Катя Плотникова была толстушкой. У нее были толстенькие ножки, толстенькие ручки, толстенькая попка, круглый животик и аппетитная грудь. Катя была несчастна.
Нет, иногда она бывала счастливой. Например, в день зарплаты, когда они с девчонками после работы лопали пирожные в дорогущей кондитерской. Или дома, когда по телику шел любимый сериал, а она сидела на диване в уютных мягких тапочках, любимом пушистом халатике, с коробочкой профитролей и большой чашкой чая.
Но это счастье было какое-то мелкое, не настоящее. А вот настоящее счастье привалило Вике Сазоновой, она работала вместе с Катей в элитном медицинском центре, но только на рецепшене, и там подцепила симпатичного, молодого и богатого бизнесмена и вышла за него замуж. Лизе Рябинкиной тоже повезло. Она работала медсестрой в физиотерапии, и в нее влюбился, может, и не очень молодой, и уже совсем некрасивый, но зато очень богатый дедушка. Они поженились, Лиза честно дедушку любила, а через год он умер, оставив вдове крупное состояние. И вот теперь Лиза вышла замуж за молодого и красивого, и, кажется, даже богатого. Вот это счастье.
А Катя работала в бухгалтерии и тоже мечтала о счастье. Она мечтала выйти замуж за молодого, красивого, умного остеопата, Александра Вадимовича, работавшего в их центре и пользовавшегося бешеной популярностью как у персонала, так и у пациенток.
Александр Вадимович был невероятно хорош собой, высокий, плечистый, с копной густых каштановых волос, насмешливыми умными глазами невероятного голубого цвета. Такого невероятного, что некоторые медсестры, безрезультатно к нему подбивавшие клинья, даже утверждали, что это линзы. Катя эти домыслы с презрением отвергала. Такой умный, незаурядный человек не станет опускаться до женского тщеславного кокетства. А в этих дурочках задетое самолюбие бурлит. Потому как, несмотря на обилие поклонниц, некоторые из которых были весьма доступны, Александр Вадимович не был бабником, что в глазах Кати придавало ему еще большую притягательность. К тому же в центре поговаривали, будто бы у него роман с Маргаритой Игоревной Берретти, владелицей «Medi-cine of future» – так назывался медицинский центр, в котором трудилась Катя. Маргарита Игоревна была птицей высокого полета. Помимо доставшегося ей после развода с первым итальянским мужем медицинского центра, она была обладательницей острого ума, деловой хватки и незаурядной внешности, которую всячески улучшала с помощью отделения косметологии собственной клиники. Слухи были смутными, ничем не подтвержденными, и в глубине души Катя надеялась, что это очередная выдумка среднего медицинского персонала, хотя в ее ситуации это ровным счетом ничего не меняло.
Ну скажите, каковы шансы, задавала она частенько вопрос своим воображаемым собеседницам, когда во время работы, оторвавшись от монитора компьютера, вдруг замирала, глядя в окно остановившимся взглядом, что такой неотразимый, умный и популярный мужчина обратит на нее внимание?
Вопрос был сугубо риторическим, а ответ, казалось бы, очевидным. Но нет. Что удивительно, вопреки всякой логике Катино внутреннее «я» начинало ей тут же подсовывать различные картинки из ее прошлого. Вот Александр Вадимович с чашкой кофе замирает возле ее столика в местном буфете: «Катенька, у вас свободно? Вы позволите мне присесть?» А вот он преподносит ей к празднику забавный сувенирчик, когда они вместе поднимаются в лифте. Или делает комплимент по поводу нового платья. Кате начинало казаться, что все эти мелочи полны некоего глубинного смысла и вполне возможно, что умный, неотразимый Александр Вадимович смог разглядеть за ее пухлыми щеками тонкую, глубокую натуру, страстную, преданную, мечтающую о большой любви.
Катя уже давно и не случайно приятельствовала с Викой Костиной, работавшей медсестрой у Александра Вадимовича, и пользовалась каждым удобным случаем, чтобы заглянуть на минутку к подруге во время рабочего дня, чтобы хоть мельком взглянуть на предмет своих мечтаний и чаяний. И вот сейчас в очередной раз, оторвав свой взгляд от развесистого фикуса, стоящего на подоконнике и заслоняющего собой пол-окна, Катя взглянула на часы и решила, что пришло время наведаться к Вике и пригласить ее на чашечку кофе, конечно, с позволения Александра Вадимовича. Катя сладко вздохнула, взглянула в зеркало, увидев там собственное толстое щекастое лицо с носом-кнопкой, ужасно огорчилась, одернула длинный черный кардиган, который, как она надеялась, стройнил ее фигуру и скрывал хоть часть недостатков, и приготовилась покинуть родной кабинет. Телефонный звонок застал ее на пороге.
– Вика? – разочарованно переспросила Катя, услышав в трубке какой-то придавленный, торопливый голос Костиной. – А я к тебе собиралась, – убитым голосом буркнула Катя, опускаясь назад в кресло. Кофе пить расхотелось.
– Не сейчас, – оборвала ее Вика. – Слушай сюда. Ты похудеть хочешь?
Катя только хрюкнула в ответ. Хочет ли она похудеть? Да она безумно хочет похудеть! Страстно, самозабвенно! Да что толку? На два кило схуднешь, а потом четыре прибавишь. И Катя хрюкнула еще раз.
– Хочешь, значит? – уточнила на всякий случай Вика.
– Ну?
– Баранки гну! – отчего-то рассердилась Костина. – Слушай сюда. Я тут случайно разговор подслушала. Шеф с приятелем каким-то трепался, а я в процедурной задержалась и слышала. Только ты меня не выдавай! – вдруг строго предупредила Вика. – Так вот. Его приятель в какой-то фармацевтической конторе работает, может даже в филиале западной фирмы, я не очень поняла, но что-то они там такое говорили. Так вот, – продолжала тянуть резину Вика, никак не желая переходить к сути вопроса. – Они там какой-то гениальный препарат разработали для похудения. Что-то супер, нового поколения. Все предварительные тесты уже прошли, теперь они среди людей тестовые группы набирают.
Катя навострила уши.
– Так вот. Чтобы эксперимент был чистым, они набирают людей по Интернету, почти анонимно. Чтобы знакомые или подставные не пролезли, чтобы чистоту эксперимента не нарушать.
– Ну?
– Ну, я по горячим следам в инет залезла, сайт этот нашла и тебя туда записала! – гордо закончила Костина.
Катя ошарашенно молчала.
– Ну чего ты молчишь? – не выдержала Вика спустя полторы минуты. – Ты что, не рада?
– Рада, – как-то неуверенно ответила Катя, все еще не зная, как отнестись к случившемуся. – А это где? Ну, фирма эта и тесты? В Москве или у нас в Питере? Как хоть она называется?
– Господи! Я же тебе говорю! У нас. Под Петербургом. Названия не помню, не до того было. Но я твой электронный адрес оставила, они с тобой свяжутся и все объяснят, – тараторила Вика, видимо ужасно гордая собой.
– А это платно? – сообразила спросить о главном Катя.
– Понятия не имею. Тебе чего надо-то – похудеть или денег заработать?
– Да нет, я думала, может, мне платить придется, – начала потихоньку приходить в себя Катя.
– Тебе точно не придется, – как-то устало выдохнула Вика и добавила: – А знаешь, Плотникова, не хочешь, можешь не участвовать. Это не мне, а тебе худеть надо. А мне и так хорошо. – И повесила трубку.
Глава 2
Катя шагала по заснеженной, заваленной сугробами аллее парка. Всю последнюю неделю как на заказ установились морозы, и она в который раз порадовалась, что захватила с собой пижаму, шерстяные носки, три теплых свитера и подаренный бабушкой старомодный оренбургский платок. Испытание лекарства для похудения проходило за городом, в маленьком, заброшенном пансионате, некогда принадлежавшем какому-то предприятию, а теперь пытавшемуся выжить в одиночку. Старые деревянные рамы в номерах, заклеенные и законопаченные ватой, продувались насквозь, и Катя с соседками по комнате приспособилась завешивать окно на ночь покрывалом, чтобы к утру окончательно не замерзнуть. Кормили их как в старые добрые времена, борщами, щами и столовскими котлетами. Кроме двенадцати человек тестовой группы, врача, курировавшего состояние их здоровья, и нескольких человек персонала, в пансионате не было ни души. Каждое утро сторож расчищал главную аллею, ведущую к воротам, а худеющие дамы протоптали в парке несколько узких, утопающих в сугробах тропинок, по которым и прогуливались от скуки после завтрака. Развлечений в пансионате только и было что прием пилюли, сдача крови да старенький цветной телевизор в холле.
Катя сперва удивилась, почему большая фармацевтическая компания привезла их в столь заброшенное, непрезентабельное место. Но Света – соседка по комнате – объяснила, что лишние деньги тратить никому неохота, даже большой компании. А проверить действие лекарства на подопытных можно и здесь.
Света была Катиной ровесницей и, честно говоря, на Катин взгляд, избытком веса не страдала. Была она просто слегка сдобной, и это ее ничуть не портило. Но Света собиралась замуж, свадьба планировалась через полтора месяца, званы на нее были сто человек народу, все бывшие друзья и подруги, и Светка с маниакальной настойчивостью решила довести себя до состояния супермодели на зависть планеты всей. Кате Светкины проблемы были чужды и непонятны. Она очень хотела замуж за остеопата, но вот устраивать пьяное гульбище с тамадой во главе в ее планы никогда не входило. В крайнем случае скромный банкет в ресторане для узкого круга друзей.
В пансионате они сидели уже третью неделю, дурея от скуки, и за это время обсуждение свадеб и женихов превратилось для подружек в привычное занятие. Катя так часто обсуждала, как бы она хотела устроить свою дальнейшую жизнь, что уже и сама начала верить, что у них с Александром Вадимовичем что-то есть, или, во всяком случае, намечается. Лена, их третья соседка по комнате, парня тоже не имела, но с удовольствием фантазировала, получая от этого не меньше удовольствия, чем остальные. Прочие участницы программы были старше девушек и тоже разбились на группы по интересам. Все вместе собирались только во время трапезы и вечером в холле посмотреть «Интернов» и какой-нибудь фильм по телику. В пансионате даже Интернета не было!
Три недели текли медленно, ужасно скучно, а потом вдруг взяли да и закончились. Как-то неожиданно, вдруг – и Катя уже стояла в холле с сумкой и ждала, когда Светка отклеится от своего Кирюхи и они вместе поедут в город. Кирилл прибыл за невестой на машине и обещал подвезти девчонок до самого дома.
Сколько ее не было дома? Всего три недели, а такое впечатление, что полгода, не меньше. Катя входила в свою квартиру новым человеком. Трепеща от предвкушения, она разделась, специально не глядя в зеркало, оставила сумку в прихожей, прошла в комнату, вдохнула наполненный солнечными пылинками воздух, какой-то неведомый на вкус, словно она вдыхала не пылинки, а частички своей новой неизвестной пока жизни, и распахнула шкаф. Закусив нижнюю губу, Катя раздвинула вешалки и вытащила болтавшийся долгие годы в шкафу летний сарафан. Она никогда в жизни не могла в него влезть, как ни старалась. Мама купила его на распродаже в крутом магазине. Взяла самый большой размер, а Катя не влезла. И вот теперь настал момент истины. Катя сбросила с себя свитер, толстую зимнюю юбку, шерстяные колготки и, боясь глубоко дышать, ступила в расстегнутый вырез ногами. Стремительное движение руки, и молния, длинная, до середины спины, легко скользнула вверх, облекая Катю в вожделенный сорок восьмой размер. Легко, свободно, почти с запасом. Визжа от восторга как молодой поросенок, она бросилась в прихожую к зеркалу и жадно впилась глазами в свое отражение.
– Ух ты! – От волнения Катина грудь вздымалась, как крутые валы на картинах Айвазовского. – Похудела!
Из всей группы Катя похудела больше всех. Все привезенные ею в пансионат шмотки ко времени отъезда болтались на ней как на вешалке, а весы утвердительно сообщали о потере целых восьми кило. Катя буквально таяла на глазах, на зависть остальным участницам. Те потеряли в среднем от двух до четырех килограммов и испытывали нешуточное разочарование. Зато Катя была на седьмом небе. Вот теперь пришло время осуществить ее давнюю заветную мечту. И Катя, не разбирая сумки, снова натянула колготки, вытащила из шкафа бесформенную трикотажную юбку на резинке, которая, по крайней мере, не сваливалась с нее, и, прихватив сумочку, рванула в центр, по магазинам. Теперь ей доступно все! Платья в обтяг, полупрозрачные блузки, мини-юбки, джинсы стрейч, все, что душе угодно! А послезавтра уже на работу! И тут Катино сердце сделало стремительный скачок, а потом, сладко заныв, заставило хозяйку затрепетать и покрыться румянцем. Что-то скажет Александр Вадимович, Саша, когда увидит ее? Фантазии были самые смелые. Вероятно, сказались свежий воздух, долгое время, проведенное в обществе Светы, и резкая перестройка организма с потерей веса.
Катя стояла на перекрестке возле метро, ожидая зеленого сигнала светофора, когда чья-то сильная рука развернула ее на девяносто градусов.
– Катька, Плотникова! Ты, что ли?
Катя, несколько очумевшая от бесконечных примерок и совершенно вымотанная беготней по магазинам, обвешанная кучей пакетов, вяло взглянула на хозяйку бодрого пронзительного голоса.
– Привет, – без энтузиазма отозвалась она, узнав свою бывшую одноклассницу Амалию Змеюкину.
– Как жизнь? Откуда идешь? Из магазинов? Купила что-нибудь? А я на работу бегу. – Катя, лет пять не видевшая Змеюкину, сперва растерялась от подобного напора, но потом, вспомнив, с кем имеет дело, расслабилась и покорно пошла через дорогу, влекомая не перестающей тарахтеть Амалией. – Я адвокатом работаю в юридической конторе. Закончила юрфак, у меня сейчас серьезное дело на руках, через десять минут встреча с клиентом, так что болтать долго не смогу. А у тебя как? Работаешь или так болтаешься? Ксюха Захарова уже бебика родила, теперь с коляской бегает. А у тебя-то как? – резко затормозила Амалия, видимо сообразив, что собеседник как-то подозрительно помалкивает. Она снова развернула Катю к себе и теперь крайне внимательно уткнулась в нее своим остреньким, конопатым носом.
– Нормально у меня, работаю бухгалтером в крупном, жутко элитном медицинском центре, – гордо заявила Катя, чтобы у Амалии не возникло поводов думать, будто Катина жизнь не удалась. – Только из отпуска вернулась, вот решила по магазинам пробежаться. – И Катя для пущей наглядности потрясла яркими пакетами.
– Где была? В Египте? – строго, как на допросе, спросила адвокат Змеюкина.
– Нет, в Ленобласти, – жестко, если не сказать хамовато, ответила Катя. Воспоминания о беспардонной манере Амалии совать нос в чужие дела, лезть ко всем со своими поучениями и советами, а также абсолютная ее уверенность в собственной правоте уже успели всплыть в Катиной памяти, и теперь она страшно жалела, что повстречалась с бывшей одноклассницей. А ведь так день хорошо прошел, и нате вам под занавес. Катя скрипнула зубами.
– В Ленобласти! – тут же оживилась Амалия. – А что так, денег нет?
– Есть.
– Тогда почему никуда не поехала? – сверлила Катю глазками-буравчиками надоедливая Амалия.
– Дела были.
– Какие? – Быстро отделаться от болезненно любопытной Змеюкиной не удавалось еще никому.
– Худела я, ясно? – И Катя для ускорения процесса вывалила Амалии все подробности своего внепланового отпуска.
– Ну ты дура! – самодовольно заявила Амалия, уперев крепкие кулачки в собственные худые ребра, которые, как казалось Кате, выпирали даже сквозь пуховик. – Жрать какую-то дрянь непроверенную! Тебя хотя бы застраховали на случай осложнений? Какие-то гарантии в договоре прописали?
– Нет у меня никакого договора, – буркнула Катя.
– Как нет? А что есть? Медкарта? Результаты обследования «до» и «после»? Соглашение о неразглашении? – заглядывала ей в глаза требовательным прокурорским взглядом Амалия.
– Ничего! Только минус восемь кило живого веса и прекрасное самочувствие! – огрызнулась Катя.
– Точно дура! И откуда только вы все такие юридически безграмотные и легкомысленные беретесь? Вот тебе моя визитка, в следующий раз, прежде чем во что-нибудь вляпаться, сперва мне позвони. Кстати, в цивилизованном обществе уважающие себя люди ни одной бумажки без консультации с собственным юристом не подписывают, – неизвестно к чему заявила Амалия. – Ну ладно, некогда мне, у меня встреча с клиентом. Я и так на тебя кучу драгоценного времени потратила. Чао, клуша бестолковая! Звони, если что! – крикнула напоследок Амалия и унеслась прочь по улице.
Всю дорогу до дома Катя вела со Змеюкиной мысленный диалог, доказывая, что она не клуша, и не глупее самой Змеюкиной, и никого она не задерживала, а та сама ей навязалась, и прочее в том же духе, и кляла себя за то, что позволила бывшей однокласснице сделать из себя дуру. А что касается участия в тестовой группе, так тут и вовсе Амалия не права. Вот она, Катя, здоровая, похудевшая и совершенно счастливая, а некоторые, которые договора заключать любят по каждому поводу, так всю жизнь и проводят в склоках, сутяжничестве и выяснении того, кто прав, кто виноват и кто кому сколько должен!
Глава 3
Всю первую половину рабочего дня Катя провела бегая по клинике, навещая подруг, демонстрируя новые формы, чем вызвала суровый выговор начальства. Наталья Георгиевна вызвала ее к себе и строго отчитала, но потом, заглянув в Катины, сияющие глупой девичьей радостью глаза, смягчилась и махнула на нее рукой, велев завтра собраться и все эти глупости из головы выкинуть. Вследствие чего Катя продолжила наносить визиты подругам, демонстрируя новое черное платье по фигуре, выгодно подчеркивающее ее неотразимые формы. После обеда, когда Катя с девчонками покидала местный буфет, ее остановил в дверях молоденький отоларинголог, недавно устроившийся на работу в их клинику и пока еще находившийся на испытательном сроке. Звали его, кажется, Дмитрий Геннадьевич. Парню было не больше двадцати семи. Был он высоким, худым, с длинными, модно подстриженными волосами, одевался стильно, даже как-то вызывающе и на Катю раньше никакого внимания не обращал и даже не здоровался. И вот теперь, отозвав ее в сторонку и глядя на барышню выразительным, вкрадчивым взглядом, вдруг взял да и пригласил ее выпить кофе после работы. Катя от неожиданности дар речи потеряла, но потом напомнила себе о своем новом, неотразимом Я и, неумело стрельнув в поклонника глазами, согласилась.
Вау! Ей назначили свидание! Настоящее! Это было ни какое-то сомнительное предложение от жгучего жителя одной из кавказских республик, а настоящее свидание. Первое в ее жизни. Раньше толстую, неуклюжую Катю на свидания никто не звал. Ну разве что Михаил Борисович, начальник с ее первой работы. Ему было тогда хорошо за сорок, он был ниже Кати ростом и обожал свежих, пухлых барышень. Естественно, он был женат. Катя его ухаживания решительно отвергла.
Вечером Катя сидела у окошка в большой красивой кондитерской на Невском и со скрытым торжеством наблюдала за сидевшими за соседними столиками девицами. Те явно обсуждали ее кавалера. Дима действительно был хорош собой. Конечно, не так, как остеопат, но все же. И неважно, что он не в ее вкусе и что она его совсем не знает и не любит, но как это приятно – чувствовать себя настоящей женщиной, прекрасной и желанной. Катя вздохнула.
Главный предмет ее чаяний, Александр Вадимович, на работе появился лишь во второй половине дня, был страшно загружен и даже толком не смог оценить Катиных кардинальных изменений. Это Катю страшно огорчило, но она не теряла надежды на завтрашний день. Зато Вика сразу заявила, что Катя выглядит потрясно и с ней теперь на пляж не стыдно поехать.
Дима принес кофе с пирожными и по бокалу вина, расставляя все это на столе, он как-то смущенно улыбался, стараясь не встречаться с ней взглядом. Катя наблюдала за своим поклонником с затаенным восторгом. Кажется, отоларинголог не на шутку в нее влюбился, и Катя в свою очередь кокетничала, как могла и умела. Когда кофе был выпит, а пирожные съедены, Дима наконец осмелился нарушить царившую за столом тишину.
– Катя, – глядя на свою даму каким-то неуловимым ускользающим взглядом, начал он, – у меня к вам есть не совсем обычное и очень интересное предложение. – При этом молодой человек воровато стрельнул глазами по сторонам и нервно улыбнулся.
Катя слегка встревожилась. Что он имеет в виду и как далеко может зайти на первом свидании порядочная девушка?
– Есть некие очень серьезные люди, очень богатые и щедрые, – произнес что-то странное влюбленный отоларинголог, – и этих людей интересуют дела нашей клиники. Они готовы платить за информацию, и, конечно, бессмысленно упоминать, что все это – и ваше участие, и их интерес – будет храниться в строжайшей тайне.
– Какие люди? И что именно за информация? – простодушно спросила Катя, все еще плохо понимая, о чем идет речь.
– Любая. Ежегодная прибыль, зарплата сотрудников, закупки оборудования и его стоимость. Закупка инструментов, расходного материала. Что угодно. Любые подробности. Ведь вы работаете в бухгалтерии, для вас подобная информация доступна, и вряд ли кто-то будет проверять вас на выходе. К тому же у вас отдельный кабинет.
– Откуда вы знаете? – насторожилась уже пришедшая в себя Катя. Теперь ей все было ясно. Хоть она и похудела на восемь кило, но на мозгах это, к счастью, никак не сказалось.
Катя молча изучала своего собеседника. Вот почему он никогда ей не нравился. Эти бегающие глазки, причесочка эта бабская прилизанная, брючки дудочки, весь такой сладенький, скользкий. И предложения, от которых трудно отказаться.
Парень тем временем, видимо, решил, что Катя размышляет о выгодности предложения, и счел уместным добавить:
– Оплата вас не разочарует. Конечно, она будет зависеть от важности представленных сведений, но на небольшую новенькую иномарку вполне хватит.
Так вот о чем ты мечтаешь, задумчиво приподняв брови, решила Катя.
– О вашей помощи никто не узнает, – продолжал уговаривать Дима, уверенный, что движется в правильном направлении.
В принципе подобного рода услуга неизвестным «щедрым людям» ничем особенным Кате не грозила. Деньги легкие, информацию скинуть на флешку для нее пара пустяков. Никто и не узнает. Но вот ситуация в целом была ей не очень приятна, да и, честно говоря, пугала. А вдруг этим людям захочется еще что-нибудь от нее получить? Какую-то более серьезную услугу. Она откажется, они будут ее шантажировать. Маргарита Берретти не тот человек, который спустит предательство такой мелкой сошке, как Катя. Сотрет в порошок. А те тоже будут давить и запугивать. А вдруг тут криминал какой-нибудь замешан? И это не говоря об элементарных соображениях порядочности. Нет. Катя предпочитала иметь меньше, но спокойно спать по ночам.
– Спасибо, Дмитрий, за предложение, но меня это не интересует. К тому же я скромный бухгалтер, через меня секретная информация не проходит. Мне и продать-то нечего, кроме сведений о зарплате уборщицы.
На лице Дмитрия отразилось разочарование. Вся сладость из его облика моментально испарилась, как лужа на солнце в жаркий полдень. Глаза приобрели злой блеск, и уже без всякого намека на приятность он сказал:
– Надеюсь, мне незачем объяснять, что этот разговор должен остаться между нами. Для твоей же пользы, – хамовато, с нажимом закончил он, поднимаясь.
– Подожди, – остановила его Катя, хватаясь за сумку.
Дмитрий с интересом обернулся.
– Сколько я должна тебе за кофе?
– Тысячу триста, – без размышлений ответил он, протягивая руку. И уже через минуту хлопнул входной дверью.
«Вот тебе и свидание. Ну и тип, – нахмурив брови, размышляла Катя. – А с другой стороны, что я хотела? Вон сколько симпатичных девчонок вокруг, и половина без парней. – Она оглядела просторный зал кондитерской. – Ну, похудела я до нормальных габаритов, так что теперь, к моим ногам каждый встречный-поперечный должен падать? Нет. Это я размечталась не к месту. А значит, надо избавиться от неуместных иллюзий и продолжать жить дальше».
На душе стало как-то кисло. И тут Катя вспомнила, что девчонки предлагали сходить сегодня в ночной клуб отметить Катино похудение. Потом появился этот идиот отоларинголог, и она отказалась. А ведь Катя ни разу в жизни не была в клубе. Она взглянула на дисплей мобильного, только семь часов, еще успеет позвонить подругам и смотаться домой, переодеться. Конечно, это чистое безумие идти в ночной клуб посредине недели, но Катя уже нажала кнопку быстрого набора.
Глава 4
На следующий день Катя обедала с девчонками в буфете, и, когда бурное обсуждение вчерашней вечеринки подошло к концу, поведала подругам о своем неудавшемся свидании и продажном отоларингологе.
– Ну, ты подумай! – охала Вика. – Мне этот тип всегда не нравился. Скользкий какой-то и заносчивый. Врачам кланяется, а с медсестрами через раз здоровается.
– А, между прочим, – вытянув голову к середине стола, прошептала Настя, – у нашей Маргариты сейчас серьезные неприятности. Заметили, какая она взвинченная последнее время бегает?
– Нет, – покачала головой Ксюша.
– А меня вообще почти месяц не было, – потянулась к Насте Катя в ожидании жареной новости.
– Да что случилось-то? – выразила общее волнение Вика, когда все четыре головы подружек, стукнувшись лбами, встретились в середине стола над солонкой.
– К нам следователь из прокуратуры как на работу ходит!
– А что ему надо?
– Какая-то тетка у нас грудные импланты ставила, а потом что-то случилось, один лопнул, и она заяву в прокуратуру написала!
– Ничего не понимаю, – нахмурилась Вика. – Ей чего, другой имплант вставлять отказались или у нее осложнение началось? Почему она сразу в прокуратуру пошла?
– Я точно не знаю. Но Маргарита пыталась с ней вопрос решить, я краем уха слышала, как она на юриста орала, что тот не смог с этой жадной дурой договориться. Так что теперь у нас сплошные проверки, вызовы на допросы и прочие радости. Все отделение эстетической хирургии задергали, Борецкий грозится все операции отменить. Только вы никому! Маргарита меня с работы выкинет, если узнает, что я вам раззвонила, – грозно прошипела в завершение Настя.
– Ну, дела, – сочувственно покивала Ксюша, возвращаясь к салату с капустой.
– А чего ты вдруг вообще про это заговорила? – спросила после недолгой паузы Вика.
– А! Да я вот подумала, а вдруг эта баба не случайно в прокуратуру побежала, вдруг ей подсказал кто-нибудь? Ведь насколько я поняла, нашу клинику обвиняют в использовании некачественных, поддельных имплантов, левых операциях и еще каких-то нарушениях. При худшем раскладе нас вообще закрыть могут.
– А кому это может понадобиться? – все еще дожевывая капусту, спросила Ксюша.
– Тому, кто готов платить за любые сведения, – тихо, задумчиво проговорила Катя.
– Вот, вот, – со значением кивнула Настя. – И я бы на твоем месте пошла и рассказала все Маргарите.
– А я бы не стала, – откинувшись на стуле, возразила Вика.
– Почему это?
– Потому это. ЛОР от всего откажется, а Катька крайней будет. Не дай бог еще и те наедут. А ей эти неприятности ни к чему, – рассудительно заметила Вика.
– Да уж, – кивнула Ксюша. – Все, как всегда, будут в шоколаде, а Катька крайней окажется. Я бы на ее месте промолчала. А то мало ли что.
– Да как вы можете так рассуждать? – рассердилась Настя. – Клинику могут закрыть, а вы родному начальству помочь не хотите!
– Ну, тебе оно, может, и родное, – насмешливо заметила Вика, – а нам просто начальство. К тому же клинику вряд ли закроют. Скорее всего, отнимут. Так что нам, рядовым сотрудникам, волноваться не о чем. И Катьке тоже.
– Ну, знаете ли, я о вас была другого мнения, – обиженно заявила Настя, решительно вставая из-за стола. – Ну и сидите, беспокойтесь о себе любимых, как бы что не вышло!
Глава 5
Маргарита Игоревна сидела за элегантным дизайнерским столом в своем не менее элегантном, дорого обставленном кабинете. Ее тонкие холеные пальцы глубоко зарылись в густые черные как смоль кудри. От безупречной укладки не осталось и следа. Ухоженное, лишенное возраста лицо владелицы «Medine of future» было мрачным и иссиня-бледным. Изогнутая дугой левая бровь самопроизвольно подергивалась вследствие недавно приобретенного нервного тика.
– Станислав Зиновьевич! Ну, хоть вы меня пожалейте! – с несвойственной ей плаксивой ноткой в голосе простонала Маргарита Игоревна. – Если мы поддадимся давлению и приостановим работу отделения, мы потеряем и клиентов, и репутацию. Вам не в чем себя винить. Впрочем, и нам тоже. Операция была проведена правильно, материалы использовались качественные, а от случайностей никто не застрахован. К тому же Сергей Константинович с командой день и ночь ищет выход из этой неприятной ситуации. – И утратившая под гнетом навалившихся на нее невзгод обычную свою воинственность Маргарита Игоревна взглянула на сидящего справа от нее юриста.
Кроме маленького, лысого юриста и крупного, мускулистого, как борец, хирурга, в комнате присутствовали главбух клиники Наталья Георгиевна и зав. анестезиологией Гурам Александрович. За их спинами в углу кабинета пристроился остеопат Александр Вадимович, лицо напрямую в деле не заинтересованное, а находящееся в кабинете скорее по зову сердца.
Юрист Сергей Константинович взглянул на хозяйку кабинета спокойным, невыразительным взглядом и, поправив висящие на кончике носа очки в тонкой золотой оправе, произнес:
– Мы пытаемся решить этот вопрос, ведя работу в нескольких направлениях. С одной стороны, мы не теряем надежды договориться с госпожой Голяшко, с другой стороны, мы обеспечиваем юридическую поддержку всем вовлеченным в это дело сотрудникам клиники и, наконец, ищем различные юридические и правовые возможности для закрытия этого дела. Учитывая все обстоятельства, я считаю, что серьезных оснований для волнения у присутствующих нет. И вы, Станислав Зиновьевич, не должны так болезненно и эмоционально воспринимать происходящее, – обратился он лично к хирургу.
– Ну, конечно. Если бы вам, дорогой мой, грозила операция по фалопротезированию, я бы тоже посоветовал вам полностью расслабиться и, вероятно, так же, как вы сейчас, не особо нервничал.
За спиной Станислава Зиновьевича отчетливо прозвучал нервный, негромкий смешок остеопата. Сергей Константинович недовольно скривился.
– Маргарита Игоревна, я думаю, что мы полностью обсудили стоящую перед нами задачу, и, если вы позволите, я бы хотел переговорить с вами по поводу нашей завтрашней встречи с комиссией из Росздравнадзора.
Присутствовавшие на совещании с кислыми лицами потянулись к выходу. Остеопат пересел поближе к столу и налил себе минералки.
Когда дверь за последним из покинувших кабинет сотрудников плотно закрылась, Маргарита Игоревна шумно выдохнула и откинулась на спинку рабочего кресла.
– Итак, Сергей Константинович, сколько еще это будет продолжаться? Вам удалось выяснить что-то существенное?
Юрист недовольно покосился на Александра Вадимовича и нехотя заговорил:
– Среди ваших конкурентов есть как минимум трое возможных инициаторов этой атаки. Все они сейчас активно развиваются, это сетевые клиники, в которых не так давно сменилось руководство, и они перешли к более агрессивной политике развития. Помимо конкурентов, есть не имеющие отношения к медицине лица, заинтересованные в присвоении успешного бизнеса. Если за госпожой Голяшко стоят они, ваши шансы сохранить клинику значительно снижаются.
– Послушайте, за те деньги, что я вам плачу, и за то время, что тянется эта история, уже можно было сто раз выяснить, кто именно на нас наехал, – зло бросила Маргарита Игоревна, кладя на стол сцепленные в замок руки. Она буравила юриста тяжелым недружелюбным взглядом темно-карих глаз. Ее узкое бледное лицо в обрамлении длинных черных прядей придавало ей сходство с одной из сказочных героинь. Злых героинь.
Остеопат зябко поежился в своем кресле, но Сергей Константинович никаких признаков тревоги не проявил, а, проигнорировав последнее замечание своей клиентки, продолжил:
– Я уже говорил вам и сейчас повторю, что самостоятельно эту проблему мы решить не сможем. Нам нужна помощь. И дольше затягивать этот вопрос становится опасно. – При этих словах Сергей Константинович сделал едва заметный кивок в сторону остеопата.
– Александр Вадимович, я думаю, вы можете возвращаться к работе, у вас сегодня плотный график с самого утра, насколько я помню, – тут же отреагировала Маргарита Игоревна, поворачиваясь к остеопату.
– Это не имеет значения. Вика перенесет прием, главное сейчас поддержать тебя, – проявил поразительную недогадливость остеопат, продолжая прочно сидеть на своем месте.
– Мы сейчас не в том положении, чтобы переносить приемы и рисковать постоянными клиентами. Идите и работайте. – Указание прозвучало холодно, по-деловому, но Александр Вадимович остался глух и к нему.
– Не беспокойтесь, я…
– Саша, иди работай! – уже без всяких экивоков, резко перебив собеседника, распорядилась Маргарита Игоревна. – Мы сами здесь разберемся.
При этих словах на красивом, слегка капризном лице Александра Вадимовича отразилась глубокая обида, смешанная с возмущением. Он встал, резко отодвинул стул и с излишней напыщенной театральностью поклонился присутствующим.
– Честь имею, – резко бросил он и, выпрямившись, чеканной поступью покинул кабинет, громко хлопнув дверью.
– Позер, – буркнула себе под нос Маргарита Игоревна, проводив остеопата раздраженным взглядом.
Сергей Константинович продолжал выжидательно смотреть на нее.
– Ну, хорошо. Я позвоню ему и договорюсь о встрече. – При этих словах Маргарита Игоревна непроизвольно одернула белую облегающую блузу с глубоко расстегнутым воротом, из которого весьма соблазнительно выглядывала ее недавно подкорректированная грудь. Свое тело хозяйка элитной клиники поддерживала в идеальной форме. – Из-за вашей нерасторопности, Сергей Константинович, мне скоро придется своим телом торговать.
По-видимому, с горечью заключила владелица «Medicine of future», состоятельная, успешная женщина не может в этой стране слишком долго сохранять свою независимость. Может, в политику податься, пока еще есть такая возможность? И она, тяжело вздохнув, протянула руку к телефону.
Словно в ответ на ее мысли, на лице юриста мелькнула тень язвительной усмешки и тут же исчезла.
– Вы деловая успешная женщина, Маргарита Игоревна, и вам не хуже, чем мне, известны правила игры. Звоните Муравченко и договаривайтесь о встрече. Цена вопроса – ваша клиника.
Глава 6
Александр Вадимович шел по коридорам клиники, одаривая всех привычной светлой улыбкой, что совершенно не соответствовало его внутреннему состоянию. Утреннее совещание у Маргариты не на шутку встревожило чувствительную натуру остеопата. Сгустившиеся над клиникой тучи могли в любой миг разразиться грозой. Конечно, лично ему это ничем не грозило, но вот Марго. Он так долго добивался этой женщины, и вот когда все, казалось бы, было надежно и безоблачно, а впереди маячил дворец бракосочетания, беда нагрянула, откуда не ждали.
Александр Вадимович не сомневался, что такая железная волевая дамочка, как Маргарита, сумеет справиться с ситуацией, вопрос был в другом. Какой ценой она сможет это сделать? В свои тридцать семь Маргарита Берретти выглядела безупречно. И хотя ей нельзя было дать двадцать пять – глаза выдавали возраст, она представляла собой весьма лакомый кусочек. Прибавьте сюда опыт, страстную натуру и природную целеустремленность, и вы поймете, что против такой женщины устоять было невозможно.
Если ради сохранения клиники достаточно будет просто заплатить деньги, закрутить роман с влиятельным лицом или переспать с нужным человеком, это еще ничего. Но ведь может сложиться так, что для выживания и спасения клиники Маргарите придется выйти замуж. Кого она выберет в этой ситуации – его или клинику, Александр Вадимович знал наверняка. Он был невесте не дороже комнатной собачки, и как ее удержать в этой ситуации, он не имел ни малейшего представления. К тому же возникал весомый вопрос: а как много он может ей простить и как остро она ему нужна? Сколько в их взаимоотношениях было чувств, а сколько расчета, Александр Вадимович определить затруднялся. И ответов на эти вопросы пока не имелось. А ведь у Александра Вадимовича и собственных проблем хватало.
Но подумать о них он не успел, потому как впереди показался кабинет, а перед ним на голубом кожаном диване восседали с надутыми недовольными лицами две дамы, которые при виде остеопата одновременно вскочили с дивана и кинулись ему наперерез, пытаясь оттереть друг друга. Александр Вадимович поднатужился, прибавил улыбке яркости и ловким элегантным маневром развел красавиц в разные стороны, мгновенно засыпав обеих комплиментами. Одну из них он тут же увлек в кабинет, а другой так двусмысленно поцеловал ручку, что она опустилась обратно на диван, утратив прежний боевой настрой и ощущая в душе некий приятный трепет предвкушения.
Пациентки сменяли одна другую, и во второй половине дня Александр Вадимович, порядком вымотанный и работой и светской болтовней, которую он рассматривал как часть своей работы, смог наконец устроить себе заслуженный пятнадцатиминутный перерыв. Он велел медсестре закрыть дверь в кабинет, включил тихую приятную музыку, прилег на кушетку и прикрыл глаза. Вика, привыкшая к такого рода разгрузкам шефа, обычно выбегала попить кофе или навестить кого-то из подруг, но сегодня предпочла остаться в кабинете и привести в порядок записи, которые толком не оформила из-за постоянных перезвонов с подружками.
Минут через пять, когда Вика с ириской за щекой заполняла очередной бланк, Александр Вадимович вдруг приподнялся на локте и заинтересованно спросил:
– Виктория, простите за любопытство, вчера я как-то не спросил… – Тут остеопат несколько замялся и продолжил после секундной паузы: – Я заметил, к вам вчера Катюша заходила, из бухгалтерии?
Вика, которая, естественно, знала о тайной Катиной страсти и считала ее чистой воды блажью, лишенной всяких перспектив, навострила уши и, обернувшись к шефу, утвердительно кивнула.
– Мне показалось, она заметно похорошела и сбросила пару килограммов.
– Если быть точной, то восемь, – утвердительно кивнула Вика, откладывая свои записи.
– Надо заметить, ей очень идет, – поделился своими наблюдениями Александр Вадимович, садясь на кушетке. – Конечно, Катенька и раньше была весьма миловидной девушкой, но теперь она невероятно похорошела. Наверное, у нее теперь отбоя нет от кавалеров.
Вике так и хотелось ляпнуть, что вам-то переживать нечего, ради вас она весь белый свет забудет. Но из девичьей солидарности сказала совсем другое:
– Да уж. Не успела она на работу выйти, как ей тут же свидание назначили. Знаете, наш новый отоларинголог, кажется, они вчера вместе кофе пить ходили.
– Да, конечно. Очень симпатичный молодой человек, – несколько разочарованно заметил Александр Вадимович.
– Ну, не знаю. Смотря, на чей вкус. Кате он, кажется, не очень нравится, – внимательно глядя на остеопата, заявила хитрая Вика.
Александр Вадимович несколько оживился и задал на радостях новый не совсем тактичный вопрос:
– Интересно, как Катюше удалось достичь таких сногсшибательных результатов? Уверен, половина наших пациенток душу бы прозакладывали, лишь бы узнать секрет.
– Не знаю, – отворачиваясь от Александра Вадимовича и демонстративно возвращаясь к работе, проговорила Вика. – Кажется, она в какой-то санаторий ездила голодать. А может, гомеопатию принимала. Она рассказывала, но я как-то не запомнила. Мне это ни к чему.
Вике действительно было ни к чему. Конституция, доставшаяся ей по наследству от мамы и бабушки, гарантировала ей болезненную худобу до старости. Все женщины в их роду были жилистые, большеногие, лопоухие и глазастые. При этом Вике было присуще своеобразное обаяние, некий шарм, который позволял ей пользоваться устойчивым успехом у противоположного пола и не позволял обзавестись добрым десятком комплексов.
– Но, Викуля, ведь потеря такого веса – большой стресс для организма. Конечно, Катенька вчера выглядела очень свежей и веселой, но все же – у нее нет никаких жалоб?
– Да нет. Все у нее классно, мы вчера все вместе в клуб ходили, она до утра отплясывала и ни на что не жаловалась.
– Чудесно. Но все же, мало ли что, передайте ей, чтобы была внимательна к себе. А если что-то будет беспокоить, пусть немедленно обратится к терапевту или прямо ко мне.
– Разумеется, Александр Вадимович. Я обязательно ей передам. Или вы сами можете ей сказать, она собиралась заглянуть ко мне перед уходом.
Заполнив очередную карточку, Вика поднялась из-за стола и предупредила Александра Вадимовича, что она на минутку покинула кабинет. Дойдя до площадки возле лифта, Вика достала мобильник и набрала Катин номер.
Катя вышла из теплого освещенного вестибюля клиники на темную морозную улицу. По узкому тротуару, оскальзываясь и толкаясь, спешили пешеходы, за высоким валом грязного сугроба проносились мрачными тенями машины, слепя глаза вспышками фар. Но Катя ничего этого не замечала. Она видела лишь иссиня-черное небо, усыпанное мелкой россыпью бледных далеких звезд, и завораживающее кружение снежинок в свете неоновой вывески. Она стояла возле дверей клиники и вдыхала студеный, наполненный гарью воздух, словно это был сладчайший нектар, и повторяла про себя брошенную Викой фразу: «Свершилось!»
Сегодня, когда Вика позвонила ей в конце рабочего дня и сообщила о том, что Александр Вадимович впервые в жизни заговорил о ней, о Кате, и не просто заговорил, а восхитился ее внешностью, озаботился ее здоровьем и отметил, что Катя всегда была миловидной девушкой, даже в весе африканского бегемота, Катя от восторга даже дышать перестала. Сидящий у нее в это время с накладными офис-менеджер даже волноваться начал, не прихватило ли у нее сердце, или не помер ли кто? Это помогло Кате прийти в себя, она отрицательно покачала головой, а потом попросила его зайти попозже, сославшись на важный разговор. Завхоз беззвучно подчинился.
Остаток дня Катя провела в состоянии эйфории, да и сейчас оно еще не выветрилось, несмотря на ощутимые толчки, наносимые ей спешащими к метро прохожими. Катя бездумно повернула вслед за текущим мимо людским потоком, незаметно прошла мимо метро и шла до тех пор, пока ее внимание не привлекла огромная яркая витрина свадебного салона. Никогда раньше Кате не приходило в голову заглядывать в такие места, но вот сегодня ее счастливый до головокружения мозг дал четкую команду ногам, и спустя минуту Катя оказалась в мире белых роз, пышных кружев и глянцевых улыбок.
Две продавщицы, обе длинноногие, светловолосые, одетые в бледно-розовые форменные платья, устремились навстречу растерявшейся Кате. Чувствовалось, что салон был жутко дорогой. А каким он еще может быть в двух шагах от Невского проспекта? Но Катя смело шагнула навстречу судьбе. В салоне она провела божественные два часа, примерив несколько платьев, несколько пар туфель и осмотрев предлагаемую бижутерию, и перед уходом заметила выложенные в витрине подвязки с очень элегантной отделкой кружевом. Тут ей вспомнилось, что Света в пансионате жаловалась, что не может найти приличную подвязку, в меру броскую, но не вульгарную, и Катя, поддавшись порыву, решила звякнуть подруге, хотя и не представляла, чтобы та потратила на какую-то одноразовую подвязку почти три тысячи.
На звонок ответил какой-то парень. Наверное, Кирилл, запоздало сообразила Катя, прося позвать подругу к телефону.
– Ее нет, – коротко ответили ей и, кажется, собрались бросить трубку.
– Кирилл, – заторопилась представиться Катя, – это вы? Это Катя, мы со Светой в пансионате вместе худели, помните, вы нас еще до дома подвозили.
– Да, – по-прежнему сухо проговорил Кирилл.
– Передайте, пожалуйста, Свете, пусть перезвонит мне, я тут одну…
– Она умерла. – При этих словах Катя услышала, как кто-то протяжно завыл по ту сторону телефонной трубки.
– Но как это могло случиться? – Катя никак не могла взять себя в руки и оставить убитого горем человека в покое.
– Не знаю. Вскрытия еще не было.
– Вскрытия? – повторила Катя. Но ей уже не ответили, из трубки раздалось два коротких гудка, и она замолчала.
Состояние эйфории исчезло бесследно. Катя толкнула рукой стеклянную дверь салона и выпала из мира грез на черный холод зимней вечерней улицы.
Света умерла! Веселая, живая, болтушка Света умерла. А как же свадьба? Бедный Кирилл. А родители? Господи, какой ужас!
Катя заставила себя отойти подальше от свадебного салона, чтобы продавщицы перестали на нее пялиться сквозь витринные стекла, и, снова достав мобильник, позвонила Лене.
– Алло? Лена?
– Катька!
– Ты уже знаешь?
– Ну да! – Лена отчетливо всхлипнула и, шмыгнув носом, проговорила: – Мы с ней вчера договорились к моей косметичке вместе идти. Жду, жду, Светки все нету. Позвонила ей на мобильник, ответил Кирилл. Я говорю, где Светка, я ее уже десять минут жду, а он говорит, что ее «неотложка» час назад забрала, они все сейчас в больнице, а потом, словно у него челюсть сводило, еле выговорил, что она умерла. – Тут уж Лена попросту разрыдалась.
А вот Катя, которая тоже всей душой осознавала ужас происшедшего, плакать почему-то не могла.
– Отчего же она умерла? Кирилл мне ничего не сказал.
– Говорит, ей вдруг ни с того ни с сего стало плохо, она стала задыхаться, начались судороги, Света потеряла сознание, а «неотложки» все не было. А когда появилась, было уже поздно. Никто ничего понять не успел. Да они до сих пор в шоке.
– Мне Кирилл что-то про вскрытие говорил, – дрожащим то ли от нервов, то ли от страха голосом произнесла Катя.
– Ну да. Будут делать вскрытие. О дате похорон мне Кирилл обещал эсэмэску скинуть. Ты пойдешь? – немного успокоившись, спросила Лена.
– Да, конечно, – зябко передернула плечами Катя, испытывая страстное желание поскорее попасть домой и понимая, что бездумно ушла далеко в сторону от метро. – Ты сама-то как?
