Татьяна Луганцева

Отставной козы барабанщица

Глава 1

Яна Карловна Цветкова знала, что когда-нибудь в ее жизни наступит самый знаменательный день. Но, как всегда бывает, день этот наступил внезапно, неожиданно и совсем не тогда, когда она его ждала.

Думаю, романтически настроенные особы меня поймут. Ожидание чуда, предвкушение какого-то сказочного волшебства особенно присущи женскому полу. У мужчин все протекает проще: «Пришел, увидел, победил!», у женщин же возникает множество вопросов. Например, такие: «Когда он придет? Кто придет? Будет ли он выглядеть, как Бред Пит или как Джонни Депп? Приедет ли он на машине или приплывет под алыми парусами? А как при этом буду выглядеть я? Мне лучше уложить волосы феном или заранее накрутиться на бигуди? А надеть красное платье с воланами или классическую черную юбку с полупрозрачной блузкой, открывающей взгляду соблазнительное декольте? А можно будет поцеловаться уже на первом свидании или отложить это на последующее? А вдруг я ему не понравлюсь и следующего раза не будет? А если я соглашусь, чтобы он победил, не сочтет ли он меня излишне легкомысленной?» Боже мой, сколько вопросов! А где ответы? Да, женский мозг, несомненно, устроен если не сложнее, то уж точно совсем по-другому, чем мужской. Когда дела у Яны Карловны Цветковой шли не очень хорошо (а такое бывало), ее тоже посещали романтические настроения. Она не очень хорошо рассталась со своим первым мужем, осталась без денег и фактически без жилья, одна-одинешенька, а потом ее угораздило влюбиться в мужчину, далекого от нее, как Северный полюс от Южного. Казалось, что они никогда не будут вместе, но Яна все продолжала надеяться. Иногда, просыпаясь с утра, она за чашечкой растворимого кофе мечтала, что вдруг откроется дверь и войдет он с букетом цветов и признанием в вечной любви. Это было очень глупо, особенно в ее возрасте (моей героине ведь уже далеко не пятнадцать лет), однако в своих мечтах Яна оставалась подростком. Это как в новогодний праздник: надеешься на чудо, которое непременно должно произойти в наступающем году, хотя подсознательно понимаешь – каждый год загадываешь одно и то же, а никогда не сбывается, и вряд ли то самое чудо произойдет и в новом году. Но, как известно, надежда позволяет жить. И складывается ощущение, будто она не умирает вовсе…

Жизнь Яны нельзя назвать обычной, что сама она объясняла так: в ней уживались несоединимые гены ее мамы – актрисы, всю себя отдавшей провинциальному театру юного зрителя, и отца – профессионального плотника, последние годы строгавшего гробы на кладбище. Эти абсолютно разные люди, словно пазлы из разных коробок, и дали миру «катастрофу» по имени Яна Карловна Цветкова. Личностью она была неординарной, очень решительной, любознательной, с широкой доброй душой и желанием помочь ближнему, даже если тот ближний о ее помощи и не просит. Она окончила медицинский институт по специальности стоматология, хотя по жизни ее интересовало еще и множество других вещей, самой главной из которых было сование носа в чужие дела с совершенно благой целью.

Личная жизнь Яны складывалась бурно. Она дважды побывала замужем, причем первый муж окончательно спился после расставания с ней, а второй чуть не убил ее, поскольку оказался законченным бандитом. Только после этих ужасных перипетий ей удалось все же заполучить стоящего мужчину – Ричарда. Она в него влюбилась в свой самый тяжелый период, но в конце концов все-таки вышла за него замуж. Он был богат, красив и порядочен. Что еще можно было желать? Казалось бы, нечего. Несколько лет Яна и Ричард провели в браке и родили сына Вову. Несхожесть их характеров вылилась в развод, бурное примирение, повторный брак и снова в совместную жизнь. В Ричарде было все, что нужно для счастья любой нормальной женщине, но – не Яне. Он был слишком прагматичен, в нем не хватало романтизма, чтобы удержать ее. Поэтому когда Яна встретила молодого мужчину, высокого и статного, словно древнегреческий бог, с обветренным, смуглым лицом, темно-карими глазами, до неприличия правильными чертами лица и вьющимися светло-русыми, выгоревшими волосами, который занимался к тому же чем-то странным (подбирал раненых птиц в своеобразный приют), сердце Яны словно оборвалось с тонкой нитки и рухнуло в пропасть. При первой встрече с Яной он был со спутанными волосами, в рабочем комбинезоне цвета хаки и увлеченно ухаживал за своими питомцами, которые не могли вернуться в естественные условия, поскольку просто не выжили бы там. Карл Штольберг (таково было имя мужчины) принял Яну за человека, который должен вывезти птичий помет, а Цветковой тогда показалось, что столь интересный внешне представитель сильного пола весьма странно поприветствовал ее (сообщил ей нечто наподобие «вы как-то дерьмово выглядите»). А дело было в том, что мужчина являлся по национальности чехом и изъяснялся в тот момент на чешском языке. В общем, необычная встреча их предрешила все. Яну и Карла потянуло друг к другу окончательно и бесповоротно, Цветкова почувствовала в новом знакомом родственную душу и приняла за свою потерявшуюся половинку (она даже и не думала, что при своем странном характере сможет когда-либо в жизни встретить подобного человека). Известие, что Карл является еще и князем, наследником древнего чешского рода, немного насторожило ее. А тот оказался настоящим аристократом, знающим несколько иностранных языков, занимающимся разными видами спорта, получившим хорошее образование. Яна испугалась данного факта, сразу поняв, что на роль княгини не потянет. Да еще не следовало забывать, что вообще-то она была замужем.

Года два Яна бегала от безумной страсти, но потом сдалась, сделав еще одного человека – своего третьего мужа Ричарда – несчастным. Цветкова ушла от него к Карлу Штольбергу окончательно и бесповоротно, оборвав все сразу, а не по частям. Карл был идеалом, и то, что он, любимец женщин и завидный жених в Европе, потерял голову именно от нее, тоже говорило о вмешательстве Провидения в их судьбы. Несколько лет они жили, что называется, наездами друг к другу: Карл прилетал в Москву, как только у него выдавалась свободная минутка, и Яна уезжала в Прагу при любой возможности (совсем покинуть Москву и поселиться в его родовом замке она не решалась, всячески оттягивая начало совместной жизни).

Карл Штольберг попытался «надавить» на любимую женщину, желая создать нормальную, традиционную семью, но в конце концов понял, что все бесполезно. И, лишь бы не потерять Яну, скрепя сердце согласился на ее условия. Честно говоря, Штольберг сам не ожидал, что сможет так сильно влюбиться в кого-либо. Но Яна Цветкова поразила его своим умом, добротой, непосредственностью и бескорыстностью, буквально выходящей за рамки приличия. Ее абсолютно не волновало его громадное состояние, она с легкостью отказалась от баснословной суммы, которую должна была получить, сдав найденный клад государству. А то, что Карл настоящий князь, ее скорее испугало, чем обрадовало. Штольберг не увидел в ее больших голубых глазах и искорки алчности, что поначалу удивило его, а потом полностью расположило к женщине. Кроме всего прочего, Яна внешне была очень привлекательна (конечно, ее внешность на любителя, но уж если любитель находился, то все становилось весьма серьезно).

Яна Цветкова была высокой и очень худой, причем настолько, что кто-то сказал бы, мол, она тощая, ну а тот самый любитель назвал бы ее изящной и стройной. У нее было лицо с впалыми щеками, на котором выделялись большие, выразительные глаза цвета неба, упрямо вздернутый подбородок и изящный, курносый носик. Длинные, очень светлые прямые волосы, доходящие до тонкой талии, довершали внешний образ. Одевалась Яна в соответствии со своим личным вкусом: в короткие юбки с черными чулками, в узкие джинсы и топики ярких расцветок, одним словом, предпочитала различные абсолютно не сочетающиеся друг с другом вещи. А еще любила яркие золотые украшения с крупными камнями и щедро украшала ими свою персону. Вдобавок пользовалась духами так, что за ней всегда тянулся целый шлейф аромата, и делала маникюр с устрашающе длинными ногтями. В общем, Яна Карловна Цветкова могла или сразить наповал, или вызвать волну возмущения и неприятия. Хотя чаще люди, пообщавшись с ней поближе, проникались к необычной женщине огромной симпатией.

Итак, Яна жила в Москве, где заведовала частной, небольшой, но очень приличной стоматологической клиникой, периодически встречалась с Карлом Штольбергом и чувствовала себя очень даже неплохо.

Но утром в понедельник, это было пятнадцатого июля, с ней произошел странный эпизод. Яна ушла с работы в обеденный перерыв, решив пересечься в городе со своей давней и лучшей подругой Асей Кудиной в кафе «Шантимель» на Садовом кольце, чтобы перекусить и поболтать, и на подходе к кафе почти лоб в лоб столкнулась с цыганкой, державшей на руках маленькую девочку. Пестрота одежды женщины очень гармонировала с ее огромными черными глазами и волнистыми черными волосами. На смуглой ее шее звенели золотые цепочки с монетками, а серьги были такой длины, что лежали на плечах.

Яна, к слову отметить, вообще-то неплохо относилась к цыганам и не разделяла всеобщего мнения, что все цыгане поголовно воруют и продают наркотики. По ее мнению, в каждом народе есть плохие и хорошие люди, и лично ей цыгане никогда не делали ничего плохого. Цыгане, видимо, чувствовали позитивную энергетику, исходящую от моей героини, и относились к ней тоже хорошо. А может быть, они, видя ее яркий образ и обилие золотых украшений, чувствовали в ней родственную душу. Однажды, между прочим, к Яне подошла цыганка и сказала: «Не шарахайся от меня, красавица, мне ничего от тебя не надо. Просто хочу сказать, что ты скоро сына родишь». А затем прошла мимо. Как та женщина могла определить, что у Яны беременность шесть недель и что она родит именно сына, для Цветковой до сих пор оставалось загадкой. Цыганка предсказала точно, и Яна с тех пор, хоть и не была суеверным человеком, словам цыганок верила. Гадают те веками, и вполне возможно, что способность видеть скрытое передается у них на генетическом уровне. Цыганки всегда сами подходили к ней, Яна никогда не обращалась к ним за предсказаниями, подсознательно опасаясь услышать нечто плохое, ведь гадалка может и не скрыть горькую правду. Когда просили денег, Цветкова никогда не отказывала.

И вот сейчас она шла от парковки, где остановила свой красный «пежо», гордой походкой, размашисто и широко шагая на высоченных каблуках. Ее худая фигура была облачена в короткое платье-стретч приятного ванильного цвета. Яна не боялась носить белые и светлые вещи – если они ее и полнили, то это ей только на пользу. Сумку она выбрала сегодня огромную, из лакированной красной кожи с висящими на ней золотистыми брелками. Сумка была под цвет обуви и помады на губах. Такую яркую личность, конечно, трудно не заметить, но Цветкова уже давно привыкла, что на нее смотрят и мужчины, и женщины, только с разным выражением – от восхищения до ревности и зависти.

Небольшую толпу, состоящую из женщин с маленькими детьми и юных девушек явно цыганской национальности, она заметила сразу. Женщины были подобающим образом одеты – обилие пышных юбок, метущих асфальт, – и наряжены. Несмотря на многослойность одежды и распространенное мнение, что цыгане кочевой и грязный народ, женщины выглядели опрятными и ухоженными. Яна чуть не столкнулась с одной из них, в ярко-зеленой косынке, и сразу же почувствовала ее острый, пронизывающий взгляд проницательного человека. Цветкова улыбнулась цыганке и вошла в помещение кафе, где ее уже ждала Ася, коротая время за чтением каких-то документов. Среди бумаг стояла дымящаяся чашка кофе.

Странно, что Яна и Ася стали так близки. Они знали друг о друге все и даже больше, даже лучше, чем сами о себе, несмотря на то что были очень разными, абсолютно разными. В отличие от подруги, Ася была очень собранной, серьезной и осторожной, никогда не отличалась буйной фантазией, и ее никогда не посещало желание помочь всему миру, сопряженное с риском влезть в очередную пренеприятнейшую историю. Вполне возможно, из-за того, что подобных историй ей хватало на работе – Ася была адвокатом по уголовным делам и уже сделала весьма неплохую карьеру. Одевалась она в стильные, дорогие вещи, но строгого, классического покроя и весьма спокойных, пастельных или темных оттенков. Из украшений одномоментно она позволяла себе лишь маленькие сережки-гвоздики с брильянтами и одно небольшое колечко. Яна называла этот стиль «учительница на пенсии». Или: «Люди, я сдала экзамен на “Мисс незаметность и конфиденциальность”?» Или: «Браво! Я научилась маскировке у маленькой, серенькой мышки. Какая я хорошая ученица!»

Подобные шутки подруги Ася всегда парировала с улыбкой:

– Я одета со вкусом, элегантно, а вот тебя часто принимают за девицу легкого поведения. Меня бы это шокировало.

– А мне только льстит. Люди просто завидуют мне. Мои глаза светятся любовью и сексуальностью! – с легким вызовом отвечала Яна.

– Вот как раз секса, в виде твоих сетчатых колготок и коротких юбок, я бы немного и убавила… А уж как ты ходишь на таких каблучищах…

– Я привыкла. И все же тебе не хватает яркости, – не соглашалась с подругой Цветкова.

– Не забывай, что я работаю с клиентами, попавшими в щекотливую и даже откровенно паршивую ситуацию. Мой внешний вид должен работать на меня.

– Ага! Ты должна выглядеть так, словно у тебя все еще более хреново, что тебе можно доверить свое горе, – хохотала Яна.

– Нет, я должна выглядеть умным человеком, который серьезно отнесется к любой проблеме и попытается помочь. Я не должна выглядеть как преступница.

– Это я выгляжу как преступница?! – удивилась Яна.

– Именно! Словно ты только что обчистила ювелирную лавку и вынесла все награбленное на себе…

Вот и сейчас Ася сидела на небольшом кожаном диванчике в брючном, классического покроя костюме цвета кофе с молоком. Под пиджаком виднелся черный топ, на шее небольшая золотая цепочка. С собой у Аси была кожаная папка для документов, а ноги ее были обуты в закрытые темно-коричневые туфли на низких, устойчивых каблуках.

Яна ворвалась в кафе, словно вихрь, и сразу же вырвала из рук подруги документ, который та внимательно изучала. Затем беззаботно кинула его рядом на диван и воскликнула:

– Расслабься ты хоть во время обеда!

– Аккуратнее, это же моя речь! – заволновалась Ася, убирая документ в папку от греха подальше. – Здравствуй.

– Привет, хорошо выглядишь.

– А ты – высший класс. Впрочем, как всегда. Что нового?

– Все как обычно. Говорила вчера с детьми? – спросила Яна.

– У них все хорошо, – ответила Ася.

Здесь, вероятно, требуются пояснения. Дело в том, что сын Яны и Ричарда и две дочки Аси находились вместе на отдыхе в городе Сочи в сопровождении Ричарда, двух помощниц, а также няни, нанятой Асей. Яна негласно договорилась с бывшим мужем, что в течение года ребенок в основном живет с ней, а вот летом отец берет его на каникулы к себе. Они вместе решили, что мальчика надо вывозить на море по возможности каждый год, менять ему климат для профилактики простудных заболеваний.

За окном было пасмурно и душно – явно к очередному дождю (нынешнее лето в Москве выдалось дождливое и прохладное), поэтому Яна с Асей могли только порадоваться, что их дети резвятся на теплом песочке под ласковым солнцем рядом с морем и под ясным бирюзовым небом.

– Я соскучилась по Карлу и по Чехии, – призналась Яна, заказывая салат, кофе и свой любимый эклер с ванильным кремом.

– Полюбила эту страну? – прищурилась Ася, так как была слегка близорука, и хитро посмотрела на подругу из-под прямой каштановой челки.

– Если честно, то да. Вообще, Европа отличается от нашей страны очень сильно.

– Надо думать…

– Совсем другие люди, дома, улицы, сама атмосфера! – предалась мечтаниям Яна. В последнее время, после того как провинилась перед князем, а тот ее простил, она стала более покладистой. Такого отчаяния – ведь именно по ее вине они расстались – Цветкова не испытывала никогда в жизни. Она оценила его благородство и то, что Карл ее простил. Мало того, Яна прекрасно знала: Штольберг никогда не напомнит об ее неблаговидном поступке.

– Я очень рада за вас с Карлом, – поменяла тему Ася. – Зная твой характер, я втайне боялась, что ты никогда не найдешь мужчину, полностью соответствующего твоим требованиям.

– Вот как? А мне ты такого не говорила. Все время плела: все будет у тебя хорошо. То есть у меня, – покачала головой Яна.

– Не хотела тебя расстраивать, – засмеялась Ася. – А кстати, среди русских ты ведь и правда не нашла.

– Что поделать, любовь зла. Повезло, что Карл знает русский язык. Конечно, мы и на английском имели возможность общаться, но мне столько всего хотелось ему сказать, – взмахнула руками, словно птица крыльями, Цветкова, – что я могла изъясняться только на родном моим душе и сердцу языке.

– Карлу Штольбергу не составило труда выучить твой язык в совершенстве, чтобы даже читать тебе наизусть стихи, – отметила Ася.

– Чего не сделаешь ради любви, – ответила Яна несколько пафосно.

Ася повернула голову и замерла. Яна проследила за ее взглядом и с удивлением увидела, что в кафе вошла та самая цыганка, с которой она встретилась взглядом при входе. Женщина в цветастой юбке и зеленой косынке подошла к их столику и снова в упор посмотрела на Яну.

– Здравствуйте, дорогие, – улыбнулась она.

Ася недовольно сморщила носик, а Яна тоже поздоровалась с женщиной и приветливо улыбнулась в ответ.

– Могу я присесть? – спросила цыганка.

Яна молча придвинулась к Асе. Почему-то она почувствовала симпатию к цыганке. И вдруг подумала, что появилась та в кафе именно из-за нее. Только пока не понимала – зачем.

Глава 2

– Вы хотите нам погадать? – удивленно подняла брови Ася.

– А почему бы и нет? – вопросом на вопрос ответила цыганка.

– Как вас зовут? – обратилась к ней Яна.

– Рада. Да, можешь называть меня так…

– Вы так смотрите на меня, словно мы знакомы, – отметила Яна.

– Зачем говоришь? Ты же знаешь, что мы совсем не знакомы, но пришла я сюда ради тебя, тут ты права. – Цыганка провела рукой в золотых кольцах по поверхности столика и резко перевернула чашку Яны из-под кофе на белое блюдце.

Ася даже на диване подпрыгнула.

– Что вы делаете?! Яна, ради бога! Вам нужны деньги? Мы дадим пятьсот рублей, и вы не будете нам гадать, просто уйдете. Идет?

– А вот это, ну чтобы я ушла, совсем не в ваших интересах, – спокойно откликнулась Рада, внимательно разглядывая кофейные узоры в чашке Яны. – Я хочу вам сказать, что вас ожидает дорога в дальние страны.

– Очень надеюсь, – с интересом посмотрела на нее Яна.

– Но дорога полна опасностей…

– Я так не думаю.

– А ты верь мне… У тебя будет выбор – не поехать и остаться вне опасности или поехать и спасти жизнь другому человеку, – продолжала цыганка.

– О нет! – закатила глаза Ася. – Что вы такое говорите? Если бы вы знали, кому вы такое говорите! Она же сейчас же соберет чемодан и ринется в путь – спасать человечество!

– Ты спасешь сердце одинокого принца, внесешь наконец-таки покой в его смутную душу и разгадаешь великую тайну.

У Яны даже рот открылся, глаза зажглись огнем, а сердце забилось с удвоенной скоростью. «Вот бы сбылись ее слова! – опрометью понеслись ее мысли. – Последнее время моя жизнь была совершенно обыденной и ужасно скучной!»

Цыганка недовольно покачала головой.

– Откуда у тебя такое рвение? Я же говорю о неприятностях! Об очень больших неприятностях и опасности!

– А любовь? Что там с моей личной жизнью? – поинтересовалась Яна, и Рада рассмеялась.

– Женщины неисправимы. И все одинаковы. Я говорю о серьезных вещах, о потопе, о войне, о подстерегающих на пути неприятностях и опасностях, а их волнует только любовь.

– И все же?

Цыганка взяла руку Яны и посмотрела на ладонь.

– Ты будешь страдать муками любви.

– Что это значит? Звучит не очень привлекательно, – вздохнула Яна под смешок подруги.

– Ты разбила много сердец, разобьешь еще, но и твое пострадает. Станешь разрываться между любящими мужчинами, и выбор будет мучителен.

– Вы говорите о моем прошлом? У меня в прошлом было такое…

– Сейчас я рассматриваю исключительно твое будущее, – серьезно глянула на нее Рада и встала. – Мне пора. Мое дело предупредить тебя, а выбор делать тебе. Жди гонца.

– Гонца? – переспросила Яна.

– Вестника, известия… Чего-то, что позовет тебя на чужбину.

Яна поспешно полезла в сумку за кошельком.

– Не надо, – остановила ее Рада.

– Но за предсказание принято платить.

– Не сейчас. Один раз ты ведь уже не заплатила за благую весть от цыганки. Мы не всегда берем деньги, – гордо произнесла женщина.

Яна была ошеломлена. Она не понимала, откуда эта цыганка знает, что шесть лет назад ей бесплатно предсказали рождение сына. А Рада смотрела на нее мудрыми, все понимающими и одновременно хитрыми глазами и улыбалась уголками губ.

– Все написано здесь, – пожала она ладонь Яны, словно на прощание, и поднялась с места.

– Постойте! Но почему вы решили предупредить меня о моем выборе? – уже с большей долей серьезности спросила та.

– На тебе ожерелье…

Яна провела рукой по шее, нащупав золотую нитку с золотыми медальками.

– Старинное цыганское ожерелье… Не каждый человек надел бы такую вещь, и если оно тебе нравится, значит, ты нравишься мне. От тебя идет хорошая энергия, у тебя светлая аура.

– Вот поменьше бы этой энергии… – еле слышно заметила Ася.

Цыганка еще раз посмотрела на Яну и так же гордо удалилась из кафе.

Яна молча смотрела ей вслед, а Ася давилась со смеха:

– Дождалась! Ходишь в каком-то цыганском ожерелье… Цыгане тебя уже за свою принимают и гадают бесплатно! И ты еще что-то говоришь мне о дресс-коде…

– Прекрати ржать! Ведешь себя невежливо! – взвилась, очнувшись, Яна.

– А чего ради я должна вежливо общаться с цыганами? Они же тебя, а не меня принимают за свою. Кстати, проверь сумочку.

– Не смешно! Она сказала правду.

– Да ничего она тебе не сказала! Может, будет хорошо, может, будет плохо… А выбор за тобой… Очень информативно! Мы все ежеминутно делаем выбор! – фыркнула Ася, доставая кошелек и расплачиваясь за еду.

Между подругами никогда не возникало никаких разногласий и споров по поводу оплаты – они всегда платили по очереди или кто в данный момент мог.

– Ты не понимаешь! – Яна все еще пребывала в состоянии как бы прострации после беседы с Радой. – Было в ее словах что-то такое, от чего у меня мороз по коже побежал.

– Яна, прекрати! – веселилась подруга. – Наверное, известие о тоскующем одиноком принце произвело на тебя впечатление. Конечно, мимо подобного ты пройти не можешь. Ну да, ты ж еще не всех князей и принцев влюбила в себя!

– Опять иронизируешь?

– Что-то она почувствовала… Да твой Карл тоскует по тебе на чужбине, а ты… ты снова нацелена на спасение человечества.

– Не человечества, а одной жизни, – поправила ее Яна, – я четко помню ее слова.

– И ты ради неизвестной жизни рискнула бы своей? – спросила Ася.

– А что, по-твоему, я бы осталась спокойненько в стороне?

– Ну да, это невозможно, – согласилась Ася, улыбаясь.

Подруги вышли из кафе. Цыгане уже ушли, а тучи совсем сгустились на небе.

– Сейчас ливанет, – посмотрела вверх Ася и перевела взгляд на Яну. Лицо у той было мрачнее туч. – Янка, да брось ты! Неужели ты и вправду приняла слова цыганки близко к сердцу?

– Я не знаю…

– Выбрось ерунду из головы! Езжай на работу и отвлекись. Завтра я тебе позвоню, а в выходные смотаемся с тобой в картинную галерею или в кино, куда скажешь.

– Больно ты добрая… Речь-то свою выучила?

– О, черт! Спасибо, что напомнила, у меня же в два часа заседание суда. Совсем ты мне своей романтикой мозги запудрила! Пока, я побежала.

И Ася, втянув голову в плечи, словно уже начался дождь, побежала к своей машине.

Удивлению Аси не было предела, когда она на следующий день позвонила Яне, а та ей отвечала как-то невнятно.

– Плохо тебя слышу! – сразу же заявила Яна.

– А где ты? Ты что, напилась? Голос у тебя какой-то странный…

– Я в поезде, – весело ответила Яна.

– Что ты там делаешь?

– Еду.

– Яна, это похоже на разговор идиотов! Куда ты едешь? Что за дела?

– А у тебя уже жаргон, как у твоих клиентов, – откликнулась Яна. – Я еду в Швейцарию.

– Не поняла. В Чехию?

– В Швейцарию, – поправила подругу Яна. – Я тебе потом все объясню, у меня сейчас телефон вконец разрядится. – Такими были последние слова Цветковой.

А дело было вот в чем. Накануне вечером Яне позвонил Карл и после долгого приветствия выдал ей такую речь:

– Дорогая моя, ни в коем случае не бери сейчас отпуск на работе, сохрани его для нас. Я обещаю, что брошу все свои заботы, и мы с тобой целый месяц посвятим друг другу. Прости меня, но у меня возникли срочные дела в Нью-Йорке. Я не могу не полететь на эту деловую встречу. Она необходима для моего фонда.

– Можешь не объяснять мне свои дела, я всегда знала, с кем встречаюсь и что ты очень занятой человек.

– Я, конечно, расстроен, но наша встреча откладывается недели на две. Я очень соскучился по тебе, Яна. – Голос Карла был неуловимо сексуален, и Яне стало тоскливо.

– Я тоже по тебе соскучилась! Буду с нетерпением ждать, когда ты вернешься из Штатов.

– А к тебе у меня будет одна просьба, – сказал Карл.

– Вся внимание.

– Ты не можешь съездить в Швейцарию и провести кое-какие переговоры от моего имени?

– Я… – несколько растерялась Яна. Она всегда боялась именно того, что ей придется когда-либо представлять княжескую чету. И вот сейчас Карл предлагал ей сделать что-то от его имени да еще в такой стране, как Швейцария. Отказать ему она не могла, так как пообещала исправиться, уделять ему больше внимания и участвовать в его жизни.

– Буквально на недельку! – продолжал Штольберг. – Ты очень выручишь меня, так как в Швейцарии я тоже должен был быть, но не могу игнорировать дела в Нью-Йорке. Ты же знаешь, больше всего я не люблю подводить людей. Я бы не стал тебя просить, если бы это действительно не было очень важно для меня.

– Хорошо, я поеду, если для тебя так важно. Да, я поеду с удовольствием! Ты для меня очень важен, и я хочу быть полезной тебе. Что я должна сделать?

– Тебя встретят на вокзале, отвезут к моим друзьям, – Карл назвал Яне адрес, – а потом я свяжусь с тобой и расскажу, что надо сделать.

«Как в наших сказках: езжай туда, не знаю куда, сделай то, не знаю что», – мелькнула мысль у Яны. Но она сдержалась, так как действительно любила этого мужчину и хотела быть ему полезной.

– Я позвоню на вокзал и закажу на твое имя билет. Хоть и с пересадкой, но доедешь до места, – добавил Карл. Он прекрасно знал боязнь Яны летать самолетом и всегда обеспечивал ее железнодорожными билетами, имея даже какие-то связи, чтобы его любимая могла выехать к нему в Чехию или другую страну Европы в любой момент, когда сможет. Кроме того, Карл Штольберг, очень влиятельный человек у себя в стране и вполне известный в Европе, сразу же позаботился, чтобы у его любимой женщины было второе гражданство, чешское, и всегда открыты необходимые визы.

И вот сейчас Яна Карловна Цветкова в спортивном костюме ядовито-малинового цвета с олимпийским мишкой и надписью «Олимпиада-80» на спине сидела в четырехместном купе, полностью выкупленном для нее Карлом, и тоскливо смотрела на проплывающий мимо серый перрон вокзала. Она любила путешествовать железной дорогой (собственно, других вариантов для нее просто и не имелось) и, связавшись с иностранцем, стала проделывать это довольно часто. В поезде Яна всегда чувствовала себя комфортно и даже научилась коротать время в одиночестве, что для нее было весьма сложным из-за ее необычайной общительности. Но Карл очень переживал, если Яна приезжала к нему в купе, где находились попутчики. Он задавался неприятной мыслью: вдруг те окажутся нечестными людьми? Или: вдруг попадется какой-то мужчина, который начнет к ней приставать? От подобных мыслей Штольберг просто терял контроль над собой, поэтому, когда мог вмешаться сам лично, всегда выкупал ей целое купе. Забота князя чувствовалась во всем, поэтому Яна и не боялась путешествовать даже одна. В ее купе за пятнадцать минут до отправления поезда принесли большой букет цветов от Карла, а выездной ресторан японской кухни доставил ее любимые блюда – креветки в кляре, немного качественного саке, роллы с красной икрой и фруктовый салат в половинке ананаса. «И еще кто-то будет спрашивать, почему я с ним? – подумала Яна. – Да Карл самый заботливый мужчина на свете!»

Она научилась очень быстро упаковывать свои вещи в большую сумку на колесах и не опаздывать на поезд, что ей было не свойственно, так как пунктуальностью госпожа Цветкова никогда не отличалась. А уж задача выбора вещей из ее вороха одежды относилась к разряду почти невыполнимых. Но Яна справилась и с этим, отправляя разные туалеты в саквояж подряд, не глядя, так как все равно все ее вещи были однотипно яркими, вызывающими и сексуальными. Конечно, нашлось бы очень много завистников, которые могли бы сказать: «А зачем ей вообще о чем-то задумываться, беспокоиться о том, что взять с собой в дорогу?» Ну да, при Яне всегда находилась кредитная карточка Штольберга, которой она могла воспользоваться в любой точке земного шара. О том, чтобы оговорить сумму ее расходов, Карл не заикнулся бы никогда в жизни. Его любимая женщина могла делать все, что ей приходило в голову, могла тратить миллионы, а он только бы успевал пополнять счет. Конечно, Яна не воспользовалась бы его бескорыстием в неразумных целях, но в деньгах она не нуждалась никогда. И этому, конечно, можно было позавидовать.

Яна уютно свернулась калачиком на нижней полке и посмотрела в окно. Ее посетило благостное чувство расслабления, спокойствия и душевного умиротворения. Серый, скучный перрон был мокрым от проливного дождя, зарядившего в Москве еще со вчерашнего вечера. Почему-то складывалось впечатление, что она уезжает из серой обыденности в какую-то сказку, во что-то новое, чего она еще не знает, но Яна всегда надеялась, что ее ждет впереди только хорошее. А что ее держало в Москве? Сын Вова был на море, Карл в ближайшее время не собирался приехать к ней, поэтому – Швейцария так Швейцария.

«Хоть понежусь под альпийским солнцем и подышу свежим воздухом», – подумала госпожа Цветкова, переводя взгляд на роскошный букет роз и ресторанную сервировку, немного странно выглядевшую в купе поезда на маленьком столике.

«Как же я люблю тебя, Карл, я незримо, ежесекундно чувствую твое присутствие и твою заботу…» – мысленно улыбалась она.

Из приятных мыслей Яну вырвал стук в дверь, и в купе заглянула круглолицая проводница. Было понятно, что женщина оторопела от того, что увидела одну-единственную девушку в четырехместном купе с розами и аппетитной едой на столе.

– Простите, что потревожила… Простая формальность, проверка билетов…

– Конечно, конечно. Вот, пожалуйста, – протянула ей бланки Яна.

Проводница наконец-то смогла сконцентрироваться на билетах.

– Значит, вы действительно едете одна?

– Действительно.

– Извините, а вам это принципиально? – задала следующий вопрос проводница.

– В смысле? – не поняла Яна.

– Я вижу, вы хорошая девушка, и понятно, что вы не просто так хотите ехать одна, но я хотела бы попросить вас об одолжении…

– Слушаю вас.

– Понимаете, иногда можно заказать такую услугу, как оформление билета в женское купе или в мужское, но некоторые пассажиры не знают о ней и надеются на авось… Или берут билет в последний момент, и тогда уже без вариантов… Во втором купе едет очень нехорошая компания, уж поверьте мне. У меня глаз на людей наметанный: трое наглых и противных молодых людей, с гремящими бутылками и матом при общении.

– Сообщите в милицию. Она же должна сопровождать поезд? Почему вы говорите об этом мне? Спасибо за предупреждение, но я всегда закрываюсь в своем купе.

– Дело в том, что вместе с ними едет одна девушка, хорошая такая, растерянная и абсолютно беззащитная. То есть она не с ними едет, просто у нее место в том купе оказалось. И чует мое сердце, добром дело не закончится. Понимаете, о чем я? Я не могу вызвать милицию, пока ничего не произошло, а потом ведь поздно будет. А они ночью что угодно с девчонкой сделать могут, подсыплют ей что-нибудь в напиток и… Я билеты у них проверяла и заметила, как парни хитро и нагло посматривают на нее и перемигиваются…

По встревоженному лицу проводницы было понятно, что она действительно знает, о чем говорит, и переживает за незнакомую девушку.

– Я все поняла, пусть она переходит в мое купе, – сразу же откликнулась Яна.

– Вот молодец! Вот спасибо! – обрадовалась проводница. – Сейчас я ее пришлю. Бог вас вознаградит! Может быть, я и преувеличиваю опасность, но, как известно, береженого…

Проводница исчезла, а Яна задумалась.

«Цыганка была права, я вчера еще почувствовала. Гонец, чужбина… Может, та незнакомая девушка и есть тот человек, кому я должна была спасти жизнь? Или великие дела ждут еще меня впереди? А где же одинокий принц?»

Глава 3

– Здравствуйте. Проводница сказала, что я могу здесь разместиться… – раздался нежный девичий голос.

Яна повернула голову на голос и увидела девушку. Она была выше среднего роста, с хорошей фигурой, темно-каштановыми волосами чуть ниже плеч и весьма приветливым лицом со смышленым взглядом.

– Здравствуйте еще раз… Мне сказали, что я могу переночевать здесь? Я была бы очень вам благодарна, так как, если честно, ночевать у себя в купе мне несколько страшно. – Девушка мялась на пороге, а в глазах ее светился настоящий испуг.

Яна наконец-то очнулась от собственных размышлений.

– Конечно, проходи! Прости, что так долго медлила с ответом, я задумалась…

– Это вы меня извините – ворвалась к вам, – смутилась девушка. – Но я, как утопающий, охотно уцепилась за спасительную соломинку.

Девушка внесла большую дорожную сумку и пару пакетов.

– Точно не стесню вас? – Было видно, что ей действительно неловко нарушать уединение Яны.

– Давай сразу на «ты?» – предложила Яна. – Я же не настолько старая…

– Ой, что вы! То есть ты… – заулыбалась девушка. – Мы наверняка ровесницы, меня зовут Даша Матушкина, мне двадцать семь лет.

– Яна Цветкова. И мне тридцать с хвостиком, – представилась и Яна.

– Да неужели? – искренне удивилась Дарья. – А я подумала, что тебе нет тридцати лет. Прекрасно выглядишь!

Яна удивила неожиданную попутчицу тем, что не стала жеманничать и произносить расхожие фразы типа «вы мне льстите» или «что вы, что вы, я не настолько хороша». Вместо этого она спокойно ответила:

– Я знаю, что красивая и молодая и у меня нет отвисших щек, потому что им некогда отвисать, поскольку я все время улыбаюсь и все время стараюсь пребывать в хорошем расположении духа.

Даша искренне рассмеялась, но тут же прикрыла ладошкой рот:

– Ой, извини!

– Ничего-ничего. Надо хорошо знать меня, чтобы понять: я сейчас совершенно серьезна. Можешь занимать любую полку. Мне даже лучше, что поедем вместе – не так скучно будет.

– Что бы я без тебя делала, – вздохнула Даша и принялась распаковывать вещи. Но ее взгляд невольно задерживался на красиво сервированном столе.

– Впервые вижу в поезде суши. Как ты их донесла, не помяв?

– Мне их доставил курьер из японского ресторана прямо сюда, – пояснила Яна.

– И цветы? – улыбнулась девушка.

– Цветы тоже заказал тот, кто обеспечил мне весь здешний комфорт.

– Любимый человек?

– Он самый.

– Думаю, он очень хороший, потому что ты – просто чудо! – вполне искренне откликнулась девушка.

– Расскажи о себе. Куда ты едешь? – спросила Яна, разливая саке в пластиковые стаканчики. – За знакомство! Присоединяйся к трапезе.

– Спасибо, сегодня я просто как в сказке, – смутилась попутчица еще больше. – Я учительница истории в колледже. Не могу сказать, что очень удачное место работы. Юноши и девушки получают там профессию, которая в будущем их будет кормить, но к истории не имеет никакого отношения, вот у них и нет интереса к изучению моего предмета. Но он входит в программу обязательного образования.

– Сам предмет очень интересен, – вставила Яна.

– Это да! Я-то всегда была «повернута» на истории, поэтому и пошла учиться на исторический факультет, хотя понимала, что денег мне это не принесет. Я стараюсь преподавать свой предмет так, чтобы вызвать искренний интерес у моих учеников, и без ложной скромности скажу: мне удается. А еду я… до конечной, до Берлина.

– Тебя там кто-то ждет?

– Абсолютно никто. У меня такое хобби… Это как путешествие автостопом – втягиваешься и уже не остановиться. И самое главное, что все получается, если сильно захотеть. Сама понимаешь, зарплата у меня небольшая, да еще приходится помогать родителям и младшему братишке. Ему всего двенадцать лет, у нас большая разница в возрасте. У мамы неважно со здоровьем. Врачи ей говорили, что нельзя еще раз рожать, но она все равно в сорок пять лет Дениску родила. А у меня, как на грех, огромное желание узнать что-то новое и посмотреть мир. Вот накоплю на железнодорожный билет в Европу (на самолете-то лететь много дороже), доезжаю до конечной станции и начинаю путешествовать. Иногда ночую в парке, в лесу или в стоге сена. Есть страны в Европе, где это можно делать совершенно спокойно, там нет такого бандитизма, как у нас. Зато большая экономия времени и, главное, денег. Ой, вспомнила смешной случай! Была в Австрии и в Зальцбурге купила местную газету с новостями, чтобы быть в курсе событий. А там огромные, красочные заголовки типа: «Когда власти повернутся лицом к народу? Что за безобразие происходит? Остановите бандитизм на родине великого композитора Моцарта! Вчера украли велосипед!» Представляешь, Яна? Преступление века у них – украли велосипед. Умора да и только! Так что в таких странах не страшно путешествовать, а языки, английский и немецкий, знаю на хорошем разговорном уровне. Иногда подрабатываю где-нибудь за небольшую плату или даже за еду. Мне достаточно один раз в сутки поесть, и я сыта, а вода там такая хорошая, что можно пить прямо из фонтана или даже из речки. Наберу с собой из источника пластиковую бутылку воды – и в путь…

Яна просто заслушалась девушку.

– Как романтично и интересно! Но я бы так не смогла. Спать в шалаше, есть один раз в сутки… Разбаловалась уже, привыкла к другой жизни, и это очень печально.

– Это нормально! У каждого своя жизнь, – заверила Дарья, – я, может быть, где-то тоже мечтала бы попутешествовать с комфортом, но не дано. Вот и сейчас еду до Берлина, а там – куда глаза глядят отправлюсь.

– А поехали со мной? – предложила Яна. – Как ни странно, путешествую я с комфортом, но тоже еду, не знаю куда… Только направление известно – Швейцария.

– Ты возьмешь меня в попутчики? – заулыбалась девушка.

– С удовольствием, – заверила ее Яна и захрустела креветкой в кляре.

– Тогда я с тобой. Единственно…

– Что?

– Я не хотела бы пользоваться чужими деньгами. Без обид…

– Они тоже не мои, а одного влиятельного человека, – подмигнула Яна. И девушки приступили к еде.

– Как вкусно! – отметила Дарья.

– Главное – питательно при малой порции, и не потолстеешь. Японцы – мудрые ребята, живут дольше всех в мире. «Ты есть то, что ты ешь». Знаешь эту поговорку? В общем, стоит внимательнее отнестись к их кухне, – сказала Яна.

– У нас креветки дорогие, а в Испании в одной деревушке морепродукты были дешевле семечек, словно мусор. Я жила там две недели и питалась деликатесами за сущие копейки или даже бесплатно, – откликнулась Даша. Затем решила поучаствовать в общем застолье и выложила на стол бутерброды с сыром, сырокопченой колбасой и вареные яйца, сопроводив действие словами: – Чем богаты…

– Все нормально. У меня разыгрался жуткий аппетит, сейчас все съедим, – заверила ее Яна.

– А водка из риса очень забористая, оказывается, – отметила Даша.

– Ага. Я не очень люблю саке, но это очень дорогая водка из какого-то крутого, королевского риса. Карл знает, что я предпочитаю ее, и когда мы бываем в японском ресторане, заказывает мне только ее, – сказала Яна. – А вообще, вот ведь народ какой выдумщик – из чего только спирт не гонит, даже из кактусов.

– А получается лучше всего у нас, из пшеницы, – согласилась Дарья.

– Это точно!

Девушки посидели еще, поговорили, поняли, что очень симпатичны друг другу и, самое главное, рады тому событию, что стали попутчиками. Они съели весь роскошный ужин, заказали у проводницы кофе, получили постельное белье и улеглись по полкам.

Где-то через полчаса, когда девушки уже начали засыпать, в их купе грубо постучали. Дарья подскочила на полке и испуганно посмотрела на Яну. Та тоже открыла глаза.

– Кто там? Кому что надо в такое время? – недовольно сказала она.

– Девоньки, откройте! – раздалось за дверью.

– Это они! Мои попутчики по купе! – ахнула Даша, натягивая одеяло до подбородка.

– Вот негодяи! Уже напились, и потянуло их на подвиги. И здесь тебя достали, – отметила Цветкова, вставая со спального места и одергивая футболку поверх коротких спортивных штанов.

– Яна, не открывай! – испуганно попросила Дарья. – Может, они угомонятся и уйдут?

Но тут дверь купе стали сотрясать мощные удары и лязганье, словно кто-то пытался подобрать ключ к замку.

– О боже! – прошептала Даша. – Что делать?

– Девочки, откройте… – раздался вкрадчивый голос.

– Они не уйдут, – решительно выдохнула Яна и резко распахнула дверь купе, сдвинув ее на рельсах.

Крик: «Яна, не надо!» – застрял где-то в глубине горла перепуганной Дарьи.

Взору двух беззащитных девушек в проеме купе предстала совершенно развязная, красная рожа (по-другому трудно и сказать). Мужчина лет тридцати криво улыбался и сильно раскачивался, но не из-за того, что поезд сильно качало, а от того, что он был изрядно пьян.

– Нехорошо получается. Куда же ты, птичка, от нас упорхнула? Оставила ребят в одиночестве… – произнес он и уставился на Яну. – О, какая яркая баба! Слышь, Димон, здесь и для тебя блондинка есть, ты таких любишь, – крикнул он в коридор.

«И ведь что характерно: даже если нас здесь убивать будут, никто не выйдет», – подумала Яна и посмотрела в наглое лицо мужчины.

– Вы мешаете нам отдыхать, – пока еще спокойно произнесла она.

– Ого! Ты смотри, какая «фря»! Мы сейчас еще и не так помешаем! Всю ночь будем мешать друг другу. – Нахал просунул свою ногу в купе, чтобы Яна не смогла закрыть дверь.

– Немедленно покиньте наше купе, иначе я вызову милицию! – громко сказала Яна, понимая сама, что ее заявление просто глас вопиющего в пустыне.

– Ах ты сучка! – Подвыпивший мужчина надвинулся на Яну. – Пренебрегаете нашим обществом?

– Ну все, мое терпение закончилось… – вздохнула Яна, переходя ко второму действию своего плана.

Дарья не успела и глазом моргнуть, как в руке ее новой знакомой появилась шипящая, с пляшущими электрическими искрами палочка, которую она приложила к груди ломящегося в купе мужчины. Тот вскрикнул, страшно выпучил глаза и повалился в весьма неестественной позе в узкий проход вагона, корчась в судорогах.

Яна между тем деловито перестала трещать электрошокером и членораздельно произнесла:

– А своим дружкам передай, когда сможешь двигаться, чтобы больше к нам не совался никто. Дайте нам спокойно доехать до Берлина. Кстати, у меня еще и пистолет есть. Будь уверен: сунетесь – перестреляю всех как собак.

Яна закончила свою гневную речь, пинком вытолкнула ногу мужчины из купе и с грохотом закрыла дверь.

– Ну, ты даешь! – выдохнула Дарья, хлопая в ладоши. – Я-то уж было подумала, что нам конец.

Яна еще раз протрещала своей «дубинкой» и подула на нее, словно она была дулом пистолета.

– Мой маленький дружок, тоже подарок от Карла. Не знаю, где ты там путешествуешь без страха и упрека, но тебе электрошокер не помешал бы. Так, на всякий случай.

– Теперь я подумаю об этом. Честно говоря, только сегодня я попала в такую неприятную ситуацию, – ответила Даша. И, понизив голос, спросила: – А пистолет у тебя правда есть?

– Конечно нет. У меня нет на него разрешения, да и стрелять я не умею. И как бы я провезла его через столько границ? Нас же будут проверять и в Белоруссии, и в Польше, при въезде в зону стран Шенгенского соглашения. Но будь уверена, я хорошо его приложила, они больше не сунутся к нам.

Даша опять легла на полку, с восхищением глядя на Яну.

– Со мной не пропадешь! – подмигнула ей та и выключила свет. – Спокойной ночи!

На следующий день проехали по территории Белоруссии, Польши, границу Германии. Девушки поели в вагоне-ресторане, принесли в купе фрукты и шампанское и продолжили общение.

– Даша, извини за нескромный вопрос. Тебе двадцать семь лет, ты симпатичная девушка… Скажи, а у тебя есть бойфренд? – поинтересовалась Яна, рассказавшая новой приятельнице о своем Карле, не вдаваясь в подробности о том, что он носит титул князя (последнее бы выглядело уже как хвастовство), а о личной жизни своей попутчицы она еще ничего не знала.

Лицо Даши погрустнело, а взгляд потух.

– У меня нет молодого человека… в данный момент…

– Почему?

– Как-то не сложилось.

– А почему так грустно? У тебя кто-то был?

– А чего веселиться? Я была замужем и безумно любила мужа, мы прожили вместе четыре года, а потом…

– Что? – Яна и сама была не рада, что затронула эту тему – на Дашу было просто больно смотреть.

– Он ушел от меня… к другой женщине…

– Гад!

– Не надо, Яна… – в глазах девушки блеснули слезы. – Он очень хороший… Время с Марком было самыми счастливыми годами моей жизни. Он красивый, умный, обаятельный. Марк не виноват, что полюбил другую… я не виню его…

Даша оторвала виноградинку с грозди и отправила ее в рот.

– Когда я осталась одна… Конечно, он не бросил меня, как собаку, на улице, он ни с кем бы так не поступил. Действительно, Марк очень хорошо относился ко мне, называл своей маленькой девочкой и ласковым котенком… Он был богат и вполне самодостаточен. Марк ушел ни с чем, оставив мне квартиру и нашу собаку, которую мы заводили вместе и которую он очень любил… Ушел с маленьким чемоданом, не глядя мне в глаза…

– Еще бы!

– Он предложил мне пожизненную материальную помощь, но я отказалась. Пусть будет разрыв – но только один раз. Я не хотела ни видеть его, ни слышать… иначе мне снова было бы очень больно… встречаться с ним… даже если бы при этом он приносил мне деньги.

– Я понимаю.

– Марк тоже понял. И пообещал больше не тревожить меня. А когда он ушел… мне не хотелось жить… Полгода прошло не помню как, а потом, исключительно ради мамы и брата, я поняла, что надо жить дальше.

– Правильно!

– И я ударилась в путешествия.

– Чтобы хоть как-то отвлечь себя? – закончила за нее мысль Яна.

– Думаю, да… Без Марка я уже три года, а ощущение, будто не живу, а существую, словно это длится целую вечность. И все уговоры моих друзей и знакомых – мол, я еще так молода, не я одна переживаю несчастную любовь, и самое главное, у меня все будет хорошо, будут и семья, и любовь, и дети…

– Бесполезны? – вскинула тонкую бровь Яна.

– Абсолютно.

– Тогда я промолчу. Ты несешь свою любовь как какой-то крест.

– Скажи еще, что мне нравится его нести.

– Думаю, именно так и есть, иначе бы ты давно скинула его со своих хрупких плеч, – подтвердила Цветкова, и они обе замолчали, устремив взгляд на мелькавший пейзаж за окном.

Яна обожала это зрелище. Пролетающие мимо картинки давали представление о стране и повод для собственных размышлений и фантазий. Мелькавшие за стеклом европейские деревушки наводили только на благостные мысли. Все домики были словно нарисованные или построенные из другого материала, чем в России, потому что в них ничего не отваливалось, не ржавело, не темнело и не портилось. Они все были как из сказки про пряничный домик. А территория вокруг домиков напоминала фотографии из журнала «Садовод-любитель» после подведения итогов конкурса «Лучший ландшафтный дизайнер». Одна деревушка была красивее другой, а между ними простирались пространства, занятые лесами и полями. В компактной Европе бескрайними, как в России, их нельзя было назвать, но зато земля здесь ценилась, и каждый ее квадратный метр был подстрижен, ухожен, обработан. И когда только люди тут все сделать успевали? Покошенных заборов, поваленных плетней, гор мусора, зарослей крапивы здесь не было и в помине, то есть будто изначально ничто не разрушалось, а сорняков и не росло никогда. На великолепие цветов, клумб, белоснежных фасадов домов, на аккуратно подстриженные газоны было очень приятно смотреть. И такой благостный пейзаж под мерный стук колес и легкое покачивание вагона действовал очень успокаивающе.

В Берлине девушки сделали пересадку и поездом же доехали до швейцарского Берна.

– Сейчас нас будут встречать! – авторитетно заявила Яна и достала заветный листок с адресом, внимательно всматриваясь в него. – Так, нас должен встречать Яцек.

– Поляк? – спросила Даша.

– Не знаю, наверное. Я его не видела ни разу в жизни, – ответила Яна.

Однако вместо торжественной встречи началось долгое томление на перроне. Девушки всматривались в лица людей, бросались на каждый окрик и реагировали на каждое движение. Все напрасно.

– Если он меня тоже не знает, то он, по идее, должен стоять с табличкой, где указано или его имя, или мое имя, – удивилась неувязке Яна.

Даша обвела взглядом привокзальную площадку и сообщила:

– Я вижу только нищих с табличками «Помогите ближнему!» и «Подайте ради Христа на хлеб».

Яна еще несколько минут мерила широкими шагами перрон, затем остановилась в полной задумчивости.

– Вот такого окончания поездки я, честно говоря, совсем не ожидала, – покачала головой Яна. – Ты сама видела, как для меня все было продумано, просчитано и предусмотрено моим мужчиной.

– Может, еще подождем? – неуверенно предположила Дарья.

– И так уже полчаса ждем. На нас даже полицейский косо смотрит. Предлагаю взять такси и поехать по адресу записки, – взяла инициативу в свои руки Яна.

Искомый дом выглядел весьма представительно. Четырехэтажный, включая мансарду, кирпичный, с отделкой желтого цвета и прозрачно-чистыми окнами. Яна уже знала, часто бывая в Чехии, что окна европейцы моют каждую неделю, а не как в России – в лучшем случае два раза в год (чистые окна тоже придавали домам нарядный вид). Сразу видно, что в этом доме проживала зажиточная семья. Яна решительно постучала металлической подковкой по двери, но дом казался вымершим и не откликнулся ни звуком. Поколотивши в створку еще пару раз – и по-прежнему впустую, – Яна чертыхнулась.

– Ну надо же! Не встретили и дома никого нет!

Мигом из Яны улетучилась вся решимость, и она сильно растерялась.

– Что же делать? Я совершенно не знаю, куда идти. Я вообще никогда не была в Швейцарии! На каких языках здесь говорят?

– На немецком, французском и итальянском, – ответила Даша. – Ну и на английском, естественно, так что не пропадем. Ну, что? Будем путешествовать, как я? Поспим в парке, поесть, может, удастся только завтра… Что ты так на меня смотришь? – не выдержала Даша и рассмеялась. – Саечка за испуг! У меня здесь, в Швейцарии, есть знакомые, и можно сейчас поехать к ним.

– Вот, не зря же я тебя попросила со мной поехать! Как будто знала, что так получится! – воодушевилась Яна, которой от растерянности даже мысль в голову не пришла, что с ее-то кредитной карточкой их бы с распростертыми объятиями приняли в любом отеле. На крайний случай, можно было позвонить Карлу Штольбергу и устроить ему скандал за такое «кидалово». Но нет, на такое Яна не пошла бы. Зачем лишний раз нервировать человека, который оказался по делам за тридевять земель?

– Куда едем? – спросила Яна, тем самым давая понять, что согласна ехать к друзьям Дарьи.

– Очень интересное место, центр города, плавно переходящий в его старую часть, – ответила новая знакомая Яны. – Ты можешь спокойно разместиться там.

– А ты? – удивилась Яна.

– А я пойду путешествовать, как привыкла… автостопом.

– Да ты что?! Мы же решили быть вместе! – воскликнула Яна. – Как я пойду к твоим знакомым без тебя?

– Они хорошие люди, просто скажешь им, что ты от меня, – не сдавалась Даша. – У тебя здесь дела, а у меня совсем другие планы. Не уговаривай меня, Яна, я уже все решила. Спасибо за все, что ты для меня сделала. Дай бог, еще увидимся!

Яну очень смутило быстрое расставание, но она поняла, что ничем остановить девушку не сможет.

Они попрощались, и по данному Дарьей адресу Яна подходила в гордом одиночестве и состоянии легкой растерянности. Улица действительно была центральная, в пешеходной зоне. Дом был старинным, а нужная квартира располагалась на последнем этаже и занимала весь этаж.

Вскоре Яна, пытаясь приветливо улыбаться, смотрела на высокого, стройного парня со светлыми волосами, абсолютно прямыми, словно они были соломенные, и довольно длинными. Лицо у него было с неправильными чертами, но очень приятное, хотя кто-то назвал бы его и смазливым. Одет молодой человек был в светлые брюки и светлую же рубашку.

Яна прокашлялась и заговорила по-английски:

– Здравствуйте, меня к вам прислала Дарья Матушкина. Моя подруга сказала, что я могу здесь рассчитывать на какое-то устройство… я имею в виду жилье…

Она еще что-то говорила долго, несколько сбивчиво, то есть неправильно составляя фразы, так как все-таки язык был для нее не родной. Самым интересным было то, что парень абсолютно никак не реагировал на ее лепет. Он просто молча смотрел на Яну и хлопал белесыми длинными ресницами. Цветкова поняла: происходит что-то не то, и снова завела свой сбивчивый рассказ, более тщательно выговаривая каждое слово.

– Понимаете меня? Дарья сказала, что здесь живут ее хорошие знакомые, которые мне помогут, так как я в этой стране больше никого и не знаю. Не беспокойтесь, я надолго не стесню, мне бы вещи оставить и душ принять, а потом я пойду разыскивать тех людей, к кому приехала. Понимаете, я…

Яна опять и опять нудно объясняла заторможенному парню ситуацию, в которую попала, чувствуя себя уже крайне неуютно и глупо.

«Что он так смотрит? Явно ничего не понимает. Глухонемой, что ли?» – промелькнула у нее мысль.

– Кто? Даша? Даша Матушкина? – вдруг спросил парень на чистейшем русском языке.

– Да! Дарья! – обрадовалась Яна. – Вы ее знаете? Хотя что я спрашиваю глупость. Раз она сюда меня прислала, значит, знаете. Так я могу остаться?

– Даша? – снова спросил парень, глядя сквозь Яну.

«Ой, тут, кажется, не все так просто, – подумала Яна. – Парень-то псих! Ну, Даша, ну, спасибо, удружила!»

– Да, Даша, – повторила она вслух.

– Где она? – спросил парень.

– Даша-то? Я не знаю. Она твердо сказала, что со мной не пойдет. Решила путешествовать, как всегда, автостопом по Швейцарии, – ответила Яна, переминаясь с ноги на ногу.

– Где она? Где вы видели ее в последний раз? – настаивал парень. И вдруг, схватив Яну за плечи, резко втянул ее в квартиру.

Цветкова даже не успела додумать появившуюся у нее мысль, что он является заодно и сексуальным маньяком, как молодой человек прокричал ей с неистовством в голосе:

– Располагайтесь здесь! Проходите в квартиру! А я сейчас! Если Даша где-то рядом, то я найду ее!

Секунда – и парень испарился, а Яна осталась в абсолютном одиночестве в чужой квартире.

«Точно – сумасшедший», – пожала она плечами, закрыла входную дверь и пошла осматриваться. Ничего и говорить не надо было, чтобы понять: квартира может принадлежать лишь одинокому мужчине, холостяку. Абсолютный минимализм в обстановке, то есть почти полное отсутствие мебели. Пара ковриков на полу, низкая кушетка, маленький столик, два каких-то невероятно длинных торшера, склонивших свои «головы» низко к полу, плазменная панель на стене – вот и все, что было в гостиной. Яна приволокла сюда свои вещи, бросила на пол и двинулась в следующую комнату, размышляя по ходу: «Все-таки странно, что Даша не пошла со мной… Если это ее знакомый, то она должна была хотя бы поздороваться с ним, раз уж оказалась от него в непосредственной близости. А Дарья просто сбежала…»

А вот следующая комната вся была в каких-то диванах и сюрреалистических картинах по стенам. Яна бросила свое бренное тело на один из диванов – мягкий, низкий и совершенно неудобный, и коленки ее оказались выше головы. «Что за идиотская мебель? – вздохнула госпожа Цветкова. – Все такое низкое… Для лилипутов, что ли?»

Она посмотрела прямо перед собой и увидела столик на колесах. А на нем ваза, наполненная фруктами, графин, явно с каким-то соком, и наполовину опустошенная бутылка вина.

«Думаю, хозяин не обидится, если я немного перекушу…» – решила Яна, с трудом придвинула к себе столик и приступила к трапезе.

Глава 4

Много раз Яна смотрела художественные фильмы, главные герои или другие действующие лица которых оказывались в каком-нибудь подземелье, где из всего освещения присутствовали только факелы в руках людей, освещающие их встревоженные лица, и больше ничего. А уж когда факел гас, то вообще становилось темно и ничего не видно. Зритель был вынужден с напряжением всматриваться в экран, видя только мелькающие белки глаз и слыша непонятные шумы. Так случилось и с ней. Только Яна сама оказалась действующим лицом… в каком-то лабиринте своей памяти. Она шла в темноте, периодически слыша невнятные звуки и голоса, которые замолкали при ее приближении, и видя рассеянный свет, пробивающийся издалека. Яне было душно, и она, несмотря на боль во всем теле и тошноту, пробиралась именно туда, к свету.

Но вот Яна открыла глаза, из которых тотчас полились слезы, и уставилась в грязное кукольное лицо… с пустыми глазницами. Она закричала от ужаса и вскочила, тут же стукнувшись головой обо что-то твердое. Изображение поплыло, однако в нем были различимы отвратительные чудища и уродливые морды.

Где-то в глубине у нее сохранялся разум, но он паниковал.

«Что со мной?! Где я?! Там в углу какой-то монстр с рогами, а здесь живой мертвец, грозящий мне топором… Почему они все нападают на меня? Что им надо? О, ужас!»

Постепенно головная боль отпустила ее, и предметы вокруг приобрели свои истинные, реальные очертания. Чудище с рогами превратилось в искореженный и перевернутый стул, живой мертвец в груду мусора с полиэтиленовым пакетом на вершине. Кругом валялись сломанные детали машин, ржавые запчасти, старая мебель, старые игрушки и прочий мусор, который не подлежал идентификации.

«Я на свалке, – поняла Яна, стоя на четвереньках и шатаясь из стороны в сторону. – Но когда… то есть как я здесь оказалась? Последнее, что помню, как я вошла в пустую квартиру… Черт! Я съела фрукты и выпила вина. И все…»

Хватаясь за окружающие предметы, она поднялась на ноги и осмотрелась, если так можно было сказать, поскольку было очень темно. Вокруг нее на несколько сотен метров простирался мусор. «Сколько я здесь пролежала? Как я вообще жива осталась? Тоже мне… Швейцария… Не знаю, что замечательного в этой стране, но мусор здесь воняет так же, как у нас…»

Яна пошла куда-то наугад, спотыкаясь и периодически падая, обдирая руки и колени о металлические предметы. Внезапно ей показалось, что у нее снова начинается галлюцинация: впереди показалась фигура, крадущаяся по мусорной свалке с фонариком.

– Вот ты, моя детка! – проговорила фигура на английском языке.

В одно мгновение Яна поняла, что это и есть тот человек, который отравил ее и притащил сюда, на помойку.

«Он вернулся, чтобы изнасиловать меня и прикончить!» – пронеслось в голове основной и главной, а к тому же и единственной мыслью. С воплем «Маньяк!» она выскочила из-за груды мусора и что есть силы огрела этого человека подвернувшимся под руку оцинкованным ведром.

– Получи, гад! Получи еще. И еще!

Яна орудовала ведром, словно профессиональный киллер, добивая свою жертву. Наконец фигура на земле затихла, и девушка успокоилась.

«Надеюсь, что он тут один», – пробормотала Яна, обессиленно опускаясь рядом с телом. Затем подняла с земли оброненный маньяком фонарик и направила свет на преступника. И несколько удивилась: этого человека она видела впервые. Молодой мужчина был брюнетом, в отличие от того блондина, который впустил Яну в странную квартиру. Лицо его было очень бледным с едва заметной темной щетиной, прямым носом, широкими скулами, слегка запавшими щеками и длинными ресницами. Его высокий лоб и левый висок сильно кровоточили, а дыхание было очень слабым.

Почему-то Яна занервничала: «Не убила ли я его? С другой стороны, почему это должно меня волновать? Он сам виноват! Нечего было пытаться убивать меня! Все-таки не было ли с моей стороны превышения самообороны? Конечно нет! Маньяк пришел сюда не подарить мне цветы, а убить. И получил по заслугам!»

Яна попыталась откинуть волосы со лба, которые закрывали ей все лицо и уже лезли в рот. Но они оказались сваляны в какой-то сплошной колтун, вымазаны грязью и пересыпаны опилками, а в них засохшая кровь.

Сил подняться на ноги не нашлось, и она двинулась дальше ползком, решив потом все-таки сообщить о нападавшем на нее бандите в соответствующие органы. Причем попыталась было потащить его за собой, но мужчина оказался очень тяжелым. Яна поползла дальше в одиночку по мусору, ликуя в душе, что смогла всего лишь с помощью ведра свалить такого здоровенного амбала. Мусора становилось все меньше, под руками стала прощупываться земля, трава, и наконец Яна выбралась на дорогу. Тут ее вырвало, и стало немного легче, Яна сумела выпрямиться и побрела по дороге. Замеченная впереди, на обочине, машина насторожила, а выбравшийся из салона и побежавший в ее сторону человек поверг бы Яну в бегство, если бы она не была так слаба. К ней бежал грузный, если не сказать толстый мужчина и что-то кричал на итальянском языке, отчаянно жестикулируя руками.

«Я сошла с ума… Что он говорит? Почему на итальянском? Ничего не понимаю», – подумала Яна.

Приблизившись, мужчина вдруг принялся трясти ее за плечи, не прекращая своих воплей. Поняв, что убивать ее он не собирается, Яна резко высвободилась из его цепких рук и прокричала по-английски:

– Перестаньте меня трясти! Я ничего не понимаю! Что вы хотите от меня?! Я даже не знаю, где я!

– Иностранка? – понял мужчина и тоже перешел на английский. – Кто вы? Почему в таком виде?

– Я не знаю, – пожала Яна плечами.

– А вы не видели господина Рейнхольда?

– Кого?

– Эрик Рейнхольд пошел на свалку, я жду его.

– Вы? – тупо переспросила Яна, холодея внутри.

– Я его шофер. Что же вы молчите? Все знают Эрика. Вы не могли не видеть его!

– Как сказать… – отвела глаза Яна. – Не то чтобы я его не видела… Там, конечно, кто-то был…

– Что значит кто-то был? Такой красивый молодой мужчина с темными волосами, в джинсах и темной рубашке… – Толстяк снова схватил ее за плечи.

– Точно! Я кого-то видела! – искренне обрадовалась Яна, пытаясь высвободиться.

– Где он? Он давно должен был вернуться, – обеспокоенно сказал шофер.

– Знаете, он, похоже…

– Что?

– Нехорошо ему! Упал! Так вот, шел, шел – и упал. А подняться не смог, так и остался лежать там… посреди мусора.

– Как лежать? Как упал? Какой ужас! Покажите, где он лежит! – Толстяк схватил Яну за руку и потянул назад к свалке.

– Да вы с ума сошли! Я никуда не пойду! – возмутилась Цветкова, выдергивая руку. – Вы что, не видите, в каком я состоянии? На меня напали! Оставьте меня в покое!

– Но как же я без вас найду Эрика? – растерялся шофер.

– Достали вы меня со своим Эриком! Прямо идите, метров двести, и там найдете. А мне о себе позаботиться надо. – Яна развернулась и поспешила прочь.

– Останьтесь, я найду Эрика, и мы подвезем вас до больницы, – предложил шофер.

– Спасибо, не надо! – вскрикнула Яна, думая про себя: «Как-то неудобно получилось с Эриком. Значит, он не хотел на меня нападать? Сам виноват! Нечего шататься по помойкам ночью. Хорошо, что хоть мне не пришлось вызывать ему “скорую” – шофер найдет его и окажет помощь. А мне надо уносить ноги!»

Она специально свернула с дороги, чтобы машина с Эриком не нагнала ее и мужчины не отвезли ее в полицию. Окольными путями Яна вошла в город и стала бродить по улицам. Вид у нее был ужасающий, и когда девушка наткнулась наконец на ночную аптеку, то сразу же получила бинт и флакон с перекисью водорода от сердобольной хозяйки аптеки.

– Вы ужасно выглядите! – разохалась женщина. – Вам вызвать медиков?

– Нет, спасибо, – ответила Яна.

– Что с вами произошло? – допытывалась аптекарша.

– Я еще и сама до конца не поняла, то есть не помню…

– У вас что-то с головой? – забеспокоилась женщина.

– Скорее всего… Скажите, а что это за город?

– Берн, – удивленно ответила женщина, – его окраина.

«Хорошо хоть, что меня не отвезли далеко, – подумала девушка. – Насколько помню, именно в Берн я и приехала… Как мило! Пришла к людям в гости, а они отвезли меня на местную свалку! Ну держитесь, не знаете, с кем связались! Яна Цветкова еще скажет свое слово!»

– Вы какая-то странная, – отметила аптекарша. – Может, все-таки вам нужна квалифицированная помощь?

До сознания Яны только сейчас дошло, что она осталась без денег, без документов, без телефона и без заветной кредитной карточки.

– Ой, кажется, у меня проблемы… Ведь я не устроюсь на жилье без денег?

– Без оплаты? Конечно нет, – ответила аптекарша. – Но если вы пройдете прямо по улице и свернете влево, то там есть приют для людей без жилья, где работают хорошие люди, которые не станут задавать лишних вопросов, если вы сами не захотите о себе рассказывать. Там вы получите бесплатную еду и ночлег.

– Спасибо, – поблагодарила Яна и покинула аптеку, подумав, что, пожалуй, она так и поступит. Ей следует прийти в себя, отдохнуть, собраться с мыслями и только наутро решать, что делать дальше.

Можно было бы упрекнуть госпожу Цветкову в неразумности, мол, ей прежде всего надо отправляться в полицию, но имелись два обстоятельства, которые не позволили Яне сделать столь правильный шаг. Первое: судя по тому, как болела голова, у нее, видимо, случилось сотрясение мозга. А во-вторых, Яна элементарно испугалась – ведь она только что избила до полусмерти какого-то парня ведром на помойке. Поэтому, пошатываясь, девушка прямиком направилась по адресу, указанному аптекаршей.

Возможно, в центре города и работали ночные заведения, кафе, бары, клубы, но здесь, на окраине, улицы были темными, как бы вымершими. Все жильцы в частных домах уже спали, нигде не звучала музыка, не раздавались людские голоса, не мигали призывные рекламы. Мостовая оказалась выложенной булыжниками, отчего в темноте идти было очень неудобно. Хорошей была только погода – стояла мягкая, теплая ночь со свежим воздухом, слегка даже перегруженным цветочными ароматами.

Приют представлял собой обычный пятиэтажный дом с двумя подъездами и небольшим палисадником с клумбами вокруг. Рассеянный свет в окнах первого этажа приветливо освещал табличку «Добро пожаловать». Яна воспользовалась любезным приглашением и уже через двадцать минут наслаждалась покоем и предоставленными удобствами. У нее не спросили документы и не потребовали оплату, что и было нужно. Условия в приюте оказались более чем скромными, но зато здесь очень чисто и даже мило. Организация была бюджетной, но сотрудники тем не менее имели добрые и улыбчивые лица, что довольно непривычно для русского человека. Ведь что касалось медицины в России, то там за хорошее отношение приходится платить немалые суммы в частных клиниках. А тем людям, кто больших денег не имеет, приходится просиживать в бюджетных поликлиниках огромные очереди, терпеть грубость, а то и откровенное хамство, пренебрежение и безразличие от их работников.

Здесь же дежурная медсестра обработала Яне голову – смыла грязь с волос и намотала стерильную повязку, затем сделала уколы антибиотика и противостолбнячной сыворотки. Потом наша героиня сама отправилась в душевую, где подставила свое уставшее тело прохладным струям душа. Вымывшись, она облачилась в выданную ей хлопчатобумажную ночную рубашку и прошла в комнату, где на одной из двух кроватей спала какая-то женщина. Медсестра на подносе принесла ей еду и извинилась:

– Сейчас уже ночь, поэтому еды не очень много, но кое-что мне удалось найти и разогреть. Завтрак будет утром, а сейчас кушайте и отдыхайте.

– Вы ангел! – улыбнулась ей Яна и посмотрела на поднос.

Медсестра приюта принесла ей стакан сока, яблоко, горячий бутерброд с сыром, баночку с повидлом и сосиску в тесте, явно только что вынутую из микроволновки. Девушка уселась на узкую кровать, поджала под себя ноги и уже надкусила горячий бутерброд, как в палату ворвались два человека в полицейской форме и перепуганная медсестра, указывающая на Яну:

– Вот эта девушка!

– Яна Цветкова? Так вы представились при поступлении?

– Так, – чуть не подавилась Яна.

– Вы должны проехать с нами, – четко произнес один полицейский.

– Зачем? – сглотнула Яна, чувствуя, как холодеют руки.

– Вам объяснят в участке, – сухо ответили ей.

Яна поняла, что своими ногами она ни за что не пойдет ни в какой полицейский участок – просто из-за того, что ноги у нее отнялись от страха. Но полицейские всех стран в чем-то одинаковы, поэтому ее скрутили и вынесли из приюта силой. Яна кричала, сопротивлялась, но это абсолютно никого не трогало. Даже непонятный для них призыв «Свободу Юрию Деточкину!», выкрикнутый госпожой Цветковой от бессильной ярости, не принес никаких результатов.

«И поесть не успела! – отметила она про себя. – Ну что за жизнь такая? Из приюта для бомжей вытащили! Нигде покоя нет. Хорошо хоть душ успела принять».

По темному, спящему Берну ее прокатили с ветерком и доставили в полицейский участок, где разыгрался захватывающий спектакль.

Полицейский по имени Леонардо предъявил ей обвинение в бродяжничестве и нанесении тяжких телесных повреждений господину Эрику Рейнхольду. Переводчика задержанной не вызвали, так как она прекрасно изъяснялась на английском языке. Яна не успела толком возразить, как привели того самого мужчину, которого она встретила на дороге возле мусорной свалки. Тот, как только ее увидел, сразу же радостно закивал:

– Да, да, это именно та женщина. Вышла со свалки вся в крови, говорила очень загадочно и точно знала, где находится Эрик. Но мне, господин полицейский, тогда и в голову не пришло, что она могла его… Но вела она себя очень подозрительно.

Яна слушала толстяка шофера и понимала: ей явно светит камера размером два на два. А если она того Эрика все же замочила, то белого света ей очень долго не увидеть. «Как бы узнать, жив ли он…» – размышляла госпожа Цветкова.

Далее речь повел полицейский.

– Из ваших слов мы поняли, что женщине была нужна медицинская помощь. Значит, она должна была обратиться или в больницу, или в ночную аптеку. Рядом с тем районом только одна дежурная аптека, и мы допросили аптекаршу. Та подтвердила, что к ней заходила странная женщина. Также дежурная сообщила, что отправила ту женщину в ночлежку для бездомных, где мы ее и обнаружили. Сейчас мы снимем отпечатки ее пальцев, и если они совпадут с отпечатками, оставленными на орудии преступления – ведре, то вопрос будет решен: именно эта женщина напала на вашего господина, – завершил выступление Леонардо.

Причем говорил он так, чтобы Яна слышала каждое слово, – нарочито громко и четко.

«Я пропала…» – поняла Цветкова, так как взгляды, которыми одаривали ее полицейский и толстяк водитель, не входили в разряд дружеских. Было понятно, что все здесь против нее.

– Я могу сделать звонок? – спросила Яна.

– Вы намерены поговорить с нами? – вопросом на вопрос ответил Леонардо.

– Не сейчас. Я хочу сделать звонок!

– Не сейчас, – ответил ей полицейский.

– Вы не имеете права!

– Я здесь на все имею право! Это мой участок, и я честно отрабатываю деньги налогоплательщиков – защищаю общество от таких асоциальных элементов, как вы. Не хотите сотрудничать, не надо. Но и звонок я вам сделать не дам… не потому что не хочу, а потому что линия перегружена и не работает, – хитро подмигнул полицейский.

«Ну и негодяй! Ловко работает, потом и не подкопаешься», – подумала Яна. И тут же спросила:

– А он жив?

– Кто?

– Ну… тот, на кого напали, – неопределенно пояснила она.

– На кого вы напали? – уточнил полицейский.

– Я такого не говорила!

– Какая разница? Все равно там, на свалке, в радиусе мили не было никого вокруг. Кроме вас.

– Я буду говорить только в присутствии адвоката!

– Сейчас ночь, и все адвокаты спят.

– Ничего, подожду утра, – упрямо сдвинула брови госпожа Цветкова.

– Значит, не хотите с нами сотрудничать? – Полицейский был зол. – Вы выдали себя вопросом об Эрике Рейнхольде. Ведь если напали на него не вы, зачем тогда вам интересоваться судьбой?

– А разве просто судьба человека, на которого напали, меня не может волновать? – спросила Яна. – Совпадение!

– Я не верю в такие совпадения, – покачал головой Леонардо.

– А я не доверяю полицейским, которые нарушают закон и не дают мне сделать звонок!

– Снимите отпечатки пальцев и отведите в камеру, – ледяным тоном приказал полицейский.

«Значит, я того парня все же убила… – оборвалось сердце у Яны. – Иначе со мной не были бы здесь так строги».

Опустив голову и плечи, она прошла вслед за женщиной-полицейским в камеру предварительного содержания. Та чем-то напоминала приют – такая же безрадостная и казенная. Здесь тоже были две кровати, и на одной из них сидела женщина с любопытным взглядом. Не хватало только еды.

– Я есть хочу! – заявила Яна своему конвоиру, но та даже бровью не повела и отошла восвояси. – Вот гады! Даже поесть не дали!

– Завтра утром принесут, – успокоила ее сокамерница. – Иностранка?

– Из России.

– А я из Польши, зовут меня Ядвига.

– Я – Яна.

– За что взяли? – деловито поинтересовалась Ядвига. И Яна подозрительно посмотрела на нее:

– А вы часом не «подсадная утка»? Слышала я про такие фокусы: сажают в камеру своего человека, он все и выпытывает.

– Обижаешь! – выпятила нижнюю губу женщина. – Я человек бывалый, законы тюремные знаю и никогда бы не стала стукачить.

– Тогда я отвечу, – уже более миролюбиво откликнулась Яна. – Я и виновата, и не виновата. Ведь так бывает?

– Только так и бывает! – утвердительно кивнула Ядвига. – Слушай, а ты ничего с воли не принесла?

– В смысле? – не поняла Яна.

– Выпить, например.

– А… Нет, ничего.

– А деньги есть? Здесь так: платишь – и тебе принесут! – зажглись огнем надежды глаза Ядвиги. Но Яна ее разочаровала:

– Меня обокрали.

– Совсем денег нет?!

– Полностью обчистили, – подтвердила Яна.

Лицо Ядвиги исказила гримаса отчаяния.

– Ну надо же! Не везет! Дал бог сокамерницу…

– Извини, я не подготовилась. Вернее, не знала, что здесь окажусь, – ответила Яна, присаживаясь на пустую кровать.

– Всегда надо быть готовой, – глубокомысленно заметила Ядвига, задумчиво глядя на Яну.

– Что? – насторожилась та.

Ядвига продолжала ее разглядывать немигающим взглядом. Яна не на шутку встревожилась: «Чего она на меня так установилась? Словно съесть собралась! А вдруг ее задержали за каннибализм?»

– Не бойся, – заговорила вновь Ядвига, – просто, я смотрю, что с тебя и ювелирку всю сняли. А вот часы проглядели. Ведь хорошие, дорогие часы. – Женщина снова задумалась.

Яна облегченно вздохнула и перевела взгляд на свои часы. Они были автоматические, производства Швейцарии, но не очень дорогие.

– Далеко не эксклюзивный вариант, – сразу же сообщила Цветкова.

– А нам на бутылку эксклюзивный вариант и не нужен, – отмахнулась Ядвига, женщина неопределенного возраста и неизвестного способа зарабатывания денег.

– Э! Постой-ка! Я вовсе не собираюсь отдавать свои часы за выпивку! – возмутилась Яна. – Они тысячу евро стоят!

– Ты что, меня не уважаешь? Обидеть хочешь? – надулась Ядвига. – А я бы для тебя последнее с себя сняла… Я уже пятый день без спиртного!

Женщина выглядела вполне искренней, и Яна сдалась:

– Ладно, все равно у меня ничего нет, и часов не надо. Кажется, они мне теперь длительное время не пригодятся. Отдам, но с одним условием – пусть продадут мне информацию!

– Какую? – спросила Ядвига, у которой от радости перед предстоящей выпивкой даже руки затряслись.

– Жив Эрик Рейнхольд или нет, – выдала Яна, снимая браслет с часами со своего очень худого запястья.

– Ого! Ты, значит, пришила кого-то? – с уважением протянула Ядвига.

– Никого я не пришивала! Я оборонялась!

– Все так говорят.

– Я всегда говорю только правду! – упрямо вздернула подбородок Яна. – А мне даже один звонок сделать не разрешили.

– Леонардо – упрямый тип. Дотошный и вредный. Вцепляется как клещ, – согласилась с ней Ядвига.

Она взяла часы и, подойдя к двери, громко постучала. Дверь открыла женщина-конвоир, и Ядвига с ней очень тихо поговорила. Яна увидела, как ее часы исчезли в кармане полицейской дамы.

– Надо же, прямо как у нас… – пробормотала она. И крикнула вдогонку: – И еды принесите!

Ядвига вернулась к ней и села напротив, довольно потирая руки.

– Сейчас примем за знакомство… Ты хорошая, понятливая.

– Это часы хорошие! – фыркнула Яна.

– Не важно. Не жалей о том, что уже в прошлом.

– Ты меня просто умиляешь такой своей жизненной философией! Что ж ты тогда здесь делаешь?

– Случайность…

– Ага! Стечение обстоятельств? – хихикнула Яна.

– Не смейся. Ты же говоришь, что не виновата, и я тебе верю. Почему же не допускаешь мысли, что тетя Ядвига здесь тоже по случайности? – развела руками сокамерница.

– Ладно, допускаю, – миролюбиво исправилась Яна.

– А у меня для тебя хорошая новость, – хитро прищурила глаза Ядвига, – если, конечно, ты не хотела прикончить того парня.

– Кого? – не поняла Яна.

– Эрика Рейнхольда, – ответила Ядвига.

– Я никого не хотела убивать, – честно ответила Яна.

– Так вот: он и не убит.

– Правда? – Яна захлопала в ладоши.

– Мне конвоир сказала. У него какие-то повреждения есть, и он в больнице, вполне жив и фактически здоров, – подтвердила Ядвига.

– Как же я рада!

– Еще бы! «Мокруха» – одно дело, а пара фингалов – совсем другое. Ты только смотри, чтобы на тебя теперь не повесили тяжкие телесные… Надо будет все проверить, я тебе как опытный человек говорю. А то ведь наверняка захотят с тебя много денег потребовать за то, чего и не было.

– Я поняла. А как это проверить? – наивно спросила Яна.

– Везде можно найти своих, то есть заинтересованных людей. С помощью денег, конечно, – пояснила Ядвига. И дополнила: – Которых у тебя нет. А потому судьба твоя очень даже не завидная.

– Если бы мне разрешили позвонить…

– Звонок тоже можно было бы организовать. И тоже с помощью денег, – гнула свою линию Ядвига. – И не смотри на меня так. Серьезные дела стоят значительно дороже, чем бывшие в употреблении часы.

– И все-таки ты могла бы меня заранее предупредить, до того, как мои часы отдала. Я бы сама договорилась. От этого зависело мое освобождение, а ты думала только о том, чтобы выпить! – обиделась Яна.

– На голодный желудок и думается плохо. Кроме того, тебе все равно бы не дали позвонить, у них тактика такая. Сейчас надавят на тебя, запугают, а затем повесят всех собак, – отмахнулась Ядвига.

Она была небольшого роста и полновата и сейчас выглядела очень потешно, сидя на высокой кровати и болтая короткими ножками, словно маленькая девочка.

– И потом… Тебе не адвокату звонить надо, а слезно просить прощения у господина Эрика и молить бога, чтобы случайно не оказалось, что ты испортила его красивый носик.

– Откуда ты знаешь, какой у него «носик»? – передразнила ее Яна.

– Откуда… Между прочим, в моем личном деле написано, что я склонна ко лжи и обману. Вот я и тебя обманула. Кто же в Берне не знает Эрика Рейнхольда? Его знают все! Он представитель элиты, «золотая молодежь», и ведет соответствующий образ жизни. А живет он, не поверишь…

– На крыше, как Карлсон? – предположила Яна.

– Зря иронизируешь. Живет он в настоящем замке, – загадочно блеснула глазами Ядвига.

– Не может быть! – притворно всплеснула руками Яна. – Выходит, опять я во что-то вляпалась… Неужели он князь или граф? Еще один на мою голову!

– Что значит «еще один»? – прищурилась Ядвига.

– Да есть у меня один знакомый – чешский князь…

– Понятно, ты специализируешься на богатых женихах, разводишь их на «бабки», – со знанием дела кивнула Ядвига. – А зачем сорвалась-то? Зачем избила? Теперь – уголовка, да и засветилась в полиции.

Яна не успела ей ответить и сказать несколько слов в свое оправдание – дверь открылась, и женщина-конвоир строго сказала:

– Яна Цветкова, на выход!

Прозвучало это так, словно ее приглашали на расстрел.

Яна сглотнула и на дрожащих ногах последовала за женщиной, спрашивая:

– А куда меня ведут? Что со мной будут делать? Вы помните, что я отдала вам часы? Хотя бы за них вы меня не уничтожите?

Охранница только усмехалась:

– Не болтай лишнего! С тобой поговорить хотят.

Яну ввели в небольшую квадратную комнату, разделенную узким длинным столом. По обе стороны стола стояли стулья, и на одном из них сидел мужчина, которого Яна сразу узнала, несмотря на то что в первую их встречу он выглядел далеко не блестяще. Это был Эрик Рейнхольд собственной персоной. Настроение Яны резко понизилось.

«Пришел поиздеваться…»

Из-за спины Яны выскочил Леонардо и затрещал:

– Ну, узнаете ее? Вы опознаете ее? Уже доказано, что именно эта женщина избила вас до полусмерти. Отпечатки ее пальцев найдены на орудии преступления.

«Какой позор! На мусорном ведре – мои отпечатки!» – думала Яна, стараясь принять совершенно непринужденную и гордую позу.

Мужчина был одет в темно-фиолетовую рубашку с расстегнутым воротом а-ля Казанова и в черные брюки из шелковистой ткани. Лицо его было действительно красивым. Вернее, можно предположить, что оно должно было быть красивым, если бы не распухший нос и подбитый глаз. И если бы с виска на щеку не спускалась аккуратная полоска медицинской «зеленки».

Яна, не произнося ни слова, смотрела в его насмешливые глаза. Молчание затягивалось.

Наконец Эрик произнес:

– Я уже говорил вам, что не видел нападавшего. Все произошло слишком быстро, и память у меня отшибло с первого удара. Там могла быть и эта женщина, и кто угодно другой.

– А вашего опознания и не требуется. Ее видели на месте преступления, и отпечатки пальцев на орудии преступления – ее, – заявил полицейский.

– Меня привели сюда как ярмарочного шута? – спросила Яна. – Вы убедились, что мы не знакомы? Отведите меня обратно в камеру!

– Подождите, пожалуйста, – обратился к ней побитый парень. – Я могу поговорить с ней наедине? – повернулся он к Леонардо.

– Вы не ее адвокат, чтобы беседовать с ней наедине. Так что это будет нежелательно, – сразу же откликнулся полицейский.

– Хорошо, тогда поговорим так, – кивнул Эрик. И вдруг перешел на русский язык, хоть и с акцентом, но в целом очень даже неплохой: – Вы работаете в мусорной компании?

Обращался он уже к Яне, и та даже замерла от удивления.

– Вы знаете русский?

– Я четыре года провел с моими русскими друзьями в Сибири.

– В тюрьме, что ли, сидели? – усмехнулась Яна.

– Нет, конечно, – рассмеялся Эрик.

– Странно… – пожала плечами Яна и нахмурилась. – Что вы там плели про какой-то мусорный завод? Вы меня завести хотите? Я ведь не посмотрю, что мы находимся в полицейском участке, могу вас и без ведра огреть!

– О чем вы говорите? – побагровел Леонардо, который ничего не понимал из их разговора, что его сильно раздражало.

– Мы приветствуем друг друга, – сообщил по-английски Эрик.

– Почему же вы ему не нажаловались, что я вам угрожаю? Или успеете еще? – не удержавшись, встряла Яна.

– Скорее всего, успею.

– Прекратите разговаривать на неизвестном мне языке! Переходите на английский! – взорвался полицейский.

– Мы имеем право говорить на любом языке, – спокойно откликнулся Эрик, и в его голосе вдруг зазвенела сталь.

Леонардо очень не любил, когда ему перечили, но спорить почему-то не стал, просто вышел из комнаты, хлопнув дверью.

– Какие нервы! – закатила глаза Яна, присаживаясь напротив Эрика и скрещивая ноги. – Наверное, я совсем хреново выгляжу, если вы меня приняли за представителя мусорной компании?

– Я тоже сейчас выгляжу не очень хорошо. Благодаря вашим стараниям, – усмехнулся Эрик.

– А вы из тех мужчин, которых сильно заботит собственная внешность? – нараспев произнесла Яна, и ее собеседник смутился. Но тут же упрямо продолжил, неожиданно отбросив вежливое «вы»:

– Меня заботит вопрос, что я тебе сделал, раз ты не из мусорной компании.

Яна хлопнула себя по коленкам.

– Ну, посмотрите на него! Ты маньяк, что ли? Ты бредишь мусором? Поэтому бродишь по свалке ночью в поисках приключений?

– И ты решила меня наказать?

– А кто тебе разрешил обращаться ко мне на «ты»? – спросила Яна, сверля собеседника синими глазами.

– А ты почему фамильярничаешь?

– Я женщина и к тому же преступница. Не заметил? – нагло бросила Яна.

Эрик снова смутился, опустил глаза.

– Зато теперь я знаю одно…

– Хм, какой образованный мальчик… И что же ты знаешь?

– Я подумал, что, может, переспал с тобой и забыл, вот ты и обозлилась. Но такую штучку я бы точно не забыл.

Яна с минуту переваривала полученную информацию, решая, не списать ли то, что она услышала, на плохое знание собеседником русского языка, но поняла, что не ослышалась. Цветкова медленно поднялась и быстро залепила Эрику пощечину по здоровой стороне лица, обронив:

– Однако неудобно бить с левой руки.

Эрик даже немного застонал, схватившись за вспухшее лицо. А Яна пояснила:

– Это тебе за то, что ты решил, что когда-то мог спать со мной. Я – порядочная женщина! И с таким, как ты, в жизни бы в постель не легла! А теперь вызывай своего приспешника Леонардо и жалуйся, что я и здесь на тебя напала. Пусть наденут наручники и посадят меня в клетку пожизненно. А то еще твои поклонницы выцарапают мне глаза за то, что я попортила твое личико. Только ты все же постарайся хорошенько вспомнить, с кем и когда ты спал. Для нас, для глупых баб, это, как ни странно, очень важно.

– Не собираюсь никого вызывать. Извини, если обидел, но я никак не могу понять, что такого я тебе сделал, что ты на меня там набросилась?

– Тебе будет приятнее, если я назову себя «мусорной принцессой»? Это твой «пунктик»?

Эрик улыбнулся.

– Я поясню…

– Да уж, пожалуйста! – Яна и сама не понимала, с чего вдруг ее несет. Почему она, оказавшись в столь бедственном положении, так откровенно хамит? Скорее всего, действует сейчас по принципу: «лучшая защита – нападение».

– Я сейчас вплотную занимаюсь тем, что хочу вывести на чистую воду один завод по производству полиэтиленовых пакетов и игрушек, – пустился в объяснения Эрик. – Они выбрасывают ядовитые отходы просто на свалку, хотя должны их утилизировать по-особому, а это ведет к сильному загрязнению окружающей среды. Я вообще активно добиваюсь закрытия той свалки и переработки мусора цивилизованным способом. Уже встречался с представителями дирекции и пытался получить от них какие-то комментарии, но, кроме угроз в свой адрес, ничего не добился. Поэтому я приехал туда ночью, не совсем легально, признаюсь… Я бродил там в поисках улик и как раз обнаружил то, что искал, но в тот же момент получил от тебя сокрушительный удар… Очнулся, как я понял, через несколько минут и пополз на выход… А навстречу мне уже бежал мой шофер. Он увидел, в каком я состоянии, понял, что на меня напали, и отвез в больницу, а там вызвали полицию. Вот как все было. А теперь я хотел бы знать…

– Я поняла! – прервала его Яна и внезапно почувствовала себя очень паршиво. – Можно я вернусь в камеру?

– Почему? – оторопел Эрик.

– Да мы там с сокамерницей заложили… то есть продали мои часы за бутылку и еду. Я ужасно есть хочу! – сбивчиво объяснила Яна.

– Ты хочешь в тюрьму? – еще больше удивился Эрик.

– Не могу больше смотреть на твое лицо – моих рук творение, если честно. Да и правда, есть очень хочется…

– Я могу вытащить тебя отсюда, только скажи, за что ты меня так?

И Яна сдалась. Она во всех подробностях рассказала, что с ней произошло.

– И какого черта ты произнес что-то типа «вот ты где…»?

– Ты решила, что мои слова относились к тебе? Приняла меня за маньяка? – рассмеялся Эрик.

– А ты бы что сделал на моем месте? Наши силы не равны, я могла выиграть, только используя внезапность. Вот и напала первой. Ведь со мной так подло поступили и выкинули на свалку…

– Почему же ты не рассказала все Леонардо?

– А кто меня тут слушал? – взорвалась Яна. – Мне даже позвонить не дали! Даже не сказали, убила я тебя или нет! Что мне вообще было думать-то?!

– Я все понял, – вдруг быстро сказал Эрик, тут же вскочил с места и исчез за дверью.

«Вот тебе и на!» – удивленно подумала Яна.

Вскоре за ней вернулась конвоирша и отвела в камеру. Леонардо наша арестантка больше не видела. Она поняла одно: ее обвели вокруг пальца, все узнав и бросив.

«Что-то в последнее время меня все бросают… Старая я, что ли, стала?» – тяжело вздохнула госпожа Цветкова.

Но в камере Яну ждало веселье в полном смысле этого слова. Ее соседка Ядвига полусидела на своей койке уже изрядно навеселе, а на койке Яны лежала абсолютно полная бутылка виски.

– Это я тебе оставила! – сообщила Ядвига и икнула.

– А сама чего пила?

– То же самое. Бутылочку уговорила, а пустое стекло тут же унесли… Видишь, какая я честная, все пополам!

– А где еда? – сглотнула Яна.

– Вот с ней напряженка – было всего два маленьких, паршивеньких бутербродика. И я их съела…

– Как ты могла?! Их же было два!

– Они были невкусные и проскочили как-то незаметно, – попыталась успокоить ее Ядвига.

– Да мне бы сейчас хоть засохшую лепешку из-под коровы! – сокрушалась Яна.

– Правда, невкусные, – снова «подбодрила» ее Ядвига. – Ладно, выпей и расслабься, не в ресторане. Говори, куда ходила? Не пытали?

– Я говорила с человеком, которого, как мне казалось, убила, – ответила Яна, откупоривая виски.

– С самим Эриком Рейнхольдом? – встрепенулась Ядвига.

– С самим.

– Ты же вроде отправила его в больницу?

– Плохо отправила, значит. Жив, здоров… нет, конечно, не совсем здоров… Несколько подпорчено личико, но на ногах и вполне резво бегает.

– И что он сказал? – Ядвига как будто протрезвела.

– Сказал, что любит меня, – с серьезным видом ответила Яна. Но не выдержала и расхохоталась. – Что за глупый вопрос? Конечно, спрашивал, за что я его прогладила ведерком по головушке. Ответила, что не виновата. То есть все как было, так и рассказала…

– А он что? – Ядвига превратилась в слух.

– Ничего… ушел, – пожала плечами Яна.

– И все?!

– Все.

– Так… Точно – пей! Ты здесь теперь надолго, если Эрик тебе не поможет, то есть не откажется от обвинения, – сказала Ядвига.

– А что, разве он тут все решает?

– Так ты до сих пор не знаешь, кто он такой? – Ядвигу, у которой подозрительно покраснело лицо, потянуло на доверительный разговор.

– А разве меня тут кто просветил? Вернее, несколько ранее ты просветила меня, мол, он хлыщ, бабник и прощелыга, – беззаботно мотнула хвостом из длинных волос Яна.

– Я?! – Ядвига чуть с койки не упала. – Я такого не говорила!

– Конечно, говорила. Мол, симпатичная мордашка, «золотая молодежь». А следовательно, проводит время на тусовках…

– Да он же принц!

– Ага, и король в придачу, – кивнула, усмехнувшись, Яна.

– Я не шучу… Он – принц древнего рода Рейнхольдов. Живет в замке, полностью закрытом для посещения туристов, очень замкнуто, отказывается от встреч с журналистами и от приглашений на тусовки. Одно время вообще ни с кем не общался, люди даже волновались, не болен ли он душевно, не умер ли, не уехал… Но в последнее время Эрик чаще стал появляться на людях. Причем его не отличишь от обычного гражданина, он отказался от всех привилегий, полагающихся ему, – от телохранителей и церемонного обращения. Здешний народ его очень любит. Столько, сколько он делает для простых граждан, никто не делает! Эрик ведет совершенно аскетический образ жизни, имея миллиарды. Между прочим, приют, где тебя повязали, построен и работает тоже на его деньги.

Ядвига что-то еще долго и нудно говорила, но Яна ее уже не слушала. Сначала у нее отрубилось зрение, а затем и слух с речью. Произошло это явно на нервной почве. Она залпом отпила из бутылки (причем нельзя сказать, что это доставило большое удовольствие) и легла на койку, приложив бутылку ко лбу.

– Ты чего? – забеспокоилась Ядвига. – Яна, не шути… Тебе что, плохо?

– А ты думаешь, хорошо? – буркнула Яна, когда к ней вернулся дар речи. – Ну почему я такая непутевая? Мой молодой человек пригласил меня в Швейцарию, то есть попросил приехать сюда, чтобы чем-то ему помочь…

– Чем ты ему можешь здесь помочь? – удивилась Ядвига, плотоядно сверля глазами бутылку сокамерницы.

– Вот и я о том же! Я должна была по прибытии в Берн ему позвонить и узнать, что делать дальше. А позвонить мне не дают. Да и что-то расхотелось, если честно. Что я скажу Карлу? Что я в Швейцарии и уже в тюрьме? Что я покалечила его собрата, то есть какую-то королевскую особу? Лучше умереть в тюрьме! – решила Яна, снова отхлебывая виски. – Ой, какая гадость! Наша водка лучше.

– Полностью с тобой согласна. Русская водка – золото!

– Скажи адрес, вышлю тебе вагон, – откликнулась Яна.

Ядвига вздохнула:

– Долго ждать придется – когда ты еще выйдешь…

– Не сыпь мне соль на рану…

– А знаешь что странно? – придвинулась к Цветковой Ядвига, облизываясь.

– Что? – поинтересовалась Яна, передавая ей бутылку, так как сама уже «окосела».

– Странно, что Эрик тебя не простил! Не может быть, чтобы все разговоры про его доброту и благотворительность были только лишь слухи. Он же, говорили, собаку не обидит, так неужели засадит женщину в тюрьму? Ну подумаешь, огрела ведерочком…

– Действительно, – согласилась Яна.

– Кстати, пару лет назад на него покушались, мужик какой-то стрелял, так Эрик в суде выступал, чтобы его простили…

– Получить мусорным ведром по башне обиднее, – вздохнула Яна. – А вообще, если тебя послушать, так ваш Эрик прямо святой!

– Так и есть, – подтвердила Ядвига, ощутившая себя самым счастливым человеком на свете, заполучив то, на что была нацелена. – Ты его просто не знаешь, а мы, швейцарцы, а особенно бернцы, очень любим принца. Когда ты рассказала, что убила или избила именно его, я не могла сразу поверить и прийти в себя!

Яна поняла, что и правда сильно опьянела – голова шла кругом, руки и ноги не слушались. Она отвернулась к стенке и поджала коленки к груди.

– Хочешь отдохнуть? – спросила Ядвига.

– Слишком много информации. Подумать только – я в Швейцарии! Дорогая страна, часы, сыр, шоколад… Только я ничего не успела увидеть. Приехала на свою голову! Сразу же попала в переплет… Одно радует: если уж суждено сидеть в тюрьме, лучше сделать это в Швейцарии.

– Если тебя не депортируют, – покачала головой Ядвига. – А вообще, если верить твоему рассказу, тебя поймали как последнего «лоха». Говоришь, милая девочка пристроилась к тебе в поезде? Мол, ее обижают и она ищет другое купе?

– Думаю, Дарья тут ни при чем…

– Ты слушай меня, умную женщину, последние восемь лет профессиональную бродягу, то есть наблюдающую жизнь не со стороны, а изнутри. Твоя девчушка была заодно с теми, кто ее якобы обижал. Они определяют таким образом богатую жертву, подселяют «приманку». Девочка наверняка неплохой психолог, втирается к тебе в доверие, ненавязчиво узнает все, что им надо знать. При этом, чтобы вызвать жалость и еще больше усыпить бдительность попутчицы, рассказывает слезливую историю о несчастной любви. Что еще нас, баб, сможет так зацепить и расположить к себе? Ничто! И тут же она закладывает тебе в мозги информацию, что сама путешествует после перенесенного стресса по типу «иду куда глаза глядят». Для чего это делается? Правильно… И не хлопай так ресницами, сквозняк уже пошел! Для того чтобы ты предложила поехать вместе, раз уж ей все равно. Ну а дальше она посылает тебя под любым предлогом по адресу, где уже все приготовлено. А там – как повезет. Могла умереть, могла выжить. Их цель – материальные ценности, деньги, карточки. А ты для них как использованный фантик. Умно, ничего не скажешь. И вряд ли их поймаешь, уж точно подельнички способны менять внешность, квартиры, вокзалы, истории, подстраиваясь под определенного человека. Если человек любит животных, девица может сказать, что продала свою квартиру, построила приют для животных и теперь вот путешествует по свету с чистой совестью. Если почувствует, что перед ней попутчик с нетрадиционной сексуальной ориентацией, придумает другую историю – мол, скрывается от своих, тоже нетрадиционных, чувств или сбежала, бросив все, от осуждения общества, семьи и знакомых. Поняла, как это делается? Учись, пока я с тобой. Мошенница она, твоя случайная попутчица, причем высшего разряда.

У Яны от волнения стало как-то пусто в голове, словно ее мозги внезапно оказались в состоянии невесомости.

– Не может быть! Значит, и проводница была с ними в сговоре?

– Не обязательно, – ответила Ядвига, сохранившая ясность ума, несмотря на большую дозу принятого спиртного. – Спектакль мог быть разыгран и для нее.

– Но как они заранее все подготовили в Швейцарии? Они же не могли предположить…

– Могли! – резко прервала ее Ядвига. – Очнись! Ты же сама ей сказала, куда едешь. А уж что ты пригласишь ее с собой, мошенница и не сомневалась. Между странами в Европе – у нас же здесь нет практически границ – легче добираться, чем с одного конца вашей Москвы до другого. Не смотри так, я была в Москве. Впечатление очень двоякое, должна отметить. Однако я отвлеклась. Сообщник девицы прибыл на место быстрее, чем вы, снял квартиру, сообщил адрес и стал ждать, когда «мышеловка» захлопнется. Итак, ты доезжаешь до места… – Ядвига оборвала повествование на полуслове и будто окаменела.

– Давай спать, – зевнула Яна. Но из сладкой истомы сна ее вывел зычный крик Ядвиги:

– Вот черт!

– Что такое? – всполошилась Яна, поворачиваясь к ней лицом. – Тебе плохо?

– А тебе? Тебе не плохо? Тебя же человек должен был встречать! Как ты говорила?

– Яцек Лисовский, – снова зевнула Яна. – Но он меня не встретил.

– А твоей попутчице и не надо было, чтобы тебя встретили! Ей же надо было тебя, уставшую и бездомную, привести в квартиру «своего друга».

Тут уже и у Яны сон как рукой сняло.

– Ты думаешь, что они что-то сделали с тем человеком?

– Это всего лишь предположение, – пожала плечами Ядвига.

– Леонардо, местный коп, меня и слушать не станет, – сразу же сказала Яна, встревожившись. – Или все-таки станет?

Словно в подтверждение ее слов, в камеру заглянула знакомая женщина-конвоир и недовольно покачала головой.

– Прячьте бутылки. Прямо сегодня покоя нет! Опять вас, Яна, вызывает шеф.

– Ну, теперь точно на расстрел, – вздохнула Ядвига и перекрестила свою сокамерницу на католический манер.

– Типун тебе на язык, – ответила Яна и поплелась за женщиной.

С каждым часом пребывания в стране Швейцария нравилась ей все меньше и меньше. Возможно, такое впечатление складывалось из-за монотонно серого цвета тюремных стен.

Леонардо сидел у себя в кабинете, поджав ноги, с лицом багрового цвета и сердитым взглядом.

– Господин Эрик Рейнхольд забрал свое заявление. То есть, собственно, его и не было, – почесал затылок полицейский. – Он просто отказался от каких-либо претензий к тебе. Так что распишись вот здесь и можешь быть свободна.

– Очень приятно это слышать! А где сам Эрик? Я его поблагодарю.

– Уже давно ушел, – ответил Леонардо.

– Тогда возникает вопрос: почему меня освобождают только сейчас? – не удержалась от язвительности Яна.

– А у меня были другие дела.

– Важнее, чем выпустить невиновного человека? – уточнила Цветкова, почувствовавшая запах свободы.

– Дело в том, что я не до конца уверен, что ты так уж невиновна, – сообщил полицейский.

– А то, что на меня напали, вы не будете расследовать? – поинтересовалась Яна.

– В твои россказни может поверить только такой святой человек, как Эрик.

– А то, что я без денег, без документов и идти мне некуда? Тоже ничего?

– Ну эти вопросы к твоему посольству. А переночевать можешь здесь или в приюте.

– Спасибо за любезный прием, – с холодной улыбкой произнесла Яна. – Теперь я могу позвонить?

– Смотря куда, – продолжил издеваться полицейский.

– В банк, чтобы заблокировать карточки.

– Пожалуйста, – кивнул он и, казалось, потерял к особе несчастной бывшей арестантки всякий интерес.

Глава 5

Выйдя из полицейского участка, Яна первым делом подняла руки к небу и воскликнула: «Свобода!» Затем посмотрела на часы, вернее… на то место, где они у нее раньше находились… и несколько задумалась.

«И правда, куда же мне идти? Интересная ситуация. Видели бы меня Мария Элеонора Штольберг и сын ее Карл… Однако мне совсем не хочется звонить Карлу – придется снова просить у него помощи и выглядеть притом полной дурой. Нет, сама решу свои проблемы, а уж потом свяжусь с ним», – решила Яна и двинулась по улицам Берна со спокойной и чистой совестью.

Настроение ее резко поднялось, когда она вышла на центральные улицы старого города, – здесь было очень красиво. Единственное, от чего она чуть ли не теряла сознание, так это от запахов и ароматов, доносящихся со всех сторон – из многочисленных кафе, тянущихся вдоль улицы, причем с двух сторон. Желудок Яны просто свернулся в трубочку и жалобно пел грустную мелодию. Если бы ее услышали другие, то точно бы подали милостыню, но прохожие видели не нищенку, а высокую, интересную и очень яркую девушку, правда, в довольно помятой одежде и с несколько растерянным взглядом. Интуитивно Яна вычислила милую бабушку, поливающую фиалки на балкончике первого этажа небольшого, но очень уютного дома, явно старинного, давно стоящего на этом месте.

– Извините, мэм… – обратилась к ней Яна.

– Да, дитя мое, – улыбнулась ей бабулька, близоруко щуря глаза.

– Не могли бы вы мне сказать, где находится замок Эрика Рейнхольда? Конечно, если вы знаете.

– Кто же его не знает, – откликнулась старушка. – Русская?

– Да.

– Очень приятно. У меня было много знакомых из русской эмиграции первой волны. Меня зовут Кася.

– Кася? – переспросила Яна.

– Вообще-то, Кассандра, но для знакомых Кася, – пояснила бабулька, приветливо глядя на Яну.

Внезапно в голову Яны закрались крамольные мысли: «Может, я ей так понравлюсь, что она пригласит меня в гости? А в гостях людям предлагают выпить чаю, а к чаю дают что-нибудь перекусить…» Мечты понесли Яну далеко и донесли до того момента, что бабулька на радостях, что встретила ее, госпожу Цветкову, побежала отрезать голову гусю и звать цыган для поднятия настроения…

– Отойди, милая, на несколько шагов и посмотри поверх дома. Там на горе среди зелени и увидишь замок, где живет Эрик Рейнхольд, – сказала между тем бабулька, уже заканчивая поливать фиалки. – Только тебя туда все равно не пропустят.

– Почему? – удивлялась ее категоричности Яна.

– Никого не пропускают, – развела руками бабулька.

– А если мне очень надо его увидеть? Поговорить, поблагодарить, в конце концов! – уже распрощалась с мечтами о чае Яна.

– Многим молодым девушкам это надо, – улыбнулась Кася.

– Да я же не в том смысле! – смутилась Цветкова.

– Смысл всегда один, на нем и земля держится, и через него род людской продолжается, – нравоучительно заметила старушка. – Ну, не принимает он никого, что поделаешь? Ведет очень замкнутый, прямо-таки отшельнический образ жизни и еще ни ради кого его не нарушил. Понятно?

– Понятно, – вздохнула Яна. И тут же добавила: – Но я все равно попробую!

Яна знала, что пожилые люди очень любопытны и Кася все равно проследит, куда направится девушка после ее нравоучения.

– Я и не сомневалась, что ты такая! – засмеялась старушка. – Извини, что не приглашаю на чай, здесь это не принято.

– Ничего страшного! – улыбнулась ей Яна и поплелась от ее домика вверх по дороге в сторону замка.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.