Татьяна Луганцева

Маньяк и русалка – не пара

Глава 1

Диана нервно пошарила руками в своей сумке и достала телефон, как говорится, с первой попытки, что в принципе было подвигом, учитывая объем нужных и ненужных вещей в недрах ее весьма вместительного ридикюля.

– Ого! Восемь пропущенных вызовов! Алло? Люба? Ты где? Не ругайся, я не могла раньше уйти… В каком кафе? Здесь рядом их несколько десятков! Что значит – сразу тебя узнаю? В какой песне? Я узнаю тебя из тысячи? Не знаю такой песни, но ведь мы знакомы сто лет. Что? Узнаю по особым приметам? Не пугай меня, ты опять сделала химический пилинг? – вспомнила Диана.

Ее встреча с лучшей подругой Любовью Максимовой была назначена в большом торговом центре, на территории, которую полностью захватили маленькие кафешки. Один раз Люба напугала ее, явившись с кроваво-красным лицом, с которого свисали клочья кожи. Диане даже плохо стало.

– Господи! Что с тобой случилось? В тебя плеснули кислотой?! – сразу же предположила она, потому что подруга встречалась с женатым мужчиной, у которого была очень властная и ревнивая жена, и она уже пару раз угрожала Любе по телефону.

– Да… меня подранили, я вела себя так беспечно и вот… поплатилась, простите меня, люди! – грустно ответила Люба.

– Да это уголовное преступление! Безобразие! Какое она имела право? Хорошо, что глаза не пострадали! Зачем же ты пришла в таком состоянии?! Позвонила бы и все отменила! Ты что, из больницы сбежала?! – сокрушалась Диана, пока подруга не призналась, что она ее разыграла и всего лишь сделала химический пилинг лица с целью улучшения своей красоты, хотя, конечно, куда уж лучше!

– Ты напугала меня! Я и правда подумала, что с тобой что-то сделали! Ну и шуточки! – не могла обижаться на подругу Диана. – Сумасшедшая…

– И тебе надо такой сделать! Пора уже под сорок лет задумываться о красоте и, главное, молодости! И всеми способами ее продлевать! – была настроена на свою волну Люба.

– Я себя уродовать не собираюсь, – с большим сомнением посмотрела на подругу Диана, не видя в этом зрелище ни красоты, ни молодости.

– Легко тебе говорить! Ты всегда красивая была! И сейчас годы тебя не портят… вот что значит – генетика, – вздыхала подруга.

Они были ровесницами и дружили еще со времен школы. Потом вдвоем решили поступать в театральный институт. Родители подруг были категорически против, но девушек было не остановить. Дело в том, что у Любиных родственников были кое-какие связи, что называется – блат. И они поступили. То есть Любе-то помогли получить необходимые баллы, а вот Диана поступила сама, исключительно потому, что в ней разглядели талант. Обе они выучились на актрис, хотя и с переменным успехом. У Дианы был признанный талант, ей пророчили большое творческое будущее и уже в годы учебы пригласили ее, молоденькую девчонку, сниматься в сказке «Русалочка» на крупной киностудии. Естественно, в роли самой Русалочки, которая и стала для нее знаковой работой в кино, на широком экране.

Диана была очень хороша в этой роли, так, словно родилась для нее. Красивое тело, сногсшибательное лицо, горящие глаза и еще масса всяких плюсов. Сказку сразу полюбили все советские школьники, а также их родители. Мужчины вообще нашли в ее исполнении очень много эротичного, просто об этом не говорилось. Эту сказку даже не стали показывать за границей, чтобы не развеивать миф о том, что в Советском Союзе нет секса. Секс, как говорится, откровенно бил из Русалочки Дианы фонтаном. Стоит сказать, что из одежды на ней был только парчовый, полупрозрачный и очень сильно облегающий хвост. То есть – о ужас! – Диана снималась топлес. Ее молодую и красивую грудь прикрывали только длинные волосы, что самое примечательное – свои, хотя изначально для Русалочки был изготовлен парик из длинных волос синего цвета. Но потом режиссер решил, что Диана выглядит естественней со своими волосами. Она была очень красивой, это правда: огромные голубые глаза, словно наполненные родниковой водой, аккуратный носик и губки – прелестное личико. Волосы, светлые и густые, да еще завитые и уложенные стилистами, отлично прикрывали ее грудь, хотя на съемочной площадке и случилось несколько казусных происшествий. Конечно, эти кадры в сказку для детей не вошли, зато порадовали мужскую часть съемочной группы. По нынешним временам это была бы очень скромная и очень красивая эротика. Сам режиссер Денис Давыдович Потапов потерял голову от молодой актрисы и принялся активно за ней ухаживать, не стесняясь никого, и оказывать ей знаки внимания. Диана тогда очень сильно растерялась, она не знала по неопытности, как ей на это все реагировать. Сам Потапов к тому времени был маститым, известным режиссером, лауреатом государственных премий и заслуженным обладателем ордена Трудового Красного Знамени. Оно и понятно, ему к моменту их встречи было уже пятьдесят лет, он имел два брака за плечами, взрослых детей и всероссийское признание. А Диане было восемнадцать лет, год как окончила школу. Конечно, он подкупил ее умом и огромными знаниями обо всем на свете, общаться с ним было одно удовольствие. Она же девчонка, еще и мир не видела, да и не влюблялась ни в кого по-настоящему. За ней на съемочной площадке, правда, приударил еще и двадцатидвухлетний партнер, уже снявшийся в нескольких фильмах, Захар Быстров, но он ей показался безумно скучным по сравнению с Денисом Давыдовичем. Тот ее очаровал и околдовал, «запудрил мозги» молоденькой девчонке и соблазнил! Да еще Люба постоянно жужжала в ухо, что самое удачное для актрисы – это выйти замуж за режиссера, только тогда она полностью реализуется в профессии, и другого шанса у нее уже может и не быть. Ведь это сейчас режиссеры стали плодиться, как грибы после дождя, каждый, кто имел деньги, тот и снимал кино, а в советские времена режиссеров можно было по пальцам пересчитать, и все места уже были заняты; молодежи вообще было не прорваться, обязательно надо было состоять в партии, заслужить полное доверие ЦК КПСС, нравиться лидеру и пройти массу проверок. Денис Давыдович именно таким и был. На нем держалось все детское кино и, что немаловажно, патриотическое кино для молодежи – и военные истории, и многочисленные фильмы про юных ленинцев, пионеров-дружинников, помогающих бабушкам и собирающих металлолом тоннами на благо страны. Понятно, что все это было пропитано идеологией, таковы были конъюнктура и заказ. Но режиссер Потапов все равно был гениальный, он снял и много добрых детских сказок абсолютно без политической подоплеки, которые любили и смотрели всей семьей. И Диана сдалась, она с детской наивностью почему-то решила, что если человек снимает такие добрые сказки, то он и сам причастен к волшебному миру, что он – принц на белом коне, добрый волшебник, Оле-Лукойле, который погрузит и ее в мир сказок и защитит от чар зла. И они будут вместе всю жизнь, о чем мечтают маленькие наивные девочки, встретив взрослого мужчину. Хотя, если задуматься, в силу колоссальной разницы в возрасте чисто физически в таком браке не получится «вместе и на всю жизнь». Но об этом никто не думал.

Свадьбу сыграли скромную, потому что Денису Давыдовичу было сказано, что не стоит афишировать брак с женщиной, фактически в три раза моложе его самого. Это не приветствовалось тогда, да и до сих пор люди на такие пары смотрят косо, с невысказанной фразой Станиславского «Не верю!». Поэтому мечта Дианы о ярком белом платье и собственном, а не экранном бале сразу же была разбита вдребезги. Вместо этого она была вынуждена надеть скромное платье и отметить событие в доме Дениса Давыдовича в узком кругу его друзей, таких же великовозрастных дядек, как и он сам. Многие пришли со своими старыми женами, и Диана сразу же почувствовала, как к ней относятся: словно она была пустым местом, таким «абсолютным нулем», просто живой игрушкой, которую приобрел режиссер Потапов для развлечения. Его не одобряли, но прощали проказы за талант и любовь партии. Что при этом должна чувствовать она, никого не волновало. Такое происходило потом множество раз, и жаловаться на это Диана могла только лучшей подруге. Люба успокаивала ее:

– Ну, а что ты хотела? Он – известнейший человек, а ты пока никто. Подожди! Придет и твое время! А так ты – официальная жена, не сожительница и не пустое место, и еще жена какого мужа! Чем ты можешь быть недовольна? С жиру бесишься! Не обращай на них внимания! Это все от зависти!

Надо сказать, что в то время Люба искренне так и считала. Она поняла подругу гораздо позже. Диана и сама не подозревала, насколько печально закончится ее семейная идиллия и в одночасье разобьются все мечты о счастливой совместной жизни.

На самом деле Диана попала в полную зависимость от знаменитого мужа. Она переехала в его большую по меркам того времени четырехкомнатную квартиру в доме, где жили заслуженные люди, она могла пользоваться «Волгой» с водителем. В доме у Дениса Давыдовича постоянно проживала домработница, женщина неопределенного возраста, выписанная откуда-то из деревни. Она была сирота, необразованная, даже малограмотная, делала молча всю работу по дому и была несколько грубовата. Даже она не воспринимала Диану как человека, не разговаривала с ней, бурча под нос только «здрасьте», «я в магазин», «хозяин просил передать» и «спокойной ночи, госпожа». На этом все. Когда у Дианы не было съемок и она просто с ума сходила от тоски, она пыталась что-то сделать по дому или в кухне приготовить что-то мужу, домработница Варвара просто подходила к ней и вырывала все из рук со словами: «Не положено».

– Но я не могу сидеть без дела! Я хочу что-то делать! Можно я хоть приберусь? Или испеку вкусный кекс?

– Не положено, не велено, – повторяла Варвара и не давала ей ничего делать.

– Ну почему? Кем?!

– Хозяин велел…

– Господи, какая же ты темнота! Откуда ты только приехала?! – удивилась Диана.

– С Сибири…

– Из глухой Сибири, наверное! – уточнила Диана.

– Небольшой поселок, – подтвердила Варвара.

– Сколько добираться от него до какого-нибудь центра? – спросила Диана просто из любопытства.

– Если на лыжах, то двое суток будет, – спокойно ответила Варвара, чем ввергла Диану в шок, но в то же время подтвердила все ее опасения насчет полной дремучести прислуги.

– И сколько раз Денис Давыдович тебя просил не называть его «барином» и «хозяином», а только по имени-отчеству?

– Так долго это и неудобно, барином-то оно сподручнее.

– Так крепостное право в тысяча восемьсот шестьдесят первом году на Руси отменено, – сказала Диана.

– Чего? – переспросила прислуга.

– А ничего! Хоть бы поговорить с тобой можно было, – маялась Диана.

– А че нам говорить, барыня? Мы университетов не заканчивали, вы – актриса, хозяйка… Нам нечего общаться, мне некогда, я работать должна, – отвечала Варвара и уходила по своим домашним делам.

А Диана снова оставалась одна. Муж не разрешал ей общаться с ее молодыми друзьями и, тем более, выходить куда-то из дома. Все это было не статусно и могло навредить ее имиджу, как сказали бы современные люди. Она могла только поехать с водителем в бассейн или в парикмахерскую, и больше никуда. При этом Диана была уверена, что водитель докладывает ее мужу, где она была, сколько времени и с кем виделась, потому что Денис Давыдович всегда был в курсе всего. Деньги он тоже считал. Сниматься у других режиссеров Диана не могла, да ее и не приглашали. Оказывается, все знали о крутом нраве господина Потапова, и никто не рисковал переходить ему дорогу ни в чем. А его жена была его собственностью, он это четко обозначил. Именно вещью Диана и чувствовала себя в доме при общении с мужем. Она не имела права общаться с друзьями, и в профессиональном плане все вопросы за Диану решал только Денис Давыдович. Говоря современным языком, он был и ее секретарем, и продюсером, а попросту – «хозяином». Да, Варвара была права! Определения «барин» и «хозяин» очень подходили для характеристики режиссера Потапова.

От такого существования в красивой золотой клетке, в окружении дорогих антикварных вещей, без детей, без знакомых, без друзей Диана начала медленно сходить с ума. Только в одном она преуспела: Денис Давыдович сделал ее очень известной актрисой. Он словно запатентовал ее лицо, сделал из него бренд. Денис Давыдович снимал юную жену в каждой эпической картине, гремевшей затем на весь Советский Союз. Поэтому Диана Дмитриевна Асколкова стала весьма известной актрисой. Каждый мальчишка был влюблен в нее, каждая девочка хотела быть на нее похожей. Она снялась во всех последующих сказках мужа в тех ролях, о которых мечтала каждая актриса. Диана играла принцесс, Золушку, сказочных существ… Всего этого так не хватало в серой советской действительности! Все девочки были одеты в одинаковые коричневые платья и черные, уродующие их юные фигуры, фартуки. Каждая хотела стать принцессой для своего единственного принца, и только Диане выпало счастье блистать на экране с тонкой талией, утянутой в корсет с маленькими жемчужными пуговками. Таких предметов одежды никто и не видел раньше. От талии начиналась большая пышная юбка из очень красивого материала в блестках. У нее были открыты руки, плечи и даже область декольте. Ну а все остальное доделали яркая красота Дианы, ее юность и исходящий от нее внутренний свет. Она была доброй и в меру наивной девушкой. Ее любила камера, Диана была очень фотогеничной, понятно, что профессиональный режиссер Денис Давыдович сразу же заметил эти качества юного дарования, поэтому и прибрал ее сразу к рукам. Она работала на его съемочной площадке, не зная отдыха, снимаясь по двадцать часов в сутки от одного детского фильма к другому, от одной сказки к другой. Надо отметить, что Диана была юна, а выглядела еще моложе, поэтому многие девочки отожествляли себя с ней и мечтали так же встретить своего принца, как героиня Дианы в очередной сказке. Никто не знал, что она замужем вовсе не за принцем, а за мужчиной больше чем на тридцать лет старше, и что ее сказка давно закончилась. После трех лет усиленной эксплуатации ее таланта и молодого тела старый муж потерял к ней интерес. Дело в том, что Диане исполнился двадцать один год, и играть наивных детей она больше не могла.

– Камера видит все! – кричал он. – Какая ты девочка? Ну, какая?

– Я и не девочка… я молодая женщина… – робко говорила Диана.

– А мне нужна девочка!!

Так постепенно на новые главные роли в сказках Денис Давыдович стал вводить других студенток первых курсов.

– У меня детское кино! Кино для детей! И играть в нем должны дети! С трудом подходят и эти студенты-первокурсники!

Диана не возражала, она даже была рада, что роли принцесс закончились. Ей это все уже опостылело. Она давно выросла и быстро повзрослела с пожилым мужем. Ведь в таких противоестественных браках, что бы ни говорили, люди все равно подтягиваются друг к другу. Мужчина черпает энергию от молодой девочки и молодеет, а девочка быстро становится женщиной, взрослея и подтягиваясь к возрастному мужу. Она хотела сниматься во взрослом, серьезном кино. Но никто ее больше не брал, не любили ее мужа – монополиста в области детского кинематографа. А даже если кто-то и пытался пригласить Диану на пробы, Денис Давыдович сразу же все пресекал и не давал своего согласия на ее работу.

– Я хочу! – настаивала Диана.

– Чего ты хочешь? Играть эту стервозную директрису магазина, меняющую любовников и изменяющую мужу, уважаемому директору завода?! Это что за сценарий такой?! Это же ужас!!

– Это жизнь! Любовь! – возразила Диана.

– Это безобразие! Я подарил тебе несколько лет жизни, я создал образы Русалочки, Золушки, Принцессы. Они навек вошли в историю кинематографа вместе с твоими чистыми голубыми глазами и обаятельной улыбкой. И этот образ таким и должен остаться, я не дам его опошлить…

– Но что же делать, если я уже не подхожу на роль девочек, а я – актриса и должна и дальше работать! – настаивала Диана.

– Ты – отработанный материал! Тебя запомнят только по моим работам, потому что я гениален, и я дал тебе жизнь в этих ролях! Многие актрисы играют, играют, и никто их не знает. Они всю жизнь ждут хоть одну такую роль, которых тебе выпало сыграть с десяток! Вот теперь вспоминай и радуйся, что у тебя в жизни такое счастье было!

Диана, конечно, поняла и его, и его позицию, но почему-то в двадцать с небольшим лет ей хотелось жить не только прошлыми ролями, но и настоящими, да еще надеяться на будущее. Поэтому один раз она без спроса вырвалась из своей «золотой клетки» и приехала на встречу с одним из альтернативных творчеству Дениса Давыдовича режиссеров, Владиславом Теплициным. И он был первым, кто открыл ей на все, и на ее жизнь – в частности, глаза:

– Запомни, Диана, раз и навсегда, что ты – очень красивая женщина, но ты поставила на себе крест, снимаясь только в детских фильмах! Не каждый ребенок-звезда потом становится востребованным, и это не из-за того, что у них вдруг пропал талант. Наоборот, они – уже сформированные профессионалы и снимать их – одно удовольствие. Им все не в новинку. Они уже все знают, они рано повзрослели, и работать с ними намного легче. Дело не в этом… Дело в том, что человек меняется чисто внешне и, заметь, я не сказал, что в худшую сторону – стареет. Я просто говорю о том, что изменяемся мы все. А люди, смотревшие сказки, на всю жизнь связывают образ актера со своим детством. Поэтому, если их любимый персонаж взрослеет, это вызывает большое сопротивление. Зрители не воспринимают новую роль любимого артиста, это было бы равносильно признанию своей старости и приближения своей смерти. Поэтому большинство актеров, игравших детские и юношеские роли, за редчайшим исключением, теряют свою привлекательность, когда взрослеют. А с тобой, сразу хочу сказать, вообще дело – труба. Ты для всех осталась Русалочкой, потому что фильм снят гениально и другой такой роли у тебя не будет. Так что смирись и почивай на лаврах. Жалко, конечно, потому что ты на самом деле «не мясо», а очень талантливая актриса, но судьба твоя, к сожалению, решена.

Тогда-то Диана и поняла, в какую ловушку она попала, и осталась совершенно без работы в «золотой клетке». Она начала пить, потому что только так ей удавалось отрываться от действительности и так быстрее текло время. Варвара, вынося пустые бутылки, только качала головой, и только тогда у этой суровой сибирской женщины проснулось к хозяйке родственное чувство сострадания. Она сама посоветовала Диане приглашать к себе хоть каких-то друзей.

– Каких друзей? У меня никого не осталось… Они решили, что я зазналась и порвала с ними. Они же не в курсе, что мне не разрешалось ни с кем общаться!

– Одна девушка, Люба, всегда прорывается к вам и не бросила вас, – ответила Варвара.

– Так нельзя…

– Да сопьешься ты! Чего нельзя? Человек не может быть замурован в четырех стенах! Ты словно заживо себя похоронила! Кто же скажет Денису Давыдовичу, что к тебе приходили? Приглашай Любу! Сама не скажи мужу, и я не проговорюсь! – пообещала ей домработница. – Иначе ты умрешь… Да и самого барина в последнее время дома-то не бывает.

– Спасибо, – сказала Диана, и это был далеко не последний раз, когда ей пришлось благодарить немногословную Варвару.

Люба стала приходить к подруге каждый день, помогая выбраться из подавленного состояния. Тогда она искренне испугалась за Диану и поддержала, как могла, начала уговаривать уйти от мужа. Денис Давыдович к тому времени абсолютно перестал обращать внимание на уже не интересующую его жену. Близость между ними была крайне редка. И все же Диане посчастливилось, и она забеременела. Тогда за нее порадовались Люба и Варвара.

– Наконец-таки тебе будет чем, то есть кем, заняться. Ребенок – это прекрасно! Ты воспрянешь духом и станешь прекрасной матерью! Пора и мужу сообщить! Может, он обрадуется: когда в таком возрасте у мужчины появляются дети, это чудо и счастье! Иначе он и не может отреагировать!

Но узнать реакцию Дениса Давыдовича им так и не удалось. Именно в этот момент Диана узнала о муже страшное: на своей киностудии, естественно, под покровом тайны, он вступал в сексуальные отношения с несовершеннолетними девочками и мальчиками. Потом детей запугивали и отпускали. А приводили их туда собственные родители, чтобы чадо снял в фильме известный режиссер. Они хотели увидеть своих, естественно, самых красивых мальчиков и девочек, на экране и вели их Потапову толпами. Там, на закрытых прослушиваниях, «чтобы ребенка не смущали родственники», он и баловался с некоторыми детьми. Это продолжалось много лет, кто-то, конечно, знал или догадывался, но широко известно о происходящем не было. А всплыло все случайно, родители одного из пострадавших мальчиков все же узнали правду и обратились в милицию. Тут-то и выяснилось, что уже было два обращения, однако одни люди сами забрали свое заявление, сказав, что обознались, и сами чуть не пошли по статье за оговор. Во втором случае дело замяли «за отсутствием улик». На сей раз у родителей пострадавшего мальчика нашелся высокопоставленный родственник в милицейских верхах. Поэтому замять дело не удалось, и информация пошла дальше, да и у ребенка были зафиксированы следы насилия. И вот тогда и было проведено внутреннее, закрытое расследование. Кошмар подтвердился. Но допустить, чтобы об этом узнали миллионы людей, было нельзя. В те времена вообще все подобное покрывалось и замалчивалось. Чтобы жители великой страны, выросшие на фильмах и сказках Дениса Давыдовича, узнали, что он насильник детей? Что эти улыбающиеся пионеры в его картинах – всего лишь его жертвы? Педофил… Да таких слов в те времена не знали. И с мальчиками тоже! Такой информации не могли дать ход. Вся страна тогда жила по нормам двойной морали, и это могло бы пошатнуть устои. Сверху пришли указания по урегулированию этого дела: никакого уголовного преследования Героя Социалистического Труда, всем жертвам, наоборот, заткнуть рот под страхом тюрьмы. Но и оставить его на главенствующем посту в кинематографе, тем более детском, тоже было невозможно. Потапова сместили с должности, лишили служебного автомобиля, перестали приглашать куда-либо, не давали больше ничего снимать. Официальная версия для народа была такова: отправлен на заслуженный отдых. А той информации, что просочилась, было достаточно, чтобы все знакомые отвернулись от него и стали относиться с большим презрением. В опалу попала и его жена, которая жила и спала с этим «зверем» и «нелюдем». Она тоже стала будто бы меченая, словно она покрывала зверства мужа, чтобы только играть в его шедеврах детского кино. Сама же Диана находилась в полном шоке. Ей стали поступать письма и звонки с угрозами, кто-то подбрасывал дохлых крыс под дверь квартиры. Люди хотели отомстить «звездной чете» за поруганные тела и души пострадавших детей. Вскоре Диане по телефону было сказано, что за ней следят и ей никуда не деться, что кары, людская и божья, ее все равно настигнут. Что ее уже засекли выходящей из женской консультации, и когда у них появится ребенок, с ним обязательно сделают то же самое, что Денис Давыдович делал с другими детьми, прямо в младенчестве. Что будут ждать этого малыша, чтобы изувечить его. И тогда у Дианы словно повредился рассудок. Она впала в какую-то истерию и сделала в этом ненормальном состоянии то, о чем потом жалела всю жизнь, – аборт.

Жизнь в доме превратилась просто в ад. Денис Давыдович, отстраненный от «партийной кормушки», почета и преклонения, от своей профессии и, как следствие, от объектов своего сексуального вожделения, словно с ума сошел. Всю свою ярость и злобу он вымещал на жене, которая осталась рядом из-за того, что ей просто некуда было идти и она должна была поддерживать миф о крепкой семье и его почетном, заслуженном отдыхе. Он не причесывался, не мылся, следовательно, плохо пах и все время был недоволен.

– Что?! Что ты пялишься на меня?! Коза! Никчемная коза!! Не смей меня осуждать! Понятно? Вам никогда не понять, в чем гений может черпать вдохновение! Гению простительно все!

– Гений и злодейство… – прошептала Диана.

– Вся страна! Вся наша социалистическая родина училась на моих сказках любви, добру и вере в коммунизм! Миллионы детей, ориентированных на то, что нужно было государству! Я пропагандировал законы добра! Неужели это не стоит нескольких порванных детишек?!

– Ты мерзавец!

– Да ты не оригинальна, дорогая!! Мерзавцы – это все вы, кто не дал талантливому человеку создавать свои шедевры и дальше! Нельзя так с человеком! Еще и пригрозили, что если я дернусь или заикнусь о каких-то правах для себя, то мне грозит тюрьма!

– Она по тебе просто плачет, – согласилась Диана.

И тогда Денис Давыдович принялся избивать ее с особой жестокостью, унижая всеми возможными способами.

– Да кто ты есть без меня? Моль бледная! Дура! Ничтожество! Я дал тебе все! Ты думаешь, я не знаю, что ты меня не любила никогда?! В сказочках зато любила сниматься! Я же любил эти нецелованные губки, наивные глазки и худые плечики. И во что ты, стерва, начала превращаться?! Тварь, ты, как все, предала меня! Плечи округлились, в глазах появилась уверенность, тело приобрело женственные формы! Как можно спать с «теткой»? Это же все опошляет!! Нет невинности и трогательности! Нет новизны ощущений! И я все равно тебя не бросил, а ты рыло воротишь! Где правда?! Единственное, что ты правильно сделала – так это аборт! У тебя бы отвисли грудь и живот, и ты стала бы еще безобразнее. А грудь, из которой сочится молоко, ассоциируется у меня только с выменем коровы! Ты хорошо это сделала! Признайся, для чего?! Испугалась, что я трахну младенца? – засмеялся Денис Давыдович. – Ты права! От такого голода я мог бы это сделать!

– Ублюдок… – сплевывала кровь Диана и снова получала по почкам.

Режиссер словно нашел новое и единственное в его положении дело – он каждый день избивал Диану до беспамятства и насиловал ее, приговаривая, какая она безобразная, но у него просто сейчас нет выбора.

– Квашня! Корова! Ты обманула меня! Трогательная русалка превращается в обычную бабу!

Иногда Диана просто отрубалась на полу и приходила в себя от прикосновений Варвары, прячущей слезы. Она помогала несчастной добраться до кровати, вытирала кровь и натирала синяки бодягой.

– Вот ведь оно как, хозяйка… Вот ведь оно как, – приговаривала она, пряча глаза.

А покрытое струпьями и синяками тело Дианы уже не отзывалось ни на что. У нее и душа уже ничего не чувствовала.

– Я вашего мужа, то есть хозяина, не люблю больше, я бы с превеликим удовольствием уехала домой, но не могу из-за вас. Он забьет вас насмерть… Господи! И в милицию не пойдешь! Заслуженный лауреат, твою мать!

Это продолжалось целый год, год ада. Денис Давыдович становился все хуже и хуже – потому что он так и не смог смириться с тем, что слетел с пьедестала и назад ему дороги не было. Несколько раз Диана уходила от него, и Денис Давыдович силой возвращал ее назад, грозя физической расправой. Он забил ее, Диана реально стала жертвой и уже не могла ему противостоять.

Закончилась ее семейная жизнь совсем трагически. Вернувшись один раз с дачи домой без предупреждения, Диана застала этого деспота насилующим ребенка, девочку двенадцати лет, которую он обманным путем привел в квартиру, встретив на улице и обратившись к ней за помощью со словами: «Помоги дедушке». И тут что-то в душе Дианы произошло. Она схватила тяжелые каминные часы из бронзы и обрушила их на голову Дениса Давыдовича…

Это дело тоже постарались замять. Не нужны были никакие скандалы, связанные с этим семейством. Все сочувствовали Диане и понимали, что она сто раз права, но, скорее, чтобы унять людскую молву, не дать самой Диане распространяться на эту тему, ей дали восемь лет за убийство великого человека, а через четыре года выпустили условно-досрочно, тихо, чтобы никто не вспомнил о ней, когда уже не говорили про это дело, когда прошел ажиотаж.

Диана вышла из колонии общего режима в возрасте двадцати восьми лет и попала совершенно в другую страну. Середина девяностых, каждый выживал, как мог, страна представлялась умирающим организмом без бригады реаниматологов рядом, и неизвестно было, пощадят ее или нет силы свыше. Не было ни принципов, ни морали, ничего… Страдали и культура, и кинематограф, и театр, куда люди на какое-то время вообще перестали ходить. Диане легче было вернуться на зону, где, по большому счету, ей было хорошо по сравнению с последними годами жизни с мужем. На зоне женщины, во-первых, ее узнали, все смотрели фильмы с ее участием, все ее любили за свет и доброту, за талант, неземную красоту и общую трогательность. Когда узнали, за что ее посадили, Диану еще и зауважали за характер и мужество. Ее не трогали, не обижали, не заставляли жить по понятиям, ее просто оставили в покое. А Диана читала им стихи на память, рассказывала интереснейшие произведения из мировой классической литературы. Женщины слушали ее открыв рот. А еще на редких творческих вечерах Диана пела для них и танцевала, погружая в мир таланта и искусства. Навещали ее Варвара и Люба, не пропуская ни одного свидания. Других родственников на тот момент у Дианы уже не было, и поддержка этих двух женщин была для нее очень важна.

При выходе из тюрьмы ее поддержали именно они. Квартиру Дениса Давыдовича, и его дачу, и все его добро забрали дети от предыдущих браков, устроив настоящую склоку. А при жизни ни они не интересовались им, ни он особо о них не вспоминал. Доставшуюся от родителей Дианы двухкомнатную квартиру с помощью Любови удалось сохранить. Подруга встала насмерть, доказав, что к квартире Дианы родственники ее покойного мужа не имеют никакого отношения. В это жилье Диана и вернулась с узелком вещей и была приятно удивлена уже тем, что не осталась на улице после такого террора против себя. Да и квартира была идеально чиста и не выглядела пустующим бараком. Здесь находилось очень много знакомых Диане антикварных вещей и картин и все вещи ее родителей. Встретила ее Варвара.

– Здравствуй, дорогая… Когда ты избавила мир от этой скотины, я было засобиралась домой, ну, в Сибирь… Нажилась я в вашей Москве…

– Я помню… двое суток на лыжах, ты далеко живешь… – улыбнулась Диана.

– А Люба попросила меня здесь пожить, присмотреть за твоей квартирой, сохранить ее для тебя до того времени, как ты выйдешь из тюрьмы, будь она неладна. Да меня особо никто и не ждет дома, одинокая я. Но сейчас, когда ты здесь, я, конечно, сразу же уеду… Тут вот все в целостности и сохранности, сдам тебе все дела…

Диана тогда испугалась.

– Варвара, прошу тебя, останься со мной! У меня, кроме тебя и Любы, и нет никого! Одна я не смогу! Мне плохо! Я ничего не понимаю, я не знаю, что делать! Да и ты привыкла жить в Москве, ты же работаешь… Куда ты поедешь? Останься, пожалуйста! Вместе оно не так одиноко! – попросила Диана.

Варвара безумно обрадовалась, она словно ждала такого предложения.

– Спасибо большое! Конечно, я останусь! Я точно тебя, хозяйка, не стесню?

– Конечно, нет… после нар мне двухкомнатная квартира просто дворцом кажется. Нам хватит по комнате! И не зови меня хозяйкой! Ты мой настоящий друг! – заверила ее Диана, прекрасно помня, что Варя даже на суде выступала в ее защиту против мужа, который нанял ее на работу. Она пыталась рассказать, в каких нечеловеческих условиях жила Диана, но ее никто не послушал, ее выступление в закрытом процессе быстро закруглили, сославшись на ее безграмотность и «темноту».

– Так тебе жизнь устраивать надо! Замуж выходить, ребеночка рожать! Тогда-то я и уеду! Мешать я не буду! – ответила Варвара.

– Господи, Варвара! Ну какое – замуж?! Ты думаешь, что я после своего замужества еще раз туда хочу?! Это последнее, о чем я вообще думаю, – искренне даже не удивилась, а ужаснулась Диана.

– Не надо так говорить и думать так не надо! Из-за одного старого козла ты не должна всю жизнь свою под откос пускать! И так уже настрадалась и расплатилась сполна! Точно тебе говорю, хозяйка! Красивая и молодая, и вся жизнь впереди, так не бывает, чтобы все несчастья обрушились на одного человека, когда-нибудь и ему должна улыбнуться удача.

– Да какая я тебе хозяйка?! Не надо меня так называть! А насчет козла ты права! Я же после его издевательств, после этого года ада… – запнулась Диана, – мне же на зоне жизнь раем показалась. Никто не бил, не унижал… На самом деле, не понимала, за что мне все это? Но сейчас-то я кому нужна? Я не доверяю мужчинам вообще, в целом…

– Восстановишься! – заверила ее Варвара. – И еще будешь счастлива, главное, сделать самой себе правильную установку, не зацикливаться.

– А ты умные вещи стала говорить! – удивилась Диана. – Извини, я к тому, что раньше ты со мной не особо общалась.

– Ничего-ничего, – рассмеялась Варвара, – я много книг у тебя прочла долгими скучными вечерами… Вон какая библиотека-то! – показала рукой на стеллаж, доверху уставленный книгами, домработница. – Вот и просветилась. А ты сама неужели все прочла?

– Вроде да, – рассмеялась Диана, – я любила читать всегда, сколько себя помню. Книги, особенно любимые, они словно живые существа, доверяющие тебе свою душу, когда ты открываешь обложку и заглядываешь внутрь, погружаясь в фантазийный мир, складывающийся из обычных букв.

– Я никогда тебя не спрашивала, где твои родители? – спросила Варвара. – Бедную девочку так обижали, и некому было поддержать… Или это слишком личное?

– Чтобы точно убедиться, что меня больше доверить некому? – рассмеялась Диана. – Отца не знаю, не было. Мама превращалась в глухонемого человека, когда я ей задавала этот вопрос. А мама умерла за год до моей свадьбы с Потаповым. Она у меня возрастная была, родила в сорок лет, да и болела… Я тогда совсем одна осталась, что тоже повлияло на мое согласие выйти замуж за Потапова. Он казался мне таким умным, взрослым, надежным… Я так захотела нырнуть ему под крыло… как птенец, оставшийся без гнезда.

– А ты почти не изменилась… – рассматривала ее Варвара. – Была такая трогательная девочка, а теперь – строгая девушка…

– А говоришь – не изменилась, – усмехнулась Диана.

Она знала, что изменилась, и впервые за долгое время увидела себя в большое зеркало, а не маленькое от пудреницы. Фигура у нее сохранилась, несмотря на высокоуглеводное питание. Она на нервной почве потеряла аппетит и плохо ела, а утром каждый день делала зарядку, что сподвигло еще нескольких женщин к ней присоединиться. Объединились они в такую группу здоровья, руководство колонии не было против. А вот кожа на лице и особенно на руках сильно погрубела без должного ухода, в волосах появились серебряные ниточки – седина. Зато отсутствие в течение длительного времени декоративной косметики сохранило ее молодость. Да, она была все та же – светлые глаза, широко распахнутые и красивые, только их выражение стало жестче и взгляд сделался прямее, настороженнее. Худенькая, стройная… чуть-чуть морщинок в уголках глаз и слишком грубая кожа на руках, выдававшая женщину, занимавшуюся тяжелым физическим трудом.

– Ты актриса, негоже тебе иметь руки, как у кухарки! – заявила Варвара и каждый день стала втирать в руки и ноги, да и во все тело Дианы обычное оливковое масло. – Самое верное средство! Ты станешь как возрожденная Афродита, у тебя будет самая нежная и шелковистая кожа, вот увидишь…

Жили они бедно, в магазинах было пусто, и Диана пыталась сопротивляться такой расточительности своей подруги. Но Варвара с маниакальным упорством продолжала доставать этот дорогой дефицитный продукт и приводить кожу Дианы в порядок. И ей это удалось. Кожа у Дианы стала, как у младенца, упругая, шелковистая. Волосы она стала красить, а также регулярно делать маникюр и педикюр, то есть ухаживала за собой, как и раньше. Правда, на этот раз – в салоне эконом-класса, но сути это не меняло. Одежда, даже самая простая, сидела на ее фигуре просто идеально. Чуть-чуть придя в себя после освобождения и обретя идеальную форму, Диана усиленно занялась поисками работы. Тут обнаружилось в принципе ожидаемое, но все равно очень неприятное. Она реально поняла, что работу ей не найти.

– Надо пробовать! Надо стучаться во все двери! – напутствовала ее Варвара. – Не опускай руки! Сейчас тяжелое время, с работой плохо…

Диана же была реалисткой, а в ее трудовой книжке было написано, что она актриса. Вот она и пошла искать работу по специальности. Она ходила по театрам, везде получая отказы и видя неподдельный страх в глазах режиссеров и администраторов. Самое интересное, что все узнавали и признавали, что актриса она гениальная, что все ее помнят и любят, но ни о какой работе для нее не могло быть и речи.

– Во-первых, вы актриса кино…

– Я актриса кино и театра, – поправила Диана.

– Но играли вы только в кино, к театру не имели никакого отношения, – поправляли ее.

– Это правда… но я уверена, что справлюсь, дайте мне только один шанс, и я это докажу!

– И снимал вас только ваш муж режиссер Потапов… – осторожно добавляли они.

– Это тоже правда, – ответила Диана, понимая, что объясняться бесполезно. Что она снималась только у мужа не из-за того, что не имела таланта, а из-за того, что он не давал ей возможности проявить себя и у других режиссеров.

– Да и история там какая-то мутная вышла, связанная с гибелью Потапова, – сказали ей в одном театре, отводя глаза.

– Ничего мутного, все предельно ясно. Я убила его и отсидела за это. А сейчас я хочу вернуться в профессию и готова доказать, что нахожусь в отличной форме, и пройти любые пробы, – четко отвечала Диана, уже понимая, что ей ничего не светит.

– Нет, нет, нет… То есть удачи вам, но не у нас, – звучал твердый отказ.

И так повторялось раз за разом.

Диана же поняла, что театр и кино переживают полный крах. Деньги государство перестало туда вкладывать, а людям было не до зрелищ, если не хватало хлеба. Все искали «место под солнцем».

– Мы даже своих актеров вынуждены увольнять или держать на окладе в один рубль, и речи не идет, чтобы кого-то брать на работу, – говорили ей.

В кинематографе ей также рассмеялись в лицо.

– Кина нет! Кина не будет! Умерло оно! Перестройка все перестроила и опустошила!

Поступила, правда, пара предложений сняться в эротическом кино за неплохие деньги. Диана, пребывающая в отчаянии, даже стала подумывать о том, чтобы согласиться, но вовремя поняла, что это будет настоящая порнография, и отказалась.

Были еще детские кружки по театральному искусству, танцам, актерскому мастерству, но чтобы Диану с ее судимостью допустили до детей, даже не обсуждалось. В итоге по специальности Диана работу не нашла, хотя и очень хотела, с этой мечтой ей пришлось расстаться. А жить-то надо было, и Диана была готова на любую работу, только бы взяли. Чаще всего ее не брали из-за судимости. Но иногда ей везло, и она все-таки устраивалась официанткой, продавщицей, сезонной рабочей по сбору овощей и фруктов, уборщицей и швеей в подпольном цеху, потому что на зоне она освоила специальность швеи-мотористки. Приходилось очень много и тяжело работать за мизерную зарплату.

Варвара же устроилась на должность уборщицы в одном театре, ей помогла Любовь, еще когда Дианы с ними не было. Диана мыкалась по этим нелюбимым работам уже десять лет и не жаловалась, еле сводя концы с концами. Она относилась к этому, как к кресту, который была вынуждена нести. Никто, и она в том числе, не был виноват, что так сложилась ее судьба. Люба, ни на секунду не бросившая подругу в беде, почти сразу же поняла, что у нее, в отличие от Дианы, совершенно нет актерского таланта, что она попала в эту профессию на самом деле по блату. Поэтому она избрала для себя совершенно иной путь – домохозяйки и содержанки у богатых мужчин. Это был вполне осознанный выбор, обеспечивающий ее жизнь на должном уровне.

Три раза она была замужем официально, после каждого развода ей доставался приличный куш: где машина, а где и квартира. Потом Люба стала просто любовницей для одного мужчины, затем для другого, затем для третьего и так далее… Она ублажала их тела, они оплачивали ее приличную жизнь и поддержание красоты в идеальном состоянии. Поэтому Люба была просто помешана на процедурах красоты, уколах молодости и тому подобном. Каждое новое средство она сразу же испытывала на себе, ведь современная косметология предлагала все это в огромном количестве, хотя не факт, что хорошего и проверенного качества.

– Зачем тебе это? – спрашивала Диана. – У тебя словно невроз.

– Ты не понимаешь? Мы приближаемся к сорока! А это конец женской жизни… – поясняла Люба.

– Что значит – конец жизни? – удивилась Диана, которая научилась ценить жизнь и каждую ее минуту.

– Я имею в виду – женскую жизнь! Бабками без женских гормонов, в целлюлите и с дряблой кожей мы можем долго еще жить! Но как женщины мы вообще не будем никому интересны. Сейчас такая конкуренция! Столько молодых телочек! Мужчины смотрят только на них! Это навязывается и журналами, и индустрией красоты, и сексуальностью молодых.

– Ты говоришь, как проститутка, – ответила Диана, – красота человека в душе… не в теле.

– Так я и есть проститутка… Просто не хожу по клиентам, а они сами приходят ко мне, причем не все подряд. Люблю страшненьких, комплексующих в сексе, им я способна подарить неземное наслаждение и уверенность в себе! Тогда мужчина будет готов приходить еще и еще и не жалеть на это никаких денег! Психология! Наблюдение! Все это мы проходили! Вот ведь жизнь! Моя профессия, полученная в театральном училище, пригодилась только для соблазнения мужчин! И, о ужас! Мне уже сейчас говорят, что я возрастная, но зато опытная, и ведутся только на это. Ну, разве не обидно?! Ой, надо жизнь свою бабью продлевать всеми известными способами. И тебе надо приобщаться, а то отстала от жизни!

– Я не хочу, – упрямилась Диана.

– Темная ты! Все делают!

– Ты не замечаешь, что лицо становится без мимики? Как маска? Какие-то странные лица у некоторых женщин, и твоих подруг в том числе, – спросила Диана.

– Зато без морщин! – не сдавалась Люба.

– Но оно неживое! Как играть с таким лицом? – спрашивала Диана.

– Какое – играть? Я никогда играть не буду! Да и ты тоже! Извини… Ой, Диана, неужели ты до сих пор надеешься на то, что восстановишься в кинематографе? – ахнула Любовь. – Зачем тебе мимика?

– Чтобы быть человеком и выражать свои эмоции… А про кинематограф я и не думаю уже… просто это где-то во мне заложено внутри и не уходит, – ответила Диана.

– Ты извини меня еще раз, не хотела обидеть…

– Я не обиделась, все нормально, – ответила Диана, улыбаясь.

Люба-то знала, что ее подруга не признается, что она и есть та знаменитая актриса, на которую когда-то хотели быть похожи многие мальчики и девочки. А когда ей часто – все-таки она не сильно изменилась – задавали этот дурацкий вопрос: «Ой, а это не вы?» или более конкретные: «А вы не та актриса, которая играла принцессу? Не вы ли знаменитая Асколкова?» – Диана, чтобы не вдаваться в подробности, отвечала:

– Я просто на нее похожа.

– Этого не может быть! Вы обманываете! Это – вы! Ну я же вижу!

– Разве я могу быть ею? Я бы торговала сигаретами и пивом, если бы была Асколковой? Принцессой? – хмурилась Диана, и люди соглашались и отставали.

А на вопрос:

– Не вы ли та самая Русалочка? – Диана часто отшучивалась:

– Что вы! Конечно, нет! Посмотрите, у меня две ноги! Я абсолютно сухопутная!

Любовь много раз предлагала подруге устроиться точно таким же образом в жизни, как устроилась сама. Диана была молода, красива и знаменита, то есть узнаваема. Иметь такую женщину в любовницах было бы очень почетно. Кто бы не хотел переспать с «той самой Русалочкой»? Да много кто хотел! Публика в окружении Любови в основном была богатая, но несколько «быковатая». Диана не боялась такого контингента, ей сам факт подобных отношений казался кощунственным. Она потеряла веру в мужчин, в любовь и понимала, что никогда не сможет быть, как Люба! Подруга ругала ее, конечно. Говорила, что она дура, что могла бы жить припеваючи, пристроиться намного лучше, чем она сама. Неужели стоять за прилавком лучше?

– Каждый выбирает свой путь! – упорствовала Диана и тоже была по-своему права.

Она и денег у Любы категорически не хотела брать, но подруга все равно периодически помогала ей то деликатесами, то вещами, то еще чем-то.

Диана все это очень ценила и понимала, что, если бы не Люба и Варвара, ей бы вообще не выжить в этом мире. Да, она понимала, что судьба не жестоко, а очень даже жестко поиграла с ней. И с вершины славы она не просто упала до забвения, а угодила в тюрьму. Но пугало Диану другое. Если бы ей предоставилась возможность начать жизнь заново, с учетом допущенных ошибок, она, понятное дело, все бы сделала по-другому. Но если бы судьба ее поставила в те же самые обстоятельства, Диана все бы сделала точно так же. Она бы снова убила этого зверя.

И вот сейчас Диана шла среди кафе и ресторанов торгового центра и всматривалась в сидящих людей, выискивая взглядом подругу, которая предупредила по телефону, что она ее должна узнать из тысячи. Но она не видела Любу… Внезапно перед растерянной Дианой возник огромный розовый заяц и замахал руками, то есть лапами. Такой большой розовый плюшевый заяц с улыбкой и глазами в полморды.

– Стой! Куда идешь?! Не видишь, что ли? – заговорил заяц голосом Любви.

– Люба?! – остановилась Диана. – Ты, что ли? Я тебя только по голосу и узнала… Господи, что за вид?!

– Я же говорю! Не пройдешь мимо! Иди за мной, я там столик заняла, – и большой волосатый заяц побежал, ловко лавируя между столиками, к столику в углу, виляя маленьким пушистым хвостиком.

Там Люба сняла заячью голову и распласталась сразу на трех стульях.

– Фу! Жарко! Все экономят! Искусственный мех! Вентиляции – ноль!

Диана всмотрелась в ее потное лицо и не увидела следов косметологических вмешательств. Хотя бы первоначальное опасение не подтвердилось!

– Вроде с лицом у тебя все нормально, – отметила Диана.

– Что? С лицом – да! У меня все хорошо! А ты что подумала? Что я прячусь в таком костюме после процедур? – засмеялась Люба. – Не совсем же я «ку-ку»!

– Да от тебя всего можно было ожидать, – повела плечами Диана, заказывая кофе с ванилью и пирожное «Картошка» у подошедшей официантки.

– А вам, зайчик? – обратилась к Любе смешливая девушка-официантка.

– А мне бы чайку с медом, чтобы хорошенько пропотеть… А то помрет сейчас зайчик от теплового удара, – ответила ей Люба, пытаясь забросить одну неуклюжую лапу на другую. У нее ничего не получалось, и лапы все время соскальзывали.

– Я поняла вас! – улыбнулась девушка и в скором времени принесла им их заказ плюс еще два алкогольных коктейля с веселыми разноцветными зонтиками.

– Мы не заказывали… – сказала Диана.

– Это вам – бонус от заведения! Посетители очень рады видеть такого симпатичного зайца в своих рядах. Да и количество народа у нас увеличилось, когда вы за столик сели, – пояснила официантка.

– Спасибо большое! Что за коктейль? – поинтересовался заяц.

– Ликер «Блю-Кюрасао», водка, сок, топпинг, сливки…

– Очень хорошо! Вкусно! – отпустила ее Любовь, вытирая лоб и оттягивая розовый меховой ворот, чтобы пропустить поток свежего воздуха.

– Может, объяснишь, в чем прикол? Что это за маскарад? Первый раз тебя вижу в таком виде, – спросила Диана, пробуя коктейль.

– Да просто все! – отмахнулась Диана.

– Куда уж проще!

– Долго объяснять! – вздохнула Люба.

– У нас, похоже, есть время!

– Да нет времени! Нет! Меня мой пупсик пригласил сегодня на встречу! – Люба посмотрела на то место на лапе, где должны были быть часы, и чертыхнулась.

– Какой пупсик? То есть какой из них? – уточнила Диана.

– Ну, откуда такая пошлость? Сейчас у меня всего один «пупсик», и он весьма денежный, а я пересмотрела свои взгляды к сорока годам, потому что в последний год надо успеть все же устроить свою личную жизнь официально, чтобы не остаться одной, когда тебя бросит последний любовник. Главное, не прогадать и не понизить свой материальный уровень. Я же привыкла жить, ни в чем себе не отказывая.

– Я не верю своим ушам! Ты серьезно?! Этого просто не может быть! Ты хочешь замуж?! Вот прямо замуж-замуж? – искренне удивилась Диана.

– Вот именно! Замуж, в последний раз и навсегда! Я хочу быть уверенной в завтрашнем дне!

– Учитывая твои официальные разводы, это тоже не панацея, ты легко выходишь замуж и так же легко разводишься, – здраво отметила Диана.

– Я же говорю – «без повторения прошлых ошибок»! На этот раз все будет навсегда! Я почувствовала дыхание смер… Тьфу! Шаги подкрадывающейся старости, – исправилась Любовь.

– И что? На эту роль ты выбрала своего «пупсика»? И как его зовут? – спросила Диана.

– Моего Ленчика… Знаешь, мне все равно за кого, главное, чтобы взял! И похоже, что этот готов…

– Как так можно? – удивилась Диана. – Хотя кому я говорю? Ты всю жизнь живешь без любви… Может, тебе и все равно, – хмыкнула Диана, приступая к пирожному.

– Я всю жизнь живу правильно! А знаешь почему? Потому что никакой любви нет! Это самый большой обман человечества! Любые чувства и эмоции, положительные и приносящие телесные удовольствия, принимаются за любовь. А если она такая хорошая, любовь твоя, почему она так заканчивается-то плохо? Вот… Нет ответа. А я нашла в этой жизни что-то другое и прекрасно себя чувствую! И Ленечка возьмет меня в жены, я с удовольствием соглашусь! И жить будем счастливо, вот увидишь.

– Поздравляю, я тебе могу желать только счастья, – буркнула Диана.

– Не сглазь! Еще не предложил! Ну тебя! На свадьбу не приглашу, если не поможешь мне!

– А с чего ты решила, что он «готов»? – поинтересовалась Диана. – Ты его таким видом решила поразить?

– Ха-ха-ха, – без тени улыбки ответила Люба. – Есть сведения, что сегодня мой Леонид решил познакомить меня с мамой, а там уже и до кольца недалеко! Я умею дожать, можешь не сомневаться.

– Я-то тут при чем? – спросила Диана.

– Так мне бежать надо! Он долго ждать не будет! Человек занятой.

– Беги! – согласилась Диана.

– А ты достоишь несколько часиков в образе зайчика за меня? – спросила Люба.

– Я?! – ахнула Диана, наконец поняв, для чего подруга ее вызвала. Явно не кофе попить!

– Ты – моя подруга! Кто, как не ты, должен помочь мне, когда на кону мои жизнь и счастье! – Люба стала такого же цвета, как розовый заяц. Она явно разволновалась, и складывалось ощущение, что готова потерять сознание.

– Я-то помогу, но… А почему ты – заяц, и я теперь из-за тебя тоже должна быть зайцем? Этот-то вопрос я могу тебе задать? Это твои ролевые игры с Ленчиком? – спросила Диана.

– Хороший вопрос…

– А то!

– Дина, не будь занудой! Не хочу объяснять подробности! Устала я! Ноги не держат! Ну, ладно! Проспорила я! Одна стерва подловила меня!

– Не знала я, что ты настолько азартна, – удивилась Диана.

– А что мне еще делать? Я же домохозяйка! Заняться-то мне нечем! Вот и развлекаюсь, как могу! Да, проспорила! Ну что сделаешь?! Мне надо было или день отстоять в костюме зайца, развлекая посетителей в торговом центре, или отдать ей свои красивые сережки с брюликами! Ну, ты же меня понимаешь?! Или нет? Эх ты, сухарь! Ну, не могла же я отдать свои любимые серьги?! Легче же день отстоять! Правда?!

– Я не знаю… Я не была зайцем и не имею дорогих серег… Я правда не знаю. Но я приму любое твое решение, и ты никогда не покинешь рядов моих подруг. Я могу сплясать, спеть, побыть за тебя зайцем, что захочешь… Только не грузи меня своими проблемами, до конца я все равно не пойму.

– Я знаю, – вдруг как-то мягко отозвалась Любовь, – я знала, что ты согласишься. Сейчас мы пойдем в туалет и переоденемся. И делать тебе ничего не придется! Просто достоять рабочий день в этом костюме и махать людям лапкой. Говорить и делать ничего не надо, просто фотографироваться с желающими, но это же не ты будешь на снимках, а заяц… А моя тварь-подружка может прийти и полюбоваться на тебя, то есть на меня в этом обличье, так сказать, убедиться, что я честно отработала свой проигрыш.

– Да поняла я уже все!

– Ну и молодец! А вечером ты должна сдать костюм на первом этаже в магазине аксессуаров под названием «Игровой заяц» или «Любовь зайца»…

– Кто бы сомневался! – воскликнула Диана. – «Любовь зайца»?

– Или «Любовь к зайцу»! Да это неважно! Зайцы там везде! Начиная от плюшевых игрушек и заканчивая изображениями зайцев на поздравительных открытках. Помешались они на этих зайцах!

– Хорошо… Они еще вроде и сексуальные! Размножаются хорошо… – робко добавила Диана под строгим взглядом подруги.

– Спасибо тебе, Дианочка! Я побегу прямо сейчас?! Ты же гениальная актриса! Тебе не впервой покривляться на публике! Но сразу предупреждаю, что в этом костюме очень душно, а ты еще не перегрелась, но уже говоришь о каком-то размножении! Соберись!

– Это я уже поняла.

– А мне уже бежать надо! В порядок себя привести… то да се… Ты понимаешь?

– Пойдем в туалет, сбрасывать шкурку! – решительно тряхнула головой Диана, готовая прийти на помощь всем людям, а уж для подруги постараться – тем более.

Глава 2

Посетители торгового центра – люди, давно привыкшие и ко всяким рекламным акциям, и к зазывалам на распродажи, и к «ходячим рекламам» – ростовым куклам. Но никто еще не вел себя так, как некто, рекламирующий магазин одежды и аксессуаров «Игровой заяц». Розовый заяц просто творил чудеса! Он танцевал брейк, «лунную дорожку», приглашал на вальс и танго. Заяц похлопывал посетителей по местам ниже спины, пытался поцеловать в щечки, трепал детей по волосам, вызывая приступы смеха и радости. Заяц кривлялся, пытался петь и свистеть веселые мелодии. Он выхватил у проходящей мимо дамы купленные ею мандарины и жонглировал ими. Короче говоря, розовый заяц собрал огромное количество людей вокруг себя. Получилось шоу одного артиста. Диана вошла, что называется, в раж и даже какое-то время не чувствовала усталости, видя, что ее выступление так нравится посетителям торгового центра.

Ближе к вечеру к Диане подошел представительного вида мужчина и зааплодировал ей.

– Какая молодец! Какая молодец! Я, когда взял тебя на день рекламы, и не знал, что ты такое способна творить. Только почему эта бешеная энергия проявилась только во второй половине дня? Словно ты приняла энергетический допинг. С утра ходила спокойно, а сейчас просто как прорвало, будто бес вселился! Я наблюдал, что ты творишь! Такого никто не делал! Настоящее цирковое искусство!

– Спасибо, – поблагодарила Диана, поняв, что перед ней директор магазина розовых озабоченных зайцев, с которым договаривалась Люба.

– Это такое внимание! Такая реклама для нас! Такой успех! – продолжал радоваться он.

– Рада стараться, – ответила Диана.

– Уж вижу, что стараешься! Слушай, а приходи каждый день, я плату подниму! Час не двести рублей будет, а триста? Три часа отходила – и почти тысяча! Чем плохо? Обычно, конечно, на такую работу студенты нанимаются, ты женщина в возрасте, ухоженная и хорошо выглядящая, – сказал директор магазина, имея в виду Любовь, ведь именно с ней он говорил и ей выдавал костюм зайца, – но если это тебе нужно и у тебя так хорошо получается, то почему бы нам не договориться?

«Слышала бы Люба сейчас: «Женщина в возрасте»! Ее бы удар хватил!» – подумала Диана, усмехнувшись про себя.

– Давайте тогда уж три часа – не почти тысяча, а самая настоящая тысяча, – вслух предложила она, рассматривая любые варианты подработки для себя.

– Умеешь торговаться! А давай! Чего там из-за ста рублей! Но энтузиазма должно быть столько же, сколько сегодня! Меня зовут Олег Викторович, кстати.

– Ди… Диана, – ответила Диана в надежде, что имени у Любови не спрашивали, так как еще не видели, на что способен заяц.

– Диана! Прекрасно! Сегодня зайдешь, получишь свою тысячу у девушки-администратора, тебе осталось отработать еще час! И раздавай визитки моего магазина, они у тебя в карманах. А завтра часам к одиннадцати я тебя жду… Раньше не надо… Торговый центр с десяти открывается, наплыв посетителей идет к одиннадцати-двенадцати часам, – сказал ей директор.

– Хорошо, я все поняла! – бодро ответила Диана, уже обливавшаяся потом, и рванула от него к группе студентов, решив, что это и есть контингент магазина Олега Викторовича.

Про себя она отметила, что, похоже, нашла неплохую подработку. Нет, потом-то обольешься, но тысяча рублей на продукты будет, а им с Варварой больше и не надо. То есть Люба сюда попала «на спор», тоже нашла чем заниматься в своем-то возрасте! А для нее это очень даже и неплохо, потому что нет никакого официального оформления по трудовой книжке. Да и работа в тепле, с нормальными людьми и долей артистизма заменяла сауну и фитнес-клуб. «Точно стоит присмотреться», – подумала Диана, продолжая радовать посетителей торгового комплекса.

Ближе к вечеру, отработав честно не три, а три с половиной часа, Диана, еле волоча ноги, спустилась в магазин зайцев. Себя она чувствовала так, словно посетила сауну. Складывалось ощущение, что она и похудела.

«Очень хорошо! Точно не надо фитнесом заниматься! Все лишнее уйдет само по себе! А то на абонемент в спортивный клуб у меня все равно нет денег, здесь похудею…» – подумала Диана.

Девушка-администратор встретила ее с приветливой улыбкой.

– Здрасьте-здрасьте! Олег Викторович был вами очень доволен. Впервые такой успех! – сразу же объявила она.

– Я старалась, честное слово! – ответила Диана.

– И я вам честно отдаю тысячу рублей! – улыбнулась девушка, на бейджике у которой значилось, что она – Катя. – Можете зайти туда, – показала она на дверь, – там подсобное помещение, и снять костюмчик, душно в нем.

– Это да! – согласилась Диана.

– Ой, девушки, не спешите! – раздался мужской голос.

Они обернулись и увидели молодого человека со спортивной фигурой и короткой стрижкой. Выражение лица у него было располагающее и несколько сконфуженное. Он мялся в дверях.

– Все наблюдаю за вами, наблюдаю… Вот, решился подойти, – сказал он.

– Что вы хотели? – спросила Катя, хотя он смотрел с большим восторгом на розового зверя.

– А есть другие костюмы? – спросил он.

– Нет. У нас только этот. Мы не по костюмам специализируемся, – ответила продавщица. – Пожалуйста, сувениры, печатная продукция…

– Как же вы работали! Как работали! – прервал ее парень, обращаясь к зайцу.

– Спасибо, – ответила Диана, которой было уже плохо от духоты.

– И я понял, что только вы мне теперь и поможете, – заискивающе посмотрел на Диану парень.

– В смысле? Чем я помогу? Вы можете говорить быстрее… Мне душно, – попросила Диана.

– Я поссорился со своей девушкой, которую люблю больше жизни. И она меня не прощает, не отвечает на звонки, на эсэмэски… А я с ума схожу! Мне бы только, чтобы она согласилась поговорить, и все! – затараторил парень.

– Я сожалею, что вы поссорились… Я-то тут при чем? Вам совет дать? Купите подарок… цветы, я не знаю, – пожал плечами заяц.

– У нас есть подарки для влюбленных, вот, сердечки… – снова начала продавщица гнуть свою линию.

– А когда она увидит вас в таком милом образе, сердце ее точно растает! Она не сможет не дать мне возможности не объясниться! Я вас умоляю! Помогите нам помириться! – снова прервал продавщицу парень, умоляюще смотря на Диану.

Дина задумалась.

– И это означает…

– Что я вас прошу поехать со мной к моей девушке и помирить нас! – закончил свою мысль парень.

– Так я и знала! – всплеснула руками Диана. – Только не сегодня! Я очень устала!

– Костюм на выезд не выдается, – поджала губы Екатерина, которую уже несколько раз отбрили, игнорируя, что она здесь главная в отсутствие шефа.

Тут же перед ней легла купюра в пять тысяч, которая быстро исчезла в недрах стола девушки. Она оглянулась по сторонам, быстро соображая. Олег Викторович набирал резвых сотрудников, ратующих за дело зайцев и за свой кошелек тоже.

– А на самом деле… Когда, как не сейчас? Завтра придет Олег Викторович, и ты опять будешь работать. А сейчас, вечерком смотаться – милое дело. Никто и не узнает, я точно не скажу, да и заяц здесь сейчас уже не нужен…

– Я и вам заплачу пять тысяч! – горячо добавил парень, обращаясь уже к Диане.

– Это слишком много, да и ни к чему… – засомневалась Диана.

– Я не бедный, у меня свой бизнес, и это нормальная цена за серьезное беспокойство. Ради своей любви я готов на все… главное – помириться с моей девушкой…

– Это я уже поняла, – вздохнула Диана и кивнула парню: – Идемте… Только назад меня привезите… Куда же я пойду в этом костюме?

– Конечно! Я и привезу, и отвезу! Машина с климат-контролем! Мне бы только с Леночкой помириться! Она точно не устоит! Начнет улыбаться, а там уже и до прощения недалеко!

И Диана в розовой шкуре гордо прошествовала за парнем по торговому центру. Они спустились в лифте на парковку и прошли в гордом одиночестве к машине парня. Почему-то Диана вспомнила, что события многих фильмов ужасов начинаются именно на таких вот безлюдных парковках, где идут запоздавшие посетители… Естественно, в основном – молодые беззащитные девушки.

Усадив Диану в большой, удобный джип, парень вдруг вспомнил, что забыл портмоне в магазине.

– Ой! Я так обрадовался, что вы согласились, что оставил там кошелек! Хотел еще и открыток купить, чтобы порадовать продавщицу! Подождите меня буквально минутку! Я туда и обратно!

И стремглав убежал прочь. Вернулся он не через две минуты, а чуть позже, запыхавшийся и радостный. Диана, оставшаяся одна в чужой машине, еще раз убедилась в правильности выбора режиссерами фильмов ужасов местом съемок безлюдных, темных парковок.

– Все! Нашел! То есть девушка-продавец оказалась порядочным человеком. Она мне все вернула в целости и сохранности! Ну что, едем?!

– Вперед! И кондиционер включите посильнее, – попросила Диана, думая, что наконец-таки осуществит свою давнюю мечту – купит швейную машинку, которая для нее пока была роскошью, а теперь она ее честно заработает, сможет купить отрез качественной ткани и сшить себе платье любого, самого модного и сложного покроя. В ее гардеробе появится много интересных вещей… Она бы еще и Любу с Варварой обшила. Да могла бы и заказы на дому принимать…

– Приехали! – вывел ее из задумчивости парень.

– Приехали? Очень хорошо! Девушку зовут Лена? Ну что же… идем к Лене… – вздохнула Диана и поднялась на ноги, осознав, что «делит шкуру неубитого медведя». Она еще не заработала свои пять тысяч, а сил уже не было…

Они вышли из джипа парня, который представился Игорем, и пошли двором к обычной пятиэтажке.

– Расскажите что-нибудь о вашей девушке, о том, как вы познакомились, что-нибудь о ваших отношениях. Ну, что-нибудь, что для Лены будет важным и чем я могу ее зацепить… Я буду импровизировать по ходу действия, – попросила Диана, как всегда, серьезно готовясь и вживаясь в роль.

Игорь приступил к рассказу о своей девушке, а она внимательно его слушала. Диана поняла одно: его девушка очень любит веселиться и «тусить», поэтому были неплохие шансы растопить ее сердце с помощью зайца.

– Безлюдный район, – отметила она перед подъездом.

– Не очень хорошее жилье, вот и жильцов нет, – засмеялся Игорь.

– Зовите Лену…

– Она не откроет, услышав мой голос. Вы должны показаться ей в дверной глазок, и тогда, может, ее сердце дрогнет и она откроет дверь, – сказал Игорь.

Они подошли к подъезду, и тут Диана увидела какого-то бомжа, роющегося в мусорнике неподалеку от подъезда.

– Ой, подождите! Я деньги ему дам! – попросила она у Игоря. – Всегда помогаю неимущим, у меня тут несколько десяток в кармане…

– Хорошее дело! Хорошего зайчика я веду своей Леночке, – одобрительно ответил Игорь.

– Ну, все… Я готова! – вернулась Диана от бомжа медленной походкой, словно идя на эшафот.

– Ну же! Энергичней, мой зайчик! Нам не придется далеко подниматься по лестнице! Моя царевна живет на первом этаже! – засмеялся парень, пребывая в каком-то нервном напряжении.

Диана в ответ выдавила вымученную улыбку и еще раз с тоской оглянулась вокруг, вновь не заметив никого из людей… Даже бомж куда-то ушел.

Глава 3

Герасим Геннадьевич Гончаров был очень удивлен, когда по его вызову «трезвого водителя» приехала девушка. Но она сразу же произвела на него весьма приятное впечатление. Молодая, симпатичная, очень трогательная и утверждающая, что она достойна называться «трезвым водителем».

– Мне очень нужна эта работа. Я знаю, что берут в основном мужчин, и меня взяли только на испытательный срок, поэтому, пожалуйста, не отказывайтесь… Я довезу, да, я новичок, но у меня и права, и все… – хлопала длинными ресницами девушка.

– Да я не против… – пожал плечами Герасим, удивляясь, что она в заслугу себе ставит наличие прав, еще бы их у нее не было! – Девушка так девушка… мне все равно, главное, что у вас – ноль промилле в крови и дыхании…

– И еще одна просьба! Последняя! Сядьте рядом со мной… Я права получила совсем недавно… нет, вы не волнуйтесь! Мне так спокойней будет! – продолжала «грузить» его девушка.

– Почему-то именно после этих слов и начинаешь волноваться, – поежился Герасим.

– Не волнуйтесь! Господи, поверьте мне! Я хорошо и аккуратно вожу, я просто влюблена в автомобили. Понимаете? И я хочу стать настоящим профессионалом! Но, так как я все же новичок, я попрошу вас сесть рядом на всякий случай… Я прекрасно понимаю, что вы выпили, что вы хотите расслабиться и просто спокойно доехать до дома, но вот я свалилась на вашу голову… Прошу понять и простить…

– Понял и простил, – кивнул Герасим Геннадьевич, да и кто из мужчин бы не смягчился перед такой очаровашкой?

– И помог, – добавила девушка. – Всего несколько месяцев, и я стану настоящим профи. Посидите рядом и проконтролируйте, пожалуйста. Ну просто посмотрите, и все… Больно уж у вас автомобиль дорогой…

– Хорошо, – согласился Герасим, чувствующий себя не способным проконтролировать даже собственную икоту, не то что вождение новичка… Но как взрослый, половозрелый мужчина мог отказать трогательной, хрупкой девушке, серьезным достоинством которой была ее красота?

– Вот и здорово! – сразу же засверкала она соблазнительной улыбкой, расправляя плечики и подчеркивая область декольте.

– Хорошо, – заулыбался Герасим той дебильной, ничего не означающей, но всегда появляющейся у мужчин улыбкой, когда они готовы уже на многие глупости ради глупости самой красивой девушки, обратившейся к ним с идиотской просьбой.

Герасиму Геннадьевичу Гончарову недавно исполнилось сорок пять лет. Но никто бы не дал ему столько, потому что выглядел он очень хорошо. Герасим всю жизнь занимался спортом, а именно борьбой и боксом, и достиг определенных успехов даже в профессиональном спорте. Герасим после окончания школы добровольно пошел в армию и задержался там на десять лет, дослужившись до офицерского чина, побывав в «горячих точках». Комиссовавшись по ранению, Герасим закончил институт в тридцать лет и организовал свой бизнес. За десять лет Герасим заработал достаточно для обеспечения себе и своей семье достойного существования. А когда дело дошло до развода, чтобы совсем не впасть в депрессию, Герасим решил заняться все же тем, что должно было приносить ему не только материальное благополучие, но и моральное. В тот непростой период ему надо было не расслабиться, а найти себе хобби. Помимо соучредительства в серьезных финансовых институтах, Герасим открыл частное детективное агентство, где стал директором и проводил бо́льшую часть рабочего времени. Что касается личной жизни, он уже пять лет слыл завидным женихом и ни в какую больше не хотел жениться и связывать себя отношениями с одной-единственной женщиной, которая в будущем могла оказаться стервой, уродиной, неврастеничкой и еще бог знает кем, как один раз уже случилось. Поэтому Герасим жил в свое удовольствие – спал с девицами легкого поведения. То есть сознательно выбирал женщин исключительно для удовольствия, а не для построения отношений. Если чувствовал, что привязывается к женщине, сразу же уходил от нее. Двоих своих детей Герасим обеспечивал всем, что им было надо, с женой тоже старался поддерживать дружеский контакт, хотя из-за ее ревности и обиды на него это не всегда удавалось. В общем, он жил на полную катушку: любил пропадать в спортивном зале, любил свою работу, любил серьезные задания. Испытывал особое удовольствие, когда на самом деле оказывался кому-то нужным и полезным. Отдыхал Герасим с размахом – любил хорошие рестораны, путешествия по всему миру, экстремальные виды спорта и быструю езду. Внешне это был очень привлекательный мужчина с темными волосами, отличной фигурой и выразительным лицом. На данном этапе своей жизни Герасим был обеспеченным и абсолютно свободным человеком. Однако и с такими людьми иногда случаются неприятности.

Он заехал в гости к одному приятелю, с которым давно не виделся и который уговорил его выпить за обычным мужским разговором. До утра оставаться у него Герасим не захотел и решил воспользоваться услугой «трезвый водитель», доверив ему свой автомобиль представительского класса. Чем дальше Гера ехал, тем больше радовался тому, что решил воспользоваться этой услугой. Он разглядывал милую девушку-водителя, а конкретнее – ее грудь, норовившую выскочить из декольте, ее стройные ножки, не прикрытые юбочкой. Тоненькими ручками она держалась за большой руль и вскрикивала тоненьким голосом.

– Ой! Ой! Поворот! Ой! Ой! Проскочили! Ой, а чего он так меня подрезал! Вы видели? А я хорошую дистанцию держу? Ой! Не пропустила знак, увидела! – радуясь собственным успехам, сообщила девушка, продолжая дразнить соблазнительным телом своего нетрезвого пассажира. Гера настолько увлекся созерцанием, что вообще перестал обращать внимание, куда его везут. Он был очень рад, что на его вызов приехала именно девушка, а не суровый мужик с каменным лицом и неприязненным взглядом, мол, кто-то пьет и шикует, а он этих придурков должен развозить по домам, а потом тащиться обратно в метро.

– Ой! Я заблудилась… – остановилась девушка и вдруг схватила своими ладошками теплые ладони Герасима. – Вы так помогли мне! Вы такой хороший! Вы не кричали, не ругались! Я с вами чувствую себя очень уверенно! – и она положила его руки себе на грудь.

– Кто же на вас может ругаться? Это же… – растерялся Гера, который выпил лишнего и теперь пребывал просто в состоянии эйфории. Он не понимал, где они находятся, да и какое это имело значение?

Девушка полезла к нему целоваться, и Герасим ответил. Эти игры в «БМВ» дошли бы до логического конца, если бы позади Герасима не хлопнула дверца и он не получил сильнейший удар по затылку. В то же мгновение он провалился в темноту, не успев ничего подумать и попрощаться с белым светом, поняв, что он большой дурак.

Некоторое время Гера по ощущениям находился где-то между светом и тьмой. Несколько раз он вроде уже приходил в себя, потому что в сознание прорывался яркими вспышками свет, но снова впадал в забытье. И вот наконец он сумел открыть глаза. Если бы Герасим не был профессионалом, он бы еще очень долго приходил в себя, а так это произошло достаточно быстро, и он сразу же оценил ситуацию. Оценивать особо было нечего. Он вспомнил, что выпил с другом, потом вызвал «трезвого водителя», и приехала эта юная соблазнительница… Да, вот именно с ее приезда все и началось. Почему-то даже сейчас он вспоминал ее аппетитные формы и стройные ножки, не держа на девушку зла.

«А потом поцелуй, который я не успел оценить, стук двери, и все…» – вспомнил Герасим и понял, что после этого его просто «вырубили».

«Господи… развели, как лоха… – поморщился Герасим, оглядев свои целые руки-ноги в дорогом костюме и ощупав голову. Его ладонь тут же покрылась липкой жидкостью – уже сгустившейся кровью. – Черт, пробили башку-то…» – понял Герасим, откуда эта дезориентация в пространстве и тошнота с головокружением. Он проверил карманы чисто для галочки, понимая, что ничего там не найдет: ни портмоне, ни телефона, ни документов.

Герасим поднялся на ноги. Ну, как поднялся… Он стоял на четвереньках, понимая, что находится мало того что в весьма плачевном состоянии, так еще и в каком-то, извините, дерьме… Его с пробитой головой выбросили на обочину, в какую-то канаву, в которой были и мусор, и талый снег, и земля, и даже первые ростки первоцветов. Апрель… Запах стоял соответствующий – гнилости и грязи.

– В дерьме! В полном дерьме!! – вслух сказал Герасим, словно для того, чтобы окончательно прийти в себя от звука собственного хрипловатого голоса.

Понятно, что его ограбили и угнали автомобиль… В принципе то, что его с таким ранением бросили в канаву, было сродни убийству… Повезло, что здоровье хорошее да голова крепкая, несмотря на то, что мозгов маловато.

– Вот идиот! Вот ведь лох! Так попасться, развели, как девочку! Идиот! Пить надо меньше! Черт! Так башка болит! Ни позвонить, ни помощь вызвать… – Герасим вскарабкался на дорожное полотно и осмотрелся.

Вдалеке виднелись какие-то дома, и он пошел туда, чтобы обратиться за помощью, вызвать полицию, позвонить друзьям, в конце концов. Скорее всего надо было вызвать и медиков, но, честное слово, в больницу он не хотел.

Подойдя ближе к пятиэтажным домам, кашляя и шатаясь, Герасим увидел человека, идущего ему навстречу. То, что человек покачивается, он заметил не сразу.

– Эй… помогите! – обратился к нему Гера.

Человек оказался бомжем.

– Чем помочь, любезный? – остановился он.

– Позвонить бы… – сплюнул кровь Герасим.

– Господи, милок! Да откуда телефон-то? Я же бездомный! Не видишь, что ли? – удивился бомж.

– И то верно… – наконец разглядел его Гера, вернее, до него дошел едкий запах, исходящий от бомжа. – Тогда я дальше в город, за помощью? Где тут люди-то?

– Иди, милок, иди… Слушай, постой! – вдруг остановил его бомж.

– Да? – спросил Герасим, подавляя тошноту.

– Я тут недавно совсем, как всегда, отоваривался на помойке, – прошамкал он ртом, где не было половины зубов.

– Отоваривался? На помойке? – переспросил Гера, пытаясь унять дрожь в ногах и всеми силами стараясь не потерять сознание.

– Ну а где я еще буду отовариваться? Ясное дело, не в магазине! Денег-то отродясь не было! – ответил бомж, качая головой и удивляясь непонятливости собеседника.

– Извини, у меня тоже нет… честно, дал бы, – вздохнул Герасим.

– Да по тебе видно, брат… Нехорошо ты выглядишь, очень нехорошо… кровь у тебя… Тебе бы медицинскую помощь получить. Знаешь, где больница для тех, у кого документов нет? На Курской… Хотя одежда на тебе неплохая, может, не стоит туда?

– Конечно, эту проблему я решу сам! – понял его Герасим.

– Так вот… подходит ко мне большой розовый заяц… и говорит… – продолжил бомж.

– Кто подходит? – напряг мозг и слух Гера.

– Такой большой розовый заяц… и говорит, что грозит ему большая опасность, что ему нужна помощь… что, похоже, он попал в руки преступника… Такие страсти он мне говорил… слушать не хотелось.

– И что? – не понял Гера, понимая, что удар по голове, видимо, оказался сильнее, чем он предполагал.

– Так попросила она меня сообщить в полицию об этом, потому что другой возможности у нее не будет, грозит ей огромная опасность, – произнес бомж.

– Кто она? Ты говорил, что к тебе заяц подошел? – спросил Герасим, понимая, что он теряет время, разговаривая с умалишенным.

– Ну заяц-то ненастоящий! Что же ты тупой такой?! Я сначала тоже подумал, что съел что-то не то, или выпил, или нанюхался, может… Но потом увидел – нет! Девка настоящая в шкуре этого зайца! Напуганная девка! Настоящая женщина в виде зайца!

– И дальше? – спросил Гера.

– А че дальше? Я пошел, и все… Откуда у меня телефон? Да и в какую полицию я пойду? Кто меня слушать будет? Вон и ты не поверил! Заяц, просящий о помощи! Бред, да и только! Дадут под зад коленом, и все! Вот и пошел я дальше, но совесть моя осталась неспокойной… Все-таки, а вдруг у девки, то есть зайца, тьфу! Наверное, все-таки девки, и правда последним шансом на спасение был я? Я хоть и озлоблен на весь мир, но не настолько, чтобы смерть женщины осталась на моей совести, – произнес бомж. – Не хотелось бы… Умру где-нибудь в канаве, да еще с таким грехом перед Богом предстану. Вот я тебе и говорю!

– И что вы хотите от меня? – спросил Герасим.

– Как – что? Непонятно, что ли? Тебе сильно досталось? Передаю ее просьбу тебе… Сбрасываю с себя эту заботу на тебя! Ты и моложе, и дееспособнее!

– Да и изъясняетесь вы интересно, – снова потрогал свой затылок Герасим.

– Так я в прошлом учитель русского языка и литературы. Да! А вы что думаете, что среди бомжей одни неучи и алкоголики? Да! Алкоголь – проблема! И у меня эта проблема была по душевной пустоте, после ухода любимой супруги. А чего про зайца рассказал? Так забыть не могу… Что-то давит на меня! Уж больно глаза у нее были… как это сказать? Искренние… Такие глаза, словно я ее знаю много-много лет. Такие вот родные глаза! Знакомые…

– Я понял… Только почему на меня сваливается столь ответственная миссия? – спросил Герасим. – Я не совсем в форме…

– Так ты первый приличный человек, встретившийся мне на пути! Все! Ничего мне больше не говори! Я пошел! А этот грех на тебе! Я тебе передал эту «черную метку». Вон тот дом, видишь, и подъезд второй с краю, куда они вошли…

– Сколько их было?

– Заяц, то есть девушка, и парень, и все… Да, они вдвоем вошли в этот подъезд, и она сказала, что ее могут убить, что она попала в руки маньяка. А больше я ничего не знаю, я все сказал. Вот теперь ты и думай! Да, выглядишь ты плохо, но на тебе дорогой костюм, ты не похож на бомжа, и если ты решишь сообщить об этом в полицию, тебе поверят, не то что мне… Вот и решай, – еще раз сказал бомж и спокойно двинулся дальше по дороге, что-то бормоча себе под нос. Он даже перекрестил Геру на прощание.

Герасим после этого рассказа под грузом ответственности вернулся в овраг, и его вывернуло. Затылок продолжал кровоточить.

«Вот ведь черт! В больницу точно нужно… Но что мне теперь делать с этим зайцем? Странная ситуация, не тот свидетель, которому надо безоговорочно верить… И все же я не смогу, как профессионал, оставить все это без проверки. Вдруг человека сейчас убивают?» – подумал Герасим.

Он добрел до дома, который показал ему бомж, и остановился у нужного подъезда. Придумал тот все это или нет, он не знал, но для себя твердо решил действовать.

– И что делать? – мутило Герасима. – Пять этажей по четыре квартиры, это двадцать квартир… И где я буду искать зайца, если это не бред? Ходить по квартирам и спрашивать, не у вас ли прячется розовый заяц? Пока кто-нибудь не вызовет скорую психиатрическую помощь? – в полубреду размышлял Герасим, понимая, что нет никакой другой перспективы.

Диана в образе милого зайца вошла в квартиру на первом этаже, подгоняемая Игорем, словно под конвоем. Он следовал за ней по пятам.

– Заходи, заходи… – нервно облизывал губы Игорь и мягко, но настойчиво подталкивал ее в спину.

– А что, ваша Лена дверь не закрывает? – спросила она, дрожа в плюшевой шкуре.

– Дверь всегда открыта в ожидании гостей, – засмеялся Игорь и, втолкнув зайца внутрь, закрыл за собой дверь.

– Лена! – позвала Диана побледневшими губами. – Лена, вы где? Для вас сюрприз!

– Она не разговорчивая, моя девочка, она болеет, для ее выздоровления я и пригласил тебя, – заявил Игорь и пропихнул ее дальше в большую комнату.

То, что увидела Диана, было хуже, чем в самом страшном фильме ужасов. На большой двуспальной кровати лежала мертвая девушка с вытянутыми длинными худыми ногами, руками с золотыми колечками, сложенными на груди, бледно-синюшным лицом. Вся кровать вокруг нее была в запекшейся крови. О том, что девушка мертва, говорил не только ее ужасающий внешний вид, но и тошнотворный запах, стоящий в квартире, а в комнате – особенно.

– Леночка, здравствуй! Смотри, дорогая, кого я тебе привел? Такой симпатичный зайчик! Ну же, малыш! Я так не играю! Я весь день брожу в торговом центре в поисках подарка для тебя. Я все для тебя делаю, а ты хоть что-нибудь мне бы ответила! – истерично воскликнул Игорь и принялся трясти труп…

От ужаса Диана боялась потерять сознание. Она поняла, что с парнем что-то не так, когда заметила, что он говорит о своей девушке в прошедшем времени с каким-то ненормальным придыханием и с дрожью в руках, а затем обнаружила следы засохшей крови у него в машине. Также Диана поняла, что Игорь все время находится рядом и вряд ли ее отпустит. Затем она заметила нездоровый блеск в его глазах. И, как назло, на улице не было людей, которых можно было попросить о помощи… Один бомж, копошившийся у помойки, и все… Его-то она и попросила сообщить в полицию… Она поняла, что попала в руки ненормального, но весь ужас ситуации смогла оценить, только когда увидела мертвую девушку.

– Не трясите ее! Она мертва! – не выдержала Диана, еще питая слабую надежду привести парня в чувство.

– Что? Что ты говоришь, тварь?! – вдруг взвизгнул он и, вскочив с кровати, наотмашь ударил Диану по лицу. Она вскрикнула и упала, стукнувшись о стенку – квартира была малогабаритная.

– Заткнись!! Ты – плохой заяц! Ты не развеселил мою Лену! Она не мертва, она не может быть мертва! Она просто спит! Понятно тебе?!

– Хорошо… спит… А я – плохой заяц. Можно тогда я пойду, раз все равно здесь не пригожусь? – робко спросила Диана.

– Ты издеваешься? – пнул ее ногой Игорь. – Ты меня что, за дурака держишь?!

– Нет… не за дурака… – задыхалась Диана от боли в ребрах.

– Ты никуда отсюда не уйдешь вообще! Поняла?! Никогда! Только одно может тебя спасти! – сорвался Игорь.

– Что? – сплюнула кровь с разбитой губы Диана.

– Если моя Леночка очнется и рассмеется… Я приводил ей уже одного чудака с воздушными шариками, но он ее не рассмешил, и мне пришлось его убрать, – вытер о себя потные руки Игорь и достал из кармана складной нож.

– Убрать… – повторила Диана, понимая, что попала в руки настоящего психопата.

– Валяется в ванной, пришлось убить мужика… Не отпускать же его? Он же всем расскажет про Леночку, и ее заберут! Мне еще пришлось убить ту девушку в магазине с зайцами. Нет, она не должна была смешить мою Леночку, она обычная и не смешная. Но я ее убил… помнишь, ты осталась в машине, а я вернулся в торговый центр? – спросил Игорь. – Вот! Я тогда и убил ее, – чуть ли не с радостью добавил он. – Потому что она видела, что именно я увел зайчика из их магазина. А никто не должен об этом знать… Потому что или ты рассмешишь мою Лену, или отправишься к продавцу воздушных шаров. Никто ничего не должен узнать, а Леночка останется со мной навсегда.

– Да вы ненормальный! Вам нужна помощь! – ответила Диана.

– Не говори так никогда! – с угрозой надвинулся на нее Игорь. – Ты напоминаешь мне Леночку, а она много лучше тебя! Она тоже мне все уши прожужжала какими-то докторами… Кто это выдержит? Вот и я не выдержал… Здоровому человеку все время говорят о психиатре, где это видано?! Ну, я один раз Леночку и стукнул. Легонько так… я же ее люблю! Она и успокоилась сразу… Про врача мне больше не говорит, но и не улыбается. Твоя задача: встать, утереть сопли и кровь, чтобы не напугать мою девочку, и наконец-таки начать развлекать ее. Начнем с танца! И запомни: ты должна ее рассмешить, она должна начать улыбаться! – приказал Игорь.

Диана поняла, что помощь к ней скорее всего не придет… если он сказал правду и администратор Катя мертва… Об этом даже думать было страшно. Да она и не знала, куда повез ее этот психопат. Никто никогда ее здесь не найдет… А бомж… если он кому-то скажет… так ему могут и не поверить… Да и вряд ли он скажет, он ничего, похоже, и не понял… Смотрел на нее мутными глазами.

Она поднялась на ноги и посмотрела на мертвую девушку, затем – на окно, где стояла решетка, а вокруг не наблюдалось ни одного предмета, который можно было бы использовать в качестве оружия для самообороны. А в его руке щелкнуло выскочившее лезвие складного ножа. Диана похолодела, а затем начала танец зайки, который танцевала в торговом центре. От духоты у нее уже возникло ощущение, что она сейчас потеряет сознание. А еще этот удар по лицу… Диане стало реально страшно, она видела, как тряслись его руки от желания убить еще кого-нибудь, а вернее – ее, ведь эта несчастная не начнет улыбаться никогда. И тут в дверь позвонили. Она поняла, что играет свою последнюю роль, которая, по иронии судьбы, снова была костюмированной… От Русалки до розового зайца, вот и пролетела ее карьера… Можно было бы умереть от смеха, если бы не панический ужас. Игорь подбежал к Диане, схватил ее за розовую шкуру и принялся трясти, как грушу.

– Быстро идем к двери! Только пикни, и я тебя пырну ножом! Поняла? Я Лену не отдам никому!

– Поняла…

Он подтащил ее к двери, одной рукой прижал к стенке, а другой открыл дверь. Диана повернула голову, обливаясь потом, и посмотрела в небольшую образовавшуюся щель. Там стоял мужчина в темной одежде и, пошатываясь, держался рукой за стену. Она плохо могла его разглядеть, но прекрасно понимала, что это ее единственный шанс на спасение. Вряд ли кто-то еще придет сюда. Сдерживало ее поблескивающее в руках Игоря лезвие у ее живота.

– Кто такой? Чего надо? – спросил незнакомца Игорь.

– Почему так нелюбезно? – улыбнулся мужчина. – Я продаю морковку, капусту…

– Чего?! – не понял Игорь.

– Морковку говорю… капусту… Для зайцев. У вас нет в гостях розового зайца? Кстати, а чем это у вас так неприятно пахнет? – спросил пришедший, и сердце у нее забилось с бешеной скоростью.

Диана почувствовала, как рука Игоря сильнее прижимает ее к стене. Она также поняла, что не может упустить этот шанс и мужчина явно что-то знает о ней, хотя не с ним она разговаривала у помойки. Незнакомец хоть и не был бомжем, выглядел тоже не лучшим образом. Может, он был знакомым бездомного у помойки?

Она вывернулась из-под руки маньяка и закричала:

– У него нож! Берегитесь!

В этот же момент Игорь нанес ей удар ножом в живот. То есть Диана видела лезвие, мелькнувшее в воздухе, почувствовала мощный удар, но от страха, как решила она, не почувствовала боли. Остановить сильную мужскую руку у нее тоже не было никакой возможности. В этот же момент мужчина ворвался в квартиру и набросился на Игоря. Диана с ужасом заметила, что пришедший к ней на помощь человек весь в крови, хотя ранить его Игорь еще никак не мог.

– Убью! Заколю! – бесновался Игорь, при этом все равно почему-то тряс Диану, словно пытаясь выбить из нее душу.

Второй мужчина методичными ударами сшиб его с ног и добил на полу, так что Игорь наконец оставил ее в покое. Только тогда Диана поняла, что его нож застрял в ее шкуре и он пытался достать его, поэтому так и тряс ее, словно его било электрическим током. То есть ее розовая плюшевая шкура в принципе спасла и этого незнакомца, пришедшего ей на помощь. Еще неизвестно, как бы он победил этого убийцу, окажись в руках психопата нож.

– Все! Утихни, урод! – нанес последний удар Герасим, тяжело дыша и отваливаясь к стенке.

– Его связать надо! Он убийца! – сказала Диана, смотря на рукоятку ножа, торчащую из ее живота.

– Из тебя нож торчит, – проследил за ее взглядом мужчина.

– Я вижу… Я ничего не чувствую… от страха, наверное.

– Ты бы присела, я сейчас «Скорую» вызову… – буднично-спокойно ответил он.

– Вы бы его связали… там в комнате труп его девушки… и он говорит, что еще несколько человек убил… – Диана начала сползать по стене, и мужчине пришлось взять все под свой контроль, потому что она явно не собиралась бегать по квартире с торчащей из живота рукояткой ножа.

Глава 4

Диана и Люба сидели в своем любимом кафе в выносной застекленной веранде. Вдоль всего периметра стояли большие горшки с комнатными растениями, которые по размерам должны были находиться не в комнате, а в оранжерее. Этим растениям отводилась нелегкая функция задерживать гарь и смог, которые шли от машин с улицы, и создавать в заведении хотя бы иллюзию оазиса. Получалось это чисто психологически, потому что воздух в центре Москвы не могли бы улучшить и сотни деревьев, не то что эти несчастные растения в горшках. Дышать было нечем. На светлом дощатом полу стояли круглые легкие столики и такие же светлые стулья с плетеными спинками, на которых лежали подушки из «Икеи». Еда в этом заведении предлагалась легкая: салаты, закуски и изобилие десертов. Женщины и взяли по кофе, только Диана черный, а Люба капучино, и по десерту. Диана рассказывала подруге обо всем, что с ней произошло. Ужасу Любови не было предела.

– Это невероятно! Немыслимо просто! Чтобы в наше время и такое произошло! Я думала, такое только по телевизору можно увидеть! Ты нарвалась на настоящего маньяка! Чего же тебе так не везет?!

– Я общалась со следователем Кабановым Максимом Андреевичем… Я до конца не понимала, куда я попала и за что? Ведь этот псих на самом деле сделал все то, о чем сказал. Он убил свою девушку, потому что та хотела от него уйти, поняв, что он совсем с ума сошел… Он и раньше наблюдался у психотерапевта, но все было тихо. А в последнее время он потерял мать, затем работу, видимо, не захотел потерять и свою девушку. После смерти последнего любимого человека – девушки – он совсем сорвался… Он на самом деле убил какого-то бедного продавца шариков и серьезно ранил девушку-администратора Катю в магазине зайцев, она, слава богу, выжила, но на помощь позвать не смогла и сообщить о нем – тоже… Она и сейчас еще без сознания.

– Так он и тебя убил! То есть нож-то вонзил! – с круглыми глазами уже по второму разу внимала ее рассказу Люба, рот у нее снова открывался, и оттуда вываливалось непрожеванное пирожное.

– Меня спасла розовая шкура, которая оказалась еще и толстой.

– И то, что ты худая…

– Может быть. Короче, до меня нож не дошел… не воткнулся, только слегка поцарапал кожу на боку, и синяк он мне все-таки поставил… Но это – ничто по сравнению с тем, что бы он мог со мной сделать… Господи, хорошо, что бомж хоть кому-то сказал о моей просьбе, и этот кто-то все же пришел на помощь, хотя, как сказал следователь, он сам плохо себя чувствовал и мало что понял из путаного рассказа бомжа, да и не поверил ему особо… Но все равно пошел проверить. Мне повезло, что он профессионал, причастен к детективному агентству, вот у него и сработала профессиональная жилка и чутье. Мне повезло, что он победил этого одержимого психа…

– Да уж! Повезло! Почему ты еще на улице не сбежала от него? Рванула бы куда глаза глядят с криком «Помогите!».

– Легко тебе говорить… Я в тот момент плохо соображала, и бежать в этом костюме было невозможно, и не видела я никого, а этот псих догнал бы меня в два прыжка и убил бы точно! Он просто не отходил ни на шаг! Он меня пас, я это чувствовала!

– Дорогая моя Дианочка… Это я во всем виновата! – подняла Люба брови домиком.

– Прекрати! Ты тут совсем ни при чем! Я по жизни влипаю во всякие истории!

– Это же я тебе сосватала этого зайца! Если бы не моя просьба… – сделала виноватое лицо подруга.

– Да! Но откуда ты могла знать, что я решу «подхалтурить» и продлить свой рабочий день таким нетрадиционным способом? Это – случай… Хорошо, что я жива… Спасибо этому мужчине, я даже его не успела поблагодарить, только имя знаю – Герасим.

– Кто?

– Герасим, – повторила Диана.

– Странное имя, – задумалась Люба, словно что-то вспоминая.

– Русское, – ответила Диана.

– Русское и странное… Нехорошие ассоциации, – зажевала жвачку Люба. – Кто же назовет своего сына Герасимом?

– Может, тот, кто не читал Тургенева? – пожала плечами Диана, и подруги рассмеялись.

– Ему явно нельзя вступать в общество защиты животных, не так могут понять, – продолжала смеяться истеричным смехом Люба. – ООО «Герасим»! Мы поможем вашим собакам.

– Тогда уже и ветеринаром быть не рекомендуется, – согласилась Диана. – Ой, какая у вас хорошенькая собачка! Сейчас мы ее запишем к доктору Айболиту Герасиму. Ладно! Если бы не он! Спасибо, что спас… Следователь сказал, что у него пробита голова, но сделал это не мой маньяк, а еще до этого…

– В смысле? – не поняла Люба.

– Я же говорю: кто-то напал на улице, обокрал, избил… угнал автомобиль… В таком плачевном состоянии он повстречал бомжа, спасибо и ему, что все-таки не утаил информацию, поделился…

– И ты хочешь сказать, что человек, которого только что избили, чуть не отправили на тот свет, обокрали, кинулся не в полицию, писать заявление, а спасать еще кого-то? То есть розового зайца?! Неужели в наше время еще есть такие отзывчивые люди, настоящие мужчины? Просто рыцарь! Хорошо, что его избили… то есть это не очень хорошо, но если бы его не выкинули на обочину, то и на помощь к тебе никто бы не пришел… Бомж никого бы не встретил, а потом благополучно все забыл.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.