Гейл Карсон Ливайн

Две принцессы Бамарры

THE TWO PRINCESSES OF BAMARRE by Gail Carson Levine

Copyright © Gail Carson Levine, 2001

© А. Кузнецова, перевод, 2014

© Н. Гуркова, иллюстрация на обложке, 2014

© ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2014

© Издательство АЗБУКА

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Джоан Эйблав, моему товарищу по этой прекрасной безумной скачке… миллион спасибо

Глава первая

Из земли разоренной

В землю дикую,

Чудищами населенную

Юный Друальт увел

Разбитый, оборванный клан.

Бережно нес он

В могучих руках

Брюса, дитя-короля,

Первого князя Бамарры.

Так начинается «Друальт», эпическая поэма о величайшем герое Бамарры, идеале нашего королевства. Друальт сражался с бамаррскими чудовищами – ограми, грифонами, призраками и драконами, которые до сих пор донимают нас, – и помог своему правителю основать наше королевство.

Сегодня Бамарра как никогда нуждается в герое. Каждый год чудовища губят сотни бамаррцев, но еще больше жизней уносит «серая смерть».

В герои я не годилась. Больше всего на свете мне хотелось покоя и безопасности. Мир представлялся мне гибельным местом, не подходящим для людей моего склада.

Однажды, когда мне было года четыре и мы играли в замковом дворе, над нами вдруг пронеслась тень. Я заверещала, уверенная, что это грифон или дракон. Сестра моя, Мэрил, подбежала и обняла меня – длины ее рук едва хватило.

– Оно улетело, Эдди, – шепнула она. – Оно уже далеко.

И запела вполголоса строки из «Друальта»:

Шаг за шагом – вперед,

Храбрость рождает надежду.

Лицом к врагу повернись,

На победу сердце настрой.

Я затихла, убаюканная голосом Мэрил и ее теплым дыханием у моего уха.

Мэрил была моим защитником, необходимым мне, как воздух и пища. Нашу матушку, королеву Дарию, забрала «серая смерть», когда мне едва исполнилось два года, а Мэрил – три. Отец редко заглядывал в детскую. Белла, гувернантка, по-своему любила нас, но выражала свою любовь нравоучениями и поджатыми губами.

Мэрил понимала меня, хотя мы различались так сильно, насколько это вообще возможно. Она блондинка, а я темноволосая. Она миниатюрная и крепенькая, сгусток направленной энергии, а я долговязая и неуклюжая, склонная нервничать и оттого суетиться. Мэрил была храбрая, а я боялась почти всего – начиная с чудовищ и незнакомцев и кончая пауками.

Ребенком Мэрил обожала разыгрывать сцены из «Друальта» или придуманные истории, в которых она спасала королевство. Игры начинались в миниатюрной карете, сокровище нашей детской. Я садилась внутрь, а Мэрил забиралась на козлы. Мы совершали путешествие к Эскернским горам, где обитали огры и грифоны, или в замок королевы эльфов на берегах Хаюнского океана, или в западную пустыню, где таятся логова драконов, или в населенный призраками Мьюлийский лес.

Мэрил спасала меня от огнедышащего дракона или голодного огра. В нужный момент я визжала от ужаса (наполовину настоящего). Но больше всего я любила сидеть тихо, как мышь, и наблюдать за Мэрил.

Любимой игрой моей сестры было приключение с «серой смертью». Как ни странно, это меня не пугало. «Серая смерть» не была ни чудовищем, ни пауком, вид которого приводит в дрожь. Она была невидима. Если я ее подхвачу, она окажется где-то внутри меня, и пусть внешний мир кишит неведомыми опасностями, но уж свои-то внутренности я знала. И не сомневалась, что сумею одолеть незваного гостя.

В игре мне всегда доставалась роль жертвы «серой смерти». На первой стадии болезни, когда заболевшего одолевает слабость, я начинала идти к старенькой детской кушетке, слабея на ходу. Через несколько шагов я падала на колени и дальше ползла на четвереньках. Подтаскивала себя к кушетке, но у меня не хватало сил забраться на нее.

Тогда я засыпала прямо на полу. Спустя секунду-другую просыпалась и вставала, снедаемая лихорадкой. Подбегала к камину и мазала щеки пеплом, потому что лица у больных ближе к концу всегда становились серыми. Я притворно дрожала и старательно стучала зубами.

Тем временем Мэрил сражалась с чудовищами, советовалась с чародеями, карабкалась по горам, плыла по бурным морям. Не забывая трястись, я краем глаза наблюдала за ней, потому что не могла начинать умирать, пока она не будет готова спасти меня. Когда она побеждала и находила лекарство, я оседала на пол.

Она мчалась ко мне, бережно держа лекарство в ладонях. Иногда это оказывался эликсир в золотой чаше. В другой раз – перо грифона, или зуб дракона, или просто гладкий черный камушек. Падая рядом со мной на колени, она шептала:

– Я отыскал его, дева. Ты будешь жить.

Она исцеляла меня, и я вскакивала. Затем мы плясали по всей детской, прыгали около кареты, молотили по доспехам, хлопали в ладоши и танцевали вокруг маленькой прялки.

Мы верили, что однажды лекарство будет найдено. Так сказал призрак, а пророчества призраков всегда сбываются. Лекарство найдется, когда «трусливые обретут храбрость и дождь прольется над всей Бамаррой». Большего мы не знали. Никто не ведал, когда появится лекарство, кто его найдет и какую форму оно примет.

Однажды в конце игры я спросила Мэрил, неужели она и в самом деле хочет заняться поисками лекарства. Мне тогда было девять лет, а ей – десять.

– Я отправлюсь в поход, как только стану достаточно сильной, чтобы оседлать боевого коня.

Она никогда не вернется! Чудовище убьет ее.

Сестра приняла героическую позу, расставив ноги, и взмахнула воображаемым мечом:

– Я найду лекарство, и рыцари пойдут за мной. Мы уничтожим чудищ и спасем Бамарру. Тогда я вернусь домой.

Она не вернется. Она погибнет. Но у меня хватило ума промолчать. Вместо этого я спросила:

– А чем займусь я во время твоего отсутствия?

Мэрил опустила воображаемый меч и улыбнулась:

– Ну, ты станешь женой прекрасного принца и мамой маленькой принцессы, и она научится вышивать так же красиво, как ты.

Ответная улыбка не давалась мне.

– Но что, если принц еще не появится или я ему не понравлюсь и он уедет?

– Тогда ты отправишься со мной.

– Нет, не отправлюсь. Мне будет слишком страшно, ты ведь знаешь.

Мэрил вздохнула, теряя терпение.

– Ох, Эдди! А если я пообещаю никуда не уезжать, пока ты не выйдешь счастливо замуж? Это тебя устроит?

– Обещаешь?

Она опустилась на одно колено:

– Клянусь неотлучно пребывать в Бамаррском замке до тех пор, пока принцесса Эделина не найдет свою истинную любовь. Да обратится мой меч против меня, если я нарушу эту клятву.

– Спасибо.

Я с огромным облегчением плюхнулась на пол детской. До свадьбы было очень-очень далеко.

Сестра бросилась на пол рядом со мной. Мы тихонько полежали с минуту, глядя в деревянный потолок.

– Если я когда-нибудь действительно подхвачу «серую смерть», – сказала я, – то не умру, даже если ты к тому времени еще не найдешь лекарство.

Мэрил перекатилась на живот.

– Почему это?

– Потому что не поддамся. Когда болезнь заставит меня чувствовать усталость, я не буду вести себя как уставшая. Когда она заставит меня хотеть спать, я буду бодрствовать. Когда охватит озноб, примусь бегать взад-вперед и согреюсь. Отказываясь подчиняться повелениям «серой смерти», я прогоню болезнь прочь.

Мэрил вскочила на ноги:

– А я сделала бы что-нибудь трудное: залезла бы на гору, поймала огра.

Я поднялась и села в нашу карету.

– Не понимаю, почему люди умирают.

Сестра тоже села.

– И я не знаю почему, кроме тех случаев, когда их испепеляет дракон или пронзает мечом жестокий рыцарь. – Она немного подумала и пожала плечами. – Я все равно найду лекарство, ты ведь знаешь.

Я кивнула:

– Но если я заболею до этого, то все равно не стану добычей смерти.

Глава вторая

Когда мне сравнялось двенадцать, «серую смерть» подхватила моя горничная Трина. Я впервые видела болезнь так близко. В замке каждый год умирали от нее несколько человек, но я никого из них толком не знала.

До болезни Трина имела обыкновение по утрам сдергивать белье с кровати и как следует встряхивать. Угловатая ворчливая женщина с резкими движениями.

И вот однажды утром она утратила эту резкость. Медленно сняла постельное белье и подняла руки так, словно плыла сквозь густой сироп.

Позже в тот же день наша гувернантка Белла, которая была в курсе всех замковых новостей, сообщила нам с Мэрил, что за Триной ухаживают эльфы-сиделки. Эльф увидел ее в коридоре и обратил внимание на неуверенную походку. Всего лишь походку, а он сразу все понял.

Трина служила у меня в горничных с тех пор, как мне исполнилось три года. Без ее ворчания утро будет уже не то. Я любила ее, как любила все привычные и постоянные ритуалы своей жизни.

Уверенная в собственном рецепте победы над «серой смертью», я решила спасти свою горничную. Когда уроки с Беллой закончились, я упросила Мэрил пойти со мной к Трине в ее спальню в левом крыле замка. Мэрил убедительнее меня, и Трина ее послушает.

– Я хотела позаниматься фехтованием, – нахмурилась Мэрил. – Ты не хуже меня умеешь уговаривать.

Я замотала головой:

– Она не…

– Даже лучше меня. В конце концов, ты с ней ближе знакома.

Но все-таки она согласилась сходить со мной ненадолго.

Мильтон, эльф-лекарь, сидел рядом с постелью Трины и вязал на спицах. Когда мы вошли, он соскользнул со стула, поклонился и улыбнулся нам. Затем уселся снова, причем для этого ему пришлось встать на цыпочки. Из всех эльфов мы знали его лучше других. Сколько я себя помнила, он нянчил нас, когда мы простужались и болели.

Мэрил широким шагом пересекла комнату.

– Привет, Трина! – сказала она и заняла стул у камина.

Я помедлила в дверях. Кто-то поставил на полку над камином цветы – анемоны, утешение для умирающего.

Странно было видеть Трину в ночной рубашке. Она выбралась из постели, чтобы сделать реверанс, и не казалась пока такой уж ослабленной. Некоторые люди сдавали быстро, а другие держались месяцами. Мне хотелось верить, что у Трины в запасе еще несколько месяцев на борьбу с болезнью.

Вторая стадия, дремота, всегда длилась девять дней, а лихорадка – три дня и кончалась смертью. Если у Трины и оставалось время, то только на этой первой стадии – слабости.

Горничная забралась обратно в постель. Я направилась к сиденью у окна… и замерла. По ножке кровати полз паук.

– Эдди говорит мне… – начала моя сестра.

– Мэрил! – пискнула я и ткнула пальцем.

Сердце гулко забилось у меня в груди. Это был волосатый паук, таких я боялась больше всего. И рвануть бы с места, но вдруг он за мной погонится?

Трина приподнялась на локте:

– Что-то не так?

– Вижу, Эдди.

Мэрил поспешила к постели и смахнула паука в левую ладошку. Правой она открыла оконную раму. Я не видела, но знала, что она сажает паука на замковую стену.

– Вот. – Она закрыла окно.

– Что это было? – подозрительно спросила Трина.

– Эдди говорит, ты не очень хорошо себя чувствуешь, – ответила Мэрил, пропустив вопрос мимо ушей.

Трина взглянула на меня в упор:

– Должно быть, паук, принцесса Эделина? Прощения просим, но все знают, как вы их боитесь.

Лицо у меня вспыхнуло, я пересекла комнату и уселась у окна. Наверняка весь замок считал меня еще худшей трусихой, чем отца. Я оглянулась на Мильтона, но он безмятежно вязал и не поднял головы.

– Никаких пауков, – сказала Мэрил. – Просто мы с принцессой Эдди иногда играем в одну игру.

Трина уронила голову на подушку:

– Это был паук.

– Чем ты заболела, Трина? – спросила Мэрил. – Мильтон тебе сказал?

Умно. Мне бы в жизни не добраться до сути дела так быстро, к тому же куда тактичнее задать вопрос Трине, а не Мильтону.

– Он говорит, у меня «серая смерть», ваше высочество, но он ошибается. Будь это она, я б себя хуже чувствовала, да?

– Наверное. Тогда тебе ни к чему знать то, что мы с принцессой Эдди пришли рассказать.

– Что вы хотите мне рассказать? – спросила Трина. – Прощения просим.

– Что принцесса Эдди знает, как одолеть «серую смерть».

– Говорю вам, у меня не «серая смерть». К завтрему мне полегчает.

– С помощью плана Эдди ты можешь поправиться уже сегодня.

Трина отвернулась лицом к стене:

– У меня не «серая смерть».

Лицо у Мэрил сделалось такое же, как в те мгновения, когда ее боевой конь Бейн начинал артачиться. С Бейном она прибегала к шпорам и хлысту. Трине же сказала просто:

– Повелеваю тебе выслушать план принцессы Эдди.

Трина не стала отказываться. Она лишь передвинула голову и проворчала:

– Подушка слишком жесткая. Раз уж я болею, мне бы подушку помягче.

Мильтон встал:

– Найдем помягче.

Мэрил вскочила:

– Я тоже пойду. Надеюсь, ты скоро поправишься, Трина.

– А я побуду еще немного, – сказала я.

Мэрил меня разочаровала. Но Трина не ее горничная, так что это не ее забота.

Когда они ушли, я перебралась на стул Мильтона, пододвинув его к постели. Правильные слова не шли на ум.

– Не ждите, что я стану развлекать вас, ваше высочество.

– Да я и не жду, – произнесла я с удивлением. И тут у меня появилась идея. – Ночью мне приснилась матушка.

– Старая королева, – отозвалась Трина, по-прежнему не глядя на меня и не проявляя ни малейшего интереса.

– Верно. – Я подалась вперед. – Знаешь, что она мне сказала?

Никакого ответа.

– Она сказала, что скучает по жизни.

– По королевской жизни. Вот по чему она скучает, ваше высочество. Прощения просим.

– А знаешь, что она еще сказала?

Тишина.

– Она сказала, что могла бы вылечиться, если бы боролась. Она сказала: «Эдди, „серая смерть“ была здесь, у меня в груди. Если бы я искала ее, то нашла бы».

Трина перекатилась на спину и взглянула на меня.

Ободренная, я продолжила:

– Она сказала: «Я бы ее выгнала».

Трина облизнула губы, собираясь заговорить, и я замолчала.

– Вы хорошенькая, – начала Трина. – Я всегда так думала. Высокий чистый лоб, большие глаза. Тонкая кость. Хорошенькая.

– Спасибо.

Слышала ли она хоть что-нибудь из сказанного мной?

– Вам бы наряды поярче, прощения просим.

Пришлось кивнуть. Мне нравились сочные оттенки в вышивке и на других людях, но не на себе.

Я вернулась к спасению Трины:

– Матушка жалела, что не продолжала править вопреки болезни. Возможно, этот сон приснился мне, чтобы я передала тебе повеление королевы Дарии.

У Трины дрогнули губы в улыбке.

– Продолжать править?

Уж не дарует ли «серая смерть» людям чувство юмора? Я улыбнулась:

– Нет, тебе нужно делать то же, что и всегда. Не позволяй болезни остановить тебя.

– Вы хотите сохранить себе горничную, принцесса Эделина. Прощения просим.

Я хотела, чтобы она жила! И хотела доказать, что «серую смерть» можно победить.

– Нет, я хочу помочь тебе поправиться.

Вошел Мильтон с двумя подушками. За ним еще кто-то… Рис, наш новый чародей-ученик.

Я вскочила, опрокинув стул. В смущении бросилась его поднимать, но Рис меня опередил. Он поднял стул и отвесил мне самый глубокий и замысловатый поклон из всех мною виденных.

Я присела в реверансе, чувствуя себя ужасно неловко. Этот чародей приехал всего неделю назад. Он уже появлялся в пиршественном зале, но отцу пока не пришло в голову представить новичка нам с Мэрил.

Мильтон подсунул под голову больной еще несколько подушек.

– Госпожа Трина, – обратился к ней чародей, – мне очень жаль, что вы заболели. Пожалуйста, дайте мне знать, если я могу как-то облегчить ваше состояние.

– Не нужны мне волшебные зелья, прощения просим, господин.

Рис снова поклонился:

– Никаких волшебных зелий, обещаю. – И улыбнулся.

Меня немного отпустило. Улыбка у него оказалась добрая.

Он был высок, как все чародеи. Лицо почти плоское, широкое, с высокими скулами. Завораживающие глаза – большие, голубые, обрамленные густыми белыми ресницами, как у всех чародеев. Нарядился он весело – в золотистый парчовый камзол и лиловые атласные бриджи. Последний отцовский чародей-ученик носил только темные тона. Мне казалось, чародеи питают к тусклым унылым нарядам такую же склонность, как я.

– Эти подушки тоже жесткие, – подала голос Трина.

– Наверное, я сумею это исправить, – промолвил Рис и обратился к Мильтону: – Можно попробовать?

– Дерзайте.

Трина снова села, явно встревоженная:

– Не надо мне волшебных подушек. Они взорвутся или вынесут меня вон посередь ночи.

У чародея округлились глаза.

– В жизни бы никому не дал подобную подушку.

Он развязал кошелек на поясе, извлек золотую палочку и направил ее в небо.

День выдался пасмурный. От облака отделилась белая полоска и поплыла к замку, к нам. Рис открыл окно и величественным жестом загнал полоску внутрь.

С нами в комнате очутилось облако!

Трина закрыла лицо руками:

– Не дайте ему навредить мне!

С помощью палочки чародей собрал облако в кучку и придал ему форму подушки.

Я заулыбалась. Трина подглядывала сквозь пальцы. Мильтон привстал, чтобы лучше видеть.

– Слышали поговорку: спится сладко, как на облаке? – Рис шагнул к кровати. – Нагнитесь вперед.

– А это точно безопасно?

– Совершенно безопасно.

Трина послушалась, и Рис подложил облачную подушку ей под спину. От меня не ускользнула мягкость его прикосновений.

– Вот. Теперь откиньтесь назад.

– Я же провалюсь! – Хмуро глядя на Риса, моя горничная опасливо легла на спину. Лоб ее разгладился. – И впрямь чуток получше.

– Вы только посмотрите! – воскликнул Мильтон.

Я рассмеялась и ляпнула не подумав:

– А дождь из этой подушки не пойдет?

Рис тоже рассмеялся, еще громче, чем я.

– Дождь! Мне и в голову такое не приходило. Подушечный дождь. – Он потряс головой, продолжая хихикать. – Никакой дождь не пойдет, и сны у Трины будут светлыми.

Моя горничная сонно вздохнула и закрыла глаза:

– Что-то мне вздремнуть захотелось…

Не время ей дремать. Ей надо слушать меня. Я воззвала к Мильтону:

– Трина должна сопротивляться «серой смерти»!

– Попытаться можно, но сейчас ей лучше поспать. Завтра отдыхать не придется.

Видимо, вид у меня сделался озадаченный, поскольку он добавил:

– Завтра одна из карет вашего отца отвезет ее домой, к семье. – Эльф подоткнул больной одеяло. – Трина, ты ведь подумаешь по дороге над предложением ее высочества?

Она кивнула, не открывая глаз. Я сочла это добрым знаком. Вот если бы проскользнуть в ее облачные сны и там продолжить уговоры!

Глава третья

Рис двинулся по коридору рядом со мной.

– Ваше высочество, по всему замку, куда ни взгляни, ваши прекрасные вышивки. Счастлив познакомиться с мастером.

– Спасибо, – прошептала я. – Не так уж они прекрасны.

– Но они правда хороши!

Моим щекам сделалось жарко, язык не слушался. Мы немного помолчали.

– Изготовление облачных подушек – один из первых уроков чародея, – сменил тему Рис.

Мне стало любопытно, каковы же остальные уроки, но застенчивость мешала расспросить подробнее. Как и все наши чародеи, Рис пока ходил в учениках. Но летать, разумеется, умел. Все чародеи умеют. В курс обучения входили пять лет на придворной службе, где ученики творили мелкое волшебство, проделывали незатейливые фокусы с погодой и держали замок свободным от крыс.

Если он умеет прогонять крыс…

– Мне жаль, что так вышло с вашей горничной, – искренне посочувствовал Рис. – Вроде и глупо печалиться о том, кого едва знаешь, но, понимаете ли, чародеи не болеют. Мы никогда не болеем, поэтому болезнь кажется мне трагедией.

Он ждал, что я как-то отвечу.

– Э-э… это интересно.

Мы подошли к каменной винтовой лестнице, которая вела на нижние этажи замка. Лестница была слишком узкой, чтобы спускаться рядом. Рис по-рыцарски пошел первым, продолжая говорить через плечо:

– Это действительно интересно. Интересно, насколько мы отличаемся от других существ… насколько мы отличаемся от людей, а люди – от эльфов, а эльфы – от гномов, а гномы – от чародеев. Это завораживает. – Он улыбнулся, затем нахмурился. – Вы боитесь стать жертвой «серой смерти»?

Я помотала головой.

– Вы храбрая, принцесса Эдди.

Никто прежде не называл меня храброй. От этого я почувствовала себя странно, словно притворилась кем-то другим, словно Рис перепутал меня с Мэрил.

– Как вы думаете… – Я заколебалась, а потом торопливо продолжила: – Вы могли бы избавить замок от пауков?

Теперь он перестанет думать, что я храбрая.

Рис остановился, и я едва не налетела на него.

– Наверное, смогу. – Он подумал и энергично кивнул: – Конечно смогу. – И повернулся ко мне лицом. – Сегодня же. Мелкие уродливые твари, правда?

Он тоже их не любит!

Чародей возобновил спуск. Я улыбнулась ему в спину:

– Спасибо.

Он снова остановился и обернулся.

– На здоровье.

И поклонился, ухитрившись сохранить изящество даже на тесной лестнице. Мне тоже пришлось присесть в реверансе, затем мы двинулись дальше.

– По чародейским годам я чуть старше вас, но не намного, – сообщил он через несколько шагов. – Мне семьдесят восемь. В пересчете на человеческие годы – около семнадцати.

Семнадцать в семьдесят восемь! Сколько же они живут?

– Завидую человеческим детям. Вы так быст ро учитесь всему, что нужно. Мы с рождения умеем говорить и даже летать, но всему остальному учимся невыносимо медленно.

Вот и подножие лестницы. Рис снова поклонился:

– Теперь я вынужден вас оставить. Не терпится поговорить с вами снова.

Ему не терпится? А уж мне-то!

В детской сидела Белла и вязала крючком. Я взяла свою вышивку, но мысли мои блуждали слишком далеко, не давая сосредоточиться на работе. Они вертелись вокруг Трины и Риса, избавления от пауков и снова Трины.

Через полчаса вернулась с фехтовальной тренировки Мэрил. Постояла у меня за плечом, разглядывая мою работу, и рассмеялась:

– Мне нравится! Как ты это придумала?

Обычно я вышивала сцены из «Друальта», но на этой вышивке изобразила одну из дюжин горгулий, украшающих Бамаррский замок. Сам замок служил фоном: каменные стены кораллового цвета, синие крыши башен, стрельчатые верхние окна и воздушные арки между главной башней и контрфорсами.

На переднем плане горгулья с головой грифона яростно пучила глаза, зажав в хищном клюве кость. Рядом, разинув клюв от изумления, парил в воздухе настоящий грифон. Всамделишное чудище казалось менее опасным, чем его каменный близнец.

– Не знаю, почему это пришло мне в голову.

Но на самом деле я знала. Я придумала эту сцену себе в утешение, пытаясь укротить хотя бы одно чудовище.

– А бывало ли так, чтобы человек подхватил «серую смерть» и выжил? – сменила я тему.

– Вашему отцу время от времени докладывают о появлении лекарства, – отозвалась Белла, – но всякий раз выясняется, что на самом деле человек болел чем-то другим.

– Как ты думаешь, фейри могли бы вылечить Трину?

– Понятия не имею.

– Белла! – воскликнула Мэрил. – Разумеется, фейри умеют лечить «серую смерть». Они всё умеют.

Она взяла свою толстую книгу о битвах с чудовищами и уселась в наше позолоченное тронное кресло.

Люди не видели фейри много сотен лет. Согласно поверью, те удалились в свой дом на вершине невидимой горы Зириат. Они по-прежнему изредка навещали эльфов, чародеев и гномов, но людей – никогда.

Их отчаянно не хватало. Когда-то давно у нас были фейри – крестные отцы и матери. Они лучше всех знали наши добрые стороны, ободряли нас и поддерживали в беде. В «Друальте» фейри присутствовали, и, по легенде, сам герой побывал на горе Зириат. Но это всё сказки. О жизни Друальта не сохранилось достоверных сведений. Неизвестно даже, существовал ли он на самом деле. Его вполне мог придумать безымянный бард стародавних времен.

– Однажды я разыщу фейри и уговорю их вернуться к нам, – заявила Мэрил. – И если лекарство к тому времени не найдется, добуду его у них. – Она перевернула страницу. – Эдди… Хочешь, я поищу их сейчас, чтобы они могли спасти Трину?

У меня на миг остановилось сердце. Нет! Нет, я не хотела, чтобы она пускалась на поиски. Я вообще не хотела, чтобы она уходила.

– Искать фейри! – вскинулась Белла. – Вы же принцесса. Не рыцарь, не солдат, а принцесса!

– Хочешь, Эдди?

– Нет, – торопливо ответила я. – Думаю, Трина сама спасется. Она обещала обдумать мой метод. – И вполголоса добавила: – Кроме того, ты не можешь уйти. Я еще не замужем. А у нас уговор.

Глава четвертая

В тот вечер после ужина я вернулась к Трине в комнату, но она спала, и Мильтон не поз волил мне разбудить ее. А рано утром карета увезла ее из Бамаррского замка.

Несколько следующих недель я то и дело думала о ней. Я была уверена, что она бросила вызов «серой смерти». Сначала, может, и колебалась, но, когда навалилась слабость, наверняка испугалась и начала бороться. Я воображала, как она заставляет себя встать, пройти по комнате, выйти на улицу. В моих мечтах Трина наслаждалась восстановленным здоровьем.

Рис тоже не шел у меня из головы. Он сдержал обещание, и пауки мне больше не угрожали. Благодарность переполняла меня всякий раз, когда я торопливо входила в комнату или уверенно шла по коридору. Я рассказала Мэрил об изгнании пауков, и она возрадовалась вместе со мной, но сам чародей ее заинтересовал мало – он ведь не ездил верхом и не владел мечом.

Как же у него получилось изгнать ненавистных тварей и провернуть фокус с облаком? Мои познания о чародеях были крайне скудны и ограничивались картиной их появления на свет. Чародеи рождались от удара молнии в мрамор, а это происходит довольно редко. У них не бывало родителей, а также братьев и сестер.

Люди достаточно богатые, чтобы владеть мрамором, во время бурь выставляли наружу мраморную плиту, надеясь стать свидетелями рождения чародея. Отец всегда так делал, но нам ни разу не повезло.

Когда же это случалось, молния и мрамор порождали огненный столб, который принимался расти и раскрывался, словно стремительно расцветающая роза. Внутри пламени оказывался чародей – взрослый, еще светящийся, наготу которого скрывал мерцающий кокон.

С минуту чародей озирался по сторонам, затем заглядывал внутрь себя и узнавал, что он такое. В приливе радости новорожденный, рассыпая искры, свечой устремлялся в небо, в сердце грозы. Скорость полета сжигала его кокон, но искра породившего его пламени оставалась гореть в груди, питая его до самой смерти.

Вот и все мои познания. За дополнительными сведениями я отправилась в библиотеку и отыскала чародеев в «Книге существ». После описания их появления на свет было еще три пункта:

«Продолжительность жизни. Для жизни чародеям нужен только воздух. Они могут есть и пить ради удовольствия, но необходимости в этом не испытывают. Они не способны спать. Никогда не болеют, но могут погибнуть точно так же, как люди, в результате несчастного случая или заговора либо на войне. Однако, даже если беда минует их, на исходе пятисот лет их искра все равно затухает и они умирают.

В первые двести лет они считаются учениками и живут в миру. По истечении этого времени становятся путешественниками и уходят в свою цитадель, которую редко покидают впоследствии.

Внешность. Самой выдающейся приметой чародеев являются белые ресницы. Все они, и мужчины и женщины, и молодые и старые, имеют темные волнистые волосы. Для этого вида характерна высокорослость: средний рост женщин пять футов десять дюймов, средний рост мужчин шесть футов два дюйма. У всех длинные узкие пальцы и длинные изящные шеи. Черты лица индивидуальны, с тем же разнообразием, что и у людей. У не достигших зрелости чародеев открытые, лишенные морщин юные лица.

Характер и отношения с людьми. Чародеев нельзя назвать в целом плохими или в целом хорошими. Среди них встречались и герои, и злодеи, но большинство чародеев, как и большинство людей, представляют собой смешение добрых и дурных свойств.

Хотя в большинстве своем они к людям безразличны, некоторые в юности проходят фазу пристального интереса, каковая всегда заканчивается вместе с завершением ученичества. Чародеи редко вступают в брак, и никогда между собой. Известно небольшое количество браков между чародеями и людьми, и от таких союзов рождались дети».

Раздел закончился, и я захлопнула книгу. В ней не говорилось ни о колдовстве, которое доступно чародеям, ни о том, что происходит у них в цитадели, ни даже об их общей численности.

Наши с Рисом беседы продолжались, но нечасто. Отец все время посылал его в отдаленные районы помогать фермерам с погодой или докладывать об опустошительных набегах чудовищ.

Несколько раз мы случайно сталкивались в коридорах замка. И Рис обязательно останавливался поговорить. Однажды он рассказал мне о ярмарке в Детфорде, где танцор отплясывал джигу на головах десяти деревенских жителей, а те едва могли спокойно стоять от смеха. В другой раз он подробно описал гобелен в графском замке, изображавший встречу Уилларда, одного из первых бамаррских королей, и призрака, предсказавшего лекарство от «серой смерти». Он добавил, что гобелен был выполнен почти так же мастерски, как мои вышивки.

Но он никогда меня не разыскивал. Чаще всего я видела его за ужином в пиршественном зале. Да уж, в таком-то павлиньем наряде его трудно было не заметить.

Рис очень отличался от меня. Он был яркий. Легко улыбался, легко хмурился да и смеялся легко, самозабвенно, запрокинув голову.

Однажды мне довелось наблюдать его полет. Я сидела у окна, делая наброски. День выдался серый, в воздухе висела морось.

Рис и мой отец стояли во дворе. Папенька зачитывал что-то из «Книги простых истин», сборника поговорок, который он постоянно цитировал. Затем он закрыл книгу и поднял руку в прощальном жесте. Рис без усилия оторвался от земли, вот как дымок поднимается. На высоте нескольких футов он поклонился моему отцу и поплыл прочь – спиной вперед. Определенное знакомство с его повадками заставило меня заподозрить, что юный чародей выпендривается. Интересно, знал ли он, что я за ними наблюдаю?

До знакомства с Рисом я много лет была без памяти влюблена в Друальта. Укладываясь на ночь, убаюкивала себя, воображая встречу с ним. В мечтах я излагала ему длинный перечень своих страхов, а он утешал меня и рассказывал о своих приключениях.

Но теперь в моих мечтах были только встречи с Рисом. О страхах в них речи не шло, ведь мне хотелось, чтобы он хорошо обо мне думал. Вместо этого я делилась с ним набросками и эскизами вышивок, а он рассказывал о своих странствиях по Бамарре. В какой-то момент он непременно упоминал, как ему нравится со мной разговаривать, а я всегда краснела и мямлила, что меня тоже радуют наши беседы.

Никогда прежде я не увлекалась кем-то живым, настоящим. Однако увлечение Рисом не уступало по глупости увлечению легендарным героем. Я была еще ребенком, а Рис – чародеем.

Когда мне исполнилось шестнадцать, отец начал пристраивать к Бамаррскому замку новое крыло. В задачи Риса входило следить за прямизной возводимых стен и не позволять камням падать на рабочих.

Наша прежняя детская, а теперь гостиная выходила на стройплощадку. Всякую свободную минуту я усаживалась у окна с вышиванием и наблюдала. Однажды Рис увидел меня и помахал рукой.

Спустя неделю он постарался разыскать меня – и Мэрил с Беллой тоже. Он расположился в саду, на дорожке, по которой мы гуляли после обеда.

Цвели ирисы, и, когда мы сворачивали на розовую аллею, я раздумывала о том, как бы мне их зарисовать. Но тут я увидела Риса. Он сидел на скамейке, откинув голову, и вдыхал ароматный воздух так глубоко, что видно было, как вздымается и опадает грудь.

Он вскочил, и Белла явственно напряглась. Она считала чародеев чужаками и не доверяла им.

Когда мы подошли ближе, Рис поклонился:

– Принцессы, госпожа Белла.

В тот день на нем был камзол в сине-зеленую полоску, а на сапогах красовались золотые шпоры.

Мы трое присели в реверансе.

– Я припас для вас подарки, если позволите.

Он взял что-то со скамьи – меч в серебряных ножнах! – и, опустившись на одно колено, вручил его Мэрил:

– Полагаю, вы любите фехтовать, ваше высочество.

Сестра приняла меч и вынула его из ножен.

– Красивый. – Она показала подарок мне. – Разве он не восхитителен?

Клинок действительно вызывал восхищение, но я его возненавидела. Пока я не замужем, ей не нужен меч!

Видимо, мне не удалось скрыть свои чувства, потому что Мэрил коснулась моего плеча и негромко сказала:

– Перестань волноваться, Эдди. – И принялась фехтовать с розовым кустом. – Вот вам, подлые розы. Вот вам!

Она делала выпады и парировала, управляясь с полоской стали легко и изящно, словно танцор на празднике.

– Мэрил, принцессе негоже… – начала Белла.

– Смотри, как на нем играет солнце! Меч, я нарекаю тебя Бесстрашным. – Так звали меч Друальта. – Я мечтала о клинке, но… – Она взглянула на Риса. – Откуда вы узнали?

Чародей улыбнулся:

– Видел, как вы тренировались с деревянным оружием.

– Спасибо. Он послужит доброму делу.

«Не вздумай использовать его!»

– Для вас у меня тоже кое-что есть, госпожа Белла. – Рис запустил руку в кошель на поясе.

– Я не могу принять…

Голос ее затих, когда чародей вытащил предмет, до сих пор мною не виданный. Мэрил прекратила бой и подошла ближе посмотреть.

Вещица была размером с мою ладонь, жемчужно-белая с розовыми и голубыми переливами, на одном конце широкая, а на другом – заостренная.

– Это оно? – выдохнула Белла.

– Да. Чешуйка с драконьего хвоста.

Белла протянула руку к своему подарку.

– Осторожно, – предупредил ее Рис. – Кончик очень острый.

– Вы убили дракона? – спросила Мэрил благоговейным тоном.

Белла взяла чешуйку за широкий край и присела в реверансе:

– Спасибо, Рис.

В ответ чародей снова поклонился:

– Нет, я не убивал дракона. А чешуйку взял в цитадели чародеев, там хранится много удивительных вещей.

Хотелось верить, что и для меня у него тоже что-нибудь найдется.

– Можно потрогать? – спросила я.

На ощупь чешуйка была теплой и такой сухой, что казалось, будто она вытягивает влагу из моего пальца.

– В ней есть какая-то сила? – спросила Мэрил.

Гувернантка открыла рот, но Рис ее опередил:

– Она на все годится, принцесса Мэрил. Держите ее в руке, и она подарит тепло и уют в самый холодный день. Положите на полку над камином, и мыши и крысы станут держаться подальше от вашего очага. Сварите в котелке, и получится вкусный бульон, острый и чуть горьковатый. Выньте ее из котла, просушите, и у вас появится прекрасный нож для разрезания писем. – Он снова поклонился.

Белла осторожно убрала чешуйку в сумочку.

– А самое главное, – подытожила Мэрил, – что дракон, которому принадлежала чешуйка, мертв. Это лучше всего.

Она направилась к замку, на ходу отрабатывая взмахи и выпады. Мы двинулись следом.

– Осторожнее, – забеспокоилась Белла, оставила меня и поспешила догнать мою сестру.

Рис поравнялся со мной.

– Для вас у меня тоже есть подарок, принцесса Эдди.

Я замотала головой, стыдясь своих мечтаний о подарке.

Чародей сунул руку в карман камзола и вытащил гладкий деревянный шарик чуть больше грецкого ореха. Посередине шарика виднелась тонкая линия.

– Он больше, чем кажется.

Рис повернул шарик, и тот открылся по линии. И оттуда хлынули ярды поразительно тонкой темно-синей материи. Как столько поместилось в таком скромном объеме? Рис предложил мне потрогать ткань – она оказалась нежной, как дыхание котенка.

– И вот, – указал он.

Из уголка ткани торчала тончайшая из виденных мною иголок.

Я подняла взгляд на Риса. Он улыбался, а когда наши глаза встретились, улыбнулся еще шире. Он так лучился довольством, словно это я вручила ему подарок. Намотав ткань на палец, чародей засунул ее обратно в деревянный шарик.

– Держите.

Принимая подарок, я уже прикидывала, какую картину вышить на этой ткани. Залитый лунным светом лесной пейзаж… Друальта с приз раком…

– Спасибо. – Прозвучало как-то сухо. – Я постараюсь сделать ваш подарок еще красивее.

Затем я без всяких раздумий протянула руку и коснулась его щеки, ощутила тепло кожи и убрала руку.

Белла окликнула меня:

– Идемте, Эдди.

– Мне пора.

Я помчалась к ней, сожалея о расставании и радуясь предлогу сбежать.

Глава пятая

В гостиной я показала свой подарок Мэрил и Белле.

– Мне нравится Рис, – заявила сестра. – Он самый лучший чародей из всех, какие были у папы.

– Мне он тоже по душе, – прошептала я.

– Надо сделать ему ответные подарки, – решила Мэрил.

Белла согласилась:

– Это простая вежливость. Выберу-ка я одну из своих салфеточек.

Меня переполняло воодушевление.

– Возможно, ему понравится наволочка, которую я закончила на той неделе, – сказала я. – Как ты думаешь, чародеи пользуются подушками?

– А мне что ему подарить?

Вышивки Мэрил больше напоминали спутанный клубок, нежели дамское рукоделие.

– Ты можешь прочесть ему стихи, – предложила я.

Декламировала она – заслушаешься. Когда Мэрил устраивала чтение в гостиной, диванные подушки распушались, стулья выпрямляли спинки, а стол казался на дюйм выше.

В тот же вечер Мэрил изловила Риса в пиршественном зале. Они договорились встретиться спустя три дня, то есть в четверг. Я не могла дождаться этого момента. Мне хотелось поближе познакомить Риса с Мэрил и дружить втроем.

Во вторник у Беллы приключилась очередная мигрень, и она не могла вести уроки. Мэрил ухватилась за эту возможность и убедила меня поехать с ней верхом на озеро Ориник.

Мне редко хватало духу выбираться за пределы окружающих замок полей, но озеро находилось всего в пяти милях, и чудовища никогда так близко не подходили. Я охотно согласилась на прогулку, надеясь найти новые пейзажи для вышивания, ведь озеро лежало в обрамлении соснового леса и скал.

День выдался солнечный и жаркий. Мы расстелили одеяло на берегу озера.

– Я на разведку. – Мэрил указала на пещеру в скале и взмахнула Бесстрашным. – Возможно, летучие мыши умеют фехтовать.

После ее ухода я принялась набрасывать эпизод из «Друальта». На рисунке Друальт стоял на скале посреди озера Ориник и сражался со стаей грифонов. Воздух потемнел от перьев, а Друальт смеялся в пылу битвы. У одного грифона было повреждено крыло, из раны над глазом сочилась кровь.

Порой изображенные мною сцены кровавых побоищ заставляли вздрагивать даже Мэрил, но меня они никогда не волновали. В настоящем бою с чудовищами я бы просто умерла от ужаса, но нарисованные или вышитые сражения доставляли мне одно удовольствие.

За работой я позабыла обо всем, однако, закончив ее, начала беспокоиться о Мэрил. Ей давно пора было выйти из пещеры. Я подбежала ко входу и позвала сестру – мне ответило лишь эхо. Сделав несколько шагов внутрь, я разглядела кости дохлой белки, валяющиеся на земле.

Проход вел вглубь пещеры. Ох, только бы Мэрил не понесло туда на разведку! Я снова позвала ее – и получила безнадежный ответ эха. Я отступила назад, уговаривая себя, что сестра наверняка уже покинула пещеру.

Кроме соснового леса, ей больше некуда было податься. Я поспешила к лесу, и надо мной нависли огромные деревья, некоторые выше укреплений нашего замка. Стоя на опушке и вглядываясь в чащу, я казалась себе маленькой, как землеройка. Никакого движения, ни единого звука. Тишина пугала меня. Казалось, она затаила дыхание и ждет.

«С Мэрил все в порядке», – сказала я себе и направилась обратно к озеру, размышляя, не пора ли галопом мчаться домой за стражей, чтобы обыскать пещеру и лес.

– Госпожа!

Я обернулась. Из лесного полумрака вышел ребенок.

– Госпожа! – Он подбежал ко мне и неловко поклонился.

На вид лет шести, в рваных штанишках и грязной рубахе. Симпатичный мальчик с милым пухлым личиком. Волосы у него завивались янтарными колечками, спутанными на макушке, словно он попал в колючий куст. Интересно, что он делает в лесу? Может, у него отец дровосек.

– Ты другая принцесса? Принцесса… – Он помотал головой. – Я забыл.

Сердце у меня забилось.

– Ты видел мою сестру?

– Как тебя зовут? Она взяла с меня обещание…

– Я принцесса Эделина, Эдди. Теперь говори.

От улыбки у него на щеках появились ямочки.

– То самое имя. Она сказала…

– Говори же! С ней все в порядке?

Он кивнул:

– Она хочет, чтобы ты пришла. Она что-то нашла. Сказала, тебе надо это увидеть.

Хвала небесам, с ней все в порядке.

– Что именно увидеть?

Снова ямочки.

– Она не велела рассказывать.

Мой страх перед лесом стал таять. Мэрил никогда не послала бы за мной, будь там опасно. Какая радость узнать, где она!

Мальчик протянул мне руку, и я взяла его ладошку, влажную и удивительно прохладную, несмотря на жаркий день.

Он начал говорить, доверчиво держа меня за руку. Я улыбнулась ему. Он видел, как Мэрил кое-что делала, он не скажет что, и она заплатила ему, чтобы он нашел меня. Мальчик разжал другую ладошку и показал мне серебряную монету:

– Я куплю себе пряник.

Мы углубились на несколько шагов в лес. Сосновые иголки под ногами лежали мягким ковром.

Я резко остановилась. А вдруг здесь пауки?!

Мальчик с любопытством взглянул на меня.

Мэрил не послала бы за мной, водись тут пауки. Она бы не забыла.

– Сколько еще до нее?

– Недалеко. Может, с четверть…

Прилетевший откуда-то камень ударил его по голове за ухом, потекла кровь. Мы оба резко обернулись. Со стороны пещеры к нам бежала Мэрил.

Мэрил! Но она ведь в лесу. Как она здесь оказалась?

Каждые несколько шагов она останавливалась, нагибалась за очередным камнем и швыряла его. А в левой руке держала Бесстрашный, угрожающе помахивая им.

Камнем рассекло ребенку лоб, и снова потекла кровь. Он заплакал.

– Мэрил! Что ты делаешь? Остановись! – Свободной рукой я нащупала платок и приложила его ко лбу мальчика.

– Отпусти его руку, Эдди!

Он же совсем малыш! Но я выпустила его руку.

Мэрил добежала до нас и наставила на ребенка меч.

Его всхлипывания стали громче. Мне хотелось обнять и утешить мальчика. И что это нашло на Мэрил?

– Прочь от моей сестры! Ты ее не получишь!

Он перестал плакать и ехидно захихикал. Затем он изменился, истончился. Сквозь его открытый смеющийся рот проступили деревья.

Он… призрак! Я отпрянула, потрясенная.

Он исчезал.

– Стой, чудище! – приказала Мэрил. – Повелеваю тебе.

Лицо его снова сделалось плотным, но тело оставалось призрачным, прозрачным. Чудовище здесь, прямо передо мной!

– Думаешь, я ребенок? – спросила Мэрил. – Я тебя разоблачила, и теперь ты должен мне предсказание. Когда начнутся мои приключения?

Он продолжал хихикать, но теперь злоба его сделалась очевидной.

– Первое твое приключение только что состоялось, так что они уже начались. Но следующее окажется не таким, какого ты ожидаешь. – Он рассмеялся сильнее и снова начал исчезать.

– Когда это произойдет?

– Разрешается всего один вопрос. – Последний всплеск смеха, и он исчез.

– Ой, Мэрил!

Ведь я ушла бы с ним. И безнадежно заблудилась бы. И бродила бы в чаще, пока не умерла от голода и отчаяния.

– Откуда ты узнала?

– Я не знала, но догадалась. Он был слишком красивый, и меня удивило, как он сюда попал.

Несмотря на страх, мне хотелось плакать из-за потери такого милого ребенка. Он хотел убить меня, а я печалилась о разлуке с ним. Вот это сила! Меня била неостановимая дрожь.

Мэрил опустилась на корточки рядом со мной:

– Видишь, Эдди? Он не оставлял следов. Вот так и узнают призрака.

Я посмотрела. На мягкой и влажной земле виднелось с полдюжины отпечатков моих башмаков и следы Мэрил, но ни одного следа, оставленного мальчиком. То есть призраком.

Сестра поднялась:

– Как ты думаешь, что он имел в виду под моим следующим приключением?

Я покачала головой, не переставая дрожать. В виду он имел нечто ужасное, это уж точно.

– Мог бы и сказать, когда оно произойдет, – проворчала Мэрил. – На самом деле это не отдельный вопрос.

– Ты знаешь когда, – прошептала я. – После моей свадьбы.

И я поклялась себе никогда не выходить замуж. Без Мэрил в Бамарре слишком страшно.

Глава шестая

Весь оставшийся день я была плаксивой и нервной. К счастью, призраки никогда не заходили в дома, а то я шарахалась бы от каждого малознакомого эльфа и слуги.

Я ни на миг не выпускала Мэрил из виду, и к ночи терпение у нее почти кончилось. Мы сидели у себя в гостиной, и сестра пыталась разработать план сражения для отряда из сорока рыцарей против стаи в семь огров. Я разложила на коленях подаренную Рисом ткань и бездумно поглаживала ее.

– Эдди! Перестань психовать. Я не могу сосредоточиться.

– Я ничего не делаю.

– Ты поминутно вздрагиваешь и тут же смотришь на меня.

Даже просто видеть сестру было для меня утешением. Я созерцала ее профиль, ее упрямый, твердый подбородок и вздернутый нос. Она склонилась над нашим столиком, ногой выбивая ритм на вышитом коврике. Поставленная у локтя масляная лампа позволяла разглядеть чернильные пятна на костяшках пальцев и на рукаве.

– Мне надо принять решение. Послушай, Эдди… – Мэрил подняла глаза. – Если ландшафт неровный, а огры кидают камни, какие оборонительные действия должны предпринять рыцари?

– Ускакать прочь?

– Лучше бы я тебя не спрашивала. – Она снова склонилась над блокнотом.

К четвергу я забыла о своих страхах, слишком взволнованная мыслями о том, как мы будем вручать подарки Рису. Меня беспокоило только, как бы не пошел дождь. Но обошлось, хотя день оставался пасмурным.

Когда мы прибыли в сад, чародей был уже там. Пришлось спрятать подушку за спиной.

Он подбежал к нам и поклонился:

– Принцессы, госпожа Белла, я так рад…

– У нас для вас подарки, Рис, – перебила его Мэрил, делая реверанс.

Он отступил на шаг:

– Не нужно…

– Наверняка существует закон, запрещающий отказываться от королевских подарков, – заявила Мэрил.

Рис удивился.

– Я не… – Он снова поклонился. – Почту за честь принять ваши дары.

– Ты первая, Белла, – сказала Мэрил.

Гувернантка протянула чародею свою салфеточку и напряженно застыла, ожидая вердикта.

Тот расправил подарок на ладони:

– Какая филигранная работа.

Белла самодовольно улыбнулась.

– Я буду хранить ее, как зеницу ока, госпожа Белла. – Он аккуратно сложил подарок и убрал в кошель на поясе.

Настала моя очередь. Никогда еще я так не стеснялась.

– Надеюсь, вам понравится.

Рис взглянул на подушку:

– Сцена из «Друальта», верно? Он настолько меньше огров, однако сразу видно, что он их одолеет. Это читается в его позе, в его уверенности. – Он поднял на меня глаза. – Как вам это удалось?

Я пожала плечами, не зная, что ответить.

– А выражение на морде этого огра! – Рис рассмеялся. – И глупое, и сердитое, и хитрое одновременно. Во всем, что касается ниток, вы настоящая чародейка, принцесса Эдди.

– Это действительно волшебство, – согласилась Мэрил.

– Ее высочество очень искусная вышивальщица, – чопорно вставила Белла.

Все трое улыбнулись мне.

– Теперь очередь Мэрил, – сказала я, чувствуя себя неуютно в центре внимания.

– Не здесь, – отозвалась сестра. Мы стояли на самой оживленной садовой дорожке. – Пойдемте в старый двор.

Ладно. Там нас никто не побеспокоит.

Мэрил пошла вперед, объясняя через плечо:

– Я хочу прочесть вам стихи. Мне это неплохо удается.

– Она великолепна, – шепнула я.

Старый двор, оплетенный диким виноградом, находился на северной стороне замка. Между потрескавшимися плитами росла трава, а фонтан давно не работал. Деревянная скамья, некогда ярко окрашенная, теперь стала серой.

Мэрил встала перед фонтаном. Рис предложил мне сесть на скамейку. Белла уселась рядом со мной, а он встал с другой стороны от меня. Я чувствовала его присутствие на протяжении всего выступления сестры.

– Я прочту отрывок о битве Друальта с драконицей Юной. Сначала нам представляют дракона, а затем Друальта, хотя мы уже встречались с героем.

Она сделала глубокий вдох и начала:

Огненное дыхание,

Зубы-кинжалы,

Слюна словно лава,

Мягкое брюхо, живые шипы,

На концах у них яд.

Терпелива и зла,

Как пустынный песок,

Несущая жаркую смерть

По горьким крупицам

Драконица Юна.

Мэрил была мастером традиционных интонаций и жестов бамаррской декламации. Голос ее щелкал вместе с драконьими зубами и хлестал вместе с драконьим хвостом. Она почти становилась драконом. При упоминании о подбрюшье Юны она даже втянула живот и потерла его.

– Далее в поэме говорится о Друальте:

Ни чешуи, ни хлещущего хвоста,

Лишь сияющий лик,

Словно знамя в бою.

Человеческий голос и смех,

Герой средь людей,

Друальт Смеющийся.

– И снова о драконе:

Сокровища Юны —

Кости мужей,

Обглоданные добела;

Девичьи кости,

Спаленные до черноты;

Рубиновый перстень,

Корона в алмазах,

Золотая заколка моей госпожи…

Сокровища Юны

Вздымались горой до неба.

– И опять о Друальте:

Войско Друальта —

Дерзкий, его скакун,

Смертоносный, его кинжал,

Бесстрашный, его меч;

Крепкие ноги Друальта,

Столп и Опора;

Могучие руки Друальта,

Щит и Разящая.

Войско Друальта —

Жилы и сталь.

Исполнение Мэрил завораживало. Никогда прежде она не читала так хорошо. Вступление продолжалось еще несколько минут, за ним последовал вызов Друальта и насмешливый ответ Юны. Затем герой и чудовище сразились в голой пустыне перед пещерой Юны.

Юна дохнула

Паром горячим,

Горьким, как желчь,

И туча объяла

Войско Друальта.

Внутри этой тучи

Дерзкий споткнулся,

Дыханье теряя,

Разгоняя копытами дым.

Друальт Смеющийся

Хохот Юны услышал

И вскинул Бесстрашный.

И белым сиянием

Рассек его меч

Солнечный путь

К чистому воздуху

И, невидимый, к Юне.

Белла, сидящая рядом со мной, одними губами повторяла слова вслед за Мэрил. Я взглянула на Риса. Он напряженно подался вперед и кивал в такт речи Мэрил.

Сестра продолжала декламировать. Друальт использовал облако как прикрытие и подобрался к Юне под крыло. Он ранил ее, проткнув подбрюшье. Они сражались несколько часов, и каждый получил по нескольку ран. Затем удача отвернулась от Друальта. Он потерял коня, и Бесстрашный вылетел у него из руки. Прежде чем он успел подобрать меч, пламя Юны расплавило клинок.

Мэрил побледнела, и мне показалось, что ее бьет дрожь. Чтение изматывало ее, но почему? Однако голос оставался твердым и звучал даже глубже и ярче, чем обычно.

Друальт понял, что его спасет только хитрость. Он помчался к сокровищнице Юны, спасаясь от пламени, которое лизало ему пятки, и нырнул прямо внутрь. Юна проглотила огонь, чтобы не повредить свое добро. Она стала шарить лапой по куче костей и драгоценностей в поисках Друальта.

Внутри гниющего

Ядовитого клада

Друальт нашарил

Живою рукой

Меч Аркуле, героя

Давних времен.

Когти Юны терзали

Гнойную кучу.

Друальт едва не лишился

Зоркого правого глаза.

Вместо него коготь нашел

Героя плечо обожженное.

«Мой ты теперь! —

Победно вскричала

Драконица. – Мой!

Сожгу, растерзаю, убью!»

Она подняла

Друальта в воздух,

И тут, возносясь

Навстречу судьбе,

Друальт вонзил Смертоносный

В мягкую Юнину плоть

И пронзил…

Мэрил осеклась и схватилась за бок, тяжело дыша. Мы с Беллой вскочили. Рис шагнул к ней.

Она вскинула руку:

– Со мной все в порядке.

…пронзил длинным и древним

Мечом Аркуле

Каменное сердце Юны.

Декламация закончилась. Мэрил начала приседать в реверансе, потеряла равновесие и чуть не упала. Затем выпрямилась и закончила поклон, улыбаясь.

Улыбка показалась мне вымученной, слишком блестящей, ненастоящей.

Рис хлопал как безумный. Мы с Беллой тоже хлопали, но гувернантка хмурилась. Мэрил обычно читала строфы про дракона до конца, включая падение Юны, спасение Друальта от удушья и его воссоединение с Дерзким, его конем. Сестра всегда говорила, что для достойного завершения битвы необходимо разрешить все сомнения.

– Чудесно! Великолепно! – восклицал Рис, продолжая хлопать. – Никогда не слышал такого потрясающего исполнения.

– Спасибо.

Мэрил рухнула на скамью.

Восторг на лице чародея сменился беспокойством.

«Наверное, она простудилась», – подумала я, присаживаясь рядом с сестрой.

– Вам нужно отдохнуть у себя в комнате, – сказала Белла. – Такой теплый день… напряжение…

– Я не устала. Декламация всегда придает мне сил. Вы же знаете.

Но она продолжала сидеть. А ведь обычно после выступления прыгала до потолка!

– Теперь моя очередь развлекать вас. – У Риса по-прежнему был озабоченный вид. – Ученикам не положено, но… – озорная улыбка, – не могу устоять.

Он занял место Мэрил у фонтана.

– Возьмем-ка эти облака. – Он вынул свою золотую палочку и направил ее вверх…

И мы оказались в густом-прегустом тумане. Рука проступала в нем лишь до локтя, и то под пристальным взглядом.

– Нет-нет, – донесся до меня голос Риса.

Туман исчез, а над фонтаном поплыло небольшое плотное облачко. Из него зарокотал гром, настоящий, но легче и тише обычного. Гром маленькой тучки, без молнии, зато с ритмом: та-дам-дам, та-дам-дам. Тучка пульсировала в такт самой себе – танцующая тучка.

Я улыбнулась. Мэрил тоже улыбалась, прислонившись к моему плечу. Лицо Беллы оставалось бесстрастным. Нашу гувернантку так легко не возьмешь.

Чародей снова вскинул палочку. Еще кусочек облака завис в воздухе рядом с погромыхивающим сородичем. Рис ткнул в него палочкой, и облачко пошло волнами, словно при сильном ветре. Ветер зашелестел – сначала громкое ШШШ, потом тихое шшш, громкое ШШШ, тихое шшш.

Та-дам-дам ШШШ, та-дам-дам шшш, та-дам-дам ШШШ.

Затем Рис вернулся со своей палочкой к тучке, и пошел дождь. Капли ударялись о каменные плиты двора с высоким металлическим звоном и низким мокрым плюханьем – шмяк-дзынь-тук, – и получалась музыка, веселая, глупая, булькающая музыка.

Мы с Мэрил смеялись, и даже Белла улыбалась. Я начала подскакивать в такт облакам, а Мэрил – дирижировать пальцем.

И тут Рис запел дурашливым голосом, скользя по всему диапазону, от высокого фальцета до глубокого баса.

– Спасибо вам за подарки, – пел он. – Спасибо вам, принцесса Мэрил, за декламацию, и спасибо вам, госпожа Белла, за салфеточку, и спасибо вам, принцесса Эдди, за подуш ку. Спасибо вам, мои новые друзья.

Он вскинул палочку, и музыка в бешеном крещендо достигла невероятной громкости. Последним взмахом он отослал тучки обратно в небо и поклонился.

Мы захлопали, у меня даже ладоши заболели. Сейчас Мэрил станет превозносить его до небес… Но сестра молчала.

– Это было завораживающе, правда, Мэрил? – не удержалась я.

Она с улыбкой кивнула. Затем встала:

– Я притомилась. Белла, мне бы…

– Извините нас, Рис. – Белла вскочила и обхватила Мэрил за плечи. – Наверное, она простудилась. Отдохнет, и все пройдет.

– Спасибо за развлечение. – Мэрил сделала реверанс и пошла к замку.

Я последовала за ней.

– Подождите, принцесса Эдди. Не могли бы вы задержаться на минутку?

Я вспыхнула и кивнула, радуясь и одновременно гадая, в чем дело.

Мэрил и Белла ушли, а Рис все молчал. Просто смотрел им вслед. Когда они свернули за кущи виноградной лозы, он повернулся ко мне со слезами на глазах.

– Некоторые из вас умирают такими юными. – Он поднял лицо к небу. – Я говорил об этом с Орне, моим учителем, но он ответил лишь: «Их жизнь коротка. Таков их удел». – Рис покачал головой. – В нем нет сочувствия. Ваша сестра… – Он снова замолчал. – Ох, принцесса Эдди. Страшно говорить…

– Что? – Голос мой зазвенел. – Что?!

– Это началось сегодня. Вчера еще ничего не было. Так оно и случается. Принцесса Мэрил… у нее «серая смерть».

Глава седьмая

– У Мэрил? – Я выдавила из себя смешок. – Сегодня утром она добе жала от своей комнаты до конюшни, а потом мы час скакали верхом.

– Я слишком часто это видел. Жил в деревне…

У Мэрил «серая смерть»? Не может быть. Только не у Мэрил.

– Это невозможно, – спокойно сказа ла я. – Вы ее не знаете. Мэрил последняя, кого может зацепить. Она слишком сильная. Просто откажется болеть, и все. – Голос мой стал громче. – И вообще, с чего вы взяли? Вы же не эльф. Вы даже не…

– Я видел сотни заболевших этой болезнью. – Он взял меня за руки.

Я отдернула их.

– Моя сестра здорова. Вот увидите.

И я помчалась в замок. Мэрил не может заболеть. Надо найти Мильтона. Он скажет мне, что все в порядке.

Мильтона в аптечной не оказалось. Там возились два едва знакомых мне эльфа. Мне послышалось имя Мэрил, но это ничего не значило. Я развернулась кругом и снова побежала.

Белла стояла в коридоре перед спальней Мэрил и плакала. Я пронеслась мимо нее и распахнула дверь.

Мэрил в ночной рубашке сидела в постели, держа Бесстрашный на коленях. При виде ее у меня отлегло от сердца. Мэрил как Мэрил – просто в постели посреди дня.

Мильтон расправлял анемоны в вазе на столике у двери. Анемоны! Цветы умирающих. Я бросилась к нему и выдернула анемоны у него из рук.

– Они ей не нужны! – Цветы полетели в открытое окно.

– Мильтон говорит, у меня «серая смерть».

Я резко обернулась к сестре и увидела, как она напугана. Глаза у нее были огромные. Но ведь она никогда не боялась!

Скорее к ней.

– Мильтон ошибается. – Я обожгла его взглядом. – Зачем ты пугаешь ее?

Меня он не пугал. У нее же ничего нет.

Эльф встретился со мной глазами. Мне никогда не доводилось видеть его таким печальным.

Я села на постель и крепко-крепко обняла сестру.

– Бесстрашный кажется таким тяжелым, Эдди. – Мэрил перевернула клинок на коленях.

Не может такого быть!

– Ты устала. Вот и все. Болит что-нибудь?

Она помотала головой:

– Когда Мильтон сказал, что у меня «серая смерть», я тоже ему не поверила. И пошла за Бесстрашным – хотела доказать, что он ошибается. Хотела показать ему приемы. Но я едва сумела снять меч с каминной полки. – Она сдавленно хохотнула. – Как я перебью чудовищ и спасу Бамарру, если не в силах поднять собственный меч?

– Никуда твои чудовища не денутся, – возразила я. – Ты убьешь сотни чудищ. Даже если это и вправду «серая смерть», ты станешь биться с ней и победишь.

Мэрил снова рассмеялась – полувсхлип, полусмех.

– Я не из тех, кому полагалось заболеть. Мне полагалось найти лекарство.

– Если ты сразишься с болезнью и победишь, то найдешь лекарство.

Как она может быть такой слабой? Я вгляделась в родное лицо, но не сумела понять, о чем она думает. Обычно понимала, а теперь нет.

Не может у нее быть «серая смерть».

В открытое окно влетел теплый ветерок, а вместе с ним крики детей слуг, играющих в саду.

– Эдди, сегодня утром в конюшне, до того как ты спустилась, я была резка с одним из грумов. Он всего-то чуток промедлил. Не надо было мне его ругать. Будь я добрее… – Она замялась, но продолжила: – Будь я добрее, как думаешь, «серая смерть» оставила бы меня в покое?

Ужас мешал мне говорить. Наконец я выдавила:

– Ты не виновата, что заболела. – И повторила: – Ты не виновата, и у тебя не «серая смерть».

Вошли отец и Рис, а за ними Белла. Я изобразила реверанс. Мильтон поклонился.

– Добрый день, отец, – сказала Мэрил.

Он приблизился к ее постели, как всегда величавый и безмятежный.

Значит, это неправда. Будь это правда, он бы бросился к Мэрил. Он был бы потрясен. Даже он.

– Дочь моя… Мэрил. – Он повернулся к Мильтону: – Ты уверен, что она больна?

– Да, ваше величество. Это «серая смерть».

Отец вынул из кармана мантии потрепанную книжечку. Она была его постоянным спутником, любимым советчиком.

– Я сверился с «Книгой простых истин», – сообщил он, открыл томик и прочитал: – «Полумерами язву не искоренишь». В прошлом я посылал гонцов на поиски лекарства от «серой смерти». «Простые истины» говорят мне, что этого недостаточно. Я должен отправиться сам.

Уж не ослышалась ли я? Отец никогда не решался уезжать далеко от Бамаррского замка.

– Дочь моя…

– Да, отец?

Он протянул руку и почти коснулся Мэрил, но все-таки не сделал этого.

– Прощай. Я уезжаю утром. Идем, Рис. – Он направился к двери.

Чародей взглянул на Мэрил, затем на меня, поклонился и вышел следом за отцом.

Как только дверь закрылась, Белла поспешила к Мэрил:

– Скорее под одеяло! Вы озябнете.

Она пыталась относиться к «серой смерти» как к обычной простуде. У меня защипало в глазах, а вместе с этим пришла уверенность. У Мэрил «серая смерть». Я бросилась вон из комнаты.

В коридоре чаша моего горя переполнилась. Я убежала к себе в комнату, рухнула на кровать и разрыдалась.

Перед моими глазами проплывали тысячи образов Мэрил: Мэрил, тренирующаяся с мечом, Мэрил, скачущая верхом на Бейне, Мэрил, корпящая над своими книгами по стратегии боя, Мэрил, выслушивающая мои страхи, Мэрил, утешающая меня, Мэрил, рассказывающая мне сказки, Мэрил, спасающая меня от призрака. Мэрил сильная, Мэрил дерзкая, Мэрил храбрая. Просто Мэрил.

Я долго плакала, но потом велела себе прекратить. Проглотила слезы и задышала медленно и глубоко. Нельзя оплакивать ее, словно она уже умерла, ведь она вовсе не собирается умирать.

Мэрил сразится с «серой смертью» и победит.

Или отец найдет лекарство.

В памяти всплыло древнее пророчество: «серая смерть» отступит, когда трусливые обретут храбрость и дождь прольется над всей Бамаррой. Отец, похоже, обрел-таки мужество, поэтому, наверное, и вторая часть сбудется.

Это вселяло надежду. Облака не расходились с тех пор, как Мэрил декламировала у фонтана. Они собирались повсюду в Бамарре. Наверное, дождь уже в пути.

А Мэрил такая сильная и живая. Почему бы ей не одолеть «серую смерть»?

Мне хотелось знать, что сталось с Триной, хотя это не имело значения. Трина не Мэрил.

У меня вырвался горький смешок. Долгие годы я боялась, что Мэрил покинет Бамаррский замок и погибнет. Мне никогда не приходило в голову, что смерть может настигнуть ее и дома.

Глава восьмая

В ту ночь мне не спалось. Я прислушивалась, не пошел ли дождь, и снова плакала и не могла остановиться.

Вскоре рассвело. Дождь так и не начался, но небо оставалось пасмурным.

Я оделась и поспешила вниз, чтобы проводить отца. Но во дворе обнаружила лишь зевающего паренька с метлой. По его словам, король Лайонел только что сел завтракать.

Почему он медлит? Мэрил не может ждать. Я помчалась в пиршественный зал и застыла в дверях. Отец сидел на своем обычном месте, медленно жевал и степенно кивал стоящему слева советнику, который что-то ему неторопливо говорил.

Я развернулась и побежала на конюшню. Грумы сновали туда-сюда. Один седлал отцовского скакуна. Несколько рыцарей суетились возле своих лошадей, давая наставления оруженосцам.

Немного ободренная, я вернулась в замок. Мэрил еще спала, хотя всегда поднималась не позже семи, а сейчас было уже почти восемь. Мильтон сидел в синем кресле и что-то вязал. Он кивнул, приветствуя меня. Я устроилась на диванчике у окна.

Каждые пять минут я выглядывала во двор посмотреть, не вышел ли отец. Уж не передумал ли он?

В девять тридцать Мэрил открыла глаза. Она улыбнулась мне, но тут же вспомнила о болезни. Улыбка погасла, и сестра зажмурилась. Затем снова уставилась на меня круглыми сердитыми глазами. Тысячу раз на моей памяти она реагировала так – на плохие новости о чудовищах, на глупейшие правила Беллы, на отцовскую трусость. Но не на меня.

Я встала и направилась к ней, но она замотала головой:

– Оставь меня, Эдди.

Я снова села.

– Нет, я имела в виду, уходи. Со мной побудет Мильтон.

Почему она сердится на меня? Ладно, пойду.

– Эдди…

Я с надеждой обернулась.

– Мильтон найдет тебя, когда станет можно.

Пришлось вернуться к себе. Изгнание лишь усугубило мое несчастье. Я села к окну и стала смотреть вниз, но двор по-прежнему пустовал. Нестерпимо хотелось ворваться к Мэрил и больше не уходить оттуда.

Наконец, вскоре после полудня, отец и его рыцари начали собираться. Я побежала вниз, чувствуя облегчение оттого, что хоть что-то делаю.

Как ни странно, отец взял с собой всего пятнадцать рыцарей. Их должно было быть не меньше сотни. Нет, целая армия – каждый рыцарь, каждый лучник, каждый копейщик в королевстве – должна была отправиться спасать Мэрил.

От рыцарей исходил деловитый шум: доспехи лязгали, кони били копытами и фыркали. Посреди всего этого спокойно восседал на коне отец, глядя на земли по ту сторону подъемного моста. Он был в полном доспехе, хотя шлем лежал на коленях.

«Ступай, – мысленно подтолкнула я его. – Отправляйся скорее. Ты потерял достаточно времени».

Собралась небольшая толпа. Появился Рис и встал возле кучки отцовских советников. Я подошла к нему, и он приветствовал меня изысканным поклоном.

Присев в реверансе, я заговорила так тихо, чтобы слышал только он:

– Вы знаете, куда планирует направиться отец?

– Он говорил, что сначала поедет к эльфийской королеве, поскольку она знает средства от многих хворей.

Но это бессмысленно! Знай королева Сиема лекарство от «серой смерти», она бы рассказала о нем своим эльфам-сиделкам. Более того, большая дорога на восток, к ее замку, считалась лучшей и самой безопасной в Бамарре. Не много же мужества обрел отец!

Он увидел меня и жестом велел приблизиться. Я повиновалась, по пути увернувшись от гарцующего боевого коня.

– До свидания, дочь моя. Как говорит нам «Книга простых истин»: «Расставание – это новое начало для тех, кто уезжает, и для тех, кто остается». Да будет так.

– Прощай, отец. Да сопутствует тебе удача.

«Спаси Мэрил. Спаси меня».

Он надел шлем и пришпорил коня. Рыцари выстроились за ним, и все двинулись в путь. Я посмотрела в небо, убеждая себя, что тучи сгущаются.

Когда отец и его рыцари пересекли подъемный мост, мы с Рисом направились обратно к замку. Мэрил отослала меня несколько часов назад. Конечно, теперь она меня впустит.

Чародей помалкивал, но я ощущала его печаль.

– Мэрил поправится, – сказала я. – Она вернет себе силу, или отец найдет лекарство.

Рис по-прежнему молчал.

Я остановилась:

– Вы можете что-нибудь для нее сделать? Ведь вы чародей.

– Ох, принцесса Эдди…

– Разве нет колдовства, способного придать ей сил или ослабить «серую смерть»?

Он покачал головой. Вид у него был дурацкий, как у болванчика. Что проку в чародеях? Я снова зашагала к замку, на этот раз быстрее.

– У нас недостаточно силы. Это могут только фейри, – сказал Рис, легко держась вровень со мной.

– Знаю, – шепнула я в ответ, уже сожалея о своей резкости.

Какое-то время мы оба молчали. Затем Рис сказал:

– Король Лайонел велел мне прилетать к нему каждый день, пока для меня не настанет время отправляться в нашу цитадель. – И добавил: – Намечается церемония для учеников. Жаль, что так скоро.

– Когда вы отбываете?

– Через неделю. Отсутствие мое продлится девять дней. – Он придержал для меня деревянную дверь на лестницу. – До тех пор король будет ежедневно сообщать мне о своем продвижении, а я – докладывать его советникам. – Он умолк.

Наши взгляды встретились, и он покраснел:

– И вам тоже.

Румянец выдал его. Отец никогда в жизни не вспомнил бы обо мне, разве что по подсказке «Простых истин».

– Вам обязательно надо в эту вашу цитадель?

– Да. Я должен.

– А опоздать нельзя? – взмолилась я.

Упрашивать его было стыдно, но Мэрил заболела и выгнала меня, и мне нужен был кто-то, кто… защитит меня? В глазах снова защипало. Ну и трусиха же я! Вся в папеньку.

– Опоздать невозможно, – ответил Рис. – Меня потащит туда, хочу я того или нет.

– А-а…

Остаток пути мы проделали в молчании. Неужели Мэрил все еще сердится на меня?

Дойдя до ее комнаты, я замешкалась. Что, если она по-прежнему не желает со мной общаться? Я постучала.

– Войдите. – Голос ее звучал весело.

Первой я увидела Беллу, сидящую в красном кресле у очага. Затем Мэрил. Сестра, одетая, стояла в изножье кровати. Чуть поодаль Мильтон держал в руках Бесстрашный. Мэрил раскрыла мне объятия, и я бросилась к ней.

Она прошептала мне в шею:

– Прости, Эдди. Я была слишком зла, чтобы терпеть рядом здоровых людей. Больше я не отошлю тебя. Кроме того, болезнь не задержится. – Она вскинула голову. – Я тут кое-что поняла.

Я взглянула на сестру. Глаза ее сияли.

– Это то, что имел в виду призрак. Это мое следующее приключение! «Серая смерть». Понимаешь, если это приключение, то необязательно, что я должна умереть.

А вдруг она права? Я улыбнулась в ответ и кивнула. Разумеется, она права!

– Теперь встань поодаль и смотри. Мильтон, подай мне меч.

Мэрил взяла у эльфа клинок и подняла его обеими руками. Руки у нее дрожали от напряжения. Она сделала выпад, потеряла равновесие и сильно приложилась коленкой. Бесстрашный лязгнул о плиты пола.

Мы дружно рванулись к ней.

– Нет! – Взмахом руки она отстранила нас. – Сама встану. – Она с усилием поднялась на ноги, тяжело дыша. – Видишь, госпожа Серая Смерть? Я могу делать, что хочу.

Но она не могла. Она вообще почти ничего не могла.

Белла плакала. Меня обуял ужас. Мэрил теряла силы слишком быстро! Если и дальше так пойдет, следующая фаза – сон – наступит очень скоро. А после этого у нее останется всего двенадцать дней.

Рис поднял меч и передал ей.

– Спасибо.

Держа клинок обеими руками, сестра сделала выпад и на сей раз не упала. Уже кое-что.

– Вот, – сказала я. – Ты сделала это.

– Уберите его, пожалуйста. – Она протянула меч Рису, руки у нее снова дрожали. – Потом еще потренируюсь, попозже. Думаю, теперь стоит пройтись.

Мэрил направилась к двери. Мне казалось, она двигается медленно, но свободно, пока я не заметила, как стиснуты ее кулаки и как пульсирует жилка на лбу. У двери она повернулась и направилась к окну.

Остальные наблюдали за ней в напряженной тишине.

На пятом проходе она тяжело дышала. Однако одолела еще три. У меня болели ноги, и я хватала ртом воздух вместе с сестрой. Пришлось прикусить язык, иначе я не удержалась бы и стала умолять ее отдохнуть.

Наконец Мэрил остановилась.

– Как по-твоему, Эдди, достаточно? Рис, как ты думаешь, я побеждаю госпожу Серую Смерть?

Я боялась, как бы она не рухнула, но вслух сказала:

– По-моему, до сих пор госпоже Серой Смерти такие, как ты, не попадались.

Рис согласился со мной, а Мильтон помог сестре улечься в постель.

– Белла, у нас сегодня будет урок? Я хочу, как… Я хочу урок. Завтра мы вернемся в библиотеку. Завтра…

– Вам необходимо отдыхать, – сказала Белла. – Вот сегодняшний урок: когда люди болеют, они отдыхают.

– Эдди считает, я не должна позволять госпоже Серой Смерти забрать надо мной власть.

– Ей нельзя сдаваться. – Как мне хотелось верить в свою правоту! – Думаю, нам стоит провести урок. Белла, не могла бы ты перейти к концу «Друальта» и нападению чудищ на Бамарру?

Если что-то и способно было укрепить дух Мэрил в борьбе против «серой смерти», то именно эта часть поэмы.

Мильтон согласился, что урок не повредит, поэтому Белла позвала слуг и велела им принести из библиотеки книги и стол. Рис покинул нас и отправился к королевским советникам.

Слуги принесли три стула и расставили их вокруг стола. Два фута до стола Мэрил преодолела за десять медленных маленьких шажков и села, тяжело дыша. Я разжала ладони – на них отпечатались белые следы от ногтей.

Белла открыла книгу «Грифоны, огры и драконы. Бамаррские войны с чудовищами», вынула из сумочки очки и заговорила учительским голосом:

– Надеюсь, вы помните, что король Альфред был первым королем, чьи записи дошли до нас. – Она начала читать: – «Мы были королем уже три года, когда стая огров опустошила…»

Во время первой огрской войны королю Альфреду понадобилось пять лет, чтобы загнать орду огров обратно за Эскернский горный хребет, служивший нам северной границей. В правление племянника Альфреда, короля Альфреда II, драконица Воллис начала набеги на деревни на Бамаррских равнинах и продолжает делать это по сей день.

Когда Белла остановилась, Мэрил спросила:

– Эдди, ты помнишь, что я сказала, когда в прошлом году Воллис унесла того крестьянина?

Я помотала головой. Конечно, я помнила, но не смогла бы повторить без слез.

– Я поклялась однажды убить Воллис, приготовить из ее яиц омлет и съесть его. – Мэрил глубоко вздохнула. – Я еще убью ее. Надеюсь, ты слышишь, госпожа Серая Смерть. Я все равно это сделаю.

– Ты это сделаешь! – воскликнула я, чтобы поддержать ее дух. И собственный тоже.

– Мэрил, – завела свою волынку Белла, – дракон поймает вас, больную или здоровую, не успеете вы и глазом моргнуть. Воллис… Вот, слушайте. Как раз в этом уроке.

Она начала перечислять длинный список драконьих злодеяний: сожженные фермы, сожранную на месте скотину, унесенные семьи, поджаренных в собственных доспехах рыцарей, разграбленные замки. И все люди мертвы или пропали без вести.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.