Ирина Мясникова

Пешка треф атакует

Некоторые отдельные наши сограждане считают, что астрология вместе с гороскопами и соответствующими прогнозами – это полная галиматья, чушь и дуристика. В спорах с остальным населением такие товарищи используют вполне себе железную аргументацию, мол, человек – венец творенья и не может зависеть от расположения небесных тел в бескрайнем космосе. Соответственно, этот самый отдельно взятый венец ну ни капельки не похож на все остальные венцы. Каждый человек якобы по-своему уникален, индивидуальность у него имеется и всё такое прочее. Бла-, бла-, бла-. Это говорят те, которые хотя бы насчет факта божественного творенья и промысла божьего ничего против не имеют. А есть еще и особо зловредные типы, материалисты, которые и в самом факте творенья сомневаются. Эти такую могут развести бодягу про эволюцию, обезьян, большой взрыв и протоны с мезонами, что мама не горюй. Иногда это звучит вполне даже убедительно, как лекция всесоюзного общества «Знание» в клубе колхоза «Светлый путь». Правда, в последнее время число таких вот материалистов всё-таки потихоньку уменьшается. Еще бы! Помирать-то навсегда никому не хочется. Особенно материалистам. Любят они всё материальное, так что с ними даже спорить не будем. Тьфу на них! А вот насчёт венца творенья не так уж всё просто, как некоторым кажется.

Если великий некто создал землю и небо, то и звезды с планетами разными тоже его рук дело. Это потом он уже человека изобразил да наградил его бессмертной душой. Ну и для чего, спрашивается, все эти Козероги со Стрельцами у нас над головами болтаются? И если б только они. Уж про Луну даже несознательным ясно – без неё вообще никак. А ведь есть еще Марс, Венера, Сатурн и так далее. Есть даже тёмный карлик 3А093-бис, которого никто толком и не видел. Его просто астрономы вычислили. И он там в небе висит, и влияет, гад, на всё человечество одним своим присутствием. Чуете? Как говорила моя покойная бабушка: «Что-то в этом есть!» Главное не отмахиваться, а последовательно в деле разобраться. Ведь душу-то бессмертную еще надо каким-то образом в определенном человеке закрепить, а то ведь выскочит ненароком.

В астрологической науке существует теория, согласно которой звезды якобы ловят наши души, как бабочек на булавку. Хоп, и готово! Ну, не в буквальном смысле пришпиливают где-то в гербарии, а обуславливают определенными качествами в зависимости от времени рождения. То есть, по сути своей совершенно свободная и бессмертная человеческая душа, приходя в материальный мир, попадает в зависимость в первую очередь от того, как были расположены звезды в момент рождения того типа, который будет её носителем в данный отрезок времени, называемый жизнью. Даже от тех людей, которых эта самая душа на протяжении жизни будет почитать, как своих родителей, она зависит постольку поскольку. Также весьма сомнительна зависимость души от криворожести и кособокости её носителя. Нет, конечно, лучше родиться богатым, здоровым и красивым. Но это всего лишь старт, а по результатам же жизненного забега, зачастую чемпионами становятся неказистые типы, рожденные в бедности и прочих суровостях бытия. Кто хочет поспорить, пусть оглядится по сторонам. Да, что там по сторонам! Пусть заглянет в самые что ни на есть верхи. И кого же там он увидит? Неужели записных красавцев приятных во всех отношениях? Чудо-богатырей и великих умников? Как бы не так! Там он увидит тех самых очень даже так себе пареньков, стартовавших с низкого старта. Правда, есть мнение, что и стартовые обстоятельства тоже увязаны в узел воздействия звезд на сущее. То есть, от расположения звезд зависит все. Даже то, будут ли вот эти конкретные люди, раз уж встретились, рожать себе ребеночка. Смогут ли? А если смогут, то когда?

На этом, собственно, и основаны разные гороскопические учения и изыскания астрологических ученых. Официально, конечно, астрология считается лженаукой. В точности, как когда-то это было с кибернетикой. Однако рядовое население хлебом не корми – дай чего-нибудь лженаучного изучить. Обычно такое лженаучное хорошо поддается изучению где-нибудь в общественном транспорте или за завтраком с чашечкой кофе и сигаретой, а то и вовсе в туалете в глубокой задумчивости о смысле жизни. Особенно, если это лженаучное на первый взгляд проще пареной репы. Как говорится, все гениальное просто. Это я имею в виду годовые знаки гороскопа и знаки Зодиака. Или другими словами знаки китайского и европейского гороскопов. Их знает каждый буквально с детства. А уж гороскоп для своего знака на неделю, месяц или год читают в газетке или журнальчике обычно все, даже те, которые астрологию ни в грош не ставят. Интересно же. А вдруг правда? Вдруг от расположения звезд на этой неделе зависит, дадут мне повышение или нет? Или денег прибавят? Или теща, наконец, уберется восвояси? Ну, или свекровь перестанет лезть не в свое дело? Может, именно завтра звезды станцуют так, что я встречу свою половину и буду с ней жить долго и счастливо? И так далее.

Годовых знаков двенадцать и знаков Зодиака тоже двенадцать. Кто изучал в школе арифметику, вполне может из этого факта сделать вывод, что грубо говоря, в мире существует сто сорок четыре типа людей. В смысле не самих людей, а сто сорок четыре типа людских характеров. Соответственно, тип этот зависит от сочетания годового знака и знака Зодиака. Остальное уже нюансы. Каждый тип обладает некоторыми чертами, отличающими его от других типов, и определяющими большинство человеческих поступков. Например, одни все время опаздывают, другие отличаются дурным вкусом и могут быть даже несколько вульгарными. Некоторые дружат до потери пульса, так что и задушить своей дружбой могут, а некоторые в гневе настолько страшны, что хочется повеситься, лишь бы больше никогда их не видеть. Сталкиваясь между собой, люди разных типов порождают союзы или конфликты, вызывают друг у друга симпатию или раздражение. Одни за счет своих личных качеств и созданных союзов достигают вершин, другие низвергаются на самое дно, третьи просто наблюдают за всем этим, завидуя одним и осуждая других.

И вот представьте, что великий некто был не один и создал всё на свете не для нашей с вами пользы, а для своей большой игры. Компьютеров-то еще и в помине не было. И где-то там наверху некие игроки продолжают играть, используя звезды, как инструмент для создания фигур в этой игре. Можно смело предположить, что в игре участвуют именно сто сорок четыре фигуры, ну, или карты.

Интересно, сколько же все-таки игроков играют в нашу жизнь? Двое, как в шахматах или шестеро, как в картах? Или тоже двенадцать? А что? Двенадцать игроков по двенадцать карт. Хотя двенадцать игроков, наверное, все-таки многовато с учетом той уймищи народа, которая проживает на нашей планете. Этак от игроков на небе тоже не протолкнуться. А с другой стороны Земля вроде бы одна, небо же огромное и бескрайнее. И вот еще, что интересно, насколько мы сами можем повлиять на эту игру? Мы карты-фигуры?

Вот, например, я – типичная трефовая пешка или шестёрка. Трефовая, потому что волосы у меня темно русые, и разных там бубновых блондинок я, честно говоря, недолюбливаю. Наверное, от зависти. А шестерка я, ну, или пешка, потому что все, кому не лень, меня постоянно кидают на какую-нибудь амбразуру. Каждый, кто имеет надо мной хоть какую-то власть, или тот, кто мне хоть немного небезразличен, считает своим долгом послать меня туда, не знаю куда, принести то, не знаю что. Вот я и кручусь, верчусь, от снарядов уворачиваюсь.

Работаю я начальником планового отдела в производственной компании «Теплоинжиниринг». Казалось бы, какая такая амбразура? Сиди себе тихонечко и планируй. В офисе, где тепло, светло и даже есть несколько подчиненных тебе девушек. Кстати, весьма толковых. Как бы не так!

«Теплоинжиниринг» наш еще с советских времен занимается строительством котельных для разных производственных объединений и промышленных предприятий. Правда, в советское время наша контора называлась «Лентеплопром», это уже потом, после Перестройки нас переименовали на иностранный манер и употребили в названии модное на тот момент слово «инжиниринг». Этих разных «инжинирингов» во время Перестройки в каждой отрасли стало, как собак нерезаных. И хотя всех нас в школе учили, что слово «инженер» пишется через букву «е», американизмы взяли верх. Наверное, от того, что большая часть этих «инжинирингов» никакого отношения к инженерам не имеет, как впрочем, и к инжиру. Кроме названия после Перестройки в конторе нашей изменился еще и собственник. Вместо государства путем всем уже известного шахера-махера с ваучерами, аукционами и тендерами собственниками стали какие-то люди сотрудникам предприятия совершенно незнакомые. Известно было только то, что это не просто люди, называемые в юридических документах физическими лицами, а какие-то большие шишки. То ли наши местные Питерские, то ли и вовсе Московские. Такие околопроизводственные, но обязательно партийные. И эти шишки решили, что раз уж их предприятие теперь имеет в названии модное словечко «инжиниринг», то ему, этому предприятию, под силу абсолютно всё. Не только котельные и теплотрассы, но еще и разные компрессорные, насосные и вообще, что ни попадя. Мало ли чего еще заказчику может понадобиться. Ведь и у заказчика в собственниках, небось, такая же шишка сидит. Ну, знаете, как это бывает между шишками. Ты – мне, я – тебе, а в результате подневольные люди по потолку бегают, решая какую-нибудь совершенно непрофильную задачу. Так что, справляясь с задачами собственников, коллектив «Теплоинжиниринга» немножко переквалифицировался и несколько увеличился в размерах. Всё. Больше ветры Перестройки никаких перемен к нам не занесли. Разве что еще завхоза нашего переименовали по-модному в офис-менеджера. Вот и получилось, что плановый отдел у нас и финансы распределяет, и кредитами занимается, и налоги оптимизирует, и запасы отслеживает, а с некоторых пор еще и производственный процесс выстраивает натуральным образом, а не просто на бумаге. В результате я, как начальник этого отдела, отвечаю за всё. Вот только зарплата у меня этой ответственности однозначно не соответствует. Видимо, так нынче расположились звезды.

* * *

– Петровская! Не спи, трамвай пропустишь! – Гадецкий со всей своей дурацкой мочи хлопает указкой по столу. Все присутствующие подпрыгивают на стульях и скромно сутулятся, стараясь не смотреть на разбушевавшегося Гадецкого.

Петровская это я, а Гадецкий мой начальник по прозвищу «Гад». Он с незапамятных времен директор нашего «Теплоинжиниринга». Хоть с виду Гад и грозен, но по сути своей он не более, чем типичный трефовый валет, или слон, если в шахматах, а вот жена его Соня – самая настоящая пиковая дама, черная королева, ферзь и роковая женщина. Но, как говорится, «короля играет окружение». Вот и Гад наш, благодаря Соне, выглядит каким-никаким, а королем. Соня, хоть официально и числится домохозяйкой, но неизвестно еще, кто на самом деле руководит нашим «инжинирингом». Вернее это заказчикам и собственникам неизвестно, а вот сотрудникам «Теплоинжиниринга» всё известно доподлинно. Гад в присутствии Сони тише воды, ниже травы. Это он только на совещаниях перед подчиненными страсть разную непотребную изображает.

– Я не сплю, – бодрым голосом отвечаю я.

Заснешь тут, когда у Гада в руках эта указка. Ну, не может он без указки совещаться. Уж, каких только шуток про эту указку наши офисные острословы не придумали. Только ленивый насчет указки Гадецкого ничего не сказал. Я вот, правда, подумываю себе специальную строительную каску для совещаний завести. Тогда никакая указка мне не будет страшна.

– А раз не спишь, отвечай! – Гад завозил указкой по доске, на которой был прилеплен календарный план. Ни дать ни взять учитель младших классов.

– Отвечаю, – говорю я и преданно смотрю в глаза начальника. Я его не боюсь ни капельки. Так уж вышло. Наверное, это от того, что мне нечего терять и, чего греха таить, я ведь пешка-то незаменимая. Иногда я даже думаю, что может и не пешка я вовсе, а конь. Вернее, лошадь. Настоящая трефовая лошадь. Е2-Е4. Или как там эти лошади ходят?

– Издеваешься? – Указка нацеливается в мою голову, а сам Гад постепенно багровеет.

– Никак нет, размышляю, как бы повежливей это сказать, – действительно, в голове у меня крутятся только заковыристые матерные выражения. Однако мне материться нельзя. В нашей компании, где большинство работников мужчины, а менеджерами среднего звена являются именно прорабы, прорабские выражения знают все и все употребляют их с удовольствием. Я держусь и тем самым пытаюсь немного дистанцироваться от матерящегося коллектива. Зато и в моем присутствии дядьки наши ведут себя прилично и стараются не выражаться.

– Чего сказать? – по тону начальника чувствуется, что еще немного, и Гад точно меня этой указкой огреет. – Ты, говори, уже давай!

– Какого лешего, – я тщательно подбираю выражения, – вы именно меня сейчас тут спрашиваете про срыв сроков?

– А кого, мать твою, мне спрашивать? Это кто тут у нас всё напланировал? – Гад опять завозил указкой по доске, – Кто тут, бл… вот эти сроки нарисовал?

– Сроки я нарисовала, – честно признаюсь я в том, что и так ежу понятно. – А вот комплектующие кто-то совсем другой вовремя не заказал! Этот мистер Икс почему-то решил, что у нас на складе всего такого просто завались, теперь ждем-пождем пока трубы нужные к нам приедут, – это я совершенно недвусмысленно Гаду на Ковальчука намекнула. Этот Ковальчук был недавно Гадом волшебным образом из прорабов произведен в собственные заместители. Да и прорабом-то он всего ничего, месяц с небольшим только и отмантулил. И вот, здрасьте, извольте бриться! Вот вам место, на которое пешка, она же лошадь, Петровская уже давно как нацелилась! Место хорошее, ничего не скажешь. Завидное такое место. Никаких тебе финансов, налогов, товарных запасов и людских ресурсов. Знай себе выполняй план, Петровской нарисованный, строй помаленьку на всем готовеньком и при большой зарплате. Откуда он только такой Ковальчук на мою шею взялся? Тоже мне, еще тот слон – офицеришка шахматный.

Ковальчук лысый на всю голову. А у лысых масть определить не так-то просто, но я подозреваю, что он бубновый. Бубновый слон, он же валет, а бубновый валет, как всем известно, означает пустые хлопоты. Уж, чего, чего, а хлопот мне от этого Ковальчука явно прибавилось. То, вот как сейчас, трубы вовремя не закажет, то насосы не те закупит, или закупит да не той системы. Понятно, что Ковальчук товарищ блатной, но кому от этого легче? А главное, с него всё, как с гуся вода. Между нами говоря, я, конечно, могла бы вовремя проконтролировать и трубы, и насосы. Не впервой! Но мне что, больше всех надо, что ли?! За «спасибо» ишачить. Даже не за «спасибо». Дождешься, пожалуй, от них «спасиба» этого. Это ж само собой разумеется, что Петровская за всех работать должна. Хватит. Фигушки вам.

На мои слова Ковальчук только ухмыльнулся. Еще бы, ведь Гад вместо него тут же накинулся на отдел снабжения:

– Отвечайте, почему трубы вовремя не заказали? – Указка от моего лица благополучно нацеливается в лицо начальника отдела снабжения.

– А я знал, что эти трубы нужны? – Начальник отдела снабжения смотрит мимо Гада на меня и выразительно жмет плечами, только что пальцем у виска не крутит. Конечно, он прав. Ему ж никто никакой заявки не подал!

– Вы б еще начальника транспортного цеха спросили? – с моего змеиного языка, который никто не видит, но наличие которого у меня все давно уже подозревают, капает яд. Вот в природе, однозначно, ядовитые лошади не встречаются, а у нас в «Теплоинжиниринге» есть.

– Какого такого начальника транспортного цеха? – Гад еще больше наливается пунцовым и зависает надо мной. – Петровская! Ты мне что тут мозги полощешь?

– Борис Иванович, – не выдерживаю я. – Сколько можно уже? Чего вы из себя лялечку невинную изображаете? У вас вон тут целый заместитель директора нога на ногу сидит и ухмыляется. Это он должен разработанный плановым отделом производственный план получить и работать с ним. Выполнение обеспечивать! Увязывать промеж собой проектировщиков, монтажников, снабжение и заказчиков. А если понадобится, то и транспортный цех, которого у нас нету! Я за Ковальчука работать больше не собираюсь. Хватит уже. Я разве щука волшебная или рыба золотая? Давайте уже назначайте меня на его место. Я давно согласна, и вы это знаете.

После того, как бывший заместитель Гадецкого, он же по совместительству и наш главный инженер, попал в больницу с инфарктом, а потом и вовсе вышел на пенсию, все его функции как-то само собой повисли на мне. Гад выписывал мне премии за переработку и просил потерпеть. Я, конечно, уже губищи раскатала, что не ровен час стану заместителем директора со всеми вытекающими. Мне эти вытекающие до зарезу нужны. Но не тут-то было! Это и понятно, все хотят быть заместителями директора, а вот стать начальником планового отдела вместо меня желающих точно нет.

– Ковальчук! – Гад разворачивается в другую сторону. – И, правда, ухмыляется!

– А чего она! – Ковальчук хитро щурится и тычет в мою сторону пальцем, – Все ей только и звонят. Чуть что к ней сразу бегут. Она же на себя весь производственный процесс замкнула.

Один другого краше. Этот с пальцем, тот с указкой. Хотя, надо признать, стиль совещаний в нашем «Теплоинжиниринге» Ковальчук выдерживает безукоризненно. Быстро перенял. Уж, если директор учителя младших классов изображает, то и все присутствующие должны вести себя, как младшие школьники.

– «Она», надо понимать, это про меня, – снисходительно замечаю я и кладу ногу на ногу, при этом коленка моя показывается из-за стола для совещаний. Я в этой сцене уже старшеклассница.

– Петровская! – надо мной опять зависает указка. Старшеклассницам в нашей начальной школе не место. Я вздыхаю и прячу коленку.

– Сам дурак! – свистящим шёпотом говорю я Ковальчуку, борясь с желанием показать ему язык, а потом заглядываю в глаза к начальнику. – Борис Иванович, все ко мне бегут, потому что ваш Ковальчук ничего не решает, – нежно лепечу я. – Не умеет он! Гоните его в шею, пожалуйста.

– Это я, Петровская, сам как-нибудь решу, кого и куда мне гнать! Ты вот, например, готовься, в среду в Одессу полетишь.

– В Одессу?! Чего я там забыла?

Действительно! Хотя Одесса – это не Сургут. Летом в Одессе, наверное, неплохо. Если, конечно, не работать. А работать в жару с видом на лазурную морскую гладь – это настоящее издевательство.

– Чего забыла? Контракт миллионный, чего ж еще! – рявкает Гадецкий.

Ну, про контракт-то я, допустим, и без него знаю, только почему опять я? Всегда я! В каждой бочке затычка.

– Борис Иванович, миленький, – жалостно ною я. – Я всё-всё с ихними Одесскими службами ведь уже согласовала, по телефончику. Все подписи собрала. И от юристов, и от финансистов, и от службы безопасности, и от уборщиц, и от ангелов небесных. Целый реестр на двух страницах. Осталось только последнюю подписулечку получить. Крохотную такую, директорскую. А к ней печать красивенькую, кругленькую с буковками.

– Вот езжай, и получи.

– Почему я? У меня работы выше крыши. Пусть вон Ковальчук едет. Хоть какая-то польза от него будет.

– Ты поедешь! Ты там всех уже знаешь, – Гадецкий неумолим.

– Да, никого я не знаю, я ж говорю – по телефончику!

– Петровская! Хватит. Все свободны. Ковальчук, останьтесь.

Народ облегченно потянулся к дверям. Да, этот Ковальчук точно какой-то блатной. Вон Гадецкий, выбиваясь из стиля, к нему даже «на вы» обращается и указкой в него еще ни разу не ткнул.

В приемной секретарь Гадецкого Надежда при виде меня радостно кричит:

– Кать Андревна! Тебя Волгоград требует, третий раз уже звонят.

Кать Андревна – это тоже я. Екатерина Андреевна Петровская.

– Нет меня, ушла в себя!

– Ну, Кать Андревна, они ж не отстанут, – справедливо замечает Надежда.

Действительно, Волгоградские не отстанут, у них скоро запуск, все городское начальство будет, уже банкет заказан, фейерверк и артисты эстрады, а у нас, как всегда, насосы не по проекту, а проектировщики уперлись и ни в какую согласовывать замену не хотят. Чисто ослы. И замена эта опять-таки из-за всё того же подлючего Ковальчука организовалась. Где он только такие насосы надыбал? Наверняка без отката не обошлось. Умеют же люди устраиваться. Мне вот отката никто даже ни разу не предлагал.

– Нет, Надя! Всех к Ковальчуку, пора и ему поработать!

Не хватало еще, чтобы кто-то откаты получал, а я потом на амбразуре из-за этого валялась. Как говорится, кто шляпку попер, тот и старушку угробил. Вот пусть теперь сам и отдувается.

– Ну, Кать Андревна! Чего время-то тратить? – Надежда опять права. С этим трудно не согласиться, но я уже упёрлась:

– Того! Если Ковальчук вопрос не решит, всех соединяй прямо с Гадецким.

– С Борис Иванычем? – Надежда делает круглые испуганные глаза. Это у неё замечательно получается. Особенно в сочетании со всем остальным. И статью и размерами Надежда смахивает на английского национального гвардейца. Только шапки медвежьей не хватает. Зато отсутствие шапки с лихвой восполняет причёска – начёс в стиле шестидесятых.

– С ним! С самим! – большим пальцем правой руки я указываю Надежде на дверь кабинета начальника за моей спиной.

Страна должна знать своих героев. Не мешало бы Гадецкому тоже задуматься, как эти насосы на стройплощадке в Волгограде оказались, и кто на этом скорее всего нажился.

– А если и он? Ну, того? – Надежда, несомненно, глядит в корень.

– Тогда с Соней!

– Этак мне легче самой Волгоградский вопрос решить, – во взоре Надежды сквозит тоска, и она тяжело вздыхает.

– Вот! Так что всех соединяй с Ковальчуком. А меня велено отправить в среду в Одессу.

– В жемчужину у моря? Повезло.

– Угу, повезло, если б зимой, а летом в этой жемчужине в костюме, чулках и высоких каблуках – полная жесть. В среду туда, в пятницу назад. Думаю, за один день управлюсь. Надеюсь, у них там кондиционеры имеются. Гостиницу оставь на усмотрение встречающей стороны, а вот билетики возьми мне бизнес-классом.

– Кать Андревна! Вам же не положено, – в глазах Надежды ясно читается укоризна. Тоже мне народный контроль еще выискался.

– Не положено, если я свою работу по телефону выполнить не могу, а вот если я еду контракт подписывать вместо директора или его зама, то вполне даже положено.

– Ну, не знаю. А вдруг Гадецкий не разрешит?

– Тогда не поеду. Точка.

Я, конечно, пешка, кто ж спорит? Но на очередную амбразуру полечу с удобствами. Кстати, чего это они меня в эту Одессу заправляют? Что там не так? Ведь, если б всё было так, то туда полетел бы сам Гад, не меньше, чем на неделю, да еще бы и Соню с собой взял. Позагорать, да в море искупаться.

Однако думать про Одессу совершенно неохота, тем более, что часы в приемной Гадецкого над огромным столом Надежды отчетливо напоминают, что пятница, наконец, подошла к концу. Немного, конечно, жаль Волгоградских заказчиков, им явно предстоят нелегкие выходные. Ничего, как-нибудь с божьей помощью… Будем надеяться, что Ковальчуку тоже легкие выходные не светят. В конце концов, если совсем будет плохо, подключусь к проблеме в понедельник. И про Одессу я буду думать в понедельник, а сейчас надо рвануть по магазинам, чтобы затариться к завтрашней субботе. Ведь завтра у меня день рожденья, и пусть только какая-нибудь свинья попробует дергать меня к телефону по поводу насосов не той системы! Тем более, что гороскоп на эту неделю предсказывает мне исключительную удачу в делах. Пока я вижу только кучу дел, и не просто кучу, а кучу по самое горло. И где, спрашивается, эта удача? Самое время ей уже и приключиться. Я ж не говорю про большую удачу, типа того, что Волгоградский вопрос сам собой рассосётся. Я согласна уже и на какую-нибудь маленькую, симпатичную такую удачку.

Я вылетела из офиса ровно в шесть. Как и положено, простояла в пробке час с лишним и в полвосьмого уже мела все подряд с полок нашего придворного манерного универсама. У жизни в центре Питера, наверное, есть какие-то свои преимущества, но, на мой взгляд, недостатков всё-таки гораздо больше. Дышать жителю центра приходится выхлопными газами, а под его окнами круглосуточно раздаются какие-то непотребные звуки. То пьяные граждане песни поют, то дворники орут, то транспортные средства чем-то скрежещут. Вы себе даже не представляете, каково это спать окнами на троллейбусные провода. Там у них в местах соединений такие странные штуковины есть, при встрече с которыми, троллейбусные рога вопят, искрят и рычат, чисто восставшие машины из фильма про терминатора. Опять же собственное свое авто жителю центра припарковать практически негде, отчего во дворах иногда даже драки между автовладельцами случаются. Зимой бедолага, живущий в центре, того и глядишь, на неубранной мостовой может переломать ноги, да еще и сосулькой по башке запросто схлопотать. Даже собаку в центре выгулять негде. Несчастные собачники наряжают своих питомцев в намордники и прогуливаются с поводком в одной руке и совком для экскрементов в другой. Что уже говорить про отсутствие нормальных продуктовых магазинов, в идеале – универсамов. Раньше в центре всё-таки присутствовали небольшие булочные, овощные, молочные и мясные магазины. Нельзя сказать, что это было очень уж удобно. Там очередь отстоишь, тут очередь отстоишь, глядишь, уже не ужинать пора, а спать ложиться. Но продуктовые магазины всё-таки были. Теперь же на месте этих магазинчиков красуются шмоточные бутики, медицинские центры и всяческие офисы. Правда, старые винные магазины остались нетронутыми, да еще к ним добавились и новые. Видимо большая часть жителей питерского центра в основном теперь пьёт и совершенно не закусывает. Чего тогда удивляться, что они орут под чужими окнами ночи напролет. В тех же местах, где в небольшой продуктовый магазин хозяевам удалось втиснуть некое подобие универсама, цены просто заоблачные. Плюс к тому еще – фиг ты где-нибудь поблизости припаркуешься. Поэтому на выходных я обычно посещаю гипермаркет у кольцевой автодороги, где и затариваюсь по полной программе. Но на всю неделю не напасешься, поэтому приходится посещать наш местный универсам. А тут, тем более, в субботу день рожденья. Некогда уже будет по гипермаркетам гоняться. С утра уборка квартиры и готовка.

Обычно в то время, когда я, наконец, добираюсь с работы до универсама, а именно где-то около восьми вечера, туда стягивается определенного вида публика. Ошалелые дамочки, вроде меня, которые мечутся от прилавка к прилавку и тычутся своей телегой в ноги остальным посетителям, солидные дядечки, разглядывающие рассеянным взглядом колбасный прилавок, и богемного вида молодые люди, демонстрирующие окружающим свои супермодные и супердорогие туалеты. Дамочки, ясное дело, бегом-бегом после трудового дня, им еще всё это успеть приготовить надо. Дядечки явно засланы забывчивыми домохозяйками в магазин по дороге с работы. Жена видимо уже стояла у плиты, когда вспомнила, что забыла купить какой-то важный, необходимый именно в данном блюде ингредиент. Дядечки обычно берут всё самое дорогое, не глядя на цены, а чрезвычайно любезные продавщицы норовят им подсунуть либо колбасу, нарезанную с двумя попками, либо просроченные консервы, либо мятые помидоры. Ну, а богемные молодые люди, скорее всего, недавно проснулись и только-только успели привести себя в порядок. Среди последних иногда попадаются даже известные персоны, мелькающие на страницах гламурных журналов.

Конечно, в ажитации я своей телегой с разбегу воткнулась в кожаные штаны известного радиоведущего. Или как там их называют? Ди-джеи, вроде. Почти джедай, как в «звездных войнах». Джедай тряхнул гривой великолепных волос и мило улыбнулся.

– Извините, – привычно пискнула я, тоже мило улыбнулась и помчалась дальше. Помчалась, конечно, сильно сказано. Продолжила лавировать в узких проходах. Милая небритая улыбка джедая, однако, из головы моей не выветрилась. Уж больно часто мы с ним стали в последнее время пересекаться в пространстве. Вот, например, в обеденный перерыв в кафе неподалёку от нашего «Теплоинжиниринга» я этого джедая вижу чуть ли не каждый день. Он там обычно обедает с одним из хозяев своей радиостанции. Питер наш – город маленький и тесный. Всегда на кого-нибудь наткнешься, про кого в журнале всё пропечатано. А про этих двух всё-всё пропечатано. Когда я прихожу в кафе, оба начинают на меня пялиться. И хоть они и оба в модных кожаных штанах, но вот только один из них губаст, кучеряв и весьма упитан, зато второй…. Второй – просто прелесть, особенно, когда гриву свою в хвост собирает. И машина у него выдающаяся. Бээмвуха, хищная такая. Пару раз мы с этой бээмвухой даже гонялись в пробке по Лиговке. Ясное дело, тоже случайно встретились. Конечно, в гонке победила я. Ну, где такой большой джедайской машине угнаться за моим «велосипедом». У меня машинка малипусенькая. Везде пролезет. Бензина ни фига не жрет, а продукты все влезают. Для города машины лучше нет. Вот только по трамвайным путям на ней не очень-то поскачешь, ну, так и на БМВ тоже не шибко поджипуешь.

Короче, машина моя тут не при чём, а вот джедай этот – умереть не встать, иначе и не скажешь. С виду он, как минимум, трефовый валет, если не больше. Мог бы уже и подвалить да познакомиться. Сейчас, например, случай очень даже подходящий. Во-первых, губастого и пузатого хозяина радиостанции поблизости не наблюдается, а во-вторых, есть прекрасный повод. Пакеты до машины девушке поднести можно. Ведь пока я все эти мысли в голове вертела, телега моя мало-помалу наполнилась. Я стала это всё вываливать на кассу, а потом собирать в мешки. За этим увлекательным занятием даже и не заметила, как джедай свалил из магазина. Ну, да! На фига ему баба с полной телегой продуктов, у неё ж, небось, семеро по лавкам сидят и кушать просят.

У меня, конечно, семерых по лавкам нет. Есть сын Павлик Петровский, да муж Серёга Петровский. А вот завтра будут гости. Родители мои, свекор со свекровью, тоже Петровские и лучшая моя подруга Жанка. Одна штука. Так что без меня как раз семеро по лавкам и получается. А я вместо завтрашнего меню при наличии живого мужа, имею в голове странные мысли о прекрасном джедае в кожаных штанах. Жанка меня бы не одобрила. Она хоть моего Серёгу Петровского на дух не переносит, но до жути правильная. «Облико морале» и всё такое. Это только она, как незамужняя женщина, может кавалеров постоянно менять, а мне не положено. Даже и думать о других мужчинах нельзя.

Я выгреблась из магазина, сунула часть пакетов в багажник, не поместившиеся пакеты кинула на заднее сиденье. Уселась, примостила сумку на сиденье рядом, завела мотор и приготовилась отъезжать. Тут только и заметила, что выезд мне перегораживает микроавтобус. Из окна микроавтобуса выглядывал вполне себе приличный мужик, всем своим видом показывая, что хочет у меня о чем-то спросить. Причем не про какую-то глупость, типа «Девушка, девушка! Как вас зовут?», а про что-то такое жизненно важное. Я опустила оконное стекло.

– Девушка, извините, как проехать к гостинице «Русь»? – вежливо поинтересовался явно обрадованный дядька.

Да уж! Гостиницу «Русь» у нас в центре найти непросто. Она вроде бы есть, а вроде бы её и нет. Заколдованное место какое-то. Поэтому вопрос этот никакого подозрения у меня не вызвал, и я стала на пальцах объяснять дядьке, как проехать до этой самой «Руси». И чего меня дернуло глянуть в зеркальце заднего вида? Наверное, хотела проверить, хорошо ли я выгляжу. Глянула мельком и даже не увидела, а скорей почувствовала какое-то движение. Я обернулась. Из слегка приоткрытой двери моей машины в сторону сумки на переднем сидении тянулась большая волосатая мужская рука. И тут я заорала. Я реально испугалась. И совсем не того, что меня пытаются ограбить, а вот этой вот волосатой руки. Сразу почему-то в голове всплыли все фильмы ужасов сразу. Зловещие мертвецы, Фредди Крюгер и пятница тринадцатое. Я орала благим матом, люди у входа в универсам начали оглядываться. Видимо мой визг оказался для волосатой руки чем-то неожиданным и таким же страшным, как зловещие мертвецы, поэтому она дрогнула и исчезла из моей машины. С нею испарился и микроавтобус, не знающий, как ехать в гостиницу «Русь». Я крепко прижала к себе сумку, закрыла двери на замок и заплакала. Тут же пришла в голову мысль, что это грозный и всевидящий боженька пытался меня наказать. Мол, не фиг замужней женщине думать про всяких джедаев, пусть даже они и в кожаных штанах. Надо сказать, что из-за моих крамольных мыслей угрызения совести меня мучили исправно. Хотя, наверное, если б боженька всё-таки захотел меня наказать, то наказал бы всенепременно. А тут он явно, наоборот, меня спас от неприятностей. Ведь с чего-то я в зеркальце глянула.

В расстроенных чувствах я выхватила из сумки телефон, чтобы позвонить кому-нибудь и нажаловаться. И в этот самый момент поняла, что жаловаться мне совершенно некому. Да и на что жаловаться? Сумка-то на месте, а с ней и паспорт, и права, и документы на машину, и ключи от квартиры. Так что мне просто повезло. Вот она обещанная звёздами удача. Привалила, наконец-то. А про испуг свой я могу и дома Сереге рассказать. Именно рассказать, потому что жаловаться Сереге совершенно бесполезно. Он искренне уверен, что во всех моих неприятностях виновата исключительно я сама. А если я сама виновата, то чего, спрашивается, меня жалеть? Я медленно тронулась с места, и когда подъехала к дому, уже совершенно успокоилась. Припарковалась во дворе и позвонила Сереге, чтобы помог мне донести продукты. У Сереги рабочий день числится ненормированным, начинается часов в одиннадцать и в большинстве случаев заканчивается в пять, а то и в четыре часа. От университета, где он делает вид, что трудится, до нашего дома он добирается на метро ровно полчаса, поэтому к моему приходу всегда уже сидит дома и рубится в компьютерные игры.

– Опять нахапала полмагазина, – проворчал Серега в ответ на мой призыв спуститься к машине.

Интересно, это, наверное, у меня развлечение такое – продукты в магазине хапать, а потом грузить в машину и затаскивать в квартиру? Можно подумать, он хоть раз чего-то не съел из того, что я нахапала.

Серега спустился во двор, как всегда хмурый. По случаю лета он был не в спортивном костюме, как обычно, а в шортах. Шорты чудом держались на его тощей заднице, открывая для обозрения волосатый живот. Тоже тощий. Сколько Серегу не корми, он не поправляется, за что я имею постоянную молчаливую претензию от своей свекрови. Серега взял из багажника сумки и поплелся к дверям парадной. Хоть бы футболку или майку надел, а то перед соседями неудобно. Я подхватила остальные пакеты и поспешила следом.

– А меня только что пытались ограбить, – сообщила я в хмурую спину.

– Неудивительно, – пробурчал Серёга, не останавливаясь.

– Это почему же это? – возмутилась я.

– Потому, что ты ведешь себя неприлично, привлекаешь к себе внимание, – Серега зашел в лифт и развернулся.

– Как же я себя неприлично веду? – это было что-то новенькое. В смысле не то, что я сама во всем виновата, а мое неприличное поведение. Я изловчилась, нажала кнопку нашего этажа и заглянула мужу в глаза. Глаза были, как всегда, несколько бессмысленные. Просто удивительно, как это у кандидата наук могут быть такие бессмысленные глаза. Может от того, что кандидат наук устроен не как обычный человек? Может быть, одна часть его мозга занята разговором с собеседником, а другая силится в этот момент вычислить нечто не вычисляемое? Хотя, скорее всего Серёгин мозг в составе обоих полушарий занят сейчас компьютерной битвой с пришельцами, от которой я Серёгу оторвала своими сумками.

– А ты посмотри на себя, – Серёга кивнул головой в мою сторону.

– Что-то не так? – удивилась я. Может, порвалось чего-нибудь, а я не вижу.

– Всё не так.

Лифт остановился, и мы выгреблись на лестницу. Дверь в нашу квартиру была открыта нараспашку. Просто заходи и забирай, что хочешь. Хорошо соседи наши люди честные и богатые, им наше непосильным трудом нажитое ни к чему.

– У тебя, Катя, – между тем продолжил Серёга свою нотацию, – по костюму видать, что деньги в твоем кошельке имеются. Я уж не говорю про туфли твои и сумку. Это ж просто – «грабь сюда» называется. Нельзя свой достаток так выпячивать. Это неприлично.

Я заглянула в зеркало в прихожей и ничего неприличного там не обнаружила. Костюмчик мой летний, конечно, прехорошенький, но никакой не «Босс» и не «Шанель», и тем более не «Эскада». Даже близко. Он, конечно, тоже немецкий, но совершенно из другой категории. Эконом-класс. Туфли и вовсе испанские, как и сумка. Разумеется, всё это не три рубля стоит, но и не тысячи долларов. Скромненько, но со вкусом. Видно, опять же, что не с рынка гардероб. Я ж не продавщица из овощного ларька. Менеджер, как-никак, хоть и среднего звена. Ничего, я еще и ТОПом стану, а в этом процессе без приличного гардероба никак нельзя. ТОП просто обязан на работу в хорошем костюме являться.

– Дурак ты, Серёга. Нашел тоже достаток. Мне что ли в спортивном костюме на работу ходить? Или в рваных джинсах?

– Катя, я устал тебе уже это повторять – ты живешь не по средствам. Вечно в долги какие-то влезаешь. Да и ведёшь себя, как будто ты не рядовой начальник планового отдела, а важная руководящая шишка. Телефон, вон, у тебя постоянно разрывается. Надо же! Незаменимая какая. Опять трубы не те, насосы горят, компрессор полетел и так далее, – Серёга махнул рукой и исчез в глубине квартиры. Наверное, пошел к себе в кабинет продолжать компьютерную битву за Землю. Ну, как кандидату наук без кабинета? Переносить пакеты в кухню он предоставил мне.

Я скинула туфли, надела тапки и стала переносить провизию. Пока готовила ужин, думала о Серёгиных словах про долги. Интересно, как он себе представляет нашу жизнь без долгов? Это без квартиры, без мебели, без машины и без телевизора, что ли? Можно подумать, я в долг беру, чтобы костюмы да туфли себе покупать. И кто, интересно, эти долги потом отдает? Не я разве?

Ужинали мы молча. А о чем говорить? О трубах, Гадецком, Ковальчуке и Волгоградских проблемах Серёге неинтересно, да и мне, честно говоря, его стоны про убитую отечественную науку и козни профессора Капитонова тоже уже порядком надоели. Капитонов, конечно, прохвост, кто спорит? Но где бы Серёга был, если б не этот прохвост Капитонов. Попробуй финансирование для лаборатории в наших условиях выбить, если ты не прохвост. Я смотрела на начинающего лысеть вечно чем-то недовольного мужа, скучала и думала, что завтра у меня будет не менее скучный день рожденья. Разве что Павлушу с дачи привезут, по случаю лета он находился у свекрови в садоводстве, да Жанку повидаю. А хорошо бы было отмечать где-нибудь в ресторане, чтоб не драить с утра всю квартиру и не стоять полдня у плиты. И чтобы обязательно танцы были. И какой-нибудь танцующий рыцарь джедай, и лучше не какой-нибудь, а вполне даже определенный. Можно и без лазерного меча. Главное, чтоб кожаные штаны были и волосы длинные. Я представила, как хорошо, наверное, танцевать с джедаем. Интересно сколько ему лет? Вроде с виду столько же, сколько Серёге. Лет сорок, никак не меньше. Надо же, и Ковальчук тоже похоже Серегин ровесник. Плюс, минус год или два. Один волосатый, второй лысеющей, а третий лысый, как бильярдный шар. Я вот читала, что чем в мужчине больше мужских гормонов, тем меньше у него на голове волос. Следовательно, из всех троих самый мужиковатый мужик – это Ковальчук. Ну да, он еще и басом разговаривает, скрипит, как несмазанная телега. Я, конечно, ни разу не слышала, как эта телега скрипит, но подозреваю, что в точности, как Ковальчук. Получается, что по этой логике, Серёга должен говорить нормально, а джедай должен пищать, как девочка: «Пи-пи-пи-пи». Однако из радио он вещает вполне себе даже приятным баритоном. Можно сказать, практически бархатным. Иначе б его и в радио не взяли. Может, у него парик? Я попробовала представить джедая без волос лысым, как Ковальчук. Картина получилась ужасающая. Лысина почему-то делала джедая похожим на небритую обезьяну. Интересно, встречаются ли в природе бритые обезьяны?

От этих мыслей меня отвлек требовательный звонок моего мобильника. Телефон у меня всегда под рукой. На всякий случай.

– Ну, вот, что я говорил! – заворчал Серёга. – Незаменимая наша. Не иначе, как страшный метеорит летит в сторону Питера, и МЧС готовит отряд по спасению с Петровской во главе. Там не министр Шойгу тебе звонит? Нет, что это я? Сам президент на проводе, не иначе!

Звонил Гадецкий.

– Петровская! Что там у нас с Волгоградом?

– «Не у нас, а вас», – захотелось сказать мне, но вместо этого я предельно вежливо сказала:

– Жопа, Борис Иванович. Полная жопа.

Я умею быть вежливой, особенно с начальством.

– Это я и так понял. Что делать будем? – в голосе Гада сквозила такая тоска и безысходность, что я его даже пожалела.

– А что мы можем сделать? У нас другого пути нет, кроме как насосы эти левые согласовывать да монтировать. Иначе подведем заказчика. Вы же знаете, что означает запуск сорвать да банкет отменить!

– Так проектировщики же уперлись, как никогда. Ничего слышать не желают, – со вздохом поведал мне Гадецкий то, что я и без него прекрасно знала.

– Знаю, они теперь сильно перестраховываются. Сами знаете, крыши по всей стране одна за другой валятся, а во всём проектировщики виноваты. Вот они уголовки и боятся. Однако по нормам там всё, хоть и с трудом, но проходит, я проверяла, – выдала я начальнику секретную информацию, как бы туза достала из рукава. – Проектировщики цену себе набивают. Пообещайте им чего-нибудь.

– Чего пообещать?

– Ну, не знаю. Вкусняшку какую-нибудь типа денежки за сверхурочную работу или контрактика на новый объект, – посоветовала я начальнику.

Конечно, я и сама бы всё это могла проектировщикам пообещать, да не в моей это пешкиной компетенции. Наобещаешь людям, а потом чего?

– Попробую, – Гад явно воодушевился и дал отбой.

– Отруководила? – поинтересовался Серёга.

– Угу. Метеорит благополучно проследовал в сторону Москвы. А ты поел?

– Поел, – Серёга отодвинул пустую тарелку, встал и сделал книксен, – спасибо, всё было очень вкусно, – всё-таки мой кандидат наук был местами воспитанным человеком. – Пойду я.

– Иди, а то там без тебя злобные инопланетяне и колдуны захватят Землю.

Серёга уплыл к себе в кабинет, я убрала со стола, загрузила посуду в посудомойку, и отправилась спать. Мне инопланетян на сегодня уже хватило.

– «Интересно», – думала я, засыпая, – «Муж пешки он кто?»

Ответ от звезд пришел незамедлительно:

– Кто? Кто? Конь в пальто.

* * *

– Петровская? Екатерина Андреевна? Конечно, знаю. Кто ж её не знает? Фифа невозможная, начальником планового отдела у нас числится. Стерва жуткая и мегера. Почему стерва? А разве не видно? Из кожи вон лезет, всё к власти рвется. Не хуже Хакамады. Про Хакамаду-то слышали, небось? Только та всё в правительство пробраться норовит, президентом быть хочет, ну, или министром на худой конец, чтоб бюджеты пилить, а эта наша Петровская в заместители директора стремится, чтобы тоже пилить. Не знаю, уж чего там они пилят, но пилят – это факт! С какого перепуга тогда они все в начальство лезут? Откаты разные получать. Не иначе. Мне же ведь никто отката никакого не даёт и не даст никогда! А в телевизоре говорят, что у нас весь бизнес на откатах держится. А бизнес это кто? Бизнес – это начальство. Премии, опять же, у них не чета нашим. Хотя неправильно, что я говорю, премии – это у нас, а у них – бонусы. Эта Петровская точно мать родную за те бонусы продаст. По головам пройдет и не задумается. Приличные люди так себя не ведут. Мы с ней одновременно на работу устраивались. Я к нам в бухгалтерию, она в плановый отдел. Так вот, я, как сидела на своем зарплатном участке, так ведь и сижу. Я ж человек воспитанный в начальники не лезу. Да и куда у нас в бухгалтерии лезть? В главные бухгалтеры что ли? Я вас умоляю! Это себе дороже, однозначно. Ответственность – мама не горюй, и никаких тебе отпусков, ну разве только в сентябре иногда. С одной стороны налоговая со своими придурошными требованиями, чуть что счета арестовывают и уголовкой грозят, с другой стороны директор наш Гадецкий, тоже еще тот придурок, ему на любой документ начхать с высокой колокольни. Одна указка его чего стоит. И орёт всё время, как потерпевший. Нет уж, мы как-нибудь тихо-мирно, табель заполнили, зарплату начислили, и сидим себе в потолок поплевываем! А эта вон, уже начальница. В кабинете отдельном заседает. Знаем мы, как они начальницами становятся. Жопой своей туда-сюда, туда-сюда вертит. И была бы хоть жопа, как у гимнастки, а то так – «широка страна моя родная»! Рядовая такая российская жопа. «И растет на радость нам не по дням, а по часам». В углу такую жопу скромненько прятать надо. Так нет, эта Петровская чуть ли не задом наперёд со своей жопой ходит. Обтянет её, утянет и оттопыривает. С такой жопой в тренажёрке надо часами худеть, да бегом от метро до дома бегать, а не целыми днями в кресле сидеть, да на иномарке рассекать. Как она еще в эту иномарку свою жопу втискивает? Вот вопрос. И ведь, заметьте, от отечественного автопрома эта Петровская жопу свою воротит, иномарку ей подавай. У меня, между прочим, тоже и жопа получше, чем у некоторых, и права имеются, еще в школе давали, так мне ж никто почему-то иномарки не дарит. Мне б кто «Ладу» какую подарил, я б тому по гроб жизни благодарна бы была. В пояс бы кланялась. А у этой мало того, что машина иностранная, вы её сапоги видели? Натуральная Италия. Половину моей зарплаты стоят, никак не меньше. Умереть за такие сапоги! Ясное дело, в них только на машине ездить. Ты попробуй в таких сапогах по лужам от метро поскакать. Или по гололеду, по колдобинам нашим. Вмиг навернешься. Я вот всё жду, когда она по дороге к машине в этих сапогах своих брякнется, то-то люди б порадовались. А шуба! Шубу её видели? Ей, понимаете ли, чернобурка очень идет. Можно подумать, есть люди, которым чернобурка не идет? Так она в этой своей чернобурке нараспашку да без головного убора от дверей офиса к машине следует. Мороз ей нипочём. Ну, прям, кино про иностранную жизнь!

Ничего, ничего – «богатые тоже плачут». Сериал такой был, видели? Так не бывает, чтоб по жизни всё время стрекозой скакать! Уж как она заместителем директора нашего стать хотела, как хотела, да только обломалась нам всем на радость. Чисто Хакамада, когда в президенты пёрла. Неужто на такую важную должность мужика бы не нашли? Нашли в два счета. То-то и оно. А ты как думала? Жизнь – это борьба. Тяжелая борьба и работа. Уж и так дали тебе должность начальника отдела, куда же ты дальше-то прёшь? Сиди и помалкивай, тихо радуйся. Без труда никому рыбку из пруда за просто так не дают. А если дают, значит, дело нечисто. Я вот что думаю, эта Петровская, наверняка, с директором нашим, с Гадецким спит. А как иначе-то карьеры делаются? Разве не знаете? Жена Гадецкого Соня только с виду такая баба шикарная, а на деле дура набитая, как все эти домохозяйки бездельницы. Конечно, дура, если у нее под носом муж с этой тварью из планового шуры-муры крутит. Вот бабы устраиваются! Да на Петровской этой точно пробы ставить негде. Муж у неё, говорят, ученый, кандидат наук. Ясное дело, сидит в науке по самые уши. Это сколько всего надо научного напридумывать, чтобы бабе своей машины да шубы покупать? Вот я и говорю! Он науку думает, а баба эта у него за спиной изгаляется. И ребенок, небось, с чужими людьми, пока она по командировкам таскается. Кто б меня в командировку какую послал, что ли, чтобы рожи эти наши из бухгалтерии хоть бы дня три не видеть. Нет, вот скажите, как это возможно всё время в командировки мотаться и ребенка без больничных растить? За десять лет работы ни одного больничного. Ясное дело, няньки разные. Гувернантки. При учёном-то муже чего гувернантку ребенку не нанять? И я б тоже наняла. Только никто мне мужа такого богатого на блюдце с голубой каемкой не поднес. У меня мужик не какой-нибудь ученый, а простой человек. Шофером работает на автобусе. Людей возит. Без бонусов. Пролетарии всех стран соединяйтесь! Настоящий стопроцентный гегемон. Как только какая-никакая копейка в доме заведется, сразу праздник и народные гулянья. Вот опять уже третий день празднует. А у этой и муж научный кандидат, и любовник большой начальник! И, главное, что обидно, ведь ни рожи, ни кожи. Нос, что твой клюв, волосенки и вовсе никакие, только в пучочек, как у училки, собирать. Про жопу ейную я уже докладывала. Ноги у неё и вовсе, как макаронины. Совершенно заурядная баба, чего вокруг неё мужики вьются, ума не приложу. Мёдом там у неё что ли намазано? Или это они так на жопу её оттопыренную реагируют? Или всё-таки на чернобурку? Вот я и говорю, нет такой жопы, которой чернобурка была бы не к лицу!

* * *

Наутро, покончив с завтраком, я приступила к уборке. Свекровь моя Алевтина Ивановна обязательно везде засунет свой любопытный нос, поэтому никаких змеиных углов в квартире быть не должно. Серёгу я к этому делу тоже припахала, поручив ему пылесос. Его ворчание я помножила на ноль. Не фиг. Мне сегодня тридцать пять. Я уже большая. Могу и мужем немного покомандовать. Конечно, руководить Серёгой, как Соня руководит Гадецким, у меня ни за что не получится. Соня – профи, но попытаться можно.

К пяти часам в квартире всё сверкало, стол был накрыт, из духовки ползли волшебные ароматы, а я была совершенно умудоханная. Какие там гости! Хотелось лечь спать и никого не видеть. Кроме моего Павлуши, конечно.

Первой явилась Жанка. Хоть она и работает финансовым директором, но на своем предприятии Жанка тоже, как и я, в каждой бочке затычка и за всё в ответе. Так что она, скорее всего, тоже пешка, правда, не трефовая, а червонная. Жанка рыжая и немного конопатая. Внешне Жанка почти красавица. Глазищи у нее зеленые, большие в пол лица. Еще у Жанки стройные ноги, тонкая талия и большая грудь. Всё дело портит двойной подбородок. Он у Жанки организовался практически с детства. Строение шеи такое, хотя сама шея вроде бы и ничего себе, длинная. Но вот в профиль Жанка похожа на перевернутый кувшин. И совсем немножко на пеликана. Чего только Жанка со своим подбородком не делала, пока не поняла, что без пластической операции никак не обойтись. Но делать операцию Жанка боится. Вот и мучается из-за своего подбородка, а как следствие, из-за неразделенной любви. Жанка – просто жрица неразделенной любви. Она вечно страдает по поводу очередного совершенно недосягаемого мужика. Мне кажется, что Жанка их специально выбирает таких недосягаемых, чтобы было о чем пострадать.

Правда, в Жанкиной жизни, несмотря на её подбородок, довольно часто случаются прорывы, когда какой-нибудь совершенно вполне себе досягаемый и приятный во всех отношениях мужчина вдруг начинает Жанку домогаться. Тогда Жанка отвлекается от своих недосягаемых мечтаний и нисходит к страждущему. И не просто нисходит, некоторое время она его даже вроде бы любит большой и чистой любовью. Но любовь эта обычно быстро заканчивается, так как предмет Жанкиной любви вдруг начинает Жанку нестерпимо раздражать. Жанка выискивает у мужичка кучу неисправимых недостатков, начинает его воспитывать, придирается к нему по каким-то ничтожным поводам, а затем указывает несчастному на дверь. Ничего не поделаешь, такое сочетание звезд в её характере. Уж если, кто попался в Жанкины сети, то будет запутан в них до полного изнеможения, а потом изгнан с позором. Жанка считает, что в этом и состоит её миссия – выводить на чистую воду маскирующихся под приличных людей подлецов и козлов. Нужно ли говорить, что Жанка считает всех мужиков сволочами. За исключением, конечно, всё тех же недосягаемых для неё персон. А я думаю, как этим персонам всё-таки повезло, что они недосягаемы для Жанкиного воспитательного процесса. После расставания с очередным подлецом и козлом Жанка вздыхает с облегчением и находит себе новый недосягаемый идеальный объект, чтобы любить его издали неразделенной любовью и от этого страдать. Такая вот противоречивая натура.

Со мной Жанка дружит в том же стиле, пытаясь одновременно и задушить меня своей дружбой, и найти во мне недостатки с этой дружбой несовместимые. Особенно подозрительно она относится к моему мужу Серёге, считая его основным моим недостатком. Жанка полагает, что я срочно должна от этого своего недостатка избавиться путём решительного развода. Соответственно, Серёга и Жанка, мягко говоря, недолюбливают друг друга. Наверное, Жанка давно бы уже додушила меня высокими стандартами своей дружбы, и я бы уже была изгнана с позором из её жизни, если б она регулярно не отвлекалась от меня на то, чтобы наставить на путь истинный кого-нибудь из своих почитателей. Ну, из тех, которые все поголовно на поверку оказываются сволочами и козлами. Сейчас Жанка вела воспитательную работу посреди какого-то женатого мента. То бишь, господина полицейского офицера. В летние каникулы Жанкины домашние обычно выпроваживались ею на дачу в Комарово, и квартира оставалась полностью в Жанкином распоряжении. Нынешний претендент на звание козла на мой взгляд совершил роковую ошибку. Он воспользовался свободными площадями и стал регулярно ночевать у Жанки во время своих дежурств и усилений. Не знаю, как это дело точно называется. Ну, то, чего там эти господа полицейские офицеры обычно врут своим жёнам, когда не ночуют дома. А Жанка, первое время совершенно балдевшая от возникшей в её жизни очередной большой и чистой любви, вот уже вторую неделю, как начала переживать за обманутую полицейским офицером жену. За несчастных покинутых детей, хотя не помню, есть ли там дети. Ну, неважно, за брошенную одинокую собаку или несчастного некормленого кота. Ко мне на день рожденья я пригласила Жанку одну. С одной стороны я весьма недолюбливаю женатых мужиков, которые ходят налево, а с другой стороны Жанку необходимо иногда от воспитательных действий отвлекать. Глядишь, роман этот закончится не так быстро. В том, что он закончится, я не сомневаюсь. Жанка решительно поставит господина полицейского офицера перед выбором и тот выберет жену, которой потом будет спокойно изменять с другой бабой. Не столь трепетной, как наша Жанка. Но если случится чудо, и полицейский выберет Жанку, то она всё равно подыщет повод, чтобы от него со временем избавиться. Вот и спрашивается, на фига мне его приглашать к себе в гости?

Жанка скинула свои дорогущие ярко-красные туфли на коврике в прихожей и босиком, сверкая такими же ярко-красными ногтями, пошлепала в гостиную. Туфли у Жанки не чета моим. Самый что ни на есть настоящий кутюр высокой моды. Ну, так её же никто не укоряет в том, что она живет не по средствам. Жанка на шмотки тратит деньги со вкусом и размахом. Представляю, что бы сказал Серёга, узнай он, сколько стоят Жанкины туфли. В обморок бы, наверное, сразу грохнулся.

– Тапки надень, – посоветовала я ей. – Серега хоть и пылесосил, да я тряпкой мокрой пройтись не успела.

– Ну, если твой никчемушник пылесосил, тогда и правда тапки давай, – Жанка взяла с подоконника вазу и сунула туда букет. Букет был замечательный. С какими-то огромными ромашками и нереальных размеров колокольчиками. Жанка вручила мне вазу и сказала:

– Воды налей. Хотя, – она махнула рукой с огромными кроваво-красными ногтями. – Все равно сдохнут. Надо было лучше бутылку купить.

– Бутылок у нас навалом, а вот цветов, как раз, и нет. Спасибо тебе, – я чмокнула Жанку в щёку и пошла на кухню наливать воду в вазу.

На кухне прятался Серега.

– А ты чего не в кабинете? Или игра закончилась? Ты победил всех и соскучился? – поинтересовалась я.

– Да, ну, – Серёга тоскливо махнул рукой. – Скоро родители приедут, всё равно толком поиграть не дадут. Не стоит и начинать.

– Резонно, – согласилась я.

Пока я наливала воду в цветы, на кухню притащилась Жанка.

– Здорово, гений! Как твоя докторская? – Это была традиционная Жанкина подковырка.

– Привет, Жан. Ты замуж еще не вышла? – А это уже была традиционная Серегина подковырка. Ну, хоть поздоровались, и на том спасибо.

В дверь позвонили, и я побежала открывать. Оказалось, что свёкор со свекровью, наш Павлуша и мои родители приехали одновременно. В прихожей стало шумно и тесно. После взаимных приветствий и поцелуев мне благополучно были вручены еще два букета, и все расселись за столом. Воинствующая Жанка оказалась между свёкром и моим отцом, то есть была нейтрализована сразу двумя кавалерами. Павлушу я усадила рядом с собой, чтобы удобней было ерошить ему волосы и целовать в затылок. Как же я соскучилась по своему сыночку!

Наконец, настало время вручения подарков. Серега скрылся в глубине квартиры.

– Сейчас, – свёкор многозначительно подмигнул мне. – Мы тут скинулись.

Серёга показался в дверях гостиной с большой коробкой, из которой он под восторженные Павлушины вопли извлек непонятный прибор под названием «Мультиварка». По виду эта мультиварка смахивала одновременно на электрическую кастрюлю и на маленького робота «Р2» из всё тех же «Звездных войн».

– Вот, – многозначительно сказала свекровь, – теперь твои мужчины, наконец-то, всегда будут сыты.

– «Ну, да! А то они у меня обычно голодают!» – подумала я, но благоразумно промолчала. Я ж не Жанка, чтобы сразу со своим раздражением в бой кидаться. Если кто-то меня раздражает, я обычно мысленно взвешиваю размер этого раздражения и размер пользы, которую я могу извлечь от предмета раздражения. А польза от моей свекрови Алевтины Ивановны, пока Павлуша не вырастет, просто огромная. Так что засуну-ка я пока свое раздражение куда подальше.

Тут же свёкор с Серёгой принялись эту мультиварку устанавливать и подключать прямо в гостиной. Я, конечно, сделала вид, что обрадовалась и стала с умным видом изучать инструкцию по эксплуатации.

– Всё, Серёга, буду тебя теперь кашами кормить, – сообщила я после беглого просмотра прилагаемых рецептов.

– Какими кашами? Я котлеты люблю.

– Нет. Тут вот написано, что я с утра перед уходом на работу свалю в мультиварку всё подряд, а вечером, когда приду, у нас будет горячая каша.

– А я кашу очень люблю, – сообщил Павлуша. – С вареньем.

– Хорошая штука эта мультиварка, – заявила я, отложив инструкцию. – Жаль только, что не пылесосит.

– Ага, и не гладит, – заметила Жанка с кислой рожей. Конечно, поняла, как я обрадовалась этой мультиварке, и, видать, принялась раздражаться уже за нас двоих.

– А мы вот тут тоже скинулись, – встрепенулась моя мама, похлопав Жанку по руке. – На троих, с Жанночкой.

Сказано это было таким тоном, что присутствующие сразу поняли, от кого мне достался тот самый виртуальный раздвоенный змеиный язык с капающим ядом.

– Да, – папа победно сверкнул глазами.

Жанка подхватилась и убежала в прихожую. Вернулась она со своей огромной ярко-красной сумкой и достала оттуда коробку. Уже издали по этой коробке я всё поняла и радостно взвизгнула. Айфон! Последней модели. Я схватила коробку, чмокнула Жанку и расцеловала родителей.

– Это же то, что нужно, – я достала айфон из коробки и погладила его.

– Ну да! – проворчал Серега. – А то тебе в последнее время совсем мало звонят. Уж теперь тебе еще и письма слать будут. Нет, не письма – указы. Правительственные.

– И прогноз погоды! – восторженно добавил Павлуша, вырывая айфон у меня из рук.

– Куда ж без прогноза-то. Ну, что? Выпьем что ли? – предложила Жанка.

– За здоровье именинницы и её производственные успехи, – сказал папа и поднял рюмку. В глазах его светилась гордость. Это хорошо, когда папа про твои успехи чего-то понимает и радуется им.

Потом было еще много всяких тостов и все меня хвалили. Особенно Жанка старалась. И умная то я, и красивая, и мать замечательная, и руководитель ответственный, и зарабатываю на всю семью. При упоминании о моих заработках свекровь как-то совсем скисла.

– Ну, если б науку нашу отечественную не развалили, Сережа бы сейчас не меньше зарабатывал, а то и больше, – заметила она и поджала губы. У свекрови в роду, похоже, тоже были змеи.

– А я вот что думаю, – Жанка оторвалась от своей тарелки. – Науку в Перестройку не иначе, как агенты влияния загнивающего Запада развалили. Ну, Ельцин Борис Николаевич и его коварные приспешники. Так?

– Так, – согласился с ней Серёга.

Эх, зря он дал ей себя в полемику втянуть. Раздражённая Жанка много чего наговорить может.

– Но в чем развал-то? – продолжила Жанка. – В основном в отсутствие финансирования. Деньги перестали в науке платить, да опыты финансировать, вот все учёные и разбежались, кто куда. Это, конечно, диверсия, тут не поспоришь.

– Да, – согласилась свекровь, – Лучшие умы отечественной науки уехали за рубеж или ударились в бизнес. Фундаментальная наука ведь не ларек на рынке, она требует государственной поддержки.

– Правильно, – Жанка подняла кверху указательный палец с кроваво-красным ногтем. – Вот я и говорю, все уехали и разбежались. То есть, никакой конкуренции в науке не стало. А ты, Серёга, при полном отсутствии конкуренции всего лишь кандидат наук. Сейчас кандидатов этих, что блох на собаке. Так что, исходя из вашей, Алевтина Ивановна, логики, если б науку по-прежнему финансировали и лучшие умы не разбежались, кто куда, Серёга бы и кандидатом ни в жизнь не стал. Не прорвался бы. Какие уж тут доходы?

За столом воцарилось неловкое молчание. Ну, конечно, на что я надеялась? Что встретятся два враждующих лагеря, мило поцелуются, выпьют да мирно разойдутся по домам? Ведь каждый раз одно и то же. Без митинга никогда ещё не обходилось. А уж без страданий по невинно убиенной отечественной науке тем более. Я вспомнила мечты о дне рожденья в ресторане, танцах с джедаем и тяжело вздохнула.

– Так выпьем же за науку, – провозгласила Жанка. – «О сколько нам открытий чудных…»

– Жан, ты не права, – влезла я, хотя и была полностью согласна с подругой. В научном гении своего супруга я разочаровалась уже давно, но ситуацию надо было как-то сгладить. – Серёжа себя еще обязательно покажет.

– Кто спорит? Надейся и жди, вся жизнь впереди, – Жанка категорически не желала униматься.

– Правильно ты, Жанка, делаешь, что замуж не хочешь, – подал голос Серега. Моего кандидата наук так просто с понталыку не собьешь. – Вдруг попадется тебе какой-нибудь никчемный кандидат наук, или того чище менеджер среднего звена. Жди потом всю жизнь, пока он человеком станет.

– Да уж, если я замуж пойду, то сразу за человека. За олигарха какого-нибудь, – Жанке тоже палец в рот не клади, – или министра.

– Лучше сразу принца бери или шейха.

– Я подумаю. Кто там в Европе из принцев сейчас свободен?

– Гарри. Он тоже рыжий, типа тебя. Только ты для него старовата малость.

– Ничего. Сейчас модно, чтобы муж слегка помладше был.

– Рыжий, рыжий, конопатый убил жену свою лопатой.

Ситуация накалялась. Еще немного и эти двое наговорят друг другу окончательных гадостей. Я умоляюще посмотрела на папу.

– Жанночка, я не хотите ли потанцевать? Серёж, поставь нам какую-нибудь музыку плавную, – папа подхватился и выволок Жанку из-за стола. Так что танцы на моем дне рождения все-таки были. Хоть и без джедаев.

Гости разошлись только поздно вечером. Правда, нам с Серёгой милостиво оставили Павлушу, который моментально прилип к телевизору. Я поклялась свекрови привезти ребенка обратно на дачу в воскресенье. Серёга сразу после ухода родителей благополучно свалил в кабинет на очередную межгалактическую битву. Жанка осталась, чтобы помочь мне убрать со стола, и тут же принялась жаловаться на своего коварного полицейского офицера и жалеть его несчастную обманутую жену. Даже категорически заявила про то, что счастье на чужом несчастье она строить не собирается. Можно подумать, будто ей с самого начала было неизвестно, что этот господин полицейский офицер состоит в законном браке? То есть, мне стало ясно, что даже если мент выберет Жанку, шансов у него нет никаких. Когда рассказ про мужиков подлых кобелей и особое коварство полицейских офицеров пошел уже по третьему кругу, Жанка наконец-то отвалила. Проводив её, я оторвала ребенка от телевизора, уложила его спать, и отправилась на кухню. В кухне было чисто, сыто урчал холодильник, и журчала вода в посудомойке. Я налила себе бокал красного вина и включила радио. Нужно ли уточнять, что и дома, и в машине приёмник у меня всегда настроен на волну любимой радиостанции. Там, как всегда, обо всём и ни о чем трепался джедай. Я чокнулась рюмкой с радиоприемником и поздравила себя с днем рожденья. Тридцать пять. Если верить классике отечественного кинематографа, жизнь еще даже и не началась.

Я достала коробку с айфоном и погрузилась в чтение инструкции. Когда все необходимые манипуляции по обрезанию моей старой сим-карты и перестановке её на айфон были мной завершены, он вдруг запиликал, сообщая о пришедшей эсэмэске. Не иначе, как очередная реклама пожаловала. Сейчас я всё брошу и кинусь покупать себе подешевевшую парфюмерию, сапоги со скидкой, поедать суши, кататься на такси и менять автомобиль. Время как раз для всего этого самое подходящее – скоро полночь. Я нехотя взглянула на экран. Эсэмэска была от Ковальчука. Странно. Текст гласил: «Убедительно поздравляю с ДР, пребываю в восторге, почитаю и кланяюсь»

Ишь ты! Кланяется он. Вот гад еще один на мою голову. Не иначе, как вопрос с Волгоградом благополучно разрешился.

* * *

В Одессу я всё-таки летела бизнес-классом. После благополучного запуска Волгоградского объекта Гад, наверное, решил проявить ко мне некоторую снисходительность. Надежда рассказала, что сам лично даже рявкнул на бухгалтерию, которая что-то там про лимит командировочных расходов пищала. В бизнес-классе я съела все, что предлагалось в полете. У меня в самолете обычно просыпается просто зверский аппетит. Хотела еще и выпить вина, но не решилась. Все-таки не исключено, что я прямо сегодня встречусь с руководством предприятия заказчика. Не хватало еще, чтоб они решили, что я пьянчуга. Нет, конечно, понятно, почему Гад не назначил меня своим заместителем. Мужик даже если на рогах из самолета выпадет, все равно будет считаться орлом. Опять же все откатные договоренности обычно решаются мужиками за рюмкой водки. Ну, кто пойдет с дамочкой в ресторан или в баню пить водку, чтобы оговорить размер отката? Кстати об откатах. Я все-таки разобралась, почему Гад именно меня в Одессу заправил. Мероприятие-то не откатное, а, можно сказать семейное, внутрикорпоративное. По слухам наш «Теплоинжиниринг» из-за каких-то манипуляций наших собственников, тех самых бывших партийных шишек, вот-вот войдет в холдинг, в составе которого находится и Одесский завод. Если уже не вошел. Какое-то слияние с поглощением, не иначе. Гад на эту тему особо не распространяется, а бухгалтерия в полном составе помалкивает, как партизаны. Так что делать всё придется честь по чести. Шуточки с насосами, как в Волгограде, тут не пройдут. А в таких особых случаях Гадецкий использует исключительно тяжелую артиллерию в моем лице. Лицо у меня хоть и не самое прекрасное, зато имеется бездна обаяния. Ну, это, только тогда, конечно, когда у меня яд с языка не капает. А при встрече с заказчиком у меня яд с языка обычно не капает. Как можно? Заказчик – это святое. Вот я и налаживаю отношения там, где деньги вопросы не решают. Чтоб в случае чего, а случиться может всё, что угодно, в России живем, заказчик не разрывал бы контракт, не бежал бы в суд и не жаловался вышестоящему общему начальству, а звонил бы нам в «Теплоинжиниринг» и мог войти в наше положение. Вот, как Волгоградские заказчики, например. Только безо всяких там откатных договорённостей. Из личной дружбы и симпатии.

Тут, конечно, Гадецкий являл свою гадскую хитромудрость. Понимал, что раз я с заказчиком договорилась, то и буду вести объект от начала и до конца. Правильнее даже будет сказать не вести, а везти. Как та самая лошадь. Контролировать всё до мелочей и нос свой совать везде. То есть, работать еще и за Ковальчука в полном объеме. Мне ж перед заказчиком стыднее всех будет, если наш «Теплоинжиниринг» обмишулится. Надо будет по возвращении с Гадом переговорить. Уж раз ему так Ковальчук странным образом дорог, то может быть, он тогда его назначит своим первым заместителем, а меня уже или заместителем Ковальчука или своим вторым замом. Вон как в банках, например, дело с вице-президентами обстоит. Там этих вице-президентов, как у дурака фантиков. А есть еще не просто вице-президенты, а старшие вице-президенты. Вот и пусть Ковальчук будет старшим заместителем, а я, так и быть, уж побуду обычным, или даже младшим заместителем. Уж больно надоело мне жить не по средствам. Да и туфли хочется, как у Жанки. И еще сумку новую. Моя-то совсем уже поистрепалась.

На выходе из кондиционированного воздуха самолета Одесса встретила меня тепловым ударом. Таким, знаете, – жах! Захотелось сорвать с себя костюмчик. Он хоть и льняной, но тут же плотно прилип к телу. Волосы тоже моментально прилипли к голове. Хорошо, что мне не надо получать багаж. У меня универсальный скромный самолетный чемоданчик и папка с документами.

После паспортного контроля в толпе встречающих я сразу увидела табличку «Теплоинжиниринг». Её держал упитанный дядька, который периодически стирал пот со лба большим клетчатым платком.

– «Теплоинжиниринг» – это я! Здравствуйте, – поприветствовала я дядьку.

Дядька широко улыбнулся.

– Здрассте. Чемодан ваш давайте.

– Не надо, я сама. Он легкий.

– Тогда, айдате за мной, – дядька повернулся и проворно покатился к выходу. Я с трудом успевала за ним. На парковке нас ждал большой и важный черный «Мерседес». Я обрадовалась. В такой машине, наверняка, должен был быть кондиционер.

Когда мы подъехали к заводоуправлению, в машине уже было прохладно и выходить на улицу совершенно не хотелось. В здании, однако, тоже веяло приятной прохладой. Дядька провел меня через турникет и привел в приемную директора. Приемная была богатой и просторной. За двумя столами друг против друга сидели две женщины. Одна помоложе, совсем девчонка, другая постарше возраста неопределенного, как и положено настоящей красавице, знающей себе цену. Ей с успехом могло бы быть как сорок, так и пятьдесят лет. И одета она была тоже, как сказал бы Серега, не по средствам. То есть, гораздо лучше меня. Уж дороже-то наверняка.

– Катерина Андреевна! Здравствуйте, – кинулась ко мне та, которая красавица без возраста. Говорила она приятным грудным голосом с лёгким украинским акцентом. – Я ведь вас так себе и представляла. Сразу видно человека с Москвы.

Видимо, в её представлении человек с Москвы должен был выглядеть, как мочёное яблоко. Ведь после теплового удара, настигшего меня при выходе из самолёта, я выглядела именно так. Девчонка за компьютером, мило мне улыбнулась, кивнула и продолжила что-то печатать.

– Здравствуйте, только я ж не из Москвы, а из Питера, – на всякий случай решила уточнить я. Вдруг дама что-то перепутала, и ожидали они тут совсем не меня.

– Я ж таки и говорю, со столицы. Нам теперь, знаете, шо Москва, шо Питер…, одним словом заграница! – Красавица махнула холеной ручкой, унизанной золотыми кольцами. – Я – Фаина – помощница, тьфу ты, прости господи, удумают же обозвать басурманцы, референт нашего, – она кивнула в сторону массивных дверей директорского кабинета. – Мы с вами по телефончику давеча разговаривали. А это Халка – секретарша наша. Халю, не сутулься! Сутулится усе время, что ты с ней будешь делать! Как добралися?

Я отметила это «по телефончику». Похоже, Фаина, как и я, отдает должное телефонным переговорам.

– Спасибо. Добралась замечательно. Бизнес-классом летела, – я не смогла сдержаться, чтобы не похвастаться. Еще бы! Какой пешке не мечтается хоть раз выглядеть настоящим ферзём, пусть и похожим на мочёное яблоко. – Когда мне к вашему назначено? – Я так же, как и Фаина ранее, мотнула головой в сторону дверей директорского кабинета.

– Ой, Катериночка Андреевна, а у нас же тут небольшенькая незадачка приключилася, – Фаина сделала круглые глаза. Глаза были с густо накрашенными ресницами, большие, бирюзовые и чрезвычайно честные.

– Аха, – добавила Галка, перестав печатать. – Точно незадача.

– Какая незадача? – в животе у меня неприятно ёкнуло. В голове пронеслись разные нехорошие мысли, вплоть до отказа заказчика от заключения контракта. Сразу вспомнилась указка Гадецкого. Ясное дело, кто в случае чего окажется во всём виноватым.

– Наш-то тю-тю, у Лондон улетел. Его срочно вызвали. Прям срочно-срочно, – пояснила Фаина, – самое большое начальство! У штаб-квартиру, – она закатила прекрасные глаза к потолку, демонстрируя, что разницы между Лондоном и небесными райскими кущами, где обычно заседает самое большое начальство, в принципе нет никакой. – Ничего не поделаешь.

– А как же? Чего ж вы меня не предупредили-то? По телефончику? – я тут же заподозрила эту Фаину в тупости и испытала легкую досаду и разочарование.

– Катериночка Андреевна, так вы ж в это самое время уже к нам летели. Вы к нам, а он у Киев, а оттуда зараз до Лондона, – Фаина замахала руками, изображая, как в небе разошлись два самолета.

– Вот, блин! А чего ж теперь делать-то? – вообще-то слово «блин» я не перевариваю. Представляете, как я расстроилась, что уже даже с «блином» этим разговаривать стала? – Шо делать? А ничего, – Фаина развела руками и широко улыбнулась. – Зачем, скажите, шо-то делать, когда ситуация так замечательно складывается? Наш-то велел его обязательно дождаться. Он у понедельник как есть прилетит. Велел вам билет поменять. На среду следующую. Смысла-то вам домой возвращаться, а потом опять к нам лететь нету никакого. Только деньги тратить. И для здоровья женского вредно до невозможности. Хоть и бизнес-классом.

– То есть, мне тут целую неделю, что ли, теперь сидеть? – Я представила, как семь дней в одном костюме сижу и потею в этой жаркой Одессе. Какое уж тут мочёное яблоко! Это печёное яблоко получится. И хоть в субботу я стала уже совсем большой теткой, но мне нестерпимо захотелось плакать. И домой.

– Ой! Я вас умоляю! Шо вы такое говорите? Зачем сидеть?! В Одессе не сидеть надо, а загорать и купаться. Хотите я вас прямо на Дерибасовской поселю? У нас там бронь заусегда есть. Вы в Одессе нашей раньше были?

– Была. Всё видела. И оперный театр, и лестницу, и Дюка, и Дерибасовскую вашу! – сказала я, а про себя подумала: – «Делать мне больше нечего, как Одесские достопримечательности по жаре целую неделю изучать! Опять же в одном костюме» Кроме того воспоминания об одесских гостиницах у меня были не самые приятные. Совок совком. Какой уж там кондиционер! Хорошо, если удобства не в коридоре.

– А раз усё уже видели, тогда вам лучше будет у пансионате нашем. Для иностранного начальства и специалистов выстроили. Они у нас тут усем хуртом работали, когда первую очередь завода нашего строили. Теперь вот командировочных своих туда заселяем. Да передовиков производства. Чужих там немае. Я вам так скажу, у пансионате нашем не хужее чем у Турции! Он один такой на побережье. И удобства усе, и кондиционирование, и халаты с тапками. Купальник-то у вас есть?

– Взяла, – я вспомнила, как в последний момент сунула в чемодан купальник. На всякий случай. Все ж таки в Одессу собралась. Да еще летом, в разгар купального сезона.

– Вот и ладно. Пляж там просто сказочный. Ежели шо, у ларьке тамошнем усе купите, шо надо. А еще там у нас и питание уключено. С утра шведский стол, а вечером у ресторане по меню. А ля карт называется. Соглашайтеся, не пожалеете, – Фаина мечтательно закатила глаза. – Ой, да я сама уже туда хочу. Так бы и поехала уместе с вами.

Я представила, как целую неделю буду лежать на пляже, причем совершенно без костюма и туфель на высоких каблуках, и аж зажмурилась. Плакать расхотелось, домой тоже. В голове даже проскользнуло легкое сожаление, что не выпила вина в самолете. Правда, тут же перед глазами всплыло суровое лицо Гада и его грозная указка.

– Фаина, это вы всё здорово придумали. Только я-то согласна, а вот шеф мой Гадецкий может и не согласиться.

– Тю! Я вас умоляю! Шефа вашего я беру на себя. По телефончику. У нас утут не карнавал и ярмарка, а производственная необходимость приключилася. Еще не хватает женщину туда-сюда на самолете гонять. Па-а-адумаешь, на три рабочих дня тут задержитесь. Делов-то! Давайте билеты, Михалыч у кассу поедет, обменяет. Михалыч!

– Тута я, – про упитанного мужика я совершенно забыла. А он всё это время сидел тихонько на диване для посетителей.

– Вот тебе бумага на заселение у пансионат. Отвезешь Катерину Андреевну, а потом мотай у кассу и поменяй ей билеты на следующую среду. Только смотри, чтоб тоже бизнес-класс тебе дали. Катерина Андреевна! Как наш появится, я вам позвоню и Михалыча за вами пришлю. Вы с нашим усе дела обтяпаете, – Фаина показала руками, как лепят пирожки. – И со спокойной душой домой полетите. Бизнес-классом.

* * *

Незапланированный отпуск, который приключился со мной в Одессе, удался на славу. Заводской пансионат находился в некотором отдалении от города и располагался на самом берегу. В ларьке на территории пансионата, действительно, оказалось всё самое необходимое – и летний халатик, и парео, и пляжные шлёпанцы. Я целыми днями валялась на пляже и купалась в теплом и ласковом море. В субботу ко мне заехала Фаина, с которой мы быстро перешли «на ты». Фаина явилась в модном легком сарафане, одного взгляда на который было достаточно, чтобы понять – мне такое точно не по карману. Как бы я ни старалась жить не посредствам и выглядеть на миллион, существовали вещи, глядя на которые, мне оставалось только облизываться. Как Жанкина красная сумка, например. Я не могла себе позволить купить что-то не универсальное и яркое, что-то, в чем я бы не смогла придти на работу. В таком сарафане, как у Фаины, вполне себе можно было прогуливаться по набережной Круазетт, но сидеть в офисе «Теплоинжиниринга» было бы просто невозможно. Не положено.

В море купаться Фаина категорически отказалась, аргументируя это тем, что местные купаются, только когда вода уже прогреется до двадцати восьми градусов. Так и просидела полдня в тени под зонтиком. Правда, сарафан сняла, явив окружающим потрясающую фигуру. Выяснилось, что муж Фаины капитан дальнего плавания и капитанит он под голландским флагом, поэтому Фаина себе ни в чем не отказывает, вот только когда он в плавании, особенно теперь, когда дети уже выросли и разъехались, она очень скучает и не любит выходные дни. Поэтому моя компания, видимо, пришлась ей, как нельзя кстати. Фаина привезла с собой целый мешок огромной сочной черешни, которую в основном слопала я. Еще Фаина рассказала мне про «нашего». И умный-то он, и справедливый, и требовательный. Короче такого распрекрасного руководителя днем с огнем не сыскать, потому как при нем завод расцвел, и хозяева, которые в Лондоне сидят, на это дело радуются и никак нарадоваться не могут. Свой рассказ она закончила странным вопросом:

– Вот скажи, Катю, почему хорошим мужикам усегда достаются у жёны стервозные глупые бабы?

Я не стала вдаваться в подробности и уточнять, кого это она имеет в виду. Может она к этому их «нашему» неровно дышит, пока муж в плавании?

– Ну, не знаю, – ответила я. – Думаю, жёны никому сверху не достаются. Просто эти, так называемые, хорошие мужики сами себе стервозных и глупых баб выбирают. Для равновесия.

– Аха, чтобы жизня мёдом не казалася, – согласилась Фаина и ухмыльнулась.

– Ну, да. А ведь еще бывает, что это просто со стороны так кажется: мужик хороший, а баба дура. На самом же деле он может быть в семье настоящим монстром, а она нежной фиалкой. Вышел на люди – сю-, сю-, сю-, здравствуйте, пожалуйста, будьте так любезны. Все в восторге, надо же, какой милый и воспитанный человек! А он пришёл домой и давай вопить да ногами топать.

– Борща! Подать сюда борща! Кто спрятал мои тапки?!!! – Фаина покатилась со смеху.

– Вот-вот. Кто взял мою большую ложку? А бывает и наоборот, – я вспомнила Гадецкого и его жену черную королеву Соню. – На работе мужчина всех в кулаке держит, чуть что не по нему ногами топает и орёт благим матом, а дома – тише воды, ниже травы. Докладывает жене, чего на работе делал и выслушивает её ценные указания. И что самое интересное, потом эти её указания выполняет в точности до миллиметра.

– А у тебя муж кто? – поинтересовалась Фаина.

В голове сразу всплыл ответ, пришедший мне со звезд про коня в пальто, но рассказывать об этом Фаине я не решилась. Это с Жанкой еще можно родному мужу кости помыть, а Фаина хоть и тетка симпатичная, но всё же посторонняя. К тому же какая никакая, а заказчица. Поэтому я не стала вдаваться в подробности, а солидно отрапортовала:

– Научный работник, кандидат биологических наук. Занимается молекулярной биологией в университете нашем государственном.

– Ух, ты! Это ж сейчас самое то. Модно и престижно, – в голосе Фаины сквозило восхищение.

– Модно? Ты ни с чем не спутала? – удивилась я.

– Да не, не спутала, – Фаина махнула ручкой. – Это ж про нано-технологии? Чубайс усем этим делом у России руководит, значитца дело денежное и перспективное.

– Эх, если б Чубайс! Чубайс там и близко не стоит. Там всем руководит профессор Капитонов, правда, тоже хитрюга редкостный, но до Чубайса ему, как до Луны. Соответственно, о больших деньгах речи нет. Мой супруг у Капитонова на подхвате. Ну, знаешь, микроскопы разные, пробирки.

– Я и говорю, один шут – нано-технологии. Ни черта ж не разглядишь! – Фаина залилась счастливым смехом. Я представила Чубайса, разглядывающего в микроскоп нано-технологии и тоже не смогла удержаться от смеха.

Вечером мы с Фаиной перекусили в ресторане пансионата, выпили бутылочку вина и довольные друг другом расстались. Засыпая, я думала, что пешки меж собой иногда создают довольно серьезные альянсы. Хотя Фаина, наверное, всё же не пешка, но и на лошадь, которая всё на себе тащит, она совсем не похожа. Может быть она башня? Точно, и габариты похожи. Уж больно Фаина фигуристая. Как там эти башни в шахматах зовутся? Вроде бы ладья. Интересно, почему башня называется ладьёй? Хотя Фаине и ладья подходит. Сразу вспомнилась песня про бабу, которая раздвигая грудью рожь, плывет белым лебедем. Эх, мне б такую грудь, как у Фаины! Я бы точно из пешек и лошадей в люди выбилась.

В понедельник уже ближе к вечеру Фаина отзвонилась и сообщила, что «наш», наконец, прилетел и требует меня во вторник к себе на рандеву. Я понимала, что встреча эта формальная для политесу, что всё давным-давно оговорено, просто для пущей убедительности заказчику и подрядчику необходимо взглянуть друг другу в глаза, но все равно заволновалась. За дни, проведенные на пляже, я очень загорела, и загар этот мне определенно шёл, оттеняя белый костюм. Костюм был, конечно, не чета Фаининому сарафану, но вкупе с загаром смотрелся очень даже впечатляюще. Так что, когда я выходила из «Мерседеса» у здания заводоуправления, все находящиеся у входа слегка даже замерли. Фаина встретила, меня, как родную, и проводила в кабинет к начальству. А вот в кабинете меня и настиг легкий шок. Даже сердцебиение усилилось. Вставший мне навстречу из-за рабочего стола мужчина в нежно-голубой рубашке и синем галстуке был точь-в-точь с рекламного плаката из модного журнала. То ли с рекламы виски, то ли с рекламы мужского парфюма, то ли вообще с рекламы фильма о новых приключениях какого-нибудь спецагента. Породистый такой мужчина. Конечно, у него тоже присутствовала модная легкая небритость, как у джедая, но никакой джедай этому красавчику даже в подметки не годился, как та самая небритая обезьяна. Красота «нашего» была зрелой. Той, которая видней в морщинах и седине. Благородная неброская мужская красота. Определенно хозяин кабинета был далеко не рядовым слоном или валетом. Настоящий король треф. Или даже туз! Так и кабинет ему под стать. Стильный и строгий без излишеств. Таких заказчиков и таких кабинетов я еще ни разу не видела. А уж я-то по делам «Теплоинжиниринга» помоталась по городам и весям, повидала больших и маленьких начальников. Сразу вспомнился гороскоп на эту неделю, купленный в пляжном киоске. Гороскоп обещал яркую незабываемую встречу и тихие семейные радости. Как одно может соотноситься с другим, я не совсем поняла, но то, что яркая незабываемая встреча со мной случилась – это факт.

«Наш» ослепительно улыбнулся, собрав вокруг пронзительно синих глаз тонкие лучики морщинок, крепко пожал мне руку и представился:

– Руденко Сергей Сергеевич. Ну, да вы знаете. Здравствуйте, очень рад вас видеть. Присаживайтесь.

– Здравствуйте. Петровская я, Екатерина Андреевна. Тоже рада нашей встрече, – я села в предложенное кресло.

Он сел напротив. На меня пахнуло тонким мужским парфюмом. Запах был чрезвычайно приятный и ненавязчивый. Все, что касалось нашего контракта, моментально вылетело у меня из головы. У меня вообще всё вылетело из головы. И Гадецкий, и Ковальчук, и «Теплоинжиниринг» в полном составе, и великолепный джедай, и даже собственный родной супруг Серёга Петровский. Честно говоря, Серёга вылетел всё-таки первый, еще в тот момент, когда я только вошла в кабинет. Великолепный Сергей Сергеевич Руденко чего-то рассказывал о своём заводе, но я ничего не понимала и больше всего на свете хотела убежать и спрятаться. Я уставилась на его руки: загорелые, в меру мускулистые, в меру волосатые с большими ладонями и длинными пальцами. На запястье сверкали дорогие часы, которые он периодически машинально поправлял. На пальце я заметила тонкое и элегантное обручальное кольцо. Я с трудом оторвала взгляд от этих рук и от страха стала перебирать бумаги в своей папке. Даже не перебирать, а теребить их. Наконец, взгляд мой уперся в контракт, уже согласованный со всеми заводскими службами и заботливо подсунутый мне Фаиной на входе в кабинет. Вот спасибо! Что бы я без Фаины делала?

– Вот, – вдруг ляпнула я поперек его речи. – Подпишите уже, да я поеду.

Получилось не совсем вежливо, от чего я окончательно сконфузилась и почувствовала, как сквозь загар на моем лице проступают красные пятна.

– Да, извините, я тут соловьем разливаюсь, а вы целую неделю меня дожидались, – он взял контракт. – Только у меня вот тут один вопросик небольшой имеется, поэтому до сих пор и не подписал.

– Какой такой вопросик? – я испугалась еще больше и почувствовала себя на экзамене по сопромату. Конечно, приехала я, чтобы на его вопросы, если возникнут, ответить, но, прямо скажем, оказалась совершенно не в том состоянии. Это я-то, которая за словом никогда в карман не лезет и, как любят пошутить в нашем «Теплоинжиниринге», на любой вопрос даёт любой ответ. Неужели это на меня так солнце и море подействовали? Или всё-таки не море, а синие хитрые глаза совершенно постороннего дядьки? Никогда в жизни я не дурела от мужской внешности, а тут – на тебе. Вот вам и проруха на старуху. Я попыталась взять себя в руки и сосредоточиться, для чего даже внимательно посмотрела в окно. За окном торчали заводские трубы, плыла жара, синело небо и никаких шпаргалок с правильными ответами не усматривалось.

– Про штрафные санкции, – Руденко открыл контракт в нужном месте. – Вот, поясните, пожалуйста, что это означает? – он ткнул пальцем в формулу, которой я очень гордилась.

Ну, слава богу! На этот вопрос я ответить смогу.

– Это формула для расчета. Мы её у французов позаимствовали, когда вместе с ними один из наших объектов строили, – честно доложила я. – Если мы вдруг не достигнем заявленной мощности, то с помощью этой формулы можно рассчитать сумму штрафных санкций, которые мы вам обязуемся в этом случае выплатить.

– Что значит это ваше «вдруг не достигнете»? Так вы еще можете и не достичь заявленной мощности?! – удивился Руденко. – Зачем же вы мне в таком случае нужны? И вы и ваши санкции? – тут он явно смутился, приложил руку к груди и сказал: – Не вы, конечно, лично, а ваш краснознаменный «Теплоинжиниринг».

Мне стало обидно за родной «Теплоинжиниринг». Никакой он не краснознаменный.

– Сами знаете, в процессе строительства бывает всякое. Могут и субчики подвести. А санкции в этом случае нужны, чтобы на их сумму произвести необходимые дополнительные работы для достижения требуемой мощности, – как на экзамене отрапортовала я.

– И какова же вероятность того, что вы этой мощности с первого раза не достигните? – в голосе Сергея Сергеевича Руденко сквозила обидная ирония.

– Вероятность этого события стремится к нулю, – строго сказала я и сделала честные глаза. – Тем не менее, мы берем на себя еще и штрафные санкции, чтобы заказчику, то есть вам, было спокойней. Хотите, можем вычеркнуть? – Тут я безразлично пожала плечами. Мол, баба с возу – кобыле легче. Конечно, это мое предложение было совершенно нелогичным, но уж больно я разозлилась. А чего он?

– Зачем же вычеркивать? – Руденко хитро ухмыльнулся, поставил свою подпись под контрактом и вернул мне бумаги. – Однако я все-таки надеюсь, что ничего такого экстраординарного не случится, и мы как-нибудь без штрафных санкций обойдемся.

– Я прослежу. Лично. Раз моё начальство меня направило к вам на подписание договора, значит, я буду сопровождать ваш объект от начала и до конца, – я решила всё-таки намекнуть ему, что не какая-нибудь безголовая секретарша или курьер, приехавший за его бесценной подписью, а ведущий ответственный специалист.

– Надеюсь, наш объект у вас не первый? – определенно этот трефовый туз задался целью поставить пешку-шестёрку в моем лице на её законное место. Спасибо, конечно, что хоть не съел!

– Правильно надеетесь. Не первый, – я достала из папки референц-лист родного «Теплоинжиниринга», – вот, – пометила галочкой все свои достижения. – Так получилось, что я некоторым образом выполняю еще и функции главного инженера. Вот эти объекты строились под моим непосредственным руководством. И все они достигли заявленной мощности. Безо всяких штрафных санкций.

Честно говоря, тут я малость приврала для солидности. Процентов на пятьдесят. И правильно сделала, потому что сразу увидела, как в красивых умных глазах Сергея Сергеевича Руденко промелькнуло удивление.

– Это меня вполне устраивает. А вы, оказывается, молодец! – уважительно сказал он. – Значит, будете приезжать к нам часто?

– По мере необходимости. Но, честно скажу, мне у вас очень понравилось, – стараясь не смотреть ему в глаза, я стала запихивать в папку контракт и референц-лист. Компромат со своими галочками я решила ему не оставлять. А ну как решит проверить и позвонит кому-нибудь. Гадецкому, например. Позора потом не оберешься. – У вас великолепный пансионат. Не хуже, чем в Турции.

– Так Фаина вас в пансионате поселила? Вот умница.

– Ну, да. Фаина замечательный человек. Устроила мне незапланированный отпуск. Мой шеф, как увидит загар, наверняка, меня куда-нибудь в Сургут или Уренгой сразу зашлет.

– Зачем же вас в Уренгой? Экий ваш Гадецкий сатрап. Вот я бы вас никуда засылать не стал, сам бы любовался. У вас какие планы на вечер?

– «Бабник. Вот оно что!» – мелькнуло у меня в голове. Действительно, не может же быть, чтобы мужик такой породистый, да к тому же большой начальник и совсем без недостатков? Или бабник или запойный – свидетельствовал мой жизненный опыт, приобретенный в командировках по родной стране и за её пределами. Уж если начальники, похожие на колбасно-сарделечные изделия, через одного позволяют себе кобеляж, то, что говорить про такого красавчика. Романы с бабниками в мои планы никак не входили, и я уже пожалела, что мне и моему белому костюму очень идёт черноморский загар.

– Какие у меня могут быть планы на вечер? Я ж в командировке, – на всякий случай скучным голосом пояснила я. – Буду изучать техусловия, чемоданы складывать.

– Ну да, конечно, еще, наверное, набросаете парочку чертежиков, смет, расчёты какие-нибудь произведете. Сколько у вас чемоданов-то?

Я сосредоточенно стала загибать пальцы, как бы вспоминая эти чемоданы. Руденко рассмеялся.

– А давайте вечером вместо сбора чемоданов я вас с Фаиной приглашу поужинать в ресторан. В хороший. Вы в командировке, у Фаины муж в плавании, у меня жена в Лондоне осталась. Сообразим на троих?

– С удовольствием, – обрадовалась я. Решила, раз нас с Фаиной зовет, может и не бабник вовсе. Жалко, однако, что женатый. Хотя я ведь и сама замужем. И если при случайных встречах с джедаем, я ни на минуту не забывала о своем семейном положении, то из-за этого красавца существование где-то в пространстве некого Серёги Петровского показалось мне досадным недоразумением.

Вечером мы все втроем от души повеселились в ресторане, куда меня, Фаину и «нашего» Руденко привез Михалыч на всё том же роскошном «Мерседесе». Сергей Сергеевич ухаживал и за мной, и за Фаиной по очереди и делал это очень деликатно, как-то по-дружески. Так что мысли о том, что он бабник больше не посещали мою голову. Даже, когда он пригласил меня танцевать, а в танце нежно прижимал к себе.

После ресторана Михалыч развез нас всех по домам. Первым высадили Руденко, затем Фаину, мне к пансионату было ехать дальше всех. Когда Фаина выходила из машины, она ткнула меня локтем в бок и шепнула мне в ухо:

– Я таким «нашего» никогда не видела. Ты на него как-то странным образом воздействуешь.

При этом глаза Фаины в темноте южной ночи причудливо сверкнули. А я со странной тоской подумала, что завтра уберусь восвояси и буду воздействовать исключительно на своего супруга.

Утром, когда Михалыч отвозил меня в аэропорт, он передал мне от Сергея Сергеевича большой букет белых роз и технические условия к нашему контракту. Те самые, которые я собиралась изучать накануне вечером в процессе сбора чемоданов, но странным образом не запихнула к себе в папку с остальными бумагами, а забыла в кабинете у Руденко.

В аэропорту Пулково меня встретил водитель «Теплоинжиниринга». И хотя рабочий день уже близился к концу, он отвез меня в офис, где моего прибытия терпеливо ожидал Гадецкий. Оглядев меня с ног до головы, он одобрительно хмыкнул и сказал:

– Ну, докладывай, Петровская, как отдыхалось?

– Успешно, Борис Иванович. Контракт подписан, с заказчиком хорошие доверительные отношение установлены. Теперь бы не обгадиться. Сергей Сергеевич Руденко, как мне показалось, человек весьма серьёзный. Спуску не даст.

– Вот и приступай.

– К чему это? – я включила дурочку.

– Как к чему? К работе! Или ты там заотдыхалась уже вконец? Сегодня уж, так и быть, езжай домой, а вот с завтрашнего дня разворачивай работу по Одессе. Будешь вести объект от начала до конца.

– Щас! А Ковальчук на что? – разумеется, я ожидала подобного развития событий, но для порядка необходимо было покочевряжиться.

– Ковальчук будет у тебя на подхвате.

– Издеваетесь? Хотите, чтобы я за свою зарплату выполняла его обязанности, да еще его бы и обучала?! – это уже ни в какие ворота не лезло и шло совершенно вразрез с моими планами. Только учить Ковальчука не хватало. Мне захотелось показать Гаду кукиш.

– Ну, вопрос с зарплатой мы как-нибудь решим, – милостиво с улыбочкой заметил Гад.

– Как-нибудь не годится, – уперлась я. Знаю я это «как-нибудь». «Как-нибудь» в большинстве случаев означает «никак» и «никогда»!

– Так и быть, полтора оклада, – Гад перешел, наконец, к делу.

Но тут я уже не сдержалась и сунула начальству кукиш под нос.

– Петровская! Не зарывайся, – Гадецкий топнул ногой. Хорошо ещё под руками у него не оказалось любимой указки.

– Двойной оклад плюс премии, – я тоже топнула ногой. – Квартальные и прочие. В проценте от двойного оклада.

– Нахалка! – шеф почесал затылок. – Так и быть. Но учти, спрашивать буду, как со взрослой.

– Когда по-другому бывало? – я пожала плечами. – Борис Иваныч, а когда я Ковальчука всему научу, можно я тоже буду вашим замом? Вторым, не обязательно первым. Ну, или младшим?

– А владычицей морской ты, случайно, быть не хочешь? – ответный кукиш моего начальника оказался у меня перед носом.

– Хорошо, там поглядим, – я не стала спорить со столь весомым аргументом.

После такой содержательной и важной беседы водитель отвез меня домой. По дороге я прикидывала, как потрачу эти два оклада плюс премии. На все про все определенно не хватало. Эх, что же это за жизнь такая? Сколько ни зарабатывай, всё мало.

Дома меня ожидал странно торжественный Серёга. В квартире царил идеальный порядок, чему я несказанно удивилась. Никаких завядших со дня рождения цветов и немытых ваз не обнаружилось, даже пол был явно не просто пропылесосен, но и чисто вымыт. Ванная комната и кухня тоже сверкали чистотой. Пока я разбирала чемодан и устанавливала в вазу букет от Руденко, Серёга следовал за мной по всей квартире буквально хвостом. Такого я за ним никогда раньше не замечала. Может, он за неделю соскучился? Оторвался от компьютера и заметил, что жены дома нету?

– Откуда цветочки, – поинтересовался он, понюхав розы.

– С Одессы вестимо, – сообщила я.

– А-а-а.

– Ты есть хочешь? – поинтересовалась я. Сама-то я поела в самолете. – Ты тут целую неделю без меня наверняка на сухомятке сидел.

– Что ты! Меня же мама тут кормила, как на убой. С помощью мультиварки, в том числе. Хорошая вещь. И рецепты там хорошие, и в эксплуатации штука очень простая. Даже я бы смог пользоваться.

Мне всё сразу стало понятно. Значит, пока я была в командировке, дома у меня крутилась свекровь. Я-то, честно говоря, думала, что раз Павлуша с ней на даче, то о своей командировке могу свекрови уже и не сообщать. Как бы не так! Её единственный сыночек рядом с мультиваркой без мамочки бы точно с голоду помер. Наверняка разрывалась между сыном и внуком. Небось, Павлушу на даче со свёкром не бросила. Свёкор у меня такой же неприспособленный к жизни фрукт, как и Серёга. Значит, моталась каждый день туда обратно на электричке. Мне, конечно, понравилось, что в квартире чисто, но при мысли о том, что свекровь бесконтрольно хозяйничала у нас дома, мне стало не по себе. Нет, нельзя сказать, чтобы я так уж терпеть не могла свою свекровь. Хотя, кто их вообще любит? Свекровей этих. То есть, особой любви к матери своего мужа я не испытывала традиционно, но плюс к этому мы с ней имели какие-то поперечные взгляды на жизнь. Так что нелюбовь у нас была взаимная.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания