Читать онлайн книгу «Речные тайны» автора Шеннон Хейл, книга из серии «Книги Байерна»

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

* * *

Всем мальчишкам моей семьи, но в особенности, с ликованием и любовью, единственному и неповторимому Максу Стоунбрейкеру Хейлу

Есть у реки свои секреты,

Что прячутся на самом дне,

Где все промозгло, мягко, склизко

В глухой и темной глубине.

У пламени свои секреты,

Оно, танцуя пред тобой,

Скрывает их сверканьем злата,

Слепяще-жаркой наготой.

У мальчика свои секреты,

Что крепко сжаты в кулаке.

Следит он за водой и блеском,

Наедине с собой – в толпе.

Пролог

Ингридан был древним городом. Память томилась в его каменных арках, кралась по его узким переулкам, струилась по семи его рекам.

А самое свежее воспоминание города еще зудело, жгучее и ранящее: проигранная война, посрамленный народ и опозоренная армия.

На западном краю Ингридана, сразу за Розоводной рекой, некто наблюдал за тем, как умирает человек. Прежде этот человек был нищим, отчаянно нуждавшимся в деньгах, но теперь он стал просто мертвецом, и его тело обгорело дочерна.

Когда дым развеялся, наблюдатель выволок труп из почти пустого склада, спихнул в реку и проследил за тем, как его уносит в сторону моря.

– Они поплатятся за то, что вынудили меня пойти на это, – произнес голос, которого никто не услышал. – Я еще увижу Байерн в огне.

1. Дорога на юг

Рейзо подпрыгнул, но все равно не разглядел ничего, кроме затылков. Военные и придворные, выстроившиеся рядами в большом зале, вытягивали шею и привставали на цыпочки. И все они были выше его.

– Замечательно, – пробурчал Рейзо.

Уже неделю бродили слухи о том, что сегодня будет объявлено о чем-то важном, а теперь получается, что у него нет ни малейшей надежды найти приличную точку обзора. Жаль, что он не в Лесу и не может просто залезть на дерево.

Он огляделся. А вообще-то…

Рейзо протиснулся к внешней стене зала, на которой висели гобелены, и ухватился за идущую понизу бахрому. Треск ткани, короткий, словно писк угодившей в ловушку мыши, – и Рейзо повис над сотней голов, со страхом ожидая, что материя вот-вот оборвется и рухнет вниз вместе с ним. Гобелен дрогнул, но выдержал, Рейзо быстренько скрестил пальцы на удачу и полез вверх.

Он оттолкнулся ногами от стены и перепрыгнул на декоративную полку. Оттуда ему хорошо были видны его друзья Изи и Джерик – байернская королевская чета. Они сидели на возвышении тремя ступенями ниже своих тронов. Рядом с ними расположились посланники Тиры в белых одеяниях и горстка тирианских же военных, – Рейзо подумал, что их специально отбирали для этого визита за зверский и угрожающий вид.

– …Годы вражды не забыть так быстро, – говорила золотоволосая тирианская дама, – тем не менее мы находим благоприятным сближение с Байерном, коего не случалось вот уже несколько сотен лет.

– К этому же стремимся и мы, – откликнулся Джерик, – а потому предлагаем обменяться посольствами. Этой весной мы пошлем нашего подданного на юг, чтобы он жил среди тирианцев в вашей столице – Ингридане.

– От имени народа Тиры, нашего совета и нашего принца, – провозгласила тирианка, – мы принимаем приглашение Байерна и в свою очередь отправим собственного посла в вашу столицу.

Толпа застыла в изумленной тишине. Худощавый тирианский воин мрачно покосился на Джерика и огладил большим пальцем рукоять меча.

– Великие вороны, – прошептал Рейзо, похолодев.

Всего лишь год назад Тира вторглась в Байерн, намереваясь разгромить его армию, вздернуть короля и королеву и присвоить земли. В страшной битве прошлой весной им все же удалось отразить нападение и установить шаткий мир. Рейзо служил разведчиком и воином байернской армии и не имел ни малейшего желания вновь переживать все невзгоды и испытания войны. Он твердо верил, что в семнадцать лет умирать еще слишком рано. Но тем не менее ждать от Байерна, что он окажет тирианцу радушный прием, казалось довольно рискованным делом.

– Мы знаем, что раны войны затянутся не сразу, – продолжила свою речь тирианская дама. – Ожоги не перестанут саднить под столь мягкой мазью…

«Ожоги». Толпа зашевелилась. Эта женщина явно намекала на последнее сражение войны и таинственного байернского мастера огня, который сжег десятую часть тирианской армии.

Рейзо ухмыльнулся. Его вдруг искренне позабавила гневная тирианка, совершенно не подозревающая, что сам мастер огня находится лишь в пяти шагах от нее.

Энна стояла за креслом королевы Изи, чуть ссутулившись, словно пыталась показать, что встреча уже провалилась и пошла прахом. Ее парадная туника была темно-красной, с бисерной вышивкой по вороту; ее черные волосы свободно ниспадали до середины спины. Время от времени она шевелила губами и скашивала глаза в сторону, как будто шептала что-то забавное стоящему рядом Финну.

Она выглядела такой беззаботной. Однако если бы эти тирианские военные обнаружили, что именно Энна была тем таинственным мастером огня, они без малейших колебаний снесли бы ее голову с плеч. Внезапно Рейзо стало совсем не до смеха. Он поскреб шею и полез обратно вниз.

Часом позже Рейзо, прикорнувшего на полу в передней Джерика, пощекотали пальцы чьей-то ноги. Он поерзал и, приоткрыв один глаз, обнаружил, что над ним стоит Изи.

– Вот ты где, Рейзо! Мы собираемся в моей приемной. Ты придешь?

– Еще одно блистательное заседание? Звучит заманчиво, Изи, но ты же знаешь, по моему расписанию сейчас…

– Там кормят.

Рейзо вскочил на ноги:

– Уже бегу.

Высокий воин с темными взлохмаченными волосами шел по коридору впереди них и заглядывал в открытые двери.

– Знаешь, Финн, – сказала Изи, – я нашла его спящим на полу, точь-в-точь как ты и ожидал.

– О чем это вы? – возмутился Рейзо, потирая нос, по обыкновению зудящий со сна. – Я не настолько предсказуем.

– Ты пообещала ему, что там будет еда? – спросил Финн.

– Иначе бы он не пришел.

– Хм, – фыркнул Рейзо.

Финн дружелюбно похлопал его по руке.

В приемной Рейзо с облегчением отметил, что колючая чопорность, сопровождавшая сегодняшнюю официальную встречу, куда-то испарилась, – по крайней мере, Конрад хохотал в голос, борясь на руках с Джериком, хотя кое-кто из министров хмуро косился в их сторону. Конрад с давних лет дружил с Рейзо и Изи, а король после смерти младшего брата, похоже, стал считать его больше родичем, чем товарищем. Энна, расслабившись, полулежала в кресле, горстка военных непринужденно беседовала за столом. Но еды в помещении не наблюдалось.

– Это жестоко, вот что, – буркнул Рейзо, и Изи сочувственно потрепала его по плечу.

Она забрала своего трехмесячного сына Тускена из рук служанки и попросила ту принести блюдо с какими-нибудь сластями. А Рейзо привалился к стене, вполуха слушая, как Джерик рассуждает об обмене послами, и отрабатывая выражение полного безразличия на лице, чтобы ничем не выдать разочарования, когда его не пригласят присоединиться.

Зачем Изи вообще потрудилась разбудить его к этому собранию? Сейчас ее внимание полностью поглотил Тускен: она ворковала и улыбалась ему, хотя малыш спал и не делал ничего особенного, только изредка кривил губки или тер носик. Рейзо не видел большого смысла в младенцах. Наверное, все бы изменилось, будь отцом он сам, но для этого сначала требовалось найти жену.

И тут перед его мысленным взором вспыхнуло непрошеное воспоминание о Беттин. Она смеялась, опрокидывая его на землю, чтобы размазать по его лицу переспелую грушу. Вблизи ее черные глаза казались едва ли не зелеными.

– Хм, – повторил Рейзо.

Беттин уже вышла замуж. За другого. От одного воспоминания об этом у Рейзо мурашки побежали по спине, как бывало, когда он ловил себя на желании поболтать со старым другом и тут же вспоминал, что тот погиб на войне.

– С весенней оттепелью мы отправим нашего посла на юг, – говорил Джерик. – Изи считает, что единственный способ усмирить вражду – торговля, поэтому мы повезем туда также груз байернских красок, которых недостает тирианцам. Капитан Тейлон, я попрошу вас возглавить посольскую охрану и отобрать себе в помощь еще двадцать человек.

«Это обнадеживает», – подумал Рейзо. Возможно, ему все же выпадет шанс поучаствовать в этом приключении, ведь воин с седыми висками был капитаном байернской личной королевской сотни и командиром самого Рейзо.

– Кто знает, с какими опасностями вы встретитесь, – продолжал тем временем Джерик. – Нам нужны ребята, способные сохранять ясную голову, смышленые парни…

«Уже два в мою пользу», – отметил Рейзо.

– …и сильные…

«Э-э…»

– …и хорошие бойцы.

«Тут я выбываю».

Рейзо понял, что сожаление все же отразилось на его лице, и принялся искать что-нибудь способное отвлечь его. В ковре обнаружилась небольшая дырка. Он засунул в нее палец. Теперь дырка стала чуточку больше.

– Поскольку мы не можем отправить армию для защиты посла, – сказал Тейлон, – я предлагаю, чтобы в поездке приняла участие Энна.

– Энна? – Изи резко выпрямилась, и ребенок захныкал во сне. – Энна, тебе нельзя ехать. Если тирианцы поймут, что ты мастер огня…

Энна только пожала плечами:

– Большинство из них ни разу меня не видели.

– Ты несколько недель провела в захваченном тирианцами городе.

– В палатке, и по большей части в обществе только одного человека…

– …который уже мертв. Но и другие люди видели тебя, Энна.

– Другие люди, которых я вряд ли встречу в городе с населением в сотни тысяч человек.

– Некоторых воинов из Айболда могли разместить в дворцовых казармах Ингридана.

– Они опозорены, Изи. Искренне сомневаюсь, что их поставят на охрану монаршей особы.

Изи вздохнула и оглянулась на Джерика за поддержкой. Тот нежно улыбнулся ей, а затем нахмурился, поняв, что она чего-то от него ждет:

– Что? Ты хочешь, чтобы я встрял между тобой и Энной?

– Капитан, – начала Изи, обернувшись к Тейлону, своему давнему другу и единственному соотечественнику в Байерне. Часто в беседах с ним ее голос соскальзывал с приобретенного байернского выговора на резкую, отрывистую манеру речи Килденри. – Вы же должны видеть опасность: если ее обнаружат, под угрозой окажется не только она, но и все ваши люди.

– Я вижу тысячу опасностей во всем этом предприятии, моя королева, – отозвался Тейлон. – В Энне мы приобретем тайное войско. Тем не менее если вы сочтете необходимым оставить ее при себе…

– Нет, – возразила Энна, подавшись вперед. – Пожалуйста, Изи, не запрещай мне.

Я должна ехать.

– Но, Энна…

– Изи, послушай, мне нужно что-то делать со всем этим. – Энна постучала себя по груди, по тому месту, где она умела собирать свой внутренний жар, каким-то образом перерождать его и посылать наружу, превратив в огонь. – Я убила на войне стольких людей, нанесла такой урон, и я клянусь тебе – и всем вам, – добавила она, обводя взглядом присутствующих, – что не стану убивать снова. Я очень сожалею, что временами заходила слишком далеко, что причиняла боль тем, кому не желала вреда. И вот теперь вся эта сила у меня в руках, а вина прожигает меня насквозь. Если ты дашь мне еще один шанс, я докажу, что я на стороне Байерна. Я хочу помочь, – заключила она, пристально глядя на Изи и обращаясь только к ней. – Ты ведь понимаешь меня, правда?

– Понимаю, – кивнула Изи. – Мне будет тебя не хватать.

– Спасибо, Изи, – прошептала Энна, опуская глаза. – Спасибо.

Изи улыбнулась спящему малышу, задумчиво наморщив лоб.

Разговор возобновился. Тейлон называл воинов, которых хотел бы включить в отряд (в том числе и Финна), и спрашивал, готовы ли они отправиться в Тиру и провести там следующий год или столько, сколько потребуется для укрепления мира. Все они соглашались, хотя многие переводили взгляд на свечное пламя или собственные ботинки, как будто гадали, скольким из них суждено вернуться домой.

Рейзо чувствовал, что его надежда неумолимо тает, как вдруг услышал собственное имя.

– Что? – отозвался он, отрывая глаза от дырки в ковре.

– Я считаю, что нам пригодятся твои умения, – пояснил Тейлон.

«Какие еще умения?» – едва не спросил Рейзо.

Он знал, что должен ликовать, но был так ошеломлен и озадачен, что не мог выговорить ни слова. То, что выбрали Финна, казалось вполне оправданным: юноша стал одним из лучших фехтовальщиков среди байернских личных, и на него можно было рассчитывать, как на орехи по осени. Энна тоже не вызывала сомнений: ее дар в обращении с огнем и ветром наделял ее большей силой, чем у полного зала воинов. Назвали и Конрада, еще одного рожденного в Лесу вроде Рейзо, – он не слишком ловко обращался с оружием, но был первым борцом что в Лесу, что в городе. По сути, все воины, названные Тейлоном, были лучшими в чем-то: владении мечом или дротиками, борьбе или верховой езде. Рейзо не был лучшим ни в чем, не считая разве что засовывания двух вишен в одну ноздрю, – и знал это.

Ему не нужно было прислушиваться к шепоткам, чтобы понять, о чем думают остальные: единственная причина, по которой ему предложили место в байернских личных, – его роль в окончании войны. Они с Финном защищали Энну во время последнего сражения, пока она гнала прочь тирианскую армию. И все бы ничего, вот только Рейзо получил удар мечом в грудь и чуть не распростился с жизнью.

Ему не нужно было прислушиваться к шепоткам, но он все равно их слышал.

«Храбрый дурак», – вполголоса сказал один воин другому, когда они думали, что Рейзо спит в казарме.

А были и другие: «Ребенок, который свалился в доспех и не сообразил, как оттуда выбраться… Щенок со знатными друзьями… Худший рубака, какого когда-либо видел этот отряд…»

И Рейзо понимал, что они, наверное, правы. Он уже несколько месяцев состоял в личной королевской сотне, но его ни разу не позвали на серьезные задания или советы. Так почему же Тейлон вдруг захотел, чтобы он принял участие в самом важном поручении из возможных?

Рейзо осознал, что все до сих пор смотрят на него.

– Конечно я поеду, – смущенно рассмеявшись, сказал он, – вы же сами знаете.

– Превосходно, – заключил Джерик и потянулся за ребенком. – Все улажено, так что дай мне сына.

Изи передала Тускена отцу:

– Осторожней, он еще спит.

– Он уже довольно долго проспал, а я не видел этих огромных голубых глаз с раннего утра, если учесть все сегодняшние дела, – возразил Джерик.

Он начал подбрасывать малыша на руках, и наконец тот зевнул во всю ширь беззубого рта, открыл глаза и, не моргая, уставился на отца.

– Привет, а вот и он! Видишь, я так и знал, что он сам хотел проснуться.

Изи поцеловала Джерика в щеку и рассмеялась, назвав его невыносимым. Она подобрала синие юбки и уселась на пол рядом с Рейзо. Энна плюхнулась поблизости, опершись на Финна и устроив ноги на коленях Изи.

– Совершенно непохоже на честный обмен, – заметила Изи, похлопав Энну по ноге. – Общество трех моих лучших друзей за тирианских сановников. Если б не Джерик с Тускеном, я бы отдала корону за возможность поехать с вами.

– Я не стою короны, – возразила Энна. – Ну разве что пригоршни самоцветов.

– Моей пригоршни, – уточнил Финн. – У тебя слишком маленькие руки.

– И то верно, – признала Энна, взяла Финна за правую руку и погладила мозоли от меча на его ладони.

Изи принялась вытаскивать шпильки из золотистых локонов.

– По крайней мере, зиму вы проведете дома.

– Эй, – начал Рейзо, переполненный восторгом и неспособный больше удерживать в себе этот вопрос, – как по-вашему, почему Тейлон выбрал меня?

– Чтобы как следует нас всех повеселить, – ответила Энна.

Рейзо склонил голову набок, словно говоря: «А если серьезно?»

– Кто знает, – продолжила Энна. – Кому под силу прочитать мысли капитана Непроницаемого? Но в твоем обществе из этого наверняка выйдет захватывающее приключение, причем вдвое смешнее, чем битва картофельным пюре.

– Довольно грязное дело…

– Тира или битвы едой?

– И если удача мне не изменит, я заработаю еще один шрам. Как и ты, Финн.

– Кто считает, что никогда не видел меня в гневе, – вмешалась Изи, – пусть посмотрит, чем это обернется, если кто-нибудь из вас пострадает. Если вдруг дела пойдут худо, просто выбирайтесь оттуда и возвращайтесь домой.

– Да что там может случиться? – фыркнул Рейзо.

– Смерть, война, может, немного увечий, – перечислила Энна.

Его это не заботило. Из сотни лучших байернских воинов Тейлон выбрал его. И какова бы ни была причина этого, Рейзо решил любой ценой доказать своему капитану, что тот не ошибся.

2. Грохот дротиков

Пока иней не успел превратиться в снег, Рейзо поспешил на зиму домой. Лесной дом его матери стоял на прогалине среди соснового бора, окруженный пятью меньшими домами, которые выстроили для своих семей старшие братья Рейзо.

К собственному потрясению, юноша обнаружил, что его младшая сестра Рин внезапно оказалась выше его самого, – то есть оказалась бы, если пригладить ему вихры, так что он проследил за тем, чтобы этого не случилось. Иногда, когда никто не видел, он размазывал по волосам толику сосновой живицы и ставил дыбом прядки длиной в палец.

Неделями он рубил дрова, охотился с пращой на белок и зайцев, чтобы в мамином обеденном котле всегда было мясо, в борьбе укладывал на лопатки малолетних племянников и племянниц и сам падал под натиском своих бесчисленных старших братьев.

– Но зачем тебе понадобилось снова уезжать, Рейзо? – спросила мать, обдирая шкурку с последнего зайца, добытого его пращой.

– Я состою в байернских личных, – пояснил Рейзо. – Это собственный сотенный отряд короля, лучшие воины, и я один из них. Это честь. Это как если бы…

Он так и не сумел подобрать удачный пример для сравнения из ее собственной жизни. От одной мысли об этом он уже ощущал себя в сотнях лиг от дома.

Когда ранней весной воздух начал стряхивать с себя холод, волнение пробудило юношу на рассвете.

«Тейлон выбрал меня, – вспомнил он. – Я отправляюсь на важное, опасное задание.

Я, Рейзо из Леса».

Два дня он работал дотемна, чтобы подготовить маму к ближайшему базарному дню, а затем попрощался со всеми. Рин совсем притихла, словно не хотела, чтобы он уходил, и у Рейзо сжалось сердце. Брун, старший из братьев, поймал его в захват.

– Больше не бегаешь за той Беттин, а, Рейзо? – спросил он.

Остальные братья рассмеялись. В пятнадцать лет Рейзо считал, что он еще слишком молод, чтобы свататься к этой хорошенькой и сильной лесной девушке. Затем, услышав, что она внезапно обручилась с Оффо, он за два дня пробежал трехдневный путь по Лесу до ее дома. Он успел до свадьбы, раскрасневшийся, торжествующий, задыхаясь и захлебываясь словами, которые ему самому казались стихами. Беттин только рассмеялась и погладила его по голове. «Но я люблю Оффо, – объяснила она. – Славный старина Рейзо».

Братья могли дразнить его из-за роста или количества шрамов на теле. Он готов был стерпеть, когда они шутили, что он умрет, так и не поборов никого в честной схватке. Но воспоминания о Беттин все еще оставались слишком болезненными. Рейзо воображал, что проживет с ней целую жизнь. Теперь, когда он закрывал глаза, ему было трудно вообразить что-либо другое.

Но отбиваться было бесполезно, так что он просто обмяк в хватке Бруна и так и висел, пока брат не сгрузил его на землю.

Поцеловав напоследок маму, Рейзо легким шагом двинулся в путь. По его спине побежали мурашки, и он все оглядывался, опасаясь, что Лес сложился пополам и его родного дома больше нет. В животе ощущалась какая-то пустота, и он попробовал заполнить ее ореховым дорожным хлебом, испеченным матерью. Это очень даже помогло.

Спустя два дня ходьбы он обнаружил, что приготовления в столице идут полным ходом: лошадей обучают, бочонки и сундуки грузят, палатки сворачивают. Рейзо ощущал кипучую деятельность, словно дрожь в мышцах. Путешествия всегда отнимают немало времени, но на приготовления все равно уходит больше.

Он околачивался в конюшнях, подтрунивая над ребятами, убиравшими навоз, когда один из байернских личных – жилистый тип с длинным носом, таким острым, что хотелось упрятать его в ножны, – подошел к Рейзо вплотную. От него несло элем, и он, похоже, этим гордился.

– Замечательно, – чуть слышно выдохнул Рейзо.

– Эй, пастушок! Я все хотел, чтоб ты кое-что объяснил мне… ты мне… насчет того, что ты едешь в Тиру, а? Почему это ты едешь, а? А я нет. Вот что я хочу знать.

Рейзо поморщился:

– Ты знаешь, что от тебя несет, как от нужника?

Еще двое солдат подтянулись к первому, и, ободренный поддержкой друзей, он пихнул Рейзо в плечо. Несколько раз. Рейзо стиснул зубы, но не поднял глаз от земли. Попытки отбиваться никогда не доводят до добра.

– Ты не воин. Ты просто в друзьях у больших шишек, а?

– В чем дело, Рейзо? – спросила подошедшая к ним Энна. Она только что вычистила свою лошадь и все еще держала в руке щетку. – Твои милые дружки довольно громко выражают свое мнение.

– Это не имеет к тебе отношения, – возразил первый солдат.

Она скрестила руки на груди:

– Если у вас есть вопросы к моему другу, это имеет ко мне самое непосредственное отношение, господин Рвотный Выдох. Может, объясните мне, в чем дело, я жажду это услышать.

Обмен репликами мгновенно перерос в весьма увлекательную перебранку. Рейзо с удобством расположился на тюке сена, наслаждаясь наблюдением за Энной, которая была в ударе.

– Разве ты ей не поможешь? – спросил один из конюших.

Рейзо рассмеялся:

– Энна даже с закрытыми глазами справится с тремя крикунами. Вот если бы их было двадцать, тогда я, может, и предпринял бы что-нибудь. Сходил бы за Финном.

– Я бы скорее вырыл себе могилу, – пробурчал другой конюший, отвернувшись от Рейзо, – чем позволил бы другому сражаться за меня, пока я поплевываю в потолок.

Рейзо хотел ответить, но вдруг обнаружил, что на ум не приходит ни одной остроты.

«Зачем мне сражаться, если у всех вокруг это выходит гораздо лучше?» – спросил он себя, но эта мысль вызвала у него только раздражение, словно комариный укус, который он не может почесать.

К тому времени как Тейлон услышал склоку и явился на место происшествия, воины перед Энной стали похожи на щенков с поджатыми хвостами.

– Что за шум? – В конюшню вплыла дородная дама, закутанная в слишком большое количество желтой ткани. Она заметила Рейзо, развалившегося на сене. – Уж не ты ли в ответе за всю эту суматоху? В конюшне занимаются работой, и бездельникам тут не место. Кто ты такой?

– Я Рейзо, из байернских личных, – представился он, чуть не добавив: «А безделье – всего лишь мое увлечение».

– Байернский личный? Но ты же еще ребенок.

Рейзо притворно закатил глаза:

– Я не ребенок, я просто низкорослый.

– Хм, – фыркнула она. – Не знаю, что за человек этот Тейлон, если вербует на службу мальчишек…

– Тейлон – это я, – сообщил тот, приближаясь. – А вы кто такая, чтобы докучать одному из моих людей?

– Я леди Мегина, кузина его величества короля и избранный им посол в Тиру. И хочу вам сразу заявить, что от своего военного эскорта я ожидаю содействия, а не вопросов.

Тейлон скрестил на груди руки, став как будто вдвое шире.

– Тем не менее у моих людей один капитан, и это не вы!

Ее глаза на миг расширились, словно взметнулось вверх пламя, в которое подкинули топлива.

– Превосходно. Вы будете командовать своими людьми, капитан Тейлон, а я буду командовать вами.

Они разошлись в противоположных направлениях под еле слышное хихиканье конюших.

Рейзо и прежде доводилось слышать о леди Мегине, кузине короля и уже двадцать лет как бездетной вдове. Джерик отдавал ей должное за то, что смогла положить конец водной распре на юго-востоке Байерна, и за бережное управление поместьем ее брата. И все же она могла бы быть повежливее.

Ночью перед отбытием посольского отряда Изи и Джерик давали пир в честь путешественников, но сами запоздали к началу празднества. Рейзо взялся уже за вторую индюшачью ножку и пятый кусок ягодного пирога, когда Изи присела рядом с ним на скамью и оперлась локтями на стол, спрятав лицо в ладонях.

– Что случилось? – спросила Энна.

Изи встретилась взглядом с Тейлоном, сидящим напротив нее.

– Нам пришла весточка из Тиры, – сообщила она дрогнувшим голосом. – За зиму многие тирианцы начали призывать к возобновлению войны. Страсти накалились довольно сильно, и, чтобы умиротворить их, совет согласился осенью поставить этот вопрос на голосование.

Финн затряс головой – ему очень захотелось стукнуть по чему-нибудь кулаком.

– Нам остается не так уж много времени, – заметил Тейлон.

– Если вы поедете, – уточнила Изи и посмотрела вверх, как будто попыталась удержаться от слез. – Я подумываю… подумываю отменить посольство. К тому времени, как вы прибудете на место, леди Мегине останется меньше месяца на встречи с членами совета, прежде чем они разъедутся по летним поместьям. Когда же они вернутся в Ингридан, у нее будет всего пара недель до голосования. Этого времени недостаточно, чтобы склонить их мнение в пользу мира, и, боюсь, вашему отряду окажется непросто даже сохранить ей жизнь. Сохранить жизнь всем вам.

Она взяла Энну за руку и заговорила быстрее:

– Но еще я боюсь, что, если вы не поедете, у нас не останется ни единого шанса. Так легко поверить в то, что совершенно незнакомые тебе люди – твои враги. Если бы они узнали нас… Но как вы можете поехать, Тейлон? Как я могу рисковать всеми вами? Вы же отправитесь прямо в осиное гнездо.

Рейзо поскреб блошиные укусы на руках, но тут же понял, что это у него мурашки выступили от страха. Он не слишком-то любил осиные гнезда.

Тейлон встал:

– Байернские личные!

Звон посуды стих, все лица повернулись к нему.

– Наша королева сообщила мне, что в Тире за зиму пробудились мысли о войне. Если мы поедем, они могут попросту решить перерезать нам глотки, одному за другим. Королева предоставляет нам выбор. Даже если мы поедем, вполне вероятно, что нас ждет неудача. Готовы ли вы рискнуть? Отправитесь ли со мной в Тиру?

Наступила такая тишина, что зал показался маленьким, тесным и душным. Затем Финн ударил дротиком по вымощенному плиткой полу. Рейзо улыбнулся ему и начал вторить собственным дротиком. Энна бухнула по столу кулаком. Стук двух дротиков и кулака, одинокий и вместе с тем притягательный, заполнил весь зал. А затем вдоль стен раскатился ответный стук. Эти звуки слились в единый грохот, все стучали в такт, и весь зал превратился в общий барабан под одной рукой. Джерик встал за спиной у Изи и обнял ее. Она прижалась щекой к его руке, и, когда к дротикам присоединились голоса, выкликающие «Байерн! Байерн!», ее плечи содрогнулись от рыданий.

Удары и крики проникли под кожу Рейзо, вторя ритму его собственного сердца. Он застучал дротиком громче, отчаянно жаждая поддержать этот рокот и почему-то испугавшись вдруг остаться вовне.

3. Снова огонь

Весна проглядывала повсюду. Кончики листьев пробивались из почек, словно высунутые языки; темные ростки травы и курчавые папоротники проталкивались на свет. Поскольку отряд двигался на юг, навстречу весне и теплу, растительность как будто взрывалась вокруг них, торопливо и безоглядно. И лошадиный топот, ритм движения мира, казалось, вторил эхом грохоту дротиков, все еще звучащему в мыслях Рейзо.

Юноша часто ехал рядом с Тейлоном позади Энны, которая указывала отряду путь, прислушиваясь к ветру. Он не слишком много знал о том, как Энна и Изи в прошлом году ездили в Ясид и нашли способ разделить друг с другом свои дары – слова ветра и огня. Теперь вдобавок к умению извлекать жар из воздуха и посылать огонь в нужном направлении Энна обзавелась еще и способностью Изи слышать голос ветра, шепчущего о том, что он видел на своем пути, и даже указывать ему, куда свернуть. Тейлон хотел, чтобы Энна держалась в первых рядах и прислушивалась. Часто она заранее узнавала о том, что впереди кроется нечто неожиданное: поврежденный мост или дикая кошка.

В остальное время Рейзо не занимал определенного места – то задерживался в хвосте, то теснился в середине отряда, где смешивались воины и лагерная обслуга, завязывая любопытнейшие беседы. Они избегали говорить о Тире и о том, что им предстоит, – наверное, чтобы не позволить напряжению похоронить их всех заживо. В деланом легкомыслии пышным цветом расцветали озорные проделки, и Рейзо не забывал перетряхнуть скатанную постель, прежде чем залезть внутрь. По крайней мере, больше не забывал. Ужи, конечно, безвредны, но разве мог он удержаться и не взвизгнуть по-щенячьи, когда холодное чешуйчатое тело скользнуло по его босым ногам?

Зачастую смех звучал вымученно; зачастую застольные песни дрожали и застревали в глотках. Рейзо знал, что он не единственный, кто вспоминает угрожающий стук дротиков в пиршественном зале и последовавшую за этим тишину, во время которой ему снова представилась война.

На четвертой неделе пути на юг Рейзо проснулся глухой ночью от рыданий. Звук казался неуместным, словно голос музыкального инструмента, не попадающего в тон. Душная темень новолуния, раскалывающие воздух всхлипы, весенняя стылость в дыхании ветра – все это напомнило Рейзо о той ночи, когда родилась его младшая сестренка. Четырехлетний, он проснулся ночью от плача матери, которая корчилась на полу и рыдала, сотрясаемая схватками. Он бросился к ней, тоже расплакавшись, и пытался хоть чем-нибудь ей помочь, пока не явилась соседка, выставившая их с братьями за дверь. На следующее утро все как будто забыли о минувшей боли, радуясь рождению малышки, но Рейзо не забыл.

Он выполз из спального мешка, прихватив с собой меч на случай, если обнаружится что-нибудь, с чем он мог бы сразиться, чтобы остановить страдание. Далеко идти не пришлось.

Энна ночевала в небольшой палатке рядом с посольской, а Финн спал перед ее входом. Приблизившись, Рейзо разглядел пустой спальный мешок Финна. Изнутри палатки доносились их голоса.

– Все хорошо, Энна, расскажи мне, – шептал Финн. – Станет лучше, если ты расскажешь.

– Мне показалось, я снова была там… Финн, я снова была там… – с трудом выдавила Энна сквозь слезы.

– Тебе приснилось, просто приснилось.

– Это была та, последняя битва, и я… жгла… и… и… и на меня шел человек… и он горел…

– Ш-ш-ш, все хорошо, все уже хорошо.

– Нет, послушай, он горел… и шел за мной… из-за того, что я сделала… и все было таким настоящим… – Энна помедлила, пытаясь справиться с дыханием. – На самом деле этого не было?

– Битва произошла почти год назад, – прошептал Финн, – и ты никому не хотела причинить боль, но тебе нужно было остановить войну, помнишь? Человека из твоего сна на самом деле не было.

– Ох… – Энна икнула и задышала спокойнее, но внезапно ее вновь сотрясли рыдания. Она успела только быстро выговорить: – Но я сожалею, так сожалею…

– Я знаю, милая, знаю. Прислонись ко мне, я тебя обниму.

Собственная голова и руки показались Рейзо тяжкими, как ночь. Не было ни врага, с которым он мог бы сразиться, ни чего-то еще, что он мог бы сделать, поэтому он вернулся в свою постель и уставился наверх, в пустоту между звездами.

Поутру форма Финна выглядела не такой опрятной, как обычно, а у Энны глаза были красными.

– Как дела, Рейзо? – спросила она, по обыкновению, весело.

– Доброе утро, Энна-девочка, – откликнулся Рейзо, возясь с попоной.

Не так-то просто оседлать Пчелку, пока кобылка тычется носом тебе в карманы в поисках припасенных лакомств.

Энна ушла тушить костры, на которых готовился завтрак. Каждый день она разжигала и гасила их, охотно оказывая эту мелкую услугу, когда ее не видели лагерные работники. Для всех, кроме байернских личных, ее дар мастера огня по-прежнему оставался тайной.

Как только Энна удалилась за пределы слышимости, Рейзо обернулся к Финну.

– Прошлой ночью… – шепнул он. – Такое часто случается?

Финн потер глаза:

– В последние несколько месяцев примерно раз в неделю, а то и чаще. Изи считает, что со временем, когда память поблекнет, Энне станет лучше. По-моему, ей нужна возможность использовать свой дар не для разрушения.

Он оглянулся на Энну, склонившуюся над только что погасшим костром, потом принялся седлать свою лошадь.

– Все, что она сделала, преследует ее, Рейзо. Я стараюсь ночевать поблизости, чтобы ей не приходилось просыпаться в одиночестве. Во дворце я обычно прокрадывался к ней в комнату и спал рядом с ней.

– Да уж, готов поспорить, – бросил Рейзо, ткнув Финна локтем в бок и выразительно подняв брови.

Финн остро взглянул на него:

– Не смей думать, будто я обхожусь с ней как с женой, пока мы не состоим в браке. Я сплю рядом с ней, чтобы утешать ее, вот и все. Я никогда бы не обесчестил ее.

Рейзо ухмыльнулся:

– Тогда тебе стоит жениться на ней.

– Она не согласится.

– Не согласится на что? – спросила Энна, подходя к ним.

– Выйти за меня, – ответил Финн с легкой иронией в голосе.

Энна сделала большие глаза:

– Это что, единственная известная тебе мелодия, дудочник? Сыграй другую, или я отдам свою монетку кому-нибудь другому. Я еще слишком молода, чтобы обзаводиться детьми.

– Какая жалость, – вздохнул Рейзо. – Мне не терпится увидеть, какой ужасающей помесью окажется ваше потомство. Широченные плечи Финна, черные волосы Энны, огромные лапищи Финна, хитрющий взгляд Энны…

Финн улыбнулся, как будто его мысленному взору предстал описываемый младенец и он нашел дитя прелестным.

На следующий день отряд пересек границу Байерна и остановился ждать тирианское сопровождение. Под нежарким солнцем на открытой равнине воины принялись приводить себя в порядок и при этом так резвились и проказничали, что Тейлон потребовал немедленно все это прекратить. Когда купание, стирка и выколачивание пыли превратились из просто скучных занятий в невыносимые, Рейзо сбежал поохотиться в молодой приречный лесок.

Худшей стороной путешествий для него всегда была унылая, черствая, несвежая и скудная пища: месиво из картошки и мяса; жесткие кирпичики, по уверениям Конрада некогда бывшие хлебом; кружки солонины, которые Рейзо привязывал к палке и утверждал, что получился отличный крепкий топор. Бурчание в животе часто гнало его поохотиться для походного котла. Рейзо носил на поясе пращу вместе с сумкой камней. Кое-кто из воинов посмеивался над ним за то, что он так открыто таскает простецкое лесное оружие, но никто не возражал, когда он добывал к ужину свежее мясо.

Река близ лагеря текла по-весеннему полноводно, невысокие деревья на берегу стояли уже в густой листве, но, как ни странно, Рейзо не увидел ни скачущих по округе белок, ни жирных перепелок, неподвижно замирающих от страха. Вместо охоты за мясом он провел добрый час, обстреливая торчащий стоймя валун, который просто напрашивался в мишени. Когда желудок напомнил Рейзо, что он не ел вот уже два часа, юноша принялся подбирать лучшие камни, обходя валун по кругу.

И тогда он увидел тело. Оно настолько обуглилось, что трудно было сказать, какая на нем одежда и вообще мужчина это или женщина. Рейзо потрогал ступню трупа. Холодная и твердая. Мертвец пролежал здесь довольно долго.

Внезапно в стрекоте насекомых ему померещилась настойчивость, предостережение о чем-то, мольба бежать прочь. Казалось нелепым, что после настоящей безудержной резни на поле боя всего лишь один труп способен испугать его до такой степени, но тем не менее Рейзо не мог пошевелиться. Он представил, как боль охватывает его собственную кожу, ощутил на губах жар своего дыхания. Его взгляд приковала к себе бурлящая, пенящаяся река, и он вдруг осознал, насколько громко она шумит – достаточно громко, чтобы скрыть шорох гальки под ногами приближающегося убийцы.

«Беги отсюда, тупица». Рейзо взял себя в руки и двинулся прочь со всей возможной небрежностью, на случай если кто-нибудь за ним следит. Как только река скрылась из виду, он перешел на бег и не останавливался, пока не нашел Тейлона.

– Это байернец, как по-вашему? – спросил Рейзо, когда они оба склонились над телом.

В обществе Тейлона стрекот насекомых лишился угрожающих ноток, а тени деревьев, казалось, отступили на шаг назад.

– Не из нашего отряда. На полуденной перекличке никто из лагеря не отсутствовал, а по твоим словам, этот человек мертв вот уже несколько часов.

Рейзо слегка взволновало то, что капитан полагается на его мнение.

– Поблизости есть какое-нибудь поселение? Может, кто деревенский…

Хмурясь, он окинул взглядом окрестности.

– Что? – спросил Тейлон. – Судя по твоему виду, ты сейчас шевелишь мозгами.

– В кои-то веки, а? – ухмыльнулся Рейзо. – Я заметил, что земля вокруг не почернела. Тело сожгли не здесь, и, надеюсь, оно не прибрело сюда само. Так почему же убийца не спихнул труп в реку? Или хотя бы не бросил в той рощице? Валун и деревья прячут тело от нашего лагеря, но отсюда нам прекрасно видна дорога. Подъезжая с другой стороны, наши тирианские сопровождающие, вне всякого сомнения, сразу увидели бы труп.

– Так что либо убийца был неосторожен, либо он намеренно положил тело так, чтобы тирианцы обнаружили его раньше нас.

– Странно, правда? Если хочешь кого-то прикончить, почему бы не воспользоваться мечом? Что за человек станет жечь кого-то, чтобы убить?

Стоило Рейзо договорить, как он пожалел о своих словах. Он присел на корточки и принялся ворошить гальку на земле, делая вид, как будто что-то ищет и вовсе ничем не обеспокоен.

– Да, что за человек? – Взгляд синих глаз Тейлона пронзил его насквозь.

– Она бы не стала…

– Она уже делала это прежде. – Невозмутимое выражение на лице Тейлона нарушила тревожная морщинка на лбу. – Надеюсь, что нет. Надеюсь, что это сделано не нашей Энной.

Рейзо вспомнились звуки рыданий в ночи. «Нет, послушай, он горел… и шел за мной…» – и ответ Финна: «Человека из твоего сна на самом деле не было…» Могла ли Энна совершить подобное во сне и не знать об этом? И если так, кого она сожгла? Но нет, Финн каждую ночь спит перед палаткой Энны. Ей не удалось бы уйти, не разбудив Финна.

Рейзо, поеживаясь, осмотрел труп. Никаких следов волочения, а значит, его принесли сюда и бросили. Для Энны тело оказалось бы слишком тяжелым, но не для Финна.

– Какие есть идеи? – спросил Тейлон.

– Ничего не приходит в голову, – поспешно откликнулся Рейзо. – Я просто задумался, что нам теперь делать.

Тейлон шумно выдохнул:

– Спустим тело вниз по реке, пока его не увидели тирианцы.

Рейзо и Тейлон скинули рубахи и обернули ими ладони, а потом подняли труп за лодыжки и запястья и сбросили в реку. Было страшно смотреть, как быстрое течение подхватило его и утащило из виду, как безупречно скрыла белопенная вода все следы смерти.

– Надеюсь, ты доберешься до моря, – прошептал Рейзо.

Хотя он никогда не чувствовал себя уютно, обнажая свой щуплый торс, ему не хотелось надевать эту рубашку, пока с нее не отстирается прикосновение смерти. Вместе с Тейлоном Рейзо двинулся обратно в лагерь, скрестив на груди руки. Ветер щекотал его кожу.

– Ничего не предпринимай сам, – велел капитан. – Держи глаза открытыми и сразу докладывай мне обо всем, что обнаружишь. Я сделаю то, что будет необходимо.

Впереди Рейзо увидел Энну. Она сидела на земле, поджав ноги, и о чем-то болтала с Финном. На ней были блуза и юбка, выкрашенные в темно-зеленый цвет, черные косы она сколола на затылке, открыв шею. Рейзо знал, что она терпеть не может, когда волосы касаются шеи. Еще она терпеть не могла, когда у нее пересыхали кончики пальцев, а также музыку без барабанов и картошку без соли. Он знал Энну не хуже, чем собственную сестру, и любил не меньше.

«То, что будет необходимо».

Что же сделает Тейлон? Рейзо шепотом взмолился, чтобы Энна не начала жечь снова.

4. Тысячелетие

Этим вечером тирианский отряд разбил лагерь по другую сторону дороги. Пока Тейлон и Мегина официально приветствовали капитана Ледела, командующего сопровождением, и лорда Килкада, посла Тиры, Рейзо старался держаться подальше – вся эта дипломатическая чепуха наводила на него смертную скуку.

– Только посмотри на них, Рейзо, – сказал Конрад, тощий паренек среднего роста, с невинным веснушчатым лицом, ничем не выдающим того, насколько умелый он борец. – Разве они не выглядят хорошо отдохнувшими? И даже помывшимися? Должно быть, еле тащились, пока мы чуть не загнали себя до смерти, чтобы успеть сюда вовремя.

При слове «смерть» Рейзо невольно покосился на знакомый участок берега. Лужицы лунного света заполняли впадинки на речном песке.

Наутро половина байернцев повернула на север, сопровождая посла, лорда Килкада, в Байерн. Отряд Тейлона продолжил двигаться на юг вместе с людьми капитана Ледела, которые должны были проследить за тем, чтобы байернцев по пути через Тиру никто не тревожил. По крайней мере, таков был формальный повод. В глазах многих тирианских воинов Рейзо уловил холодную враждебность и решил, что только чудом отряд доберется до Ингридана без кровопролития.

По ночам Рейзо раскладывал постель поближе к палатке Энны и приучал себя просыпаться от малейшего звука. Однажды он услышал, как она плачет после дурного сна, а Финн снова убаюкивает ее, но, насколько он мог судить, из палатки она не выходила.

Утром в двух неделях пути от границы девушка из байернской лагерной обслуги, явно не старше тринадцати лет, заливала костер, когда мимо проходили двое высоких, плечистых тирианцев. Котел дрогнул у нее в руках, плеснув водой им на башмаки.

– Пытаешься привлечь мое внимание, а? – спросил огненно-рыжий тирианец.

Он огляделся, словно проверяя, нет ли поблизости его командира, а затем схватил девочку за запястье и дернул к себе, чтобы шепнуть ей что-то на ушко.

– Пустите! – вскрикнула та и принялась вырываться, молотя его по груди кулачком.

– Лучше бы радовалась, – заметил со смехом тот воин, что повыше. – Ты так уродлива, что не заслуживаешь внимания.

Финн первым рванулся вперед. Он оттолкнул тирианца, позволив девочке высвободиться из его хватки, и встал между ними. Его ладонь лежала на рукояти меча, но он пока еще не обнажил оружие.

Через мгновение рядом с ним оказалась Энна.

– Извинись перед ней, – потребовала она от тирианца, – или я позабочусь о том, чтобы ты не позорил свою матушку дурными манерами.

Тирианец рассмеялся.

– Я сказала, извинись, ты, грязный, вонючий неудачник!

– Как она тебя обозвала, эта байернка? – переспросил тирианец повыше.

– Ты прекрасно все расслышал, – медленно проговорила Энна, обжигая его яростным взглядом.

– Ни одна байернская баба не смеет оскорблять меня, – проскрежетал рыжий тирианец, словно ржавым ножом по оселку, и вытащил из-за голенища кинжал.

До сих пор Рейзо не трогался с места, оставляя стычку более умелым спорщикам, но теперь у тирианца был кинжал, и Энна могла выжечь его из руки хозяина и раскрыть себя как мастера огня, а то и учинить что похуже.

Рейзо бросился вперед.

– Вдохните-ка поглубже, вы все, – потребовал он, втиснувшись между Энной и тирианцем. – Давайте просто…

В боку кольнуло, как будто кто-то ущипнул его. Рейзо опустил глаза и увидел рукоятку кинжала, торчащую из его тела.

Звуки, образы и ощущения начали смешиваться, выворачиваться наизнанку: Энна, твердящая «Рейзо, Рейзо»; убегающий прочь тирианец повыше; скорый на расправу громила, уставившийся на собственную ладонь; боль в боку, пронизывающая Рейзо насквозь; илистый, словно речное дно, воздух у него в легких. Он увидел кровь, собственную кровь, и перед тем, как потерять сознание, успел подумать: «Хорошо, что здесь нет моих братьев, – вот бы они посмеялись».

Еще несколько дней все казалось смутным, хотя, возможно, это было как-то связано с травянистой кашицей, которую лагерный повар и врач упорно запихивали ему в рот. Горечь накрепко застряла в глотке, и все, что Рейзо ел, на вкус напоминало пепел.

– Шрам останется? – спросил он повара, когда достаточно оправился и смог сесть в повозке.

– Наверняка, – ответил тот.

– Еще даже не в Ингридане, а уже при шраме, – пожаловался Рейзо Энне и Финну, подъехавшим к повозке. – Не лучшее предзнаменование, на мой взгляд. И вы двое на очереди.

– Мы не такие счастливчики, – заметил Финн.

– По крайней мере, тебе не придется больше тревожиться о парне с кинжалом, – сообщила Энна. – Капитан Ледел разжаловал его, лишил оружия и одежды и оставил умирать от голода в нескольких днях пути от ближайшей деревни. По-моему, чересчур сурово лишь за то, что он тебя пощекотал.

– Ха.

К тому времени, когда Рейзо опять смог ехать верхом на своей Пчелке, Восходная река рассыпалась в устье на множество рукавов, и на длинных просветах между их берегами босоногие крестьяне возделывали поля на столь черной земле, что она прямо-таки сочилась зеленью. По мере того как они продвигались вперед, Ингридан вырастал над горизонтом все выше и выше. Все здания были белыми, а крыши – красными, и это единообразие напоминало Рейзо либо армию в военной форме, либо какое-то взбитое, покрытое глазурью лакомство. Сравнение с лакомством нравилось ему больше.

– А где океан? – полюбопытствовал он вслух.

– Отсюда его не увидишь, – отозвался тирианский воин со светлыми, почти белыми волосами, едущий рядом с ним.

Он скинул синюю форменную куртку и закатал рукава рубахи. Рейзо подумал, что капитан Ледел, большой поборник порядка, наверняка заметит это нарушение и отчитает подчиненного, но воина это, похоже, не беспокоило.

– Я Виктар, – представился он, протянув руку. – Третий сын советника Рогиса.

Рейзо чуть помешкал, но все же пожал протянутую ладонь:

– Я Рейзо. – Этого явно было недостаточно. – Шестой сын.

Виктар, похоже, ожидал продолжения.

– Моей мамы из Леса.

– При стольких братьях неудивительно, что ты выбрал карьеру военного, – с любезной улыбкой сказал Виктар. – Мне тоже, скорее всего, не достанется большое наследство, вот и приходится самому устраивать свою жизнь.

– Наследство? – рассмеялся Рейзо. – Слишком громко сказано. В Лесу каждый ровно так же беден, как и все остальные.

– Ты очень рискуешь, откровенничая о подобных делах. В городе семи рек только мертвые способны держать язык за зубами. Если мне взбредет в голову, я ведь смогу повторить твои слова в любой таверне или казарме.

– Да пожалуйста, – пожал плечами Рейзо, – хотя не представляю, кому до этого есть дело.

Дальше Виктар поехал рядом с ним. Он явно был расположен поболтать, и Рейзо узнал, что для того, чтобы претендовать на место в совете, человек должен иметь благородное происхождение и земли стоимостью по меньшей мере четыреста тысяч золотых монет. Когда Рейзо поинтересовался, где в Ингридане разместят байернских личных, Виктар упомянул о Тысячелетии.

– Это дворец принца. Полностью он именуется Дворец Могущества, Который Простоит Тысячелетие, – так его назвал построивший его принц.

– И как он? – спросил Рейзо. – Простоял тысячу лет?

– Увидим лет через семьсот.

– Виктар! – позвал тирианский воин с искаженным от гнева лицом.

Рейзо узнал типа, сбежавшего, когда его пырнули в бок, и прижал руку к животу.

– Это Тумас, – пояснил Виктар, понизив голос и едва шевеля губами. – Он близко дружил с тем опозоренным воином, который тебя ранил, и я слышал, как он жаловался, что ты сам был виноват в том происшествии и намеренно бросился на клинок.

– Ха, как мило. Надеюсь, я все же не настолько безумен.

– Но человек вроде Тумаса не станет прислушиваться к доводам здравого смысла. Это не лучший враг, Рейзо. У него много друзей, и они попытаются… Просто избегай их, если ты понял, о чем я.

– Чудно! Тирианцы уже хотят моей смерти.

– Не все из нас. Удачи, Рейзо.

Виктар помахал ему на прощание и уехал вперед, и Рейзо махнул рукой ему вслед, а затем устыдился собственного простодушного дружелюбия. Всего лишь год назад Виктар был среди тех, кого Рейзо попытался бы убить в бою. Что за причудливое стечение обстоятельств и каким ненадежным из-за этого кажется путь! Рейзо потрепал Пчелку по шее.

Дорога влилась в широкую мощеную улицу, проходящую через центр города. Половина тирианских воинов указывала путь, а оставшийся десяток замыкал процессию, словно тюремщики, сопровождающие осужденных на лобное место. Ингриданцы высыпали из дверей лавок и высовывались из окон, воинственно скрестив на груди руки и посылая яростные взгляды гостям из Байерна.

Вместе с улицей они пересекли по мосту вторую реку, на этот раз в четыре коня шириной. Рейзо нравились эти реки с берегами, облицованными голубой плиткой, которая придавала им аккуратный, чистый вид.

Каждые несколько кварталов переполненные доходные дома и величественные дворцы расступались, освобождая место для мощеных площадей. Часто встречались деревья, хотя и не имеющие ничего общего с диким глухим Лесом, привычным для Рейзо. Эти деревья стройно возвышались над кадками, их кроны были округло подстрижены снизу и заострялись кверху, формой напоминая пламя свечи. Другие образовывали опрятный шар из глянцевой листвы и крохотных белых цветов, чей аромат казался одновременно пряным и сладковатым.

Рейзо разглядывал облицованный бирюзовой плиткой фонтан во внутреннем дворике, мимо которого они проезжали, когда что-то ударило его по щеке.

– Убирайтесь домой!

Стайка мальчишек лишь на несколько лет младше самого Рейзо собралась на площади, с их рук капал сок раскисших оранжевых фруктов. Рейзо стер с лица мякоть и щелчком сбросил ее на тыльную сторону кисти Энны.

– Фу, – поморщилась та, стряхивая грязь.

Мимо их голов просвистел еще один кусочек фрукта, и Энна насторожилась. Третья долька могла бы попасть в Финна, но порыв ветра странным образом отклонил ее полет, и она угодила в нос Тумасу, ехавшему сразу следом за ними. Энна сдержала улыбку, глядя в сторону с благопристойным выражением лица.

– Отличное попадание, Энна-девочка, – шепнул Рейзо.

Тумас обругал мальчишек.

– А что вы сделаете, синие куртки? – с вызовом бросил один из них, весь напружинившись и изготовившись к бою. – Вы проиграли за нас войну, а мои кулаки ручаются, что и уличную драку продуете тоже.

Тумас повернул коня, покинув строй, и легким галопом двинулся на мальчишек. Те утащили своего бойкого товарища в переулок, а капитан Ледел приказал подчиненному вернуться на место.

Рейзо не особенно жаждал поддерживать вражду с кипящим от злости воином, поэтому дружелюбно улыбнулся ему:

– Моя мама делает ванночки для рук из фруктовой воды. Может, это полезно для нашей кожи?

– При первой же возможности… – глухо произнес Тумас угрожающим голосом.

Он шмыгнул заложенным носом и уехал вперед, оставив Рейзо домысливать окончание фразы.

Улица влилась в просторный перекресток, и наконец-то глазам путников предстал дворец. Он расположился между двух рек, за коваными воротами, и о его великолепии свидетельствовали не башни или знамена, а попросту необъятные размеры здания. Рейзо насчитал четыре этажа, по сорок четыре выходящих на фасад окна на этаж, и если предположить, что есть еще два крыла с обширным внутренним двором между ними… Он подвел в уме итог – этому фокусу его научил Тейлон для оценки численности вражеских войск по количеству фургонов или палаток.

– И насколько он велик? – спросил Финн.

– Если в среднем приходится по три окна на помещение, – ответил Рейзо, – я бы предположил, что только в основном здании более пятисот комнат, не считая хозяйственных пристроек, казарм…

– Это слишком много, – вставила Энна.

– …конюшен, садов и садовых сараев, отдельных жилищ для слуг и, наверное, молочного хозяйства, скотников, мельницы – все на самообеспечении…

– Зачем могут понадобиться пятьсот комнат?

– Это имеет смысл только при осаде, хотя ворота дворца не предназначены для осады, а годятся лишь отваживать всякий сброд.

– Столица Байерна возводилась для защиты, – заметил Финн, – а Ингридан предполагает, что его участь – нападение.

Когда они приблизились к воротам, Рейзо придержал Пчелку:

– А вдруг, как только мы окажемся внутри, они… – Он чиркнул большим пальцем по горлу.

– С тем же успехом они могут убить нас и на улице, – возразил Финн.

– Пусть попробуют, – заявила Энна. – Я раньше сровняю их город с землей.

Эта мысль не слишком-то успокоила Рейзо.

Отряд остановился у конюшен, и им навстречу из дворца вышли несколько тирианцев. Поверх рубах с юбками – или штанами у мужчин – они носили свободно обернутые вокруг груди и плеч широкие полосы ткани, и все это в белых, бледно-голубых или персиковых оттенках. Привыкший к яркости байернских красок, Рейзо счел эту бесцветность неописуемо скучной.

Облаченный в белое мужчина представился как лорд Белван, командующий войсками Тысячелетия. Седеющие волосы он зачесывал назад, что привлекало внимание к его крючковатому носу, но также придавало ему открытый, честный вид.

– Надеюсь, что эти меры принесут плоды, леди Мегина, – объявил он. – На этой войне мы потеряли немало достойных людей. Давайте же похороним мертвых и будем жить дальше!

Рейзо удивился, почему сам принц не явился сюда поговорить о мире. Изи с Джериком наверняка первыми поприветствуют тирианского посла у дворцовых ворот Байерна. Мысленно он пожал плечами. Его мама частенько говаривала, что важные господа настолько же особенные, как свиные пузыри, но далеко не такие забавные.

Внимание Рейзо привлек проблеск оранжевого цвета.

– Позвольте представить вам леди Дэшу, – продолжил лорд Белван, указывая на девушку лет шестнадцати. – Ее отец, лорд Килкад, направлен тирианским послом в Байерн, и, пока он пребывает в вашей стране, она согласилась остановиться в Тысячелетии и исполнять роль посредника для ваших людей.

Волосы ее пламенели рыжиной. Рейзо никогда не видел людей с такими волосами, если не считать той свиньи, что воткнула в него кинжал по дороге, но смотреть на ту свинью было далеко не так приятно. Поверх платья у девушки был накинут отрез бледной персиковой ткани, а щиколотки не прикрывало ничего, кроме кожаных ремешков ее сандалий. Возможно, лорд Белван и говорил что-то еще, но Рейзо этого не услышал – он был совершенно озадачен, или смущен, или заворожен этими щиколотками. Он никогда раньше не видел девушки, вышедшей на люди с обнаженными щиколотками. И теперь недоумевал почему. Неужели щиколотки – это плохо? Эти щиколотки не выглядели плохими. Немножко костлявыми, быть может, но очень пленительными.

Он обернулся прихлопнуть муху и обнаружил, что Тумас пристально смотрит на него, хотя и куда более неприветливо, чем он сам – на девичьи щиколотки. Рейзо сдвинул свою лошадку чуть ближе к Энне и Финну.

Приняв ванну и переодевшись, он очутился на пиру в честь прибывших. Рейзо вяло ковырял вилкой в тарелке в поисках хоть чего-нибудь привлекательного. Вся еда была рыбой. Даже репчатый лук и порей были залиты рыбным соусом, сдобренным медом до невыносимой сладости. Рейзо вгрызся в сиреневый фрукт, кислый до того, что он невольно втянул щеки. Мечты о доме казались еще более пустыми, чем его желудок.

И чтобы усилить его раздражение, в зале отсутствовали стулья. Оказывается, в Тире было принято полулежать за столом на подушках и есть одной рукой, но у Рейзо получалось не столько полулежать, сколько сидеть развалившись. Финн горбился. Энна хандрила.

Как только у них появилась возможность уйти, Рейзо и Финн прокрались вместе с Энной в ее комнату во дворце. Хотя ковры и постель отличались тусклой расцветкой, Рейзо все же решил, что в этом помещении куда уютнее, чем в казарме, где разместили их с Финном. Рейзо многие годы прожил под одной крышей с пятью храпящими братьями и не жаждал повторить этот опыт.

– Это необычный город, вот уж точно, – заметил Рейзо на четвертую ночь, которую они с Финном проводили на полу в комнате Энны. – В Байерне создается впечатление, что городскую стену возвели, чтобы не впустить обратно Лес, а вот Ингридан напрочь забыл, что здесь когда-то существовало что-либо, помимо города. Единственные клочки открытой земли, какие я видел, – это тренировочные площадки около каждой казармы. И все же вы должны признать, что мощение всего подряд способствует чистоте…

– Я вовсе не обязана ничего признавать, – заявила Энна.

Рейзо вздохнул. В прошлом с Энной мерзко обошелся один тирианец, и она явно еще не исцелилась от этого. Рейзо невольно спросил себя, не может ли та давняя рана толкать ее на глупости. Чтобы сменить тему, он достал пирог с черносливом, который стащил в столовой. Когда Энна пристала к нему с просьбой принести еще и молока, он бросил ей в лицо подушку:

– Я добыл пирог! Почему бы за молоком не сходить тебе или Финну?

– Потому что иногда нам с Финном хочется побыть наедине.

– О, ясно, вы двое тут будете ворковать, а бедняга Рейзо останется на холоде. – В его шутливом тоне пробились досадливые нотки.

– Я вовсе не хочу молока… – начал было Финн.

– Ладно, не бери в голову, – отмахнулся Рейзо.

Он нехотя поднялся с пола, распахнул дверь Энны и врезался прямиком в леди Дэшу – обладательницу рыжих волос и симпатичных щиколоток.

– Ох, прошу прощения, – выпалила она. – Я искала госпожу посла.

– Ошиблись дверью, – сообщил Рейзо. – Леди Мегина в соседних покоях.

Девушка отвернулась, так и не встретившись с ним взглядом. Рейзо двинулся в противоположном направлении и разок оглянулся. Она прошла мимо комнат Мегины, не останавливаясь.

5. Что происходит где-то там

Живот у Рейзо ныл, внутренности словно скрутило узлом – от тирианской пищи его желудок страдал не меньше, чем сердце при мыслях о маме, Рин и Лесе. Впервые за неделю он бросил присматривать за Энной ради тренировки по фехтованию и вот теперь поймал себя на том, что все еще сжимает в руке мандариновую корку, оставшуюся после обеда, просто чтобы смотреть хоть на что-нибудь цветное. Все остальное в пределах дворца было приглушенно-неярким: белая одежда, белый камень.

– Ты драться-то будешь? – спросил остролицый воин по имени Веран.

– Ах да, прости.

Рейзо бросил корку и взял тренировочный меч. Оранжевый цвет на фоне блеклой грязи казался резким, словно удар грома.

После нескольких часов размахивания деревянными мечами в компании байернских личных Рейзо отправился на охоту за какой-нибудь привычной едой, пока сосущая пустота в животе не всосала его самого. Он бродил неподалеку от столовой, когда обнаружил проход, полный заманчивых запахов.

«Он может привести к нижним кухням. Или к смерти», – подумал Рейзо с притворным ужасом, но это не помогло ему избавиться от реальных опасений. Он бы предпочел, чтобы Финн и Энна были с ним рядом, но подозревал, что им хочется побыть наедине. К тому же они, скорее всего, не согласились бы опрометчиво углубляться в недра тирианского дворца, учитывая, что всего несколькими часами раньше лорд Белван предупредил их об угрозе байернцам, шепотки о которой дошли до его слуха.

«Не валяй дурака, – предостерег сам себя Рейзо. – Кто рискует, тот обзаводится шрамами, а следующий шрам может тебя и прикончить». Но Тейлон выбрал его, и у юноши уже мозг закипал от попыток вообразить, чем он может доказать, что капитан не ошибся. Кроме того, по замыслу Изи, они должны выказывать дружелюбие народу этой страны, а как им вообще это делать, если они постоянно сидят взаперти и боятся даже окликнуть кого-нибудь и поздороваться?

Так что Рейзо сунул руки в карманы, чтобы утаить едва заметную дрожь в пальцах, и неторопливо двинулся вперед, насвистывая сквозь щель между передними зубами (ему всегда нравился этот зазор, придающий ему разбойничий вид). Его встретило дружное «Ах!».

В этой кухне со стенами из желтого кирпича, закопченного до черноты, с низким потолком и унылыми огнями не было ни одного окна. Едва ли не половина глаз, наблюдающих за Рейзо, сверкала гневным блеском. Он поежился.

– Ты байернец, – изумилась веснушчатая служанка, у которой щека была запачкана чем-то взбитым.

– Правда? – Рейзо взял из ее руки металлическую ложку и глянул на свое отражение в серебристой поверхности. – Не-а, не может быть. Байернцы не бывают такими симпатичными.

Она хихикнула.

Он не стал возвращать ложку, а вместо этого взялся взбивать сливки в миске. Другие девушки настороженно подбирались ближе, словно птички к рассыпанным крошкам. Ему вспомнились слова Изи: «Так легко поверить в то, что совершенно незнакомые тебе люди – твои враги. Если бы они узнали нас…» Он улыбнулся и постарался выглядеть безобидно. Несколько девушек продолжили работать по своим углам, бросая на него косые взгляды, мрачные, словно пятна сажи, но остальные принялись его расспрашивать:

– Так каков на самом деле ваш Байерн?

– Я слышала, ваши младенцы не рождаются, как положено, а выползают из земли.

– А вы захватили с собой своих огнедышащих коней?

– А байернцы правда едят тирианских детей?

– А где твои рога и хвост?

Рейзо так и подмывало заявить, что все это правда, а рогов и хвоста он лишился еще в детстве в результате трагического несчастного случая, но он прикусил язык.

Когда ему предложили кусочки неудавшихся пирожных (он с радостью выяснил, что попал в пекарню), он попотчевал девушек, которые месили тесто и управлялись с противнями, рассказом о празднике зимней луны, о свадьбе Изи и Джерика, о чаще Леса, о проказах, которыми они с Энной обменивались, еще когда ходили за скотиной, – обо всем любопытном, что подворачивалось ему на язык.

Шишковатые костяшки пальцев старшей поварихи напомнили Рейзо о матери, трудившейся не покладая рук. Пока он вытирал посуду, повариха очистила ему мандарин.

– В день моего приезда сюда, – вспомнил Рейзо, – мальчишка швырнул таким фруктом мне в лицо. Как же вышло, что вы не ненавидите меня за то, что я байернец?

– Война меня не касается, – пояснила повариха. – Я по-прежнему натираю ноги, и в спине колет все так же. То, что происходит где-то там, не слишком-то много меняет здесь.

Одна из девушек в углу принялась выразительно затачивать нож, так что Рейзо даже без пробежавших по спине мурашек сообразил бы, что не вся прислуга согласна со старшей поварихой.

Покинув пекарню пару часов спустя, Рейзо вприпрыжку возвращался обратно. На языке все еще чувствовался резкий, холодный вкус мандарина, живот был набит пирожными и фруктами, и ему уже казалось, что он наполовину примирился с Тирой, когда в вечернем воздухе раздался вопль.

Недолго думая, Рейзо помчался на шум. Другие тоже бежали – воины и часовые, привлеченные звуком смерти. И останавливались как вкопанные у байернских казарм, где Бринн, правая рука Тейлона, стоял с обнаженным мечом над телом тирианца. Клинок был испачкан в крови до середины. Позади него неподвижно распростерся Веран, один из байернских личных, и кровь лужей растекалась по блеклым камням.

Снова раздались крики. В поднявшемся шуме Рейзо не мог разобрать слов. Байернцы обнажили мечи, развернувшись спиной к казармам. Толпа тирианских военных отделяла Рейзо от соотечественников. Он выругал себя за то, что оставил оружие на тренировочной площадке, и замер неподвижно, насколько позволяло ему отчаянно бьющееся сердце.

«Не обращайте на меня внимания, не обращайте», – мысленно твердил он, вздрагивая от раздающихся со всех сторон тирианских криков и в кои-то веки радуясь своему скромному росту. Он пожелал, чтобы Энна с Финном оказались рядом, затем отменил желание, скрестив пальцы. Если Энна появится здесь, возможно, ей придется применить огонь.

– Тихо, я сказал! – рявкнул лорд Белван, проталкиваясь сквозь толпу.

Тейлон двигался следом.

– Что случилось, Бринн? – спросил он.

Голос Бринна звучал пылко, с призвуками гнева и горя.

– Этот человек, – начал он, указывая на распластанное тело тирианца, – ворвался сюда с криком «Да здравствует его сиятельство!» и потребовал встречи с байернским послом. Веран, – на этом имени его голос смягчился, и он кивнул на бездыханного товарища, – вышел вперед, чтобы урезонить его, и сказал, что посла в казармах нет. Тирианец завопил, проткнул Верана мечом и замахнулся на меня. Я сразил убийцу до того, как тот успел ударить в третий раз.

И снова шум. Проклятия, поднятое вверх оружие, выкрики «Лжец! Он лжет! Убить их!». Слуга-тирианец заметил Рейзо. Он пихнул локтем стоящего рядом с ним воина и ткнул пальцем в юношу. Рейзо схватился за пращу и попятился.

– Кто-нибудь это видел? – выкрикнул Белван, обводя толпу внушительным носом. – Кто-нибудь, кроме байернцев?

«Пожалуйста, пусть найдутся тирианские свидетели».

Рейзо утер со лба пот. Четверо тирианских садовников мрачно смотрели на него, их руки замерли над рукоятями ножей. За спиной у него стоял воин, преграждая путь к отступлению.

– Я это видел, лорд Белван, – объявил часовой, выходя вперед, а затем за руку вытащил к себе второго. – И Вено тоже. Как рассказал байернец, так все и произошло.

Воинственные вопли сменились угрюмыми выкриками сомнения, но свидетели твердо стояли на своем.

– Благодарю вас за смелость, – заключил Белван. – Я объявляю, что этот байернец не причинил никому вреда иначе как в самозащиту, и приказываю толпе разойтись.

Рейзо отдал честь своим новым тирианским знакомым. Оглянувшись на Белвана, они убрали ладони с оружия и расступились, позволив Рейзо протиснуться сквозь толпу и нырнуть в казарму, где он присоединился к остальным личным.

– Это был не воин, – докладывал один из людей Белвана. – Не знаю, кто он, милорд. Его мундир в порядке, но никаких знаков различия, только медное кольцо.

– Благодарю, – откликнулся Белван и с несчастным видом обернулся к Тейлону. – Это настоящая беда, капитан. Я считал, что пребывание на территории дворца защитит вас от любых вооруженных групп, настроенных на убийство, но мы столкнулись с глупцом, решившимся прокрасться внутрь и напасть в одиночку. Я не могу поручиться, что Тысячелетие надежно защищено от новых скользких типчиков вроде этого.

– Мы не будем переезжать, – объявила подошедшая Мегина. Судя по выражению лица, она уже была в курсе свежих новостей. – Мы должны показать, что никуда не денемся, что, несмотря на подобные угрозы, мы вверяем нашу безопасность тирианскому народу.

Энна и Финн пришли следом за ней, и Рейзо заметил, как Энна вздрогнула, увидев тело Верана. Он знал, о чем она думает: окажись она там, ей бы удалось спасти его. Впрочем, тогда она могла бы не только обнаружить свой дар мастера огня, но и нарушить обещание и снова начать убивать.

– Как пожелаете, леди Мегина, – согласился Белван. – Однако ради моего собственного спокойствия я переведу отряд капитана Ледела в соседнюю с вашей казарму. Полагаю, их присутствие предотвратит будущие нападения.

Похоже, лорд Белван не понял, что эта новость не слишком-то подняла настроение байернцам.

За окном Рейзо увидел двух часовых, уносящих прочь тело Верана. Двое погибших. Горло Рейзо перехватило так туго, что не сглотнуть, и он сплюнул на землю и зажмурился. Перед его мысленным взором мелькали воспоминания о войне: битва на полях Остекина, множество погибших, столько, что их и не похоронить; тела, сложенные штабелем и подожженные. Каждое двадцатое лицо когда-то принадлежало другу.

6. Второй труп

Рейзо вернулся в пекарню два дня спустя, когда тревожная атмосфера убийства начала рассеиваться. Загадка человека, напавшего на Верана, докучала ему по ночам, и он смутно подозревал, что лучшие и самые достоверные слухи просачиваются вглубь до нижних кухонь.

– Убитый был твоим другом? – спросила старшая повариха.

– Я неплохо его знал, и он мне нравился. Лорд Белван и его люди мечутся с закрытыми глазами, пытаясь выяснить, кто это был и ожидаются ли такие еще, но я сказал себе: если кто и знает что-то о случившемся, то это девушки из пекарни.

Веснушчатая девчонка рассмеялась высоко и отрывисто, как болотная птица:

– Тайны этого города – словно крестьянская скотина: в конце ни одна не минует кухни!

Несколько служанок высказали разные догадки, одинаково вздорные, и наконец одна молчаливая судомойка с гладкими золотистыми волосами подняла взгляд от раковины:

– Кто-нибудь из вас слышал о «Манифесте Тиры»?

– Это тот город на востоке? – спросил кто-то.

– Это группа, желающая возобновления войны. Мой двоюродный брат в ней состоит. Он мечтает о битвах, потому что не успел повоевать в прошлый раз, но у их вожаков другие аппетиты: они считают, что Тире судьбой назначено владеть Байерном и всем остальным. – Она пожала плечами. – Ты бы поостерегся их, Рейзо. В последний раз, когда я навещала матушку в городе, мне попалась пара новых дружков брата – из тех, что освежуют кошку заживо, если сочтут это патриотичным.

Рейзо окунул руки в мыльную воду, пристраиваясь мыть противни рядом с ней.

– А ты не знаешь, кто они или где встречаются? Наверное, стоит предупредить лорда Белвана.

Глаза девушки распахнулись шире.

– Сделай это – и следующей их кошкой могу оказаться я.

– Тогда я ни словечка о тебе не скажу. Обещаю.

Судя по ее виду, девушка готова была забиться под стол. Рейзо откашлялся и попытался найти какую-нибудь безобидную тему. Он пожаловался на то, как докучает ему байернская шерстяная одежда, ведь на улице с каждым днем теплеет. Веснушчатая девушка заявила, что знакома с дворцовой портнихой, другая девушка по утрам прислуживала леди Дэше, и за считаные часы он получил разрешение на новую одежду и условился о примерке.

Этим вечером, входя в комнату Энны, он ощущал себя нарядным, как павлин в дворцовом саду. Энна поморщилась, словно запахло чем-то мерзким.

– Что это ты на себя нацепил?

Рейзо поднял руку, требуя тишины:

– Я так и думал, что тебе не понравится мой новый гардероб, но никакие слова не заставят меня от него отказаться. После гибели Верана все в таком унынии, что нам не помешает немножко взаимных любезностей между байернцами и тирианцами, – вот что я хочу сказать.

Портниха сшила ему свободные штаны и белую рубаху. Отрез ткани, которым большинство тирианцев оборачивали грудь и плечи, назывался «луммас», и Рейзо обнаружил, что у него есть вполне практическое назначение: скажем, утирать пот или укрывать голову от солнца. Вместо кушака он обвязал вокруг пояса пращу, а ботинки оставил свои. Вышло любопытное смешение стилей обеих стран, которое он нашел довольно-таки изящным. Он жалел только, что не может добраться до байернских красок, привезенных на продажу. Его глазам недоставало ярких цветов.

– Ты выглядишь нелепо… – начала Энна.

Рейзо снова вскинул руку:

– А девушки из пекарни говорят иначе.

– Правда? – хмыкнул Финн.

– А то, – многозначительно улыбнулся Рейзо. – Ну, кое-кого из них я бы обходил по широкой дуге, когда они точат ножи, но остальные… Скажу только, что у меня не хватит пальцев на руках и ногах, чтобы сосчитать, сколько раз мне подмигнули. Жаль, я не смогу нынче выйти в город и щегольнуть новым нарядом.

Весь Ингридан гулял сегодня на празднике, каковых, по словам старшей поварихи, тут было не меньше, чем изюмин в сдобной булочке. Несколько девушек звали Рейзо составить им компанию на улицах, украситься цветами и танцевать, пока луна не поднимется высоко в небо, но Мегина сочла, что это слишком опасно.

«Как мы вообще собираемся подружиться с ними, – недоумевал Рейзо, – если не можем даже выйти на улицы потанцевать?»

– Уверена, мы не много теряем, – буркнула Энна, но Рейзо показалось, что ей тоже хотелось бы украситься ворохом цветов.

Дверь распахнулась, и Рейзо отскочил за стол, нашаривая рукоять меча. Но это оказалась всего лишь Мегина, и Энна рассмеялась над ним:

– Малость дерганый, а?

– Посмотрим, как ты будешь дразниться, когда Тумас с дружками захотят твоей смерти.

Мегина закрыла за собой дверь:

– Просто невероятно. Служанка намекнула, что ей показалось, будто двое юношей спят в комнате моей фрейлины, – и действительно, вот они вы, расстелили на ковре спальные мешки, словно военный лагерь разбили. Как будет выглядеть моя фрейлина, у постели которой спят юноши?

– Леди Мегина, – возразила Энна, – на самом деле я не ваша фрейлина…

– Я-то знаю, но важно то, что думают они. Мы не можем давать тирианцам поводов сомневаться в наших личных. Вы двое, вернитесь в казарму к остальным.

Финн безмолвно запротестовал, показав всем своим видом, что он не намерен трогаться с места, но Рейзо свернул обе их постели, подтолкнул Финна в спину и вывел его из комнаты.

– Завтра же обратимся к Тейлону, – пообещал он. – Скорее всего, он воспротивится любому приказу Мегины, поскольку они не слишком-то ладят, и, кроме того, по-моему, он сочтет разумным держать кого-нибудь при Энне.

Финн не спросил о причинах. Это заставило Рейзо задуматься, как много известно его другу.

От казарменного храпа он вздрагивал и ворочался всю ночь, а вдобавок рехнувшиеся тирианцы постоянно звонили в колокол, отбивая час за часом, как будто время было важнее сна. Проснувшись в двадцатый раз, Рейзо решил, что проще встать окончательно.

Грузная луна низко осела над горизонтом. Рейзо так натужно пытался спать, что все его тело до сих пор казалось отяжелевшим и измученным. Он, спотыкаясь, побрел по мостовой и свернул в сторону. Часовые, мимо которых он проходил, хмурились при виде байернских солнца и короны на его плаще, и Рейзо почувствовал, как засвербило в том месте, где его подранил дружок Тумаса. Но юноша устал и не мог заснуть – вот уж неудачное сочетание, поэтому он решил пренебречь смутными опасениями и поупражняться с пращой на тренировочной площадке, пока заря не объявит о начале нового дня.

«Кроме того, люди капитана Ледела рядом, так что я в безопасности», – подумал он просто ради хорошей шутки.

Ночь была полна противоречий: теплый воздух и сквозящий в нем знобкий холодок, темное небо и яркая луна, слипающиеся глаза Рейзо и его ясный разум. Деревья и здания отбрасывали на землю тяжелые тени, и Рейзо брел по ним, словно переходил мелкие ручейки, пока его башмак не уткнулся в нечто плотное.

Одна из теней оказалась вовсе не тенью. Рейзо потыкал в нее носком и услышал треск горелой ткани. Кисловатый запах хлынул ему в горло.

Рейзо покосился на юг, на темное пятно, которое было окном Энны, и пожалел, что под рукой не оказалось реки.

7. Тайное погребение

Все тени колебались, как будто луна стремительно неслась вниз. Темные участки неба нависли ниже, а холодок в воздухе подкрался ближе, перебирая волоски на руках и шее Рейзо. От грохота собственного сердца он казался себе слишком заметным, уязвимым. Как будто был не один.

Рейзо резко обернулся. Никого поблизости, не считая мертвого тела. Он слышал только звук собственного дыхания.

«Думай, – велел себе Рейзо. – Раз уж ты здесь, так приноси пользу».

И снова на земле не осталось следов, какие бывают, когда волокут что-то тяжелое. Должно быть, кто-то тащил труп на себе, а потом сбросил. Кто-то крупный. Рейзо знал, что ему самому не хватило бы сил унести тело в одиночку. Отдаленный топот подстегнул его сердце, и оно забилось чаще. Он мог бы оттащить тело в Палло, узкую дворцовую речку. Правда, та прорезала сады по другую сторону от казарм, и по дороге ему пришлось бы пройти мимо доброй дюжины часовых.

В глубине души ему отчаянно хотелось самому справиться с этой проблемой, а не бежать за капитаном.

«Думай, Рейзо. В кои-то веки придумай что-нибудь, рожденный в Лесу».

Ни одно решение не пришло ему на ум. Рейзо накинул на труп свой плащ и понесся обратно в казарму.

Он на цыпочках прокрался в личные комнаты капитана и присел на корточки у его кровати. Дерево за единственным окном загораживало лунный свет, так что юноша ничего не видел. Он подождал пару мгновений.

– В чем дело, Рейзо? – спросил Тейлон хриплым со сна голосом.

– Еще один труп, капитан. За тренировочными площадками. Кажется, кроме меня, его никто не видел.

Пауза.

– Принеси лопату из задней комнаты, пока я обуваюсь.

Они подтащили тело поближе к казарме и положили за деревьями, растущими в горшках. Рейзо отошел присматривать за дорогой. Ночную тишину прорезали звуки копания – это Тейлон орудовал лопатой.

– Чудесно, – пробурчал Рейзо, принимаясь обстреливать из пращи ствол дальнего дерева.

Его кожа зудела от пота, шея ныла, поскольку он непрерывно озирался, не идет ли кто. Появился часовой, и Рейзо чуть не закричал, но вовремя подавил возглас, и его горло издало каркающий звук. Вышло довольно болезненно. Чтобы предупредить Тейлона о часовом, он метнул камешек в столб, рядом с которым тот копал. Снаряд звонко ударил по столбу, и звуки скребущей землю лопаты смолкли.

– Доброе утро, – любезно поздоровался Рейзо, продолжая обстреливать столб. – Не спится, знаете ли. Вот и упражняюсь с… э, пращой. Вот.

Часовой бросил на него мрачный взгляд и двинулся дальше. Рейзо, затаив дыхание, подождал, пока он не скрылся из виду, а затем снова метнул камешек в дерево. Тейлон продолжил копать.

Прошел еще один часовой, а за ним и третий. Рейзо чувствовал себя так, будто взбежал на гору: его сердце заходилось, а все тело ныло. Наконец звук копания прекратился окончательно. Рейзо подобрал свои снаряды и вернулся в комнату Тейлона. Капитан вошел туда через несколько минут. Грязь заляпала ему руки до локтей, перепачкала обувь и налипла даже на бороду. Он присел на краешек койки и уткнулся лбом в ладони.

– Удачно, что вчера прошел дождь. Земля оказалась мягкой.

Рейзо бухнулся на пол:

– Мы с Финном спали у нее в комнате каждую ночь, кроме этой. Леди Мегина велела нам уйти. Если бы я остался…

Тейлон покачал головой: мол, чего уж теперь гадать.

– Как по-вашему, это ее рук дело? – спросил Рейзо.

– Если тирианцы обнаружат сожженные тела после нашего прибытия, они будут убеждены, что мы укрываем огненную ведьму, независимо от того, виновна наша Энна или нет. В сомнительных дипломатических ситуациях правда значит меньше, чем то, что считает правдой другая сторона.

– Леди Мегина прошлым вечером сказала примерно то же самое.

– В самом деле? – Тейлон плеснул воды в чашку и поставил ее на пол рядом с Рейзо. – Пора рассказать мне все, что ты знаешь о делах Энны.

Этого разговора Рейзо избегал с самого окончания войны. Он слегка поерзал, внезапно ощутив, как ему неуютно на твердом полу.

– Прошло примерно полтора года с тех пор, как я догадался, что Энна имеет какое-то отношение к сообщениям о случайных пожарах в тирианских лагерях. Когда я спросил ее напрямую, она почти обрадовалась, что теперь ей есть кому все рассказать, а заодно и обсудить, как достичь больших успехов с огнем.

Рейзо макнул в воду палец и стряхнул капли.

– Это она придумала отправляться вместе со мной на разведку в байернские города, захваченные тирианцами, и сжигать палатки, козлы с оружием и все такое. Она знала, что временами утрачивает контроль над огнем, и хотела, чтобы кто-нибудь проследил, не зайдет ли она слишком далеко. После нашего первого огненного налета я позвал с собой еще и Финна, но она уже начала срываться. Когда мы с Финном это поняли, то отказались ездить с ней, пока у нее в голове не прояснится. Той же ночью она сбежала в Айболд, попалась тому мерзкому тирианскому капитану и провела пару месяцев в плену. Что именно там происходило, я не знаю.

Пока он рассказывал, Тейлон переодевался, мыл руки и лицо, избавляясь от следов рытья могилы. Рейзо наблюдал за ним, понимая, что, жгла кого-то Энна или нет, они с капитаном уже по локоть увязли в этих убийствах. Если их видел какой-нибудь тирианец, если их раскроют… Рейзо потерся спиной о стену. От мурашек его кожа всегда зудела.

– Как вы знаете, мы с Финном попытались ее спасти.

Рейзо прокашлялся. Не стоит надолго задерживаться на этом месте. Капитан мог бы с полным основанием отобрать у них дротики и звания за дезертирство. Из-за того что пришлось подобным образом предать Тейлона, Рейзо тогда страдал не меньше, чем от любой из своих ран.

– Остальное вам известно, капитан: Энна прожгла нам путь на свободу, и мы нагнали тирианскую армию до того, как она вторглась в столицу.

Тейлон вытер с ботинка пятно сажи.

– Расскажи, как вела себя Энна во время той последней битвы.

Рейзо решил, что теперь ему хочется воды, и осушил всю чашку залпом. От холода в его пустом животе закололо, будто он проглотил пчелу.

– Это было жутко, капитан. Худшее, что я видел в жизни, и когда бы эти картинки ни обнаружились у меня в голове, я вышвыриваю их оттуда пинком.

– Продолжай, сынок.

При слове «сынок» Рейзо сел чуть прямее.

– Ну, мы, я и Финн, стояли перед Энной и сражались с каждым тирианцем, пытавшимся ее остановить. Они начали загораться, целыми отрядами. Я старался не смотреть, но слышал, как они кричат. Когда я… когда я разок обернулся посмотреть на Энну, она лежала на животе, опираясь на локти. Она рыдала, но лицо было спокойным, как если бы она сама не знала, что плачет. Она просто смотрела на поле, на горящих людей. – Рейзо обеими руками потер лицо. – Я много раз видел, как она поджигает палатки и всякие вещи, и точно знал, что она наслаждается этим, но то мертвое выражение… Больше я не оглядывался. А вскоре какой-то тирианец вогнал мне меч промеж ребер, и я не видел ее несколько месяцев, пока они с Изи не вернулись из поездки на юг.

– Ты знаешь, что там произошло? – спросил Тейлон.

– Финн сказал, что в Ясиде Изи смогла научить Энну управлять ветром, а та ее – огнем, так что теперь у них обеих есть оба дара, и Энне от этого почему-то стало лучше.

Тейлон даже не моргнул, и незаданный им вопрос как будто повис в воздухе: «А стало ли ей лучше?»

– И что ты думаешь? – спросил Тейлон.

– Я почти не думаю, капитан. Вы же знаете.

Тейлон не рассмеялся. Рейзо задумался, не означает ли это, что капитан и впрямь считает его бестолковым, как вспугнутый заяц. Он поерзал на полу.

– Я надеюсь, что это не Энна.

– Мы должны быть уверены.

– Хотите, я буду и дальше спать в ее комнате?

Тейлон покачал головой:

– Мегина права. К тому же безопасность Энны основана на том, что никому не известно, кто она. Если станет заметно, что мы ее защищаем… Нет, лучше присматривать за ней издали.

– Финн вернется, – сказал Рейзо.

– Знаю.

«Что, если он выносит тела, которые она сжигает?» – чуть не спросил Рейзо.

От внезапного стука он вскочил на ноги, сжав дротик. Тейлон с бесстрастным лицом отворил дверь.

– Доброе утро, капитан Тейлон.

Тускло-золотистые волосы капитана Ледела были собраны на затылке, у мощной шеи, и кончик хвоста лежал на широком плече воина. Его глаза казались усталыми, но он любезно улыбался, несмотря на внушительный шрам, пересекающий его нижнюю челюсть. Рейзо по большей части одобрял шрамы на лице. К несчастью, все его собственные боевые отметины красовались на теле, где девушкам не так-то легко их углядеть.

– Вы заняты, капитан? – спросил Ледел, покосившись на Рейзо.

В его голосе слышалась характерная хрипотца, наводящая на подозрение, что он всю ночь не смыкал глаз.

– Один из моих людей зашел получить приказы на день, – пояснил Тейлон.

– Вы рано встаете, – одобрительно кивнул Ледел. – Я всегда повторяю, что капитан спать не должен.

– По крайней мере, пока на него кто-то смотрит, – добавил Тейлон.

– Надеюсь, вы сможете отложить запланированные на утро дела. Людям необходимо развеяться, а зачастую напряжение ослабевает под напором дружеской схватки. Как вы смотрите на учебные бои на тренировочной площадке?

Тейлон кивнул, почти не замешкавшись:

– Я разбужу своих людей.

– Хорошо. Для недавних противников враждебность естественна. Мы все люди военные, и война еще свежа в нашей памяти, но необузданного насилия я не потерплю. Нет ничего, что я презирал бы сильнее, чем профессионалов военного искусства, считающих, будто они могут топтать его правила.

Голос Ледела дрожал от предельной искренности, и Рейзо весь покрылся гусиной кожей. Почему капитан с такой горячностью настаивает на том, что предан правилам военного искусства? Юноша остался в недоумении.

8. Худший рубака личных

Люди Ледела, все еще с сонными глазами, щурясь на яркий солнечный диск, ждали на клочке немощеной земли между двух казарм. Утренний свет подчеркнул каждый шрам на их лицах, равно как и каждую горку или рытвину в грязи. Рейзо неистово, отчаянно избегал смотреть на то место, где был похоронен труп.

Ледел бросил в тренировочный круг пару деревянных мечей, составил первую пару, и бой начался. Рейзо смотрел, поеживаясь, и думал об одиннадцати различных способах, которыми может убить деревянный меч. Когда одному из воинов удавалось коснуться противника в любом месте от пояса до шеи, тот или другой капитан выкликал: «Поединок за Тирой!» или «Поединок за Байерном!»

Пару учебных боев спустя Рейзо заметил, как Ледел шепчет что-то своему заместителю – шрам на его челюсти порозовел и казался совсем свежим, а речь звучала напористо.

– …Посмотрим, какие из них воины, когда за них не сражается огонь. Если только они не… – успел услышать Рейзо, как бы ненароком проходя мимо.

Он не стал останавливаться, пока не подошел к Финну.

– Тебе не кажется, что они только и ждут возможности выбить кому-нибудь глаз? – прошептал он под прикрытием стука клинков.

Финн кивнул:

– Тут все изрядно отдает войной, только без убийств.

– Пока без убийств, – уточнил Рейзо. Он поискал взглядом Тумаса и прищурился заслезившимися от утреннего солнца глазами. – А этот их здоровенный бугай – всякий раз, когда он на меня смотрит, я так и чувствую, что он мечтает разделать меня, как свинью.

– Тумас, – вызвал воина в круг Ледел.

– А вот и он, – фыркнул Рейзо. – Интересно, какого бедолагу выставит Тейлон против…

– Рейзо, – откликнулся Тейлон.

Не веря своим ушам, юноша вытаращился на Тумаса, ухмыляющегося в круге, на других воинов, уставившихся на него, на своего капитана, посылающего его против человека, который желает ему смерти – или, по крайней мере, самых болезненных ран, какие только возможны. Он задумался, что будет хуже: сбежать прямо сейчас или лишиться глаза от деревянного клинка Тумаса.

– О чем только думает капитан? – прошептал Финн, поймав друга за плечо. – Ты не можешь с ним драться.

Услышав это, Рейзо стряхнул руку товарища и решительно вышел в круг, остановившись там, куда солнце отбрасывало тень от головы Тумаса. Его противник был высок и устрашающе внушителен во всех отношениях, кроме крупных дряблых ушей, напомнивших юноше пару свиных отбивных. Тумас усмехнулся, и у Рейзо кольнуло в боку, где оставил отметину приятель тирианца.

«Я могу это сделать, могу».

– Начали! – крикнул Ледел.

Тумас шагнул. Рейзо замахнулся – и почувствовал тычок в живот.

– Поединок за Тирой, – объявил Ледел.

Рейзо припал на одно колено, справляясь с болью в ребрах, и чуть-чуть подождал. Крови не было. С ним все будет хорошо, как только схлынет первая мучительная волна, но тирианские воины смеялись, и ему не хотелось поднимать взгляд и видеть стыд на лицах товарищей.

«У тебя по-прежнему оба глаза на месте», – попытался подбодрить себя Рейзо. Он хватанул ртом воздух и кое-как выбрался из круга. Казалось, что он тащит за собой очень тяжелую тень.

– Да ну, я-то ждал, что хоть разомнусь маленько! – визгливо прогнусавил Тумас, страдающий неизменно заложенным носом. – Это ребенок какой-то. Я требую второго захода.

– Ты ничего не требуешь, воин, – осадил его Ледел. – Встань как подобает.

Тумас выпрямился:

– Слушаюсь, капитан.

Ледел обернулся к Тейлону:

– Что скажете? Посмотрим, сумеет ли кто-нибудь из ваших ребят побить нашего Тумаса.

– Ладно, – согласился Тейлон. – Финн.

Улыбки байернских воинов подсказали Тумасу, что нынешний противник отличается от предыдущего, и его лицо застыло. Два бойца встали лицом друг к другу, опустив острия мечей к земле и изготовившись к сражению. Затем, без предупреждения, Тумас атаковал.

Первым движением Финн отступил в сторону. И вторым. И третьим. Нижняя губа Тумаса начала подрагивать.

Рейзо тысячу раз наблюдал, как дерется его друг на тренировках и на войне. И у него по-прежнему перехватывало дыхание от внимательного, едва ли не уступчивого выражения на лице Финна. Он ничего не упускал, каждое его движение что-нибудь да значило. И хотя Рейзо просто стоял, прислонившись к стене казармы, наблюдение за Финном словно придавало значимости и ему самому. Он смотрел напряженно, с напружиненными мышцами и горящим лицом, усталый, словно это он сам дрался.

В замахах Тумаса прорезалась злобная нотка: теперь он пытался не просто задеть противника, но оставить синяк или что-нибудь рассечь. Затем он ударил по мечу Финна, и тот не сумел упруго сбросить чужой клинок. Они застыли лицом к лицу, скрестив оружие. Финн открыл рот, чтобы глотнуть воздуха, и Тумас плюнул ему в лицо. Ледел осуждающе окликнул подчиненного, но поединка не прервал, и миф о дружеской схватке стремительно рассеялся. Обе стороны взорвались криками.

Рейзо метнулся к краю тренировочного круга, не успев об этом задуматься. Здесь и сейчас, понял он, может снова начаться война.

Тумас отступил на шаг и атаковал снова, изматывая Финна ударами по мечу, которые завтра еще отзовутся ноющей болью в руке байернца. И тут Рейзо увидел, как Финн воспользовался открывшейся возможностью. Он подманивал Тумаса все ближе, позволяя ему расслабиться, втянуться в размеренный ритм ударов, а затем мягко, как будто выполняя фигуру танца, опустил меч и сделал правой ногой шаг назад. Тумас по инерции пролетел вперед, а Финн развернулся и похлопал тирианца клинком по спине, легонько, как будто привлекая внимание незнакомца.

– Поединок за Байерном, – объявил Тейлон.

Грудь Тумаса тяжело вздымалась. Капля пота скатилась ему в глаз, но он даже не моргнул.

– Я дрался второй раз. Будь я свежим, исход был бы иным.

– Возможно, ты прав, – признал Финн и протянул руку для пожатия.

Лицо Тумаса исказилось. Он отвел руку назад и замахнулся.

– Осторожно! – крикнул Рейзо, но его друг ожидал удара и уклонился.

Ледел и еще кто-то бросились вперед и схватили захлебывающегося руганью Тумаса. Другие тирианцы подхватили крик; кое-кто уже толкал байернцев в грудь в ожидании, что кто-нибудь прольет первую кровь и тем самым положит начало драке. Возгласы слышались с обеих сторон, мышцы напрягались, руки сжимались в кулаки. Ситуация раскручивалась, словно пружина. Рейзо казалось, что он запутался и провалился назад во времени, в глазах у него темнело от воспоминаний о поле боя, о людях, протыкающих друг друга мечами, о чужой крови на его одежде, об убийствах без ясной причины, об ожидании боли, о предвкушении гибели, о сомнениях, не мертв ли он уже…

– Довольно! – рявкнул Ледел.

Тирианские воины притихли от командирского окрика, в их повиновении явственно ощущался привкус страха. Тумас буквально дрожал от желания продолжать драку, но опустил руки по швам. Рейзо вдохнул впервые с тех пор, как тирианец замахнулся на Финна.

Когда Тейлон заговорил, в его вежливом тоне не прозвучало ни намека на дурное поведение тирианцев.

– Благодарю вас за эту тренировку, капитан Ледел, – произнес он. – Надеюсь, мы еще встретимся здесь снова.

И Ледел не стал извиняться, но не потому, что не счел нужным, а скорее потому, что эта заварушка показалась ему чем-то таким, чего не должно было произойти и что оскорбило его самого.

– Несомненно. Доброго дня.

Энна стояла на дорожке и смотрела на них. Финн увидел ее, и все его поведение изменилось. Рейзо попытался определить, встал ли его друг чуточку прямее, вздернул подбородок или выпятил грудь, но так и не смог угадать, в чем дело.

– Славный бой, мальчик из Леса, – заметила Энна, подойдя ближе.

– Это были всего лишь учения, – пожал плечами Финн.

– Мне показалось, ты преподал ему неплохой урок.

– Означает ли это, что ты выйдешь за меня замуж?

Энна рассмеялась.

Они были так поглощены друг другом и так явно хотели остаться наедине, что Рейзо, разумеется, немедленно начал проталкиваться к ним сквозь толпу. Тумас с товарищем, оказавшиеся у него на пути, сдвинулись так тесно, что зажали его плечами и протащили за собой несколько шагов.

– А этот вот вдефь вачем? – спросил Тумаса приятель, шепелявя так сильно, что это казалось притворным.

– Да это их мальчик на побегушках, – откликнулся тот. – Отличная шутка – выдать ему меч.

Рейзо извивался, пытаясь вырваться, чересчур пристыженный, чтобы звать на помощь, но тут Ледел рявкнул на Тумаса, подзывая его к себе.

Тирианец подхватил Рейзо под мышку и приблизил его ухо к своему рту.

– Берегись, – шепнул он, прежде чем отпустить юношу.

Рейзо метнулся за казармы. Он убрал меч в ножны и вцепился в дротик, просто ради того, чтобы ощутить его в руках. Потом заметил, что стоит на тайной могиле, и поскорее сдвинулся в сторону.

Энна и Финн исчезли. Остальные байернские личные направлялись искать завтрак. Конрад окликнул Рейзо, призывая его присоединиться к ним, но тот притворился, что стоит слишком далеко и не слышит.

«А этот вот здесь зачем?» – снова и снова спрашивал он себя.

9. Древесная крыса

На третий день после состязаний Рейзо, Энна и Финн прогуливались по дворцовым садам, с тоской вспоминая о байернской картошке, миндальных пирожных и оленьем рагу. Из-за того что их окружала железная ограда, им казалось, что они заперты в клетке, словно животные в бродячем зверинце. Они провели в Ингридане уже три недели, но добились не многого. И теперь, когда всего через несколько дней совет собирался прервать заседания на лето, Рейзо невольно задумывался о том, что они не справляются со своим заданием. Но о задании они не говорили – они болтали о картошке.

Когда Финн ушел занимать пост в охране Мегины, поскольку настала его очередь, Энна быстренько попрощалась и умчалась в противоположном направлении.

– Вот юркая девица, – пробормотал Рейзо, устремляясь вдогонку.

Ему показалось, что он заметил, как черные волосы мелькнули в дверях байернской конюшни, и он обогнул здание с другой стороны. Здесь вдоль стены выстроился ряд деревьев в горшках, и Рейзо пошел между ними и стеной, пытаясь уловить сквозь окна любые необычные звуки среди лошадиного сопения, ржания и всхрапывания.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

«Речные тайны» » Шеннон Хейл » серия «Книги Байерна #2» » Фэнтези

Шеннон Хейл Речные тайны