Читать онлайн книгу «Тайны волков» автора Дороти Херст, книга из серии «Хроники волков»

Я была не первым волком, который пообещал хранить человека. Такой обет прозвучал много лет назад, во время великого голода, когда волк по имени Индру повстречал племя умирающих от истощения людей. Это случилось давным-давно, когда волки только что стали волками, а люди еще не вполне сделались людьми. Они ходили на двух ногах, как и теперь, но их по-прежнему покрывала шерсть, и они не умели владеть огнем, строить прочные логова и бросать палки, с помощью которых можно убивать животных во много раз крупнее себя. Они далеко не так успешно переживали тяжелые времена, как Индру и его стая.

Люди, которых Индру встретил на краю великой пустоши, были так худы и голодны, что, казалось, им неизбежно грозила смерть. Они могли бы стать хорошей добычей для стаи, но в душе Индру не зазвучал зов охоты. Его влекло к людям, как к собственным сородичам. Он пожалел их и взялся защищать – а потому не позволил умереть, помог племени выжить. Индру и его стая научили людей волчьим секретам – охотиться, вместо того чтобы подбирать остатки чужой добычи, выслеживать лучшую дичь, действовать сообща, чтобы стать сильнее, чем поодиночке. И люди выжили.

Волки Индру и набравшиеся сил люди охотились вместе и спали бок о бок. Узы между ними крепли, пока не вошли в сердца волка и человека. Они могли бы стать одной стаей, одной семьей, но люди, обретя могущество и знание, возгордились. Усвоив приемы, которые показали волки, они не перестали учиться, а узнавали все больше и больше, пока не сделались сильнее многих других животных. Тогда они сочли себя лучше прочих и потребовали, чтобы волки им служили. Когда те отказались, люди так разозлились, что с помощью обретенных знаний уничтожили все вокруг. Они перебили тех, кто не сумел спастись, а потом, постигнув тайну огня, сожгли собственные земли.

Легенда гласит, что Древние – Солнце, Луна, Земля и праматерь Небо, – увидев опустошение, которое произвели люди, хотели уничтожить и людей, и волков. Так уже бывало. Некоторые животные становились чересчур сильными, и тогда Древние убивали их. Говорят, однажды они сбросили с неба огромный камень, и воцарилась ночь без конца, и погибло много живых существ.

Индру взошел на вершину высокой горы и обратился к Древним с мольбой. Он был так красноречив в своих просьбах, что убедил пощадить волков и людей. Взамен Древние потребовали от Индру дать обещание. Они сказали, что если предоставить людей с их новыми знаниями самим себе, то они и впредь будут думать, что отличаются от остальных животных, что они лучше всех, и тогда захотят истребить остальных. Индру поклялся, что волки станут хранителями человека. Они научат людей Равновесию, объяснят, что все живые существа – часть природы и никто не должен уничтожать то, что дает ему жизнь. Отныне они будут следить за людьми, чтобы те больше никогда не становились слишком гордыми и опасными.

Индру и его стая научили людей жить в мире с природой. Они сказали, что нельзя принимать Землю, Солнце, Луну, Небо и даруемое ими изобилие как нечто само собой разумеющееся. Они объяснили, что такое семья и как надлежит заботиться о сородичах. Научили быть частью всего, что вокруг них. Волки показали людям, как поддерживать Равновесие. Поколение за поколением они старались поддерживать связь между человеком и окружающим миром. Но люди, которые плодятся быстрее волков, возжелали большего. Они снова возгордились и попытались поработить волчий род. Волки, которые бывают горды ничуть не меньше людей, вновь отказались. И тогда началась великая битва, в которой прежние союзники убивали друг друга. Волки, обиженные и обозленные, позабыли свое обещание. Легенда гласит, что Древние послали зиму длиной в три года, чтобы положить конец и волкам, и людям. Видимо, их не заботило, что погибнут и другие животные. Повсюду волки и люди голодали. И умирали.

Они опять стали охотиться вместе. Молодая волчица по имени Лидда, жившая в Широкой Долине задолго до моего рождения, нашла голодного человеческого подростка, который плакал, прижавшись к камню. Она почувствовала жалость, точь-в-точь как когда-то Индру, и легла с ним рядом. Потом Лидда с юношей пошли на охоту и убили ослабевшего лося. Его мясо спасло и стаю Лидды, и племя юноши. Волки и люди Широкой Долины начали охотиться как одна стая, и два рода вновь сблизились. Древние, обрадовавшись, что волки вспомнили свое обещание, положили конец долгой зиме. Но вскоре волки и люди снова принялись ссориться.

И тогда в Широкую Долину пришли верховные волки – и, придя, они солгали.

Они спустились с Восточных Гор и увидели Лидду и ее юношу, всеми покинутых, которые смотрели, как их родичи сражаются друг с другом. Никто раньше никогда не видел таких огромных волков. Когда они сказали Лидде, что посланы с неба Древними, она поверила. Они вынудили ее покинуть Долину, внушив, что она несет опасность всему волчьему племени.

Потом они выдумали другую легенду – якобы, когда Индру говорил с Древними, он обещал не заботиться о людях, а во все времена держаться от них подальше, чтобы люди больше не учились у волков. Верховные волки сказали, что их послали Древние, чтобы издалека учить людей закону Равновесия, и что однажды, когда волков Широкой Долины перестанет по врожденной слабости тянуть к людям, верховные волки вновь поручат им эту обязанность. Лидда поверила, взяла юношу и покинула Широкую Долину. Лишь после смерти она узнала правду.

Лидда нашла способ вернуться в мир живых. И пришла ко мне.

Когда мы встретились, я была изгоем в своей стае. Моя мать спарилась с волком не из нашей Долины. Верховные тщательно следили за размножением малых волков, и лишь они могли позволить вожакам оставить щенка-полукровку в стае. Волки, в которых текла кровь чужаков, считались дурным предзнаменованием, и в раннем детстве меня из-за этого чуть не убили. Когда я, подрастая, начала интересоваться людьми, стало еще хуже. Мне сказали, что знаться с ними нельзя и что волк, неспособный держаться от них подальше, несет угрозу стае и всему волчьему роду, а значит, я опасна. Когда я спасла жизнь человеческому детенышу, то никому не проговорилась, решив, что я и впрямь преступница.

Лидда нашла меня и открыла правду: волки и люди должны держаться вместе – от этого зависит наше выживание. Благодаря ей я распознала ложь верховных и предотвратила битву между волками и людьми, которая могла привести к войне. Она придала мне уверенности, и я смогла убедить стаю, что наш долг – стать хранителями человека. Набравшись смелости, я дала обещание от лица волчьего рода. А потом Лидда оставила меня.

Она пришла в последний раз четверть луны спустя после того дня, когда я остановила битву. Я сидела, прижавшись к старому дубу, чтобы укрыться от внезапной бури. Лидда говорила поспешно, как будто боялась, что на нее вот-вот набросится какой-нибудь крупный зверь.

– Ты отлично справилась, Каала, – сказала она, касаясь своим носом моего. – Но я больше не могу здесь оставаться.

– Почему?

Я нуждалась в ней. Я пообещала взять на себя ответственность за людей отчасти и потому, что так сказала Лидда. Послушавшись ее, я поклялась, что выполню дело, которое не удалось завершить ей. И теперь она хотела оставить меня наедине с последствиями?

– Вожаки волков в царстве духов запретили мне приходить, и теперь они знают, что я ослушалась, – сказала Лидда, оглядываясь через плечо. – Они будут зорко наблюдать за мной. И не только это… Призрачные волки не должны возвращаться в мир живых. Мы не можем оставаться здесь надолго. Если я буду приходить к тебе и дальше, то не смогу жить ни здесь, ни там.

И тогда я заметила, какая она худая и слабая. Прошло меньше одной луны с нашей последней встречи, но тогда Лидда была здоровой и гладкой.

– Ты нужна здесь, – сказала я. – Я должна подружить волков и людей. Я не справлюсь одна.

– Я понимаю, Каала. Но ты уже сделала больше, чем я надеялась, и я тебя не оставлю. Говорят, есть такое место, где мир живых и мир мертвых соприкасаются. Найди его.

С тем же успехом она могла бы приказать мне в одиночку броситься на стадо лосей.

– Но как? – спросила я.

– Не знаю, Каала. Вожаки волков в царстве духов ничего не рассказывают, но я слышала, как они говорят об этом месте и о некоем существе, способном путешествовать между мирами. Может быть, ты сумеешь его разыскать.

Я услышала сердитый вой, эхом раскатившийся по Долине. Лидда вздрогнула.

– Мне пора. Пообещай, что постараешься найти это место.

– Обещаю, – сказала я, моргая на ветру.

– Хорошо. Значит, мы скоро увидимся вновь.

Она заговорила быстро, рассказав все, что было можно, прежде чем уйти, а потом лизнула меня в темя и исчезла в густом подлеске.

Я была не первым волком, который охотился с людьми, но вполне могла оказаться последним. Именно так сказала Лидда на прощание, возвращаясь в царство духов. На сей раз второго шанса не будет.

1

Я уловила слабый запах далекой добычи и остановилась, прочно упершись лапами в землю. Подняв морду по ветру, я вдохнула, позволяя отчетливому запаху льда и копыт проникнуть в глотку. Стадо северных оленей на нашей территории. Кровь внезапно прилила к чувствительному местечку за ушами, пасть увлажнилась, каждый мускул страстно желал погони. Аззуен стоял рядом со мной также неподвижно, только уши подергивались и начала покачиваться темно-серая голова. Он разрывался между зовом добычи и долгом.

– Мы не можем за ними гнаться, – сказала я. – Нужно добраться до Высокой Травы.

– Знаю, – ответил он, пыхтя. Мы пробежали почти всю нашу территорию полным ходом. – Уже иду.

Но мы оба не двигались. Я с трудом удержалась, чтобы не броситься на запах дичи, но и была не в силах от него оторваться. Аззуен тоже. Небольшая сосновая рощица, в которой мы стояли, заслоняла утреннее солнце, и шерсть Аззуена покрылась каплями влаги. Напрягшись всем телом, он смотрел в сторону добычи. Когда на нас очередной волной нахлынул олений запах, я закрыла глаза.

Кто-то больно дернул меня за шерсть на груди, так что я взвизгнула. Я опустила морду, увидела черную блестящую голову, два темных глаза и острый клюв, нацеленный мне в лапу, и отступила на шаг. Тлитоо расправил крылья, как будто собираясь взлететь, подошел и встал прямо перед носом, достаточно близко, чтобы дотянуться клювом. В зимнем оперении он казался крупнее, чем бывают годовалые вороны, хвост и спина у него были осыпаны снегом, в котором он катался. Тлитоо с вызовом устремил блестящие глазки на меня, потом на Аззуена, который отскочил в сторону, чтобы избежать щипка, и сунул нос в снег, отгоняя олений запах.

Тлитоо убедился, что привлек наше внимание, и негромко каркнул.

– Злюковолки в четырнадцати минутах ходу за вашей спиной, волчатки, и ноги у них намного длиннее. Они вас догонят.

У меня перехватило горло. Верховные волки правили Широкой Долиной с незапамятных времен, и остальные должны были им повиноваться.

Услышав злобный вой, мы, все трое, съежились. В голосе верховной волчицы Франдры явственно звучал приказ: «Остановитесь и ждите! Стойте в сосновой роще, мы к вам придем».

– Откуда они знают, где мы? – спросила я. – У них не настолько хороший нюх.

Говорят, верховные способны читать мысли. Но Аззуен утверждал, что они сами это придумали.

– Они чуют нас и сосны, – твердо сказал он. – Нетрудно догадаться.

– Какая разница, волки? – хрипло крикнул Тлитоо. – Чем дольше вы болтаете, тем ближе они подходят!

Я глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Верховные волки рано или поздно нас догонят – и тогда будут очень злы. Но я намеревалась добраться до равнины Высокой Травы раньше, чем мы столкнемся, и не важно, какой ценой. Утренний ветер принес еще один запах, гораздо сильнее, чем аромат северного оленя. Запах пота и плоти, дыма и сосен, мяса, обожженного на огне… запах людей, которые охотились вместе с нами. Земля под нашими лапами оттаивала, а ветер, ероша шерсть, пел, что зима отступает. Ледяная Луна сузилась до крошечного серпика и скрылась в темноте на три ночи. С приходом весны волки и люди Широкой Долины снова могли подружиться.

Прошли три луны с тех пор, как мы в последний раз видели людей, – холодным осенним утром, когда волки и люди Широкой Долины собирались начать битву. Если бы это произошло, верховные волки истребили бы их. Я остановила войну с помощью сородичей и упросила вожака верховных пощадить нас. В обмен я пообещала, что в течение года волки и люди Широкой Долины не станут ссориться. Если у меня получится – они будут жить. Если нет – верховные убьют всех.

Следующей ночью в Широкой Долине завыла метель, предупреждая, что близятся голодные зимние дни. Волкам и людям, как и другим обитателям Широкой Долины, предстояло бороться за выживание суровой зимой. Поэтому верховные волки дали нам три луны, чтобы приготовиться, прежде чем приступить к выполнению обещания – хранить мир между волком и человеком, при условии, что в течение этих трех лун мы не будем ходить к людям. Сегодня настал день, когда мы должны были приступить. Но две ночи назад верховные волки приказали нам прийти, как только Ледяная Луна пойдет на убыль. Вместо этого, послушавшись предупреждения Тлитоо, мы бежали.

Я встретила взгляд Аззуена и вдохнула холодный утренний воздух. Верховные волки слишком часто лгали. Бросив последний взгляд в сторону северных оленей, я перепрыгнула через влажную спину Тлитоо и понеслась к равнине Высокой Травы, прижав уши, чтобы не слышать яростного воя верховных.

Достигнув сборной поляны на краю леса, в нескольких шагах от того места, где заканчивались заросли и начиналась равнина Высокой Травы, мы увидели Марру, беспокойно ходившую туда-сюда. Ее светло-серая шерсть была покрыта грязью, на которую налипли сухие листья. Она бросилась сначала ко мне, потом к Аззуену, чтобы ткнуться носом. Морда у нее дрожала от нетерпения.

– Рууко и Рисса идут сюда с Тревеггом, – быстро сказала Марра. – Остальные гонят оленей.

Я послала Марру вперед, чтобы предупредить вожаков, что за нами гонятся верховные волки. Мы не хотели рисковать, передавая сигнал воем. Тлитоо мог долететь до них быстрее, чем быстроногая Марра – добежать, но он отказался. Он был взволнован с тех пор, как разбудил нас на рассвете. Даже теперь он расхаживал туда-сюда между мной и Аззуеном, нетерпеливо щелкая клювом.

Марра, должно быть, бежала быстрее зайца, чтобы поскорее вернуться на равнину. Она даже не отдышалась. Едва успев перевести дух, она снова заговорила:

– Миклан и Брелан там. – Так звали двух человеческих самцов, с которыми она охотилась. – И твоя девочка тоже, Каала.

Она могла бы этого и не говорить. Людьми пахло просто ошеломляюще, но один запах выделялся особо. Я ощутила глубоко в груди знакомую тоску. Мы с Тали вместе охотились и спали бок о бок. Для меня она была таким же членом стаи, как и любой волк, и ее запах стал частью моего существа, наподобие собственной кожи.

– Рууко и Рисса хотели, чтобы мы их подождали? – спросил Аззуен, двинувшись в сторону равнины и оглянувшись на нас. Он слегка завилял хвостом. Рууко и Рисса возглавляли стаю Быстрой Реки. Воле вожаков должны повиноваться все волки, особенно такие, как Аззуен, Марра и я. Нам было девять с половиной лун от роду, и мы еще не считались вполне взрослыми.

– Нет, – ответила Марра, отводя взгляд. – У Риссы разболелись ребра, поэтому стая движется медленно.

Три луны назад Рисса пострадала в стычке с разъяренным лосем – всего в нескольких шагах от того места, где мы теперь стояли. Раны до сих пор беспокоили ее, когда погода менялась.

– Рууко сказал, нужно поговорить с людьми, прежде чем здесь появятся верховные волки. – Марра лизнула лапу, по-прежнему избегая моего взгляда. – Ты, Каала, могла бы и не просить меня предупреждать стаю, ведь от верховных столько шума…

Я прищурилась, не вполне уверенная, что Марра говорит правду. Время от времени она была не прочь приврать, и я сомневалась, что Рууко и Рисса хотели, чтобы молодняк бросил вызов верховным без поддержки старших. Я всю зиму старалась завоевать доверие вожаков стаи и не хотела вновь его утратить.

– Мы можем подождать, – сказала я. – Стая скоро будет здесь.

– И верхозлюки тоже! – возразил Тлитоо, хлопая крыльями. – Вы бежали что есть духу не затем, чтобы стоять и ждать. Какой смысл злить верховных без всякой причины?

Он подхватил клювом сосновую шишку и швырнул в меня. Она отскочила от моего плеча.

– Слизняк! – пронзительно прокричал Тлитоо.

– Именно мы знаем людей лучше всех, Каала, – напомнил Аззуен, ощутив мои сомнения.

В этот момент яростный и пугающе близкий вой верховных волков сотряс воздух. Ноги приняли решение сами собой. Я бросилась бежать, прежде чем осознала это, и понеслась прочь от безопасной опушки, а Аззуен и Марра поспевали следом. Мы миновали купу елок и оказались на равнине Высокой Травы, где наконец снова увидели наших людей.

Шестеро стояли вокруг кучки из грязи и снега, тыча в нее тупыми концами длинных и смертоносных острых палок, с которыми они охотились. Мы двинулись неспешным шагом, не желая их пугать. На огромной равнине Высокой Травы мы часто охотились на лошадей и других травоядных. Люди находились примерно посредине и были так увлечены своей кучкой грязи, что сначала не заметили нас. Запах Тали разносился по равнине сильнее, чем прежде, но я не могла различить девочку среди других. У всех трех самок росла на голове прямая темная шерсть, как у Тали, все они от холода закутались в медвежьи и росомашьи шкуры. Впрочем, по росту ни одна из них не могла быть Тали. Может быть, я ошиблась запахом? Я замедлила шаг. Тлитоо потерял последнее терпение, когда Аззуен и Марра тоже остановились.

– Улитки вы, а не волки! – закричал он, пронесся над моей головой, царапнув уши острыми когтями, и полетел к людям, что есть сил хлопая крыльями. Тлитоо скользнул низко над ними. Некоторые в испуге отскочили и подняли головы. И тогда я увидела Тали.

Она стала выше, хотя прошли всего три луны. Руки и ноги у нее сделались длинными и очень тонкими, как будто кто-то их нарочно вытянул, и она двигалась неуклюже, как будто балансировала на скользком камне посреди реки. Аззуен выглядел примерно так же в начале зимы, когда вдруг обогнал остальных щенков и еще не успел привыкнуть к своему росту. Я издала негромкий удивленный возглас, поняв, что Тали недолго будет оставаться ребенком. Когда я вытащила ее из реки шесть лун назад, она была гораздо меньше и казалась намного крепче.

Брелан – юноша, который охотился с Аззуеном, – заметил нас и радостно вскрикнул. Больше ничего не требовалось, чтобы Аззуен и Марра полным ходом бросились к людям. Я внезапно заколебалась и помедлила. Многие люди ненавидели и боялись волков. Тревегг, старший в стае Быстрой Реки, предупреждал: даже если наши друзья сейчас хорошо к нам относятся, они могут передумать, как только повзрослеют. Я невольно задумалась: может быть, Тали, теперь уже почти взрослая, больше не захочет со мной охотиться? Я крадучись двинулась вперед, наблюдая за ней и ища признаки страха или неприятия. Тали подняла руку, чтобы заслонить глаза от утреннего солнца, широко улыбнулась, обнажив зубы, отложила острую палку и побежала ко мне.

– Серебряная Луна! – завопила она, как завязший в болоте лось. Так она меня называла – из-за белого полумесяца на моей груди.

Я тоже бросилась бегом и оказалась рядом, прежде чем она успела хотя бы десять раз переступить своими нелепыми ногами. Я осторожно поставила лапы ей на плечи, стараясь не поранить и не испугать. Тали обняла меня и навалилась всей тяжестью. Я позволила девочке одержать верх, и мы упали вместе. Рыча от радости, я перекатила ее на спину, и мы возились на земле, пока я не встала, тяжело дыша и поставив лапы на грудь Тали. Знакомый запах переполнял меня, воскрешая в памяти тот день, когда мы познакомились. Тогда она боролась за жизнь в жестоких водах Быстрой Реки, а я ее спасла. Древние законы Широкой Долины запрещали волкам общаться с людьми, и мне следовало оставить девочку на берегу. Но я не смогла. Взглянув в темные глаза Тали, я поняла, что бросить бедняжку на смерть было бы все равно что оставить в речной грязи часть самой себя. Мы с Аззуеном проводили Тали до дому, и в Долине поговаривали, что именно этот наш поступок привел к осенней битве.

Я прижалась носом к мягкой коже Тали, изо всех сил втягивая ее запах.

– Серебряная Луна, ты воняешь, – сказала девочка, отталкивая меня и садясь.

Я не вполне поняла, что она имела в виду. Накануне мы с Аззуеном и Маррой выкопали из укромного местечка остатки конины и поели, поэтому я не сомневалась, что пахну приятно. Но с людьми никогда не угадаешь. Я склонила голову набок, задумавшись над словами Тали.

– От тебя пахнет, как будто ты вывалялась в падали, – упрекнула та.

Я счастливо запыхтела. Я действительно вывалялась в падали. В старой конине из захоронки. Мы это сделали, чтобы сородичи поняли, что мы поели и кое-что оставили для них. Конина – отличная еда. Я снова прижалась к Тали, чтобы поделиться с ней запахом.

На лице девочки мелькнуло выражение ужаса.

– Серебряная Луна, от тебя воняет! Отойди! – Она снова с силой оттолкнула меня. Ее тощие ручки были сильнее, чем казались.

– Она хочет сказать, что ты плохо пахнешь, – объяснил Тлитоо, усаживаясь рядом и проводя клювом по перьям. Он выдернул одно перышко, рассмотрел его и отбросил в сторону. Теперь, когда мы встретились с людьми, он успокоился, а я пришла в ярость. С утра, когда Тлитоо разбудил нас, он был вне себя. Он твердил, что мы должны убедить людей скрыться, пока он не выяснит, чем заняты верховные волки. Он не объяснил причин – только сказал, что и мы, и люди будем в опасности, если не послушаемся.

– Я знаю, что она хочет сказать! – огрызнулась я, хотя и сомневалась. Некогда люди и волки разговаривали так же запросто, как нынешние волки говорят друг с другом, но те времена минули. Большинство животных способны понимать друг друга хотя бы немного. Мы разговариваем с воронами как с сородичами, и со степными собаками, и с горными медведями, и даже с некоторыми травоядными. Но почти все люди утратили способность слышать других животных. Кое-кто умеет общаться на древнем наречии – языке, на котором некогда говорили все живые существа, – но мало кто понимает нас, когда мы разговариваем как всегда. Бабушка Тали знала и древнее наречие, и наш обычный язык, но она всю жизнь училась у волков. Мы с Тали учили древнее наречие, но получалось плохо. Я почти всегда понимала Тали, а она меня – почти никогда. А нужно было сделать так, чтобы она поняла. Потому-то мы и рискнули прогневать верховных волков. Я обошла Тали кругом, ища способ донести до нее свои слова.

– Слишком поздно, волчишка! – каркнул Тлитоо и круто повернул голову, чтобы посмотреть назад.

Я проследила его взгляд. На краю леса, на расстоянии примерно двухсот волков от нас задрожали кусты. В следующее мгновение на равнину Высокой Травы ступили два огромных косматых волка. Даже издалека я увидела, как они высокомерно скользнули взглядом по нам и по шестерым людям. Яндру и Франдра были верховными волками, которым подчинялась стая Быстрой Реки. Это они выли утром. Я знала их с тех пор, как они спасли мою жизнь в раннем детстве. Я понятия не имела, хотят ли они помочь мне или припугнуть, но не сомневалась, что они наверняка в ярости, поскольку я не подчинилась приказу. И я не хотела, чтобы они подходили близко к нашим людям.

Я встала. Аззуен и Марра подбежали ко мне. Мы стояли между людьми и разгневанными верховными.

– Что теперь? – спросила Марра.

– Не знаю, – ответила я.

– Рууко и Рисса у кромки леса, – сказал Аззуен, высоко подняв морду, чтобы уловить запах. – Надо отвести верховных подальше от людей, к стае. Рууко и Рисса найдут, что им сказать.

Я-то не была так уверена, но сочла это неплохой идеей. Верховные волки могли долго бежать, не уставая, зато молодняк перегнал бы их на коротком расстоянии. Я хотела отвести Франдру и Яндру как можно дальше от людей. Добравшись до опушки, мы бы уж как-нибудь сумели оправдаться. Я зарысила к Франдре и Яндру, Аззуен и Марра последовали за мной. Мы покрыли расстояние не больше чем в сорок волков, когда услышали крик Тлитоо. Брелан, Миклан и еще кое-кто пытались следовать за нами. Тали приказывала им остаться: она прекрасно понимала, что не следует приближаться к разъяренным верховным. Все знали, что по Долине бродят гигантские волки, но лишь немногим была известна подлинная роль верховных в жизни людей. И верховные хотели, чтобы так оставалось и дальше.

Остальные не слушали Тали, а ей не хватало сил, чтобы удержать сородичей. Тлитоо бил людей крыльями по головам, отгоняя назад, и я им не завидовала. У воронов сильные крылья, и в размахе они достигают размеров волка. Мне достаточно часто доставалось от Тлитоо, чтобы понять, как это больно. Ворону удалось стронуть людей с места, но они шли слишком медленно. Верховные волки приближались.

– Помогите ему, – сказала я Аззуену и Марре.

Мы остановились, чтобы проследить за людьми.

Марра кивнула и побежала к ним, но Аззуен помедлил, явно не желая оставлять меня наедине с верховными.

– Все в порядке, – нетерпеливо сказала я. В последнее время Аззуен с его опекой стал несносен. – Иди же!

Я больше не могла ждать – верховные волки подошли слишком близко. Аззуен сделал еще несколько шагов вслед за мной.

– Живее! – рыкнула я. Он помедлил и обернулся. Его приятель Брелан пытался идти за нами, как Тлитоо его ни бил.

– Будь осторожна, – велел Аззуен, ткнув меня головой в плечо. Он оглянулся на ходу и крикнул: – Я приду, если будет нужно!

Я фыркнула, услышав тревогу в его голосе, развернулась и быстро побежала. Когда Франдра и Яндру увидели, что я направляюсь к ним, они остановились и выжидающе сели. Я опустила уши и хвост, как будто прося прощения за неповиновение, и заметила, что выражение их морд слегка смягчилось. Но примерно на полпути между ними и людьми я круто повернула и бросилась к опушке леса. Не нужно было оборачиваться, чтобы убедиться, что верховные волки бегут следом. Я поняла это, как только услышала сердитый рык Франдры. Пригнув голову, я выбрасывала ноги как можно дальше, так что из-под задних лап разлеталась грязь.

Теперь, когда я осталась одна, во мне зашевелился страх. Я сосредоточилась на беге, сознавая, что моя задача – сделать так, чтобы верховные не погнались за людьми. К своему облегчению, я почуяла, что наша стая действительно на опушке леса. Когда я уловила ободряющий запах вожаков, в моей груди словно распустился узел, – а я до тех пор и не ощущала его.

Я не замедлила бега, достигнув опушки, а нырнула в узкий проход, как раз размером с волка, в низких зарослях можжевельника, выскочила на сборную поляну в урагане веточек и пыли и рухнула у ног вожаков. Задыхаясь, я поднялась на ноги, прижала уши, опустила хвост и быстро поприветствовала Рууко и Риссу, вожаков стаи Быстрой Реки, и Тревегга, старшего волка. Они приняли мое приветствие. Рууко холодно осмотрел меня, так что я ощутила каждую веточку, каждую соринку в своей шерсти.

– Что ты учинила на сей раз, Каала, чтобы рассердить верховных волков? – негромко поинтересовался он. – Мы слышали их вой всю дорогу от Ольховой Переправы. Чтобы прийти сюда, мы пропустили хорошую охоту.

Рууко был огромным широкогрудым волком, покрытым светло-серой шерстью. Хотя он говорил невозмутимо, губы у него напряглись от беспокойства, и от вожака пахло тревогой. Рууко стоял, напружинив мускулистые плечи, словно готовился к бою.

Я взглянула в его темные, обведенные кругами глаза. Даже если бы я сравнялась возрастом с древним тисом на холме Волкоубийце, то и тогда не забыла бы, как Рууко пытался прикончить меня вскоре после рождения. Он убил моих братьев и сестер и изгнал мать, предоставив мне в одиночку бороться за место в стае. Если бы не вмешательство верховных волков, я не прожила бы и одной луны. Никогда не забуду, как он вынудил меня покинуть стаю, когда узнал, что я провожу время с людьми. Изгнание почти наверняка равносильно смертному приговору для волка, не достигшего еще семи лун. Не проходило и дня, чтобы я не думала о матери и о том, как обернулась бы моя жизнь, останься она со мной. Поскольку три луны назад я спасла жизнь Риссы, Рууко разрешил мне вернуться в стаю и даже был благодарен. Но я все равно никогда не забуду. Я вынужденно слушалась его и поддерживала как вожака, но никогда не любила.

– Тлитоо прилетел к нам на рассвете, – сказала я, стараясь договорить прежде, чем появятся Яндру и Франдра. – Он сказал, что верховные волки передумали. Я хотела предупредить людей…

«На тот случай, если верховные снова решили их убить». Я увидела, что старый Тревегг смотрит на меня, и выпрямилась. Он всегда твердил, что я должна верить в собственные силы.

– Что значит «передумали»? – уточнила Рисса, подходя ближе и становясь рядом со своим спутником. Она была лишь немногим меньше Рууко, с ярко-белой шерстью, столь необычной для волка Широкой Долины. Хотя в пору моего детства Рууко меня избегал, Рисса обращалась со мной как с собственным щенком. Я часто забывала, что мы с Аззуеном и Маррой не из одного помета. Когда три луны назад Риссу чуть не растоптал лось, я, повинуясь инстинкту, прыгнула на него, схватила за нос зубами и отвлекла, чтобы Тали и моя стая смогли его убить. С тех пор Рисса обращалась со мной почти как с равной. Как с сестрой, а не как с подчиненной. Однажды она даже назвала меня именем матери – Нееса. Она была сестрой Риссы, и они всю жизнь провели вместе, пока Неесу не изгнали.

– Не знаю, – признала я. – Тлитоо сказал, что случилась неприятность, что верховные волки идут сюда и что нужно поскорее добраться до людей и предупредить их.

– И ты поверила ворону, не спрашивая? – удивилась Рисса. – Ты достаточно взрослая, чтобы не делать таких глупостей. И мы ведь велели Марре передать, что ты должна нас дождаться.

– В любом случае как ты собиралась предупредить людей? – ехидно поинтересовался кто-то, стоявший справа. – Ты ведь не умеешь с ними разговаривать.

Краем глаза я взглянула на Уннана, от всей души жалея, что Рууко и Рисса не послали его на охоту. Я даже не удосужилась поздороваться с ним. Он был братом Аззуена и Марры – и моим главным врагом в стае. Маленькие, как у хорька, глазки оглядели меня. Не удостоив Уннана ответом, я сказала Риссе:

– Это же Тлитоо. Я ему верю. Вороны обычно не врут про верховных.

Но Рисса уже смотрела не на меня, а в сторону деревьев на восточном краю опушки – оттуда должны были показаться верховные волки. Нос у нее подергивался, уши поднялись торчком. Рууко зарычал, Тревегг, напрягшись, встал позади вожаков. У всех троих взъерошилась шерсть на загривке. Я услышала, как Уннан хватанул пастью воздух.

Я подняла уши, чтобы понять, что их так напугало, и почувствовала, как напрягся мой собственный хвост. Верховные волки приближались – мы знали, что так оно и будет. Но их было слишком много. От равнины за мной гнались только Яндру и Франдра. А теперь более двух дюжин мощных лап ступали по сухим листьям и веткам. Запах семи верховных волков заполнил поляну, неся с собой ярость и угрозу. В пору моего детства в Долине жили всего трое-четверо верховных, почти сплошь старики. После осенней битвы пришли и другие.

С бешено колотящимся сердцем, на подгибающихся ногах я повернулась в сторону приближающихся волков. Земля задрожала от рыка сородичей, и горло у меня перехватило от страха, так что я не смогла бы заскулить, даже если бы хотела. На мгновение я подумала о бегстве… но осталась стоять рядом со своими, сознавая, что, возможно, это в последний раз. Верховные волки приходили стаей лишь с одной целью – убить тех, кто их прогневал.

2

Стараясь не обращать внимания на дрожь в лапах, я шагнула вперед. Я не хотела, чтобы мои сородичи погибли из-за моего неповиновения верховным волкам. Рууко, Рисса и Тревегг враз оттолкнули меня, становясь между мной, Уннаном и надвигающейся опасностью. Я запротестовала.

– Ты еще щенок, – ворчливо ответил Рууко, пресекая все возражения. – Быстрая Река защищает своих волчат.

Я неохотно осталась на месте. Раз уж Рууко на что-то решился, переубедить его было невозможно. Я лишь надеялась, что ему не придется умирать за свои убеждения. Если верховные действительно пришли убивать, мы не выстоим против них, даже если впятером примем участие в схватке. Я радовалась, что Иллин, Минн и Веррна остались на охоте. Они – и, возможно, Аззуен и Марра – выживут, если покинут Долину раньше, чем верховные их найдут.

Тревегг что-то шепнул Рууко, когда шум и треск приблизились, и оба взглянули в мою сторону. Старшие волки застыли неподвижно, когда Яндру и Франдра выскочили на прогалину с такой яростью в глазах, что у меня ноги подкосились. В следующее мгновение на опушку выбежали еще пять верховных волков, топча густой можжевельник, надежно скрывающий наше сборное место. Эти пятеро были мне не знакомы. Они тяжело дышали, как будто быстро и долго бежали. Размером они немногим уступали горному медведю. Верховные волки обычно лишь вполовину больше обычных, но пришельцы казались намного крупнее. И у всех у них шерсть на спине и на загривке стояла дыбом.

– Они и без того жуткие. – Аззуен, тяжело дыша, бочком подошел ко мне. Я ему чуть уши не отгрызла. Аззуену следовало быть далеко отсюда, в безопасном месте, а не здесь, где его могли убить. Я заново осознала, что наделала – своим опрометчивым поступком поставила под угрозу тех, кого любила больше всего.

Я мрачно уставилась на него, пытаясь взглядом отогнать подальше от опасности.

– Люди в порядке. Твоя девочка и ворон заставили их уйти, – продолжал он, делая вид, что не понимает моего выражения. – А Марра присматривает, чтобы они не вернулись.

– Убирайся! – зашипела я. Но было уже слишком поздно. Верховные волки с рычанием приближались. Трое оттянули губы, обнажив длинные острые клыки. Один засмеялся.

Рууко глухо заворчал и зашагал вперед, отвечая на угрозу. Тревегг и Рисса неотступно следовали за ним. Аззуен, Уннан и я остались сзади. Я почувствовала, как поднялась шерсть у меня на спине, а из горла вырвался рык. Рууко и Тревегг сделали еще два шага, а Рисса, меньше способная драться из-за больных ребер, чуть отстала. Все трое опустили головы и приподняли зады. Лучшая стратегия для волка, столкнувшегося с более крупным противником, – кусать снизу. Раньше малый волк даже не подумал бы напасть на верховного, но это было до того, как они нам солгали. До того как пришли на нашу землю, готовые убивать.

Долго и напряженно стояли мы, глядя на верховных. Потом Рисса протолкнулась мимо Рууко и Тревегга, скрывая напряженной походкой боль в ребрах.

– Чего вы хотите от нас, верховные волки? – официально спросила она. Я видела, как дрожат под белой шерстью ее бока, как напряжен хвост, опущенный в знак уважения. Рисса явно боролась с желанием поджать его между ног – как, несомненно, поступила я.

Яндру и Франдра двинулись вперед и остановились почти вплотную к Риссе, Рууко и Тревеггу.

– Дура! – прорычал Яндру, глядя мимо взрослых волков на меня.

– Зря мы не позволили им спустить с тебя шкуру! – прошипела Франдра.

У меня пересохло в горле. Я попыталась вздохнуть и поняла, что не могу. Оставалось лишь стоять на месте и ждать, когда Франдра и Яндру возглавят нападение. Но вместо этого, напоследок бросив в мою сторону презрительный взгляд, они обернулись к другим верховным, продолжая стоять напротив нас.

Рисса удивленно фыркнула, а Тревегг и Рууко на мгновение перестали рычать.

Яндру заговорил с волчицей, стоявшей впереди остальных.

– Чего ты хочешь от волка, который находится под нашим покровительством, Милсиндра? – спросил он. – Ты знаешь, что стая Быстрой Реки принадлежит нам.

Волчица по имени Милсиндра была рослой, поджарой, со светло-коричневой шерстью и темными точками в бледно-желтых глазах.

– Если они принадлежат вам, – сказала она, – следите за ними получше. Но вы на это не способны, и всем волкам Долины грозит опасность.

Ее взгляд перебежал с нас на Франдру и Яндру, потом обратно. Она явно оценивала наши силы. Милсиндра кивнула самцу, стоявшему рядом, и они вместе с тремя другими верховными двинулись вперед, оттянув губы и обнажив клыки. Я почувствовала, как волки вокруг меня напряглись, готовясь к нападению.

Вдруг Милсиндра замерла. Уши волчицы подергивались, нос подрагивал. Она посмотрела на восточную оконечность опушки. Верховные волки чуют лучше, чем мы. Я проследила ее взгляд.

К опушке направлялся еще один огромный волк. Он шел медленнее прочих, тяжелыми неторопливыми шагами. Все на поляне, верховные и малые, замолчали, наблюдая за старым худым верховным волком, который появился из зарослей можжевельника справа от Милсиндры и ее соратников. Зориндру, древний старик, возглавлявший верховных волков Широкой Долины, спокойно вышел на опушку, как будто забрел на сборное место просто так, погулять. Он с любопытством посмотрел на мокрую мягкую землю, на гладкие камни, на густой можжевельник и высокие сосны, а потом, наконец, на пятерых верховных, которые собирались на нас напасть, и склонил голову набок, словно от удивления.

– Милсиндра, – сказал древний волк голосом, который звучал как треск сухих веток под лапой, – разве я не просил подождать меня?

Милсиндра быстро отступила на два шага. Не знаю, как Зориндру удавалось внушать трепет. Он был старше Тревегга, прожившего девять зим. Зориндру уже был стар, когда отец Тревегга водил стаю Быстрой Реки. Милсиндра и ее соратники достигли самого расцвета сил. Но Зориндру лишь приподнял седую губу, и верховные волки съежились, как виноватые щенята. Я почувствовала, как расслабились мои сородичи, – у Риссы опустились лопатки, Рууко перевел дух. Аззуен рядом со мной шумно выдохнул, взъерошив шерсть у меня на морде. Спазм прошел, и я набрала полные легкие воздуха.

Милсиндра встряхнулась и, словно в отместку за то, что ей пришлось отступить, зарычала на Зориндру.

– Мы имеем право быть здесь, – сказала она. – Нам обещали, что мы сами сможем посмотреть.

– На что посмотреть? – прокричал сверху хриплый голос.

Тлитоо взглянул на нас с низкой сосновой ветки, прямо над головой Милсиндры. В одной лапе он держал довольно крупный камень, а на развилке меж двух ветвей сложил еще несколько.

– Ты раньше не видела волков? Да их полно в Долине.

– Я хотела увидеть этого щенка! – огрызнулась Милсиндра, подозрительно посматривая на Тлитоо. – Заносчивого волчонка, который нарушает правила и получает за это похвалы!

– Ну так посмотри, – сказал Зориндру и нашел взглядом меня, притаившуюся позади Тревегга. – Выйди вперед, волчица.

Хотя я и тряслась от страха, было приятно, что меня назвали волчицей, а не щенком. Аззуен прижался ко мне и быстро коснулся носом. Рууко кивнул и слегка отодвинулся в сторону, позволяя пройти.

– Это она? – спросила Милсиндра с откровенным сомнением, наклонив желто-коричневую голову к Зориндру. – Ты намерен доверить наше будущее какому-то волчьему объедку?

– Этот волчий объедок остановил битву, которой, по твоим словам, невозможно было помешать, – произнес Зориндру. – И Совет решил дать ей год на то, чтобы волки и люди Долины научились жить мирно вместе. Ты знаешь, Милсиндра.

– Я всегда была против. Я бы никогда не позволила полукровке выполнять миссию, которая принадлежит верховным волкам. Она загубит все, что мы сделали! – Волчица опустила голову и обнажила зубы. Трое из четверых волков, стоявших рядом с ней, зарычали. Я почувствовала, как Рууко, Рисса и Тревегг напряглись за моей спиной.

– Хватит! – велел Зориндру. – Ты входишь в Совет, Милсиндра, а значит, связана его правилами. Или ты хочешь сразиться со мной? Здесь и сейчас?

Милсиндра переступила с ноги на ногу. На мгновение казалось, что она и впрямь нападет. Один из верховных – тот, что не рычал вместе с остальными, – подтолкнул Милсиндру бедром и взглянул на нее краем глаза. Он был не ниже ростом, но сложен крепче и с почти такой же светлой шкурой, как у Риссы.

– Мы хотим того, что будет лучше для волчьего рода, – сказал он примирительно, низко опустив хвост. – Слишком рискованно доверять людей малым волкам. Особенно недоростку… – Он помедлил. – А тем более – волку, который приносит несчастье. Этот щенок опасен.

Сверху упал камень, стукнув верховного по голове. Волк подскочил и посмотрел на Тлитоо, который держал наготове второй камень. Ворон раскинул крылья, так что я успела заметить белый полумесяц на нижней стороне левого крыла, и каркнул:

Каждый ворон знает:

Верховные говорят больше, чем думают.

Крепки их лбы!

Кто-то за моей спиной засмеялся. Я быстро взглянула на Зориндру. Он пристально смотрел на говорившего.

– Спасибо, Кивдру, – наконец произнес он. – Я рад, что ты сознаешь риск своих действий.

Кивдру опустил глаза.

Верховный волк Яндру, который молчал с тех пор, как Зориндру вышел на опушку, шагнул вперед. Я затаила дыхание. Они с Франдрой, хранители стаи Быстрой Реки, должны были отвечать за наши поступки. Они стояли рядом с нами, против остальных верховных. Но это не значило, что они не пойдут против нас, как случилось в конце осени.

– Сам знаешь, нужно что-то делать, Кивдру, – сказал Яндру. – Я не больше, чем ты, хочу прибегать к помощи этой юной волчицы. Она опрометчива и непочтительна. Но люди перестали слушать наших посланцев, мы обязаны найти другой способ и напомнить им, что они – часть природы, как и прочие животные.

– Мы всю зиму об этом говорили! – рыкнул Зориндру. – Есть лишь один способ сохранить Равновесие! Если Каала справится, мы добьемся некоторого успеха с людьми. Если нет – будет не хуже, чем раньше. Мы ничего не потеряем, если попробуем.

– Мы потеряем все! – огрызнулась Милсиндра. Я обрадовалась, что между мной и ее зубами стоит Зориндру. – Ты знаешь, что именно верховные волки должны присматривать за людьми. Ты это знаешь, Зориндру!

Она с вызовом взглянула на старого волка, как будто подзадоривая сказать или сделать что-нибудь. И на сей раз Зориндру неловко переступил с ноги на ногу. Он ничего не ответил, и Милсиндра удовлетворенно усмехнулась. Что-то происходило между ними, но я не знала, что именно. Аззуен нетерпеливо фыркнул, как всегда, когда хотел и не мог спросить.

– Именно мы поставлены хранить людей, – продолжала Милсиндра. – Недопустимо поручать это слабовольным малым волкам. А что касается вашего щенка, то все мы знаем, что она пришла погубить нас. Мы гневим Древних, позволяя ей жить, не говоря уже о том, чтобы наделять властью!

Я поежилась. С самого моего рождения многие волки верили, что я – легендарное существо, рожденное, чтобы спасти или погубить волчий род. И всё потому, что у меня смешанная кровь. Поколение за поколением верховные запрещали волкам Широкой Долины спариваться с чужими. Они хотели, чтобы наша кровь оставалась чистой, потому что пытались вывести волков, которых не влекло бы к человеку. Каждые несколько лет они позволяли какому-нибудь волку из Широкой Долины спариться с чужаком, чтобы мы оставались сильными и у нас не рождались щенки-уроды, но никто не имел права делать это без разрешения. Мой отец был чужаком, и моей матери никто не давал позволения завести от него щенков. Вот почему Рууко убил моих братьев и сестер и изгнал мать. Легенда гласит, что однажды на свет появится полукровка, который либо спасет, либо уничтожит волчий род, и на нем будет знак полумесяца. У меня именно такой знак – спинкой книзу, рожками кверху. Это необычная метка для волка, и за всеми волками, у кого она есть, внимательно следят. Из-за нее и из-за моей смешанной крови Франдра и Яндру сохранили мне жизнь – и именно из-за этого некоторые верховные до сих пор желали моей смерти.

Милсиндра яростно взглянула на старого волка и копнула лапой грязь.

– Глупо, Зориндру! И слишком рискованно!

Я удивленно посмотрела на нее, не в силах поверить, что она назвала поступок вожака глупым.

– Я слышал твои возражения, Милсиндра. И твои, Кивдру, – сказал Зориндру. – Вот почему Совет согласился на ваши условия. Но решение остается в силе. Вы видели эту молодую волчицу. Я выполнил ваше желание. Теперь возвращайтесь на свою территорию – или бросайте мне вызов и принимайте последствия.

Милсиндра отвела взгляд и злобно уставилась на меня.

– Ты несешь беду, волчица, – сказала она. – Лично я думаю, что надо убить тебя сейчас же, чтобы не пришлось возиться потом и вдобавок подчищать за тобой. – Она вздернула подбородок. – Впредь пускай соблюдает условия, Зориндру, иначе кто-нибудь ответит на твой вызов. – В глазах верховной волчицы мелькнуло лукавство. – Посмотрим, как пойдут дела, когда ты начнешь жить с людьми.

Милсиндра покачала головой, развернулась и зашагала прочь вместе с четырьмя верховными, поддержавшими ее против Зориндру. Я наблюдала за старым волком, когда вдруг услышала сердитый взвизг и увидела, как от ляжки Милсиндры отскочил камень. Она зарычала и посмотрела вверх, на дерево, где сидел Тлитоо и чистил перья клювом. Он наклонил голову набок и взглянул на нее. Милсиндра заворчала, но когда ворон взял новый камень, скрылась в зарослях.

Даже деревья как будто облегченно вздохнули, когда разгневанные верховные волки покинули опушку. Мои ноги решили, что с них хватит, и я плюхнулась наземь.

– Что это было? – спросила Рисса, глядя вслед верховным. – Даже Милсиндра обычно не такая злая.

Франдра потянулась и вскочила на сосновый пень, с которого мы обычно обозревали окрестности.

– Все из-за вашей молодой волчицы, которая отказывается выполнять приказы, – сказала она. – Я думала, ты хорошо воспитываешь своих щенков, Рисса.

Зориндру заговорил, прежде чем та успела ответить на оскорбление.

– Рано или поздно Милсиндра и Кивдру что-нибудь устроили бы. И все-таки ты должна была нас подождать, Каала. Не окажись я поблизости, Милсиндра могла бы всерьез повредить стае. Убить твоих сородичей.

– Говорят, вы передумали, – сказала я.

Зориндру неожиданно улыбнулся во всю пасть.

– Да, – ответил он. – Вижу, вороны обо всем разболтали. Казалось бы, я должен уже научиться смотреть на деревья, прежде чем говорить о чем-нибудь, что я хотел бы сохранить в секрете.

Тлитоо покинул свой насест, опустился наземь передо мной и постоял, глядя на Зориндру. Голова ворона доходила мне до подбородка. Он всегда занимал эту позицию, когда думал, что я нуждаюсь в защите.

– Ты сам сказал, – каркнул он.

– Да, – ответил Зориндру. – Впрочем, если бы ты подождал, то услышал бы все. Но ты слишком поспешно улетел.

Тлитоо возмущенно каркнул. Зориндру устремил на него усмиряющий взгляд, который так устрашил Милсиндру. Тлитоо, нимало не впечатленный, моргнул в ответ. Старый волк рассмеялся.

– Очень хорошо, – сказал он. – Я расскажу, что бы вы услышали, если бы Каала пришла к нам сегодня утром, как и следовало.

Зориндру потянулся, и я услышала, как хрустнули старые суставы. Рууко и Рисса быстро вышли вперед, чтобы проводить его на лучшее место для отдыха на полянке – мягкую кучку земли рядом с сосновым пнем, на который вскочила Франдра. Та быстро спрыгнула, чтобы не стоять выше вожака, и села рядом с Зориндру. Яндру устроился с другой стороны, как будто защищая старого волка. Тлитоо занял место Франдры на пне. Когда остальные неловко расселись вокруг, Зориндру долго смотрел на меня, а потом заговорил:

– В конце осени, Каала, я не знал, какое влияние твои поступки окажут на Совет верховных волков. Когда ты прекратила битву на равнине Высокой Травы и когда я убедил Совет на год сделать тебя блюстителем мира в Долине, на сторону Милсиндры перешло еще больше волков.

Он помедлил, и тогда заговорил Яндру. Я уловила возмущение в его голосе.

– Бо́льшая часть Совета считает, что малые волки не способны нести ответственность за людей. Они думают, у тебя ничего не получится, и то, что ты делаешь, принесет волкам много бед…

– Ты же обещал! – крикнул Тлитоо, перебивая верховного. – Ты обещал дать малым волкам год. А теперь отказываешься, теперь вы передумали. Это нечестно!

Верхозлюки говорят одно,

А делают другое.

Они всегда лгут!

Яндру и Франдра зарычали на ворона. Он подхватил клювом веточку и бросил в них.

– Совет верховных – это двадцать волков и я, ворон, – устало сказал Зориндру. – Моя власть над ними не безгранична. Милсиндра и Кивдру хотят занять место вожака с тех пор, как восемь зим назад умерла моя спутница.

Грусть, мелькнувшая на морде старого волка, заставила меня потупиться. Когда я подняла голову, Зориндру уже обрел прежнее бесстрастие. Яндру и Франдра с презрением посмотрели на Тлитоо.

– Милсиндра всю зиму укрепляла страх Совета, – спокойно продолжал Зориндру, и я подумала, что, должно быть, его тревога мне почудилась. – Она убедила многих, что мой ум слабеет и что я больше не в силах нести ответственность за волков Широкой Долины и за их участие в судьбе всего волчьего рода.

– Лично я не думаю, что твой ум ослаб, – заметил Тлитоо. Он спрыгнул с пня, встал рядом с верховными волками, поколебался мгновение, а потом потянулся и провел клювом по груди Зориндру. Я никогда не видела, чтобы ворон просил прощения, но, видимо, Тлитоо сделал именно это.

– Спасибо, друг мой, – серьезно произнес Зориндру. Рисса усмехнулась. Тлитоо взмахнул крыльями и вернулся на свой наблюдательный пост. Стоя на пне, он зашипел на Франдру и Яндру и сердито оглядел сборную поляну.

Зориндру продолжал:

– Приверженцы Милсиндры недостаточно сильны и уверенны в себе, чтобы бросить мне вызов прямо сейчас. И они не заставят меня отказаться от обещания, которое дал Совет.

– Но?.. – спросил старый Тревегг, внимательно наблюдая за верховным.

– Но они противятся моей власти, и этого достаточно, чтобы Милсиндра могла торговаться об условиях и требовать испытания. – Серьезность покинула морду Зориндру, и он усмехнулся. – Или скорее я сам его предложил, но внушил Милсиндре, что это ее идея.

– Какое испытание? – спросила я, чувствуя, как что-то сжимается в животе. Разве недостаточно было того, что я, неполных десяти лун от роду, остановила битву между волками и людьми? Даже с обещанной помощью стаи задача оказалась не из простых.

– Совет говорит, что недостаточно просто хранить мир в течение года. Волки и люди могут воздерживаться от ссор условленный срок, просто держась друг от друга подальше, а потом снова начнут сражаться.

– Я не согласна! – Я встала, слишком взволнованная, чтобы сидеть. – Я хочу быть рядом с людьми.

Укоризненный взгляд Зориндру заставил меня замолчать. Он несколько секунд не отводил его, прежде чем продолжить:

– Совет постановил, что в течение года волки должны жить с людьми как члены одной семьи, одной стаи.

Мы все в изумлении уставились на него.

– Две стаи станут одной! – прокричал Тлитоо со своего пня.

– Так говорила и Ниали, – произнесла я, вспомнив слова бабушки Тали. – После битвы Высокой Травы она сказала, что две стаи должны стать одной – это единственный способ сохранить мир между волками и людьми.

– Но потом ты сказал нам, что Совет никогда не согласится, – напомнил Тревегг. – Что верховные никогда не позволят волкам жить с людьми и нужно найти другой способ. Что же изменилось?

Я почти не слышала старика, охваченная внезапным приступом ярости. Это были мои люди. Именно я примирила волков и людей. Я рисковала всем, чтобы быть с ними, а меня изгнали из стаи и прозвали «дрельшик» – проклятый волк. Я рисковала жизнью. А теперь верховные волки сами приказывают нам жить вместе с людьми – то есть сделать именно то, чего я и добивалась с самого начала.

Потом я почувствовала облегчение. И все? Это и есть испытание? Жить с людьми? Разумеется, к ним пойду я. Конечно, я, а кто же еще? Я знаю людей лучше всех.

– Перестань чваниться! – рыкнул Рууко. Я поняла, что стою, подняв уши, а мой хвост виляет словно сам собой. Я быстро поджала его между ног, но он снова задрался. Хвост Аззуена застучал по снегу. Уннан тихонько зарычал.

– Щенки, – проворчал Рууко. – Мы должны доверить это дело щенкам?

Ярость в голосе Рууко удивила меня. Он всегда тщательно следовал правилам этикета, когда разговаривал с верховными, даже если был не согласен. Я и не думала, что однажды услышу, как он возражает главному верховному волку Широкой Долины.

– И что же нам делать? – поинтересовался он. – Скорее мы отрастим крылья и научимся летать, как вороны, нежели люди впустят нас в свои жилища.

– Я еще не придумал, – признался Зориндру, – но я бы не согласился на испытание, если бы не считал, что у вас нет шансов на успех. Если ты хочешь сохранить стаю, Рууко, найди какой-нибудь способ. – Он пристально взглянул на вожака. – Нельзя жить так, как будто ничего не изменилось.

– Мы и не собираемся, верховный волк, – сказала Рисса. – Но Рууко прав. Люди никогда не будут доверять нам настолько, чтобы впустить в свое стойбище.

Тлитоо каркнул в наступившей тишине:

– Я слышал больше. Верховолки сказали еще кое-что…

Зориндру вздохнул:

– Ну что ты слышал?

– Они сказали, что малые волки слабы. Что они станут рабами людей. Что таков парадокс природы. Малые волки потерпят неудачу, и лучше перебить их всех, чем подвергнуть риску подлинную волчью суть. Я слышал. Верховные говорили громко.

Парадокс природы. Вот почему волки и люди никогда не могли поладить. Чтобы люди не уничтожили все вокруг, наши предки пообещали жить бок о бок с ними. Но каждый раз, когда волки и люди оказывались рядом, они начинали ссориться.

– Верхозлюки сказали, что волки перестанут быть волками, – добавил Тлитоо. – Я не понял. А чем же тогда станут волки?

– Если позволить волкам чересчур раболепствовать перед людьми – а именно этого и требуют люди, – объяснил Яндру, – то мы потеряем нечто очень важное, частичку души, которая присуща каждому волку и является частью Равновесия. Мы больше не будем волками. Вот почему есть два рода волков – верховные, которые присматривают за людьми, и вы, малые волки. Одни хранят человека, другие берегут волчье наследие для будущих поколений. Так решил сам Индру.

Индру был вожаком стаи, от которой произошли все волки Широкой Долины. Волк, заключивший договор с Древними ради спасения волчьего рода.

– Вот почему, – продолжал Яндру, – большая часть Совета не хочет, чтобы малые волки связывались с людьми. Не им назначено быть хранителями.

Он слегка повернул голову, чтобы краем глаза взглянуть на Зориндру.

Тот, казалось, хотел что-то сказать, но остановился, щелкнув зубами.

– Значит, волки должны прожить год с людьми? – заключила Рисса, не дождавшись ответа Зориндру.

– Да, – произнес старый волк. – У вас есть три луны, чтобы войти в их жилища, после чего вам надлежит провести с ними год.

– Ты нам поможешь? – спросила я.

– Не могу. Иначе Совет скажет, что это я, а не вы присматривали за людьми. Вы не увидите меня, пока не справитесь со своей задачей – или не потерпите поражение.

Радость при мысли о том, что мне разрешили жить с людьми, улетучилась.

– А что, если я не смогу? – прошептала я. – Если не справлюсь?

И тогда ответила Франдра:

– Совет поступит так, как решил в конце осени. Верховные признают эксперимент в Широкой Долине неудачным и перебьют всех здешних волков и людей. Мы попробуем еще раз где-нибудь в другом месте. С малыми волками, которые будут делать то, что им велят.

– И которые в состоянии управлять своими щенками, – добавил Яндру.

– Это правда? – спросила я у Зориндру.

– Да, – ответил он. – Если ты не справишься, я потеряю главенство в Совете, и Милсиндра поступит так, как захочет. Если ты потерпишь неудачу здесь, в Широкой Долине, мы убедимся, что малые волки не могут быть хранителями человека и что волкам и людям не суждено жить вместе. Пойми, – сказал старый верховный волк, – те члены Совета, которые слушают Милсиндру, согласились на испытание, поскольку они уверены, что ты не справишься. Они думают, что если волки сходятся с людьми, то непременно ссорятся с ними или становятся их рабами. Ты должна доказать, что Милсиндра ошибается.

Аззуен переступил с лапы на лапу и перевел взгляд с Рууко и Риссы на Зориндру.

– Я знаю, – сказал он. – Знаю, что делать.

Мы дружно взглянули на него. Я думала, кто-нибудь из старших выбранит Аззуена за то, что он первым заговорил с вожаком верховных, но они молчали. Аззуен уже приобрел славу самого смышленого волка Быстрой Реки. Даже в других стаях знали, какой он умный.

– Я вспомнил, что Зориндру сказал про Милсиндру, – продолжал Аззуен, бессовестно льстя старому волку. – Мы не будем проситься к людям. Мы сделаем так, чтобы они сами пригласили нас. Пусть думают, что это их идея.

Рууко посмотрел на Аззуена так, как будто тот облысел. Франдра, Яндру и Уннан расхохотались. Но Зориндру склонил голову набок.

– Объясни, – потребовал он и снова сел, когда Аззуен заговорил.

3

Замысел Аззуена был прост. Волк, который ищет себе новую стаю в Широкой Долине, приносит вожакам в подарок мясо. Таким образом он не только выражает уважение, но и доказывает, что умеет охотиться и станет ценным пополнением в стае. Аззуен предложил принести дары людям. Трое верховных волков молча выслушали его и разрешили нам попробовать, наказав мне прийти к Франдре и Яндру спустя четверть луны и рассказать, сработал ли наш план. Они, в свою очередь, пообещали поговорить с Ниали, которая, как я надеялась, все объяснит Тали.

Я и не думала, что остальные так легко одобрят замысел Аззуена.

Но гораздо сложнее было сговориться, каким образом его воплотить.

Мы с Маррой и Аззуеном хотели взять Миклана, Брелана и Тали на охоту и принести добычу целиком в человеческое стойбище. Мы намеревались втроем остаться жить с людьми. Но Рууко и Рисса отвергли оба плана. Они молча посмотрели вслед Зориндру, Яндру и Франдре, покидавшим сборную поляну, после чего сошлись с Тревеггом и принялись шептаться. Я пыталась подслушать, о чем они говорят, но ветер дул в другую сторону. Наконец они перестали шушукаться и подозвали нас.

– Охотиться с человеческим молодняком – ненадежный способ, – сказала Рисса, обнюхивая можжевельник, примятый верховными. – У нас всего три луны, чтобы завоевать доверие людей. У вас ушло едва ли не столько же времени, чтобы завалить с ними одного-единственного оленя. Кто поручится, что теперь вам повезет больше?

– И как вы объясните людям, что намерены помогать им на охоте? – добавил Рууко, присоединяясь к Риссе на краю поляны. – Ваша девочка не имеет голоса в своей стае и никого не убедит. Вдобавок вы говорите, что они больше не слушают стариков.

Все это было правдой, и я приуныла. Уннан ухмыльнулся. Тлитоо постучал клювом по камню, чтобы привлечь наше внимание.

– Волки, – пробулькал он.

– И потом, вы, щенки, не можете одни идти к людям, – сказал Рууко, не обращая внимания на ворона. – Вы слишком мало знаете и наделаете ошибок. Пойдет Каала, и с ней мы пошлем кого-нибудь постарше.

Я вспыхнула. Если бы мы предоставили дело старшим, осенью верховные перебили бы всех. Я нуждалась в помощи вожаков, но как же меня злило то, что они, по их мнению, управлялись с людьми лучше нас.

– До сих пор мы и сами отлично справлялись! – Я что есть сил пыталась говорить спокойно. – Мы с Аззуеном и Маррой вполне способны руководить людьми.

– Вы справляетесь только с самыми младшими, – произнесла Рисса, потягиваясь на солнышке, которое начало припекать поляну. – Любой молодняк охотно пробует новое. Но со стариками – с теми, у кого власть, – будет потруднее.

Она сказала это так снисходительно, что у меня зачесались зубы.

– Волки! – каркнул Тлитоо, на сей раз громче.

– И нужно заручиться поддержкой других стай, – добавил Тревегг. Он занял лежку Зориндру возле пня. – Даже если их выживание зависит от нашего успеха, им не понравится, что дело поручено трем щенкам.

– Мы пошлем с Каалой Тревегга, – сказал Рууко, кладя конец спорам. – Но в любом случае мы еще не решили, каким образом отнести людям мясо. Если просто войти в стойбище, даже с мясом, они испугаются.

Аззуен сидел молча, разобиженный тем, что ему не позволили пойти к людям.

– Есть способ, – сказал он с ноткой нетерпения, как будто досадуя, что никто больше до этого не додумался. Я впервые услышала в его голосе непочтительность к старшим.

– Какой? – предостерегающе спросил Рууко.

Вместо Аззуена ответил Тлитоо, встав между Рууко и Риссой.

– Не нужно никуда идти, ворчун. Мы приведем людей к вам.

– С какой стати им за вами следовать? – спросил Рууко.

Тлитоо вынул из шерсти Риссы жучка и проглотил его.

– Мы много раз приводили людей к добыче, – сказал он. – Как и вас.

Вороны часто приводят волков к добыче, живой или мертвой. Они способны найти ее гораздо быстрее, чем мы, но не могут убить лошадь или оленя. Хотя у них сильные клювы, воронам трудно пробить толстую шкуру, чтобы добраться до мяса. Когда они показывают нам добычу, мы убиваем ее или раздираем падаль, а потом делимся с воронами. Я всегда думала, что с ними дружим только мы. Рууко, видимо, тоже так считал.

– Вы приводите людей к добыче? – переспросил он. – Когда волкам самим порой не хватает еды?

– Мы помогаем людям, когда нам от этого есть прок, – ответил Тлитоо. – Они оставляют больше мяса, чем вы, и недостаточно проворны, чтобы поймать ворона. Вы думаете, мы станем голодать всякий раз, когда вы плохо гоняете дичь?

– Ты об этом знал? – спросил Рууко у Аззуена.

– Я один раз следил за ними, когда ходил к племени Брелана, – признал тот, назвав человеческую стаю на их манер. Человек Аззуена, Брелан, и его брат Миклан принадлежали к племени, жившему в половине дня пути от стойбища Тали.

– Я видел, как вороны привели людей к антилопе, которая свалилась с обрыва и умирала, – продолжал Аззуен, задрав нос и рискуя нарваться на неприятности за грубость. – Потом я расспросил Тлитоо.

– Вам нужна помощь или нет? – уточнил ворон, расправляя крылья. – Если нет, я найду тех, кому нужна. Например, стаю Скалистой Вершины или Древесной Тропы.

– Да, – перебил Тревегг, прежде чем Рууко успел ответить. – Мы охотно примем помощь воронов. Это честь для нас.

Тлитоо ненадолго задумался.

– Так я и скажу своим друзьям. Мы приведем людей. Да, волк, ваших людей, – добавил он, когда я открыла рот. – Я знаю, где они. Они почти такие же глупыши, как и волки. – Ворон снова обернулся к Рууко. – Когда добудете что-нибудь покрупнее земляной белки, я к вам прилечу.

Он улетел, а мы принялись строить планы.

Через два дня я положила кусок оленьей брюшины на груду мяса, которое мы откладывали для людей. Илинн и Минн отгоняли воришек от остатков туши северного оленя. Гиен, разумеется. Они всегда появлялись первыми, когда кому-то удавалось что-нибудь добыть. Минн и Илинн были молодыми волками – всего на год старше нас, щенков. Илинн помогала мне в детстве и убеждала не сдаваться, в то время как другие члены стаи думали, что я умру маленькой. Многие считали, что эта сильная волчица однажды станет вожаком. Минн любил задираться, и я держалась от него подальше. Они бегали быстрее старших и были крупнее нас, поэтому в их обязанности входило отпугивать падальщиков. Именно они пригнали оленей от Ольховой Рощи на Великую Равнину – огромную, плоскую, поросшую травой, пыльную, полную высоких скал в форме полумесяца. Один олень отстал от стада и совершенно выбился из сил, добравшись до Великой Равнины. Мы без труда его убили и съели лишь кое-какие лучшие части – вкусные внутренности и жирное брюхо. И немного отложили на потом. Остальное должно было пойти людям.

Пока Илинн и Минн отгоняли гиен, я побежала к Тревеггу, стоявшему над тушей. Веррна – помощница Рууко и Риссы – была рядом и жаловалась, что приходится тратить такое хорошее мясо на людей.

– Они этого не оценят, – проворчала она, наблюдая, как Рууко отложил в сторону огромный жирный кусок. Глаза на покрытой шрамами морде Веррны беспокойно метались. Она родилась не в стае Быстрой Реки, а присоединилась к ней уже трехлеткой. Взрослую самку редко принимают в новую стаю – она представляет чересчур большую угрозу для спутницы вожака. Веррна была необыкновенно сильной и стойкой – превосходная ищейка, которая никогда не уклонялась от драки или вызова. Она стала ценным пополнением в стае. Видимо, Рисса ничуть не сомневалась в собственной силе, раз уж позволила Веррне остаться. Никто не рассказывал нам, щенкам, откуда у Веррны эти шрамы, и никому недоставало смелости спросить. Веррна легко выходила из себя.

Тревегг рассмеялся.

– Не жадничай, ты не щенок. Я видел, как ты съела два больших куска печенки. И потом, осталось еще много грезлина.

Грезлином мы называем лучшую часть добычи – внутренности и брюшной жир, которого так хотелось Веррне.

– И все равно… тратить мясо на тупоголовых людей… – проворчала Веррна.

– Мы ничего не добьемся, если принесем им одни хрящи и кости, – сказал Тревегг. В его глазах зажегся лукавый огонек. – Но я готов побиться с тобой об заклад.

– О чем, старик? – спросила она, неохотно растягивая пасть в улыбке. Я лишь недавно узнала, что взрослые волки в нашей стае любили держать пари.

– Ставлю свою часть грезлина из следующей добычи, что когда мы шесть раз принесем людям хорошее мясо, они пригласят нас в свои жилища.

Веррна фыркнула.

– Не хочу лишать старого волка пищи, – сказала она. – Понадобится самое малое двадцать раз, прежде чем мы подойдем к человеческим кострам хотя бы на расстояние чиха.

– Спорим! – потребовал Тревегг, виляя хвостом. – О-о, я вкусно поем!

Я изумленно смотрела на них. Как можно спорить на нечто столь важное?

С усмешкой, при виде которой мне стало очень приятно, что я не добыча, Веррна схватила огромный кусок брюшины и потащила в заросли. Тревегг наблюдал за ней, и на мгновение смех на его морде сменился тревогой. Поймав мой взгляд, он ткнул меня носом в ребра, бросился к туше и принялся помогать Рууко и Риссе тащить оленя в чащу. Я двинулась следом, но не успела сделать и шага, как крики воронов предупредили о приближении людей.

Рууко резко тявкнул. Тревегг выпустил тушу, и мы вместе кинулись к груде мяса, предназначенной для людей. Мы сложили мясо на ярко освещенной прогалине, чтобы люди непременно на него наткнулись. Туша лежала на самом краю равнины, слева, на расстоянии тридцати волков. Мы хотели, чтобы люди увидели убитого оленя и поняли, что мы загнали дичь, которую и предлагаем им. А еще мы намеревались забрать с собой то, что осталось от туши. Рисса сказала: нет нужды проявлять чрезмерную щедрость.

Веррна и Уннан выскочили из леса и вместе с Риссой стали на страже над тушей. Рууко оставил их там и вместе с остальными спрятался в тени огромного валуна справа, на расстоянии двадцати волков от кучи мяса. Рисса сказала, что если люди увидят нас скопом, то слишком испугаются, чтобы принять подарок. Крутой склон и высокая трава вокруг позволяли стае наблюдать за людьми, оставаясь незамеченной, могли послужить защитой, если бы люди вздумали атаковать, и скрывали от слабых человеческих глаз. Илинн и Минн стерегли Аззуена и Марру, которые недвусмысленно выражали обиду, оттого что им не позволили пойти к людям. Рууко пристроился на самом краю скалы, готовый прийти на помощь, если понадобится. Стая ждала.

По равнине пронесся порыв ветра, и я почувствовала сильный запах можжевельника, волка и дыма. Я столько раз надеялась его учуять, что поначалу решила: мне мерещится. Я потрясла головой, чтобы отогнать запах, но он стал лишь крепче. Ошибиться было невозможно. Запах исходил откуда-то сзади. Не отрывая ног от земли, я обернулась как можно дальше.

– Каала, – зашипел Тревегг, – внимательнее. Ты не волчонок, чтобы отвлекаться на ветерок. Неужели мне придется сказать Рууко, что ты не готова пойти вместе со мной к людям?

Я с трудом удержала разочарованный рык. Я должна была следовать за этим запахом, но мы ведь условились отдать людям мясо. Ветер утих, и запах пропал. Я опустила уши, подчиняясь Тревеггу, и сказала:

– Прости.

Он уже собирался добавить еще что-то, когда звук человеческих шагов подсказал нам, что люди уже близко. Тревегг сердито взглянул на меня, и я поняла, что потом-то он отведет душу.

Люди, выйдя из зарослей, оказались на расстоянии каких-нибудь сорока волков от того места, где мы ждали, – почти прямо передо мной и Тревеггом. Тлитоо, верный слову, привел Брелана, Тали и еще нескольких. Он летел над головами и кричал, а потом приземлился прямо под ноги одному из них, рослому, крепкому молодому самцу. Тот споткнулся и рухнул на четвереньки, выронив две острые палки, которые нес. У остальных было по одной. Самец встал, яростно глядя на ворона. Рядом с Тлитоо опустился сородич и немедленно начал прихорашиваться.

На охоту вышли как молодые, так и взрослые – довольно опасные на вид. Я знала: если мы хотели исполнить свою задумку, нужно было постараться, чтобы нас приняли старшие, но я впервые испугалась людей – испугалась того, что мы собирались сделать. Я встретилась глазами с Тали и слегка расслабилась под ее теплым взглядом. Тем не менее я радовалась, что рядом со мной Тревегг.

Один за другим люди замечали нас. Негромкий разговор прервался. Кое-кто попятился, многие вскинули острые палки. Я увидела, как маленький мальчик, дрожа, поднял с земли камень. Брелан что-то шепнул ему. Мальчик опустил руку, бросил камень и улыбнулся. Мы с Тревеггом взяли по большому куску мяса, осторожно сделали несколько шагов навстречу людям и остановились.

Поджарый сильный самец шагнул к нам. Я впервые увидела его, когда мы несколько лун назад ходили к людям воровать еду. Вожака племени Тали звали Халин. Он не был самым крупным или сильным, но держался гордо. Судя по тому, как остальные на него смотрели, они уважали Халина. От вожака слегка пахло страхом и гневом, но в основном – решимостью. Я узнала этот запах. Он значил готовность защищать сородичей любой ценой. Так пахло от Рууко и Риссы, когда стае что-то угрожало или когда мы собирались охотиться на опасную дичь. Некоторые волки говорят, что люди понятия не имеют о семье, что они себялюбивы и не заботятся друг о друге. Когда я увидела, как человечий вожак шагнул вперед, несмотря на страх, я поняла, что они не правы.

Запах страха усилился, когда Халин двинулся к нам, но я заметила его быстрый внимательный взгляд на мясо, которое мы несли. Зима еще не закончилась, и от голода люди похудели. Шкуры животных, которыми они прикрывались от холода, свободно висели на телах, а некоторые и вовсе походили на волков из стаи Мышеедов, которые едва пережили зиму. Казалось, Халин пытался решить, бежать ли им, драться или посмотреть, что будет дальше. Всем волчьим вожакам приходится бороться со страхом, если они намерены накормить свою стаю, поэтому волки должны находить середину между боязнью опасности и необходимостью поесть. Я как зачарованная наблюдала за человеческим вожаком, который сомневался, подпускать ли нас к своим сородичам, и в то же время хотел взять мясо, которое мы несли. Люди так походили на волков, что у меня шерсть на морде встала дыбом.

Тревегг тихонько фыркнул и легкой рысью направился к людям. Я – за ним. Мы держали мясо повыше, чтобы оно не волочилось по земле, но при этом не поднимали уши, чтобы не походило на угрозу. Коренастый самец, которого свалил Тлитоо, заговорил с Халином – гораздо громче, чем было нужно.

– Я их остановлю, если скажешь, Халин, – произнес он, крепко сжимая в обеих руках по острой палке. Судя по тому, как он стоял, широко расставив ноги и расправив плечи, он хотел впечатлить Халина. Я услышала страх в его голосе и быстрое биение сердца и вспомнила, как быстро испуг перерастает в злобу. Я помедлила, и Тревегг остановился рядом, опустив кость, которую нес. Я выпустила из зубов кусок ляжки. Сердце молодого самца забилось тише. Мы с Тревеггом опустили уши и хвосты и попытались придать мордам радушное и дружелюбное выражение. Тревегг сказал, что именно так взрослые волки приветствуют перепуганных щенков. Я не помнила такого в собственном детстве. Я была слишком занята тем, что старалась выжить.

Люди не спешили хвататься за острые палки. Тогда мы снова подобрали мясо и двинулись дальше. На сей раз мы волочили его по земле, чтобы не задирать головы. Сократив расстояние до четырех волков, мы остановились и положили добычу наземь. Я снова почуяла запах дыма и можжевельника, потрясла головой и чихнула.

Маленький мальчик, который держал камень, бросился вперед и оказался нос к носу с Тревеггом. Халин схватил его, пытаясь оттянуть назад. В глазах Тревегга загорелся лукавый огонек. Прежде чем Халин успел оттащить мальчика, старый волк высунул язык и лизнул ребенка в лицо – от лба до подбородка, а потом от уха к уху. Мальчик взвизгнул и засмеялся, а Тревегг перекатился на спину, заболтал лапами в воздухе и запыхтел, как дикая свинья.

– Смешной старик, – с отвращением пробормотал Тлитоо, когда Тревегг встряхнулся и встал. – Ни один ворон не станет так себя вести.

Тревегг даже не удостоил его ответом. Он встряхнулся еще раз, осыпав смеющегося мальчика сухими листьями и пылью. Халин медленно расслабил напряженные плечи.

Тали шагнула вперед и положила ладонь мне на спину. Рядом с ней тут же оказался Брелан.

– Не бойтесь, – сказала Тали своим сородичам. – Они друзья.

Я ощутила прилив благодарности. Мы никак не могли объяснить людям наш замысел в подробностях, но Тали быстро соображала, и я надеялась, что она поймет, чего мы хотим. Девочка, конечно, немного смутилась, но все-таки была достаточно умна, чтобы верно истолковать наши намеки.

– Друзья? – недоверчиво переспросил коренастый самец. – Волки нам не друзья, Тали. Они опасны.

– Они не опасны. Они наши друзья, Давриан, – повторила Тали, и от досады ее голос зазвучал резко. Я едва удержалась, чтобы не зарычать. Я еще никогда не слышала, чтобы она говорила таким тоном.

– Тали! – сердито сказал Халин, так что девочка подскочила. – Ты грубишь гостю!

Тали опустила глаза и шепотом извинилась. Халин кивнул и продолжал:

– Что ты такое говоришь? Что значит «друзья»?

Сначала я подумала, что Тали не сможет ответить – так она дрожала. Я знала, каково ей. Лично мне было очень боязно разговаривать с Рууко и Риссой, если они сердились. Тали зарылась пальцами в мою шерсть.

– Мы охотились с этими волками, – сказала она, слегка запинаясь. – Брелан, Миклан и я…

Брелан положил руку ей на плечо. Я заметила, что коренастый самец, Давриан, напрягся, когда Брелан коснулся Тали. Девочка заговорила спокойнее.

– Мы принесли больной Шанли оленину, которую добыли вместе с волками, и она поправилась, – продолжала Тали. – Еще мы ловили кроликов, когда похолодало… А теперь они сами отдают нам мясо.

Вожак посмотрел на нее так, будто у Тали вдруг выросли рога.

– Чушь, – негромко произнес он.

– Нет, – уважительно возразил Брелан. – Я там был. Мы охотились с волками, а теперь они принесли нам дары.

Брелан временами держался чересчур заносчиво, но сейчас мне хотелось вылизать его с головы до ног. У наших людей были свои способы разговаривать, неизвестные нам. Я заметила, что Брелан окидывает взглядом равнину за нашей спиной, несомненно ища Аззуена. Я подобрала с земли кусок ляжки, пытаясь предложить юноше мясо. Тревегг поднял оленье ребро и протянул вожаку.

– Так не бывает, – сказал Халин. – Волки крадут у нас, они соперничают с нами за добычу. Они не станут приносить еду.

– Тогда что же у них в зубах, Халин? Мох? – поинтересовался сердитый голос. Вперед вышла старая женщина, опираясь на дубовую палку. Я едва удержалась, чтобы не помчаться приветствовать ее. Должно быть, она брела позади прочих, не поспевая за ними на слабых ногах. Ниали была бабушкой Тали – и крианой, то есть духовным вожаком племени Лин. Ниали с детства учили разговаривать с волками и понимать их.

Именно благодаря крианам волки помогали людям не терять связи с миром природы. Каждую луну крианы встречались с верховными волками на церемонии под названием Большой Разговор. Они передавали то, чему научились от верховных, своим племенам. С помощью Ниали я убедила верховных, чтобы они позволили нам пожить в мире с людьми. Тали сказала, что Ниали некогда пользовалась огромным уважением среди людей, но потеряла почти всю власть, когда несколько лет назад племя возглавил Халин. Не найдя ее с самого начала, я испугалась, что Ниали умерла зимой, как это бывает со стариками, ну или что Халин выгнал криану из племени.

Лицо Халина потемнело. Нетрудно было догадаться, насколько он не любит Ниали. Старуха протянула руку ко мне.

– Можно взять, Серебряная Луна? – спросила она. Так звала меня Тали.

Я медленно подошла, поглядывая на острые палки вокруг, и бросила мясо к ногам Ниали.

– Мы хотим, чтобы люди пошли охотиться с нами, – сказала я. Оставалось лишь надеяться, что Франдра и Яндру рассказали ей о нашей новой миссии.

Старуха слегка кивнула, и я отступила на несколько шагов. Мои уши двигались, стараясь предугадать возможное нападение. Я хотела задать Ниали столько вопросов, но вынуждена была ждать.

Я услышала неторопливые мягкие шаги и краем глаза заметила, как Тревегг медленно приблизился к человеческому вожаку. Он положил мясо и прижал уши. Но что-то в его поведении встревожило Халина, и тот напрягся, поднимая острую палку.

– Отходим, – шепнул Тревегг. – Сейчас же.

Я неохотно повиновалась. Если уйти теперь, когда Халин встревожен, у нас, возможно, не будет иного шанса завоевать расположение людей. Но если не послушаться Тревегга, стая больше мне не доверится.

Я медленно начала пятиться, но не успела сделать и трех шагов, когда услышала звук короткой возни, взвизг и топот. В испуге я обернулась и увидела Аззуена, который мчался по равнине, а вслед ему смотрел разъяренный Минн. Он погнался было за Аззуеном, но Рууко что-то негромко сказал ему, и однолеток успокоился. Я знала, о чем думал Рууко: плохо уже то, что по равнине бежит один волк. Два волка, несущиеся во весь опор, непременно испугали бы людей. Я поискала взглядом Марру и увидела, что Иллин лежит, подмяв ее под себя, а она обиженно смотрит вслед брату.

Аззуена ждали большие неприятности, но я его не винила. Я поступила бы точно так же, если бы меня заставили ждать. Было просто нестерпимо находиться так близко от людей и не выйти к ним. Тем не менее Аззуен старательнее всех щенков следовал правилам. До сих пор.

Почти не сбавив ходу у груды мяса, он схватил огромный кусок оленьей брюшины и галопом помчался дальше. У него хватило ума перейти на рысь, а потом на шаг, когда он приблизился. Люди наблюдали за волком с интересом и страхом. Поравнявшись с нами, Аззуен лег на брюхо и пополз, переставляя одну лапу за другой, к Халину. Оленину он по-прежнему держал в зубах.

Добравшись до человеческого вожака, он немедленно перекатился на спину и замер, открыв живот и шею, как делает подчиненный волк в присутствии вожака. Все мышцы в моем теле напряглись. Он с ума сошел – подставлять уязвимые места непредсказуемому человеку? Мы подставляли животы и шеи, лишь когда знали, что на волка, которому мы выказывали уважение, можно положиться. Иными словами, что он не нападет. Просто не верилось, что Аззуен решился на такой риск. Я услышала, как Ниали резко втянула воздух. По крайней мере она поняла, какой опасный шаг совершает Аззуен. Но Халин ничего не понял. Он не сознавал, что предлагает ему молодой волк, но все-таки опустил острую палку и слегка улыбнулся, не сводя глаз с зубов Аззуена. Тот начал испускать успокаивающий запах, как делают взрослые волки, чтобы успокоить щенков, и выпустил мясо из пасти. Халин медленно потянулся к нему, как будто ожидая укуса, и сдвинул мясо ногой назад. Брелан отошел от Тали, присел и погладил грудь Аззуена, а тот лизнул руку юноши.

По знаку Тревегга Аззуен встал, и мы попятились. Я хотела остаться подольше, пойти следом за людьми к их жилищам, но Рууко и Рисса потребовали, чтобы мы позволили людям принять подарок и немедленно ушли. Остальное мясо мы оставили в общей куче.

Отойдя задом на достаточное расстояние, мы развернулись и побежали. Краем глаза я заметила, что Рууко и остальные волки, которые прятались за скалой, помчались к туше.

Тревегг сердито зашипел на Аззуена.

– Ты что творишь? – спросил он. Старый волк не мог заворчать или зарычать, опасаясь встревожить людей, а потому лишь укоризненно прищурился.

– Ты же знаешь, мое место здесь, – ответил Аззуен. – Ты знаешь, что мы с Каалой и Маррой ближе всех к людям. Ты сам понимаешь, что Рууко был не прав, велев нам остаться.

– Да, понимаю, волчонок, – сказал Тревегг, и Аззуен удивленно взглянул на старика. – Ты не единственный в стае, кто умеет думать. Но все нужно делать как положено. На кону не только судьба одной человеческой стаи. Если ты недостаточно умен, чтобы это понять, я уж позабочусь, чтобы впредь тебя не подпускали к людям.

Аззуен начал было возражать.

– Не сейчас! – рыкнул Тревегг.

Мы побежали дальше, миновав груду мяса. Наши сородичи тащили остатки туши в лес. Мы не остановились, чтобы помочь им, а пробежали мимо, как велел Рууко, и скрылись в соснах. В зарослях я остановилась и обернулась, чтобы посмотреть на людей. Я увидела, как они шагают по равнине, останавливаясь через каждые десять шагов, чтобы убедиться, что им ничего не грозит. Они подошли к груде отличного вкусного мяса. Халин перевел взгляд на заросли, где мы прятались, и улыбнулся, как улыбаются люди, во всю ширь, радуясь изобилию, которое оставили ему волки из стаи Быстрой Реки.

4

Как только мы укрылись в лесу, Рууко схватил Аззуена за загривок и швырнул наземь. Воздух со свистом вырвался из легких молодого волка, и я даже вздрогнула.

– Во имя луны, о чем ты думал? – Рууко обнажил клыки прямо над горлом Аззуена, нажимая ему передними лапами на грудь. – Как ты посмел ослушаться? Как посмел рисковать безопасностью стаи? Это не игра. Речь сейчас не о том, позволят тебе или не позволят побегать с твоими людьми!

Аззуен, лежа на спине, поджал лапы и хвост и лизнул морду Рууко, прося прощения.

– У них не получилось бы, – выдохнул он, собравшись с духом. – Тревегг и Каала пытались подойти, но люди боялись. Молодой самец хотел драться, а вожак вот-вот отказался бы от мяса… – Аззуен глотнул еще воздуха и снова лизнул Рууко в морду. – Я понял, что нужно сделать так, чтобы люди успокоились. Я-то знаю, как это важно. Вот почему я не стал спрашивать у тебя. Было некогда.

– Аззуен мог все испортить, – вмешался Уннан. – Он прекрасно знал, что делает.

Я затаила дыхание. Уннан был прав. Аззуен не спросил разрешения, потому что Рууко сказал бы «нет». И Рууко это хорошо понимал. Аззуен нуждался в защите. Я обернулась к Марре за помощью, но она сердито хмурилась.

Я взглянула на Тревегга, но он все еще злился и сурово смотрел на Аззуена. Обведя глазами стаю, я перехватила взгляд Илинн. Она кивнула и шагнула вперед, чтобы заговорить с Рууко. Она была почти одного роста с вожаком, хотя и уже в плечах. Ее гибкие мускулы проступали даже сквозь густую зимнюю шерсть. Илинн источала уверенность, и я расслабилась. Если она заступится за Аззуена, Рууко, возможно, и послушает.

– Он действовал необдуманно, вожак, – сказала Иллин, почтительно прижимая уши, – но человек принял подарок, и, кажется, Аззуен ему понравился. Трудно предвидеть, какой именно волк понравится человеку. Аззуен достаточно умен, чтобы помочь нам добиться власти над людьми.

Она опустила голову и еще сильнее прижала уши, чтобы Рууко не подумал, будто она бросает ему вызов.

– Я думаю, нужно позволить Аззуену ходить к людям.

Рисса удивленно взглянула на Иллин. Она, как и все, прекрасно знала, что Илинн не отличается излишним смирением. Рисса легонько ткнула Рууко носом.

– Не стоит отказываться от помощи, спутник, – сказала она. – Всего один шаг может отделять нас от успеха или провала. Времени слишком мало, чтобы пренебрегать любыми шансами на преимущество.

– Понимаю! – огрызнулся Рууко. – Я не дурак!

Он прикусил загривок Аззуена – недостаточно сильно, чтобы пустить кровь, но достаточно, чтобы тот заскулил.

– Тебе повезло, щенок, – сказал вожак, яростно глядя на Аззуена, – что все закончилось хорошо. У меня нет иного выбора, кроме как отпустить тебя вместе с Каалой и Тревеггом к людям. Но ты не подчинился и поставил под угрозу безопасность стаи. Если рискнешь еще разок – достанешься Милсиндре и ее друзьям. Ты утратил мое расположение.

Аззуен прижал уши и тихонько заскулил. Расположение вожака – это самое главное. Оно определяет, подпускают ли волка к убитой дичи или нет, принимает его стая или отвергает, и особенно оно важно для молодых. Аззуену предстояло некоторое время питаться впроголодь и, возможно, спать отдельно от остальных. Но я не сомневалась, что Рууко накажет его гораздо строже и запретит иметь дело с людьми. Я поверить не могла, что выходка Аззуена сработала. Судя по выражению морды, ему тоже не верилось.

Рыкнув напоследок, Рууко отпустил Аззуена и зашагал в лес, Рисса и Веррна – за вожаком. Уннан задержался на мгновение, как будто хотел остаться с нами, но потом поморщился и поспешил за остальными. Тревегг двинулся следом, но остановился и взглянул через плечо.

– Встретимся на закате у упавшего дерева, чтобы приготовить следующий подарок. На вашем месте, молодые волки, я бы до тех пор побыл где-нибудь еще.

Он покачал головой, так что уши затряслись, и зарысил в лес.

Минн последовал за ним, но Илинн осталась.

Ошарашенный Аззуен полежал на земле и вскочил с взволнованным привизгом, чуть не врезавшись в Марру, которая смотрела на него еще яростнее, чем Рууко.

Он с тревогой взглянул на сестру и повернулся к Илинн.

– Спасибо.

– Не стоит благодарности, – ответила та. – Приятно видеть, как ты борешься за то, во что веришь. Но научись перечить вожакам менее явно. Особенно теперь, когда верховные волки внимательно за нами наблюдают. Просто не верится, что Милсиндра позволяет хоть кому-нибудь из нас жить с людьми.

– Она же думает, что мы не справимся, – сказала я.

– Да. Значит, ты тем больше впечатлишь верховных, когда докажешь, что они не правы! – Илинн коснулась носом моей морды и побежала за остальными.

Мы с Аззуеном уже двинулись за ней, когда Марра вдруг зарычала.

– Значит, вы двое пойдете к людям? – спросила она. Аззуен подозрительно взглянул на нее.

– Я добьюсь разрешения и для тебя, – сказал он. – Обещаю.

Она развернулась и зашагала прочь.

– Пойду поищу Миклана. Вы со мной? – спросила Марра, глядя на нас через плечо. Миклан был братом Брелана, и оба жили в другом племени. У человека путь занимал полдня, но Марра с легкостью сбегала бы туда и обратно до темноты.

Мы с Аззуеном молчали, не желая сердить Марру.

– Мы не хотим пугать людей, – наконец сказал он. – Может быть, подождешь денек-другой?

Марра резко обернулась.

– То есть пока Рууко и Рисса не закончат обсуждать, как вы двое устроитесь с людьми, а я буду дожидаться тут с Уннаном? Пока стая не решит, что с племенем должны остаться два-три волка, а остальным надо держаться подальше? Ну и ладно. Идите к упавшему дереву. А я сбегаю к племени Лан.

Она повернулась хвостом и зашагала прочь.

Аззуен перехватил мой взгляд. Я вздохнула и зарысила вслед за Маррой. Аззуен не отставал. Мы догнали ее у до реки. Мы запыхались. Марра нет.

– Эй, подожди, – попросила я. – Не у всех в роду антилопы.

Мы знали, что Марра с легкостью сбежала бы от нас, если бы захотела. Видимо, она ожидала, что мы ее остановим. Я коснулась носом щеки Марры.

– Ты же знаешь, мы пойдем с тобой.

Она слегка расслабилась, распустив крепко сжатые губы.

– Я схожу к племени Миклана, а ты к Тали, – предложила она. – Рууко и Рисса ничего не узнают.

Конечно, они бы узнали, потому что почуяли бы запах человека. Но я не хотела спорить. Мы рысью двинулись к реке.

– Как ты думаешь, почему Рууко решил отпустить Аззуена к людям? – спросила я. – Если вожак меняет мнение, значит, он слабеет.

– Потому что ему страшно, – сказала Марра, останавливаясь в тени елки. – Он чувствует, что теряет власть.

Мы с Аззуеном тоже остановились. До сих пор Аззуен был самым смышленым, зато Марра лучше всех ощущала происходящее в стае. Она, казалось, всегда знала мотивы, которые двигали словами и поступками каждого волка, и умела обращать их в свою пользу.

– По-моему, Рууко растерян и не знает, как быть с людьми, – продолжала Марра, неспешно направляясь к реке. – Он согласился помочь тебе, потому что у него не осталось выхода. Но вряд ли он знает, что делать. Рууко никогда этого не признает – но он охотно использует Аззуена, если сочтет, что с его помощью сможет выполнить задуманное и оправдаться перед верховными волками.

– Он действительно боится людей, – сказал Аззуен. – Я это чуял, даже когда он на меня злился.

Я фыркнула. Они оба были правы. Рууко даже говорил о людях с большой неохотой и уж точно никогда не хотел иметь с ними дела. Если он не поможет мне выполнить задание, данное верховными, стая Быстрой Реки погибнет вместе с остальными волками Долины. Но союз с человеком противоречил всему, во что верил Рууко. Впервые мне стало немного жаль вожака.

Вдалеке мы слышали шум реки, вздувшейся от талых вод. Люди жили на другой стороне. Быстрее всего добраться до удобной переправы можно было, спустившись по ровной открытой тропе, по которой ходили на водопой и олени, и люди. Взрослые члены стаи не любили ею пользоваться, потому что на ней негде было укрыться. Мы успели сделать лишь несколько шагов, когда Марра, шедшая впереди, остановилась и склонила голову набок. В следующее мгновение я услышала шелест, и с сосны метнулась тень, сбив Марру с ног. Прежде чем мы успели опомниться, мальчик отпустил волчицу и ухмыльнулся:

– А я-то думал, где вы?..

Он так и засиял, когда Марра лизнула его в лицо.

Миклан был младше Тали и просто лучился весельем. Он остался низкорослым и коренастым, руки и ноги у него почти не вытянулись в отличие от Тали, лицо по-прежнему круглилось, хотя тело и похудело за зиму. Он походил на Аззуена в детстве.

– Привет, волки! – радостно сказал он.

У Марры тут же улучшилось настроение. Она прыгнула к Миклану и слизнула с его лица древесный сок. Я слегка заревновала. Мне приходилось держаться с Тали очень официально, когда она была среди своих.

Мальчик, смеясь, оттолкнул Марру.

– У меня есть еда, – заявил он, и мы навострили уши.

Он вытащил из кожаного мешочка на поясе три полоски вяленой оленины, обожженной на огне. У меня потекли слюнки. Люди не любили есть старое мясо и нашли способ высушивать его, чтобы оно долго хранилось. Так они переживали зиму. Раньше я думала, что люди впадают в спячку, как некоторые медведи, но Тревегг меня разубедил. Они пережидали самые сильные холода в жилищах и запасали еду, в том числе жженное на огне мясо, чтобы прокормиться. Мясо было таким ароматным, на вкус совсем как грезлин, и одна-единственная порция придавала не меньше сил, чем несколько кусков свежатины.

Миклан дал каждому по большому куску. Я постаралась не ревновать, когда самую большую долю получила Марра. Пока мы жевали оленину, стараясь не спешить и наслаждаться лакомством, мальчик болтал.

– Тали и Брелан хотели пойти со мной, но не смогли, – сказал Миклан, обращаясь ко мне и Аззуену. – Халин хочет, чтобы Тали стала женой Давриана, того дурня с двумя копьями, которого вы видели на равнине.

Копьями люди называли свои острые палки.

– Он из племени Риан, они хотят заключить с нами союз. Его отец, Палриан, – вождь племени. Поэтому Тали пришлось остаться и любезничать с Даврианом. Ну и Брелан остался, чтобы она не слишком-то засматривалась на Давриана. Брелан попросит Халина, чтоб тот позволил ему пожить у них целый год, тогда он сможет поухаживать за Тали. Давриан тоже хочет остаться. Халин еще не решил, с кем заключить союз – с Лан или Риан, так что, наверное, он оставит обоих…

Мальчик перевел дух. В отличие от других он болтал с нами запросто, как будто мы были людьми или он – волком. Миклану, кажется, не мешало, что он не понимал нас. Мы вели почти настоящий разговор, хотя и односторонний.

Миклан зарылся лицом в шерсть Марры.

– Я пойду, пока меня не хватились.

Он крепко обхватил ее поперек тела, и Марра заворчала, когда Миклан сдавил ей ребра. Он выпустил волчицу, снова потыкался лицом в макушку и побежал в лес, неуклюжий, как медвежонок.

Марра смотрела ему вслед с явным удовлетворением на морде.

– Вернемся? – спросила я.

Марра продолжала смотреть на то место, где скрылся мальчик. Я испугалась, что она последует за ним.

– Да, – наконец сказала она. – Возвращаемся.

Радость в ее глазах сменилась вызовом.

– Но я не брошу его, пока вы двое будете жить с племенем Тали. Я так не могу.

– Нельзя, если Рууко запретит, – возразил Аззуен. – Сама знаешь. Если он решит, что мы безответственные, то никто из щенков больше не подойдет к людям.

Марра вздернула верхнюю губу. Я решила, что с меня хватит.

– Послушайте, – сказала я, – мы все будем видеться с нашими людьми. Возможно, понадобится некоторое время, но я сумею убедить Рууко, что ты тоже должна ходить к людям. Поверь.

К моему удивлению, шерсть на загривке Марры улеглась. А ведь она и не думала успокаиваться, когда то же самое пообещал Аззуен.

– Ну ладно, – ответила она. – Я подожду. Но недолго.

Она облизнулась.

– Я проголодалась. Мне досталось мало оленины.

– Потому Иллин сидела у тебя на голове, чтобы ты не побежала за людьми, – с усмешкой напомнил Аззуен. – На лугу белки сейчас выкапывают свои припасы. Пошли туда. Сомневаюсь, что в ближайшее время Рууко позволит мне наедаться.

Они зашагали на луг, но остановились, увидев, что я не последовала за ними.

– Ты разве не пойдешь? – спросила Марра.

– Нет. Я хочу поспать.

– А когда же охотиться? – Марра недоверчиво моргнула и усмехнулась. – Значит, белки мои!

Она побежала дальше.

Аззуен посмотрел ей вслед, потом на меня. Он бросил в мою сторону извиняющийся взгляд и поспешил за Маррой. Я подождала, пока не убедилась, что они ушли, а сама отправилась в противоположную сторону. Я не забыла едкий хвойный запах, который тянулся с Великой Равнины. Лишь от одного волка так пахло, и я очень хотела с ним поговорить.

Я вернулась на равнину и принюхалась, но воздух был неподвижен, и запах пропал. Я покрутила носом, стоя на том месте, где учуяла его впервые, но тщетно. У меня было еще несколько часов, прежде чем пришлось бы вернуться к стае, и я не собиралась сдаваться. Я покинула Великую Равнину и побежала на запад.

Если бы я искала обычного волка, то взяла бы след на его территории или обратилась к его стае, но Лидда была не обычным волком. Эта молодая волчица жила давным-давно. Как и я, она охотилась с людьми. Впервые она пришла ко мне, когда я была еще маленькой, и защитила перед верховными волками. Она помогла нам и еще раз, после битвы на равнине Высокой Травы, три луны назад, и с тех пор не показывалась. Визиты в мир живых ослабили ее. Я искала Лидду всюду, ранним утром и в тенях сумерек. Я пыталась найти место, о котором она говорила, – где мир живых соприкасается с миром мертвых, – но тщетно. Теперь запах призрачной волчицы снова тянулся по Долине. Если когда-либо я и нуждалась в советах Лидды, так именно сейчас.

Я остановилась, добравшись до огромных валунов, лежавших кругом в траве. Здесь верховные волки и человеческие крианы собирались на Большой Разговор – и здесь Лидда впервые рассказала мне, как проводила время с людьми. Отличное место, чтобы поискать ее.

Я подождала, надеясь, что она появится сама. Никого не было. Потом я заметила справа какое-то движение и развернулась, отчасти ожидая увидеть призрачную волчицу, но вместо Лидды обнаружила огромного растрепанного ворона, который сидел на высоком камне. Он каркнул и замолчал.

Это был старый ворон с мутными глазами и тонкими ногами. Я удивилась, как они вообще его держат. Сквозь взлохмаченные перья просвечивала кожа, а одно крыло торчало вбок, как будто когда-то было сломано.

– Ты на что смотришь, пискун? – хрипло поинтересовался старый ворон.

– Ни на что, – ответила я, не собираясь объяснять какой-то птице, что я ищу призрачную волчицу. Я подняла морду, пытаясь вновь уловить запах Лидды.

– Ты тратишь время зря, – сказал он, сорвался с камня и пролетел прямо над моей головой. Я пригнулась. Ворон клюнул меня в правую переднюю лапу, каркнул в ухо и улетел. Я вскочила на небольшой камень и покрутила головой по сторонам, на тот случай если ворон собирался напасть еще раз. Услышав удаляющийся шум тяжелых крыльев, я расслабилась и спрыгнула с камня.

Я уселась в центре круга, закрыла глаза и подождала. Ничего. Ни запаха, ни призрачной волчицы, как бывало раньше. Я сама не знала, чего ждала. Может быть, позвать ее? Слегка смутившись, я открыла глаза и сказала вслух:

– Лидда, мне нужна твоя помощь.

И опять ничего. В подлеске послышались шаги, но человеческие, а не волчьи. На поляну медленно вышла Ниали, бабушка Тали. Устыдившись, что меня застали за разговором с пустотой, я прижала уши.

– Ты ищешь молодую волчицу, которая приходит из страны духов? – спросила старая женщина. – Я тоже почувствовала, что она где-то рядом, и подумала, что она может прийти сюда. Хотя еще несколько лун назад она сказала, что больше не вернется в наш мир.

Я удивленно взглянула на нее и вспомнила, что ночью, когда мы с Тали подслушивали Большой Разговор, Лидда шла рядом с Ниали. А еще – что на равнине я не поприветствовала Ниали как положено. Я сделала это теперь – лизнула ей руки, радуясь тому, что она пережила зиму.

– Мне она тоже так сказала. Но сейчас я не могу без Лидды…

– Ты не смогла ее найти? – Женщина погладила меня между ушей.

– Нет, – сказала я.

Ниали, казалось, была разочарована.

– Крианы говорят, есть какое-то существо, способное путешествовать между миром живых и миром мертвых. Когда я увидела тебя с призрачной волчицей во время Разговора, то подумала, что ты и есть это существо. Может быть, ты просто пока не нашла способ, потому что еще не выросла.

В голосе крианы прозвучало сомнение.

– Почему именно я? – спросила я. Лидда тоже говорила о существе, способном путешествовать между мирами, но мне и в голову не приходило, что это могла быть я.

– Потому что она явилась тебе. Ни один дух на моей памяти не возвращался в мир живых. Ищи ее, Каала.

Хотя в присутствии Тали криана звала меня Серебряной Луной, она знала мое настоящее имя и говорила «Каала», когда мы были одни.

– Мудрость криан гласит, что путешествующий между мирами откроет тайны, которые помогут нам жить единым целым с природой.

Вой раскатился среди валунов на поляне. Рууко звал нас обратно.

– Мне пора, – сказала я.

– Не прекращай поисков, Каала, – настойчиво попросила Ниали, ласково касаясь моей морды. – Если ты и есть этот путешественник, мы должны знать.

Она выпустила меня, отвернулась и зашагала обратно в заросли. Я удивленно смотрела вслед женщине.

Через два дня мы перешли Быструю Реку, чтобы отнести еду прямо в становище людей. Рууко хотел подождать подольше, чтобы люди перестали пугаться нашего присутствия, но Рисса настаивала.

– Чем раньше люди привыкнут видеть нас у себя в стойбище, тем скорее позволят остаться, – сказала она. Рууко, видимо, был не прочь поспорить, но увидел решимость в глазах Риссы и кивнул в знак согласия. Он, впрочем, настоял, что они с Риссой пойдут вместе со мной, Тревеггом и Аззуеном.

Люди жили на территории стаи Скалистой Вершины.

В Широкой Долине обитали пять волчьих стай, и Скалистая Вершина была нашей соперницей, сколько мы себя помнили. Как и люди племени Тали, они жили по ту сторону реки. Волки не ходят на чужие земли, если только не ищут ссоры. Верховные дали всем волкам право свободного прохода на человеческие стойбища, чтобы мы могли наблюдать за людьми при необходимости, но волки Скалистой Вершины отнюдь не славились соблюдением правил. Двое полувзрослых щенков и старый волк ничего не сумели бы поделать, если бы Скалистые решили драться. Разумеется, как только мы перед рассветом зашли в реку, каждый с куском оленины в зубах, то увидели на другом берегу трех поджидающих нас Скалистых.

В этой стае крупные волки, самый мелкий из них – больше Рууко. Хорошо известно, что Скалистые выкармливают только сильных щенков, оставляя маленьких и слабых умирать от голода. Лишь одни они из всех волков Долины охотились на огромных и злобных туров, которые паслись на западной оконечности равнины. Тур, как никакая иная дичь, способен с легкостью убить волка, и Скалистые особенно гордились тем, что охотились на них.

Торелл и Сеела, вожаки стаи Скалистой Вершины, ждали на плоском глинистом берегу, сердито глядя на Рууко и Риссу, пока мы переправлялись через реку. Третий Скалистый, молодой волк, сидел, приподняв левую заднюю лапу, как будто она у него болела, и наблюдал за мной. Когда мы виделись в последний раз, он лежал на равнине Высокой Травы, раненый и брошенный сородичами после боя. Стае Скалистой Вершины не нужны слабые. Я, как ни странно, обрадовалась, что он не умер от ран.

Его звали Пелл. Это был рослый волк с блестящей шкурой цвета сухой летней травы, от которой пахло шалфеем и ивой. Под шерстью заиграли мускулы, когда он поставил лапу наземь и потянулся, не сводя с меня глаз. Мне не хватало роста, чтобы перебраться через реку, не плывя, и я смутилась от того, что он увидел, как я бултыхаюсь в воде с мясом в зубах.

Рууко и Рисса первыми ступили на берег. Выйдя из воды, они встряхнулись и положили мясо наземь. Мы не отставали – тоже опустили мясо и выпрямились, готовые к стычке со Скалистыми.

Четверо вожаков сердито смотрели друг на друга, а Пелл упорно ловил мой взгляд. Я не обращала на него внимания. Наши стаи враждовали, и ему не следовало выражать дружеские чувства.

– Привет, Каала, – негромко сказал он, когда я отвела глаза. Я почувствовала тепло вдоль позвоночника и невольно попыталась встретить его взгляд. Впрочем, я тут же сдержалась. Аззуен, стоявший рядом со мной, зарычал.

Когда волки заходят на чужую территорию, приветствовать хозяев – дело вожаков. Рууко и Рисса слегка склонили головы.

– Приветствую, Торелл и Сеела, – сказала Рисса. – У нас есть право свободного прохода к человеческому стойбищу.

Торелл даже не ответил на приветствие, как полагалось бы всякому воспитанному волку. Он презрительно уставился на нас, как на гиен. Его морда, как и у Веррны, была исполосована давними боевыми шрамами. Но если шрамы Веррны покрывали только одну сторону, у Торелла вся морда представляла собой сплошной шрам. Из-за них он казался еще грознее, чем из-за огромного роста.

– Это правда? – спросил он. – То, что я слышу, – правда?

– Не знаю, Торелл, – ответила Рисса, стряхивая воду. Я поняла, что слишком переволновалась и забыла отряхнуться, выйдя из воды. Внезапно мокрая шерсть показалась мне нестерпимым бременем, и я с силой встряхнулась. Брызги полетели на Сеелу, и она с яростью взглянула на меня.

Рисса подавила смешок. Пелл тоже.

– Может быть, скажешь нам, что именно ты слышал? – предложила Рисса.

– Что вы носите мясо людям, – огрызнулся Торелл. – Вы носите им еду, как членам своей стаи.

Его взгляд остановился на берцовой кости, которую Рууко положил наземь, на кусках брюшины, которые тащили мы. Покрытая шрамами морда передернулась от отвращения.

– Я не поверил, когда услышал. Я был о вас лучшего мнения. Говорят, вы собираетесь с ними жить, – произнес он, как будто речь шла о каком-то извращении. – Скажи, что это не так, Рууко.

– Я говорил тебе уже столько раз, Торелл, что сбился со счета, – не твоя забота, чем занята стая Быстрой Реки. Отойди и дай нам пройти. Нам некогда тебя отгонять.

Торелл фыркнул. Он был крупным даже для Скалистого и славился храбростью в бою. Только очень сильный волк мог выжить, не говоря уже о том, чтобы стать вожаком после тех ран, которые оставили на нем такие страшные рубцы.

– Значит, вы не отрицаете? – недоверчиво уточнила Сеела. – Вы признаете, что носите еду нашим врагам. Зима только-только закончилась, дичь еще тощая, а вы таскаете хорошее мясо людям? Они убьют вас, не задумавшись, как вы убиваете мышей. Да что с вами такое?

– Верховные волки об этом знают? – хитро спросил Торелл, вздернув губу. – Вы всегда были такими послушными, вы делали все, что говорили верховные. Интересно, что они с вами сделают, если рассказать им, чем вы заняты?

Торелл просто запугивал нас. Он ненавидел верховных еще больше, чем людей. Рисса с нескрываемым удовольствием ответила:

– Верховные сами нас попросили.

«Попросили – не то слово», – подумала я.

– Через пол-луны мы созовем все стаи Долины на Совет, – продолжала Рисса. – Присылай своих представителей, если захочешь. Мы соберемся на границе территории Озера Ветров.

– Не удивлюсь, если ты не захочешь прийти сам, Торелл, – с зевком добавил Тревегг. – Многие волки до сих пор винят тебя за битву на равнине Высокой Травы.

Все трое Скалистых злобно оскалились. Именно стая Скалистой Вершины попыталась напасть на людей три луны назад, и волки Долины это хорошо помнили. Торелл и его стая где-то прятались целую зиму. Они появились лишь пол-луны назад, и никто не знал, каков их нынешний статус в Долине.

Морда Торелла обрела лукавое выражение.

– Еще больше волков винят вашего щенка за то, что он помешал нам свести счеты с людьми, – сказал он. – Может быть, мы и об этом поговорим на Совете. Она дрельшик.

Я почувствовала, как что-то стянулось в животе. Дрельшик – про́клятый, отвергнутый Древними волк, который приносит беду всюду, куда приходит. Не впервые мне бросали это оскорбление. Я захотела уползти обратно в реку.

– Возможно, – согласился Тревегг, явно радуясь тому, что разозлил Торелла. – Мы ценим вашу заботу и, несомненно, уделим вопросу должное внимание.

Торелл, прищурившись, взглянул на старого волка, но Тревегг говорил так спокойно, что невозможно было счесть его слова оскорблением.

– Мы дозволяем вам пройти по нашей территории, – наконец сказал Торелл, поворачиваясь к старому волку, вместо того чтобы говорить с Рууко. – Вы, конечно, не будете возражать, если мы вас проводим? Просто чтобы убедиться, что вы не заблудитесь.

Рууко взглянул на него, и я решила, что сейчас вожак возмутится. Но он кивнул, поднял кость, которую положил наземь, когда заспорил с Тореллом, и пустился вперед. Рисса бежала рядом, Торелл, Сеела и Тревегг – следом. Испуганная внезапным поворотом событий, я схватила мясо и помчалась за ними вместе с Аззуеном и Пеллом. Я старалась думать только о том, что делаю, но Пелл почти сразу заговорил.

– Привет, Каала, – повторил он. Я по-прежнему не смотрела на Скалистого, но было бы грубостью во второй раз проигнорировать приветствие. Я взглянула ему в глаза и тут же отвернулась, когда заметила в них радушие.

– Здравствуй, Пелл, – ответила я, не разжимая зубов. Я не разговаривала с Пеллом со дня нашей первой встречи – когда мы с Аззуеном и Маррой подслушали разговор Скалистых, замышлявших перебить людей. Я говорила с ним только один раз, но Пелл дал понять, что я ему нравлюсь, и я нервничала. Он слишком плохо меня знал, чтобы высказывать свое мнение.

– Вижу, ты хорошо перезимовала, – продолжал он. – Ты здоровая и крепкая.

Многие щенки умирали во время зимнего голода. Уцелеть – значит, доказать силу и способность к выживанию. В голосе Пелла прозвучало несомненное восхищение.

– Мы все хорошо перезимовали, – резко отозвался Аззуен, догоняя нас. Я с ужасом увидела, что он оставил свой кусок мяса на берегу реки. – Мы четверо пережили зиму. А сколько щенков у Скалистых?

Я сердито уставилась на него. Невежливо спрашивать у другой стаи, сколько щенков пережило зиму. И я поверить не могла, что он бросил мясо. Оно было нужно нам, чтобы завоевать доверие людей.

Пелл взглянул на Аззуена.

– В этом году у Скалистой Вершины нет щенков.

Я задумалась. Никто не родился – или никому не позволили жить? Почти трехлетний Пелл был самым младшим в стае. Если в ближайшее время у них не начнут появляться щенки, Скалистая Вершина скоро перестанет существовать.

– Как прошла зима? – спросила я и тут же почувствовала себя полной дурой. Это был глупый вопрос. Пелла тяжело ранили в битве на равнине Высокой Травы. Ему так сильно повредили заднюю ногу, что он с трудом ходил. Я удивилась, что его оставили в стае.

Пелл не ответил, и тогда заговорил Аззуен:

– Как твоя нога?

Я чуть не подавилась мясом, которое несла. Указать другому волку на его слабость – страшное оскорбление. Я поняла, отчего Аззуен бросил мясо, – чтобы язвить Пелла. Всякий Скалистый с полным правом мог бы бросить Аззуену вызов за грубость. Но Пелл только поморщился:

– Я еще не могу охотиться.

Ему, наверное, было нелегко это сказать. Волк, неспособный охотиться, не считается настоящим волком. Я подумала: как смело с его стороны признаться.

Не замедляя бега, он наклонил голову, чтобы негромко поговорить со мной. В сыром предрассветном воздухе от Пелла еще сильнее пахло шалфеем. Этот запах забивался в нос, отвлекал меня.

– Я бесполезен, – сказал он с неподдельной болью в голосе. – Если я не смогу в ближайшее время выйти на охоту, то уйду из Долины.

Я в испуге остановилась и положила мясо.

– Но Торелл не стал бы держать тебя в стае, если бы думал, что от тебя нет проку! – возразила я. – Ты пробовал охотиться?

Мне вдруг захотелось, чтобы он остался.

– Торелл смотрел на меня как на преемника с того дня, когда я вылез из материнского логова, – сказал Пелл, – но я не хочу быть обузой для стаи. Я пытался охотиться, но получалось плохо. Я больше и пробовать не хочу.

– Пойдем на охоту со мной! – горячо предложила я. – Я тебе помогу! Никто из твоей стаи не увидит, что тебе тяжело. Ты вернешься к ним, когда окрепнешь.

Я понятия не имела, отчего предложила помощь. Пелл бегал во враждебной стае, которая ненавидела Быструю Реку. Аззуен негодующе фыркнул. Смутившись, я взяла мясо и понеслась дальше.

Несколько минут мы бежали молча, не желая слишком отрываться от старших. Пелл, даже хромой, с легкостью держался наравне со мной и Аззуеном. Когда мы достигли тропы, ведущей в человеческое стойбище, то увидели и других волков, которые поджидали нас. Не говоря ни слова, Сеела и Торелл вернулись на территорию Скалистой Вершины, но Пелл снова склонился ко мне.

– Я подумаю над твоим предложением, – сказал он и улыбнулся, а потом заметил, что Рууко и Рисса смотрят на него. – Удачи вам с людьми.

Он согнул передние лапы в глубоком поклоне и вместе с сородичами скрылся в зарослях. Рууко и Рисса удивленно взглянули вслед. Аззуен заворчал.

– Где твое мясо? – спросила Рисса, когда увидела, что у него в пасти пусто.

– Уронил в реку, – соврал тот. – Испугался, когда увидел Скалистых. Больше этого не повторится.

Он уважительно говорил с вожаками и в то же время смотрел в сторону зарослей, где скрылся Пелл. Когда Аззуен вновь взглянул на меня, его глаза были полны возмущения и обиды.

5

Огонь и мясо. Обожженные камни и сухая глина. Пот, плоть, старые шкуры, покоробившиеся от солнца и дыма. Эти запахи встретили нас, когда мы приблизились к человеческому стойбищу. Едва солнце встало, мы услышали стук камня по камню: люди изготавливали свои замысловатые орудия, которыми они так отличались от других животных. Из становища доносились громкие гордые голоса, эхом разносившиеся по зарослям, словно людей не заботило, что их слышат все хищники в пределах слышимости волчьего воя. Вороны тоже так себя вели, но они-то по крайней мере могли улететь от опасности.

– Люди не пытаются прятаться, – сказал Тревегг, когда я его спросила. И он был прав. Люди Широкой Долины во многом жили, как волки, но в отличие от волков большую часть времени проводили на одном месте. Они порой покидали стойбище на несколько дней, когда отправлялись на охоту или еще куда-нибудь, а когда начинались холода, то искали укрытие потеплее, но затем неизменно возвращались на прежнюю стоянку. Все равно что постоянно жить в логове. Их стаи были крупнее наших, и с каждым годом становища разрастались. Свои сборные места люди называли деревнями – так сказала Тали. Не ранее чем на памяти ее бабушки они начали жить таким странным образом.

Рууко и Рисса спрятались в колючем кустарнике на пригорке над стойбищем, а мы с Тревеггом и Аззуеном тихонько прокрались к самому краю деревни и встали там молча. Мы не хотели пугать людей, поэтому решили, что, принеся им угощение в первый раз, мы просто отдадим подарок и немедленно уйдем. Если они примут мясо, мы принесем еще.

Мы втроем ждали, пока в утреннем свете люди не заметили наше присутствие – совсем близко от костров. Как только нас увидели взрослые, мы положили мясо наземь и ускользнули, чтобы присоединиться к сородичам на холме. Несколько минут мы прятались и наблюдали, как люди, взяв мясо, понесли его к огню. Потом мы тихо ушли и вернулись к стае.

Мы выжидали два дня, держась подальше от человеческих троп, на тот случай, если они рассердились, увидев волков в своем стойбище. Но никто не гонялся за нами с острыми палками, и мы снова пришли с мясом, на сей раз занеся его подальше. И снова люди наблюдали издалека и забрали мясо лишь после того, как мы ушли.

Когда мы в третий раз принесли мясо, все было по-другому. Люди ждали нас. Мы опять появились на рассвете, потому что в это время люди обычно принимались за свои дела и собирались большими группами. А еще, сказала Рисса, утром они меньше испугаются. Люди плохо видят в темноте, поэтому ночью им страшнее.

Когда мы прокрались в стойбище и увидели людей, стоявших полукругом, как иногда делают лоси, бросая вызов перед охотой, мы чуть не убежали. Тревегг и Аззуен попятились, но я увидела улыбающуюся Тали, которая стояла рядом с Халином.

– Подождите, – шепнула я, опуская наземь тяжелую тушку птицы, которую несла. Что-то изменилось…

– Каала, – предупредил Тревегг, – нам нельзя ссориться с людьми. Придем в другой раз.

– Поверь, – сказала я. – Они не боятся. Они хотят, чтобы мы остались.

Он поднял нос. В человеческом становище витало множество запахов – волнение, предвкушение, любопытство, немного страха, – и я поняла, что старый волк не в силах, руководствуясь одним лишь обонянием, разгадать чувства людей.

– Откуда тебе знать? – поинтересовался он. Рууко и Рисса повели стаю на охоту, поэтому мы пришли одни. Тревегг отвечал за младших. – Откуда тебе знать, что они не испугаются и не нападут?

Дело было не в запахах, не в звуках, даже не в том, как стояли люди, крепко сжимая острые палки и не отпуская от себя детей. Перемена ощущалась в самом воздухе. Когда я впервые увидела людей почти шесть лун назад, то ощутила нечто странное. Тепло в груди, желание, которое можно было удовлетворить, только подойдя ближе. Ощущение, что нечто давно утраченное вдруг оказалось рядом. Я знала: если воспротивиться зову, тепло превратится в нестерпимое жжение в том самом месте, где на моей груди был полумесяц, а если я уступлю и положу голову на грудь Тали, тоска сменится покоем и уверенностью. Если люди боялись, зов стихал. Но теперь, когда они хотели нас видеть, он зазвучал вновь.

– Поверь мне, – повторила я, поднимая голову, чтобы взглянуть в глаза Тревегга. Я бы все объяснила, будь у меня время, но если мы намеревались поддерживать мир с людьми и если был хотя бы шанс выполнить приказ верховных, старшим волкам предстояло положиться на мое мнение. – Просто поверь.

– Будь осторожна, – наконец произнес Тревегг. – При первом же знаке опасности уходи немедленно. Поняла?

Я согласно кивнула, но зов уже тянул вперед, и я повиновалась. Негромкое поскуливание Аззуена говорило, что он борется с соблазном побежать к людям. Взяв тушку птицы в зубы, я осторожно пошла вперед. Не к Тали. К Халину. Приблизившись к рослому человеку, я забеспокоилась и чуть не бросила птицу в нескольких шагах, но что-то в поведении человеческого вожака заставило меня двигаться дальше, пока я не оказалась прямо перед ним, так близко, что от моего дыхания дрожали волоски на оленьей шкуре, которую он носил. Я ждала, глядя на Халина и держа птицу в зубах.

Он взял добычу. Как будто не заметив ничего странного. Я стояла неподвижно, прикованная к месту его любопытным взглядом. Услышав тихое фырканье за спиной, я очнулась и чуть-чуть отступила, всего на несколько шажков. Следующим подошел Аззуен с куском оленьей лопатки. И наконец, Тревегг принес кролика. Когда вожак взял подарок, старый волк прижался головой к руке человека, и Халин быстро коснулся его темени, прежде чем отойти. Халин протянул людям кролика, а Аззуен – лопатку и с явным удовлетворением взглянул на птицу, прежде чем взять ее в зубы.

Из-за этой птицы мы повздорили с Веррной. Именно она ее поймала и не захотела отдавать, хотя Рисса и Рууко приказали стае откладывать еду для людей. Мы наткнулись на Веррну возле реки. Бескрылые птицы всюду ходят парами, и одна, как правило, не убегает, если вторая убита. Морда Веррны была покрыта кровью и перьями – она уже съела одну птицу, а вторая, еще теплая, лежала в тающем снегу. Веррна копала яму, чтобы спрятать добычу, когда появились мы. Она с вызовом взглянула на нас.

– Я поделюсь со стаей, – сказала она, – со стариками и со щенками. Я знаю свои обязанности. Но больше я не стану отдавать мясо людям.

Рууко и Рисса гневно взглянули на нее, и на мгновение показалось, что сейчас Веррна бросится в бой. Эта сильная и ловкая волчица могла стать опасным противником. Но она отступила и злобно покосилась на меня.

– Для людей мы найдем что-нибудь еще, – пробормотала я.

– Нет! Не найдем! – отрезала Рисса.

Я собиралась возразить. Меньше всего я хотела, чтобы другие члены стаи думали, будто я лишаю их мяса. И так уже многим не нравилось, что я взвалила на нас ответственность за людей. Но выражения на морде Риссы было достаточно, чтобы я передумала. Примирительно взглянув на Верну, я забрала мягкую теплую тушку.

Теперь, видя восхищение в глазах Халина, я радовалась, что Рисса настояла на своем. Бескрылые птицы жирны и вкусны почти так же, как грезлин. Халин передал птицу стоявшей рядом с ним человеческой самке, а потом очень медленно и осторожно потянулся ко мне. Я подошла на два шага и села у ног вожака.

– Тали, – негромко сказал он, как будто боялся спугнуть нас громким звуком, – ты говоришь, что охотилась с ними?

Судя по одобрению в его голосе, статус Тали в племени повысился.

– Да, – тихо отозвалась та. – Мы вместе ловили маленьких зверьков. И даже оленей.

Тали слегка приврала: мы поймали всего одного оленя. Но Халин явно впечатлился.

– Думаешь, они захотят охотиться с нами?

– Да, – с радостным волнением ответила Тали. – Я уверена.

– Тогда приводи их. Приводи в следующий раз, когда мы пойдем на охоту. Тогда посмотрим.

На мгновение оценивающий взгляд Халина заставил меня помедлить. Точно с таким же видом Аззуен обычно обдумывал какой-нибудь ход, чтобы нарушить приказ вожаков и не нарваться на неприятности. Как будто Халин только что придумал новый способ получить то, что хочется. По моей шее пробежал предостерегающий холодок. «Дура, – сказала я себе. – Халин пригласил нас на охоту, а я испугалась какого-то мимолетного выражения лица? Когда мы докажем людям, что можем быть полезны, когда отправимся с ними на охоту, они впустят волков в свои жилища. Мы докажем верховным, что справимся со своей задачей».

Тревегг осторожно ущипнул меня за бок, прервав ход моих мыслей. Мы втроем покинули человеческое стойбище.

Даже Тревегг запрыгал, как щенок, когда мы отошли от деревни. Никто поверить не мог, как легко все удалось.

– Он просто взял мясо! – воскликнула я. Голова кружилась от радостного волнения. – Как член стаи! Как щенок!

– Не спеши радоваться, – предупредил Тревегг. – Он не щенок. Нужно соблюдать осторожность.

Но уши и хвост у старого волка стояли торчком.

– Ты выиграешь спор с Веррной, – сказал Аззуен улыбаясь. – Если охота пройдет удачно, нас скоро пригласят в стойбище.

– Я думаю только о благополучии стаи, – ответил Тревегг, вскидывая морду и еще сильнее виляя хвостом. Он подхватил зубами упавшую сосновую шишку, швырнул в воздух и попытался поймать на лету. Когда шишка упала, Тревегг прижал ее лапами, как мышь.

Внезапно он замер и с силой топнул передними лапами – это был сигнал Быстрой Стаи, призывающий стоять и слушать. Мы с Аззуеном застыли и услышали шорох в кустах, как будто кто-то быстро убегал прочь. Видимо, мы спугнули довольно крупное животное – гиену, которая надеялась, что мы приведем ее к добыче, любопытного медвежонка или даже пещерного льва. Тревегг прищурился и понюхал землю. Несколько мгновений он шел по запаху, потом негромко фыркнул. Мы с Аззуеном побежали посмотреть, что он там нашел, и увидели в грязи и талом снегу огромный отпечаток лапы. След гигантского волка.

– Верховный волк, – сказал Аззуен.

– Да, – подтвердил Тревегг. – Никто из вас не чует, кто это был?

– Я вообще не чую верховных, – с досадой ответил Аззуен, тряся головой.

– А я чую, – сказал Тревегг. – Но еле-еле.

Он ткнулся носом в отпечаток и раздраженно заворчал.

– Иногда они скрывают свой запах. Мы так и не поняли как… – Он вздохнул. – Разумеется, за нами наблюдают.

Тревегг взглянул на нас, а мы тревожно смотрели на него.

– Не важно. Мы выполним приказ или потерпим неудачу, вне зависимости от слежки верховных. Каала, твой ворон поможет нам привести людей на охоту? Это упростило бы дело.

– Да, – ответила я. Я слышала, как Тлитоо говорил другому ворону, самке, что встретится с ней у ручья неподалеку от опушки. У воронов там было любимое место для купания.

– Я поговорю с Рууко и Риссой, – сказал Тревегг. – Другие стаи должны позволить нам охотиться на своей территории, чтобы мы могли добыть достаточно еды для людей.

– Думаешь, они согласятся? – спросил Аззуен.

– Их выживание зависит от нашего успеха, – заметил старый волк. – И Франдра и Яндру нас поддержат. Аззуен, ступай с Каалой. Не хочу, чтобы кто-нибудь из вас сейчас болтался в одиночку.

Аззуен кивнул в знак согласия, и мы снова пустились в путь. Перейдя реку, мы вернулись на нашу территорию. Тревегг отправился на сборное место у упавшего дерева, куда должны были прийти после охоты Рууко и Рисса, чтобы узнать о наших приключениях в человеческом стойбище. Мы с Аззуеном ткнулись носом в морду старого волка и побежали вдоль берега, пока не достигли зарослей бузины. Здесь от реки отделялся маленький ручей и скрывался в лесу.

Воронья купальня находилась всего в нескольких минутах ходьбы от этого места, и там мы увидели Тлитоо, самку, которую видели с ним на равнине, и еще одну ворониху, которую я не знала. Рядом на холодном глинистом берегу сидел волк Скалистой Вершины – Пелл.

Он встал, когда мы выбежали из зарослей на берег, и слегка присел, чтобы не казаться выше нас. Я заметила, что он старался не опираться на больную ногу.

– Я подумал над твоим предложением, Каала, – сказал он, когда мы с Аззуеном остановились, слегка испуганные. – Если оно еще в силе, я поохочусь с тобой.

Я не знала, что сказать. Я действительно позвала Пелла, но теперь мне предстояло охотиться с людьми.

Аззуен меня опередил.

– Мы заняты. Нам некогда развлекаться.

– Конечно, заняты, – подхватил Пелл. – И я не навязываюсь. Но если вдруг ты захочешь со мной поохотиться, пошли весточку со своим приятелем-вороном.

Тлитоо прихорашивался, не глядя на меня. Я заметила, что он выдернул из крыла несколько перьев и бросил их наземь.

Я взглянула в теплые глаза Пелла и открыла рот, но не смогла произнести ни слова.

Он подождал, потом потянулся, выпрямился во весь рост и сказал:

– Я буду ждать.

Казалось, он сдерживает смех.

Пелл затрусил в лес, слегка прихрамывая.

– С каких это пор ты носишь весточки волкам Скалистой Вершины? – поинтересовался Аззуен, сердито глядя на Тлитоо.

Тот швырнул в него пером.

Грязный плаксивый щенок!

Вороны не служат волкам.

Я улетаю.

– Не надо, – попросила я, толкнув Аззуена бедром. – Нам нужна твоя помощь.

– Зачем? – Тлитоо выдернул еще одно перо. Я заметила, что его оперение как будто поредело, на груди, на спине, на крыльях появились проплешины.

– Зачем ты выдергиваешь перья?

– Потому что становится слишком жарко. – Он вдруг метнулся вперед и дернул Аззуена за подшерсток на груди. – Зима кончается, волчишка. Все меняется. – Ворон бросил вырванный клочок шерсти в ручей. – Ничем не могу вам помочь.

– Почему? – спросила я, с раздражением услышав в собственном голосе жалобные нотки. Я так рассчитывала на помощь воронов. А как еще заставить людей следовать за нами?

Одна из вороних приблизилась ко мне. Я слышала, что Тлитоо называл ее Хлела.

– У него другие дела, – сказала она.

– Ты летишь, Нейя? – чересчур дерзко даже для ворона спросила вторая.

– Не зови меня так, Нлитса! – приказал Тлитоо. – Меня зовут Тлитоо, в честь Тлитоокилакина! – Он повысил голос. – Я – сын Гладкого Крыла и Песни Дождя, рожденный в Малой Ивовой Роще, в Широкой Долине!

Хлела расправила крылья.

– Зови себя как угодно, но нам пора. Если только ты не собираешься брать у волчишек уроки скулежа.

Она отошла прочь, взглянула на Тлитоо и полетела в лес. Тлитоо посмотрел ей вслед.

– Мне пора, – сказал он. – Полечу к нашим.

В его голосе звучала такая тревога, что у меня не хватило духа спорить. Стае предстояло найти другой способ поохотиться с людьми.

– Когда ты вернешься? – спросила я.

Тлитоо поднял глаза, и впервые я увидела в них страх.

– Не знаю, волчишка. Я найду тебя, когда смогу. Я помогу, если сумею. Но не знаю…

Прежде чем я успела еще о чем-нибудь спросить и предложить помощь, он последовал за воронихами.

– Что-то с ним неладно, – сказал Аззуен.

В лесу, по ту сторону ручья, послышалось карканье.

Старый ворон, которого я видела в Каменном Круге, пролетел над ручьем – так низко, что мы с Аззуеном пригнулись, чтобы избежать удара.

Я почуяла дым и можжевельник – запах Лидды, призрачной волчицы, казалось, исходивший из ручья. Я подбежала к воде – он поднялся в воздух и полетел над ручьем. В зарослях на той стороне мелькнул и исчез чей-то хвост. Запах пропал.

– Каала, – позвал Аззуен, – нам надо идти.

– Знаю, – ответила я.

Мне хотелось последовать за запахом, но Рууко и Рисса ждали нас. Я медленно направилась вдоль ручья к реке и упавшему дереву.

6

Все дремали на утреннем солнце, когда мы пришли, поэтому я устроилась на пахнущей стаей земле и заснула. Мне снилась призрачная волчица. Снилось, что она пришла в мир живых насовсем и помогла нам с людьми. Во сне я так радовалась тому, что кто-то другой, постарше и поумнее, взялся за это дело. Потом Лидда превратилась в мою мать – она смотрела и улыбалась. Когда Аззуен разбудил меня, резко толкнув носом, я страшно разозлилась, что он помешал досмотреть сон о матери.

– Кто-то идет, Каала, – сказал он, когда я с рычанием проснулась. – Чужой волк.

Я проснулась окончательно и увидела, что прочие волки стаи стоят и смотрят в просвет между двумя огромными дубами по бокам упавшего дерева. Веррна тявкнула, отчасти в знак приветствия, отчасти – предупреждения. Никто не был особенно встревожен и не рычал. Все с интересом смотрели, как незнакомый волк подошел к поляне, остановился и подождал. От него пахло Быстрой Рекой, и он смотрел на нас дружелюбно и просительно. Рисса завиляла хвостом.

Незнакомец вошел на поляну. Это был темно-серый волк, примерно возраста Иллин и Минна, сильно пахнущий Быстрой Рекой. Иллин тихонько взвизгнула, но осталась стоять на месте, ожидая, пока пришелец поприветствует Рууко и Риссу. Волк, несомненно, принадлежал к стае Быстрой Реки, но я не знала, ушел ли он по своей воле или нет. То есть пользовался ли он расположением вожаков или жил изгоем. Он остановился на расстоянии четырех волков от Рууко и Риссы и лег на брюхо. Он был гладкий и сильный, от него пахло незнакомыми растениями и животными.

Рууко слегка наклонил голову, и молодой волк тут же вскочил. Рууко завилял хвостом, Рисса припала к земле, высоко подняв зад. Молодой волк бросился к ним, а Рууко и Рисса кинулись навстречу. Все трое запрыгали и заплясали. Тревегг тоже подбежал, опрокинул новоприбывшего на спину, уперся лапами ему в живот и лизнул в морду.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

«Тайны волков» » Дороти Херст » серия «Хроники волков #2» » Современная проза

Дороти Херст Тайны волков

* * *

Пролог

1

2

3

4

5

6

Дороти Херст
Тайны волков