрогнула. Песня все лилась из его уст, и я вновь пожалела, что не останусь до конца.

Он разительно переменился по сравнению с моментом, когда я его заметила. На поверхностный взгляд он показался лишь исключительно чувственным. Все в нем кричало: «Я возьму тебя прямо здесь и сейчас и заставлю забыть собственное имя». Но теперь в нем открылась глубина, даже душевность. Может быть, первое впечатление было ошибочным и Келлан заслуживал более близкого знакомства?

Жизнь в его обществе обещала быть любопытной.

Денни легко нашел наш новый дом: тот стоял в плотно застроенном переулке не так далеко от бара. Улочка была заставлена машинами, и движение стало практически односторонним. Подъездная дорожка могла вместить пару автомобилей, и Денни занял более дальнее от входа место.

Он подхватил с заднего сиденья три наши сумки, я взяла две оставшиеся, и мы вошли внутрь. Дом был небольшой, но милый. В прихожей торчали крючки для одежды, все пустые, чуть дальше виднелся стол в форме полумесяца, на который Денни бросил ключи. Слева был короткий коридор с дверью в конце. Ванная? Там же я различила столешницу – наверное, кухня. Прямо перед нами открывалась гостиная. В глаза бросался непомерно большой телевизор. «Мальчишки есть мальчишки», – подумала я. Справа виднелись ступеньки, витком уводившие на верхний этаж.

Мы поднялись и остановились перед тремя дверями. Денни отворил правую: разоренная постель и старая гитара в углу выдавали обитель Келлана. Денни захлопнул дверь и сунулся в среднюю, посмеиваясь над нашей игрой в угадайку. Там оказалась ванная. Итак, оставалась дверь номер три. Улыбаясь, Денни распахнул ее настежь. Я стала осматриваться, но моего любопытства хватило лишь на впечатляющую, королевского размера кровать у стены. Не теряя времени зря, я потянула к ней Денни, схватив его за рубашку.

Нам редко удавалось побыть наедине. Вокруг нас постоянно терлись какие-то люди: его тетя, моя сестра или – ох! – мои родители. Мы лелеяли мечту об уединении, но после беглого осмотра нашего нового крохотного дома мне стало ясно, что оно будет не таким полным, как я надеялась, особенно наверху: стены были слишком тонки, чтобы обеспечить приватность. Поэтому мы свалили багаж в углу и воспользовались отлучкой нашего соседа. Прочее барахло могло и подождать, ведь были вещи и поважнее.

* * *

Я проснулась ранним утром, еще хмельная от путешествия, но освеженная. Денни распростерся на своей стороне постели и выглядел слишком безмятежно, чтобы пробудиться. Я испытала легкий трепет, очнувшись от сна рядом с ним. Нам редко удавалось провести вместе целую ночь, но отныне так будет всегда. Стараясь не потревожить его, я встала и направилась в коридор.

Мы поселились прямо напротив Келлана, дверь в комнату которого была чуть приоткрыта. Дверь же в ванную, находившуюся между нашими спальнями, оказалась закрытой. В моей семье ее не закрывали никогда, если внутри никого не было. Света под дверью не было видно, но в нем и надобности не было, так как уже достаточно рассвело. Постучать? Я не хотела выглядеть идиоткой, стучащейся в свою же дверь, но меня еще не представили Келлану, и мне не улыбалось начать знакомство с ним со встречи в ванной. Как, впрочем, и вообще встреча в ванной. Я оглянулась на его дверь и стала прислушиваться, пока моя голова не пригрозила лопнуть. Мне померещилось, будто я различаю легкое дыхание, доносящееся из его комнаты, но оно могло быть и моим собственным. Я не слышала, как он вернулся ночью, но Келлан, похоже, был из породы тех, кто гуляет до четырех и спит до двух пополудни, так что я рискнула и повернула ручку.

Нахлынуло облегчение: никого. Тотчас у меня появилось желание скорее смыть с себя дорожную грязь. Убедившись, что дверь надежно заперта, – я в равной степени не хотела, чтобы Келлан наткнулся на меня, – я включила душ. Накануне, прежде чем рухнуть и отключиться от изнеможения, я спешно перерыла наши пожитки в поисках пижамы. Сейчас я скинула трусы и майку и шагнула под воду – почти кипяток. Блаженство. Мне вдруг захотелось, чтобы Денни проснулся и присоединился ко мне. У него было прекраснейшее тело, казавшееся еще лучше мокрым, в потоке воды. Но затем я вспомнила, каким измученным он выглядел прошлым вечером. Что ж, может быть, в другой раз.

Я расслабилась под горячей водой и вздохнула. Спеша в ванную, я забыла шампунь, но там, на мое счастье, нашлось мыло. Не лучший способ мыть волосы, но мне было неудобно воспользоваться дорогими средствами Келлана. Я блаженствовала в пару намного дольше, чем следовало, задумайся я о других, кому бы вдруг понадобилась теплая вода. Но я ничего не могла поделать – так здорово снова быть чистой.

Наконец я выключила воду и вытерлась единственным имевшимся полотенцем. Оно было ужасно тонким и маленьким, в следующий раз мне надо будет постараться не забыть свое – большое и удобное. Торопливо обернувшись этим клочком материи и думая о прохладном коридоре, я распахнула дверь. Желая лишь одного – отмыться, я позабыла обо всех туалетных принадлежностях, не говоря уже о смене одежды. Я принялась вспоминать, в какой из наших раскиданных сумок лежат мои вещи, и тут заметила открытую дверь в комнату Келлана. Там кто-то был.

Он стоял на пороге, лениво зевая и почесывая голую грудь. Спать он, судя по всему, предпочитал в трусах. Я моментально смутилась от его вида. Сон вовсе не отразился на его всклокоченной шевелюре – та выглядела прекрасно, и волосы торчали во все стороны. Но главным было тело. Если Денни представал великолепным, то Келлан просто поражал воображение. Он был высоким – на добрых полфута выше Денни, с удлиненными и сухими мускулами, как у бегуна. И они были очень четко очерчены. Можно было взять маркер и наметить каждую линию.

Его немыслимо яркие синие глаза сверкнули, когда он взглянул на меня и очаровательно склонил голову набок:

Голос у него был низкий и чуть хриплый спросонья.

Я смешалась, когда поняла, что наше знакомство недалеко ушло от того, чего я опасалась. Что ж, по крайней мере, мы были кое-как одеты. Мысленно выругав себя последними словами за то, что не надела трусы и майку, сброшенные перед душем, я неуклюже протянула ему руку в жалкой попытке официоза.

Он пожал мне руку с волшебной полуулыбкой. Моя реакция, похоже, его донельзя рассмешила, а наш вид ничуть не смущал. Я почувствовала, что краснею, и отчаянно пожелала укрыться у себя, но не имела понятия, как вежливо разрешить эту странную встречу.

Глупый вопрос. Кем он мог быть? Здесь жили только трое.

Чуть пристальнее, чем следовало, чтобы мне было уютно в присутствии странного мужчины, перед которым я стояла полуголой.

– Прости за горячую воду. По-моему, я всю извела.

Я повернулась, нашаривая дверную ручку в надежде, что он поймет намек.

Не успев задаться вопросом, куда он собрался, я пробормотала:

– Ну, тогда до скорого, – и метнулась в свою комнату.

Кажется, перед тем, как захлопнулась дверь, я расслышала усмешку за своей спиной.

Что ж, это было унизительно. Наверное, могло быть и хуже. Тьфу ты, вот потому я и не любила знакомиться. Я выставляла себя полной дурой, и нынешний эпизод не стал исключением. Денни твердил, что наша первая встреча была романтичной, – у меня же для нее было припасено другое словечко. Я пришла в ужас при мысли о количестве знакомств, предстоявших в ближайшие месяцы. Но я хоть буду одета. Надеюсь.

Я навалилась на запертую дверь и постояла, приходя в чувство.

Ясный, оттененный акцентом голос Денни прервал мои мысли. Я распахнула глаза и увидела, что он лежит, опершись на локоть, и с любопытством разглядывает меня. Он все еще казался усталым, и я надеялась, что не разбудила его.

– С соседом познакомилась, – отозвалась я мрачно.

Денни знал меня слишком хорошо и не был удивлен моей реакцией на такую мелочь. Он знал, в какой я приду раздрай, если наткнусь на незнакомца, будучи одетой лишь в тонкое полотенце.

Он распахнул объятия, и я с готовностью взгромоздилась на кровать.

Окунувшись в тепло, я повернулась к нему спиной, и он крепко обнял меня, поцеловал в мокрые волосы и глубоко вздохнул:

– Мы уже здесь. Не поздновато? – Я повернулась к нему лицом и поддразнила: – Назад не поеду.

Он слегка улыбнулся, но глаза его остались серьезными.

– Я знаю, чем ты пожертвовала ради меня – домом, семьей, – и понимаю, что ты скучаешь, ведь я не слепой. Мне просто хочется убедиться, что дело того стоит.

– Не надо. Даже не смей сомневаться. Конечно, я ужасно скучаю по своим, просто жуть. Но ты того стоишь, ты стоишь всего на свете. – Ласково гладя его пальцами, я сказала: – Я люблю тебя и хочу быть там же, где и ты.

– Прости за некоторую сентиментальность, но… Ты мое сердце. Я тоже тебя люблю.

Затем он поцеловал меня и начал разматывать полотенце, вдруг скомкавшееся на моей талии.

А мне пришлось снова и снова напоминать себе, что стены очень тонкие…

Глава 2

«Чудилы»

Спустя какое-то время мы с Денни рука об руку спустились вниз, напоминая подростков в пору щенячьей любви. Нам было радостно думать, что мы наконец-то зажили вместе. Я сказала Денни, на кого мы похожи, и, расхохотавшись, мы обогнули угол и вступили в кухню.

Вторым, что я подметила в этом доме после его малых размеров, стало скудное убранство. Было совершенно очевидно, что это просто ночлежка, пацанский приют. Мне явно придется кое-что прикупить. Это место было слишком голым для любой девушки, и даже мне хотелось приложить к нему свою руку.

При этом кухня была приличных размеров. Вдоль дальней стены тянулась стойка, упиравшаяся в холодильник. Другая стена была вдвое короче, около нее стояла плита, а на ней – микроволновка. Слева от плиты была еще одна короткая стойка с кофеваркой, полной свежего кофе. От запаха у меня потекли слюнки. В глубине кухни расположился скромных размеров стол с четырьмя стульями, а за ним виднелось большое окно, выходившее на крохотный задний двор.

Между короткой стеной и окном находился выход в гостиную, по которой ходил Келлан. Он держал утреннюю газету и просматривал первую страницу, уже одетый в шорты и футболку. Волнистые волосы оставались в беспорядке, но более продуманном, чем раньше, – идеальном. Хотя Келлан был одет просто, я вдруг ощутила себя серой и заурядной в повседневных джинсах и футболке. Впрочем, я справилась с этим, напрягши руку, за которую меня держал Денни.

– Эй, на борту, – улыбнулся Денни и направился к Келлану, который вскинул глаза, услышав его голос.

– Привет, ребята! Молодцы, что сумели! – Келлан улыбнулся в ответ, и они с Денни коротко обнялись.

Я тоже улыбнулась. Парни бывают такими симпатягами.

При воспоминании об этом улыбка слетела с моего лица.

– Да. – Келлан сверкнул глазами чуть порочнее, чем следовало. – Но рад видеть вновь.

Спасибо хоть проявил деликатность. Продолжая улыбаться, Келлан подошел к кофеварке и вынул из буфета кружки.

– Только не мне, нет уж. Не пойму, как вы пьете эту дрянь. – Денни с отвращением скривился. – Но Кире нравится.

Я согласно кивнула и улыбнулась Денни. Он не терпел даже запаха кофе, но любил чай, что казалось мне забавным и очаровательным.

– Есть хочешь? В машине, по-моему, что-то осталось.

Я закусила губу и секунду любовалась его красивым лицом, затем легонько поцеловала его и шутливо хлопнула по животу. Да, мы точно вернулись в детство и стали влюбленными подростками.

Он чмокнул меня и повернулся, чтобы уйти. Едва он отошел, я увидела позади него Келлана, который с любопытством наблюдал за нами.

Денни вышел из кухни, и я услышала, как он забрал ключи со стола, куда бросил их накануне вечером. Секундой позже хлопнула дверь, и я удивилась – он запросто вышел на улицу в трусах и футболке, в которых спал.

Я с улыбкой пошла к столу, намереваясь сесть и подождать его. Почти сразу появился Келлан с двумя кружками кофе. Я привстала за сахаром и сливками, но, присмотревшись, обнаружила, что он уже добавил их. Откуда он знал мои вкусы?

– У меня черный. Можем махнуться, если не любишь сливки.

– Нет, мне и правда так нравится. – Я улыбнулась, когда он сел. – Подумала просто, что ты телепат.

– Хорошо бы, – хмыкнул он, отхлебывая свой черный кофе.

Я приподняла кружку и сделала глоток. Божественно.

Келлан, склонив голову, разглядывал меня через стол.

– Значит, Огайо? Конские каштаны и светлячки?[2]

Я просияла и мысленно закатила глаза: как мало он знал о моем родном штате. Но я не стала ему на это указывать.

– Ну, само собой, я скучаю по родителям и сестре. – Я снова сделала паузу и вздохнула. – Но не знаю… Место – это всего лишь место. К тому же я уехала не навсегда, – закончила я с улыбкой.

– Не пойми неправильно, но что тебя понесло в такую даль? – нахмурился он.

Я пришла в легкое негодование, но постаралась не обращать внимания, ведь слишком плохо знала Келлана, чтобы судить его.

– Денни, – ответила я таким тоном, словно не было в мире причины очевиднее.

– Ха. – Он не стал углубляться и просто глотнул кофе.

В намерении сменить тему я выпалила первое, что пришло в голову:

До меня мгновенно дошло, насколько обидно это могло прозвучать, и я пожалела о сказанном. Мне просто хотелось знать, зачем он так кокетничал на сцене.

– Что ты имеешь в виду? – осведомился Келлан.

Мне показалось, что его пение не относилось к вещам, о которых люди имели обыкновение спрашивать. Не то чтобы он рассердился, но я не хотела продолжать начатое. Не лучший способ произвести хорошее впечатление на того, с кем выпало стать соседями.

– Ты был классным, – заговорила я в надежде его умаслить. – Но иногда ты был просто таким…

Все во мне протестовало, но я знала, что должна быть взрослой и сказать, что хотела.

Его лицо смягчилось, а затем он расхохотался и не мог успокоиться минут пять.

Раздражение захлестнуло меня целиком. Я не хотела стать посмешищем и всерьез смутилась, почувствовав себя крайне неловко. И кто меня за язык тянул? Я уставилась в кружку, мечтая вползти в нее и исчезнуть.

Келлан заметил наконец, как изменилось выражение моего лица, и постарался взять себя в руки.

Мне стало интересно, чего же он ожидал, и я снова взглянула на него. Келлан, продолжая посмеиваться, чуть задумался.

– Понятия не имею, – пожал он плечами. – Люди реагируют, вот и все.

Я заключила, что под «людьми» он подразумевал женщин.

Приехали – теперь он считал меня ханжой, которая терпеть его не могла.

– Да нет же, – твердо ответила я и посмотрела на него. – Мне просто показалось, что ты немного перегнул палку. Да и ни к чему тебе все это, у тебя классные песни.

Казалось, он был застигнут врасплох: откинулся на спинку стула и изучал меня взглядом, от которого мое сердце забилось чаще. И правда симпатичный. Я уставилась в стол, чувствуя себя не в своей тарелке.

Я вновь подняла на него глаза. Он мягко и, кажется, искренне улыбался мне.

– Как вы с Денни познакомились? – спросил он, меняя тему.

– В колледже. Он был помощником преподавателя на одном из моих занятий. Я была на первом курсе, он – на третьем. Тогда я решила, что в жизни не видела никого красивее.

Я чуть покраснела, назвав его красивым вслух, да еще и при парне. В обыденных разговорах я старалась не пользоваться этим словом, ведь люди смотрели странно. Однако Келлан лишь мирно улыбался, и я подумала, что он привык к изобилию восторженных эпитетов.

– В общем, мы просто сошлись и с тех пор вместе. – Я не могла сдержать улыбку, захваченная потоком воспоминаний о наших счастливых днях. – Ну а ты? Как ты познакомился с Денни?

Он задумался на мгновение, и на его лице появилась точь-в-точь такая же, как у меня, улыбка.

– Родители решили, что будет неплохо приютить студента по обмену. Думаю, чтобы произвести впечатление на своих друзей. – Его улыбка на миг увяла и тут же вернулась. – Но мы с Денни тоже сразу сошлись. Он клевый парень.

Келлан отвернулся, и на его лице промелькнуло нечто мне непонятное, едва ли не скорбь.

– Я многим ему обязан, – негромко сказал он и повернулся ко мне, снова очаровательно улыбнувшись и пожав плечами. – В общем, я для него в лепешку разобьюсь, так что, когда он позвонил и сказал, что ему нужно куда-то вписаться, это было меньшее, чем я мог помочь.

Мне было любопытно, с чего он вдруг опечалился, но он уже стал прежним, а я не хотела давить. К тому же в эту секунду вернулся Денни.

Он протянул мне чипсы «Читос» и пакетик претцелей[3].

Келлан по-дружески рассмеялся, а я одарила Денни улыбкой и протянула руку:

Денни насупился, но подчинился, и смех Келлана перешел в хохот.

Мы окончили наш «питательный» завтрак, после чего я позвонила родителям (за их счет, разумеется), чтобы сказать, что мы доехали и с нами все в порядке. Пока я болтала, Денни и Келлан рассказывали друг другу, как они жили, пока были в разлуке. Единственный телефон в доме, установленный в кухне, представлял собой оливково-зеленое устройство родом из семидесятых, со шнуром. Денни и Келлан за столом галдели все громче, предаваясь воспоминаниям. Мне пришлось пару раз зыркнуть на них, чтобы угомонились, иначе я не слышала родителей. Они, естественно, сочли это забавным и лишь сильнее разошлись. В итоге я повернулась к ним спиной, игнорируя их радостную беседу. Мама с папой все равно твердили лишь одно: «Ну что, уже готова ехать домой?»

Когда я закончила чересчур затянувшийся разговор, мы с Денни отправились наверх. Он быстро принял душ, пока я рылась в его сумке в поисках какой-нибудь одежды. Вытащив его любимые выцветшие синие джинсы и светло-бежевую футболку «Хенли»[4], я стала выкладывать на кровать остальные вещи.

Прежний жилец любезно оставил после себя кровать (и все постельное белье), комод, небольшой телевизор и прикроватный столик с будильником. Не знаю уж, почему он так поступил, но я была крайне признательна, ведь у нас с Денни не было решительно никакой мебели. В Афинах мы экономили и жили у родных. Я много раз предлагала Денни завести собственное жилье, но он, сама практичность, отвечал, что не видит логики в расходовании средств, коль скоро наши семьи жили всего в нескольких минутах езды от колледжа. Я держала в уме тысячу причин поступить иначе: большинство из них сводилось к постели, одеялам и всему такому.

А мои родители при всем их восхищении Денни, конечно же, не спешили допускать его в мою спальню. Им даже не улыбался мой переезд к его тетушке, а поскольку они оплачивали мое обучение, что влетало в копеечку, я не особенно настаивала. Но вот мы в итоге худо-бедно зажили вместе, желая сэкономить деньги, и я полагала, что выиграла спор. Я улыбнулась при этой мысли, начав перекладывать одежду в маленький двустворчатый комод: вещи Денни с одной стороны, мои – с другой. Наш гардероб был небогат, и я уже управилась, когда Денни вернулся из душа.

Донельзя довольная его видом в одном полотенце, которым он обернулся, я села на постель, обхватила колени и уперлась в них подбородком, наблюдая, как он одевался. Он прыснул, заметив мое восторженное внимание, но ничуть не смутился, сбросив с себя полотенце, чтобы одеться. Будь я на его месте, я бы попросила его отвернуться или закрыть глаза.

Одевшись, он сел рядом. Я не удержалась и запустила пальцы в его мокрые волосы, слегка взъерошивая и разводя слипшиеся пряди. Он терпеливо ждал, излучая благодушие и ласково улыбаясь.

Когда я закончила, он поцеловал меня в лоб и мы вернулись вниз, чтобы забрать из машины оставшиеся коробки. Уложились в две ходки: вещей и правда было немного. Однако еды не оказалось вовсе. Мы сложили коробки на кровать и решили прокатиться по городу в поисках пропитания. Денни прожил здесь целый год, но с тех пор прошло несколько лет, а он в ту пору не сидел за рулем, поэтому мы навели справки у Келлана и отправились в путь.

Мы без труда добрались до причала и рынка Пайк-Плейс[5], чтобы оглядеться и купить чего-нибудь свежего. Город был поистине прекрасен. Мы шли по пристани рука об руку, любуясь лучами солнца, искрившимися на глади Саунда[6]. Было тепло и ясно. Мы остановились посмотреть на паромы и чаек, паривших над самой водой. Они, как и мы, искали еду. Прохладный ветерок доносил до нас запах моря, и я, совершенно довольная, склонила голову на грудь Денни, а он обвил меня руками.

– Счастлива? – спросил он, водя подбородком по моей шее и щекоча меня своей щетиной.

Мы сделали все, что полагалось туристам: заглянули во все антикварные лавки, послушали уличных музыкантов, прокатились на чудной маленькой карусели и посмотрели, как продавцы рыбы перебрасывались огромным лососем под аплодисменты толпы. Наконец мы купили свежих фруктов, овощей и прочей снеди, после чего направились к машине.

Досадной особенностью Сиэтла, которая быстро стала очевидной на обратном пути, явились крутые холмы, подобные американским горкам. Пользоваться ручной коробкой передач было практически невозможно. Когда мы в третий раз чуть не врезались в кативший перед нами автомобиль, нас разобрал такой смех, что у меня потекли слезы. В итоге мы дважды заблудились, но добрались до дома целыми и невредимыми.

Мы все еще потешались над нашими приключениями, когда вошли в кухню, нагруженные несколькими пакетами с едой. Келлан взглянул на нас из-за стола, за которым писал что-то в блокноте. Может, песни? Он приветственно улыбнулся и вернулся к своему занятию.

Денни принялся вынимать и раскладывать продукты, а я пошла наверх разбираться с коробками. Дело спорилось. Мы знали, что наше новое жилье не будет большим, а потому захватили лишь самое необходимое. Масса вещей, которые накапливаются за жизнь, осталась у мамы на чердаке. Я намного быстрее, чем осмеливалась мечтать, расставила наши книги, убрала рабочие костюмы Денни, пристроила свои учебники, бумаги, несколько фотографий и прочие памятные сувениры. Закончила я тем, что отнесла в ванную туалетные принадлежности и улыбнулась при виде нашего грошового шампуня в соседстве с дорогими флаконами Келлана. Порядок. Я управилась.

Спустившись в гостиную, я увидела, что Келлан и Денни смотрят ESPN[7]. Убранство в этой комнате было столь же скудное, как и во всем доме: мне и в самом деле придется что-то предпринимать. У дальней стены, близ выхода во двор, красовался большой телевизор. Вдоль другой тянулся длинный убогий диван, кресло, на вид удобное, стояло наискосок. Между ними втиснулся круглый стол со старой лампой. Келлан жил так же просто, как и одевался.

Денни растянулся на диване, готовый уснуть в любой миг, – он, верно, еще не оправился от усталости. Я почувствовала, что и меня подкосило долгое путешествие в сочетании с прогулкой по пристани длиною в день, а потому взгромоздилась поверх него. Он подвинулся, чтобы я устроилась между ним и спинкой дивана, я забросила на него ногу, положила руку ему на грудь и прикорнула под мышкой. Он блаженно вздохнул, прижал меня крепче и поцеловал в висок. Его сердце билось неспешно и ровно, наводя на меня дрему. Прежде чем сомкнуть веки, я глянула на Келлана, сидевшего в кресле. Он с любопытством изучал нас. Я успела лишь удивиться этому, как мои глаза закрылись и я погрузилась в сон.

* * *

– Прости, не хотел тебя будить, – извинился он со своим чудесным акцентом.

Блаженно потянувшись, я зевнула и чуть приподнялась, чтобы видеть его лицо.

– Ничего, – пробормотала я, поцеловав его в щеку. – Мне все равно пора вставать, иначе ночью я не смогу заснуть.

При этой мысли я моментально осознала, как тесно мы прижались друг к другу. С коварной улыбкой я вновь поцеловала Денни, но крепче. Он хохотнул, но ответил пылким поцелуем. Мое дыхание тут же участилось, и сердце последовало за ним. Желание переполняло меня, притягивая к этому теплому, красивому мужчине, распростертому подо мной. Я провела пальцами по его груди и скользнула под футболку, ощутив гладкую кожу.

У Денни были сильные руки. Он взял меня за бедра и уложил на себя. Я вздохнула, полная счастья, и вжалась в него. Краем сознания я ухватила звук закрывшейся двери, но руки Денни, притиснувшие меня еще сильнее, изгнали из моей головы все прочие мысли.

Я самозабвенно целовала его шею, когда слабый смешок отвлек меня от любовного пиршества. Я выпрямилась, сев верхом на Денни, и он удивленно хрюкнул. Я не заметила, что Келлан все еще был здесь, и теперь была уверена, что мой румянец с головой это выдал.

– Прошу прощения, – теперь Келлан смеялся чуть громче.

– Я смоюсь через минуту, если вы предпочтете подождать, – казалось, он взвешивал сказанное. – Да ладно, продолжайте. Мне это совершенно не мешает.

Это мешало мне. Слишком смущенная, чтобы говорить, я мигом перекатилась на диван и посмотрела на Денни, словно он мог повернуть время вспять. Он же лежал и весело лыбился, копируя Келлана. Меня охватило недовольство. Мужики!

Желая хоть как-то сместить акценты, я выпалила:

Вышло резче, чем я хотела, но было уже поздно.

Келлан моргнул, слегка опешив от моей гневной вспышки. Я подозревала, что мы и впрямь могли заняться сексом на диване, а ему было бы наплевать. Наверное, он просто хотел меня поддразнить, но никак не обидеть. Мое раздражение чуть улеглось.

Теперь, когда я смогла обратить внимание на что-то еще, помимо своей досады, мне стало видно, что он оделся иначе, чем утром: в ярко-красную рубашку с длинными рукавами и безупречно выбеленные синие джинсы. Вдобавок он только что вымылся: волосы оставались в сказочном беспорядке, но блестели от влаги. Он выглядел тем самым рок-божеством, которое мне запомнилось со вчерашнего вечера.

– Так что, ребята, вы со мной? – Он выдержал паузу и дьявольски улыбнулся. – Или останетесь?

– Нет, мы пойдем. Обязательно, – поспешила ответить я скорее из-за недавних смущения и досады, чем из желания вновь увидеть его выступление.

Денни моргнул потерянно и отчасти разочарованно:

Пытаясь сгладить впечатление от моего бездумного заявления, я нашлась:

– Да, вчера мне очень понравилось. Я хотела послушать еще.

Келлан слегка кивнул мне и весело улыбнулся:

По дороге в бар я постаралась нивелировать недавнее смятение и спросила Денни о странном разговоре с Келланом на кухне.

Я не хотела превращать это в вопрос, но так прозвучало.

– Хороший, хороший. К нему просто нужно привыкнуть. С виду он порой кажется фигджемом[8], но на самом деле он клевый парень.

Я подивилась его диковинному австралийскому сленгу и с улыбкой ждала объяснения. Он постоянно выдавал какие-то словечки, о значении которых я и не догадывалась.

Он усмехнулся, зная, чего я ждала, и расшифровал:

Я немного покраснела, подумав, что предпочла бы сокращенную версию, но затем рассмеялась:

– Ты почти ничего о нем не рассказывал. Я и не знала, что вы такие хорошие друзья.

Я попыталась припомнить те немногие случаи, когда он заговаривал о своем приятеле из Вашингтона, но в голову мне так ничего и не пришло.

Денни вновь смотрел на дорогу. Он пожал плечами:

– Мы потеряли друг друга из виду, едва я вернулся домой. А когда я снова очутился в Штатах, мы говорили с ним раз или два, но плотно не общались. Дела, сама понимаешь.

– Он оставил впечатление, что вы были ближе. Кажется, он любит тебя?

Эти слова дались мне с некоторым трудом, ведь парни обычно не щеголяют своими чувствами. Я не имела в виду, что Келлан слагал для него сонеты или что-то такое. Мне просто передалось его состояние. Для ребят слова «обязан Денни» и «разобьюсь в лепешку ради него» равнозначны признанию в любви.

Похоже, Денни понял, что я имела в виду, и некоторое время смущенно молчал, потупив глаза.

– Ерунда. Не знаю, почему он придает этому такое значение.

Я не унималась, гонимая нездоровым любопытством.

Он помедлил, словно не хотел раскрывать мне этот секрет, но в итоге сказал:

– Ты знаешь, что я год прожил с ним и его родителями?

– У них с отцом были натянутые отношения. В общем, однажды его отец перегнул палку и поколотил его. Я не собирался вмешиваться, я просто хотел, чтобы это прекратилось. Ну, я прикрыл его и принял удар на себя.

Какое-то время он ждал моей реакции, а потом снова сосредоточился на дороге.

Я потрясенно таращилась на него. Эту историю я слышала впервые, и она была вполне в духе Денни. У меня сжалось сердце от сочувствия Келлану.

– Это немного отрезвило его папашу. Он больше не лез – во всяком случае, пока я был там. Впрочем, я не знаю, как пошло дальше… – Денни послал мне свою дурацкую улыбку. – Так или иначе, Келлан вообразил, что я ему больше родня, чем его семья.

– По-моему, он взбудоражен моим возвращением больше, чем я сам.

Когда мы подъехали к бару, Келлан уже был там и сидел вместе со своими музыкантами за столиком возле сцены. Он устроился подальше, закинув одну ногу на другую, и расслабленно и спокойно потягивал пиво. По левую руку от него сидел длинноволосый блондин, басист. Напротив был похожий на плюшевого медведя ударник, в котором я накануне с надеждой угадывала будущего соседа, а слева от него расположился, замыкая круг, последний участник группы, светловолосый соло-гитарист. Меня немного удивило, что они не скрываются где-нибудь за кулисами, готовясь к своему выступлению. Напротив, они выглядели абсолютно уверенными в успехе и просто угощались пивком перед выходом на сцену.

Две женщины за соседним столиком открыто следили за каждым их жестом. Одна явно глазела на Келлана. Она, похоже, изрядно напилась и вполне созрела, чтобы вот-вот устремиться в проход и плюхнуться к нему на колени. Мне показалось, что Келлан не стал бы сильно возражать, хотя он и не обращал на нее никакого внимания, слушая сидевшего рядом басиста. От двери мне не было слышно, о чем он говорит, но все с улыбкой внимали его рассказу.

Денни тоже заметил их. Улыбнувшись мне, он повел меня к их столику. Когда мы приблизились достаточно, чтобы разобрать речь басиста, я решила, что это было плохой идеей. Мне захотелось вернуться на диван, в тепло и уют, и не раскрывать рта. Но Денни настойчиво подталкивал меня, и я угрюмо плелась вперед.

– …у этой девки, зараза, такие дойки, что я в жизни не видал. – Басист умолк, чтобы сделать грубый очерчивающий жест, как будто слушателям что-то было непонятно. – И юбки такой не видел, вообще до пупа. Все вокруг уже вырубались; ну, я и полез под стол, задрал эту юбку, сколько мог. Взял пивную бутылку и присунул…

Келлан толкнул его в грудь, заметив нас с Денни. Мы остановились невдалеке от него, и Денни прыснул. Я была красная как рак и всячески старалась сохранить невозмутимость.

– Чувак, сейчас будет самое интересное, послушай! – Басист немного смешался.

– Грифф… – Келлан указал на меня. – Пришли мои новые соседи.

– Ах да, соседи. – Басист снова посмотрел на Келлана. – Я скучаю по Джоуи, старина… Она была хороша! Серьезно – зачем тебе это понадобилось? Я тебя не виню, но…

Он осекся, когда Келлан толкнул его снова, теперь сильнее. Не обращая внимания на досаду басиста, он кивнул в нашу сторону:

– Ребята, это мой друг Денни и его подруга Кира.

Я вымученно улыбнулась. Не зная, почему съехала его прежняя соседка, я была несколько смущена и шокирована грубой беседой, которой мы помешали.

– Наше вам. – Басист приветственно вздернул подбородок. – Гриффин.

Он смерил меня взглядом, и мне стало крайне неуютно. Я крепче стиснула руку Денни и чуть отступила, прячась за него.

Предполагаемый брат-близнец басиста, сидевший напротив Келлана, был более вежлив и протянул руку:

– Гитара, да? – осведомился Денни, отвечая на рукопожатие. – Здорово играешь!

– Спасибо, старик. – Мэтт искренне обрадовался тому, что Денни запомнил его игру, но Гриффин фыркнул, и гитарист зыркнул в его сторону. – Да заткнись ты, Гриффин, переживешь.

– Я только хочу сказать, что ты запорол последний рифф. Эту песню я должен играть, я бы отжег!

Не вникая в спор, который, видимо, длился уже очень давно, огромный ударник встал и тоже подал нам руку:

Мы поздоровались, и Келлан встал. Он направился к подвыпившим женщинам. Я подумала, что та, которая пялилась на него, прямо сейчас и рехнется от его близости. Он склонился над ней, отвел ее волосы и что-то шепнул на ухо. Она кивнула, слегка покраснев, а Келлан выпрямился и прихватил два свободных стула. Пока он шел обратно, женщины хихикали, как школьницы.

Сдержанно улыбаясь, Келлан приставил стулья к столу.

Я села, чуть хмурясь и чувствуя себя не в своей тарелке, немного растерянная от происходившего. Келлан заулыбался шире. Похоже, мое смущение доставляло ему неподдельное удовольствие.

Когда мы сели, внимание Гриффина переключилось на Денни.

– Австралийский, – вежливо улыбнулся Денни.

Келлан и Эван расхохотались. Мэтт взглянул на него как на конченого идиота:

– «Чудилы», – ответил Келлан, и Гриффин прыснул.

– Они заставили причесать – я хотел иначе… – Он объяснил как, заменив одну букву. – Тоже мне целки! Я хотел по-взрослому. Объявить гордо, с поднятой головой!

– Если мы хотим играть где-то еще, помимо «Пита», нам понадобится название для афиши.

По крайней мере, хоть один из них мечтал о лучшем будущем.

Гриффин недовольно глянул на Мэтта, а Келлан и Эван всё веселились.

– Тебе никто не запрещает их носить, – пробормотал Мэтт, вновь возведя очи горе.

Смех усилился, и даже Денни хохотнул. Я не смогла сдержать улыбку:

Я удивленно оглянулась на Мэтта и снова уставилась на Гриффина. Вылитые близнецы.

– Мы братья, но двоюродные, – объяснил Мэтт. – Наши отцы – близнецы, вот мы и похожи, к несчастью.

– К несчастью для тебя. – Гриффин снова фыркнул. – Ведь я круче.

И Мэтт в очередной раз возвел глаза к потолку, а вся компания залилась смехом.

Неожиданно Келлан вскинул два пальца, дернул подбородком и указал на меня и Денни. Я проследила за его взглядом. С другого конца длинного зала ему рассеянно улыбнулась женщина старше нас – владелица бара. Она безошибочно угадала его желание и вручила официантке две бутылки пива для нас.

Я вновь посмотрела на Келлана, но он уже беседовал с Денни о его новой работе. Келлан интересовался, в чем заключается стажировка в рекламной конторе. Я же слышала это миллион раз, а потому отключилась и стала осматриваться.

В «Пите» было тепло и уютно. Дубовые полы были вытерты тысячей ног, а стены – выкрашены в приятные кремовые и красные тона, и каждый их сантиметр был занят рекламой всевозможных сортов пива. Десятки столов всех размеров и стилей стояли где только можно, за исключением пятиметрового участка перед сценой, располагавшейся у короткой стены.

Сцена тоже была дубовой. Черную стену позади нее украшали гитары всех мыслимых разновидностей. По бокам стояли огромные динамики, обращенные к толпе. Огни покамест были погашены. Микрофоны, гитары и барабаны в полумраке ожидали своих хозяев.

Ребята болтали, а я тем временем осмотрела другой конец большого прямоугольного помещения. Вдоль второй короткой стены тянулась барная стойка. Зеркало позади бара было заставлено бутылками с выпивкой всех стран и народов мира. Барменша приступила к обслуживанию публики, начавшей заполнять зал через двойные двери в длинной стене, где были также и большие окна, впускавшие внутрь неоновый свет реклам.

Пиво нам принесла хорошенькая блондинка-официантка. Мы поблагодарили, а Келлан удостоил ее дружеского кивка, возбудив во мне любопытство. Однако та лишь вежливо улыбнулась, и я заключила, что они просто друзья.

Я глотнула пива и проследила, как официантка скрылась за дверью возле бара Должно быть, это кухня: там сверкала сталь, все было в движении, и оттуда доносился шум готовки. Большая арка рядом с кухонной дверью вела в просторное помещение с двумя бильярдными столами. Неподалеку от сцены я заметила коридор, заворачивавший за угол. Судя по указателям, там находились туалеты.

Когда я рассматривала коридор, мой взгляд упал на тех самых женщин, которые недавно глазели на парней. Теперь мы с Денни частично перекрывали им обзор, так как сидели у края стола. Той, что так явно пялилась на Келлана, очевидно, не нравилось, что я сижу рядом с ним.

Да куда там – она была вне себя. Я быстро отвернулась.

Секундой позже я почувствовала, как кто-то приближается к нам за моей спиной. Невольно напрягшись, я глянула через плечо. Неужто этой бабе взбрела в голову какая-то блажь? Я облегченно вздохнула, увидев, что к нам направляется уже немолодой человек.

Он щеголял в красной рубашке с воротником, на уголке которого было написано название бара, и брюках цвета хаки. Мужчине было за пятьдесят: седина в волосах, обветренное лицо. Он был чем-то расстроен.

– Готовы, ребята? Через пять минут начинаем. – Он тяжело вздохнул.

– Ты в норме, Пит? – Келлан слегка нахмурился.

Я захлопала глазами. Передо мной, похоже, стоял владелец бара «У Пита». Вот здорово.

– Нет… Трейси бросила трубку, она не вернется. Я нагрузил Кейт, иначе нам нынче не управиться.

Он посмотрел на Келлана довольно злобно. Я удивилась, вспомнив, что его прежняя соседка, Джоуи, внезапно съехала из-за него же. Может, это типично для него?

Келлан, в свою очередь, уставился на Гриффина. Тот с глуповатым видом присосался к пиву и лишь потом пробормотал:

Тот вздохнул и покачал головой. Я догадалась, что Пит привык к некоторым издержкам, связанным с этой группой, и пожалела его.

– Я была официанткой. Мне нужно куда-то устроиться. Было бы здорово работать по вечерам, когда начнется учеба.

Пит с любопытством взглянул сперва на меня, потом на Келлана. Тот улыбнулся и указал на нас бутылкой:

Интересно, что бы он сделал, будь мне меньше, а я сидела бы с пивом.

– Хорошо. Помощь мне понадобится, и скоро. Сможешь выйти в понедельник, в шесть вечера?

Я посмотрела на Денни, гадая, не следовало ли сперва посоветоваться с ним. Учитывая, что днем он будет занят на своей стажировке, нам останутся только ночи. Но он улыбался, а когда я вопросительно вскинула брови, украдкой кивнул.

– Да, это подходит. Спасибо, – сказала я тихо.

Вот так, не проведя в новом городе и суток, я нашла работу.

Глава 3

Новая работа

Я с удовольствием прослушала концерт целиком. Ребята знали свое дело, а Келлан был неподражаем. Я немного дивилась тому, что его до сих пор никто не раскрутил. Он обладал харизмой, способной сделать его прибыльной рок-звездой, – талантливый, соблазнительный и чертовски сексуальный. У группы уже даже были фанаты: не успели ребята начать выступление, как все пространство перед сценой заполнилось людьми.

Денни потащил меня ближе, к границе площадки, где было свободнее и нам удалось бы потанцевать. Группа исполняла незатейливую и очень заводную композицию, и Денни крутнул меня, а затем привлек к себе, и мы образовали пару. Я рассмеялась и обняла его за шею. Он наклонил меня, и мне стало еще веселее. «Чудилы» играли в основном быстрые песни, но нас с Денни это вполне устраивало, и нам было легко.

Время от времени я поглядывала на группу. Келлан двигался в такт и кокетливо улыбался, выпевая слова. Он завораживал, и чем дальше, тем чаще я смотрела на него. Наблюдая, как извивается его тело, я заметила, что Гриффин сердито косится на Мэтта. Тот, даже не взглянув на него и не пропустив ни ноты, исхитрился показать ему средний палец, и мы с Денни покатились со смеху, а Гриффин закатил глаза. Эван тоже посмеивался, следя за группой и медленно покачивая головой. Келлан то ли не заметил случившегося, то ли проигнорировал это. Он полностью сосредоточился на восторженной толпе.

Иногда Келлан сам брал гитару и играл с Мэттом. Она была не такой мощной, и разница в звучании создавала приятную гармонию. Первые аккорды медляка Келлан взял в одиночку, и я невольно подметила, что он отличный гитарист – наверное, не хуже Мэтта. Большая часть публики перед сценой продолжала прыгать и веселиться, невзирая на смену ритма, но некоторые пары неподалеку от нас с Денни слились в медленном танце.

Денни привлек меня ближе и приобнял за талию. Он глуповато ухмылялся – так, как мне всегда нравилось. Я вздохнула, полная счастья, и снова обвила руки вокруг его шеи. Погрузив пальцы в его темную шевелюру, я поцеловала Денни. Когда музыка стала пронзительнее, я крепко прижалась к нему, положила голову ему на плечо и вдохнула его родной, волшебный запах. Поверх плеча Денни мне был виден Келлан. Тот улыбнулся мне в паузе, и я ответила тем же. Затем он подмигнул. Я удивленно захлопала глазами, и он рассмеялся.

Они сыграли очередную быструю композицию. Большинство пар вернулись к веселой пляске, но мы с Денни остались стоять, целуясь и улыбаясь друг другу. Когда песня закончилась, гомон толпы перекрыл голос Келлана – на сей раз тот не пел, а говорил.

Он выдержал паузу в ожидании, когда улягутся вопли восторга. Затем чарующе улыбнулся и поднял палец:

– Я хочу воспользоваться случаем и представить вам моих новых соседей.

Палец указывал прямо на нас. Я сильно покраснела, но Денни рассмеялся и притянул меня к себе, продолжая держать за талию. Я глянула на Денни, закусила губу и пожалела, что мы не ушли после медленного танца. Он усмехнулся и поцеловал меня в щеку, в то время как Келлан огласил наши имена всему бару.

Готовая провалиться сквозь землю, я уткнулась Денни в плечо, а Келлан бодро продолжил:

– Хочу вас обрадовать: Кира вливается в счастливую семью Пита и приступает к работе в понедельник.

Толпа взвыла вновь – не знаю почему. Я зарделась и зыркнула на Келлана, отчаянно желая, чтобы он замолчал. Но он только рассмеялся:

– Прошу вас быть с нею любезными. – Он посмотрел на своих товарищей, которые по-хамски лыбились мне. – Особенно тебя, Гриффин.

Келлан пожелал публике доброй ночи, что породило новые крики. Затем он сел на край сцены. Теперь, когда он оставил меня в покое, мне полегчало, и я захотела подойти и сказать ему, насколько он хорош. Но в этом явно не было нужды. К нему сразу слетелось не меньше пяти девиц. Одна принесла пиво, другая запустила пятерню в его волосы, а третья вообще уселась к нему на колени. Я точно видела, что она лизнула его в шею. Отметив это, я заключила, что моя поддержка ему ни к чему. Достаточно будет похвалить его утром.

Мы с Денни ушли вскоре после окончания концерта и дома буквально рухнули на постель в изнеможении. Не знаю точно, когда вернулся Келлан, но точно намного позже нас, а потому мне было естественно удивиться утром, когда я заспанная спустилась и обнаружила его сидевшим за столом и полностью одетым – до того безупречного, что зло разбирало. Он пил кофе и читал газету.

– Доброе утречко, – сказал он, пожалуй, чересчур бодро.

Итак, он был не только талантлив и привлекателен, но и умел обходиться недолгим сном. Это меня немного рассердило.

Я подцепила кружку и налила себе кофе, пока он дочитывал газету. Наверху зашумела вода: Денни отправился в душ. Я села напротив Келлана.

Он улыбнулся, едва я устроилась. На миг мне стало неловко в ночной одежде: на мне были только майка и трусы. Я испытала раздражение при виде его чересчур ухоженного лица. Почему столько достоинств – и одному? Вопиющая несправедливость. Затем я вспомнила рассказ Денни о Келлане и его отце. Это остудило мое негодование. Этому красавчику не всегда приходилось легко.

– Ну, что скажешь? – осведомился он весело, как будто заранее знал ответ.

Я попыталась насупиться, словно бы хотела назвать его выступление редким дерьмом, но не сумела и вместо этого рассмеялась:

– Вы клевые ребята. Серьезно, это было невероятно.

Он улыбнулся и кивнул, вновь принимаясь за кофе. Не новость, значит.

– Спасибо, я передам парням, что тебе понравилось. – Он покосился на меня. – Уже не так непристойно?

Я начала краснеть, вспоминая вчерашний разговор, но затем в моей памяти пронесся концерт. Мне с некоторым удивлением пришлось признать, что он действительно убавил чувственность. Конечно, он продолжал кокетничать, но уже не так откровенно.

Келлан прыснул, а мне было приятно, что он на самом деле учел мою грубую критику.

Некоторое время мы пили кофе в тишине, но вдруг в моей памяти всплыл вчерашний разговор, и я заговорила прежде, чем успела подумать.

Черт, да почему же при нем я постоянно распускаю язык? С этим придется что-то делать.

– Да… Она съехала незадолго до звонка Денни насчет жилья.

Заинтересованная странным выражением его лица, я сказала:

– Она оставила кучу вещей. Вернется забрать?

На мгновение он опустил глаза, а затем снова взглянул на меня:

– Нет… Я почти уверен, что она уехала из города.

Я вовсе не собиралась спрашивать. Ответит или нет?

Он ненадолго задумался, как будто и сам не знал, стоит ли говорить.

Я приказала себе заткнуться и сосредоточилась на кофе. Больше не буду совать нос не в свое дело. Меня это не касалось, и я не собиралась докучать новому соседу.

В любом случае все это не имело значения. Между Джоуи и нами с Денни существовала огромная разница. Я лишь надеялась, что она, если вернется, не увезет кровать. Та была исключительно удобной.

Мы с Денни провели остаток этого сонного воскресенья за подготовкой к трудам грядущего дня. Жалованье стажера было мизерным, и мы радовались, что я так быстро нашла работу. Я поблагодарила Келлана за его скромное участие в нашем знакомстве с Питом, а мысленно поблагодарила и Гриффина – за то, что тот не умел придержать свой шланг. Подумав об этом, я, конечно, слегка покраснела.

Но все же я нервничала. Я никогда раньше не работала в баре. Денни и Келлан добрых пару часов допрашивали меня насчет состава различных коктейлей. Я возражала сперва, повторяя, что ничего в них не смыслю и коктейли смешивает бармен – ему и разбираться. Мне останется лишь передавать ему заказы. Но как только Келлан перечислил несколько напитков с двусмысленными названиями, которые – я не сомневаюсь – он выдумал сам, я увлеклась и втянулась в игру. Мне казалось, что так я запомню по максимуму.

К вечеру разволновался и Денни – как-никак ему тоже предстоял первый рабочий день. Он вынул три комплекта одежды, перерыл все учебники, четыре раза уложил портфель и в конце концов сел на диван, притопывая ногой. Келлан покинул нас, сославшись на встречу с группой: похоже, они репетировали почти ежедневно. Наверное, поэтому они так непринужденно чувствовали себя перед концертом. Я воспользовалась нашим уединением, чтобы успокоить Денни всеми мыслимыми способами.

Думаю, после второго раза он все-таки расслабился…

* * *

Утро понедельника наступило скорее, чем ожидалось. Пока Денни собирался на работу, я спустилась за утренним кофе. Келлан восседал за столом на своем обычном месте, небрежно откинувшись на спинку стула, с кружкой и газетой в руках. Я хмыкнула при виде его футболки: черная, с крупной белой надписью «Чудилы» – но в правильном начертании. Келлан услышал, перехватил мой взгляд и очаровательно улыбнулся:

– Нравится? Могу достать. – Он подмигнул. – Я знаю людей.

Я улыбнулась, кивнув ему, и он вернулся к своему кофе.

Денни спустился чуть позже. Он прекрасно выглядел в парадной синей рубашке, застегнутой на все пуговицы, и брюках цвета хаки. Он глянул на Келлана и указал на его футболку.

Келлан хохотнул и кивнул. Денни подошел ко мне и обнял сзади. Я надулась, когда он чмокнул меня в щеку.

– Что такое? – спросил он, быстро осматривая себя.

Я разгладила складки у него на груди и провела рукой по его лицу.

– Ты чересчур красив. Тебя, того и гляди, умыкнет какая-нибудь нахальная блондинка.

Но тут вмешался Келлан, с серьезным видом покачавший головой:

Закатив глаза на его реплику, я подарила Денни долгий поцелуй и пожелала ему удачного дня. Келлан был тут как тут: он подскочил и шаловливо чмокнул приятеля в щеку. Денни рассмеялся и, все еще нервничая, вышел за дверь.

Мне было нечего делать днем, так как занятия начиналась лишь через два с половиной месяца, а потому я снова позвонила маме и сообщила, что уже отчаянно соскучилась. Она, разумеется, мгновенно предложила мне билет на самолет. Я заверила ее, что, хоть и тоскую по дому, здесь все идет прекрасно и я даже нашла работу. Мама, не переставая вздыхать, пожелала мне удачи и любви, я же попросила ее поцеловать за меня папу и Анну.

Остаток дня я смотрела телевизор и наблюдала за Келланом, сочинявшим песни. Его одолевали мысли: он то и дело что-то записывал, вычеркивал, менял местами, а порой задумчиво грыз карандаш. Иногда он интересовался моим мнением о написанном. Я старалась отвечать глубокомысленно, но не была сильна в теории музыки. Его вид завораживал, и время пролетело незаметно: я оглянуться не успела, как пришла пора собираться на смену.

Я приняла душ, оделась, накрасилась и собрала волосы в хвост. Глянув в зеркало, вздохнула. Ничего особенного, но вполне сносно. Я спустилась за курткой, оставленной на крючке.

Он посмотрел на меня из гостиной, где устроился перед телевизором.

– Где здесь автобусное расписание? Хочу проверить маршрут.

Денни, забравший нашу единственную машину, еще не вернулся, и я хотела выйти пораньше, так как не знала, сколько времени займет дорога до бара.

Келлан смотрел недоуменно, пока до него не дошло.

– Не проблема. Возьму пивка, поболтаю с Сэмом. – Он одарил меня чарующей полуулыбкой. – Я буду твоим первым клиентом.

Я присела к нему на диван посмотреть телевизор – спешить, вообще говоря, было незачем.

– Держи, я ничего не смотрел. – Он небрежно вручил мне пульт.

Жест был необязательным, но выдавал добрую волю. Я принялась переключать каналы, пока не наткнулась на НВО[9].

Казалось странным, что он потратился на дополнительные каналы, коль скоро, похоже, не смотрел ни один из них.

– Это для Гриффина. Ему нравится иметь все под рукой, когда захочется. Думаю, он знаком с какой-то девицей из кабельной фирмы.

Я прикидывала, какие программы способны заинтересовать Гриффина, пока не заметила картинку. Остановилась я на эротической сцене: обнаженные мужчина и женщина пребывали на пике страсти. Парень не то был вампиром, не то просто любил кусаться и упоенно впивался даме в шею, так что кровь хлестала вовсю, и все эти засосы с облизываниями выглядели крайне непристойно. Залившись краской, я вернулась к прежнему шоу и бросила Келлану пульт.

Тот лишь посмеивался, и я старалась не встречаться с ним взглядом.

Когда подошло время, Келлан выключил телевизор и посмотрел на меня.

Мы сгребли куртки и пошли к выходу. Я надеялась, что Денни вернется вовремя и заберет меня. Весь день мне отчаянно его не хватало, но он, вероятно, все еще был на работе. Хоть бы его первый день прошел хорошо. Хоть бы мой первый день прошел не хуже.

Мы приблизились к машине Келлана, и я невольно улыбнулась. То был мощный автомобиль родом словно из шестидесятых – гоночный «шевелл-малибу», судя по логотипу на бампере. Черный, сверкающий хромом, где только возможно, он был изящен и несказанно сексуален, идеально подходя своему обладателю. Я чуть закатила глаза, впечатленная привлекательностью Келлана, которую странным образом подчеркивала старая машина. Внутри было на удивление просторно, а спереди и сзади разместились черные кожаные сиденья-диваны. При виде старомодной приборной панели я чуть не рассмеялась. Если забыть про телевизор в гостиной, Келлан несколько отставал от прогресса. Я и сама не слишком за ним поспевала – у нас с Денни даже не было мобильников. Келлан, явно гордившийся своим автомобилем, с улыбкой скользнул за руль. И почему ребята так прикипают к своим тачкам?

В пути мы молчали, и очень скоро у меня засосало под ложечкой. В первый рабочий день меня всегда подташнивало. Я смотрела в окно и считала фонари, чтобы отвлечься.

Когда мы подъехали к «Питу» – аккурат после двадцать пятого фонаря, – я вдруг осознала, что не имею понятия, что мне делать и куда идти. К счастью, хорошенькая блондинка, которая накануне подавала нам пиво, встретила меня на входе, представилась Дженни и, махнув Келлану, увела меня по коридору в заднюю комнату напротив туалетов.

Там оказался большой склад: многочисленные полки вдоль одной из стен были уставлены коробками со спиртным и пивом, салфетками, солью, перцем и прочими припасами. Возле другой стены стояла пара столов и несколько стульев, а третью занимали шкафчики для персонала. Дженни вынула для меня из коробки красную футболку «У Пита», показала мой шкафчик и журнал учета. В туалете я переоделась, и мне сразу стало чуть-чуть легче. Внешнее сходство с работниками бара породило во мне чувство общности.

Я немного преувеличила, когда сказала Питу, что работала официанткой. Однажды летом я подменяла сестру, которая отправилась «на поиски себя», что бы это ни значило. Ее крошечная закусочная вмещала, дай бог, половину публики, которую в «Пите» обслуживали за обычный вечер. Мне было немного страшно.

Через несколько минут выйдя из коридора, я увидела Келлана, который потягивал пиво, облокотившись на стойку. Барменша подалась к нему и пожирала его глазами. Она переделала свою форменную футболку, снабдив ее непристойным вырезом. Келлан, не обращая на нее внимания, мимоходом глотнул из своего стакана и улыбнулся, увидев меня.

Я чуть нахмурилась, взглянув на его бокал, и он заметил это.

– Извини. Рита тебя опередила. В следующий раз.

Барменша Рита была блондинкой постарше – впрочем, я сильно сомневалась, что цвет ее волос натуральный. Ее кожа чуть загрубела, Рита слишком увлекалась автозагаром. Когда-то, возможно, она была симпатичной, но время не пощадило ее. Однако в собственных глазах она оставалась красавицей и отчаянно кокетничала. Вечер показал, что она очень любила свою работу и с удовольствием пересказывала всякие слухи, которыми с ней делились клиенты. За смену я не однажды краснела, выслушивая эти байки и мысленно приказывая себе (хоть я и не собиралась) никогда и ни за что не доверяться барменам – особенно этой.

Весь вечер я по пятам ходила за Дженни, принимавшей заказы. Было немного неловко, так как большинство клиентов были завсегдатаями и неизменно заказывали одно и то же. Она подходила к столику и просто спрашивала: «Салют, Билл, тебе как обычно?» Тот кивал, она улыбалась и шла в бар или кухню передавать заказ, которого я даже не слышала. Это пугало меня.

– Не волнуйся, освоишься. По будням с постоянными клиентами легко… Они будут с тобой вежливы. – Она чуть нахмурилась. – Ну, большинство, а с остальными я помогу.

Она дружески улыбнулась, и я была очень признательна ей за любезность. Ее наружность полностью отражала характер. Она была, как говорится, словно нераскрывшийся бутон: миниатюрная, с шелковистыми струящимися светлыми волосами, светло-голубыми глазами и формами ровно такими, чтобы привлечь внимание некоторых клиентов. Но я не могла к ней ревновать: Дженни была слишком мила. К тому же я моментально почувствовала, что между нами установилась связь.

В какой-то момент Келлан нарисовался передо мной и дал мне на чай за выпивку, которой я ему не подавала. Он виновато улыбнулся, извиняясь за свой вынужденный уход.

– У меня концерт в другом баре. – Он указал большим пальцем через плечо. – Надо встретить ребят, помочь им с аппаратурой.

Я чмокнула его в щеку и почему-то покраснела, а Рита озадаченно вскинула брови. Келлан улыбнулся, пробормотал что-то насчет пустяков и вскоре покинул бар.

Позже зашел Денни – взглянуть, как у меня дела. Он обнял меня и расцеловал к восторгу Риты, которая, как я сочла, взирала на него довольно нахально. Но Денни задержался лишь на минутку. Он получил проект, над которым спешил поработать дома. Он неистово ликовал и заразил меня своей радостью. Впервые с тех пор, как он уехал, я улыбалась во весь рот.

Помимо наблюдения за Дженни, мне приходилось заниматься уборкой. Я потратила много времени на протирку столов, мытье стаканов и помощь на кухне, а стоило веселью пойти на убыль – и на очистку стен туалета от граффити. Пит выдал мне серую краску и маленькую кисть. Рита велела сообщить ей, если найдется что-нибудь смачное. Дженни с улыбкой пожелала мне удачи, и я вздохнула.

Я начала с женского туалета, решив, что там будет приличнее, тем более что в мужской мне идти совсем не хотелось. Все три кабинки были исписаны снаружи и изнутри ручками и маркерами. Я снова вздохнула и помечтала о валике – дело грозило затянуться.

Некоторые надписи были вполне безобидны: «Я люблю Криса», «А. М. + Т. Л.», «Здесь была Сара», «Люблю навеки», «Ненавижу водку», «Иди домой, ты пьяна» (эта меня рассмешила). Но многие оказались не столь невинны: «Хочу трахаться», «Хочу перепихнуться вечерком, мой парень в этом знает толк». Иногда попадалась нецензурщина. А в некоторых надписях говорилось о людях, уже знакомых мне: «От Сэма я вся теку», «Я люблю Дженни» (гм, это был женский туалет), «Рита – шлюха» (я прыснула – не иначе тот самый смак, которого ей хотелось).

И наконец, масса слов, посвященных рок-группе. Сперва я удивилась, но после решила, что это объяснимо, коль скоро они так часто здесь играют и выглядят так привлекательно.

Самые откровенные фразы были посвящены Гриффину. Я даже не смогла прочесть их полностью. Красная как рак, я поскорее закрасила слова, в которых выражались всяческие намерения в его адрес и желание ему отдаться. Имелось даже крайне живописное изображение полового акта с ним, настолько нелепое и грубое, что я встревожилась, не застрянет ли оно в моей памяти. Со вздохом я поняла, что непременно вспыхну, как только увижу Гриффина. Ему, небось, это понравится.

Надписи, относившиеся к Мэтту и Эвану, были более сдержанными. Девицы восхищались Эваном: «Я люблю его, я хочу его. Эван, женись на мне». Про Мэтта писали: «Черт, он крутой, я дам ему хоть сейчас», «Мэтт меня заводит».

Но большая часть граффити была, конечно, посвящена Келлану, начиная с милого «Келлан меня любит», «Келлан навеки, будущая миссис Кайл» и заканчивая уже не таким милым. Келлан явно знал, о чем говорит, когда заявил, что женщины реагировали на его сексуальность. Высказывания были весьма откровенны – почти как те, что касались Гриффина, – и сообщали миру о вещах, которые девушки хотели бы с ним проделать. Были надписи и от женщин, которые, похоже, успели познакомиться с ним ближе. Правду они говорили или нет, но их фразы являлись наиболее бесстыдными: «Келлан лизал мне…» (я закрасила продолжение, где пояснялось, что именно он лизал), «Я отсосала у Келлана…» (стоп, не хочу ничего знать), «Хочешь отдохнуть – позвони…» (я захлопала глазами – да тут наш телефон! – и немедленно закрасила номер), «Келлан вставил свой…». Так, об этом я и вовсе не стала читать. Мне уже были обеспечены кошмары с участием Гриффина, а потому совершенно не хотелось, чтобы к нему присоединился и наш сосед по квартире.

Покончив с дамской комнатой, я отправилась в мужской туалет, больше не переживая на этот счет. Хуже, чем у девушек, там быть не могло.

Дженни любезно подвезла меня домой. Я вошла на цыпочках, но Денни все равно проснулся. Он терпеливо выслушал мой отчет о первом дне, а затем битый час разглагольствовал о своем. Он был на седьмом небе от счастья, как и я – от радости за него.

* * *

Денни, Келлан и я быстро наладили общий быт. Келлан почти всегда вставал первым, и, когда я наконец приползала в кухню, там меня уже ждал свежий кофе. Денни шел в душ, а мы сидели и болтали о всякой чепухе.

Денни настаивал, чтобы я не вставала с ним вместе, раз уж работаю допоздна, но я любила смотреть на него по утрам. Уходя, он весь сиял. Работа очень нравилась ему, и я ликовала. У меня было много свободного времени, и вскоре я захотела найти себе какое-нибудь занятие, хотя и начинала тревожиться насчет учебы, которая должна была начаться через пару месяцев.

Келлан, похоже, нигде не работал и только играл в группе. Днем или ранним вечером он мог исчезнуть на несколько часов, чтобы повидаться с ребятами. По будням они выступали в нескольких барах поменьше, а в «Пите» – каждую пятницу и почти каждую субботу. Иногда он делал пробежки и даже пару раз звал меня с собой, но мне было неудобно. Все остальное время он валялся, читал, писал, пел или играл на гитаре. Он сам стирал, сам готовил и прибирал за собой, не считая вечно разоренной постели. Он был идеальным соседом.

Я тоже втянулась в рабочий ритм. Мои скудные навыки обслуживания начали улучшаться. В первую неделю Денни регулярно появлялся у «Пита» после работы, чтобы я «поупражнялась» на нем. Он заказывал то одно, то другое, стараясь намудрить и проверить, пойму ли я. Я хохотала, но это помогало. В третий вечер я наконец принесла ему то, что он хотел, и это было здорово, так как мы уже начали раздражать поваров.

Меня удивила частота, с которой Келлан и его команда наведывались в бар по будням. Они всегда занимали один и тот же стол, спиной к сцене. Вряд ли их волновало, свободен ли он. В баре просто знали, что это их стол, и стоило им войти, как чужакам приходилось решать, остаться ли сидеть с ними или пересесть. В будни работа кипела, но далеко не так, как на выходных, и, хотя женщины все равно глазели на Келлана, в обычные дни в баре собирались завсегдатаи и группу оставляли в покое. Как правило. Фанаты всегда находились. Ребята приходили к «Питу» после репетиции или перед концертом и посещали бар практически ежедневно.

Их личный стол оказался в моем ведении. В мой второй вечер они прибыли в полном составе. Я подошла к ним, стиснув зубы. К счастью, с ними был Денни, и наш разговор упростился. Всем скопом они вселяли в меня панику – особенно после сортирных восторгов, пока еще свежих в моей памяти. И, как я и предвидела, я позорно тушевалась перед Гриффином, что доставляло ему несказанное удовольствие.

Я успокоилась на их счет лишь к понедельнику, который последовал за безумным уик-эндом с толпами людей, пришедших послушать их в пятницу и субботу (там воцарился такой ад, что я мало что помнила). К несчастью, они к тому времени тоже привыкли ко мне. Им страшно нравилось меня дразнить – всем, кроме Эвана, который оставался здоровенным милягой.

И вот, едва они нарисовались, я вздохнула и закатила глаза. Опять двадцать пять. Эван вошел первым и заключил меня в медвежьи объятия. Я рассмеялась, когда снова смогла дышать. Мэтт и Гриффин о чем-то спорили, но Гриффин все-таки на ходу изловчился и шлепнул меня по заднице. Я покачала головой и глянула на Сэма, который не обращал на этот квартет никакого внимания. Любого другого за такое бы вышвырнули вон из бара, но эти четверо явно были здесь хозяевами.

Келлан вошел последним – как всегда, воплощенное совершенство. Сегодня он был с гитарой, которую прихватывал с собой, когда работал над новой вещью. Он кивнул мне с легкой волшебной улыбкой и сел.

– Как всегда, мальчики? – спросила я, стараясь говорить на манер Дженни, уверенно и любезно.

– Да, Кира, спасибо, – учтиво ответил за всех Эван.

Гриффин был не так вежлив и одарил меня порочной ухмылкой:

Он словно знал, до чего меня бесит его хамство, и отличался всякий раз, когда я оказывалась поблизости. Я проигнорировала его, призвав на помощь всю свою выдержку и не меняя выражения лица.

Очевидно, я плохо постаралась, и он уловил мое раздражение.

– Ты такая лапочка, Кира. Просто невинная школьница. – Он в откровенном восторге покачал головой. – Я всего-то и хочу тебя растлить.

Я побледнела и уставилась на него, лишившись дара речи.

Келлан прыснул, не сводя с меня глаз, а Мэтт, сидевший рядом с Гриффином, фыркнул:

– Дурик, она же с Денни, раз и навсегда. Зуб даю, ты упустил свой шанс.

У меня отвисла челюсть, я в ужасе внимала им. Неужто они и вправду обсуждают мою девственность прямо передо мной? Я была слишком потрясена, чтобы уйти.

Эван и Келлан захохотали, а Мэтт, с трудом сдерживая смех, возразил:

– Когда это было… чтобы ты открыл женщине… целый мир?

– У меня есть навыки… Вы, парни, просто не догадываетесь. Жалоб не было.

– Как и благодарностей, – ухмыльнулся Келлан.

– Пошел на хрен. Я тебе прямо сейчас покажу! Берешь телку…

Он осмотрелся, словно в поисках добровольца, и его взгляд остановился на мне. Я побледнела еще сильнее и отступила на шаг.

– Не-е-ет! – возопили все они хором, отшатываясь от Гриффина и вскидывая руки, готовые скрутить его при необходимости.

Поскольку разговор, в моем представлении, перешел все мыслимые границы, я взяла себя в руки и подумала, что настало время ускользнуть от них. Я двинулась бочком, но Гриффин продолжал смотреть на меня. Он осклабился, не обращая внимания на общее веселье.

– Если тебя, Кира, уже лишили девственности… – Он раздраженно зыркнул на своих дружков. – Уверен, что вручную, какой-нибудь штукой…

Он снова взглянул на меня, и парни захохотали пуще прежнего.

– Если я прав, развлеки нас какой-нибудь шалостью…

Его светлые глаза лучились озорством. Гриффин поиграл штангой, вживленной в его язык. Вышло весьма чувственно, и я слегка похолодела. У меня не было ни малейшего желания разбираться с его тупыми запросами.

– Да ладно тебе, матюгнись разок. Ты, вообще, умеешь ругаться?

Я хотела пройти мимо, но он схватил меня за руку.

Более занятая тем, чтобы высвободиться, чем думая о словах, я вздохнула:

Похоже, его искренне позабавила мысль о том, что я могу нахамить не хуже. Эван, возмущенный такой настырностью, закатил глаза. Мэтт подпер кулаком подбородок и подался вперед, а Келлан взъерошил волосы и откинулся назад. Оба взирали на меня с любопытством. Мне стало не по себе под их взглядами.

Мэтт и Келлан прыснули. Гриффин заправил свои белокурые волосы за уши и надул губы:

– У-у-у, как нехорошо. Давай теперь по-настоящему.

Я хотела лишь одного – вернуться к бару, но очутилась в западне. Теперь Келлан, не таясь, смеялся над моим смущением, и я все сильнее злилась на него лично.

– Ну же, выдай чего позабористей, что-нибудь простенькое. Как насчет «суки»?

Гриффин дьявольски усмехнулся и скрестил руки на груди.

Я закатила глаза и посмотрела на Эвана, мысленно умоляя его положить этой беседе конец, ведь он единственный, кроме меня, тоже испытывал неловкость.

Не то чтобы я никогда не ругалась – но только мысленно, чтобы никого не задеть. Впрочем, я не собиралась радовать Гриффина. Можно было просто уйти и покончить с этой идиотской забавой, но я осталась, так как представила, какой грянет хохот.

Сцепив руки, Гриффин навалился на стол и взмолился:

– Давай! Хоть что-нибудь. Мне все равно – главное, чтобы гадость.

Я помялась, все еще подумывая о бегстве. Может, просто влепить ему пощечину? Это наверняка отвлечет от меня внимание, но я не знала, как он отреагирует. Я не хотела ни злить его, ни возбуждать.

Я уставилась на Келлана, который взирал на меня с невиннейшим видом и воздевал руки к небу, будто спрашивая: «А что?» Воспользовавшись паузой – теперь уже хохотал весь стол и даже мой союзник Эван, – я устремилась к бару.

В надежде, что лицо у меня не слишком пылает, я добралась до Риты, которая уже приготовила всей группе напитки. Я осторожно оглянулась. Гриффин и Мэтт продолжали потешаться над глупой репликой Келлана. Эван виновато смотрел на меня – что ж, хоть ему было стыдно за этот гогот. Келлан, все еще усмехаясь, поднял с пола гитару и начал лениво перебирать струны.

Он тихо затянул песню, по-моему новую. С моего места мне было не разобрать слов, но мелодия оказалась очень приятной. Я инстинктивно шагнула ближе, чтобы лучше слышать.

– Я бы не напрягалась, – сурово заметила Рита.

– О нем. – Она указала на Келлана. – Зря потратишь время.

Не вполне понимая, что она имеет в виду, я забыла возразить, что всего-навсего хотела послушать песню, и вместо этого спросила:

Рита склонилась ко мне с заговорщическим видом, радуясь возможности поделиться.

– Он обалденный, да, но разобьет тебе сердце. Он из тех, кто поматросит и бросит.

– А, ты об этом. – Я подумала, что в этом нет большой новости, учитывая толпу безумных фанаток, осаждавшую его на всех концертах, и надписи в туалетных кабинках. – Между нами ничего нет. Он мой сосед – и только. Я просто слушала…

– Не представляю, как ты с этим живешь? – Рита мечтательно закусила губу. – Меня бы такое точно сводило с ума, день за днем.

Она поставила на стойку пару пивных бутылок.

Ее голодный взгляд в сторону Келлана начинал меня раздражать, как и то, что она упорно именовала его «оно», будто он не был полноценным человеком.

– Ну, у меня есть парень, с ним, конечно, полегче.

Я ответила не без сарказма, но право слово – чем мы, по ее мнению, занимались дома?

– Ох, милочка, ты думаешь, ему это важно? Солнышко, я была замужем, и его это совершенно не смутило. – С легкой улыбкой она выставила на стойку две последние бутылки и подмигнула. – Впрочем, дело того стоит.

Я в шоке разинула рот. Рита была вдвое старше Келлана и, как я слышала, жила с четвертым мужем. Похоже, что Келлан тащил к себе всех подряд – вообще без разбору, как я начинала подозревать. Удивительно, как я до сих пор ни на кого не наткнулась.

Я сгребла бутылки и пошла к ребятам – немного на взводе, не вполне понимая почему.

Глава 4

Перемены

Денни быстро прижился на новой работе, в чем я и не сомневалась, и вместе мы бывали гораздо реже, чем мне того хотелось. Я старалась общаться с ним утром, но, так как я ложилась с каждым днем все позже, мне становилось все труднее просыпаться. В итоге я оставалась в постели, он быстро целовал меня на прощание и уходил. Стремясь произвести хорошее впечатление на начальство, Денни работал сверхурочно, а потому не забирал меня и из бара. И быстро выяснилось, что нам удается побыть вдвоем лишь днем на выходных до моей смены да пару вечеров в будни, когда я не работала.

Но Денни старался и делал все, чтобы проводить время вместе. Он приходил в бар после работы, иногда даже оставался поужинать и выпить с Келланом и его группой. Мы обнимались и целовались, а завсегдатаи стонали при виде нас и насмешливо закатывали глаза. Кто-то даже бросил в нас скомканной салфеткой. Я всерьез подозревала Гриффина и радовалась, что это была лишь салфетка.

Июнь пролетел незаметно, и я не успела оглянуться, как наступил июль. Четвертого числа[10] Денни пришлось идти в офис. Я немного повозмущалась, так как мы собирались сходить на его любимый пляж Элкай-Пойнт – немного солнца и моря для моего любившего воду мальчика, – но Денни пообещал провести в «Пите» весь вечер, несмотря на мою занятость, и это слегка остудило мой гнев. В конце концов я целый день читала и загорала на заднем дворе, маленьком и солнечном. Загар подразумевал, что кожа должна была потемнеть и окраситься в приятный бронзовый оттенок, как у Денни. Но с моей белоснежной кожей такого произойти не могло. Она становилась ярко-розовой, а после – снова бледной. Поэтому я надела раздельный купальник и натерлась кремом, чтобы, по крайней мере, не обгореть и, если уж не сменить цвет, хоть погреться на солнышке.

Я читала книгу и блаженствовала, впитывая лучи бедрами и поясницей. Прямо передо мной на травинку села грациозная стрекоза. Ее тело и кончик хвоста были ярко-бирюзового цвета, как украшения коренных американцев из местных лавок. Стрекоза выглядела абсолютно счастливой на своем крошечном насесте и наслаждалась погожим днем, как и я. Я улыбнулась ей и вернулась к чтению. Какая-никакая, а все же компания.

И вот мое тело поглотило дневную норму витамина D. Я поплелась в дом, пьяная от солнца, и почти мгновенно вырубилась на диване. Проснувшись за полчаса до начала смены, я бросилась переодеваться и собираться. К автобусу и в бар я поспела минута в минуту. Что ж, по крайней мере, я взбодрилась и не буду спать на ходу.

Денни, как и всегда верный своему слову, после работы явился в бар. Для праздника там было необычайно многолюдно, и Денни пришлось устроиться у стойки. Меня уже начали раздражать призывные взгляды, которые бросала на него Рита, как вдруг объявились Келлан и остальные участники группы. Они захватили свой стол и удачно втиснули дополнительный стул для Денни. Бар был набит битком, однако смех за этим столом никто не мог перекричать.

Незадолго до концерта Денни и Келлан отправились погонять шары. По дороге на кухню я остановилась и прислонилась к стене: на их беспечную дружбу нельзя было смотреть без улыбки. Они веселились, как будто всегда были лучшими друзьями и в жизни не расставались.

Я также не могла удержаться от смеха, глядя на то, как плохо играл Келлан. Когда он мазал, Денни ухмылялся и пытался показать, как правильно, а Келлан только смеялся и пожимал плечами, словно знал, что все равно никогда не научится. Я тоже играла слабенько, и Денни, который и впрямь был в этом очень хорош, пару раз брался учить и меня. Он терпеливо твердил мне снова и снова: «Это всего лишь законы физики, Кира», – как будто это знание могло что-то по волшебству изменить. Денни заметил, что я слежу, и подмигнул мне, и я со счастливым вздохом вернулась к работе.

Едва они закончили игру и Келлан стал пробираться к сцене, снаружи донесся грохот фейерверков. Мэтт и Гриффин нацепили дурацкие ухмылки и вырулили за дверь, а за ними бросилось полдюжины девиц. Чуть позже, усмехаясь, к дверям направились Эван и Дженни, сопровождаемые собственной свитой. Келлан подошел к нам с Денни в обществе миниатюрной девушки, прядки белокурых волос которой были выкрашены в ярко-красный и синий цвета. Он приобнял ее за плечи и с улыбкой кивнул нам, приглашая следовать за собой. Мы переглянулись, пожали плечами и вышли вместе с очередным десятком человек.

Итак, половина бара высыпала на парковку и уставилась в небеса, где над Лейк-Юнион расцветала вспышка за вспышкой, одна другой причудливее и краше. Гриффин и Мэтт отошли в сторону, любуясь этим зрелищем. Точнее, любовался Мэтт. Гриффин по-хамски прижал девчонку, и та, к его удовольствию, наезжала на него. Дженни обняла Эвана за талию, уютно прижалась к нему и наблюдала за шоу с другой стороны парковки.

Денни заключил меня в объятия, и я расслабленно положила голову ему на плечо. Келлан стоял перед нами, небрежно обнимая девицу и сунув руку в ее задний карман. Он прихватил с собой пиво. Отвернувшись, чтобы сделать солидный глоток, он заметил позади себя нас с Денни. Выпив, Келлан улыбнулся мне, встретившись со мной глазами. Я слегка покраснела, тогда как Денни довольно вздохнул и чмокнул меня в затылок.

Подруга Келлана, должно быть, что-то сказала, он повернулся к ней и тихо ответил. Та встала на цыпочки и поцеловала его в шею, скользнув рукой в карман его джинсов. Келлан крепко обхватил ее. Увижу ли я эту барышню утром?

Я вновь было обратила свое внимание на цветастое зрелище, но вдруг из-за спины послышалось громкое:

– Эй! Я плачу вам не за то, чтобы вы на звезды глазели.

Обернувшись, я увидела Пита, который стоял в дверях и с унылой миной смотрел на Келлана. Группе уже полагалось стоять на сцене.

– Иди играть, – пробормотал Пит, указывая внутрь бара. Он мельком глянул на шоу, Келлан хмыкнул, и внимание Пита переключилось на нас с Дженни. – И вы, два сапога – пара. Давайте-ка внутрь… Там еще есть люди, которым хочется выпить.

Дженни высвободилась из объятий Эвана и робко потрусила к Питу.

– Извини, Пит. – Она поцеловала его в щеку и скрылась в баре.

Келлан немедленно последовал за ней, таща за руку свою подругу в сине-красных полосках.

Криво улыбнувшись, он тоже чмокнул Пита в щеку и отпрыгнул, увернувшись от оплеухи. Его барышня прыснула, когда он вслед за Дженни нырнул в бар.

Мы с Денни чуть постояли в обнимку, любуясь представлением, и после вернулись в помещение вместе с толпой. Тем вечером группа особенно блистала, и Денни остался до конца. Мы даже пару раз станцевали. К завершению смены я была готова ехать домой, чтобы уснуть у него под боком. Заканчивая дела, я засекла уходившего Келлана. Удивительно – он был один. Через несколько минут, когда я вышла из подсобки, Денни взял меня за руку и мы тоже отправились домой, улыбаясь друг другу.

Позже, едва мы легли и я прижалась к нему, меня наполнила радость: мне нравилась моя здешняя бесхитростная жизнь, а особенно то, что ничего не изменится как минимум в ближайшие два года. Но кое-что изменилось уже через две недели, в рабочий вечер пятницы…

* * *

Ребята сидели за своим постоянным столиком и расслаблялись перед выступлением. К восторгу нескольких обожательниц, расположившихся по соседству, Гриффин был без рубашки. Он показывал Сэму новую татуировку на плече, которую успел сделать на неделе. Змей обольстительно обвивался вокруг обнаженной женщины. Сэм ухмылялся: похоже было, что ему это искренне нравилось. Мне же рисунок показался немного безвкусным. Змей был излишне чувственным, а женщина – вопиюще непропорциональной. Ей-богу, реальная женщина с такими формами не смогла бы стоять прямо. Я невольно улыбнулась, так как безвкусная татуировка идеально подходила ее обладателю.

Мэтт тоже показал Сэму татуировку – какой-то символ на внутренней стороне запястья. Я не знала его значения, но рисунок понравился мне куда больше, чем тот, что красовался на плече Гриффина. Сэм кивнул, а затем оглянулся на изображение голой женщины. Я ждала, что Гриффин сейчас наденет рубашку. Эван, руки которого были истатуированы сверху донизу, в демонстрации не участвовал. Он торчал на краю сцены и был слишком занят, флиртуя с компанией девчонок.

Келлан сидел, откинувшись на спинку стула, и наблюдал за мной. Он поманил меня к себе.

Внезапно мне стало интересно, есть ли татуировки у Келлана. При мысли, что я уже видела его почти голым, я вспыхнула. Если что и было, то в укромном месте. Келлан заметил мое смущение.

Зная, что проще будет спросить, я указала на плечо Гриффина и осведомилась:

Он оглянулся на все еще полуобнаженного басиста.

– Татуировки? – спросил он, вновь повернувшись ко мне, и покачал головой. – Нет. Не могу придумать такой рисунок, который хотел бы сохранить на своей коже навсегда.

– Не… Девственно чистая кожа. – Я сразу же пожалела о сказанном, став красной, как свекла.

Келлан посмеивался над моей реакцией, и я пробормотала:

Я со всех ног поспешила прочь, тихо твердя себе, что надо думать, прежде чем говорить, и чуть не врезалась в Денни, входившего в бар.

– Понятия не имею, – ответила я, улыбаясь его воодушевлению.

– Сегодня Марк отозвал меня в сторонку. Они хотят, чтобы я ехал с ними в Тусон открывать новый офис!

Он был всецело захвачен этой перспективой, но у меня сердце упало.

Я не хотела его расстраивать, но сама уже была не в восторге от этой идеи.

– Не знаю… – Денни пожал плечами. – Может, на пару месяцев?

– На пару месяцев? Но мы же только приехали! До начала занятий чуть больше месяца. Мне надо зарегистрироваться, узнать расписание, получить книги… Я не могу сейчас взять и сорваться в Тусон.

Он посмотрел на меня в некотором замешательстве:

– Тебе и незачем. Это всего на пару месяцев, Кира.

Теперь мне стало наплевать на его энтузиазм. Теперь я разозлилась.

– Что? – переспросила я громко, и на нас оглянулись.

Денни деликатно взял меня за руку и вывел наружу.

На свежем воздухе он снова стиснул мне плечи и заставил посмотреть на себя.

– Это моя работа, Кира, наше будущее. Я должен.

Его акцент усиливался вкупе с озабоченностью.

За все время вместе мы разлучались самое большее на две недели, когда он ездил к родителям после смерти дедушки. Я ненавидела каждую минуту этих двух недель.

– Эй, все же в порядке. Может, окажется и не так долго. Я точно не знаю. – Он привлек меня к себе. – Это для нас, Кира. Хорошо?

Два месяца казались вечностью, и я прошептала:

Я больше не могла сдерживать слезы. Через какое-то время Денни отпустил меня.

– Прости. Я не хотел тебя огорчать. Думал, ты за меня порадуешься. – Он чуть нахмурился. – Прости, мне следовало сказать тебе после работы.

– Нет, все в порядке. Просто это так неожиданно. Я приняла слишком близко к сердцу. Все будет хорошо, честное слово.

Денни снова обнял меня и продержал так несколько минут.

– Прости… Я не могу остаться. – Он робко взглянул на меня. – Мне нужно вернуться в офис, чтобы обговорить детали. Мне надо идти, извини. Мне просто очень хотелось поделиться.

– Иди, все в порядке. Мне все равно пора возвращаться к работе…

Денни поцеловал меня в лоб и припустил к машине. Ему явно не терпелось от меня избавиться. Я вздохнула, помахала ему и уныло поплелась в бар. Первым, кого я увидела, был Келлан, который навалился на стойку, потягивал пиво и беседовал с Ритой. Ох, точно, он же заказывал пиво, перед тем как Денни… На глаза вновь навернулись слезы, и я быстро утерла их, но Келлан успел заметить.

Я все еще стояла в дверях, когда он подошел ко мне, нахмурившись.

Я смотрела через его плечо, зная, что разревусь, если увижу сочувствие в его глазах.

Он тронул меня за руку, и я взглянула ему в лицо.

Забота в его глазах и неожиданная нежность прикосновения стали для меня последней каплей, и слезы хлынули ручьем. Он, не раздумывая, притянул меня к себе и крепко обнял. Он гладил меня по спине, прижавшись щекой к моей голове. Мне было очень уютно, но я все равно всхлипывала, и все на нас глазели. Келлан не обращал внимания на эти любопытные и вопросительные взгляды (в конце концов, у него была репутация) и безропотно стоял со мной, пока я не перестала плакать.

В какой-то момент подошел Сэм – наверное, чтобы сказать, что все готово, но я почувствовала, как Келлан покачал головой, не успел тот произнести и слова. Я чуть отстранилась и вытерла слезы с лица.

Тронутая его предложением, я помотала головой:

– Нет, честно. Я в порядке. Мне все равно нужно работать. Я так и не принесла тебе пиво.

Он погладил меня по руке и со своей полуулыбкой пошел к друзьям, которые уже поднимались на сцену.

Конечно, группа Келлана была восхитительна, но я не могла не заметить, что он чаще обычного смотрел на меня. Иногда он чуть хмурился, и я обнаружила, что успокаивающе улыбаюсь в ответ. Со мной и вправду все было в порядке. Он мог не беспокоиться, хотя мне было приятно.

Я ушла позднее обычного, отказавшись от любезного предложения Дженни подвезти меня. Я просто пока не была готова отправиться домой. Меня угнетала мысль о новом разговоре с Денни насчет его отъезда. Печалила меня и перспектива не застать его дома. Я не знала, что хуже, и не спешила выяснять.

Я задом наперед села на стул возле бара, положила руки на спинку и утвердила на них подбородок. Понедельник. Все шло так гладко – и вот у меня остались всего одни выходные, после чего Денни уедет на целых два месяца. Я не знала, что буду делать без него. Все произошло слишком быстро, чтобы обдумать. Мы будем вместе завтра днем, потом все воскресенье, а потом… Я понятия не имела, когда увижу его вновь.

Слезы вернулись, и я сердито смахнула их. Незачем горевать, – наверное, это и впрямь будет месяц-другой. «Успокойся», – скомандовала я себе.

Келлан сел рядом, и я почувствовала его раньше, чем увидела.

Я поглядела на сцену, где все еще тусовалась группа. Эван разговаривал с Сэмом, но Гриффин и Мэтт пялились на нас. Гриффин, кривясь в ухмылке, что-то бросил Мэтту, а тот закатил глаза и рассмеялся. Можно было представить, о чем они толковали. Нет, здесь я беседовать не собиралась. Дело обязательно кончилось бы рыданиями, и я не хотела, чтобы «Чудилы» на это смотрели. Они уже достаточно надо мной потешались. Я покачала головой.

Келлан проследил за моим взглядом и вроде бы понял.

Я благодарно кивнула. Мои шансы попасть домой в такой час стремительно уменьшались.

– Без проблем. Только соберу барахло, и сразу поедем.

Келлан одарил меня чарующей улыбкой, и я почему-то вспыхнула. Он подошел к сцене и сказал пару слов ребятам, которые после работы выпивали с Сэмом. Те кивнули. Гриффин ткнул Мэтта под ребра и самодовольно ухмыльнулся. Келлан покачал головой и подобрал свою гитару. Он уже собирался вернуться ко мне, но Эван поймал его за руку и что-то произнес, после чего Келлан раздраженно покачал головой. Эван, казалось, был удовлетворен его ответом и отпустил его.

Я кивнула, встала, вздохнула и мысленно приготовилась либо увидеть, либо не увидеть Денни. На выходе я робко помахала Рите. Та подняла брови, понимающе улыбнулась и подмигнула так, что я опять покраснела. Она словно думала, что я намерена запрыгивать на Келлана всякий раз, как только мы остаемся наедине. Мне стало ужасно не по себе от этой провокации.

Поездка домой прошла в уютном молчании. Келлан ничего у меня не выпытывал, но его доброта и недавнее теплое объятие вызвали желание открыться ему.

Я пресекла его мысль, сообразив, насколько зловеще у меня вышло:

– Нет, всего на несколько месяцев по работе.

– Нет, я просто слишком остро реагирую, – вздохнула я. – Все замечательно. Дело всего-навсего в том…

– Что вы никогда не разлучались, – мягко закончил Келлан.

– Да. То есть бывало, но чтобы так надолго – ни разу. Наверное, я просто привыкла видеть его каждый день, и мы столько времени ждали, когда заживем вместе, и вот все наладилось, а теперь…

Я повернулась и взглянула на Келлана. Он смотрел прямо перед собой и пребывал в глубокой задумчивости. Его лицо периодически освещалось светом уличных фонарей. Так он казался еще привлекательнее. Контраст между светом и тенью на его лице завораживал, и я не могла отвести глаз. О чем он думал?

Я опешила, не сознавая, что произнесла последние слова вслух. Келлан улыбнулся:

– Мне просто очень хотелось, чтобы у вас все срослось. Вы оба… – Он не договорил и вновь стал смотреть на дорогу.

Я зарделась и в сотый раз подумала, что должна следить за своим языком в его присутствии. А также за своими мыслями, ибо даже они вырывались наружу без разрешения.

Вскоре мы приехали. Побитая древняя «хонда» Денни уже стояла на месте. Нет же, я точно надеялась, что он будет дома. Повернувшись к Келлану, я сердечно поблагодарила его:

Мы вылезли из машины, вошли в дом и поднялись наверх. Я помедлила, взявшись за дверную ручку, не в силах заставить себя войти.

– Все будет хорошо, Кира, – остановившись перед своей дверью, сказал Келлан.

Я улыбнулась, шепотом пожелала ему спокойной ночи, собралась с силами и зашла в темную комнату. Моим глазам понадобилось время, чтобы привыкнуть. Я услышала, как Денни заворочался, раньше, чем разглядела его. Он приподнялся на локтях:

Голос был сонный, и акцент обозначился предельно четко.

Я ничего не ответила. Мне пока было непонятно, как отнестись к изменившейся ситуации, в любом случае печальной. Я села на постель и переоделась в пижаму, а Денни молча смотрел на меня. Когда я закончила, он наконец заговорил.

– Кира, – произнес он тихо. – Поговори со мной.

Я вздохнула и нырнула под одеяло, а Денни перевернулся на бок лицом ко мне. Он запустил пальцы в мои волосы, потом погладил меня по щеке.

– Ну и что тут у нас творится? – Он легонько постучал по моему виску.

– Всего лишь раздумья: что мне делать без тебя… – Моя улыбка увяла.

– Дом… Работа… Дом… Работа… Очевидно, то же, что и со мной.

– Да, но теперь мне все это перестанет нравиться, – уныло пробормотала я, уткнувшись взглядом в его подушку.

– Конечно, – изумленно моргнул он. – Постой, ты думаешь, я хочу уехать? Мне будет легко и просто? И я не буду скучать – ужасно, изо дня в день?

Именно это приходило мне в голову не раз за тот вечер.

– Кира, это бред. – На его губах появилась моя любимая глупая улыбка. – Ты еще взвоешь от моих звонков.

– И не надейся. – Мой тон стал серьезным. – Тебе действительно нужно… Ты в самом деле должен это сделать?

Денни уловил мою интонацию и перестал улыбаться.

– Что ж… – Я сделала паузу. – Похоже, осталось обсудить только один вопрос…

– Какой же? – с любопытством взглянул на меня Денни.

Я провела рукой по его щеке и нежно его поцеловала:

Он нашептал мне на ухо массу вещей, которыми мы могли заняться. Я улыбалась, смеялась, колотила его по плечу, снова смеялась, краснела и наконец слилась с ним в глубочайшем поцелуе. И на какой-то миг позабыла о неизбежных переменах…

* * *

Утро понедельника наступило быстрее, чем я могла вообразить. В выходные мы с Денни не разлучались ни на мгновение. Я так и липла к нему, и он проявлял поразительное терпение. Он знал, как тяжело мне придется. Я молча надеялась, что и ему тоже. Часть меня желала Денни блеснуть, отличиться перед начальством и прекрасно провести время. Другая – гораздо большая – мечтала, чтобы он провалился с таким треском, что больше и не думал бы от меня уезжать. Наверное, я была излишне сурова.

Келлан любезно предложил отвезти нас в аэропорт, и я была ему безгранично признательна. Я пребывала в слишком расстроенных чувствах, чтобы садиться за руль, и не могла ограничиться коротким поцелуем на прощание. Мне хотелось до последней секунды быть с Денни, увидеть, как взлетает его самолет, и покончить с этим. Но когда самолет и вправду взлетел, а мы с Келланом остались в аэропорту, мне вдруг отчаянно захотелось домой, чтобы там плакать в подушку. Келлан заметил, что слезы уже на подходе, ласково обнял меня и молча повел к машине.

Я только смутно сознавала, что иду с ним, сажусь в автомобиль и еду домой. Мне рисовались сотни кошмаров – все самое страшное, что только могло случиться, из-за чего я никогда больше не увижу любимого. И в конце концов я разрыдалась, пока мы неслись по автостраде.

Келлан был крайне заботлив и – что удивительно – ничуть не раздосадован моими слезами, реагируя на них не так, как большинство парней. Он усадил меня на диван, принес платки и воду, а затем плюхнулся на стул рядом, включил телевизор и отыскал какую-то глупую комедию. Это помогло: к середине дурацкого фильма мы оба уже смеялись. Ближе к концу я стала засыпать и, прежде чем отключиться, почувствовала, как Келлан укрывает меня легким одеялом.

Через несколько часов я проснулась в гостиной одна и вновь пережила последнее прощание с Денни в аэропорту, в равной степени сладостное и ненавистное для обоих…

Денни стиснул меня в объятиях. Я приблизилась к его лицу и целовала его жарко, как только могла, – пусть он вспоминает об этом в разлуке. Наконец он отстранился от меня, задыхаясь, но с мягкой улыбкой:

– Я люблю тебя… Я скоро вернусь. Не волнуйся.

Он поцеловал меня в щеку, и я смогла лишь кивнуть, не в силах выговорить ни слова из-за комка в горле.

Затем он приблизился к Келлану, который стоял на почтительном расстоянии от нас и наблюдал за нашим прощанием. Денни странно глянул на меня через плечо и что-то шепнул другу. Тот побелел и зыркнул в мою сторону. Денни отступил с серьезной миной и протянул ему руку. Бледный и чуть сконфуженный, Келлан пожал ее, кивнул и пробормотал что-то. О чем шла речь? Денни в последний раз обернулся, послал мне воздушный поцелуй и зашагал к терминалу, покидая меня.

Я потерянно вздохнула, вновь и вновь прокручивая в памяти эту сцену. Внезапно зазвонил телефон, и я вскочила, чтобы ответить. Волшебный голос Денни заполнил мои разум и сердце. Мы не виделись всего полдня, а его отсутствие уже стало невыносимым. Он рассказал, как добрался и где устроился. Я долго не отпускала его уже после того, как он заявил, что больше не может разговаривать. Наконец Денни сказал, что ему действительно пора, но он перезвонит мне перед сном. Я недовольно согласилась.

Вечером мне пришлось идти на работу, и я ненавидела каждую секунду, проведенную в баре. Я могла пропустить звонок Денни, и это причиняло мне физическую боль. Тот не уточнил, когда выйдет на связь: перед сном – и точка. Но перед чьим сном – его или моим? Весь вечер я пребывала в раздражении. В итоге я нагрубила Рите, которая крайне неподобающе высказалась насчет моего нынешнего существования наедине с Келланом. Я перепутала несколько заказов и даже не потрудилась извиниться перед клиентами. В конце концов, когда Гриффин схватил меня за задницу, я отвесила ему оплеуху. Впрочем, этот эпизод мне понравился.

Келлан задержался в баре допоздна и снова подвез меня домой, что было очень мило с его стороны. Всю дорогу я сидела как на иголках в надежде, что все же не пропустила звонок Денни, тот не спит и я смогу с ним говорить – хорошо бы часами. Можно устроиться ночевать на кухне – тогда мы будем болтать, пока я не засну. Я вздохнула. Надо взять себя в руки.

– Если хочешь позвонить Денни, то я уверен, что он еще не спит.

Я на секунду задержала на нем свой взгляд, пока мысленно не вернулась в прощальные объятия Денни.

Телефон зазвонил, едва мы переступили порог. Сияя от восторга, как школьница, я ответила после первой же трели. Денни знал, что я была на работе, и точно все рассчитал. Я расслабилась, осознав, что напрасно переживала весь вечер. Денни тоже хотелось меня услышать. Он так или иначе добился бы этого.

Вернув ее мне, он подмигнул и отправился спать.

Мы с Денни разговаривали и смеялись не один час.

Глава 5

Одна

Первая неделя оказалась самой долгой в моей жизни. Семестр еще не начался, и мне целыми днями было нечем заняться. Я начала впадать в спячку. Я отмеряла каждую секунду каждой минуты каждого часа каждого дня.

Келлан, как мог, развлекал меня. Мы болтали за кофе, он пытался учить меня игре на гитаре (у меня очень плохо получалось), а в итоге вытащил меня на пробежку. Я быстро невзлюбила Сиэтл – красивый город, спору нет, однако беспощадный к бегунам, предпочитающим описывать круги по равнине, а не сбивать себе ноги, одолевая холмы. Мне пришлось остановиться на полпути и повернуть домой. Келлан посмеялся, но предложил составить мне компанию. Я выбилась из сил и чувствовала себя глупо, а потому шикнула на него, чтобы он бежал себе дальше, а сама побрела обратно, мечтая упасть на диван.

Когда запасы продуктов истощились, Келлан сходил со мной в магазин. Это была забавная, но абсолютно несуразная вылазка. Хорошо еще, что у меня не было недостатка во всяких женских принадлежностях, иначе я умерла бы от стыда. Впрочем, Келлан и так вогнал меня в краску, когда рассеянно прихватил и бросил в корзину пачку презервативов. Украдкой оглянувшись с выражением – в том не было сомнений – ужаса на лице, я схватила эту коробочку и осторожно, словно та могла укусить, вручила ему обратно. Сперва он не захотел взять ее и лишь насмешливо уставился на меня. Но мимикой и жестами я настаивала все яростнее, и Келлан в итоге забрал упаковку. Он вернул ее на полку, не уставая потешаться над моим смущением.

Быстро оправившись от инцидента, я покатила тележку по проходу, а Келлан, вполголоса подпевая убогим фоновым песенкам (он знал каждую наизусть), наполнял ее, но только теми товарами, которые я предварительно одобряла. Меня веселило его симпатичное ухмыляющееся лицо. Мы прошагали полмагазина и вступили в центральный проход, когда по радио заиграл дуэт. Келлан выжидающе взглянул на меня, приглашая исполнить женскую партию, и меня бросило в жар. Певица из меня была никудышная.

При виде моего нежелания Келлан расхохотался и затянул свою партию громче, отступив и жестикулируя так, будто пел мне серенаду. Это был сущий позор: несколько человек, оказавшихся рядом с нами, откровенно развеселились. Он не обращал на них внимания и продолжал петь для меня, наблюдая, как краска на моем лице становится все ярче. Он буквально лучился восторгом при виде моей неловкости.

Келлан простер руки – давай же! – и вскинул брови: он снова хотел, чтобы я подключилась. Я упрямо помотала головой и шлепнула его по руке, надеясь, что он прекратит меня позорить. Он хохотнул, схватил меня и крутанул прямо посреди прохода, а затем оттолкнул, вновь притянул к себе и даже наклонил, ни на секунду не прекращая петь. Пожилая пара улыбнулась, обходя нас.

Когда он поставил меня на место, я прыснула и сдалась, начав очень тихо выпевать женскую партию. Келлан ослепительно улыбнулся и только тогда отпустил меня. С покупками было покончено и с пением тоже. Впоследствии я пела все, что он хотел. Сопротивляться ему было решительно невозможно.

Желая скоротать время, я нехотя позвонила родителям. Я не собиралась сообщать им, что Денни бросил их малютку одну в чужом городе, но это каким-то образом всплыло в разговоре, и мне пришлось выслушать часовой спич на тему «Я так и знала, что от него добра не жди, давай-ка живо уматывай оттуда домой». Я в тысячный раз повторила, что остаюсь в Сиэтле и что мне здесь нравится. По крайней мере, будет нравиться, когда вернется Денни. Я снова и снова заверяла их, что незачем так волноваться из-за меня.

Денни звонил мне по два-три раза на дню – и это были лучшие моменты моей теперешней жизни. Я постоянно сидела на кухне в ожидании звонка. В конце концов это стало меня раздражать. Я была сама по себе, и если и пропустила бы звонок, то вполне могла прожить день без разговоров с Денни. Хорошо, не день – несколько часов. Я старалась не зацикливаться на этом… но без толку, разумеется, и лелеяла в памяти каждую беседу.

Я сознавала, что по-идиотски улыбаюсь в трубку, но ничего не могла с собой поделать. Я соскучилась по его голосу.

– Привет… – Я буквально выдохнула это слово. – Как дела? Не пора ли домой?

Я досадливо поморщилась, понимая, что в точности копирую родителей.

Денни рассмеялся, как будто тоже заметил это:

– У меня все отлично. Устал, конечно, но дела просто блеск. Конца, правда, еще даже не видно, прости.

В его голосе слышалось искреннее сожаление, и я невольно улыбнулась:

– Да ладно, все в порядке… Я просто безумно скучаю.

Это был ежедневный ритуал. «Не пора ли домой? Я по тебе скучаю. Я тоже скучаю». До чего же я любила этого дуралея.

– Я собирался быстренько перекусить и отрубиться. А ты что делаешь вечером? – Он негромко крякнул, словно наконец присел, полностью вымотанный.

– Абсолютно ничего, – вздохнула я, – а Келлан с ребятами сегодня играют в «Бритвах», так что я буду сидеть тут совсем одна… – Я сообщила об этом тихо, обводя взглядом дом, внезапно показавшийся мне огромным.

– Ну, с Келланом… Почему не пойдешь их послушать? Хоть какое-то занятие…

Он снова зевнул, и я услышала звук, как будто Денни плюхнулся на кровать.

Мне было совестно удерживать его, но пока я не хотела класть трубку.

– Есть немного, но это ерунда. – Я поняла, что он улыбается. – Все равно не лягу, буду говорить с тобой.

На глаза упрямо наворачивались слезы. Мне так его не хватало.

– Я больше не хочу тебя мучить. Поговорим утром, перед работой. Позавтракаем вместе.

Я старалась изобразить радость при виде такой перспективы, тогда как на деле хотела лишь рыдать и умолять его вернуться домой.

– Спокойной ночи. – Он зевнул в последний раз и повесил трубку.

Я добрую минуту смотрела на телефон, пока тяжелая слеза скатывалась по моей щеке. Прошло всего девять дней – и вот оно, я уже плачу от одиночества. Это было не в моем духе. Может, он был прав и мне стоило выйти? Во всяком случае, вечер пройдет быстрее. Не успею я оглянуться, как уже настанет пора завтракать. Эта мысль подстегнула меня. Я смахнула слезу и пошла наверх к Келлану.

Я мигом покраснела, едва вошла: не успев толком одеться, он стоял у кровати лицом к двери и застегивал джинсы. Свежая футболка еще лежала на постели, а его сногсшибательное тело оставалось чуть влажным после душа.

Я осознала, что стою на пороге и глупо таращусь на него, раскрыв рот.

– Я… мм… просто хотела спросить, нельзя ли пойти с тобой в «Бритвы»… послушать группу…

С каждым словом, слетавшим с губ, я ощущала себя все большей дурой. Мне вдруг захотелось, чтобы я отворила свою, а не его дверь и провела вечер в печальном одиночестве.

– Да неужели? Тебя еще не тошнит от моего пения?

Он подмигнул, натягивая футболку на свой поразительный торс.

Я сглотнула слюну, откровенно уставившись на него, и снова захлопнула рот.

Я моментально пожалела о сказанном, так как прозвучало это ужасно грубо.

Он с наслаждением прыснул, взъерошив свою густую мокрую шевелюру, а затем вынул из комода какое-то средство и уложил волосы на свой волшебный манер. Я заинтересованно следила за ним, – раньше я никогда не видела, чтобы прическу делали так. Келлан ни разу не посмотрел в зеркало: он инстинктивно знал, что нужно сделать, чтобы достичь требуемого результата, и получилось сказочно сексуально.

Он сел на постель, чтобы обуться, и похлопал по кровати рядом с собой. Я присела, чувствуя, что даже входить сюда было глупо.

Келлан улыбнулся своей волшебной полуулыбкой:

– Уверен, что осталось не так уж долго. – Он встал, взял из двух гитар ту, что была поновее, и уложил ее в футляр. – Время пролетит незаметно, честное слово.

Он улыбнулся столь ободряюще, что я ответила тем же.

Келлан запер футляр и перекинул ремень через плечо.

Я кивнула, и мы спустились. Келлан захватил ключи, а я – удостоверение личности и немного налички из чаевых. Мы вышли.

Вечер в «Бритвах» на удивление удался. Этот бар был значительно меньше, чем «У Пита». В длинном, узком прямоугольном здании имелась небольшая площадка для выступлений, вдоль стены тянулась барная стойка, а все остальное пространство было занято столами и стульями. Келлан усадил меня поближе – можно сказать, в первый ряд, для интимного шоу.

Конечно, группа играла изумительно хорошо, но более сдержанно. Это было едва ли не частное выступление для меня и двадцати моих близких друзей. Келлан пел, сидя на стуле и перебирая струны: в отсутствие стайки восторженных девчонок его кокетство убавилось вдвое. Нельзя сказать, чтобы здешние девушки не восхищались группой, но то были просто клиентки, случайно завернувшие нынче в бар, а не толпа пылких поклонниц, прочно окопавшихся в «Пите», где музыканты базировались постоянно.

Я была полностью захвачена представлением Келлана, внимательно вслушиваясь в слова и звучание его голоса и даже негромко подпела нескольким песням, что заставило его просиять, когда он это заметил. Денни подкинул блестящую идею, и вечер действительно пролетел незаметно. Я не успела оглянуться, а ребята уже паковались и Келлан прощался с немногими местными знакомыми. Нескольких женщин он одарил поцелуями в щечку, затем мы дошли до машины и отправились домой.

На обратном пути Келлан улыбался и тихо напевал последнюю сыгранную песню, большими пальцами отбивая ритм на рулевом колесе. Она оказалась той самой, что так растрогала меня первым вечером в Сиэтле, – той песней, благодаря которой я разглядела потаенного Келлана. Я откинулась на сиденье, чтобы видеть его. Келлан, уловивший мое восторженное внимание, разулыбался еще пуще, не прекращая петь.

– Эта мне нравится, – пояснила я, и он кивнул, не прерывая исполнения. – Похоже, она важна для тебя. Означает что-то особенное?

Я не хотела об этом спрашивать, но теперь уже было поздно.

Он перестал петь и озадаченно взглянул на меня.

– Гм, – пробормотал он, прекратив отстукивать ритм и вновь сосредоточив свое внимание на дороге.

– Что? – робко спросила я в надежде, что ничем его не задела.

Но Келлан только слегка улыбнулся, ничуть не смущенный:

– Никто меня об этом не спрашивал. Ну, кроме группы.

Он пожал плечами, глядя мне в глаза. Я покраснела и отвернулась, гадая, не счел ли он меня идиоткой.

Я моргнула и снова повернулась к нему, решив, что опять выболтала свои мысли, а он лишь согласился с моей дуростью. Но, добродушно смотря на меня, Келлан лишь добавил:

Он замолчал и сконцентрировался на дороге. Я же закусила губу и твердо решила больше не спрашивать его об этом, хотя мне, конечно, отчаянно хотелось. По его слишком вдумчивому созерцанию дороги и быстрому взгляду на меня краем глаза я поняла, что он не стремился развивать эту тему. Мне пришлось постараться, но я проявила такт и новых вопросов не задала.

* * *

За телефонным завтраком я рассказала Денни о вечере, и он был доволен моей вылазкой вне его общества. Меня эта мысль не сильно вдохновляла: я хотела развлекаться с ним, но он, вероятно, был прав. Надо почаще выходить и веселиться без него. Уныние лишь заводило меня в тупик, поэтому я стала больше общаться с Дженни. Уже в воскресенье она пришла в наш угрюмый дом и, как и я в свое время, была шокирована его необжитостью. Мы весь день проходили по секонд-хендам и лавкам подержанных вещей в поисках разных дешевых и симпатичных штуковин, способных оживить атмосферу.

Нам удалось найти несколько милых вещиц в стиле ар-деко для гостиной, пару фотографических пейзажей для моей комнаты и, разумеется, картины с изображением чая и кофе для кухни, а также занятный снимок водяной капли – для ванной. Я набрела даже на старый постер «Рамоунз»[11], который мог понравиться Келлану, поскольку его комната была не лучше остальных.

Я нагрузилась целой охапкой фоторамок и распечатала снимки, которые сделала на камеру Денни в первую неделю после нашего приезда. На некоторых были мы с Денни, на паре других – только ребята, а на любимой фотографии, которую я хотела послать родителям, – мы втроем. Конечно, мы накупили и кучу девчоночьей ерунды: корзинок, декоративных растений и купальных полотенец. Мне даже посчастливилось отыскать дешевый автоответчик, чтобы впредь не слишком нервничать насчет пропущенного звонка.

Я сомневалась, что Келлан будет в восторге оттого, что в доме похозяйничали девчонки, но, когда мы вернулись, его не было. Беспрестанно хихикая, мы поспешили приступить к работе, чтобы все обустроить до его возвращения. Но когда он пришел, мы только заканчивали с кухней.

При виде нас с Дженни, занятых последней кофейной картиной, он улыбнулся и чуть покачал головой. С негромким смешком он повернулся и поднялся к себе. Мы с Дженни решили, что получили его одобрение, и, посмеиваясь над собой, быстро завершили задуманное.

Когда в скором времени Дженни собралась уходить на смену, я поблагодарила ее за то, что она разогнала мою хандру и помогла украсить дом. Она крикнула: «До свидания!», обращаясь к Келлану, и сверху донеслось: «Пока». Дженни махнула мне и вышла за дверь. Я поспешила наверх, не вполне уверенная, что Келлану понравились обновления.

Его дверь была приоткрыта, и я увидела, что он сидит на краю кровати и смотрит в пол со странным выражением лица. Озадаченная, я постучалась. Он поднял взгляд, едва я открыла дверь шире, и жестом пригласил меня войти.

– Эй, извини за все это барахло. Если тебе не нравится, я все уберу.

– Нет, все отлично. Пожалуй, здесь было пустовато. – Он указал через плечо на постер, который я повесила на стене. – Мне нравится… Спасибо.

Внезапно смутившись, я не знала, что сказать.

– Ничего, просто мне показалось, что ты… Да ерунда, извини.

Какое-то время Келлан задумчиво рассматривал меня, как будто не мог решиться на что-то. Я замерла под испытующим взглядом его темно-синих глаз. Внезапно он улыбнулся, встряхнул головой и спросил:

– Ты голодная? Может, к «Питу»? – Его улыбка ослепляла. – Давненько мы там не были.

Несмотря на ранний час, народу в баре оказалось прилично. Мы с Келланом заняли обычное место, и Дженни, улыбаясь, подошла к нам, готовая принять заказ. Мы попросили бургеры и пиво, и в ожидании я принялась изучать публику. Было довольно странно сидеть на людях с Келланом, особенно в баре, где я работала. Любопытная Рита поглядывала на нас, и я старалась не встречаться с ней глазами. Она, конечно, подумает худшее.

Но Келлан, похоже, чувствовал себя как рыба в воде. Он развалился на стуле, закинув ногу на ногу, и наблюдал за мной. Я вдруг поняла, что меня весь день не было дома, потом мы с Дженни украшали комнаты, и вот я в «Пите», а с Денни так ни разу и не поговорила. Это настолько меня встревожило, что я чуть не попросила Келлана отвезти меня домой.

Осознав свою глупость и тот факт, что теперь, имея автоответчик, я могла бы слушать голос Денни сколько угодно, если бы тот позвонил, я улыбнулась и пожала плечами:

– Да просто скучаю по Денни. Но со мной все в порядке.

Келлан обдумывал это с минуту, потом кивнул.

Дженни принесла пиво, и он молча припал к бокалу, все еще пытливо посматривая на меня. Мне стало немного не по себе, и я была рада, когда вскоре она принесла и еду. Неловкость быстро улетучилась, мы ели и по-дружески болтали. Сидели, лопали, трепались, выпивали – не знаю, как долго, но в итоге мы оказались за столом не одни.

«Чудилы» явились к «Питу» ближе к ночи. Они присоседились к нам, даже не думая, что их не звали. Я была не против. С ними было весело. Ну, может, с Гриффином в меньшей степени, но я могла выносить его, пока он держался подальше от меня.

К счастью, он уселся рядом с Келланом за дальним концом стола. Конечно, он не замедлил хлопнуть Келлана по плечу со словами «Круто, мужик», при этом таращась на меня непотребнейшим образом. Келлан усмехнулся, а я закатила глаза. Мэтт сел рядом со мной, а Эван взял стул и поставил его у края стола, устроившись там.

Дженни быстро принесла всем пива, и на тот вечер я стала пятым членом их банды. Было занятно наблюдать за ними вблизи, а поскольку бар был набит битком, мне представилась масса возможностей посмотреть на их общение с окружающими – в основном с женщинами. Я обнаружила, что ребята по-разному держались со своими фанатками. Конечно, все они флиртовали с поклонницами, даже спокойный Мэтт и милый Эван. Каждый из них наслаждался мнимой звездностью, но по-своему и в разной степени.

На одном полюсе был Гриффин, который мог бы, по-моему, вести счет своим победам, если бы сам знал их число, и ставить галочки на руках. Он трубил о своих похождениях на каждом углу. Я находила это отвратительным и всячески старалась его не слушать. Остальные же весьма по-мужски забавлялись его историями. Даже некоторые женщины замирали и буквально пускали слюни, внимая его похабным россказням. Я почти видела, как они мысленно представляют себя на месте случайных подруг из его баек.

Кроме того, казалось, что Гриффин участвует в каком-то странном соревновании с Келланом. Он постоянно спрашивал, спал ли тот с одной или другой девицей. Келлан, к его чести, был поразительно сдержан в своих откровениях. Он ни разу не ответил Гриффину прямо. Он тактично менял тему, так и не сообщая, «оприходовал» ли он девушку или нет. Вспоминая те дни, я признаю, что, даже если у него кто-то и был, я никого не видела. Ничего, кроме флирта. Кучи флирта, говоря откровенно. Мальчик любил пообжиматься. Я много слышала о его победах, но в основном от женщин, толкавшихся в баре, или от ребят, или же из настенных росписей в туалете. Не веря, что такой привлекательный парень может хоть ненадолго «оказаться не при делах», я гадала, куда и к кому он ходит.

Даже в этот момент Келлан болтал с какой-то брюнеткой, отводя ей волосы с плеча и подаваясь вперед, чтобы прошептать ей что-то на ухо, а та хихикала и гладила его по груди. Отвернувшись, я стала смотреть на Эвана, сидевшего на краю сцены.

Эван был шумным и веселым повесой. Из услышанного о нем вытекало, что он ненадолго сходился с одной девушкой, а когда дело начинало приобретать серьезный оборот, переключался на другую. Если он влюблялся, то по уши, но это никогда не длилось долго. «Влюблялся» он часто. В настоящий момент он преданно распинался перед пышной блондинкой в облегающих шортах.

Я усмехнулась и обратила взор к Мэтту – единственному в компании, кто только наблюдал за происходящим, как и я. Он улыбнулся мне и в уютном молчании отхлебнул пива.

Мэтт чуть ли не тушевался перед девушками. Я ни разу не видела, чтобы он сам к кому-нибудь подошел. Первый шаг всегда делали они. Но даже тогда он препоручал им большую часть разговоров и флирта – если не все. Я прекрасно понимала Мэтта и его застенчивость. В чем-то мы были похожи. Но к концу вечера даже Мэтт привлек внимание симпатичной девчушки, которая притащила стул и села с ним рядом.

Я закатывала глаза, пила пиво и продолжала наблюдать за людьми, точнее, за группой. Безудержный флирт вокруг внезапно заставил меня отчаянно затосковать по Денни. Я печально таращилась на свою пивную бутылку, когда почувствовала, что кто-то подошел ко мне. Подняв глаза, я увидела Келлана, он улыбнулся мне и протянул руку. Я смущенно подала свою, и он поднял меня.

Он указал на Гриффина, допивавшего свое пиво.

Я не была в восторге от перспективы более тесного общения с Гриффином, но Келлан улыбался от всей души, и я непроизвольно кивнула. Он положил руку мне на спину, и мы пошли в бильярдную. Особа, с которой он заигрывал, последовала за нами, прихватив с собой пару подруг. Басист шел за ними с нехорошим блеском в светло-голубых глазах.

Гриффин ударил первым, пока Келлан стоял возле меня, воздев кий. Он ухмыльнулся мне, когда старания басиста оказались тщетными. Затем он склонился над столом, послал мне свою полуулыбку и нанес удар. Я тихо рассмеялась, когда его шар так и не задел ни один из остальных. Он воззрился на стол и нахмурился, затем обернулся ко мне и прыснул, выпрямляясь. Его дама сочувственно положила руку ему на живот, но он даже не взглянул на нее.

Гриффин, пройдя мимо, хлопнул Келлана по спине:

Гриффин загнал в лузы два шара. Келлан сидел рядом со мной, а его обожательница стояла впритык позади него с видом, будто всерьез подумывала плюхнуться к нему на колени. Он же, следя за игрой Гриффина, машинально провел пальцем у нее под коленкой, слегка задрав юбку.

Игнорируя этот флирт, от которого мне было немного неловко, я предпочла прокомментировать игру:

– Нет. Ты верно подметила. – Келлан оглянулся на Гриффина, тогда как брюнетка запустила руку в его шевелюру. – Думаю, Гриффин потому и любит со мной играть.

Он снова засмеялся и улыбнулся хихикнувшей девице.

Он оскорбленно оглянулся на меня, и я захохотала.

С секунду Келлан молча смотрел на меня со странной серьезностью, а после тоже начал смеяться, тряся головой.

Я отвернулась и увидела, как Гриффин ударил еще дважды. Он-то играл неплохо. Келлан вновь усмехнулся чему-то, и я посмотрела на него. Он, криво улыбаясь, наблюдал, как я слежу за игрой Гриффина.

– Сыграешь с победителем, – объявил он, чуть коснувшись моего колена рукой с кием.

Глаза у меня полезли на лоб. Я вовсе не была мастером бильярда… как и он. Всполошившись еще сильнее, я глянула на Гриффина, который в паузах между ударами пытался задрать кием юбку какой-то девчонке. Я не могла играть с ним ни в коем случае! Эти мысли отразились на моем лице, и Келлан покатился со смеху.

Он закончил партию (продул ее вчистую и заявил, что они квиты) и чмокнул в щеку свою вдруг загрустившую брюнетку. Затем, простившись с Дженни, группой и развеселившейся Ритой, мы отправились домой. Несмотря на мое одиночество, вечер удивительным образом удался. Однако как бы мне ни было весело, дома я первым делом проверила автоответчик – нет ли пропущенного сообщения от Денни.

Ничего. Вообще ничего. Я прерывисто вздохнула и побрела спать.

* * *

Не услышав ни слова от Денни минувшим вечером, на следующий день я рассердилась, когда он позвонил. Денни каялся и клялся всеми богами, что был завален работой и не имел возможности сделать даже перерыв на еду, не говоря уж о разговорах со мной. Он с огоньком, искусно донес это до меня сперва так, потом эдак, и вот я уже смеялась, немного остыв. Но через несколько дней история повторилась, а потом опять.

Вне себя от тревоги и недоумения, я занялась оформлением в университет. Именно Денни намеревался показать мне новый кампус. Нет, он не знал его лучше, чем я, но мы хотели выделить на это целый день: поехать туда в воскресенье, записаться на лекции (Денни был мастером составлять расписания), купить нужные книги, прогуляться по студенческому городку и выяснить, что к чему, вместе. И вот он уехал на неопределенный срок, а мне предстояло со всем разбираться самостоятельно.

В одну из сред Келлан вошел в кухню, когда я мрачно взирала на университетские брошюры, каталоги лекций и карту огромного кампуса. Вновь разозлившись на отсутствие Денни, я довольно резко выругалась и одним махом смела все со стола. Конечно, мне было невдомек, что Келлан стоял за спиной, иначе я не стала бы разыгрывать такую драму. Мне попросту не хотелось бесцельно кружить по кампусу, выглядя словно заблудившаяся идиотка.

Моя вспышка рассмешила Келлана, и я испуганно обернулась.

– Мне не терпится рассказать об этом Гриффину.

Он расплылся в улыбке, обрадованный немного сверх меры. Я залилась краской и застонала, представив восторг Гриффина. Просто класс.

Келлан кивнул на разлетевшиеся по полу брошюры.

– Да, а я еще не была в кампусе. Понятия не имею, где там что находится. – Я выпрямилась и посмотрела на него. – Просто… Предполагалось, что мне все покажет Денни.

Мне было противно: такое впечатление, что без Денни я была как без рук. Разбираться во всем самостоятельно будет сущим кошмаром, но как-нибудь справлюсь. Я нахмурилась, отгоняя мрачные мысли.

Келлан пристально, слишком внимательно изучал меня, и я отвернулась.

– «Чудилы» постоянно выступают в кампусе. – Он странно улыбнулся, когда я вновь на него взглянула. – Вообще-то, я там прекрасно ориентируюсь. Если хочешь, я могу тебе все показать.

Я испытала великое облегчение при мысли, что у меня будет гид.

– О да, пожалуйста. – Стараясь вернуть самообладание, я добавила: – Если тебе не трудно, конечно.

– Нет, Кира, мне не трудно… – очаровательно улыбнулся он.

Фраза повисла в воздухе, и я, игнорируя странные нотки в голосе Келлана, продолжила:

– Завтра нужно зарегистрироваться. Сможешь меня отвезти? И еще в воскресенье, чтобы осмотреться?

На следующий день Келлан в приподнятом настроении отвез меня на место и проводил в приемную комиссию, так как прекрасно знал, где она находилась.

Я снова и снова благодарила его, но он лишь отмахнулся:

– Я это ценю… Понятия не имею, сколько я простою в очереди, так что не жди. Обратно я запросто доеду на автобусе.

Я осталась в зоне ожидания с другими нервничавшими студентами и рассматривала свои руки, прикидывая, на какие занятия записаться, пока ко мне не подошла женщина, направившая меня в кабинет регистрации.

Там было тепло и уютно, и я немного расслабилась. У стен стояли два огромных книжных шкафа, забитые фолиантами в твердых переплетах. Множество картотечных ящиков темно-вишневого цвета и большой чистый стол у окна с видом на двор прекрасно сочетались с бежевыми стенами. Повсюду была зелень. Хозяин кабинета, должно быть, имел прирожденный талант к садоводству – лично у меня ни одно растение не выживало дольше трех дней.

Женщина, сидевшая за столом, подняла глаза, как только ее молоденькая помощница провела меня внутрь. У нее был сугубо деловой вид, и я вдруг показалась себе убогой, почувствовав себя не в своей тарелке. Мне странным образом захотелось, чтобы Келлан оставался поблизости. Я была уверена, что он подошел бы к этой женщине запросто и получил бы все, что хотел, одарив ее своей лукавой полуулыбкой, от которой она бы размякла. Меня захлестнула зависть. Жить куда проще, когда сознаешь свою немыслимую привлекательность.

Вздохнув про себя и приблизившись, я расправила плечи. Может, внешне я из себя ничего и не представляла, но при этом была смышленой, а ум в таком месте ценится выше. Пытаясь представить, как поступил бы в такой ситуации Денни, я протянула руку:

– Здравствуйте, я Кира Аллен. Я перевожусь и хочу зарегистрироваться.

Решив, что представилась успешно, я улыбнулась.

Женщина тоже улыбнулась и ответила на мое рукопожатие.

– Рада познакомиться, Кира. Добро пожаловать в Ю-Дабл[12]. Чем могу вам помочь?

Я вновь улыбнулась и села. Все оказалось намного лучше, чем я представляла. Мы сидели и говорили о том, что я уже успела изучить в Огайо и что мне еще предстояло освоить. Мы обсудили мое расписание и ознакомились со списком курсов, на которые еще можно было записаться, отыскав несколько таких, которые идеально стыковались. В этом семестре мне, к счастью, нужно было пройти всего три цикла, и, таким образом, у меня оставалось достаточно времени на подготовку и – что скрывать? – на сон, ведь вечерами я чаще всего работала допоздна.

К концу беседы мое расписание было составлено. Европейская литература со всей классикой: сестры Бронте, Остин, Диккенс. Этого цикла я ждала с нетерпением. Микроэкономика – ее мне посоветовал Денни, утверждавший, что поможет с занятиями. Я возражала, что и сама справлюсь, но он был захвачен перспективой меня поучить. И наконец, психология. Я очень хотела изучать ее, но по времени мне подходил лишь один курс – «Сексуальность человека». Я записалась, заранее устыдившись. Можно сидеть в углу и помалкивать. К тому же, когда Денни вернется, он поможет мне и с этим…

Чуть позже, при выходе из офиса, я с удивлением обнаружила Келлана, который прислонился к стене напротив, упершись в нее ногой, и держал в руках стаканчики эспрессо. При виде меня он приподнял один из них и вскинул брови. Я не смогла сдержать широкой улыбки, пока шла к нему.

– Что ты здесь делаешь? – Я радостно схватила кофе. – Я же сказала тебе не возвращаться.

– Ну, я подумал, что тебе будет приятнее на машине, а для бодрости и глотнуть чего-нибудь не помешает.

Я лишь смотрела на него, на какое-то время онемев, а затем чмокнула в щеку:

– Идем, – позвал он негромко. – Поехали домой. Расскажешь про свои курсы.

При мысли о моем психологическом цикле меня бросило в жар, а Келлан рассмеялся.

В воскресенье днем Келлан устроил мне экскурсию по кампусу. Там оказалось на удивление много народа: одни собирались вернуться к учебе, другие, подобно мне, знакомились с местом. Кампус был велик и напоминал скорее небольшой город. Конечно, в первую очередь Келлан показал мне маленький бар напротив университетской книжной лавки. Посмеиваясь над ним и чуть качая головой, я зашла внутрь, и мы быстро перекусили и выпили пива перед нашим маленьким приключением. Затем мы отправились в книжную лавку, где я нашла все нужные книги. Большинство из них были подержанными, что сэкономило мне приличную сумму, ведь книги стоят ужасно дорого. Я не могла смотреть на Келлана без улыбки, пока стояла в очереди: он листал толстый анатомический атлас и беседовал с двумя студентками-хохотушками – словом, был в своем репертуаре.

После этого мы перешли улицу и оказались на территории кампуса. Он был настолько красив, что дух захватывало. Дорожки вели к грандиозным кирпичным строениям, перемежавшимся с искусно обустроенными и ухоженными газонами. Повсюду были вишни со спящим цветом – весной кампус превратится в настоящую сказку. На траве расположились люди всех возрастов и цветов кожи, наслаждавшиеся погожим днем.

Келлан с улыбкой вел меня мимо величественных зданий. Он знал название каждого из них и рассказывал мне, чему там учили. Гоуэн-Холл – азиатская литература и политические дисциплины; Смит-Холл – история и география; Сейвери-Холл – философия, социология и экономика (в том числе мой микроэкономический цикл); Миллер-Холл – административный корпус, единственное место, где я уже побывала; Рэйтт-Холл – риторика и диетология…

Он продолжал в подробностях объяснять, что где находится. У меня были проспекты, но в них он почти не заглядывал. Он шел как гончая по следу. О лучшем гиде я не могла и мечтать и все больше ценила самого Келлана и его любезное предложение – и не только потому, что он, похоже, знал здесь каждый закоулок, хотя это и казалось мне странным, так как он вроде бы говорил, что был здесь всего пару раз с концертами.

Нет, я была больше всего признательна за то, что прогулка с ним по университетским холмам и дорожкам делала меня почти невидимой. Все взгляды были обращены к нему, словно он был пламенем, привлекающим к себе мотыльков. На него откровенно таращились все женщины и даже некоторые мужчины. Те ребята, что не смотрели на него, озадаченно глядели на барышень, будто не понимая, в чем дело. И то и другое меня устраивало, покуда глазели на него. С момента отъезда Денни я чувствовала себя по-настоящему одинокой и глубоко подавленной. Мы проходили мимо людей, которых я не знала и вряд ли могла узнать за сегодняшний день, а потому я была только рада стать невидимкой.

Келлан был приятным спутником и учтиво перебрасывался со мной словами. Он перехватывал взгляды одних девиц и поразительно ловко уклонялся от других (на сей счет у меня возникли подозрения). Мы обошли значительную часть кампуса и кое-какие здания. Келлан постарался отметиться везде, где мне предстояло учиться, показав мне, где находятся мои аудитории и как до них быстрее добраться.

Все было спокойно, если не считать взглядов, направленных на Келлана, и тут состоялась встреча, удивившая нас обоих. Мы шли по коридору к аудитории, где мне предстояло изучать европейскую литературу, как вдруг услышали сзади:

Келлан остолбенел, когда к нему устремилась взъерошенная рыжеволосая девчушка с веснушчатым лицом. Затем его черты в панике исказились, и я на секунду подумала, что он пустится наутек. Но, прежде чем он успел что-либо сделать, девчушка повисла у него на шее и принялась жадно целовать его.

Я ошарашенно хлопала глазами, чувствуя себя не в своей тарелке. Девица на миг отстранилась от него и восторженно вздохнула:

Келлан моргнул и изумленно разинул рот, но ничего не сказал.

Она достала из сумочки клочок бумаги и ручку, нацарапала что-то и довольно нахально сунула записку в нагрудный карман Келлана. Имея весьма странный вид, он переступил с ноги на ногу.

– Позвони мне, – выдохнула она, еще раз страстно поцеловала его перед уходом, а затем скрылась за поворотом коридора.

Келлан тронулся с места, как ни в чем не бывало, и я поспешила его догнать, не веря своим глазам. Он держался так, словно его не впервые атаковали подобным образом и это было в порядке вещей. Наконец он повернулся ко мне.

Келлан состроил милую гримасу – смущенную и сосредоточенную.

– Честно говоря, понятия не имею. – Он полез в карман и вынул записку. – Гм, это была Кэнди.

По его глазам я поняла, что он вспомнил ее. Он усмехнулся и посмотрел в ту сторону, куда она скрылась. Неожиданно я почувствовала некоторое раздражение. Мои недавние подозрения полностью подтвердились.

К моему удивлению, Келлан скомкал записку и бросил ее в первую же урну. Меня это озадачило, но раздражение улеглось. Я догадывалась, что Кэнди рассчитывала на телефонный звонок. Бедняжка. Она была так взволнована.

* * *

Прошла неделя, и ясным и солнечным утром следующего воскресенья я сидела и бесцельно переключала телеканалы. Глубоко задумавшись, я ничего не смотрела. Накануне вечером Денни снова не позвонил. Эта практика участилась, и я начинала терять терпение. Я снова и снова пыталась напомнить себе, что через несколько недель он вернется и эта пытка закончится. Но нынче ничто не могло меня развеять, только не в этот день. Сегодня в моих планах значилась жалость к себе.

Я вздохнула в тысячный раз, и тут в гостиную стремительно вошел Келлан. Он остановился между мной и телевизором.

– Хватит протирать диван, – улыбнулся Келлан. – Пойдешь со мной.

– И куда мы пойдем? – осведомилась я мрачно, не двигаясь с места и досадуя на его бодрость.

– «Бамбершут». Не волнуйся, тебе понравится.

Я понятия не имела, что это такое, и насмешливо заметила:

– Тогда накроется моя идеальная сиеста длиною в день.

Он весь сиял, и его внезапно обозначившаяся красота ошеломила меня. Что ж, это могло быть интересным…

– Ладно, – вздохнула я и, игнорируя его протянутую руку, с преувеличенным недовольством встала и пошла наверх переодеться, сопровождаемая смехом.

Келлан оделся без изысков – в футболку и шорты, а потому я поступила так же, разве что вместо футболки нацепила обтягивающий топ. Келлан смотрел, как я спускалась по лестнице, а потом отвернулся, улыбаясь чему-то своему.

– Готова? – спросил он, забирая ключи и бумажник.

– Что, «Бамбершут» будет у Пита? – издевательски осведомилась я.

Келлан припарковал машину и нахмурился при виде моего разочарования.

Я покачала головой, удивляясь, с чего завелась:

– Конечно ничего. Все равно я обуза, порчу тебе весь день.

Улыбнувшись, я выглянула из окна, и сердце мое снова упало. У моего нежелания тусоваться с ребятами имелась причина, и в данный момент она направлялась прямо ко мне. Гриффин. Я вздохнула, и Келлан заметил, куда я смотрю. Он усмехнулся и шепнул мне на ухо:

Я чуть покраснела от его неожиданной близости, но быстро улыбнулась в ответ. Гриффин припал к окну, пугая меня, и прижал к стеклу губы. Он похабно задвигал языком, постукивая своим пирсингом. Я состроила рожу и отвернулась.

Мэтт отворил заднюю дверцу со стороны Келлана и улыбнулся мне. В его светло-голубых глазах читалась искренняя радость от встречи.

Он заскочил внутрь, захлопнул дверь, и я кивнула:

Эван распахнул заднюю дверь с моей стороны и помахал Гриффину, приглашая его сесть в середину.

– Ага, щас. Черта с два я сяду на сучье место[13]. Садись туда сам, – негодующе изрек Гриффин, обращаясь к Эвану.

– Не выйдет, дружище. Я должен сидеть у окна, иначе меня укачает, – разведя руками, вздохнул Эван и вновь указал на сиденье.

Гриффин, изнемогая, взглянул на Мэтта, но тот лишь осклабился и не шелохнулся. Тогда басист скрестил на груди руки, явно не намеренный отступать. Эван и Келлан дружно вздохнули.

– О, ради всего святого, – пробормотала я и осторожно перелезла через переднее сиденье, чтобы занять «сучье место», как изящно выразился Гриффин.

Гриффин быстро уселся рядом и захлопнул дверцу перед носом Эвана. Я мгновенно пожалела о своем решении и посмотрела на Келлана, который пожал плечами. С очередным вздохом я придвинулась к Мэтту, а Гриффин притиснулся ко мне, насколько это позволяло большое заднее сиденье.

Эван сел спереди, приветственно помахав мне, и мы тронулись. Ехать, к счастью, пришлось недолго. Я лишь трижды смахнула руку Гриффина со своего бедра и один раз отпихнула ее от шеи. Келлан время от времени посматривал на нас в зеркало, но мне было плохо его видно, и я не могла понять, веселился он или сердился.

Оказалось, что «Бамбершут» – это фестиваль искусств в «Сиэтл-Центре». Келлан пристроился на парковке через улицу и подал мне руку, помогая выйти из машины, что было очень мило с его стороны. Когда мы вошли в парк, я сразу увидела, что он поступил весьма практично, так как стоянка была заполнена. Келлан купил мне билет, настаивая на том, что, раз он меня пригласил, ему и платить, и мы вошли на территорию огромного кампуса.

Там было потрясающе: повсюду расположились выставки и шли разные представления. Мы миновали «Космическую иглу»[14], и Келлан привлек меня ближе, сказав, что, если я захочу, чуть позже мы сможем подняться на самый верх. Дальше мои глаза и вовсе разбежались. Снаружи было около десятка эстрад и еще столько же крытых площадок, на каждой из которых выступали группы различного толка. Были представлены все музыкальные направления от регги до рока. Хватило места даже для комических шоу. Тонны еды, торговые палатки, парк аттракционов – я не знала, куда пойти.

К счастью, Гриффин и Мэтт прекрасно понимали, куда им нужно, и мы последовали за ними сквозь толпу. Та еще больше сгустилась, когда мы приблизились к одной из открытых эстрад. Я сжала руку Келлана, а он улыбнулся и притянул меня к себе. Мне по-прежнему не хватало Денни, но с Келланом было здорово. Он вселял в меня чувство удовлетворенности.

Гриффин, Мэтт и Эван проталкивались к особенно буйной компании фанатов, внимавшей рок-группе, о которой я слыхом не слыхивала. Там было слишком жарко для меня, и я испытала облегчение, когда Келлан остановился поодаль от этого хаоса. Мы стали слушать музыку, и Келлан время от времени подпевал, не выпуская моей руки. Я прижалась к нему, когда сзади на нас начали напирать в стремлении протиснуться ближе. Видя, что меня толкают, Келлан сомкнул руки на моей талии и поставил меня перед собой, чтобы я была в безопасности. В его объятиях было тепло и уютно, и я не отвергла его, как Гриффина.

Какое-то время я наблюдала за группой, – на мой взгляд, коллектив Келлана был лучше, – а после переключилась на бушевавшую толпу. Остальных «Чудил» не было видно (а их название продолжало меня веселить). Я огляделась и обнаружила их в сторонке. Они познакомились с какими-то ребятами и передавали друг другу сигареты, не совсем обычные, как мне показалось.

Келлан заметил мой интерес и посмотрел в ту же сторону. Я наблюдала за его реакцией. Мне было любопытно, присоединится он к ним или нет. Его синие глаза сверкнули на солнце, и он перевел взгляд на меня, понял мой невысказанный вопрос и чуть улыбнулся, а затем переключил внимание на концерт.

Мне стало легче при мысли, что ему хорошо со мной. Я было удивилась этому, но потом решила, что он пожинает плоды своей популярности, и это объяснение мне показалось достаточным. К тому же мне было отчаянно одиноко, а с ним это чувство притуплялось. Расслабившись впервые за несколько недель, я развернулась и обхватила Келлана за талию, а голову положила ему на грудь. Он чуть напрягся, но вскоре тоже размяк и стал поглаживать меня по спине большим пальцем. Не знаю, зачем я это сделала, но мне было хорошо.

Так мы и провели большую часть дня, переходя от эстрады к эстраде и слушая разную музыку. Гриффин и Мэтт вели нас сквозь толпу. По пути басист свистел вслед всем симпатичным девчонкам, каких встречал, и некоторые из них отвечали, другие же оскорблялись. Мэтт то и дело отвешивал ему шлепка, чтобы отвлечь и изменить направление нашего движения. Эван шагал рядом со мной и Келланом, глазея на прохожих и более пристально – на Келлана, который так и держал меня за руку. Около эстрады ребята скрывались из поля зрения, стремясь подобраться как можно ближе и смешаться с более агрессивной публикой, но Келлан оставался со мной, довольствуясь задворками. Мне было немного совестно из-за того, что он упускал «забавные», по мнению его друзей, вещи, но в то же время радостно от его соседства, и я ничего не говорила.

Около полудня мы остановились перекусить бургерами и картошкой фри. Келлан схватил мой пакет и с улыбкой кинул его на свободное место посреди ближайшего газона. Мэтт и Эван сели на траву. Гитарист взял бутылку и что-то добавил в их напитки. Гриффин присел перед ними и протянул для долива свой стакан. Не знаю, что это было, – наверняка какой-то алкоголь. Я нахмурилась, а потом вздохнула. Мальчишки есть мальчишки.

Мэтт вежливо показал мне бутылку, предлагая присоединиться. Я села рядом с ним и покачала головой: нет. Он пожал плечами и посмотрел на Келлана, который – удивительное дело – тоже отказался. Я с улыбкой впилась в соломинку, потягивая чистый лимонад. Мне было приятно, что Келлан не испытывал желания «разогреться». Мэтт снова пожал плечами, быстро глотнул из бутылки и спрятал ее в рюкзак.

Гриффин выпрямился перед Мэттом и сделал движение, будто хотел присесть рядом со мной, но Келлан опередил его и устроился впритык. Я благодарно приникла к нему, и он игриво толкнул меня плечом. Бросив взгляд на Келлана, Гриффин побрел мимо Мэтта к Эвану. Я прыснула, наблюдая его досаду и отмечая, что все мы уселись в ряд, вместо того чтобы образовать кружок. Но я оценила это в полной мере, когда до моего слуха донеслись обрывки истории, которую Гриффин рассказывал Эвану. Мэтт наклонился к ним, прислушиваясь, но на словах «безбашенная» и «охрененно невероятно» я поспешила повернуться к Келлану, который ухмыльнулся и закатил глаза. Стараясь заглушить Гриффина, я сосредоточилась на беседе с ним.

Конечно, здешние женщины ничем не отличались от остальных, которые встречались нам с Келланом повсюду, куда бы мы ни пошли. Он притягивал их, даже сидя на газоне, где ел и болтал со мной. Но впервые за все время нашего знакомства Келлан не обращал на них внимания. Обычно он хотя бы улыбался им или перехватывал чей-нибудь взгляд, однако сегодня он был рад просто сидеть и общаться со мной. Ребята были более чем счастливы, что он не смотрит на девушек: видя, что дело дохлое, те моментально переключались на них. Нашу шеренгу окружил причудливый овал, образованный кокетками. Я испытала странное удовольствие оттого, что хотя бы на этот день полностью завладела вниманием Келлана.

После ланча ребята решили оттянуться на аттракционах. Эван, Мэтт и Гриффин, явно навеселе, захотели прокатиться на горках, внушивших мне ужас. Беда была не в том, что пассажиров, поднимавшихся все выше, так и швыряло туда-сюда, а в том, что, добравшись до самого пика, повозка стремительно обрушивалась вниз. Мне это совсем не нравилось. У аттракциона я вцепилась в Келлана, и он задумчиво покосился на меня. Я ответила вопросительным взглядом, но он лишь спокойно улыбнулся. Я прижалась к нему и положила голову ему на плечо, благодарная за его очевидное решение воздержаться от катания.

Но остальные ребята, каждый при девице под боком, были в восторге от дурацкой затеи. Когда они добрались до вершины, я отвернулась. Келлан рассмеялся и повел меня к забавам менее страшным. Там мы повеселились, сыграв в несколько ярмарочных игр. В итоге он, метая мячики, выиграл для меня плюшевую зверушку, а я в благодарность чмокнула его в щеку.

На выходе из игрового павильона мы натолкнулись на крохотную девчушку, горевавшую по своему мороженому, которое упало на горячий асфальт. Мать успокаивала ее, но тщетно. Келлан пару раз глянул на метавшуюся мамашу и ее зареванное чадо, а потом повернулся ко мне. Я озадаченно уставилась на него и заметила, что он смотрит на выигранного мишку.

– Не возражаешь? – Он кивнул на малютку, все еще рыдавшую над мороженым.

Я улыбнулась его отзывчивости и протянула мишку:

Он извинился и направился к девочке. Вопросительно посмотрев на ее маму, которая в ответ улыбнулась и кивнула, он присел на корточки и вручил плаксе игрушку. Девчушка схватила ее, прижала к груди и моментально успокоилась. Застенчиво держась одной рукой за мамину ногу, а другой обнимая подарок, она тихо поблагодарила Келлана и захихикала. Келлан взъерошил ей волосы и выпрямился, выслушивая сердечные благодарности от ее матери. Он кивнул, приветливо улыбнулся им и заверил женщину, что все в полном порядке. Я вся растаяла, когда увидела его идущим ко мне.

Потянувшись к его руке, я улыбнулась краешком рта, когда он взял ее и наши пальцы сплелись.

– Тсс. Никому не говори, – и рассмеялся. – Хочешь, добуду тебе новую?

Решив, что никакая игрушка не заменит прекрасного воспоминания о его поступке, я покачала головой:

Он увлек меня к тому месту, где мы покинули ребят.

Когда начало смеркаться и я настолько устала, что еле передвигала ноги, мы отправились к машине. Не желая больше сидеть с Гриффином, я устроилась на переднем сиденье между Келланом и Эваном. Гриффин, вынужденный сесть сзади, надулся, а я расплылась в улыбке.

Езда укачала меня, и, начав засыпать, я прикорнула на плече у Келлана. После всех наших объятий я полностью освоилась в его обществе. И мне до странности нравилось прикасаться к нему. Почти отключившись, я почувствовала, что машина остановилась, и услышала звук открывающихся дверей. Я хотела открыть глаза и попрощаться с ребятами, но тело не слушалось.

– Эй, Келлан, мы зависнем у «Пита». Ты придешь?

Я не разобрала, кто спрашивал, – по-моему, Эван.

Мне показалось, что Келлан чуть отодвинулся, чтобы взглянуть на меня, почти уснувшую на его плече.

Повисло долгое молчание. Дверь оставалась открытой.

– Аккуратнее, Келлан. Тебе же не нужна очередная Джоуи, и… Денни – наш друг, старина.

Я хотела вмешаться, почувствовав нарастающее негодование, но мой усталый мозг не мог сосредоточиться.

– Эван, я не собираюсь… – Он не договорил, и меня охватило искреннее любопытство. – Не волнуйся. Может, я и заеду попозже.

Келлан глубоко вздохнул и вырулил с парковки. Пока мы ехали домой, я то просыпалась, то отключалась. Я бы легла к нему на колени, но боялась, что этого испытания наша дружба уже не выдержит. Мне показалось, что поездка длилась всего несколько секунд, после чего мы остановились.

Келлан немного выждал в темном и тихом салоне, и я ощутила на себе его взгляд. Наверное, мне следовало встать и идти в дом, чтобы он спокойно поехал к «Питу», но мне было ужасно интересно, как он поступит, да и расслабилась я, если честно, уже полностью. Тишина сгущалась. Мое сердце забилось чуть чаще, и мне стало не по себе, а потому я зевнула и чуть потянулась.

Я натолкнулась на взгляд его красивых синих глаз.

– Эй, соня, – шепнул Келлан. – Я уж решил, что придется тебя нести.

– Ничего страшного. Я бы не расстроился. – Он секунду помедлил. – Тебе понравилось?

Восстановив в памяти день, я осознала, как он был хорош.

Он улыбнулся уголком рта и глянул в сторону едва ли не застенчиво:

– Прости, что завис со мной и не попал в «мясо»[15].

– Да ладно тебе. Лучше пообниматься с красавицей, чем проснуться в синяках.

Он улыбнулся немного смущенно, а я потупила глаза. Было в высшей степени странно услышать такую оценку из уст столь симпатичного парня, но мне, само собой, было приятно.

– Нет, зачем? – замотала я головой. – Я как-нибудь справлюсь. Поезжай к «Питу».

Он вдруг встревожился, и я поняла, что он думал, будто я проспала весь его разговор с Эваном.

– Ага, но я не обязан быть с ними. Ну, если ты не хочешь сидеть одна. Можем заказать пиццу, посмотреть кино или еще что.

Внезапно почувствовав голод, я подумала, что пицца придется в самый раз. Желудок во весь голос согласился. Я смущенно расхохоталась.

– Ладно, мой живот голосует за второй вариант.

Мы заказали огромную «Пеперони» и съели ее, стоя на кухне и хохоча над воспоминаниями о дурацких выходках Гриффина и остальных ребят. Потом я свернулась калачиком в кресле, а Келлан растянулся на диване и включил «Принцессу-невесту». Перед сном я смутно запомнила, как маленький мальчик на экране беседовал с дедушкой. Я проснулась, когда Келлан сел рядом и стал укрывать меня одеялом.

Он помедлил, по-прежнему склонившись надо мной. Его глаз было не рассмотреть, но я странным образом возбудилась от его взгляда. В следующую секунду он шепнул:

Келлан ушел. Я успокоилась и с улыбкой вспомнила минувший день, а также то, что почти ни разу не затосковала по Денни сильно.

Глава 6

Слияния и расставания

После того дня Келлан уже не выходил у меня из головы. Я не могла не замечать, насколько он мил: он слегка кивал мне, появляясь в баре, посматривал на меня и периодически мне улыбался со сцены, болтал со мной за утренним кофе и пел для меня одной, что я обожала. С каждым днем я все сильнее прикипала к нему, что восторгало меня и в то же время тревожило. Однако, как бы это ни было скверно, в его присутствии я забывала о тоске по Денни. Я продолжала ждать звонков, но, если тех не было день или два, мое одиночество скрашивалось обществом Келлана. Он, казалось, ничуть не возражал против того, что я постоянно вьюсь рядом. Как раз наоборот, он явно поощрял это.

Мы продолжали дружеский флирт, начатый на «Бамбершуте». В погожие дни мы выходили на задний двор, лежали там на траве, читали и радовались солнцу. Келлан обычно раздевался до пояса, чтобы позагорать, и мое сердце билось чуть чаще, благо я оказывалась совсем рядом. В конечном счете он засыпал, а я перекатывалась на бок и любовалась его безупречным спокойным лицом. Однажды он лишь притворился, что спит, приоткрыл глаз и улыбнулся, отчего я ужасно покраснела, перевернулась на живот и спрятала голову от его смеха.

В те вечера, когда у меня бывали выходные, он иногда приходил домой с репетиции, вместо того чтобы сидеть с дружками в «Пите». Мы обедали, а потом садились бок о бок и смотрели кино. Иногда Келлан приобнимал меня и поглаживал пальцами или же брал меня за руку, играл с ней и улыбался своей потрясающей сексуальной полуулыбкой.

А если мне предстояло идти на смену, мы сидели в обнимку перед работой – читали газеты или смотрели телевизор. Келлан позволял мне расслабленно навалиться на него и положить голову ему на плечо. Однажды, когда я провела бессонную ночь в тоске по Денни, мы так же обнялись и он бережно опустил меня ниже, чтобы моя голова легла ему на колени. Я так и заснула, слившись с ним: он придерживал меня одной рукой, а другой гладил мне волосы. В глубине души я знала, что Денни это вряд ли понравилось бы, но мне было уютно, и я чувствовала себя превосходно. Удовольствие от близости Келлана немного тревожило меня, и все-таки я не могла остановиться.

Однажды вечером в баре кто-то выбрал в музыкальном автомате особенно заводную мелодию, и Гриффин, гордо носивший свою футболку с истинным названием группы, почувствовал необходимость выцепить по девице из-за каждого столика, возле которого оказывался, и утянуть их с собой на танцпол. Конечно, все шли охотно. Но потом он заметил меня и призывно направился в мою сторону. Не желая, чтобы он касался меня своими блудливыми лапами, я выставила вперед руки и стала пятиться назад. Эван захохотал и сгреб Дженни, чтобы наклонить ее в танцевальном па, и та взвизгнула. Мэтт же сидел на столе и потешался над всеми.

Гриффин почти настиг меня, как вдруг кто-то увлек меня прочь и несколько раз крутанул вокруг своей оси. Смеясь над досадой Гриффина, Келлан повернул меня еще разок-другой, и я очутилась на другом конце зала. Я улыбнулась ему, благодаря за спасение, и он отпустил меня, поцеловав мою руку. Через секунду его окружило полдюжины поклонниц, мечтавших потанцевать со своим рок-идолом. Остаток вечера он провел за довольно сексуальными танцами то с одной из них, то с другой. Он двигался без устали, и это было исключительно соблазнительным зрелищем. За смену мой взгляд останавливался на нем не раз и не два.

На пороге дома, когда я все еще думала о телодвижениях Келлана, меня приветствовал телефонный звонок. Улыбаясь при мысли, что в такой поздний час это мог быть только Денни, я немного смешалась и едва узнала голос.

– Анна! Сколько лет, сколько зим… Что случилось? Почему так поздно?

– Да вот, получила нынче твою посылочку… – Я отправила родителям и Анне фотографии университета, бара и нас с Денни и Келланом. – Боже ж ты мой… Кто этот красавчик и почему ты не сказала о нем сразу, как только там оказалась?

Надо было мне раньше сообразить, что сестра западет на Келлана.

Моя сестра и Келлан в одной комнате. Вот это уже будет интересно. Внезапно мне расхотелось ее видеть.

– Знаешь, сейчас как раз не самое… Стоп, а что с Филом?

– Пффф… Фил! Я тебя умоляю. Против твоего знойного соседа? Извини, он не идет ни в какое сравнение.

Мама говорила, что Анна была знакома с Филом целых две недели, прежде чем съехаться с ним. Их медовый месяц явно подошел к концу.

– Слушай, сейчас и правда не лучший момент. Вот-вот начнутся занятия, а Денни еще не вернулся…

– Черт, Анна, ты вообще разговариваешь с родителями? – Я вздохнула, искренне не желая повторять всю историю еще одному члену семьи.

– Только когда не бывает выбора. Что случилось?

– Это по работе. Ему пришлось ненадолго отлучиться в Тусон.

«Ненадолго» обернулось вечностью, а сегодня он снова не позвонил…

– А, так он скитается по пустыне, а тебя оставил наедине с этим плейбоем?

Я вздохнула. Мы с Келланом сдружились ближе, чем раньше, но явно не настолько, как думала моя сестра.

– Ладно, просвети меня… Значит, это Келлан? Ну, и какой он?

Я глянула наверх в надежде, что «он» спал. Несколько часов назад он уехал из «Пита», зевнув три раза подряд за время беседы с Дженни. Нелегко быть сразу жаворонком и совой.

– Боже, боже… Он что, гей? Все настоящие красавчики – геи.

Я рассмеялась. Нет, исходя из того, что я слышала и видела, Келлан явно был натуралом.

– Отлично! Так когда можно к вам? – Ее голос восторженно звенел в предвкушении.

Я вздохнула про себя. Так просто она не отстанет.

– Ладно… Может, на зимних каникулах? Пошатаемся все вместе по клубам или еще где.

Образ танцующего Келлана не шел из моей головы. Впрочем, нам всем не помешало бы подвигаться.

– О, классно. Вся в мыле, с ним на танцполе. Рубашку я с него, конечно, сорву – исключительно чтобы помочь… Ну, ты поняла. А потом мы нырнем под одеяло, чтобы не растерять тепло долгой, суровой зимней ночью.

Мне крайне не понравилась картина, которую она только что нарисовала. Мысленно усмехнувшись, я сочинила другой вариант:

– Он, может, и горяч, но знала бы ты его приятеля Гриффина…

Остаток беседы я убеждала ее в многочисленных достоинствах Гриффина. В жизни столько не врала.

* * *

На следующий день Денни наконец позвонил мне после двухдневного молчания. Мне казалось, что мы не разговаривали с ним – не говорили по-настоящему – целую вечность. Я страстно хотела увидеть его и обнять. Беседа была короткой, и он изъяснялся рассеянно, как будто звонок был для него тяжкой обязанностью. Через несколько минут он извинился и заявил, что его зовут на совещание. Простившись, я повесила трубку, и в животе у меня разлился холод, а сердце упало. Я смотрела на телефон минут двадцать, раздумывая, можно ли ему перезвонить и почему Денни говорил со мной все меньше и меньше.

Той ночью я проснулась в панике и с диким сердцебиением: мне приснился кошмар. Самого сна я не помнила, осталось лишь чувство ужаса. Хотелось плакать, а почему, я не знала. Сев на постели, я обхватила колени, пытаясь выровнять дыхание и сердечный ритм. Мне не хотелось закрывать глаза. Я осмотрелась в темноте, пытаясь отличить реальность от вымысла. Комод, телевизор, ночной столик, пустая со стороны Денни постель… Да, все реально, причем до боли.

Мне очень хотелось поговорить с Денни. Уверенности не было, но мне казалось, что сон был о нем. Однако звонить ему в номер, наверное, было слишком поздно. Я села на краю постели и посмотрела на часы – половина четвертого. Слишком поздно, чтобы звонить, – или слишком рано, чтобы будить. Придется подождать несколько часов и попытаться застать его до ухода на работу.

Снизу, как ни странно, доносились какие-то звуки. Кто-то переключал каналы. Решив, что Келлан тоже проснулся и можно будет взамен поговорить с ним, я встала и спустилась. Обогнув угол и заглянув в гостиную, я поняла, что он был не один. Я хотела развернуться и пойти обратно к себе, но было уже поздно.

– Кира! Эй, киса! – Гриффин стоял посреди гостиной, потягивая пиво и держа в руке пульт. – Классный прикид.

Когда я сошла с лестницы, с дивана виновато выглянул Келлан.

– Привет, извини. Мы не хотели тебя разбудить.

Из кресла мне улыбнулся Мэтт. Эвана нигде не было видно.

– Вы и не разбудили… – Я пожала плечами. – Просто плохой сон.

В любом случае я не собиралась больше спать.

Он пошел на кухню за пивом, а я неуклюже топталась за креслом Мэтта. Гриффин снова защелкал пультом. Мэтт тоже повернулся к телевизору. Келлан вернулся через минуту, вручив мне пиво и кивнув на диван. Я пошла за ним.

Гриффин сел возле стола. Он поставил свое пиво, чуть хмурясь: похоже, он не нашел того, что искал. Я быстро проскользнула мимо Келлана и села на противоположном конце дивана. Покачав головой и ухмыльнувшись, Келлан устроился в середине и придвинулся ко мне. Я подобралась к нему и прижалась, взгромоздившись на диван с ногами. За последние дни сидеть с ним в обнимку стало для меня обычным делом. Он улыбнулся, обхватил меня за бедра и задиристо толкнул плечом. Склонив голову, я улыбнулась в ответ.

Мэтт застонал, я рассмеялась, но Гриффин проигнорировал нас обоих.

– Когда эта группа развалится… – (Я вскинула брови, и Келлан мне ухмыльнулся.) – Наверное, я уйду в христианский рок.

Я поперхнулась пивом. Большая часть вернулась в бутылку, но остальное пошло не в то горло. Келлан, набравший его полный рот, улыбнулся, кивнул на Гриффина и закатил глаза.

Мэтт, не веря своим ушам, повернул всклокоченную белокурую башку и уставился на Гриффина.

Гриффин ухмыльнулся, продолжая щелкать каналами.

– Ага! Толпа озабоченных целок! Да вы только представьте!

Он выдал дьявольскую улыбку, пока я откашливалась после пива.

Наконец он нашел, что искал. Я несколько раз сглотнула и отпила побольше, чтобы успокоить горло. Порой Гриффин говорил дикие вещи. Он и впрямь идеально подходил Анне. Вздохнув при этой мысли, я глянула на экран и в конечном счете увидела, что он выбрал. Порнуха – или какая-то подобная программа по кабельному. К щекам прилил жар, и я уставилась в бутылку. Мэтт и Гриффин устроились смотреть, тогда как Келлан испытующе взглянул на меня.

Я старалась сдерживаться. Если бы я встала и ушла, завтра в баре у Гриффина был бы праздник. Если останусь посмотреть, он, может, и забудет об этом. Но звуки, доносившиеся с экрана, не позволяли мне справиться со стыдом. Зачем ребята смотрят эту муру? И почему Келлан смотрит на меня?

Я отрицательно помотала головой. Мне не хотелось, чтобы он считал меня еще большей ханжой, чем, очевидно, уже назвал про себя. На самом деле было бы здорово, если бы он вовсе не замечал меня и смотрел свою гадость. Сколько мне еще сидеть, прежде чем можно будет тайком ускользнуть? Приняв мой ответ, Келлан чуть подался вперед, прикрывая меня от Гриффина, а Гриффина – от меня. Я благодарно улыбнулась и заглянула ему в лицо. Он внимательно смотрел телевизор и был явно увлечен. С фильмом мне знакомиться не хотелось, но за Келланом я наблюдала с огромным интересом.

Сначала он просто смотрел, но чуть погодя его взгляд изменился, вспыхнув и разгораясь все ярче. Он глотнул пива и на миг задержал бутылку у рта. Его губы чуть приоткрылись, дыхание слегка участилось. Напряженно глядя в экран, он медленно провел языком по нижней губе и закусил ее.

Фильм был настолько эротичен, что я издала горлом негромкий звук, и мое дыхание пресеклось. Телевизор меня заглушал, но Келлан, сидевший вплотную, услышал. Его горящие синие глаза встретились с моими. Я поняла, почему ни одна женщина не могла устоять под этим взглядом: вряд ли кто-то мог ответить на него отказом. Ну а я, если бы Келлан перешел к делу? О чем он сейчас думал? Я понятия не имела…

Его дыхание заметно участилось в ответ на мое. Внезапно взгляд его переметнулся на мои губы, и я знала, точно знала, что у него на уме. Ему не следовало думать об этом. Я не хотела, чтобы он думал об этом. Он снова тронул губу языком и на миг встретился со мной взглядом. Огонь в его глазах пылал все сильнее. Он вновь переключился на мои губы и наклонился ко мне. У меня бешено забилось сердце, и я понимала, что должна оттолкнуть его. Но в голове царил кавардак, не позволявший вспомнить почему. Я не могла пошевелиться.

Чувствуя его приближение, я закрыла глаза. Все во мне кричало – столь тесным стало наше соседство: бок о бок, его рука на моей ноге. От осознания этого в сочетании со страстным телевизионным звукорядом по спине у меня пробежал озноб. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем он дотронулся до меня, но не так, как я ожидала. Мы соприкоснулись лбами и носами и так застыли. Я ощущала, как он дышит – негромко, но часто. Повинуясь инстинкту, я вскинула подбородок в поисках его губ и вновь издала приглушенный горловой звук.

Но наши губы еще не соприкоснулись. Я ощутила жар его кожи и легкое касание плоти, он провел носом по моей щеке. От близости к нему я перестала дышать. Он выдохнул в меня, и я вдохнула, с его губ слетел искушающий шелест, обративший меня в дрожь. Он замер, дважды неровно вздохнул, а я продолжала таять, не узнавая себя. Мои колени вдавились в него, рука легла ему на бедро, и я приблизилась у нему вплотную. От него так хорошо пахло…

Вдруг Келлан схватил меня за руку и стиснул ее чуть ли не до боли. Он хрипло шепнул мне в ухо:

Не вполне понимая, чего хочу я и чего хочет он, я встала и вышла за ним из комнаты. Мэтт и Гриффин, о присутствии которых я напрочь забыла, на нас не взглянули. К моему удивлению, он отвел меня на кухню. Я понятия не имела, что он собрался там делать, и воображала, как он, укрывшись от глаз друзей, подарит мне долгий, горячий и страстный поцелуй, представляла, как он зароется руками в мои волосы и привлечет к себе, как прижмется ко мне всем телом. Когда мы вошли в кухню, мое дыхание уже немного сбивалось.

Однако Келлан был безупречен. Он выпустил мою руку, поставил свое пиво на стойку и налил стакан воды. Смущенная и отчасти раздраженная переменой в его настрое, я задалась вопросом – не приснилась ли мне короткая сцена в гостиной? Казалось, что между нами проскочила искра. Он был готов поцеловать меня. Я в этом не сомневалась. Более того, и я была готова поцеловать его. Все это сбивало с толку.

Келлан тепло улыбнулся, как будто ничего странного не произошло. Протянув мне воду, он забрал у меня пиво и поставил его рядом со своим. Я глубоко вздохнула, успокаиваясь. Внезапно я ощутила себя полной дурой. Конечно же, ничего не было. Он обычный парень, решивший посмотреть дурацкий эротический фильм, а я почему-то вообразила, будто он возжелал конкретно меня. Боже, какой же я, наверное, выглядела идиоткой, когда с закрытыми глазами ждала его поцелуя. Меня охватил стыд, и я залпом выпила воду, благодарная за возможность не смотреть на Келлана.

– Прости за фильм… – Я вскинула глаза, когда он заговорил, и Келлан усмехнулся: – Гриффин есть Гриффин.

Он пожал плечами. Меняя тему, Келлан продолжил:

– Ты спустилась расстроенная. Хотела рассказать сон?

Он прислонился к стойке возле плиты и скрестил на груди руки, выглядя полностью собранным и расслабленным.

Все еще чувствуя себя глупо, я пробормотала:

– Я не помню его… Знаю только, что он был плохой.

– Надо же, – ответил он негромко, вдруг задумавшись.

Желая повернуть время вспять и остаться в постели, я поставила мой почти пустой стакан и двинулась мимо Келлана.

Избегая смотреть на Мэтта, Гриффина и телевизор с бесконечным, похоже, эротическим фильмом, я оглянулась через гостиную на заднее окно кухни. В нем хорошо отражался Келлан. Он все еще стоял у стойки, но теперь обмяк и пощипывал переносицу. Казалось, у него болит голова. Я озадачилась этим, однако поспешила наверх, не желая, чтобы он заметил мою слежку. И мне действительно хотелось отгородиться от звуков этого дурацкого фильма.

* * *

Утром при встрече с Келланом я чуть покраснела, но он лишь улыбнулся и предложил мне кофе. Он не обмолвился ни словом о моем постыдном просчете, да и мне не хотелось о нем говорить. Сидя за столом напротив Келлана, я заметила, что он снова надел неприличную футболку «Чудил». Я нахмурилась, и он слегка побледнел.

– Что? – спросил он негромко и несколько нервно.

Не понимая его реакции, я указала на футболку и ответила как можно непринужденнее:

Затем он пожал плечами, встал и снял футболку. Я разинула рот, когда он вывернул ее и протянул мне. У меня не осталось слов. Мое внимание было приковано к его телу, пока он одевал меня, и я даже не могла ему помочь. Ему пришлось просунуть мои руки в рукава, словно я была маленькой девочкой.

Он просиял, продолжая маячить передо мной и ничуть не стесняясь своей наготы.

– Я не имела в виду… Ты не обязан… – Мне было даже не выстроить фразу.

– Не парься, я еще достану. Ты даже не представляешь, сколько Гриффин понаделал этой фигни.

Он снова хохотнул и повернулся, чтобы уйти. Я невольно уставилась на его мускулистую спину – широкую в плечах, чуть уже в груди, затем еще уже в пояснице. Взгляд сам опускался ниже, как намагниченный. Келлан обернулся на пороге, застукал меня, опустил глаза и улыбнулся краем рта.

Он снова оглянулся, продолжая пленительно улыбаться, и в очередной раз вогнал меня в краску.

Затем до меня донесся запах. Он был настолько восхитителен, что я закрыла глаза, взяла футболку за подол, подняла его и глубоко вдохнула. Не знаю, что это было – мыло, дорогой шампунь, стиральный порошок, одеколон или просто его естественный запах, – но от Келлана всегда прекрасно пахло, и сейчас я купалась в этом аромате. Когда он вернулся, я сидела и нюхала футболку, как дура.

Келлан склонил голову набок и с любопытством улыбнулся. Я выпустила футболку. Внезапно я захотела вообще не просыпаться с утра. Сколько способов я могу придумать, чтобы выглядеть идиоткой круглосуточно? Келлан сел в свое кресло и допил кофе. Теперь на нем была ярко-синяя майка, оттенявшая синеву его глаз. Сглотнув, я сосредоточилась на своей кружке.

День прошел обычно: я стирала, он мыл посуду; я пылесосила, он играл на гитаре. Однако смущение не покидало меня. Минувший вечер был убийственным. Я собиралась держаться от Келлана подальше, но, когда он устроился посмотреть телевизор перед уходом к друзьям, я, разумеется, вожделенно уставилась на диван. Он заметил это и протянул руку, похлопав другой по подушке. Я не смогла устоять – улыбнулась и уютно свернулась у него под боком, положив голову ему на плечо. У меня развивалась зависимость.

На выходных мы много держались за руки, вместе сидели на диване, стихийно обнимались на кухне и валялись во дворе. Я лежала головой на его коленях, но никто больше не предпринимал никаких постыдных поползновений к поцелуям. Не успела я оглянуться, как наступил понедельник, а с ним – и учебный год.

Дневной телефонный звонок привел меня в раздражение и заставил нервничать.

Я всегда улыбалась акценту Денни, но нахмурилась, по-прежнему раздосадованная его дежурными, все чаще короткими звонками.

– Прости… Я знаю, в последнее время я весьма рассеян. Это совершенно к тебе не относится, клянусь. Я просто ужасно занят.

Его отговорки не умаляли моего раздражения.

– У меня есть время… Может, расскажешь про университет? Завтра начинаешь учиться?

Я слабо улыбнулась: он помнил, – а затем нахмурилась, потому что вспомнила сама. Завтрашнее утро вселяло в меня тревогу.

Денни усмехнулся – не иначе припомнил, как я всегда помогала ему… успокоиться.

– Ох, солнышко… Ты даже не представляешь, как мне хочется оказаться с тобой. Я по тебе скучаю.

– Я по тебе тоже… балда, – расплылась я в улыбке.

– Давай рассказывай, чем занималась. Хочу слышать твой голос…

Я тоже покатилась со смеху и следующий час рассказывала ему обо всем, что только приходило в голову. Впрочем, я опустила кое-что насчет сближения с Келланом – и, уж конечно, оставила за кадром почти интимное происшествие на диване, но поделилась всем остальным. Его я успокаивала обычно более действенным способом, но и этот разговор немного помог мне, капельку. Я смогла отработать смену и заснула, лишь слегка переживая.

На следующее утро, когда я спустилась в кухню пить кофе, моя тревога усилилась. Занятия начинались через несколько часов. Первый учебный день в новом месте был ненавистен мне еще больше, чем первый рабочий. Я хмурилась, но тут увидела Келлана, наливавшего себе кофе. Он напевал одну из своих песен, и на его губах играла улыбка. Группа исполняла ее быстро, но он тянул медленно и негромко, превращая в балладу… Это было прекрасно.

Сделав несколько шагов, я облокотилась на стойку, чтобы послушать. Не прекращая петь, он посмотрел на меня и улыбнулся шире. Быть может, он заметил мою хандру, или уже достаточно меня изучил, чтобы знать о моем недовольстве грядущим днем, или просто скучал. Как бы там ни было, он потянулся, взял меня за руку и привлек к себе. Я удивленно вздохнула, а затем рассмеялась, когда он обнял меня за талию и начал медленный танец.

Он запел громче, начиная двигаться активнее. В конечном счете он закружил меня, гоня прочь, а после – обратно к себе. Играючи, он нагнул меня, и я вновь рассмеялась, начисто позабыв о тревогах по поводу учебы. Келлан поставил меня обратно и положил на талию обе руки. Я вздохнула, полная счастья, и обняла его за шею, прислушиваясь к негромкой, чудесной песне.

Он резко замолчал и уставился на меня. Я осознала, что запустила пальцы ему в волосы. Это было несказанно приятно, но я заставила себя прекратить и положила ладони ему на плечи.

– Я понимаю, что лучше бы здесь был Денни, – я замерла при звуке этого имени, – но можно мне отвезти тебя в университет в первый раз?

Мое сердце забилось чуть чаще от его красоты и нашей близости. Стараясь не показать этого, я пробормотала:

Келлан рассмеялся и стиснул меня в объятиях, прежде чем отпустить.

– Женщины мне так обычно не отвечают, – бросил он, доставая мне из буфета кружку.

Он снова прыснул и посмотрел на меня, наливая кофе:

– Кира, я просто дразнюсь. – Он следил, как наполняется кружка. – Ну, вроде того.

К его радости, я спотыкалась на каждом слове.

Нервничая, я переоделась для выхода и необычно долго причесывалась и красилась. Не сказать, чтобы стало намного лучше, но я хотя бы отчасти собралась и понадеялась, что все это поможет мне справиться с неловкостью в ходе предстоявших знакомств. Возможно, я просто тихонько просижу всю неделю где-нибудь сзади, пока не привыкну к обществу.

Я запихнула в сумку книги, тьму-тьмущую ручек и пару блокнотов. Сегодня мне, к счастью, предстояла только микроэкономика. При мысли об этом предмете я помрачнела. Денни болтал бы о нем без умолку. Я улыбнулась: может, он позвонит позже и мы проговорим несколько часов – о чем угодно, лишь бы услышать его голос.

Когда пришла пора выходить, я спустилась, и Келлан улыбнулся с дивана при виде меня:

Я горестно вздохнула, когда он направился ко мне.

Он взял меня за руку и с кривой улыбочкой, которая заставила меня нервничать совсем по другому поводу, повел к двери. По дороге в университет мы молчали, и у меня отчаянно сосало под ложечкой. Я без устали повторяла себе: ерунда, ерунда, ерунда… Но организм не слушал.

Мы жили неподалеку от университета и быстро доехали. Не успела я оглянуться, как он уже припарковался. Мое сердце стучало как бешеное. Когда Келлан остановился, я наверняка была белее снега… или казалась больной. В смятении я смотрела, как он выходит и открывает мне дверь.

Я глупо ухмыльнулась и кивнула на дверь, вставая:

Он хмыкнул и снова взял меня за руку. Я сжала ее, наслаждаясь уютным теплом, и он ответил с улыбкой:

Он указал на устрашающее кирпичное здание, где находилась моя аудитория.

Мы тронулись с места, и я озадаченно спросила:

Я закатила глаза, устыдившись того, что он считал это необходимым. С этими трудностями я и правда могла справиться.

Когда мы подошли к зданию, я отвернулась, и Келлан придержал дверь.

– Я не так уж занят по утрам. Дремал бы – вот и все.

Он сухо улыбнулся, а я взглянула на него и рассмеялась:

Он тоже рассмеялся, пока мы шли по коридору, и его модельная внешность привлекла внимание многих девушек.

– Это не я так решил, поверь. Я бы лучше все время спал и бодрствовал только по четыре-пять часов ночью.

– Ох… Тогда точно иди домой и поспи, – настояла я, когда мы дошли до аудитории.

Келлан с улыбкой распахнул мне дверь, и я уж подумала, что он войдет вместе со мной. Он заметил мое замешательство и усмехнулся:

Отпустив его руку, я слегка оттолкнула его и задорно ответила, что этого не нужно. Мне помогло его общество: я слегка успокоилась. Склонив голову набок, я какое-то время задумчиво изучала его с порога.

Он глянул на меня исподлобья и чуть заметно улыбнулся:

Он осадил меня сухим взглядом, и я замолчала, улыбнувшись.

Келлан оглядел помещение и вновь посмотрел на меня:

Он вышел из аудитории, и я не могла не проводить его взглядом. К несчастью, он обернулся и заметил, что я опять на него глазею. Келлан улыбнулся и помахал мне, а я залилась краской, чувствуя себя идиоткой.

От него и вправду было не отвести глаз. Войдя в класс, я поняла, что не одинока в своих чувствах. Большинство девушек продолжали смотреть на дверь, возможно гадая, не вернется ли он и не присоединится ли к их обществу. Некоторые хихикали и перешептывались, указывая на коридор. Другие кивали на меня. Если бы я уже не покраснела, будучи застигнута за вожделенной слежкой за Келланом, меня бы вогнало в краску их внимание. Досадным следствием общения с Келланом являлось то, что люди, стоило ему скрыться, начинали задумываться обо мне – чересчур для декорации на заднем ряду. Я поспешила пройти мимо компании таких любопытных, когда пара из них уже была готова пригласить меня присоединиться, чтобы потрепаться о Келлане. К неловкой болтовне с незнакомыми людьми я была совершенно не расположена, а потому отыскала место на задворках, где соседей оказалось немного. Несколько девушек проследили, куда я пошла, но ни одна из них не последовала за мной.

Я с головой ушла в учебу и не успела оглянуться, как занятие закончилось. К моей радости, все прошло здорово и волновалась я совершенно напрасно. В школе я училась хорошо. Сестра всегда говорила, что ум у меня книжный, а не уличный. Не знаю, задумывалось ли это как оскорбление, но она была права. Я гораздо лучше ладила с заданиями и тестами, чем с людьми. Трудно сказать, какая мне светила карьера. Специализацию я еще не выбрала, склоняясь при этом к английскому языку, но понятия не имела, кем именно буду работать. Иногда я завидовала уверенности Денни: он всегда знал, чего хотел, шел и делал это. Я же до сих пор не представляла, куда податься.

Келлан, верный своему слову, ждал меня за дверью. Я улыбнулась, хотя его внимание и было излишним. Когда я приблизилась, он взял меня за руку. Из аудитории вышли две девушки, приметившие его раньше. Он ухмыльнулся им, и они прыснули. Я закатила глаза и покачала головой, удивляясь его нескончаемому кокетству.

– Идем, Казанова, – пробормотала я, оттаскивая его от хихикавших девиц.

Он подивился моему энтузиазму. Лекция по экономике явно не была ему так же интересна, как мне. Я улыбнулась, представив его оцепеневшим от тоски на занятии.

– Да, – кивнул Келлан, – целый час. До трех продержусь.

Он возил меня на занятия и обратно всю неделю, что было не обязательно, так как Денни оставил мне свою обожаемую «хонду», но здорово, потому что я терпеть не могла ручную коробку передач. Мы болтали и смеялись без устали. Келлан расспрашивал меня обо всех курсах, выясняя, что мне нравилось больше, а что – меньше. Он упорно продолжал каждое утро провожать меня до аудитории, что было совершенно ни к чему, но очень мило с его стороны. Девушки обмирали при его появлении и наблюдали за ним, буквально истекая слюной, когда он со мной прощался. И он, конечно, все это немедленно подмечал и одаривал их улыбками. После занятий, к моему полному восторгу, он ждал меня в коридоре или на парковке с эспрессо наготове.

В первые дни учебы Келлан обеспечил мне гладкий переходный период, тогда как я ожидала худшего. Я была бесконечно признательна ему за это. На самом деле в течение всей недели всерьез меня огорчало лишь одно – Денни.

К выходным мое раздражение в его адрес сильно возросло. Когда он только-только уехал, звонки поступали ежедневно. Затем он стал звонить раз в два дня. Однако на этой неделе я вовсе его не слышала – целых пять дней! Последний разговор состоялся накануне начала учебного года. Я была уверена, что он позвонит узнать, как прошел мой первый день, но этого не случилось. В силу занятости Денни редко появлялся в гостинице и не получал сообщений, которые я ему оставляла, поэтому поздно вечером в воскресенье, переодевшись ко сну, я решила позвонить ему в последний раз. Когда я наконец-то пробилась к нему в номер, то поначалу пришла в восторг.

Родной акцент согрел мне сердце, но голос Денни был очень усталым.

– Привет! Ты в порядке? У тебя измученный голос – могу перезвонить завтра.

Я закусила губу в надежде, что он не попросит об этом. Облокотившись на кухонную стойку, я скрестила пальцы.

– Нет, хорошо, что ты позвонила. Нам нужно поговорить.

Внезапно я захотела, чтобы он сказал мне перезвонить позже. Меня охватила паника.

– Да? – Я постаралась говорить небрежно. – И о чем же?

Он выдержал паузу, и мое сердце тяжело забилось.

– Я кое-что сделал. Не думаю, что тебе это понравится.

Перед моим мысленным взором мгновенно выстроился целый перечень вещей, которые он мог сделать и которые мне бы не понравились. Затем я вспомнила о Келлане и том, что могло произойти между нами во время просмотра того дурацкого фильма. Денни это тоже наверняка не понравилось бы. В горле образовался ком, но я выдавила:

Он надолго замолчал, и мне вдруг захотелось завопить ему: да говори уже!

– Во вторник вечером, после работы… – Денни снова помедлил, и в моем воображении нарисовался самый худший кошмар. – Марк предложил мне постоянное место здесь…

Облегчение нахлынуло на меня, ведь я напридумывала вещей куда более страшных.

Моя мысль увязла. Мне понадобилось время, чтобы осознать услышанное. Когда до меня дошел смысл его слов, мое дыхание пресеклось.

– Кира, такое бывает раз в жизни. Они никогда не предлагают руководящие посты интернам. – Голос Денни дрожал.

Ему было нелегко говорить. Он отчаянно не хотел причинить мне боль.

– Понять? Я бросила все, чтобы поехать сюда с тобой! А ты теперь хочешь оставить меня одну? – К глазам подступили слезы, но я приказала себе сдержаться – не время плакать.

– Всего на два года, – взмолился он. – Закончишь учебу и приедешь ко мне. Мы скоро опять будем вместе. Здесь тебе тоже понравится.

Я обомлела вконец. Два года? Несколько недель без него уже показались жестокостью – как протянуть два года? Это дольше того времени, что мы знали друг друга…

– Нет! Я хочу, чтобы ты вернулся! Останься со мной, найди другую работу. Ты умный, ты что-нибудь найдешь!

– Больше, чем меня? – Едва этот вопрос слетел с моих губ, я поняла, что он нечестен, но все во мне кипело от ярости.

– Кира… – произнес он убито. – Ты знаешь, что это не так…

– Да неужели? – Теперь я окончательно рассвирепела. – Мне кажется иначе: ты выбираешь работу и бросаешь меня.

Какой-то крохотной частью сознания мне хотелось прекратить этот чудовищный разговор и перестать обижать Денни, но я не могла остановиться.

Он вновь предпринял слабую попытку возразить, и его акцент усилился от чувств.

– Солнышко, это всего два года. Я буду приезжать при каждой возможности…

Мой мозг воспламенился. Два года… Два чертовых года! Не думая, не потрудившись даже сначала спросить меня, он согласился на работу в тысяче миль от Сиэтла и несколько дней молчал! Я застряла в этом городе. Мои родители смирились с переездом главным образом из-за стипендии. Они не позволят мне перебраться в новый институт очередного штата! И в любом случае не станут за это платить, а самой мне не потянуть два года обучения. Стипендия, которую я выиграла, была моим единственным шансом в жизни. Такая удача навряд ли улыбнется вновь.

Я застряла здесь до конца учебы, и Денни знал это.

Он знал! Мой разум, кипевший яростью, пришел к наиболее вероятному выводу: Денни хотел, чтобы я осталась. Он хотел, чтобы мы были врозь. Он хотел меня бросить. Я взбесилась. Что ж, я не позволю ему сделать это первым.

– Не утруждайся визитами, Денни! Ты сделал свой выбор! Надеюсь, ты будешь счастлив со своей работой! – Я подчеркнула это слово. – Я остаюсь здесь, а ты – там. Все кончено… Прощай.

Швырнув трубку, я выдернула шнур телефона. Мне не хотелось, чтобы он перезванивал. Я так разозлилась, что вообще не желала с ним говорить. При мысли о том, что больше мы не увидимся, отчаяние вернулось столь быстро, что я была не в силах вздохнуть, хватая ртом воздух. У меня закружилась голова, я сползла на пол, и сдерживать рыдания дальше стало невозможно. Слезы хлынули ручьем.

Мне показалось, что прошло несколько часов, и я встала, чтобы налить воды, но обнаружила в холодильнике откупоренную и непочатую бутылку вина. Схватив ее, я стала пить прямо из горлышка. Мне было ясно, что этим горю не помочь, но я нуждалась хоть в чем-то. Я хотела отключить чувства и разобраться с ними потом.

Взяв стакан вместо хрупкого бокала, я наполнила его доверху и принялась пить. Вино обжигало. Оно никак не предназначалось для такого употребления, но мне было необходимо унять боль.

За считаные секунды я осушила стакан и сразу наполнила вновь. Рыдания наконец прекратились, хотя слезы все еще текли по моим щекам. Перед глазами так и стояло лицо Денни: его прекрасные, теплые карие глаза и дурацкая ухмылка. Я слышала его очаровательный акцент, вспоминала его неизменную готовность покатиться со смеху, его тело, сердце. Мое собственное сердце болезненно сжалось, и я сделала очередной долгий глоток.

Все это не по-настоящему, твердила я себе. Мы не могли проститься, не могли расстаться. Он называл меня своим сердцем, а с сердцем не распрощаешься. Без сердца не прожить.

Я допила второй стакан и налила третий – увы, последний, – когда услышала звук отпираемой входной двери.

Было очень поздно или очень рано – это как посмотреть, и Келлан вернулся с дружеских посиделок. Он вошел в кухню и привычным жестом бросил на стойку ключи. Заметив меня посреди комнаты, он застыл. В этот час я обычно спала, если не было смены.

Продолжая пить, я повернулась к нему. Голова начала кружиться. Отлично.

Я молча изучала его. Взгляд Келлана чуть туманился. Должно быть, он пропустил пару стопок с группой – или даже больше. Келлан был одет как обычно: обтягивающая футболка, потертые синие джинсы и черные уличные ботинки. Вино ли было тому причиной или моя печаль, но сегодня он выглядел особенно сногсшибательно. Взъерошенная шевелюра была дьявольски сексуальна. «Вау», – пронеслось у меня в голове, уже не способной мыслить. Упиваясь им, как вином, я обретала куда лучшее забвение.

Келлан чуть склонил голову набок и вопросительно взглянул на меня. Он притягивал, как магнит, и я на секунду перестала пить.

– Нет. – Слово растянулось, пока вино быстро растекалось по моим жилам.

Прекрасное лицо Келлана немедленно преисполнилось сочувствия, и он направился ко мне. С секунду я думала, что он собрался меня обнять, и мое сердце забилось сильнее при этой мысли. Но вместо этого он облокотился на стойку, упершись в нее позади себя руками. Я продолжала пить вино, смотря, как он наблюдал за мной.

Он глянул на пустую винную бутылку и вновь на стакан, который я приканчивала.

Впервые за время, показавшееся мне годами, я улыбнулась:

Келлан полез в буфет над холодильником и начал перебирать бутылки со спиртным, о наличии которых я даже не подозревала. Он потянулся так, что футболка слегка задралась, обнажив полоску кожи на его талии. При виде этого невозможного красавца болезненные мысли о Денни медленно отступали. Черт, он был секси.

Келлан нашел, что хотел, и повернулся ко мне. Футболка опустилась, я вздохнула. Мой мозг, пропитанный алкоголем, вдруг ощутил одиночество. Я осталась одна. Проделав длинный путь, чтобы быть с Денни, теперь я оказалась наедине с собой. Я следила за чарующей игрой мышц Келлана, пока он доставал бокалы, соль и несколько лаймов. Чувство одиночества рассеялось и стало преобразовываться в нечто совершенно иное.

Келлан разлил текилу и с обезоруживающей полуулыбкой вручил мне мою стопку:

Наши пальцы соприкоснулись, когда я забирала напиток из его рук. От этого легкого касания по моей руке растеклось тепло, и я праздно подумала, что он может быть лучшим лекарством.

В баре я предостаточно видела, как делают шоты, и даже сама их готовила. Но Келлан занимался этим столь сексуально, что мне было неловко подглядывать. Выпитое вино в моих глазах превращало каждое его движение в эротическое шоу. Он обмакнул в спиртное палец и смочил тыльную сторону ладони сначала себе, потом мне. Насыпал немного соли, пока я дивилась внезапному теплу в моей руке после его прикосновения. Он слизнул соль и энергичным глотком выпил текилу, а затем всосался в лайм, вытянув губы трубочкой. У меня захватило дух.

Собравшись, я выпила, и текила ударила мне в голову. Если вино растекалось пламенем по всему телу, то она выжигала дотла. Я скривилась, и Келлан усмехнулся, от выпитого его улыбка стала еще прекраснее.

Он немедленно снова наполнил стопки. Мы не разговаривали. Сейчас мне это было совершенно ни к чему, и он, похоже, это чувствовал. Молча мы приготовили второй шот, и на сей раз мне удалось выпить не поморщившись.

К третьей рюмке мне стало тепло и щекотно. Мне было трудно сфокусировать взгляд, но я все равно пристально наблюдала за движениями Келлана. На его месте мне было бы крайне неловко предстать объектом неотрывного внимания, но он вел себя так, будто ничего не замечал. Я вспомнила его обожательниц в баре и подумала, что он, видимо, просто привык к этому.

На четвертом шоте глаза Келлана и вовсе остекленели. Он улыбался расслабленно и непринужденно. Разливая текилу, он пролил немного на стол и разразился смехом, когда взял лайм. Я смотрела, как Келлан сосет его дольку и ощущала безумнейшую, сильнейшую потребность к нему присоединиться.

На пятой стопке все мое отчаяние, одиночество и боль целиком преобразились в нечто другое – в желание. Точнее, в отчаянное желание этого божественного мужчины, стоявшего прямо передо мной. Я вспомнила искру, проскочившую между нами несколько ночей назад, и хотела, чтобы та страсть вернулась – возможно это было или нет.

Недолго думая, я поступила так, как хотела с первого шота. Я взяла его за руку, как только он нагнулся слизнуть соль, чуть прижала язык к его кисти, и соль приятнейшим образом смешалась со вкусом его кожи. Он перестал дышать, когда я опрокинула в себя текилу. Быстро поставив стакан, я поднесла ломтик лайма к полуоткрытому рту Келлана. Затем придвинулась к нему вплотную. Наполовину я сосала лайм, наполовину – прижималась к его губам своими и вся горела при этом.

Я медленно отстранилась от него, прихватив с собой лайм. Келлан дышал чаще и чуть сбиваясь с ритма. Осторожно вынув лайм, я положила его на стойку, облизывая пальцы. Келлан, глядя мне в глаза, проглотил текилу. Он резко поставил свой стакан, скользнул языком по нижней губе, обнял меня за шею и притянул обратно к себе.

Глава 7

Ошибки

Моей первой ошибкой была бутылка вина. Второй – текила… Но сейчас меня волновала лишь дикая головная боль. От яркого света, проникавшего в окно, у меня заслезились глаза, но стоило закрыть их, как комната стала вращаться столь стремительно, что мне пришлось уставиться в точку на потолке и держать голову абсолютно неподвижно. Я застонала. Боже, неужто я до сих пор пьяна?

Не двигая головой, я попыталась оглядеться в незнакомом помещении. Вот черт… Это не моя постель! Взглянув вниз и моментально пожалев об этом, так как моя голова едва не взорвалась, а стены бешено закружились, я обнаружила, что лежу голая и укутана в чужие одеяла. Черт… Я голая!

Я постаралась не шевелиться и разогнать пелену, скрывавшую память о минувшем вечере. О… Боже, нет… Внезапно я поняла, где нахожусь. Я глянула на другую половину постели, но та пустовала: Келлан исчез. Движение вышло резким, и голова, а теперь еще и желудок отреагировали бурным протестом.

Черт, черт, черт! Внезапно я пришла в раздражение. Стиснув виски, я попыталась унять безжалостную пульсацию. Воспоминания обрушились на меня подобно кровавой сцене, на которую не хотелось смотреть, но оторваться тоже не удавалось.

Этот невероятный первый поцелуй – неистовый, крепкий и полный страсти. Напрягшаяся рука, лежащая на моей шее и привлекающая меня все ближе. Другая рука, покоящаяся на пояснице. Келлан, медленно прижимающий меня к стойке и усаживающий на нее. Мои ноги, обвитые вкруг его пояса. Мои руки, зарывшиеся в его волосы. Его пьянящий аромат, привкус текилы на его языке…

При воспоминании о текиле желудок свело судорогой. Не желая, чтобы меня стошнило в постель, я рискнула жутким головокружением и села. Выждав секунду, чтобы мысли мои прояснились, и осознав, что этому не бывать, я огляделась в поисках одежды. Нашла только майку, небрежно свисавшую с гитарного грифа возле кровати. Вот черт.

Медленно надев ее, я встала, чуть пошатнувшись. Разве мне не пора прийти в чувство? Я посмотрела на часы… Половина третьего. Уже? Слишком поздно, чтобы идти учиться: занятие по психологии подходило к концу. Я крадучись направилась к двери. У порога валялись мои трусики. Вздохнув, я осторожно нагнулась за ними. Желудок опасно свело, и я поспешила надеть их, распрямившись.

Кое-как одевшись, я решила, что скромность теперь перешла в разряд моих наименьших проблем. В любом случае я понятия не имела, куда делся Келлан, и понимала, что мой желудок никоим образом не шутил. Я метнулась в ванную и успела как раз вовремя, чтобы меня оглушительно вывернуло в унитаз.

Прижавшись лбом к холодному фарфору, я стала вспоминать дальше.

…Рука Келлана скользит по моей шее, следом за ней – губы. Моя голова запрокидывается, глаза закрываются. Дышится тяжело. Тихие стоны. Прерывистые вздохи. Я стягиваю с него футболку. Его восхитительно загорелая грудь. Тугие мускулы, нежная кожа. Дыхание Келлана учащается, когда я дотрагиваюсь до его груди. Келлан чуть слышно стонет и привлекает меня ближе. Он обвивает меня руками и поднимает. Вверх по лестнице…

Желудок снова свело, на лбу выступил пот. О, как я ненавидела текилу. И вот нахлынули безжалостные воспоминания о дальнейшем…

…Мы пьяно спотыкаемся на ступеньках, падаем и дружно хохочем. Я лежу на лестнице, он придавливает меня всем своим весом и бормочет извинения, проводя языком по моей шее. У него встал, я чувствую, и у меня перехватывает дыхание. Я посасываю его ушную мочку. Теплые губы припадают к моим. Руки грубо сдирают с меня брюки…

«О, так вот где они», – подумала я отрешенно, прислушиваясь к бунтовавшему желудку.

…Я силюсь расстегнуть его джинсы и хохочу, потому что пальцы не слушаются. Келлан покусывает мою губу. Я глажу его. Он ласкает мои груди, пробравшись под топ. Я чуть прикусываю его плечо. В мои трусики проникают его пальцы, они кругами скользят по влажной коже и вторгаются внутрь. Страсть в его глазах, прикованных ко мне, и я не в силах вздохнуть. Я умоляю его отнести меня в комнату…

О боже! Я пресмыкалась, умоляла его, всерьез умоляла… Кто-нибудь, убейте меня! И мой желудок вновь ожил.

…Меня подхватывают. Белье летит прочь. Келлан сбрасывает ботинки, снимает джинсы, а я смеюсь, потому что самой мне это так и не удалось. Он вторит мне смехом, стягивая с меня майку. Мягкий язык дразнит и пробует мой сосок. Меня шутливо толкают на кровать. Он снимает трусы. Я бросаю взгляд на его прекрасное обнаженное тело. Смех прекращается, дело приобретает серьезный оборот. Он поедает меня глазами и целует всю с головы до пят. Я прикасаюсь к нему повсюду, поглаживая каждый мускул. Целую его мужественное лицо… шею… грудь… живот. Он стонет, когда я дразню языком головку…

Желудок чуть успокоился, я села на пятки и попыталась припомнить остальное.

…Келлан укладывает меня на спину и плавно входит в меня. Я задыхаюсь от удовольствия. Мы слаженно двигаем бедрами. Я воспаряю и падаю. Он мычит от наслаждения. Я мычу от изумления. Время будто растягивается, и наши тела во хмелю вбирают каждое ощущение. Тепло его дыхания на моей шее. Я прижимаю к себе его голову, когда мы приближаемся к финалу, столь яркому и невероятному. Мы кончаем вместе и кричим в унисон. Он изливается в меня, и внутри растекается тепло. Мы задыхаемся, биение наших сердец постепенно замедляется. Мы смотрим друг другу в глаза. Я забываюсь в его объятиях…

Я выпрямилась, дрожа, но стоя уже увереннее, умылась, почистила зубы и с удивлением осознала, что минувшая ночь была потрясающей.

В глубокой задумчивости я направилась в свою комнату и замерла в дверях, увидев безупречно застланную постель. Все чувства прошлого вечера обрушились на меня: наш с Денни разрыв, утешение в рюмке и в обществе Келлана. Я повалилась на колени и разрыдалась.

* * *

Не помню точно, когда я пошла вниз и подобрала с лестницы брюки. Надев их, я остановилась на нижней ступеньке, не зная, что делать дальше. Мне ужасно хотелось пить, а голова по-прежнему раскалывалась, но больше прочего ныло сердце.

Я села на ступеньку и уронила лицо в ладони. Вновь хлынули слезы, и я вдруг захотела, чтобы Келлан вернулся домой, чтобы он по-дружески обнял меня и сказал, что все будет хорошо. Что я не совершила страшную ошибку, порвав с Денни… Точнее, две страшные ошибки, второй из которых был он сам… Я не знала, что на меня нашло накануне. Хорошо, против текилы не попрешь, но только ли в ней было дело? Рите бы понравилась эта чушь, хотя я и не собиралась ей что-либо рассказывать. Столько предупреждений – а я на все наплевала. На стенке четко написали, что он кобель. И еще какое-то недоразумение с его бывшей соседкой Джоуи. Очевидно, с ним иначе и не бывало.

Просто класс. Теперь я не только была совершенно одна, но и могла ожидать, что Келлан попросит меня съехать, как Джоуи, – тогда я стану еще и бездомной. Это не укладывалось в голове. Он всегда был крайне любезен с людьми, другим я его не видела. Бывало, он поддразнивал меня, но без тени жестокости. Я не могла представить, что он возьмет и просто выставит меня на улицу, в неизвестность. Но он мог создать мне такие условия, что я сама захотела бы уехать. Прямо сейчас я мечтала об этом… Во мне все оборвалось при мысли о его самодовольной ухмылке. «Еще одна зарубка, новая галочка в его послужном списке», – подумала я мрачно. Так или иначе, куда он делся? Может быть, он так не хотел меня видеть, что нарочно держался подальше?

Какой же я была дурой. Больше в жизни не прикоснусь к текиле!

Наконец я подняла свою вялую тушку и налила давно вожделенный стакан воды. В итоге я осушила три. Я вставила телефонную вилку в розетку и добрых двадцать минут таращилась на нее. Мне отчаянно хотелось позвонить Денни и сказать, что он нужен мне и прошлой ночью я совершила чудовищную ошибку, куда большую, чем он думал. Но я не смогла. Моя вина была слишком велика. Еще через пять минут тупого созерцания дурацкой штуковины я заставила себя вернуться наверх и встать под душ в надежде смыть отчаяние. Но это не помогло. Из ванной я пошла к себе, легла на кровать и снова расплакалась, уставившись на нашу с Денни фотографию.

В конце концов мне пришлось переключиться со старого горя на новое: пора было собираться на работу. Я автоматически оделась, убрала волосы в пышный хвост и подкрасилась. Выглядела я ужасно, а чувствовала себя отвратительно, но комната, по крайней мере, перестала кружиться, а желудок притих. Осталось что-то сделать с сердцем…

К «Питу» я приехала поздно – так и не привыкла к ручной коробке передач, а горки делу не способствовали – и незаметно прошмыгнула мимо Риты. Мне совершенно не нужны были выводы, которые она могла сделать, взглянув на меня. Будучи вся на нервах, я скинула куртку в подсобке. Я не знала, придет ли сегодня Келлан. Не покажется ли мне странной встреча с ним, после того как я разглядела его слишком подробно? Думая об этом, я краснела, возвращаясь в бар. Скользнув взглядом по столам, я не заметила ни его, ни других рокеров. Я глубоко вздохнула и выкинула из головы любые мысли о Денни и Келлане.

В спокойной прострации я ухитрилась отработать половину смены и растерялась, лишь когда Дженни отвела меня в сторону и спросила, в чем дело. У меня хлынули слезы, едва я пересказала вчерашний разговор с Денни. Дженни порывисто обняла меня, отчего я расплакалась еще пуще, и заверила, что все устаканится, ведь мы с Денни – идеальная пара. Она улыбнулась так уверенно, что во мне зародилась искра надежды: может быть, все обойдется. Затем я вспомнила вторую часть вечера. Когда Дженни обняла меня в последний раз, я задумалась, не рассказать ли ей.

Она отстранилась и ласково посмотрела на меня в ожидании продолжения. Дженни была просто чудо, и, взирая на нее, я вконец испугалась. Скорее всего, она не поймет… Ее отношение ко мне изменится. Может быть, она даже подумает обо мне худшее и вычеркнет меня из списка подруг. Часть меня сомневалась в столь строгой оценке моего поступка, но в этот момент я сама себя проклинала и не хотела рисковать усугублением этого мнения со стороны. Нет, я никому не могла рассказать о Келлане.

Она улыбнулась, еще раз обняла меня, и мы вернулись к работе.

Через полчаса с порога донесся звук, заставивший меня окаменеть: раскатистый хохот Эвана. Следом быстро вошел Мэтт, тоже со смехом. Я неподвижно смотрела на них. Двое пришли, двоих еще не было. Гриффин нарисовался через пару секунд, откровенно взбешенный. Он зыркнул на Эвана и Мэтта, которые явно продолжали потешаться над ним. Гриффин показал им средний палец и устремился к обычному столику ребят. Я продолжала глазеть на дверь, тогда как Эван и Мэтт, по-прежнему не в силах успокоиться, последовали за Гриффином.

Я смотрела на дверь, но ничего не происходило. Встряхнув головой и чувствуя себя глупо, я осознала: Келлан не придет. Что же, он и в баре меня избегал? Это почему-то казалось хуже, чем если бы он сторонился меня дома. На мои глаза вновь навернулись слезы.

Недавний эмоциональный раздрай начал сказываться: я выбилась из сил.

Дженни продолжала придерживать меня за плечи, пока я не достигла коридора, который вел в подсобку.

– Честное слово, Дженни, это не обязательно.

– Знаю, знаю… Ты крутая, тебе все нипочем… – Она насмешливо улыбнулась. – Иди домой, вот и все… А завтра, если захочешь, подменишь меня и я уйду пораньше.

Я улыбнулась: эта мысль показалась мне отличной, ведь я вдруг почувствовала чудовищную усталость.

Обратной дороги я не помню. Я только что прощалась на парковке с Дженни, которая обещала проведать меня на следующий день, и вот уже приблизилась к подъездной дорожке, смотря на пустой участок, где обычно стояла машина Келлана. Все еще не дома. На миг я почувствовала себя раздосадованной, а потом, ощутив еще бóльшую усталость, поплелась в дом и поднялась к себе. Там я быстро переоделась ко сну и рухнула на постель. Прежде чем я отключилась, из моих глаз выкатилось еще несколько слезинок.

Мне показалось, что прошло всего несколько секунд, когда меня разбудили легкие шаги по ступенькам. Келлан наконец пришел. Я посмотрела на часы – десять минут двенадцатого. Может быть, он решил, что я уже крепко сплю и мы не увидимся. Я сдержала внезапные слезы одиночества. Надо было остаться на работе…

Неожиданно дверь в мою комнату приоткрылась. Отлично: он таки вознамерился попросить меня на выход и хотел сделать это прямо сейчас. Что ж, достойное завершение прекрасного дня. Давай же, Келлан, мое сердце уже разбито, будь добр, разорви его в мелкие клочья. Если он подумает, что я сплю, то может отложить дело до утра и уйти. Эта мысль внушила мне искру надежды, и я лежала совершенно неподвижно, стараясь дышать неспешно и ровно.

Не тут-то было. Он уже сидел на постели рядом. «Козел», – раздраженно подумала я. Он что, и вправду не мог подождать и вышвырнуть меня утром? Я подавила настойчивое желание вздохнуть и сказать ему, чтобы ушел, что завтра я съеду, что я не собираюсь причинять ему неудобства. Но я все надеялась, что он вот-вот уйдет, и продолжала прикидываться спящей.

Его рука легла на мое плечо, и мне пришлось резко дернуться, чтобы уклониться от его прикосновения.

В мои мрачные мысли вторгся акцент, родной до невозможности.

Я потрясенно открыла глаза, перевернулась и уставилась на пришельца.

Немедленно подступили слезы. Мне снится? Он настоящий?

– Что… как… почему?.. – В изумлении я не могла изъясняться связно.

Денни погладил меня по щеке, смахнув с нее слезу.

– Денни… – Мне было сложно говорить. – Я так виновата…

Мысленно я намного больше винила себя за то, что случилось с Келланом, чем за ссору, но не собиралась признаваться в этом.

– Ш-ш-ш… – Он прижал меня к себе, нежно баюкая и гладя по голове. – Я здесь… Все в порядке.

Я отстранилась, чтобы взглянуть на него, и увидела, что он тоже плакал.

– Конечно. А что, могло быть иначе? Думала, я позволю тебе ускользнуть? Я люблю тебя…

Его голос чуть надломился на последних словах.

Меня вдруг захлестнуло отчаяние из-за моего эгоизма. Два года… Прошлым вечером они показались вечностью, но с Денни в моих объятиях они предстали до смешного недолгим сроком.

– Прости, пожалуйста. Я не сдержалась. Конечно же, ты должен согласиться. Позвони им! Два года – ерунда. Это твоя мечта…

К моему чувству вины начала примешиваться паника.

– Кира… – Он перебил меня. – Они уже взяли кого-то другого.

– Ох. – Я закусила губу. – А твоя стажировка?

– Они отдали мое место, когда я согласился на работу.

Когда я осознала сказанное, у меня не осталось слов. Он пожертвовал всем ради меня. Волшебной стажировкой, из-за которой мы приехали в Сиэтл, работой, шанс на которую выпадает раз в жизни, какую вообще не предлагают стажерам. Все сгинуло, потому что я не могла подождать каких-то два года, а он не хотел меня терять.

Я вновь разразилась слезами горя и сожаления.

Я повторяла это снова и снова, а он прижимал меня к своему плечу. Когда я закончила сокрушаться из-за собственного эгоизма, слезы хлынули по другому поводу – из-за ночи, проведенной с Келланом.

Денни просто обнимал меня, твердя, что все образуется, мы вместе, а остальное не важно. В конце концов – пожалуй, больше, чтобы отвлечь меня, чем для чего-то еще, – он притянул меня за подбородок и крепко, страстно поцеловал.

Родное тепло и уют этого поцелуя на миг успокоили мое истерзанное виной сознание. Затем, когда он чуть приоткрыл рот и осторожно нашел мой язык, проснулась другая часть мозга. Меня захлестнуло желание, и я поцеловала его со всей страстью. Правда, последних слез я все-таки не сдержала, и Денни заботливо стер их с моих щек большим пальцем.

Он уложил меня на подушки и поцеловал в губы, а затем в лоб, не переставая гладить по щеке. Я провела рукой по его волосам и лицу, кончиками пальцев ощутила знакомую мягкую щетину над верхней губой. Мне не верилось, что он действительно рядом.

Отбросив скорбь, вину и ужас от содеянного, я загнала их на задворки своего сознания. Потом разберусь. Сейчас я могла сосредоточиться лишь на одном и, притянув ищущие губы Денни к своим, упоенно поцеловала его. Он издал приятный горловой звук, и его дыхание участилось.

Я слегка оттолкнула его и сбросила с себя одеяло. Денни слишком долго был вдали от меня. Мне хотелось, чтобы он оказался намного ближе.

Он ненадолго встал и аккуратно разделся, затем скользнул под одеяло, обнял меня и придвинулся, чтобы поцеловать в шею.

– Я соскучился, – выдохнул он, обдав жаром мою кожу.

Мое дыхание пресеклось, и я сморгнула набежавшую слезу. Позже, напомнила я себе.

Я вздохнула и вернула его к моему рту. Губы Денни были кислородом, а я задыхалась, я не могла остановиться и все целовала его. Больше я ничего не хотела. Все, в чем я нуждалась, сводилось к его мягким губам, припавшим к моим, и его языку, игравшему с моим. Мое сознание начало переливаться в него, и я неспешно теряла способность мыслить.

Он медленно и осторожно стянул с меня пижамные брюки. Я издала вздох и поцеловала его крепче. Сняв их, он взялся за белье. Мой разум встрепенулся: я вдруг подумала, что он шестым чувством уловит мою измену. Но он без колебаний стянул с меня трусики. Его губы не отлипали от моих, он по-прежнему тяжело дышал. Он не возненавидел меня и все так же хотел.

Его пальцы скользнули в меня, и я полностью отрешилась. Мне стало на все наплевать.

Я сняла майку, остро желая почувствовать Денни всем телом. Его губы наконец оставили в покое мои и принялись блуждать по шее и груди, дразнясь и ласкаясь. Его пальцы скользили по моей влажной коже. Я простонала:

Он перестал водить языком вкруг моего соска и посмотрел мне в лицо. Я притянула его к себе и шепнула:

Денни осторожно лег на меня, и вместо пальцев я ощутила кое-что поприятнее. Я глотнула воздуха и закрыла глаза, Денни же начал двигаться, и по моему телу пробежала дрожь. Внезапно нахлынула боль одиночества, которое я испытывала несколько недель, и по моей щеке скатилась слеза.

Наше желание обладать друг другом стремительно возросло. Я не могла вести себя тихо, да и не хотела. В тот совершенный момент мне было безразлично, где я и кто находится по соседству. Важно было одно: Денни был со мной. Мы кончили вместе. Потом он долго держал меня в объятиях, гладил по голове и целовал в висок, пока сон не сморил его.

Мне стало душно в комнате, наполненной лишь звуком легкого дыхания Денни. Вина и печаль, отвергнутые мною, мгновенно вернулись назад. Не желая будить Денни и слушать его расспросы насчет моего отчаяния, я оделась, вышла в коридор и как можно тише затворила дверь. Не глядя на спальню Келлана, я спустилась по лестнице. Слезы настигли меня только в гостиной.

Стену, сдерживавшую их, разрушил вид сумок Денни, составленных возле кресла, и его пиджака, переброшенного через спинку. Я рухнула в кресло, уткнулась в прохладный рукав и зарыдала. Прошло, казалось, несколько часов, а я все сидела, глубоко задумавшись, чувствуя вину и отчаяние, пока меня не вывел из уныния осторожный стук в дверь. Гадая, кто бы это мог быть в такой поздний час, и надеясь, что Денни не проснется, я вытерла слезы, тихо встала и открыла.

На пороге стоял измученный Сэм, поддерживавший мертвецки пьяного Келлана.

Не дожидаясь, когда я оправлюсь от потрясения, он шагнул внутрь, волоча Келлана в гостиную, и свалил его в кресло.

Я таращилась на Келлана, не веря глазам. Вчерашним вечером он явно наподдал, но я никогда не видела его таким. Он сгорбился в кресле, повесив голову, как будто не мог сидеть прямо.

– Да виски, зуб даю. Я ничего не знаю, нашел его в таком виде, – пожал могучими плечами Сэм.

– Ага, это было легко. Чуть не споткнулся об него, а то бы растянулся с ним заодно на собственном пороге. – Он повернулся, намереваясь уйти, затем провел рукой по бритому черепу и усталому лицу. – Ладно, я доставил этого придурка домой. Мне надо поспать, я вымотался.

– Стой! Мне-то что делать?.. – Я осеклась, так как Сэм уже скрылся за дверью. – Хорошенькие дела…

Я вернулась к креслу, в котором скрючился Келлан. Что с ним стряслось? Наверное, выпивал с какими-нибудь девицами. Эта мысль привела меня в раздражение, а потом я рассердилась на себя за это. Пихнула его в бедро.

Он медленно поднял голову и прищурился от мягкого света лампы.

Он выделил это слово и закусил губу. Пьяно шатаясь, он встал – во всяком случае, попытался – и в изумлении повалился обратно в кресло.

Глаза Келлана полыхнули гневом, когда он взглянул на меня.

Я оторопело уронила свою руку и смотрела, как он безуспешно пытается встать и сразу падает обратно. Я быстро поддержала его, подставив плечо и прихватив за грудь, приняв тем самым на себя его вес, хотел он того или нет. Он чуть навалился на меня, не делая попытки оттолкнуть.

От него страшно воняло смесью виски и блевотины. Я вновь задумалась: какого черта он делал?

Я увлекла Келлана к лестнице. Его близость напомнила мне о вчерашней ночи. До сих пор не зная, как относиться к случившемуся иначе, нежели с чувством вины, я отложила дело в долгий ящик. Пора разбираться со всем еще не настала.

Каким-то образом я ухитрилась затащить Келлана наверх. Через каждые две ступеньки он порывался шагнуть на одну назад. Примерно на полпути он стал оседать, и я какое-то время боялась, что он повалится на меня прямо на лестнице. Это вызвало в памяти столь живое воспоминание, что я покраснела и толкнула его в грудь, чтобы он не упал. Он промолчал, но недобро зыркнул на меня, явно разрываясь между раздражением и другим чувством, определить которое я была не в силах. У самого верха мы шумно врезались в стену, и я застыла, взирая на свою дверь и молясь, чтобы Денни не проснулся. Келлан проследил за моим взглядом, но я не видела выражения его лица, так как была слишком занята наблюдением за дверью. Не услышав ни шороха, я облегченно выдохнула и подняла глаза на Келлана: тот тупо таращился в пол.

Мне хотелось ему чем-то помочь. Я подумала, что, если смыть под душем запах, пропитавший его насквозь, утром Келлану будет не так тошно. Его в любом случае не обрадует пробуждение, но в нынешнем виде оно станет серьезным испытанием для его желудка. Я втащила его в ванную и усадила на стульчак. Он мирно смотрел на меня расфокусированным взглядом.

Включая воду, я гадала, сумеет ли он справиться с душем, не убившись. Внезапно я залилась краской – неужели придется его раздевать? Келлан решил вопрос, неуклюже поднявшись и перелезши через край ванны полностью одетым. Он прислонился к стене и прикрыл глаза под струями воды. Та сбегала по его лицу. Мокрые волосы прилипли к коже, губы чуть приоткрылись, дыхание стало поверхностным. Под намокшей футболкой обозначились грудные мышцы. Он был прекрасен даже вдребезги пьяным.

Я снова вздохнула. Он не успел намочить ботинки с носками, и мне удалось снять их. Затем я пробежалась пальцами по его волосам, чтобы шевелюра полностью пропиталась водой, и Келлан издал вздох, так и не открывая глаз. Я не могла не вспомнить, как вцеплялась ему в волосы минувшей ночью, и с болью проглотила комок.

Келлан так притих, что я испугалась, не отключился ли он. Самой мне его было не дотащить, придется звать Денни. Вдруг Келлан что-то сболтнет? Или вывалит все как есть? Мне отчаянно не хотелось, чтобы Денни узнал. Он вернулся ради меня. Бросил все и приехал… только из-за меня. Правда убьет его.

Я выключила воду, но Келлан не шелохнулся; отвела волосы с его глаз – ни тени движения.

– Келлан… – Я легонько хлопнула его по щеке – тщетно. – Келлан…

Я ударила сильнее. Он негромко застонал и пьяно приоткрыл глаза. Попытавшись сфокусироваться на моем лице, он мучительно медленно моргнул и чуть встряхнул головой.

Не зная, сумею ли вытащить его из душа, я дернула его за плечо. Я старалась немного облегчить ему грядущее утро, но теперь эта мысль уже не казалась мне столь удачной. Наконец я добилась реакции, и Келлан медленно встал и вылез из ванны, спотыкаясь и все заливая водой. Я, как могла, вытерла его (и себя), пригладила ему волосы и прошерстила их пальцами. Он болезненно посмотрел на меня, и я прекратила.

Я взяла его за руку и отвела в комнату. У меня была к нему масса вопросов, но Келлан не был расположен к беседам. До того как наши отношения углубились, он уважал мое молчание. Я могла, по крайней мере, ответить ему тем же.

Возвращение в его комнату пробудило намного больше воспоминаний, чем я хотела. Они стали особенно яркими, когда Келлан снял футболку. Как только он начал расстегивать джинсы, я повернулась и пошла к двери. Впрочем, мне было не удержаться, и я стала подглядывать в щелку. Он принялся стягивать джинсы, шатаясь и не вполне справляясь с мокрой тканью. Я уже хотела помочь ему, но в конце концов он преуспел. Стоя в одних трусах, Келлан таращился на постель.

Внезапно он пробежался рукой по влажным волосам и повернулся к двери. Не знаю, заметил ли он меня, – вряд ли, учитывая, каких трудов ему стоило сфокусировать на мне взгляд в душе. Я испытала некоторые угрызения совести, но мне было так интересно посмотреть на дальнейшее, что я не могла оторваться.

Лицо Келлана оставалось непроницаемым. Он просто переводил взгляд с кровати на дверь и обратно. И вот он в последний раз изучил свою постель, после чего сила тяжести победила и Келлан грузно рухнул на простыни.

Я наблюдала за ним еще несколько минут. Когда его дыхание замедлилось и выровнялось, я заключила, что он наконец уснул, и вновь прокралась в его комнату. Я помедлила, любуясь его болезненным совершенством. Затем расправила сбившиеся простыни и одеяло, пока он не оказался укрыт. Мне безумно захотелось поцеловать его. Сев на край постели, я тихо вздохнула и склонилась, чтобы прикоснуться губами к его лбу. Откинула ему волосы, погладила по щеке – где его нынче носило? И думал ли он вообще о нашей ночи? Сказать ли ему, что Денни вернулся? Признается ли он Денни? Изменится ли наша жизнь?

Келлан пошевелился, и я убрала руку с его щеки. Его затуманенные глаза нашли меня, и я застыла.

– Не бойся, – пробормотал он. – Я ему не скажу.

Я сидела на постели, размышляя над услышанным. Он вправду не скажет? Да и откуда он узнал, что Денни вернулся? Что принесет мне завтрашний день?

Глава 8

Свинья

На следующее утро я проснулась разбитой. Было действительно нелегко вернуться в постель к Денни, особенно когда он счастливо вздохнул во сне и потянулся ко мне. Чувство вины едва не вынудило меня пулей вылететь из комнаты, но я заставила себя закрыть глаза и остаться.

Я застыла от удивления, когда с утра вырулила на кухню. Келлан, мертвецки пьяный накануне, ухитрился встать раньше меня. Но, в отличие от прежних утренних встреч, он впервые выглядел помятым. Футболку он надел, но оставался в трусах. Шевелюра – всклокоченная и, как всегда, прекрасная – лишь подчеркивала его усталость, круги под глазами и шокирующую бледность. Келлан сидел за столом, положив голову на руки. Он дышал ртом, очень медленно и осторожно.

Он состроил страдальческую мину и поднял на меня взгляд.

Я почти выдохнула это слово, чтобы не причинять ему лишних мучений.

Он все равно скривился, но кивнул. С любопытством глядя на него, я пошла заваривать кофе. Келлану было так худо, что я сочувствовала ему, хотя он сам был виноват – не стоило так напиваться. Я старалась как можно меньше шуметь, но он морщился при каждом стуке и каждом звоне, даже при журчании воды. Ему было по-настоящему плохо.

Мне оставалось только гадать, что довело его до ручки. Где он вчера пропадал, пока я страдала? Я попыталась припомнить нашу короткую вчерашнюю беседу, но Келлан сказал не больше пары фраз и ничем не выдал, где был и что делал. Впрочем, одна его реплика выделялась.

Келлан со стоном уронил голову на стол, и я быстро прикрыла рот ладонью.

Сноски

1

«Пепто Бисмол» – лекарственный препарат от диареи. – Здесь и далее прим. перев.

2

Штат Огайо славится и тем и другим. Однако словом «buckeyes» – «конские каштаны» – именуют и самих жителей Огайо.

3

Претцель – сухой кренделек, посыпанный солью.

4

Универсальная футболка на все случаи жизни с застежкой на три-четыре пуговицы без воротника.

5

Пайк-Плейс – общественный рынок в Сиэтле. Один из старейших континентальных рынков.

6

Имеется в виду залив Пьюджет-Саунд.

7

ESPN – круглосуточный спортивный канал.

8

Фигджем – на сленге австралийской молодежи спесивый человек, что-то вроде нашего «чмо во фраке».

9

НВО (Эйч-би-оу) – кабельный телеканал.

10

Четвертое июля – День независимости США.

11

«Рамоунз» – американская рок-группа, относится к родоначальникам панк-рока.

12

Ю-Дабл – Вашингтонский университет (Университет Вашингтона). Здесь игра смыслов: «Ю-Дабл» (U-W) означает «дабл ю» (букву W) наоборот.

13

Сучье место – середина заднего сиденья, самое неудобное место; также заднее сиденье мотоцикла, или «место, где сидит ведьма (сука)».

14

«Космическая игла» – самая узнаваемая достопримечательность на северо-западе тихоокеанского побережья США и символ города Сиэтла – башня в футуристическом стиле гуги, расположенная на территории выставочного комплекса «Сиэтл-Центр».

15

«Мясо» – толпа на танцполе, ближе к сцене.

«Легкомысленные» » С. К. Стивенс » серия «Безрассудные #1» » Современные любовные романы

С. К. Стивенс
Легкомысленные

Глава 1
Встречи

* * *

Глава 2
«Чудилы»

* * *

Глава 3
Новая работа

* * *

* * *

Глава 4
Перемены

* * *

* * *

Глава 5
Одна

* * *

* * *

* * *

Глава 6
Слияния и расставания

* * *

* * *

Глава 7
Ошибки

* * *

Глава 8
Свинья

Сноски

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

«Легкомысленные» » С. К. Стивенс » серия «Безрассудные #1» » Современные любовные романы

С. К. Стивенс Легкомысленные

Глава 1 Встречи

* * *

Глава 2 «Чудилы»

* * *

Глава 3 Новая работа

* * *

* * *

Глава 4 Перемены

* * *

* * *

Глава 5 Одна

* * *

* * *

* * *

Глава 6 Слияния и расставания

* * *

* * *

Глава 7 Ошибки

* * *

Глава 8 Свинья

Сноски

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

С. К. Стивенс
Легкомысленные

Глава 1
Встречи

Глава 2
«Чудилы»

Глава 3
Новая работа

Глава 4
Перемены

Глава 5
Одна

Глава 6
Слияния и расставания

Глава 7
Ошибки

Глава 8
Свинья