книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Фергюс Макнил

Убийство с первого взгляда

Посвящается Анне и Кэмерону, с любовью и верностью

Он очень рано пришел к осознанию того факта, что нужно устанавливать правила. В противном случае не будет организации, не будет никакой борьбы. А в чем тогда цель жизни, если нет борьбы? Порой он задумывался, сколько было других, кто шел тем же путем, призраком скользя среди человеческих душ, и чьи действия вызывали мелкую рябь на общей картине мира, в то время как сами они оставались практически не известными никому, настоящими анонимами, невидимыми и неслышимыми.

Просто мелкая рябь.

При этой мысли он улыбнулся. Сейчас задачи, которые встают перед ним, решать значительно труднее, чем двадцать лет назад: появились изощренные методы слежки, более профессионально работают эксперты-криминалисты. Но как раз это и придает игре особую привлекательность.

Просто мелкая рябь.

Он смотрел, как в сгущающихся сумерках рябь расходится кругами по темной воде, в которой отражается свет уличных фонарей. Круги постепенно исчезали, удаляясь от человеческого тела. Еще миг назад отчаянно боровшийся за свою жизнь человек теперь тихо лежал лицом вниз. А когда исчезли последние круги и поверхность воды успокоилась, исчезло и тело.

Часть 1

Северн-Бич

1

Среда, 2 мая

Роберт Нэйсмит задумчиво уставился на висящее в окне меню, потом толкнул дверь – осторожно, рукавом, чтобы не дотронуться голой рукой до стекла.

Старые привычки.

Над дверью мелодично звякнул колокольчик. Нэйсмит вошел, и его начищенные туфли негромко застучали по чисто вымытому полу. По небольшому помещению были аккуратно расставлены восемь столиков, на льняных скатертях в узких вазах стояли цветы. По стенам висели профессионально сделанные фотографии. Посетитель оказался только один – похожий на сову старик, с головой ушедший в изучение газеты. Полупустая пивная кружка стояла у него возле локтя.

Нэйсмит прошел к стойке, не спуская глаз со стоящей спиной к нему женщины: он оценил симпатичную фигурку, узкие плечи и прямые каштановые волосы. Когда женщина начала поворачиваться, он не спеша перевел взгляд на доску с меню.

– Чем могу помочь?

У нее оказался мягкий дружелюбный голос с легким акцентом, характерным для жителей юго-западных графств. Нэйсмит оторвался от изучения меню и посмотрел на женщину так, будто и не поедал ее взглядом несколько секунд назад.

– Вы еще подаете завтрак? – улыбнулся он.

Женщина обернулась к настенным часам, потом посмотрела на посетителя и качнула головой:

– Вообще-то, завтрак у нас только до половины одиннадцатого…

– Понимаю, – кивнул Нэйсмит. – Не хотелось бы подводить вас.

Он уставился на женщину не моргая. Та уловила в его взгляде искорку веселья, улыбнулась в ответ и посмотрела в сторону.

– Что ж, – произнесла она, откидывая с лица непослушную прядь волос, – мы сейчас не сильно загружены. Так что бы вы хотели?

Нэйсмит снова повернулся к меню:

– Можно бенедиктинские яйца?[1]

– Думаю, с этим не будет проблем. – Она передала заказ на кухню. – Что будете пить?

– Черный кофе. Благодарю вас, – сказал Нэйсмит и полез за бумажником.

Женщина повернулась и взяла пустую кружку. На ней был голубой свитер, простенький, но достаточно облегающий, чтобы подчеркнуть стройную фигуру. Косметикой она почти не пользовалась, но Нэйсмита всегда привлекала именно такая неброская красота.

– Так это ваше заведение? – поинтересовался он. – Или же вы служащая с бунтарским характером, которая подает завтрак, когда у нее появляется настроение?

Женщина поставила кружку под кофейную машину и рассмеялась:

– Да и то и другое. Мы ведем дела вдвоем с сестрой, так что я, пожалуй, могу поступать, как захочется.

– Наверное, неплохо быть самой себе хозяйкой.

Она поставила кружку с кофе на стойку и забрала деньги.

– Иногда, – кивнула женщина и повернулась к кассе. – Есть возможность встретить хороших людей.

Она протянула сдачу, и Нэйсмит улыбнулся:

– Спасибо.

Он уселся за стойкой и вдохнул кофейный аромат.

– А вы? – спросила через пару секунд женщина.

И какое же робкое выражение было при этом на ее лице!

– А я как раз один из этих хороших людей.

Нэйсмиту всегда нравился Клифтон. Местами он был просто великолепен, в особенности возле вантового моста. Усыпанные листьями улицы с роскошными старыми особняками; узкие переулки, сбегающие с крутых холмов; бутики и кафе с хорошо одетыми посетителями. Этот район так отличался от остального Бристоля – маленький островок спокойствия, поднимающийся над вечно бушующим человеческим океаном.

Он остановился у букинистического магазина и улыбнулся при виде приколотого на двери объявления: «Буду через десять минут». Чернила выцвели, сама бумага поистрепалась, – очевидно, хозяин отсутствовал значительно дольше, – но удивительным образом от этого магазинчик выглядел еще более привлекательным. За окном возвышались стопки пожелтевших книг в мягких обложках, их подпирали более увесистые тома; вся эта конструкция выглядела ненадежной и грозила в любой момент рухнуть. Он подумал, что надо бы потом вернуться сюда и изучить выставленные книги, и посмотрел на часы – без четверти двенадцать. Встреча с представителями «Группы Мерента» состоится только в три, так что у него будет еще уйма времени, если он все же решит вернуться.

Из пекарни на другой стороне улочки донесся запах теплого хлеба, но Нэйсмит продолжал взбираться на пригорок, с удовольствием разглядывал витрины магазинов, наслаждался солнышком и с нетерпением ждал, куда же его занесут ноги на этот раз.

Вначале это была просто мысль, промелькнувшая на задворках сознания, какое-то назойливое ощущение, которое он не мог определить. Но пока он шагал, оно становилось все сильнее.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как работа привела его в Бристоль, и еще больше – с того времени, когда он впервые оказался здесь. Было что-то в этой части города, что манило его к себе; а еще были приятные воспоминания о лете, года два назад, когда в маленькой частной художественной галерее ему посчастливилось встретить необыкновенно интересную женщину. Оказалось, что им обоим не нравится современная скульптура – она еще пошутила тогда, что даже никудышное искусство может свести людей. Он рассеянно подумал, живет ли она до сих пор на старом месте, в квартире, окна спальни которой выходили на гавань, но быстро отбросил эти мысли.

Нет, не о такой встрече он сейчас думал.

Да, тогда ему пришлось потрудиться. И вот теперь, когда он приехал сюда по делам службы, возможно, ему посчастливится столкнуться с очередной сложной задачей, с очередным вызовом. Удастся найти кого-то.

Он остановился возле антикварной лавки. Взгляд его блуждал среди потускневших монет, пыльных мундиров и других предметов, связанных с военной историей. Обычно они приводили его в восхищение. Но не сегодня. Он стоял и смотрел на отражающуюся в витринном стекле улицу. Проходившие мимо люди понятия не имели о том, что этот человек пристально за ними наблюдает. Да-да, его выбор может пасть на любого из них.

Отражение в стекле довольно улыбнулось: мужчина под сорок, высокий и стройный, ухоженный, с короткими темными волосами, которые еще не начали редеть. Взгляд внимательных карих глаз пробежал по элегантной куртке и рубашке – вроде бы обычная повседневная одежда руководителя отдела продаж, но не без некоторой щеголеватости.

Он понял, что все утро усиленно пытался избавиться от навязчивых мыслей, но возбуждение в груди нарастало, и вместе с ним росло ощущение неизбежности.

Шагая в направлении Клифтон-Даун, он наслаждался той необычной гаммой ощущений, которые каждый раз в такой момент бурлили внутри: предвкушение и сожаление. Чувства. Знакомые чувства.

Он снова взглянул на часы – без пяти двенадцать. Смысла откладывать дальше не было. Он уже принял решение – собственно, принял он его много лет назад – и сейчас, готовясь начать, ощутил, как все тело охватило приятное возбуждение.

Впереди простирался парк. Он пойдет прямо через него и выберет первого же человека, который встретится с ним взглядом после наступления полудня.

На короткое мгновение он склонил голову, сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и прогнать лишние мысли, а потом зашагал вперед.

Стоял прекрасный день, ярко светило солнце. Вокруг раскинулся огромный парк – зеленое море под бездонным голубым небом. Воздух был наполнен чудесным ароматом свежескошенной травы. По краям прямой, словно стрела, гудронной дорожки стояли скамейки, все до единой занятые. Чудесная теплая погода так и манила посидеть на свежем воздухе под деревьями, хотя для ленча было еще рановато. Он снова улыбнулся. Какой славный денек для совершения задуманного!

На одной из скамей сидел невысокий угрюмый человечек. В руке он крепко сжимал сэндвич и злобно взирал на проходившего мимо Нэйсмита. Человечек явно был не в восторге от мысли, что, возможно, придется разделить с кем бы то ни было драгоценную скамейку. Нэйсмит посмотрел на часы – 11:58. Жаль, конечно, но он приободрился, когда подумал, что может подыскать кого-то более подходящего, более достойного. Он шагал дальше.

В этом всегда заключалась самая волнующая часть игры. Успех всего дела зависел главным образом от сноровки и правильно разработанной стратегии, но сейчас, на начальном этапе, следовало ни о чем не думать и просто отдаться на волю случая. Выбор может пасть на кого угодно, в этом и состоит главная прелесть.

Выбор может прийтись на кого угодно.

Именно этот фактор случайности и делал игру такой реальной, он придавал решающее значение мастерству и искусству организации. Существовали, конечно, определенные правила, например двадцатичетырехчасовая отсрочка или то, что нельзя преследовать две цели одновременно, и другие – все тщательно продуманные, для того чтобы сделать игру интереснее. Но если исключить элемент чистой случайности, тогда в чем будет состоять смысл?

В отдалении начали бить церковные колокола.

Полдень.

Как ни велик был соблазн обернуться и найти взглядом того человечка с сэндвичем, он понимал: так будет нечестно. Нужно все делать по правилам – углубляться в парк, пока не наступит время возвращаться.

Впереди на дорожке показались люди. Первым был молодой человек, по виду китаец, почти шести футов роста, с изящной фигурой и стрижкой ежиком. Обут в чистые белые кроссовки. Он слушал музыку в айподе. Одежда казалась слишком хорошей для студента, но вряд ли парню было больше двадцати двух-двадцати трех лет. Они сближались, и вот уже Нэйсмит слышал монотонное биение ударных в наушниках китайца… но тот прошел мимо, не подняв глаз.

Через пару секунд Нэйсмит поравнялся с грузной полуседой женщиной предпенсионного возраста – типичная тетушка. На ней была футболка из набивной ткани с цветочным рисунком, на плече висела дорогая сумочка. Ее окружала практически видимая аура недовольства. Когда они сблизились, женщина свернула к самому краю дорожки, нарочно стараясь не встречаться с Нэйсмитом взглядом. Женщины вроде нее часто так поступали. В другой раз он бы слегка обиделся на такое явное пренебрежение к своей персоне, столь очевидное желание не замечать никого вокруг – ведь, в конце концов, ни в его внешности, ни в манере вести себя не было ничего угрожающего. Тем не менее сегодня «тетушка» поступила совершенно правильно.

Следующими оказались две молодые женщины на скамейке, лет тридцати или чуть больше. Одна блондинка, другая с рыжими волосами. Обе аккуратно одеты, – вероятно, подружки сбежали из душного офиса подышать свежим воздухом и теперь торопились, перед тем как вернуться на работу, перемыть косточки коллегам. Рыженькая сидела спиной к нему, а вот ее собеседница подняла голову, мимолетно взглянула в глаза Нэйсмиту, после чего вернулась к увлекательному разговору.

Да, это будет она.

Он немного замедлил шаг и сосредоточил внимание на блондинке, впитывая и фиксируя в памяти каждую мелочь.

Очевидно, она была среднего роста – сказать точнее, пока она сидела, было затруднительно – и имела стройную спортивную фигуру. Серый брючный костюм не из дешевых и с претензией на роскошь. На безымянном пальце руки, в которой девушка держала стаканчик кофе, кольца не было.

Еще один шаг…

Бесцветные волосы, частично выгоревшие на солнце, были сколоты дешевыми пластиковыми заколками, чтобы не падали на лицо.

Еще шаг…

Бледная кожа, изящный подбородок, высокие скулы, аккуратный носик, проколотые уши с маленькими мочками. Косметикой девушка почти не пользовалась. В памяти Нэйсмита намертво отпечатались очертания ее рта – поджатые губы придавали лицу выражение надменности. Напоследок он посмотрел ей в глаза, зеленовато-серые, с красивыми ресницами.

И вот он прошел мимо. Всего лишь пара секунд для беглого осмотра, но больше времени у него не было.

Впрочем, он никогда не забывал лиц.

Нэйсмит снова бросил взгляд на часы – семь минут первого. Девушка получила двадцатичетырехчасовую отсрочку, а у него в три намечена встреча. Весело ухмыляясь, он сошел с дорожки и направился обратно к центру города.

* * *

На следующее утро Нэйсмит проснулся поздно. Когда он спустился, чтобы успеть хотя бы к окончанию завтрака, в гостиничном холле толпились выезжающие постояльцы. Он выбрал столик у окна, и уже через мгновение рядом возникла предупредительная официантка, которая немедленно была отправлена за кофе. В меню не обнаружилось ничего интересного, и, когда девушка вернулась с кофейником, Нэйсмит уже вовсю изучал на мобильнике содержимое электронной почты.

Не отрывая глаз от экрана, он сделал заказ и одновременно отбил короткий ответ одному из подчиненных. К этому времени обеденный зал практически опустел, и, кроме Нэйсмита, в нем оставалось лишь несколько таких же, как он, «сов»: страдающий избыточным весом бизнесмен, энергично поедающий бекон с яйцами, да пожилая пара – эти тихонько ели тосты и смотрели по сторонам.

Он налил себе кофе, поднес чашку к носу и несколько секунд с наслаждением вдыхал аромат, прежде чем сделать глоток. Восхитительно!

Этим утром помещение выглядело иначе. Льющийся через окна солнечный свет окрашивал предметы в золотистые тона. Накануне вечером он сидел с гостями в противоположном конце ресторана.

Встреча с представителями «Группы Мерента» прошла даже лучше, чем ожидалось. Якоб Нильссон, их специалист по заключению сделок, был дружелюбным норвежцем огромного роста с крепким рукопожатием и громким смехом – крупнее и немного старше, чем можно было предположить на основании телефонного знакомства. В том, что касалось дела, он оказался очень здравомыслящим человеком, и в ходе этой встречи в кабинете Нильссона они согласовали все условия. Норвежец очень стильно одевался и почти с первой минуты пробудил в Нэйсмите симпатию.

Коллега Якоба по имени Микаэла оказалась женщиной очень умной и при этом привлекательной, обладающей утонченной красотой. У нее были рыжеватые волосы до плеч и почти черные томные глаза. На лице играла сдержанная улыбка. Одета она была просто и элегантно: черный пиджак безукоризненного покроя и обычная кремовая блузка; также у Микаэлы достало смелости надеть юбку. Нэйсмиту так пришлась по душе ее спокойная и уверенная манера говорить о требованиях их компании к условиям поставок, что по окончании переговоров он пригласил обоих партнеров выпить. Начали они с ближайшего бара на побережье.

– Расскажите, – попросил Якоб, взмахнув рукой с зажатыми в ней очками, – как вышло, что вы стали работать в компании «Уинтерхилл»?

Нэйсмит откинулся на спинку стула.

– Я люблю решать трудные задачи, – ответил он, скользнул на мгновение взглядом по фигуре Микаэлы и снова посмотрел на Якоба. – В «Уинтерхилл» мне дали возможность на пустом месте создать собственное подразделение и предоставили полную свободу действий.

– С ними хорошо работать?

– Очень, – улыбнулся Нэйсмит. – Обычно один день в неделю я провожу в офисе в Уокинге, а в остальное время график у меня свободный. Работаю столько, сколько необходимо, и до тех пор, пока я продолжаю приносить прибыль, директора будут довольны.

– Я читала, недавно вы проникли на немецкий рынок, – сказала Микаэла. В ее речи слышался едва уловимый валлийский акцент. – Должно быть, дела идут хорошо.

– Вы справились с домашним заданием. – Нэйсмит снова улыбнулся. – Германия является нашим вторым по величине рынком сбыта, а один из наших посредников базировался в Гамбурге. Было целесообразно овладеть этим рынком и заполучить их квалифицированные кадры. Также благодаря этому облегчилась задача моей британской команды – они уже начинали работать на пределе сил. Знаете, хотелось бы мне, чтобы как можно больше наших клиентов были похожи на вас, ведь очень редко удается подписать предварительное соглашение всего за одну встречу.

– Ну, мы же знаем, чего хотим, – рассмеялся Якоб.

Нэйсмит с улыбкой посмотрел на Микаэлу:

– Я тоже знаю.

К семи вечера стало понятно, что никто из них домой не торопится, и тогда Нэйсмит предложил пообедать в ближайшем отеле. Он припомнил, что там весьма неплохой ресторан, а также и уютный коктейль-бар. В отеле он сможет снять комнату – это избавит от необходимости тащиться домой на медленном вечернем поезде, а кроме того, позволит на вполне законных основаниях провести ночь в Бристоле и остаться в городе до следующего дня.

Обед вышел на удивление приятным. Нэйсмит знавал нескольких чрезвычайно унылых скандинавов, но Якоб оказался очень интересным собеседником, а Микаэла привносила в их разговор свою определенную изюминку. Поначалу Нэйсмит задавался вопросом, трахает ли ее норвежец, – тогда между любовниками должна была бы проскакивать какая-то искра, – но по мере того как продвигался обед, он решил, что ответ отрицательный. Да, жизнерадостный норвежец был страстно увлечен коллегой, и ей нравилось такое внимание со стороны Якоба, но дальше этого их отношения не заходили или, похоже, не могли зайти.

Мало-помалу собеседники перешли от обсуждения деловых вопросов к более приятным темам. Когда речь зашла о музыке, Микаэла прямо расцвела:

– Как это интересно! На Кинг-стрит есть одно заведение, где почти каждый вечер проходят грандиозные джазовые концерты.

Нэйсмит пожал плечами:

– В следующий раз, когда я окажусь в Бристоле вечером…

– Обязательно, – улыбнулась Микаэла.

Все шло просто прекрасно. Нэйсмит всегда был осторожен в отношениях с женщинами и, будь Микаэла и Якоб парой, сохранял бы дистанцию. Но в данной ситуации он приятно проводил вечер, задавал собеседнице множество вопросов, внимательно ее выслушивал и перебрасывался с Якобом шутливыми замечаниями в адрес дамы, так что налет флирта в разговоре доставлял удовольствие всем.

Было почти десять часов, когда Якоб отправился в гардероб за курткой. Нэйсмит небрежно сунул руку в карман и кинул быстрый взгляд на визитную карточку Микаэлы. Там были указаны три телефонных номера. Он наклонился поближе к женщине и показал карточку:

– Это номер вашего мобильного?

– Да, – негромко произнесла Микаэла.

Она даже не посмотрела на визитку и долго – пожалуй, слишком долго – глядела Нэйсмиту в глаза.

Как соблазнительно было бы взять ее руки в свои и предложить подняться в номер, чтобы пропустить еще по стаканчику, но он с неохотой прогнал подобные мысли. Было что-то особенное в этой женщине, такое, что побуждало не торопить события. Нэйсмит легко мог представить, как проводит с ней долгие летние вечера, как она пробуждается ото сна рядом с ним и улыбается застенчивой улыбкой… Даже просто слушать ее было бы необыкновенно приятно.

– Я сдержу обещание, – сказал он и с многозначительным видом опустил визитку в карман. Потом улыбнулся. – В следующий раз, когда окажусь здесь вечером.

А потом возле столика материализовался Якоб, и момент был упущен. В глазах Микаэлы на миг промелькнуло сожаление, и Нэйсмит убедился, что был прав в своих предположениях.

Определенно, эта женщина стоила того, чтобы дожидаться следующей встречи, причем более продолжительной.

Когда принесли завтрак, он как раз наслаждался этой мыслью.

2

Четверг, 3 мая

Позднее тем же утром Нэйсмит позвонил в офис, потом прочитал несколько электронных писем и почти в одиннадцать выписался из отеля. Особого смысла в спешке не было, но ему очень хотелось оказаться в парке Клифтон-Даун к полудню.

Нэйсмит велел таксисту высадить его у Зион-хилл, примерно в миле от цели – расстояние приличное, но на начальной стадии операции требовалось соблюдать осторожность, да и времени у него было предостаточно. Через несколько минут он вышел на вантовый мост Клифтон и остановился на самой середине. Внизу протянулось ущелье Эйвон-Гордж – серебряная полоска реки, по которой двигались крошечные лодочки. Он взглянул на юг, в сторону города, и дальше, на бледное небо на горизонте, потом закрыл глаза и стал наслаждаться легким ветерком и невероятным чувством высоты – он будто бы стоял на небе.

В этот миг ему было подвластно абсолютно все.

Узкая тропинка, извиваясь, бежала вверх, в направлении обширного луга, на котором здесь и там стояли скамейки, чтобы люди могли сидя любоваться видом на мост. Когда Нэйсмит неспешно взбирался на холм, к нему устремился веселый и энергичный молодой лабрадор. Нэйсмит наклонился, чтобы поиграть с симпатичным псом, и услышал, как его хозяйка, крупная женщина лет сорока с небольшим, бежит следом за собакой и безуспешно зовет: «Сэмми! Сэмми!»

– Не думаю, чтобы он вас слышал, – усмехнулся Нэйсмит, почесывая лабрадора за ушами.

Женщина перевела дыхание и покачала головой:

– Ох, извините меня.

– Не стоит, все нормально, – рассмеялся Нэйсмит. – Вы-то как, в порядке? Похоже, он устроил вам небольшую разминку?

– Никогда не думала, что прогулка с собакой может так выматывать, – печально улыбнулась женщина. – В спортивном зале и то меньше устаешь.

– Зато это хорошая компания. – Он дружески похлопал на прощание пса и поднялся. – Вы не подскажете точное время?

Женщина взглянула на часики:

– Без двадцати двенадцать.

– Мне пора, – улыбнулся Нэйсмит. – Нужно успеть кое с кем встретиться.

Тропа вела дальше между склонившихся друг к другу деревьев, а потом выходила на шоссе. Он пересек тропу и стал подниматься на высокий холм, наслаждаясь видом встающих за парком многоэтажных домов.

Колокола отбили полдень. Осталось подождать еще семь минут, и отпущенные девушке двадцать четыре часа истекут. Таковы были его правила: он всем давал фору в сутки – своего рода жест милосердия, чтобы у жертвы была возможность скрыться, исчезнуть навсегда, пока он не нашел ее. Сейчас девушка может оказаться где угодно, но от этого предстоящая игра становилась только увлекательнее. И конечно, она не знала, что Нэйсмит идет за ней.

На вершине холма он повернул по дороге направо, с трудом сдерживая желание перейти на бег.

Внезапно в кармане куртки завибрировал телефон, и Нэйсмит выругался сквозь зубы. Достал мобильник, посмотрел на имя абонента, с сожалением вздохнул и отклонил вызов.

Только не сейчас.

Нэйсмит отключил телефон и очистил сознание от всех мыслей, кроме как о ней. Вызвал в памяти ее лицо, припомнил глаза, аккуратный носик и прямые волосы до плеч. На него снизошел невыразимый покой.

Сейчас Нэйсмит находился в паре сотен ярдов от угла Стоук-роуд. На часах было шесть минут первого, но он стоял, не поднимая головы, и терпеливо ждал, пока секундная стрелка доползет до двенадцати.

12:07 – игра началась!

Он быстро обшарил взглядом парк, внимательно рассмотрел находящихся вдали людей – нет ли среди них его жертвы. Потом пересек дорогу и пошел, ступая прямо по траве, к скамейке, на которой девушка сидела двадцать четыре часа назад.

«Представь ее себе: стройная фигурка, примерно пять футов и шесть дюймов роста, мышиного цвета волосы…»

Нэйсмит целеустремленно шагал в направлении центральной части парка, взгляд его скользил по сторонам. Было жизненно необходимо, чтобы он увидел ее первым, еще до того, как девушка заметит его, но пока вокруг не было никого похожего. Он приблизился к скамейке, но та оказалась пуста. Мгновение он помедлил, потом сел на то самое место, где сидела она, и откинулся на спинку, положив ладони на бурые шершавые планки.

Сейчас у нее должен быть ленч. Нэйсмит обвел взглядом простирающийся вдаль парк, потом расположенные по левую руку здания: магазины и конторы, мимо которых проходил накануне.

Он медленно поднялся со скамейки и двинулся по гудронной дорожке, повторяя свой вчерашний путь. Каждый встречный прохожий вызывал его пристальное внимание, но сегодня небо было затянуто тучами, погода стояла прохладная, и желающих погулять по парку оказалось немного.

Вот Нэйсмит добрался до оживленной улицы и некоторое время простоял на перекрестке, ожидая, когда можно будет перейти дорогу. Взгляд его был прикован к четырехэтажным домам, изогнувшимся полукругом в направлении Уайтледис-роуд: салон для новобрачных, спортивный магазин, индийский ресторан…

«Представь ее себе. Элегантный серый брючный костюм…»

Он перевел взгляд на окна второго этажа, потом третьего. На некоторых висели тюлевые занавески, – очевидно, это были квартиры, – но, спускаясь с холма, Нэйсмит разглядел на ряде окон вертикальные жалюзи, пробивающийся сквозь них холодный люминесцентный свет и написанные по трафарету названия фирм и компаний.

Она работала в одном из этих офисов.

Он медленно двигался по улице, вроде бы беззаботно, но зорко поглядывая по сторонам. Время от времени останавливался, чтобы заглянуть в окна кафе и закусочных – в ненастную погоду сотрудники окрестных офисов могли зайти сюда на ленч. Его внимательный взгляд перебегал с одного прохожего на другого и задерживался на женщинах с изящной фигуркой, пяти футов шести дюймов роста, с бесцветными волосами…

К часу дня Нэйсмита стали одолевать сомнения, не упустил ли он свой шанс. Время ленча сейчас закончится, и девушка вернется на рабочее место. Он снова осмотрел улицу, кинул взгляд сначала налево, потом направо. По обеим сторонам расположились офисы множества фирм, и не было возможности определить, в каком именно она работает. Он даже не мог быть уверен, в том ли месте ищет. Начало игры складывалось не самым удачным образом, но открывающиеся перспективы заставили Нэйсмита улыбнуться.

Устав от ходьбы мимо одних и тех же магазинов, он решительно повернулся спиной к парку и зашагал по улице, спускающейся с холма к центру города. Нэйсмит решил заглянуть в замеченную накануне букинистическую лавочку, проверить, работает ли она сегодня. Переходя дорогу, он продолжал рассматривать людей вокруг – просто на всякий случай.

Навстречу шли в сторону парка две девушки, увлеченные беседой: коротко стриженная блондинка в потертых джинсах и облегающем зеленом свитере и азиатка в коричневой замшевой куртке и темных брюках. Он сразу же понял, что перед ним не те, вчерашние подружки, однако азиатка была весьма хороша собой: длинные черные волосы развевались на ходу. Приблизившись, она полностью завладела его вниманием. Через несколько секунд девушки поравнялись с ним, азиатка взяла подругу за локоть и прошептала что-то на ухо – видимо, смешное, поскольку обе захихикали, а блондинка едва не расплескала кофе. У черноволосой была очень милая улыбка, но, когда девушки прошли мимо, Нэйсмит резко остановился.

«Скамья в парке… Среднего роста, стройная, спортивная фигура…»

Он нахмурился и сконцентрировался на отложившемся в памяти образе.

«…Серый брючный костюм, обручального кольца нет…»

Не обращая на Нэйсмита ни малейшего внимания, девушки прошли мимо.

«А что она держала в руке?»

– Прошу прощения, – сказал Нэйсмит в спину тем двум.

Девушки обернулись и с удивлением посмотрели на него.

– Извините, что беспокою вас. – Он криво улыбнулся и жестом показал на стаканчик с кофе, который держала блондинка. – Просто хотел поинтересоваться, где находится ближайшая кофейня «Старбакс»?

Азиатка кивнула в сторону, откуда они пришли:

– Просто идите прямо и скоро увидите ее справа.

– Возле станции, – прибавила блондинка.

Вход на станцию «Клифтон-Даун» находился всего в паре минут ходьбы по Уайтледис-роуд, а буквально рядом с ним Нэйсмит действительно обнаружил «Старбакс». Он зашел в заведение и заказал чашку кофе. Присев на стул у стойки, он небрежным взглядом окинул столики, хотя и знал, что его жертвы здесь не будет. Не сейчас. Не сегодня.

И тем не менее она купила здесь кофе и отправилась с ним в парк; прошла той же дорогой, по которой недавно спустился в город Нэйсмит.

Он почувствовал, как по телу разливается тепло.

* * *

Он сложил газету и выглянул в окно. Поезд останавливался на вокзале в Солсбери. Он встал, потянулся и направился к выходу. Возле двери, в ожидании, когда она наконец откроется, уже сгрудились пассажиры.

Оказавшись на платформе, Нэйсмит быстро зашагал, ловко лавируя между людьми и сумками, и без особых проблем сумел взять такси. Указание, куда ехать, отдал таким тоном, который исключал возможность путевой беседы, после чего хлопнул дверцей и удобно расположился на сиденье. Час пик еще не завершился, движение на улицах было затруднено, но скоро машина вырвалась из города. Поглядывая в окошко на знакомые деревья и живые изгороди, Нэйсмит погрузился в подсчеты своих комиссионных от выгодной сделки с «Мерентой» и размышления, на что можно потратить деньги. Отражение в оконном стекле улыбнулось ему.

Такси развернулось и умчалось обратно в город. Проводив его взглядом, Нэйсмит направился к белой входной двери, ключом отпер ее и вошел.

– Роб? – донесся со второго этажа женский голос. – Это ты?

– Да, я, – ответил Нэйсмит, кладя мобильник и ключи на столик в прихожей. – Ким, спустись на минутку.

На лестнице появилась Ким и, слегка нахмурившись, поглядела вниз. Пяти футов шести дюймов росту, она была полна девичьей грации – так и не скажешь, что ей уже двадцать восемь. А когда она бывала недовольна, то необъяснимым образом делалась еще привлекательнее.

– Я звонила тебе сегодня, как раз перед ленчем, – сообщила Ким, поигрывая прядями черных волос до плеч. Сегодня она надела простую белую футболку без рисунка и джинсы, подчеркивавшие узкую талию и привлекательную изящную фигуру. – Но у тебя было занято.

– Я общался с клиентом, – вздохнул он. – Ну, детка, ты же знаешь, как это бывает.

– И ты мне даже не перезвонил! – обвиняющим тоном произнесла Ким, не сводя с него больших карих глаз.

– Понимаешь, – произнес он заговорщическим тоном, – я просто не хотел испортить тебе сюрприз.

Она медленно подошла к нему, скорее заинтригованная, чем настороженная:

– Какой такой сюрприз?

– У меня вышла удачная поездка в Бристоль, – улыбнулся он.

Потом взял Ким за руку и притянул к себе, наслаждаясь физическим контактом. Она не сопротивлялась.

– Встречи прошли успешно?

– Более чем, – прошептал Нэйсмит и наклонился, чтобы вдохнуть запах ее волос.

– Ну не дразни меня. Расскажи про сюрприз.

– Ладно, – рассмеялся он. – Я заключил сделку, проработал все детали от начала до конца, а это будет означать для меня очень приличное вознаграждение. Думаю, мы могли бы провести долгий уик-энд в Риме.

– Ах, Роб, это же чудесно! – Взволнованная Ким сжала его в объятиях, потом обвила руками шею и посмотрела ему прямо в глаза. – Извини… ну, если я была немного не в духе…

– Забудь. – Он улыбнулся. – А теперь – бегом наверх и переоденься. Я приглашаю тебя на обед.

– Отлично! – рассмеялась Ким. – Не хочешь подняться со мной и помочь выбрать наряд?

Он долго и внимательно рассматривал девушку, потом медленно произнес:

– Заманчиво. Но ты же знаешь, что произойдет, если я буду наблюдать за тем, как ты переодеваешься.

Она повернулась и потупила взор:

– Я вовсе не…

– Знаю, – кивнул Нэйсмит, – но сперва я отвезу тебя пообедать в «Мирабель».

Он посмотрел, как Ким вприпрыжку поднимается по лестнице, и тихонько вздохнул. В такие моменты он искренне любил ее.

3

Среда, 9 мая

Он готовился к этой встрече, как и к любой другой. На настольном календаре Нэйсмита имелась запись: «Алан Питерсон, 9 утра, Бристоль». Дальше был набросан примерный план предстоящих переговоров. Цель встречи обозначалась как обсуждение с потенциальным клиентом возможности заключения выгодного контракта по поставке программного обеспечения. В целях конспирации Нэйсмит сложил в портфель несколько брошюрок и рекламных проспектов, однако всего неделю спустя после заключения блестящей сделки с «Мерентой» никого в конторе особенно не волновало, чем именно занимается Роберт Нэйсмит.

И такое положение дел его весьма устраивало, ведь никакого Алана Питерсона на самом деле не существовало.

Когда он встал и начал одеваться, Ким еще спала. Волосы ее были растрепаны после прошедшей ночи, но выглядела она такой невинной. Нэйсмит бережно накрыл обнаженное плечо девушки одеялом, вышел из спальни и тихо прикрыл за собой дверь.

Пора идти работать.

Утро стояло светлое и прохладное. Не желая по дороге помять пиджак, Нэйсмит повесил его над задним сиденьем и поежился. По радио как раз начинались шестичасовые новости. Нэйсмит сделал звук погромче и, пока выезжал из спящей деревушки на шоссе, слушал сообщения о пробках на дорогах. Сквозь нависшие над асфальтом деревья пробивался золотистый солнечный свет, а трасса была практически пустынна, так что Нэйсмит вдавил педаль газа в пол и наслаждался хорошей погодой и быстрой ездой. Все вокруг сулило успешный день.

Так он домчался до самого Бата, после которого попал в плотный поток автомобилей – это жители окрестных деревень стремились на работу в город. Тем не менее еще не было и восьми часов, когда Нэйсмит добрался до Бристоля. На максимально возможной скорости он миновал центр и вскоре уже поднимался на холм в направлении Клифтона.

По дороге он с удовольствием предавался размышлениям о будущей жертве. Где она, интересно, находится в эту минуту? Чем сейчас занята? Возможно, собирается на работу, а может быть, уже вышла из дома. Наверняка можно утверждать, что она понятия не имеет о своем предназначении, о своей роли в игре. Хотелось бы знать, насколько она далеко. И расстояние между ними сокращается…

На автостоянке возле железнодорожной станции оказалась пара свободных мест. Припарковавшись, Нэйсмит потянулся, схватил пиджак и быстро зашагал по дорожке, мимо входа в здание станции, на Уайтледис-роуд. Уже через несколько секунд он сидел в кофейне «Старбакс» за столиком, откуда открывался отличный вид на дверь, наслаждался первой за сегодняшний день чашкой кофе и мысленно восстанавливал в памяти образ незнакомки.

«Чуть за тридцать, среднего роста, стройная фигурка, прямые бесцветные волосы».

Нэйсмит взглянул на часы, отправил Ким короткое смс-сообщение, в котором объяснил, что встреча затягивается, и устроился на стуле поудобнее.

Из предыдущего опыта он знал, что при ожидании нужно правильно распределять силы. Вообще-то, он никогда не был особенно терпеливым человеком, но со временем усвоил, что терпение – такая же обязательная составляющая игры, как и все остальное. Поначалу он отчаянно боролся со скукой, разочарованием и прочими нежелательными чувствами, которые стремились заполнить собой пустоту длительного ничегонеделания. Ему тогда хотелось как можно быстрее достичь результата, и от этого сам же результат и страдал.

Но сейчас все было по-другому. Теперь он знал, как правильно сидеть, чтобы тело было максимально расслабленным. Знал, как замедлить течение мыслей и предоставить мозгу полную свободу, в то же время не теряя бдительности, чтобы не упустить жертву.

На столе перед Нэйсмитом лежала газета – свежий номер «Дэйли телеграф», который он прихватил со стойки, однако это был просто камуфляж, что-то вроде театрального реквизита. Время от времени он брал газету и листал страницы. Если кто-то обратит на него внимание – что ж, именно это он и увидит: самый обычный человек сидит, попивает утренний кофе и читает газету. Однако взгляд Нэйсмита, каким бы рассеянным ни казался, был постоянно устремлен на входную дверь.

Когда она наконец появилась, на лице Нэйсмита не дрогнул ни один мускул. Сегодня на девушке было темно-зеленое пальто и черные сапоги, бесцветные волосы собраны в узел на затылке, но это, несомненно, была она. Кажется, незнакомка торопилась – было уже почти девять, – но в очереди перед стойкой стояли всего два человека, и вскоре девушка уже заказывала кофе. Когда она забрала стаканчик, Нэйсмит одним глотком допил свою чашку и тихонько выскользнул из кофейни следом за ней.

Быстрой, уверенной походкой она шла вверх по улице на холм, однако двигаться за ней не составляло большого труда. Так Нэйсмит и ничего не подозревающая девушка миновали один за другим многочисленные магазины, затем пекарню, из которой доносился соблазнительный запах свежеиспеченного хлеба. Когда они переходили дорогу возле церкви, Нэйсмит находился всего в нескольких шагах позади, но по мере приближения к парку увеличил дистанцию примерно до двадцати ярдов. Вот девушка свернула в сторону особняков в георгианском стиле и быстро взбежала по каменной лестнице к высокой синей двери. Там она некоторое время рылась в сумочке, но потом, очевидно, переменила решение и позвонила в домофон.

Нэйсмит проследил, как дверь открылась и девушка скользнула внутрь. Неспешно продолжая идти, он услышал, как щелкнул замок закрывающейся двери. Прочитал на маленькой стеклянной табличке возле входа название фирмы: «Голдмунд и Хопкинс. Дизайн интерьеров».

Дойдя до конца улицы, Нэйсмит остановился и ненадолго задумался. Часы показывали начало десятого. Смысла ошиваться поблизости в ожидании, когда девушка отправится на ленч, не было – ведь он все равно сюда вернется незадолго до пяти вечера.

* * *

Интернет-кафе, как и большинство заведений подобного рода, которые ему доводилось посещать, выглядело весьма убого: на столах вдоль стен выстроились одинаковые компьютеры, возле каждого висела табличка с номером, а перед столами стояли пластиковые стулья. В кафе находился всего один посетитель: серьезного вида молодой индус переписывался с далеким другом. К стене были пришпилены скрепленные скотчем листы формата А4, объявление на которых гласило, что воспользоваться доступом в Интернет можно за пять фунтов в час, а минимальная плата составляет опять же пять фунтов.

Нэйсмит подошел к восседающему за кассой темноволосому мужчине и, не говоря ни слова, протянул пятифунтовую банкноту. Мужчина оторвался от чтения журнала, взял купюру и быстро спрятал в ящичек. Затем склонился над монитором, ткнул на клавиатуре несколько клавиш и указал на один из столов.

– Номер четыре, – прохрипел он, потом прочистил горло и спросил: – Желаете что-нибудь выпить? Чай? Кофе?

Нэйсмит посмотрел на стопку белых пластиковых стаканчиков и стеклянную банку с растворимым кофе. На прикрепленном на стене листке бумаги было написано: «Горячие напитки – 1 фунт». Он покачал головой, давая понять, что от предложения отказывается.

Усевшись перед компьютером под номером четыре, Нэйсмит открыл в браузере поисковую систему «Гугл» и набрал «голдмунд хопкинс интерьер». Когда он нажал «Поиск», на экране появился перечень ссылок на веб-сайты, но Нэйсмита заинтересовала только самая верхняя: «Дизайн интерьеров. Фирма Голдмунда и Хопкинса – домашняя страница».

Он прошел по ссылке и оказался на роскошно оформленной странице, изображающей стильные современные помещения, полные света и стекла, однако больше его заинтересовал прямоугольник вверху экрана с надписью «Это мы». Наведя на него курсор и щелкнув мышкой, Нэйсмит переместился в раздел с перечислением ведущих сотрудников компании. Возле каждой фамилии имелась небольшая фотография.

В списке нашлась и она. С интернет-страницы на Нэйсмита взирало то самое безошибочно узнаваемое лицо, которое он видел сегодня, буквально десяток минут назад, а также неделей раньше, в парке.

Девушка радостно улыбалась, а под фотографией он прочитал подпись «Викки Сазерленд».

Нэйсмит откинулся на спинку стула и в задумчивости уставился на монитор. Обычно имена жертв он узнавал уже после того, как все произойдет.

* * *

В десять минут шестого синяя дверь открылась и на пороге появилась Викки Сазерленд. Девушка быстро проверила содержимое сумочки и сбежала по лестнице на тротуар. Она вышла на Уайтледис-роуд и направилась вниз с холма, на ходу застегивая пуговицы темно-зеленого пальто. Нэйсмит следовал параллельным курсом по противоположной стороне улицы. Весь день он провел, с большим удовольствием лазая по пыльным полкам букинистической лавки, примеченной еще неделю назад. Владелец, человечек в потертом сером кардигане и с копной седых волос, казалось, готов был до самого закрытия восседать на стуле и читать книгу, так что Нэйсмит мог спокойно рыться среди множества старых томов в твердых обложках, которые оказались кому-то не нужны. В конце концов выбор его пал на тоненький сборник рассказов Сомерсета Моэма, которые он уже читал когда-то, много лет назад.

Он старался не слишком часто смотреть на противоположный тротуар – только чтобы убедиться, что не обгоняет темно-зеленое пальто. Девушка, впрочем, шагала быстро, словно хотела как можно скорее оказаться подальше от работы. Нэйсмит задумался, где может находиться ее жилище и как оно выглядит.

Они добрались до пешеходного перехода как раз в тот момент, когда зажегся красный свет, и перед светофором моментально выстроилась длинная вереница машин. Нэйсмит собирался перейти улицу, но увидел, что девушка, до того шедшая прямо, покинула тротуар и направилась по переходу в его сторону. Он замедлил шаги и сделал вид, что его очень интересует витрина ближайшего магазина. Однако он представлял себе, как девушка идет через дорогу, считал шаги и секунды и повернул голову только тогда, когда был уверен, что она уже оказалась на его стороне улицы.

Через несколько минут они достигли входа на железнодорожную станцию; темно-зеленое пальто находилось всего в нескольких ярдах перед Нэйсмитом. В толчее было немудрено потеряться, однако Нэйсмит уверенно держался как можно ближе к своей жертве. Увидев, что девушка резко свернула с тротуара и быстро зашагала по дорожке из щебня, он позволил себе легкую улыбку удовлетворения. Похоже, она торопилась на поезд.

Единственный путь на дальнюю платформу вел по крытому пешеходному мостику, и Нэйсмиту пришлось задержаться и подождать, пока девушка перейдет на ту сторону. Только тогда он шагнул вперед и посмотрел на расположенную внизу станцию. И увидел девушку. Она спускалась по длинной лестнице на изогнутую дугой платформу, на которой уже толпились спешащие по домам жители близлежащих деревушек.

Нэйсмит достал бумажник и проверил наличность – в подобном предприятии пользоваться кредиткой было бы слишком рискованно. В этот момент раздался шум подъезжающего поезда.

Сейчас ее ни в коем случае нельзя потерять!

Он кинулся бегом через мост и вниз по лестнице, в то время как пассажиры уже заходили в поезд. Состав оказался короткий – всего два небольших вагона. Нэйсмит запрыгнул в последнюю открытую дверь, едва успев перед этим прочитать название конечного пункта маршрута: Северн-Бич. Девушка в зеленом пальто сидела спиной к нему в противоположном конце вагона, так что Нэйсмит опустился на сиденье возле двери и постарался унять бешено бьющееся сердце. Поезд тронулся. Выглянув в окно, Нэйсмит проводил взглядом исчезающую позади станцию Клифтон-Даун, и через несколько секунд состав нырнул в темноту длинного туннеля.

Из соседнего вагона появился кондуктор и пошел по узкому проходу между сиденьями, проверяя у пассажиров билеты. Нэйсмит нахмурил брови. Он понятия не имел, до какой станции едет девушка. Вытащив бумажник, он достал из него десятифунтовую купюру и протянул подошедшему кондуктору. В последний момент он припомнил название конечного пункта, которое прочитал, пока бежал по платформе.

– Пожалуйста, до Северн-Бич и обратно.

В конце концов, он всегда сможет выйти раньше.

Кондуктор принял банкноту, нажал несколько кнопок на висящем через плечо кассовом аппарате и протянул Нэйсмиту два отпечатанных билета. Отсчитав положенную сдачу, он развернулся и, чуть покачиваясь, направился обратно в первый вагон. Поезд вырвался наконец из туннеля, в окна хлынул яркий солнечный свет.

Нэйсмит прищурился и посмотрел на проносящуюся за окном ярко-зеленую листву – поезд теперь двигался параллельно реке, бегущей по извилистому, окаймленному деревьями ущелью Эйвон-Гордж. Когда состав замедлил движение перед первой остановкой, Нэйсмит подвинулся на сиденье так, чтобы видеть затылок сидящей впереди девушки, но та не выказывала намерения выходить. Тогда он откинулся на спинку и принялся изучать невыразительные лица людей на платформе. Потом прикрыл глаза. Позади был длинный день.

Нэйсмит поймал себя на том, что вспоминает все эти лица, такие свежие в памяти; каждый случай был для него вызовом и наградой. Теперь он понимал смысл игры, знал, почему в нее играет и что она ему дает. Сейчас, когда он возвращался мыслями в прошлое, уже трудно было вспомнить, каким он был до того, как все началось. Он превратился в другого человека. Эта игра навсегда изменила его, изменила что-то глубоко внутри, так что он уже никогда бы не смог стать прежним собой. И он не испытывал по этому поводу ни капли сожаления.

Состав тронулся. Колеса загрохотали – это поезд выехал на мост, и Нэйсмит открыл глаза. Слева река Эйвон делалась шире, ее крутые берега были покрыты серым илом. Интересно, далеко придется ехать?

На следующей станции никто не вышел, но, когда поезд начал притормаживать перед Эйвонмаутом, большинство пассажиров поднялись со своих мест и стали собирать вещи. Нэйсмит внимательно наблюдал за Викки Сазерленд, но та сидела и глядела в окно на крытую платформу, задняя стена которой была целиком расцвечена детскими рисунками.

Двери вагона захлопнулись, и поезд продолжил путь по одноколейке. Неспешно миновал железнодорожный переезд, круто повернул направо и вскоре оказался в тени внушительных размеров мельницы старинной постройки. Словно всеми заброшенный памятник, она возвышалась над промышленными зданиями, вытянувшимися вдоль железной дороги. Жилых домов поблизости не было, лишь вдалеке виднелись огромные ветряные установки, а рядом с ними – многочисленные портовые краны и высоченные горы угля.

– Кто-нибудь выходит на Сент-Эндрюс-роуд? – поинтересовался из тамбура кондуктор. – Сент-Эндрюс-роуд, остановка только по требованию.

Остановка по требованию? Нэйсмит вытянул шею и посмотрел между спинками сидений. Он очень надеялся, что девушка здесь не выходит. Если остановка производится «по требованию», это означает, что на станции никогда не бывает много народу. Если с поезда сойдут лишь он и Викки, это вызовет определенные затруднения.

Нэйсмит снова заглянул между сиденьями, но девушка не собиралась вставать. Поезд тем временем двигался вдоль берега мимо унылых складских зданий и подъездных путей. Пустынную станцию он пролетел без остановки. Зловещего вида трубы выплевывали в небо клубы белого дыма, но через некоторое время и промышленные здания стали попадаться реже, и Нэйсмит с легким удивлением понял, что смотрит на один из мостов через Северн, а дальше, за темной водной гладью, начинается побережье Уэльса.

Где же живет эта девушка?

Поезд начал притормаживать. Немногочисленные оставшиеся пассажиры зашевелились, вставая с сидений и доставая вещи, а кондуктор громко объявил:

– Северн-Бич. Конечная.

Девушка стояла возле выхода в дальнем конце вагона и безразлично смотрела в окно – типичная уставшая жительница сельской местности, вынужденная ежедневно мотаться на работу в город. Нэйсмит дождался, когда откроются двери и девушка выйдет из вагона. Только тогда он поднялся и последовал за ней.

Спустившись на платформу, поежился от пронизывающего ветра. Воздух казался чуть солоноватым – пахло морем. Станция Северн-Бич фактически представляла собой единственную длинную платформу между двумя колеями, один ее конец терялся под разросшейся травой. Нэйсмит неспешно миновал сиротливый металлический навес, прошел мимо заржавевших буферов, которые обозначали конец железнодорожных путей. Позади затихало негромкое гудение локомотива. Шедшая впереди Викки Сазерленд свернула налево. Он немного ускорил шаг. Девушка шла по тихой улочке, на которой теснились, прижимаясь к мостовой, жилые дома старой и новой постройки, – унылая маленькая деревушка на краю света.

Следом за Викки Нэйсмит повернул налево и продолжал в задумчивости шагать, держась ярдах в пятидесяти. Деревня была из тех, куда многие англичане с удовольствием приехали бы доживать остаток дней: бунгало с идеально ухоженными садиками, таблички с надписью «Соседский дозор»[2] в каждом окне, старомодная чайная. Прямо впереди Нэйсмит увидел крутую лестницу с асфальтированными ступеньками, поднимающуюся, вероятно, к набережной, однако все его внимание было приковано к молодой женщине в темно-зеленом пальто – улочка здесь загибалась влево, и через мгновение девушка исчезла из виду.

Добравшись до поворота, Нэйсмит снова увидел Викки, но решил не продолжать преследование по дороге, а вместо этого подняться наверх. Он легко преодолел несколько ступенек и оказался на возвышающейся над деревушкой набережной, где едва устоял под внезапными шквалистыми порывами ветра. Перед ним до самого горизонта простерлись неспокойные серые воды Северна, справа уносился, казалось, в бесконечность величественный мост. Нэйсмит отвернулся от налетающего со стороны моря ледяного ветра, плотнее укутался в куртку и зашагал по набережной, не сводя глаз с девушки, которая шла параллельным курсом, но значительно ниже. Она миновала ряд смотрящих фасадами на Северн домов и свернула в небольшой переулок. Нэйсмит замедлил шаги и проследил, как Викки отпирает входную дверь и исчезает внутри жилища. Домик был прелестный – маленький, как и большинство современных домов, но с собственной подъездной дорожкой и аккуратно постриженной лужайкой. Улыбнувшись своим мыслям, Нэйсмит пошел дальше, обнаружил еще одну лестницу и спустился к пляжу.

Обратный поезд оказался практически пустым. Только когда Нэйсмит зашел в вагон и обнаружил, что ослепительный свет люминесцентных ламп не позволяет ничего разглядеть за окном, он осознал, что на улице уже совсем стемнело. Веки вдруг налились тяжестью; Нэйсмит сладко зевнул и поудобнее устроился на сиденье. Ему еще предстоял долгий путь домой, позади остался тяжелый день, но он все же принес Нэйсмиту удовлетворение.

По дороге на станцию он прошел мимо дома Викки Сазерленд. На втором этаже в одном окне, а также в прихожей горел свет, но прочие комнаты оставались темными. Нэйсмит обратил внимание на малолитражный автомобиль на подъездной дорожке, на светлые кружевные занавески, на примостившиеся на ступеньках гипсовые фигуры животных. Ничто не указывало на то, что с Викки проживает мужчина. Это было хорошо.

Он уже собирался спокойно продолжить путь на станцию, когда вдруг приметил аккуратно стоящую на половике на крылечке пару заляпанных грязью женских беговых кроссовок. В мозгу у Нэйсмита начала зарождаться пока еще неопределенная идея.

Впрочем, за сегодняшний день он и так сделал многое. Удовлетворенный, Нэйсмит вытащил из кармана томик Сомерсета Моэма и под стук колес начал перелистывать знакомые страницы.

4

Пятница, 25 мая

Нэйсмит смотрел в темно-карие глаза Ким, наслаждаясь тем, как застенчиво она отводит взгляд. А эти длинные ресницы – на фоне бледной кожи они кажутся угольно-черными. Он осторожно откинул с лица на подушку непослушную прядь волос, затем нагнулся и нежно поцеловал девушку в лоб.

– Ну же, – усмехнулся Нэйсмит, скатился с нее и лег на спину, уставившись в потолок, – ты опоздаешь.

– Я бы уже давным-давно была готова, кабы тебя здесь не было, – улыбнулась в ответ Ким, села на кровати и нерешительно опустила маленькие босые ступни на натертый до блеска деревянный пол.

– Возможно. Но ты ведь обрадовалась, когда я решил сегодня с утра поработать дома.

Девушка оглянулась. Нэйсмит с хрустом потянулся.

– Конечно же обрадовалась. – Она высунула кончик языка и облизнула губы. Взвизгнула, когда Нэйсмит попытался ее схватить. Потом хлопнула себя ладонями по бедрам и сделала преувеличенно серьезное лицо. – Ну, не надо больше. Я действительно опоздаю.

Он проследил взглядом, как обнаженная Ким скрылась за дверью ванной комнаты, и снова откинулся на подушки. Нащупал на прикроватном столике часы и прищурился. Проникающий в окно солнечный свет заблестел на ободке вокруг циферблата – 12:49. Пора заняться приготовлениями.

* * *

Нэйсмит поставил чемодан на асфальт и закрыл багажник.

– Передавай от меня привет сестре, – с улыбкой произнес он.

– Обязательно. – Ким проверила сумочку и снова повернулась к нему. – Ты точно не против, что я уезжаю?

– Это же была моя идея, – напомнил Нэйсмит.

– И у тебя все будет хорошо?

– Ради всего святого…

Он закатил глаза, и Ким чуть вздрогнула. Самую малость, но он это заметил – одна из тех несущественных мелких деталей, благодаря которым его тянуло к девушке, как мотылька к огню.

– Это ведь только до воскресенья, – мягко проговорил Нэйсмит. – А теперь беги, а то не успеешь на поезд.

Ким вытащила из чемодана ручку, повернулась и, встав на цыпочки, поцеловала его:

– Позвонишь мне сегодня?

– Позвоню, конечно.

Он помахал подруге рукой, проследил, как она вкатила чемодан в здание железнодорожной станции и скрылась за дверями. Потом Нэйсмит тихонько вздохнул, уселся в машину, наклонился вперед и положил голову на рулевое колесо. Закрыл глаза и набрал полную грудь воздуха.

Настало время сконцентрироваться на предстоящей задаче.

По дороге из Солсбери он заехал на заправочную станцию и залил в бак бензин. Все заправки были оснащены системами видеонаблюдения (необходимая мера предосторожности), но по крайней мере расплатился Нэйсмит наличными. Воспользоваться кредиткой означало оставить в терминале информацию, по которой его легко смогут вычислить. На данной стадии игры он всегда вел себя предельно осторожно: обращал внимание на всевозможные мелочи и старался оставить как можно меньше следов. Завтра он заправится в другом месте.

Он не стал сворачивать в деревню, а проехал с полторы мили по шоссе, после чего вырулил на узкую дорогу, идущую вдоль рощицы. Оставив машину возле заросших кустарником ворот, за которыми открывалось голое поле, Нэйсмит прошел несколько десятков метров до опушки, останавливаясь, чтобы насладиться великолепным холмистым ландшафтом Уилтшира, а также лишний раз удостовериться, что, кроме него, здесь никого нет. Углубившись в заросли, он сошел с едва видимой тропинки, поднялся на невысокий холм и остановился возле увитой плющом груды камней. Нэйсмит огляделся, на несколько секунд замер, задержал дыхание и прислушался. Ни единого постороннего звука не вплеталось в шум листвы над головой. Итак, он здесь один. Нэйсмит присел на корточки и аккуратно освободил от зарослей небольшой участок стены из битых кирпичей. Потом наклонился к земле, засунул руку в дыру и стал шарить внутри. Он оказался дальше, чем должен был быть, однако он там был, и это главное. Пальцы коснулись пластиковой упаковки, и Нэйсмит испытал мгновенный прилив возбуждения. Очень осторожно он вытащил длинный плоский пакет, плотно завернутый в мешки для мусора. Выпрямился, стряхнул с пакета грязь и насекомых и поправил ногой заросли плюща, будто все здесь так и было. Борясь с искушением тут же вскрыть пакет, Нэйсмит перехватил его поудобнее и зашагал вниз с холма к машине.

Он вернулся домой почти в пять часов вечера. Выбрался из машины и сразу направился в гараж, плотно прикрыл за собой дверь и только потом включил свет. Помещение было завалено множеством старых ящиков, разнообразными инструментами, так что Нэйсмит едва не опрокинул два велосипеда, пока пробирался к составленным у задней стены картонным коробкам. Все были покрыты толстым слоем пыли, кроме одной. Он открыл последнюю, достал два пластиковых пакета и проверил содержимое: темный свитер с капюшоном, куртка-анорак, спортивные штаны, черные кроссовки, футболка без рисунка, носки, перчатки, дешевые наручные часы…

Туда же он положил бутылку с раствором хлорной извести, рулон полиэтиленовых мусорных мешков и небольшую упаковку влажных салфеток для рук. Теперь ему не страшны никакие случайности. Все было закуплено в местном супермаркете – расплачивался Нэйсмит опять же наличными, – самые обычные товары, которые можно найти в любом магазине в любом городе.

Наполненные пакеты он переложил в один мешок для мусора и отнес его в машину, после чего направился в дом.

Незадолго до полуночи он позвонил Ким и улыбнулся, когда девушка поначалу тщетно пыталась расслышать, что он говорит, – судя по звукам, она находилась в переполненном баре.

– Что такое?

– Я сказал: передай сестре, что я даже здесь слышу ее визгливый смех.

– Роб, не будь таким злобным.

– Да-да, ты права. Она очень мило повизгивает, когда смеется.

– Прекрати! – рассмеялась Ким. – Ты провел хороший вечер? Надеюсь, не очень скучал?

– Да я прихватил бутылочку джина, сижу и смотрю диск с «Крестным отцом», который ты мне подарила, – солгал Нэйсмит. – Я решил, что могу позволить себе немного побездельничать.

– Это здорово, – крикнула Ким. – Слушай, я тут тебя почти не слышу. Позвоню завтра, хорошо?

– Только не слишком рано.

– Ладно. Я по тебе скучаю.

– Спокойной ночи.

Нэйсмит встал и прошел в гостиную. Там он достал с полки коробку с трилогией о семействе Корлеоне, взял диск и поставил в DVD-плеер. Потом направился на кухню, вынул из буфета большую голубую бутылку и вылил три четверти превосходного напитка в раковину.

Значение имела каждая мелочь.

Теплые струи приятно щекотали кожу. Нэйсмит откинул голову и наслаждался тем, как льющаяся вода наполняет его силой. Принятие душа было обязательной частью ритуала, через который он проходил каждый раз. Это помогало подготовиться к предстоящему мероприятию, физически и духовно. Завернувшись в полотенце, Нэйсмит прошлепал в спальню, где взял ножницы и коротко постриг ногти на руках. Все украшения, а также часы, бумажник и мобильный телефон он аккуратно сложил на прикроватный столик – брать с собой личные вещи было опасно. Все, что ему требовалось, – это ключи и некоторое количество наличности.

Насухо вытершись, он быстро оделся и спустился по лестнице. На первом этаже включил телевизор и свет в гостиной, после чего тихо выскользнул из дома в прохладную весеннюю ночь.

Уорминстерское шоссе было практически пустым в этот час, но Нэйсмит не желал подвергаться даже малейшему риску. Он выбрался на фермерскую дорогу, вдоль которой по обеим сторонам возвышались изгороди, и ехал несколько миль, пока не решил наконец, что может остановиться. Открыв багажник, Нэйсмит осторожно развернул черные пластиковые мешки и выудил плоский пакет, в котором оказались две таблички с номерными знаками, а также маленький белый конверт.

Обзавестись этими номерами было не так легко. Нэйсмит отыскал несколько автомобилей той же марки и того же цвета, что и у него, и в конце концов остановил выбор на том, который видел в Бейсингстоке. Заполучить пустые таблички и самоклеющиеся буквы и цифры оказалось делом нетрудным, так что, проведя один вечер в гараже и аккуратно забрызгав результат своей работы грязью, Нэйсмит обзавелся парой вполне сносных поддельных номерных знаков. Конечно, тщательной проверки они бы не выдержали, но этого было, по крайней мере, достаточно, чтобы все бдительные видеокамеры зафиксировали вовсе не машину, принадлежащую Роберту Нэйсмиту, а совсем другую, тоже реально существующую. И если кому-то вдруг вздумается разыскать ее хозяина, никаких ниточек, ведущих к Нэйсмиту, найти не удастся. Так что время было потрачено не напрасно.

Сидя на корточках и зажав между колен фонарик, он споро прилаживал поддельные номера поверх своих, чтобы никто не заметил подмены. Потом удовлетворенно оглядел результат своей работы, выключил и убрал фонарик и взялся за белый конверт. Ощупал содержимое и осторожно опустил конверт в карман.

Через несколько мгновений он вернулся на шоссе и прибавил газу. Дорога была ему хорошо знакома. В предыдущие недели, после той поездки на поезде, он дважды побывал там. Сегодня он в четвертый раз направляется в Северн-Бич – и в последний.

Нэйсмит миновал Уорминстер и ехал дальше, наслаждаясь практически пустой ночной дорогой, которая бесконечной лентой выплывала перед ним из темноты. Бат спал. Несколько пустынных улочек и ярко горящие на перекрестках светофоры вскоре остались позади. На горизонте показалось оранжевое свечение Бристоля, и Нэйсмит сильнее надавил на педаль. Машин на шоссе прибавилось, но, когда он достиг центра города и свернул в направлении Хотуэллс, улицы практически опустели. Клифтонский мост протянулся над ущельем подобно цепочке волшебных огней. Проезжая под ним, Нэйсмит поймал себя на том, что прильнул к ветровому стеклу и глядит на это произведение инженерного искусства.

Нет, сейчас ему нельзя отвлекаться…

Эйвонмаут казался городом-призраком, и Нэйсмит внезапно осознал, что его машина – единственная сейчас на ночном шоссе и тем самым привлекает к себе внимание. Так близко от цели встреча с полицейским автомобилем грозила неприятностями. В этом случае ничего не останется, как отложить задуманное на неопределенное время и возвращаться домой. Мысль эта назойливо преследовала Нэйсмита, когда он подъезжал к перекрестку с кольцевым движением возле старинной мельницы, а потом поворачивал на широкую и прямую Сент-Эндрюс-роуд. Теперь он вел машину очень внимательно и чуть ли не ежесекундно вертелся, глядя то в одну сторону, то в другую. Периодически посматривал он и в зеркало заднего вида: не следует ли кто за ним? Но на дороге никого не было. Он здесь один.

Недалеко от Северн-Бич от шоссе отходила узкая, для проезда только одной машины, дорога, ведущая к реке. Нэйсмит обнаружил ее во время второго приезда сюда и решил, что это будет самое подходящее место. Он немного проехал по ней, потом остановился, выключил фары и снова оглянулся посмотреть, не едет ли кто следом.

Никого.

Нэйсмит посидел некоторое время, давая глазам привыкнуть к темноте, затем тихонько тронул машину с места и поехал дальше по узкой асфальтовой дорожке. Двигаться с выключенными фарами было тяжело, особенно когда пришлось проезжать под невысоким мостом, по которому проходила железнодорожная линия. Возле берега она заканчивалась тупиком, который со стороны дороги был скрыт насыпью и, вероятно, по вечерам привлекал местные парочки, однако сейчас, в начале четвертого утра, здесь было пусто. Нэйсмит развернул машину, чтобы можно было в случае необходимости быстро уехать, заглушил двигатель и вышел.

Вдоль берега дул сильный ветер, отчего заросли камыша колыхались, словно волны. Нэйсмит потянулся и зевнул, наслаждаясь прохладным воздухом после убаюкивающей теплоты в салоне автомобиля. Над горизонтом возвышался во всем своем великолепии Второй Севернский мост: над темными водами на несколько миль протянулась цепочка ярких огней вдоль автострады, их отражения сверкали в реке внизу. Нэйсмит поежился на ледяном ветру, вернулся к машине и достал из багажника полиэтиленовый пакет с одеждой. Убедившись, что ничего не позабыл, он запер двери и зашагал по полосе густой и высокой травы, отделяющей железнодорожное полотно от пляжа.

Он шел практически в полной темноте, пока не достиг одиноко стоящего дерева, окруженного густыми кустами. Там он остановился, внимательно осмотрелся, потом углубился в кустарник и аккуратно положил на землю пакет, а рядом с ним конверт – кажущийся здесь совершенно неуместным маленький белый прямоугольник. Из кармана Нэйсмит достал ключи и деньги, потом вытащил еще один полиэтиленовый мешок для мусора и принялся неторопливо раздеваться и аккуратно складывать каждый предмет в мешок. Было холодно, но спешка сейчас ни к чему хорошему не привела бы – необходимо было удостовериться, что учтена каждая мелочь. Наконец, полностью раздевшись, он взял мешок с одеждой, завязал его и только после этого открыл второй пакет и стал доставать приготовленную неприметную одежду.

Спустя пару минут дрожащий от холода, но уже одетый Нэйсмит натянул перчатки, взял узел с вещами и запрятал в глубине кустарника. Ключи и деньги он рассовал по карманам, несколько секунд смотрел на белый конверт, потом подобрал его с земли и направился к воде.

Густая трава уступила место мелким камешкам, которые хрустели под ногами, пока Нэйсмит приближался к берегу – полоске песка, покрытой галькой и усыпанной мусором, переменчивой границе между сушей и дельтой реки. Впереди, менее чем в миле, показались первые дома – там начиналась деревня.

Пока он шел, небо на востоке посветлело. В предрассветных сумерках стали видны темные тяжелые тучи. Он надеялся, что пойдет дождь, но не очень скоро. Только после того, как он завершит свои дела. Вода смывает множество грехов.

И нужно было позаботиться еще об одной вещи. Идя по берегу, Нэйсмит выискивал среди мелких камешков изредка попадающиеся более крупные камни.

Нужен такой круглый и довольно тяжелый, чтобы удобно лег в руку…

Он несколько раз нагибался и изучал отшлифованные водой камни, пока наконец не обнаружил искомое. Кажется, это было именно то, что требовалось. Нэйсмит попробовал его на вес и удовлетворенно кивнул. Тот факт, что камень найден именно здесь, на берегу, также играл ему на руку. Он может выбросить его в любом месте, и, даже если его обнаружат, такая находка только укрепит версию, что все произошло скорее случайно, нежели было запланировано. Удовлетворенно кивнув, Нэйсмит сунул камень в один из бездонных карманов куртки и зашагал дальше в направлении Севернских мостов.

Берег перед ним все понижался, и вот Нэйсмит оказался у начала дамбы, которая была предназначена для защиты расположенных совсем рядом с водой домов. Он пошел вдоль берега, держась как можно ближе к насыпи, чтобы уберечься от сильного ветра и в то же время оказаться вне зоны видимости. Найдя наконец укромное местечко, он уселся на ступенчатое основание дамбы и посмотрел на дешевые пластиковые часы. Теперь оставалось только ждать.

5

Суббота, 26 мая

Она появилась примерно без пятнадцати семь, несколько раньше, чем он предполагал. Одинокая фигурка неторопливо пробежала по улице и свернула на тропинку, ведущую вдоль берега. Со своего наблюдательного поста Нэйсмит внимательно следил за ней, рассмотрел белую футболку и синие спортивные шорты. Волосы были завязаны сзади в хвостик, который покачивался в такт бегу. Нэйсмит рассеянно задумался, с какой скоростью может бежать девушка.

Он поднялся, помахал руками и ногами, чтобы разогнать кровь, и неспешной походкой направился следом за Викки, которая уже почти скрылась из виду. Торопиться не было нужды. Пускай наслаждается утренней пробежкой… Он встретит ее на обратном пути.

Ранний утренний свет едва пробивался сквозь хмурые тучи и окрашивал в неприветливые серые краски дальние речные плесы; над водой эстуария тоненькими серебристыми струйками клубился туман. Нэйсмит посмотрел на возвышающиеся на горизонте ветряные двигатели, хорошо различимые даже отсюда, с расстояния никак не меньше пяти миль. Медленно вращались громадные лопасти, приводимые в движение ветром, который, казалось, постоянно дует здесь вдоль речного берега. Продолжая преследовать девушку, Нэйсмит обратил внимание на многочисленные промышленные здания, рассыпанные по плавно изгибающемуся в направлении Эйвонмаута побережью. Из высоких труб в небо медленно устремлялись клубы дыма. Места тут были унылые, но все же присутствовала в них и какая-то своеобразная красота.

Через пятнадцать минут он снова увидел девушку – пока еще едва различимый силуэт вдалеке. Она медленно, но верно приближалась. К этому времени она должна была уже достаточно устать и часто дышать, чтобы обеспечить приток кислорода к натруженным мышцам. Нэйсмит хорошо знал, каково бывает после физических нагрузок, когда тело работает практически на автомате, а все мысли сосредоточены на предстоящем возвращении домой и теплой ванне.

Он постарался принять как можно более беспечный и расслабленный вид, двигаться медленно и лениво, хотя на самом деле был сейчас подобен до предела сжатой пружине, готовой в любую секунду распрямиться. Для приближающейся бегуньи он должен казаться практически незаметным: обычный прохожий, который не представляет никакой угрозы. Нэйсмит обернулся и никого не увидел.

Можно начинать.

Правую руку он засунул в карман куртки и вытащил оттуда круглый тяжелый булыжник. Чтобы камень был незаметен, руку он прижал к туловищу и одновременно перешел на левую сторону тропинки, с тем чтобы девушка, когда будет пробегать мимо, оказалась справа – ближе к воде.

Она уже находилась менее чем в ста ярдах, и вдруг Нэйсмита посетила шальная мысль: а может, не сто́ит? Он еще в силах все изменить, прямо сейчас, в самые последние секунды. Он способен даровать девушке жизнь. Возможность совершить выбор наделяла ощущением безграничной власти, в его руках находилась жизнь другого человека. В этот миг он волен был распоряжаться жизнью и смертью, и от этой мысли Нэйсмит пришел в нешуточное возбуждение.

Расстояние между ними сократилось до пятидесяти ярдов. Нэйсмит заметил в ушах бегуньи наушники; тонкий проводок, покачиваясь в такт бегу, уходил в карман шортов.

Осталось двадцать ярдов. Нужно подождать еще несколько секунд. Нэйсмит низко опустил голову. Все его мышцы были напряжены. Викки поравнялась с ним…

И тут он будто взорвался. Мощным, жестоким ударом, вложив в него всю силу, он впечатал камень в живот несчастной жертвы. У девушки вышибло из легких весь воздух, она согнулась пополам и рухнула на колени.

Она не могла даже вскрикнуть.

В ту же секунду Нэйсмит столкнул ее с тропинки, по травянистому склону вниз, к пляжу. Он спешил: нужно было успеть убрать тело подальше, пока девушка не пришла в себя, не поняла, что происходит, и не начала сопротивляться.

Вот она начала в ужасе дергаться, и Нэйсмит попытался нанести еще один удар, желательно прямо в висок, чтобы разом покончить с этим делом, но пальцы в перчатке не удержали камень; единственное его оружие выскользнуло, с глухим стуком ударилось о землю и покатилось вниз.

Проклятье!

Отступать было уже поздно – требовалось довести дело до конца. Викки отчаянно пыталась вдохнуть, а Нэйсмит навалился на нее всем весом, прижал к земле, чтобы выдавить из легких остатки воздуха, а руками принялся сжимать горло.

Она захрипела – и более ужасных звуков Нэйсмиту еще не доводилось слышать. Девушка начала биться в агонии; его передернуло, он отвернул голову, чтобы она не задела его молотящими воздух руками.

И чтобы не видеть происходящего.

Это сделалось невыносимым. Адреналин отхлынул, к горлу подступила тошнота. Десять секунд… пятнадцать… да сколько же, мать его, это будет продолжаться? Наконец судьба сжалилась над ним. Девушка начала слабеть, движения ее замедлились, стали неуверенными, она несколько раз дернулась, тело обмякло, и она затихла навсегда.

Нэйсмит обнаружил, что его сотрясает крупная дрожь.

Он сделал глубокий вдох, заставил себя разжать пальцы и отпустить горло уже мертвой Викки. Распрямившись, он с тревогой оглянулся на тропинку и стоящие дальше дома, но никого не заметил. Он был один. Совершенно один.

Нэйсмит почувствовал, как кровь быстрее заструилась по сосудам, как на него накатывает прилив безудержного веселья, но усилием воли заставил себя успокоиться и не думать об этом.

Еще не время.

Он быстро вскочил на ноги и осмотрелся, потом прокрутил в голове сложившуюся обстановку. Одежда и перчатки не повреждены, ключи по-прежнему лежат в кармане. Да, булыжник он выронил, и тот скатился по склону, но все остальное на месте.

Пора уходить.

Мертвая девушка лежала неподвижной грудой, и на открытом со всех сторон берегу ее могли заметить в любой момент. К счастью для него, высокие заросли камыша начинались совсем недалеко. Кряхтя от напряжения, Нэйсмит ухватил труп за лодыжки и потащил к воде. На каменистом участке дело продвигалось споро, но вскоре началась жидкая грязь, и вот тут пришлось туго. Он из последних сил тянул словно налившееся свинцом тело, новые спортивные брюки и кроссовки перепачкались в серой жиже, но наконец, совершив последний рывок, бросил труп среди густого тростника и упал на колени, чтобы передохнуть.

Немного приведя в порядок дыхание, Нэйсмит перевернул тело на спину и с облегчением обнаружил, что глаза девушки закрыты.

Потом он снова присел на корточки и увидел, что футболка задралась и обнажила бледный живот и краешек лифчика – неудивительно, после того как он протащил девушку по всему берегу. Нэйсмит аккуратно подтянул ее вниз, чтобы прикрыть голое тело и отдать тем самым мертвой дань уважения. Справившись с этим, поднялся на ноги и внимательно осмотрел покойную в поисках какой-нибудь мелочи, пропажи которой никто не хватится. Взгляд задержался на наушниках, поцарапанных и заляпанных грязью. Он пошарил в кармане, куда уходил провод, и аккуратно вытащил плеер, который девушка слушала в последние минуты жизни. Под ним Нэйсмит обнаружил ключи.

Он взял их, поразмышлял несколько секунд, потом вытащил из куртки белый конверт. Открыв его, Нэйсмит достал маленький ключ и положил на живот девушки, после чего отсоединил наушники, сунул MP3-плеер в конверт, а тот обратно в карман анорака и застегнул молнию. Неуклюжими в перчатках пальцами он взял принесенный с собой ключ и принялся надевать его на связку из кармана Викки. С этим пришлось немного повозиться, но наконец он справился и аккуратно положил ключи на прежнее место.

Нэйсмит окинул быстрым взглядом берег, взял мертвую девушку за запястье и посмотрел на часы. Включенный таймер так и отсчитывал секунды с того момента, когда она выбежала из дома. Прошло 37 минут с небольшим. Не следовало оставлять полиции даже малейшую подсказку, которая могла бы помочь определить время совершения убийства, поэтому Нэйсмит снял часы, со всей силы ударил о ближайший камень и колотил до тех пор, пока они не разлетелись на мелкие кусочки.

Он некоторое время смотрел на Викки, желая окончательно удостовериться, что она не дышит. Нахмурившись, присел возле тела, перевернул его и вдавил лицо в жидкую грязь.

Лучше перестраховаться.

Когда никаких сомнений в ее смерти уже не осталось, Нэйсмит подобрал перепачканные наушники, слепил из них грязный комок, потом поднялся и зашвырнул подальше в воду. Кинув прощальный взгляд на неподвижное тело, он двинулся обратно, вышел на каменистый участок, повернул и зашагал вдоль берега.

Охватившее его несколькими минутами ранее возбуждение, которое он тогда поборол, внезапно нахлынуло снова. Но теперь, глядя на раскинувшуюся впереди унылую местность с далекими дымовыми трубами, на низко висящие тучи, Нэйсмит наконец полностью отдался переполнявшим его чувствам. Восторг был настолько сильным, что он едва не заорал в полный голос. Эта уверенность в себе, эта вызывающая настоящий трепет сила, которую он даже не в состоянии был всецело осознать… Он помотал головой, исполненный холодной, темной радости от собственного могущества. Не существовало ничего такого, что оказалось бы ему не по силам.

На обратном пути он никого не встретил – и неудивительно, ведь дома стояли далеко, а тучи нависали буквально над головой. Погода совсем не располагала к прогулкам у реки. Полиэтиленовый мешок он обнаружил на том самом месте, где оставил, и, укрывшись в кустах, принялся стаскивать не нужную более маскировку. Все, от обуви до часов, он аккуратно уложил во второй мусорный пакет и только после этого достал свою обычную одежду и начал одеваться.

Десять минут спустя Нэйсмит вышел к машине. По привычке он упаковал все, что было надето на нем во время совершения убийства, в два пакета, но в данном случае подобная предосторожность была излишней. Все обошлось без крови, и чистить одежду необходимости не было. Он положил распухший пакет в багажник и забрался на водительское сиденье. В эту самую секунду на ветровое стекло упали первые капли дождя.

Прекрасно!

Нэйсмит аккуратно миновал железнодорожный мост. Никто не заметил, как он повернул налево и поехал по шоссе, не превышая установленного ограничения скорости в 50 миль в час. Впереди показался перекресток – стрелка влево на дорожном знаке указывала направление на Северн-Бич, – но он продолжил двигаться прямо, удаляясь от побережья. Проехав по виадуку над автострадой, прибавил скорость. Через несколько минут Нэйсмит оказался у перекрестка с кольцевым движением и вырулил на трассу М48. Ничем не примечательная машина влилась в беспрерывный поток, движущийся со стороны Севернского моста.

* * *

Домой Нэйсмит вернулся в начале одиннадцатого. Номерные знаки он сменил, как только съехал с трассы, и вскоре на тихой дороге местного значения появилась машина со своими прежними номерами. Однако он очень устал и был не в настроении прямо сейчас избавляться от остальных улик. Впереди будет еще целый день, чтобы выбросить одежду в мусорный контейнер возле местного супермаркета, швырнуть дешевые пластмассовые часы в реку, а мусорные пакеты засунуть в бак на площадке для стоянки автомобилей на шоссе. Теперь же больше всего на свете ему хотелось спать.

Веки налились свинцовой тяжестью, а приподнятое настроение, которое обычно в таких случаях длилось несколько дней, а то и недель, сейчас уже начинало отпускать. Нэйсмит задумался, почему так происходит. Он проехал городок Девизес и двигался по извилистой дороге, ведущей домой, в Солсбери. В этот раз все случилось как-то слишком просто и буднично, слишком быстро – он к такому не привык. Ведь чем сложнее оказывается поставленная задача, тем больше радость, когда удается ее решить. Но эта задача была одной из самых легких. Мучительное ощущение неудовлетворенности все сильнее терзало Нэйсмита, но пока ему не хотелось об этом думать.

Сперва надо немного поспать…

Вероятно, причина именно в том, что он не выспался, – когда Нэйсмит уставал, он всегда бывал раздражительным. Лучше считать так, чем предполагать второй вариант – что задача решилась слишком легко. Проклятье, неужели все это было напрасно…

Так вот, чувствуя себя не лучшим образом, Нэйсмит поднялся на второй этаж и проверил автоответчик. Ким не звонила, и это было хорошо. Он завалился на кровать, уставился невидящим взором в потолок и вскоре провалился в беспокойный сон.

6

Воскресенье, 27 мая

Дерек осторожно прикрыл за собой дверь, чтобы не разбудить никого в доме. Негромко щелкнул замок, он устало повернулся, глядя на еще не проснувшуюся улицу. Тоби, как всегда, радостно вилял хвостом и натягивал поводок. Дерек широко зевнул.

Сойдя с крыльца, он поежился, хотя был одет в теплую куртку с капюшоном. Утро выдалось серое и унылое. Дерек ссутулился и позволил радостному лабрадору – не чета хозяину – тащить себя вперед. Как и в большинство других воскресений, в конце улицы они свернули направо, к Стейшен-роуд. Когда поднялись по склону и вышли на тропинку, на небе начало светать.

Как только Дерек добрался до берега, сильный порыв ветра едва не свалил его с ног. Капюшон захлестал по щекам, а когда он наклонился, чтобы отпустить пса побегать, и долго не мог расстегнуть карабин, ледяной ветер проник за шиворот, так что спина покрылась мурашками.

Выпрямившись, он взглянул, как Тоби радостно поскакал вниз по берегу, потом повернулся против ветра и посмотрел на Второй Севернский мост – подобную змее полоску ярких огней, протянувшуюся над холодными серыми волнами. По мосту, высоко над темной водой, ползли крошечные на таком расстоянии машины; шума их двигателей не было слышно за ревом свирепого ветра.

Глаза слезились от холода. Дерек сунул руки поглубже в карманы анорака, отвлекся от созерцания моста и двинулся вдоль дамбы. Здесь ветер был уже не таким жестоким, и Дерек слышал, как хрустят под ногами усыпавшие берег мелкие камешки. Вдалеке залаял Тоби.

Укрывшись за высоким земляным валом, Дерек вытащил из пачки сигарету. Зажечь ее с первой попытки не удалось, но наконец он сделал затяжку и с наслаждением вдохнул табачный дым – какая-никакая компенсация за эти ранние прогулки.

Собака продолжала лаять.

Дерек нахмурился и стал осторожно спускаться по склону, обходя стороной грязные лужи и кучи мусора. Звуки лая вели его к широкой полосе колышущегося тростника.

– Тоби! – раздраженно крикнул Дерек. – Тоби!

Но внезапный порыв ветра отнес его слова в сторону.

Отчего глупый пес так разнервничался?

На несколько секунд Дерек заколебался – не хотелось перепачкать ботинки в жидкой грязи.

– Тоби! Ко мне!

Но пес продолжал надрываться от лая. Дереку ничего не оставалось, как, сражаясь с ветром, подойти ближе. Мокрые камни так и норовили выскользнуть из-под ног, приходилось внимательно смотреть каждый раз, перед тем как сделать шаг.

Только оказавшись в нескольких ярдах от Тоби, Дерек увидел, что же привело пса в такое возбуждение.

Она была мертва – никак иначе. Женщина лежала в вонючей тине лицом вниз, белая футболка полностью промокла, на обнаженных ногах под синими шортами блестели капли воды. Дерек замер в нерешительности – то ли немедленно броситься за помощью, то ли сперва проверить пульс, чтобы убедиться наверняка. Наконец он шагнул вперед, на мгновение заколебался, а потом с опаской протянул руку и дрожащими пальцами коснулся мертвенно-бледной кожи на запястье женщины. Оно было влажно и совсем окоченело; Дерек в панике отдернуть руку и так резко отпрянул от тела, что поскользнулся и едва не упал. Женщина была на сто процентов мертва.

Несколько секунд Дерек стоял неподвижно и пытался собраться с силами, заставить себя не смотреть на распростертые руки и ноги женщины, собранные в хвостик и перепачканные грязью волосы, пропитанные водой кроссовки.

Какого лешего его дернуло дотронуться до нее? Дерек проклинал собственную тупость. Нельзя ничего трогать на месте преступления – это же известно всем и каждому! А он еще потоптался вокруг и оставил чертову уйму следов!

Тяжело дыша, Дерек развернулся и, оступаясь, кинулся вверх по склону. На полпути к земляному валу он вспомнил про лежащий в кармане мобильный телефон. Трясущимися руками он набрал три девятки.

Он не представлял, сколько времени простоял там, пока со стороны Стейшен-роуд не появилась первая полицейская машина. Визжа тормозами, рядом с Дереком остановился новенький сверкающий «БМВ». Синие проблесковые маячки на крыше призрачным сиянием освещали стены ближайших домов. Из машины выбрались двое полицейских: очень серьезного вида женщина и мужчина.

– Мистер Уэллс? – спросила женщина.

– Да, – кивнул Дерек и подошел к ним. – Это я вызвал вас…

– Я констебль Ферт, а это констебль Грегг. Покажите нам, пожалуйста, что вы обнаружили.

Все трое перебрались через дамбу, внизу Дерек привязал Тоби к перилам и повел полицейских по берегу к зарослям камыша. Ветер постепенно затихал, однако, когда они приблизились к воде, Ферт все равно пришлось почти кричать, чтобы ее услышали.

– Мистер Уэллс, вам необходимо остаться здесь с моим коллегой, – сказала женщина и осторожно зашагала к виднеющейся среди камышей неподвижной, покрытой грязью фигуре.

– Ее нашла моя собака, – тихо пробормотал Дерек, будто говорил сам с собой. Было невероятно трудно заставить себя, но все же он смог оторвать взгляд от того, чем в данную минуту была занята констебль Ферт. – Я ни до чего не дотрагивался, только проверил, действительно ли она…

Он вдруг вспомнил, какой неживой была ее кожа. Кончиками пальцев он до сих пор ощущал этот жуткий безжизненный холод. Дерека передернуло.

– Все в порядке, сэр, – успокоил его Грегг и посмотрел на напарницу.

Женщина-полицейский возвращалась к ним. Приблизившись, она мрачно покачала головой и обратилась к Дереку:

– Мистер Уэллс, я попрошу вас вернуться к машине вместе с констеблем Греггом. – Она заметила на лице Дерека паническое выражение и быстро прибавила: – На улице очень холодно, а мы вовсе не хотим, чтобы вы замерзли. Думаю, лучше всего вам сейчас будет уйти с пляжа, а когда подъедут наши коллеги, мы позаботимся, чтобы вас напоили горячим чаем, и затем уже побеседуем. Хорошо?

Дерек действительно окоченел и только молча кивнул. Потом бросил последний взгляд в направлении камышей, где лежал труп, и стал подниматься следом за Греггом. Хрустя ботинками по мелким камешкам, он размышлял, кто же эта мертвая женщина.

– Хорошо. – Ферт покрепче прижала к уху трубку и отвернулась, чтобы защититься от ветра. – Сколько у нас времени?

Потом махнула рукой коллегам, спускавшимся к воде.

– Ага, спасибо.

Она выключила телефон и пошла навстречу троим полицейским.

– И на что это похоже, Сью? – спросил один из молодых констеблей.

– На мертвую женщину, Джош, – вздохнула Ферт и продолжила: – Тело, надо думать, пролежало там какое-то время, возможно сутки. Я сейчас разговаривала с береговой охраной. На море отлив, так что у нас есть где-то часов шесть, но нужно поторопиться.

Она указала в сторону трупа:

– Давайте для начала быстренько оградим место преступления. Здесь уже и так потопталась куча народу, и я не хочу, чтобы уничтожили все улики.

Потом Ферт повернулась и кивнула в сторону домов за дамбой:

– И пусть кто-нибудь встанет там, чтобы не пускать людей на пляж.

В кармане зазвонил телефон.

– Констебль Ферт, – произнесла она, отойдя на пару шагов. Несколько секунд слушала собеседника, потом кивнула: – Хорошо, сэр… да. Я вас встречу.

Нажав на отбой, она еще несколько секунд смотрела на экран, и выражение лица ее чуть смягчилось. Потом она повернулась к коллегам:

– Кто-нибудь передайте Греггу, чтобы никуда не отпускал этого собачника. Инспектор скоро будет здесь.

* * *

Из стальных труб в небо поднимались клубы дыма, бледные на фоне темных туч, и медленно уплывали за реку Северн. Инспектор Грэхем Харленд крутил руль и хмуро взирал на безрадостный окружающий пейзаж. Здесь и там громоздились химические предприятия – ветшающие строения, изъеденные коррозией и ржавчиной. Все, что ни попадалось по дороге, было столь же унылым и мрачным, как и его настроение.

Увидев дорожный знак «Северн-Бич», инспектор включил сигнал левого поворота и двинулся через деревушку, мимо убогой трейлерной стоянки до конца Стейшен-роуд, где уже виднелись другие полицейские машины. Возле ограды из металлической сетки вокруг какого-то муниципального учреждения он заметил свободное местечко и втиснул автомобиль прямо перед запертыми на висячий замок воротами.

Из зеркала заднего вида на инспектора глянуло его собственное отражение, и он не обрадовался увиденному. Нет, в целом красивое и мужественное лицо было прежним: проницательный взгляд, высокие скулы и волевой подбородок, но сейчас на нем особенно заметно отпечатался груз прожитых лет. Некогда веселые морщинки превратились в глубоко прорезанные линии вокруг плотно сжатого рта, темные волосы с неровной челкой были коротко подстрижены на висках, чтобы скрыть первую седину. Лицо было то же самое, вот только смотрели с него глаза совсем чужого человека.

Инспектор заглушил мотор и медленно откинулся на спинку сиденья, вслушиваясь в вой ветра снаружи. Так он сидел, глядел в окно на дорогу, а большим пальцем безостановочно вертел простое, без украшений, обручальное кольцо – он до сих пор его носил и будет носить всегда.

Какое тут все-таки богом забытое место. Единственным положительным моментом было то, что здесь он не встретится с сержантом Поупом. Найдя утешение в этой мысли, инспектор выбрался из машины, взял с заднего сиденья теплое пальто и зашагал к берегу и земляной дамбе – высокий и худой, сгорбившийся, чтобы лучше сохранять тепло.

Когда инспектор подошел к краю прибрежного склона, порыв ветра едва не сшиб его с ног. Он посмотрел вниз, на широкую ровную полосу пляжа, где на огражденной площадке суетились фигурки полицейских в желтых куртках, на бесконечно бьющиеся о берег серые волны. Он уже ненавидел это место.

Инспектор повернул налево вдоль дамбы и подошел к дрожащему от холода молодому полицейскому, стоявшему у начала тропинки.

– Доброе утро, Джош.

– Доброе утро, сэр.

– Констебль Ферт еще здесь?

– Да, сэр.

– А где человек, который нашел тело?

– Констебль Грегг отвел его в полицейскую машину.

– Спасибо, – кивнул Харленд и зевнул.

Оступаясь на склоне, он спустился на берег и медленно зашагал по траве. Взгляд инспектора привычно обшаривал землю в поисках каких-нибудь важных деталей, но все, что попадалось на глаза, – это выцветшие пакетики из-под чипсов да старые пластиковые бутылки. Как же печально, должно быть, расставаться с жизнью в таком месте! Неровная линия из морских водорослей и всяческого мусора обозначала максимальную границу подъема воды во время последних приливов. Осторожно переступив через нее, Харленд оставил позади травянистый участок, и под ногами захрустели мелкие камешки. Ветер снова усиливался. Наконец инспектор добрался до огражденного желтыми лентами участка и помахал рукой констеблю Ферт. Женщина уже спешила навстречу. На ее круглом лице застыло озабоченное выражение, ветер выбил из-под шляпы несколько темных прядей.

– Доброе утро, сэр.

– Доброе, – кивнул инспектор. – Вы ведь тут уже давно?

– Нет, сэр, не очень. Вы быстро прибыли.

– Я как раз ехал в эту сторону, когда вы позвонили. – Он пожал плечами. – Есть что-нибудь интересное?

– Мы пока не трогали тело. – Ферт махнула рукой в сторону камышей. – Прилив начнется только к середине дня, поэтому мы просто постарались сохранить все в неприкосновенном виде до прибытия криминалистов.

– Но и без них можно предположить, что жертва была задушена?

– Да, сэр, – кивнула женщина. – Чтобы судить точнее, тело нужно было бы подвинуть, но вокруг шеи и так хорошо различимы ужасные синяки.

– Не нашли веревки или чего-то подобного?

– Пока нет. – Ферт свела брови. – На самом деле, я думаю, что больше всего это похоже на…

И она, поднеся руки к горлу, сделала вид, будто душит себя.

– Ну хорошо. – Харленд задумчиво покивал. – Есть мысли, сколько она пролежала на берегу?

– Сказать трудно, но тело, кажется, почти полностью окоченело.

– А это означает, что смерть наступила от двенадцати до семнадцати часов назад. Или позднее?

– Да, примерно так.

Харленд повернулся и изучил границу максимального прилива, потом кивнул в сторону огороженной территории:

– Если, допустим, ее убили восемнадцать часов назад, значит за это время случились два полноценных прилива и больше, если она дольше здесь лежит…

Он посмотрел на далекие волны, которые неслись по устью реки и легко могли передвинуть тело или уничтожить все улики.

– Вы не хотите пойти и взглянуть? – спросила Ферт.

Она приподняла ленту. Харленд, пригнувшись, прошел на огороженную территорию и осторожно, поскольку земля с каждым шагом становилась все более скользкой, двинулся следом за констеблем к воде. Скоро стало видно тело жертвы, лежащее среди густого тростника.

Инспектор шел медленно и внимательно изучал землю под ногами. Потом остановился и, ткнув пальцем в цепочку следов, ведущих по мокрой грязи к трупу, спросил:

– Это ваши?

– Да. Здесь, насколько я вижу, только мои следы и собачника. Когда я проверяла, мертва ли женщина, я старалась идти сбоку от его следов, – показала констебль. – Сделала все возможное, чтобы ничего тут не повредить.

Харленд задумчиво покивал и подошел вплотную к телу, следя за тем, чтобы ступать точно в отпечатки, оставленные Ферт. Бегло осмотрев мертвую женщину, он обратил внимание на ее спортивную одежду, на ужасные следы пальцев на горле, но более всего инспектора заинтересовали маленькие комочки грязи, собравшиеся вокруг головы и ног покойницы и частично под ними. Необычным показалось также расположение конечностей – это не было похоже на известные Харленду случаи, когда мертвецов выбрасывало на берег.

– Ферт?

– Слушаю, сэр.

– Обратите внимание, каким образом скопилась грязь, как она собралась в комочки вот здесь, по краям головы, и вокруг кроссовок. – Инспектор согнулся в три погибели и внимательно осмотрел непотревоженный ил. – Есть вероятность, что убийство было совершено здесь.

– Ну а во время приливов и отливов тело разве не могло переместиться? – уточнила Ферт.

Харленд поднялся и показал на камыши.

– Эти густые заросли вполне могли помешать воде сдвинуть тело, – задумчиво произнес инспектор. – Кроме того, мы находимся достаточно далеко от уреза воды, поэтому сильные волны сюда не доходят.

– Но недостаточно далеко, чтобы сохранилось много улик.

– Это верно, – признал Харленд.

Он в последний раз взглянул на труп девушки и повернулся к Ферт. Констебль со странным выражением смотрела на него, но быстро отвела взгляд. Инспектор постоял немного, размышляя, потом отмел прочь все посторонние мысли и неуклюже зашагал по скользкому илистому берегу.

– Давайте подождем, что обнаружат криминалисты, когда исследуют тело.

Он выбрался на твердый участок берега и попытался очистить ботинки от грязи.

– А сейчас расскажите об этом вашем собачнике.

7

Понедельник, 28 мая

Собравшиеся в комнате для совещаний полицейского участка в Портисхеде находились в тревожном ожидании. Наконец отворилась дверь и вошел Харленд. Все уставились на него, а инспектор в это время пытался вытащить из кармана некстати зазвонивший мобильник. Ферт грела руки о большую кружку чая и улыбалась. Тем временем Харленд справился с телефоном, прочитал имя абонента, отвернулся вполоборота и, прикрывая рот ладонью, с озабоченным видом произнес в трубку:

– Можно я перезвоню вам попозже? Отлично. Спасибо.

Убрав телефон обратно в карман, инспектор снова повернулся к собравшимся в комнате коллегам, откинул со лба непослушные волосы и обвел всех взглядом.

– Всем поставить на телефонах беззвучный режим, – бросил он и опустился в кресло.

Напротив сидел сержант Мендель, изучая отчет о произошедшем убийстве. Он навис массивным телом над бумагами на столе и пальцами одной руки негромко барабанил по столешнице. Всю последнюю неделю он трудился сверхурочно, поскольку сержант Поуп находился в отпуске, а сейчас ситуация складывалась, похоже, таким образом, что об отдыхе вообще можно будет забыть.

– Давайте побыстрее, – поторопил коллег Харленд, сам отключил на телефоне звук, убрал трубку в карман и обратился к сержанту:

– Джеймс, предлагаю вам начать.

Мендель оторвался от изучения бумаг и прочистил горло:

– Благодарю вас, сэр. Итак, тело было обнаружено Дереком Уэллсом, местным жителем, который вчера утром вышел погулять с собакой. Это случилось в седьмом часу. В шесть часов двадцать семь минут он позвонил в полицию, и примерно через двадцать минут на место преступления прибыла первая машина. Все верно, Сью?

– Да, – кивнула Ферт. – Мы были там где-то без четверти семь.

– Первичные показания мистера Уэллса записал констебль Грегг, а потом с ним разговаривал я. Он был немного напуган, но, похоже, говорил правду.

Мендель взглянул на инспектора, и Харленд молча кивнул в знак согласия. Когда полицейские беседовали с Уэллсом, тот, казалось, вот-вот грохнется в обморок, однако в его поведении не было ничего такого, что наводило бы на мысль о причастности к преступлению.

– Мы еще наведем о нем справки, но я бы не рассматривал Уэллса в качестве подозреваемого, – заключил Мендель, почесал огромной лапищей квадратную челюсть и продолжил: – Теперь переходим к жертве. Нам еще предстоит формальная процедура опознания, но личность мы уже установили. Ее зовут Викки Сазерленд. Незамужняя, двадцати восьми лет, работала в Бристоле в фирме, занимающейся дизайном интерьеров. Проживала в одном из этих глухих переулков сразу за пляжем. – Он сверился с бумагами и уточнил название: – Риверсайд-парк, так вроде?

Констебль Грегг утвердительно кивнул.

– Мы практически уверены, что она жила одна, – продолжал Мендель. – Никто ведь не заявил о ее исчезновении, а мертва она уже пару дней.

Констебль Грегг поднялся со стула и наполнил стакан водой из большой бутылки, стоящей на приставном столике.

– А как ее удалось опознать? – спросил он.

– На связке с ключами была карточка постоянного покупателя из супермаркета, – объяснил Харленд. – Знаете, такие небольшие брелоки. Никаких документов, удостоверяющих личность, у нее при себе не имелось. Ну, это вполне логично, раз ее убили во время утренней пробежки. Но вот ключи от дома у нее должны были быть при себе – особенно если дома ее никто не ждал.

– То, что она совершала пробежку, подтверждается и тем, как женщина была одета: белая футболка, синие спортивные шорты, беговые кроссовки. – Сержант Мендель перевернул страницу и прочитал: – По результатам предварительного медицинского обследования, воды в легких не обнаружено, следовательно, она не утонула. Причиной смерти явилось, похоже, удушение, и следы на горле согласуются с этим предположением. Доказательств использования веревки или какого-то иного орудия не найдено, так что, по всей вероятности, убийца задушил ее руками. Имеются также кровоподтеки в области живота и на руках. Следов сексуального насилия не зафиксировано.

– Есть надежда заполучить отпечатки? – спросил Грегг.

– Может быть, но я сомневаюсь, что нам так повезет, – вздохнул Мендель. – Вода как минимум дважды поднималась во время прилива и частично покрывала тело, что, конечно, усложняет нашу задачу. Следов ног также не осталось.

В комнате воцарилось молчание, все переваривали услышанное. Харленд с отсутствующим выражением откинулся на спинку кресла.

– Сэр, – нарушила тишину Ферт, – ничего не известно о возможном бойфренде убитой? Подобные преступления часто происходят по причине ревности, имеют сексуальную подоплеку.

– Дельная мысль, – согласился Харленд. – Там сейчас работают наши люди, но пока никакой информации у меня нет. Я их потороплю.

Ферт улыбнулась. Мендель перевернул очередную страницу и поднял голову.

– Личных вещей при убитой практически не было, – отметил он. – Как я уже упоминал, у нее имелись ключи, но более ничего такого. Когда тело поднимали, криминалисты нашли осколки разбитых вдребезги часов. Часы спортивные, – вероятно, если они действительно принадлежали жертве, она использовала их во время бега в качестве таймера.

– Необходимо кое-что добавить. – Харленд взглянул на коллег. – Криминалисты обнаружили осколки часов под телом. Кроме того, фрагменты были также найдены вокруг трупа, в грязи. Все они не пострадали от непогоды. Вероятно, лежат в камышах столько же времени, сколько и сам труп.

Он потер уставшие глаза и продолжил:

– Все те фрагменты, которые мы пока что заполучили, слишком маленькие, и их не очень много. Если часы действительно принадлежали убитой, они не просто упали и разбились – похоже на то, что их уничтожили умышленно.

– У меня все, – пожал плечами Мендель.

Он сложил свои бумаги в аккуратную стопку, взял кружку с кофе и скорчил недовольную мину, обнаружив, что напиток остыл.

– Что насчет камер наблюдения? – спросил инспектор констебля Ферт.

– Мы работаем с теми записями, которые удалось получить на сегодняшний момент. Информация, конечно, далеко не исчерпывающая, но мы трудимся. Посмотрим, что удастся выудить.

– Хорошо. – Харленд встал из кресла и медленно подошел к окну. – Давайте начнем составлять портрет нашей жертвы. Нужно узнать обо всем: друзья, семья, коллеги по работе. В особенности необходимо обратить внимание на возможные любовные связи, вообще на знакомства, на все факты, которые могли бы объяснить, почему вдруг эту женщину задушили. – Он повернулся к столу и закончил с легкой улыбкой: – Это все на сегодня. Всем спасибо.

Заскрипели стулья, люди начали выбираться из-за стола и продвигаться к выходу. Харленд продолжал стоять возле окна и глядеть невидящими глазами на улицу.

Совершено жестокое убийство, но у него нет отличительных черт, привычных до боли: здесь не замешаны ни наркотики, ни уличные банды. И ему, инспектору Харленду, предстоит его расследовать. Где-то внутри зарождалась легкая эйфория – чувство, которое инспектор не очень-то любил.

* * *

Звонок был столь же нежеланным, сколь и предсказуемым. Когда расследование набирает обороты, это можно сравнить с состоянием, которое испытываешь после физических упражнений: по телу разливается тепло, по кровеносным сосудам бежит эндорфин, «гормон счастья», и под его воздействием забываются все неприятности. И если тебя отвлекают в такой момент, волей-неволей испытываешь досаду. Однако Харленд приучил себя относиться к подобным вещам с философским спокойствием. Иметь дело с вышестоящим начальством сродни нахождению под водой – начнешь трепыхаться, будет только труднее дышать. Инспектор встал и устало поплелся к шефу.

Суперинтендант Алистер Блейк был невысокого роста, с преждевременно поседевшими волосами, носил очки без оправы. Руководителем он слыл требовательным, и на лице его постоянно присутствовало выражение легкого недовольства – с годами оно буквально въелось в кожу. Суперинтендант сидел с прямой спиной и изучал отчет.

– Да-да, – ответил он на стук в дверь, посмотрел на вошедшего Харленда и поприветствовал его неопределенной улыбкой. – Проходите, Грэхем. Присаживайтесь.

Блейку всегда было немного неуютно в присутствии инспектора. Вот и сейчас он смотрел, как Харленд заходит в кабинет, садится, и не мог избавиться от ощущения, что с этим человеком что-то не так. Нет, в отношении работы все было в полном порядке. Инспектор был умен и трудолюбив – два качества, необходимые для любого кадрового полицейского. Умел преподнести себя, хорошо говорил. Но почему он, именно он, перестал стремиться к повышению по службе? Возможно, его подкосила смерть жены, но ведь это случилось год назад… Как бы там ни было, суперинтендант не хотел, чтобы это помешало расследованию дела об убийстве на пляже.

– Я прочитал ваш отчет, – сказал он, показывая на лежащие на столе страницы. – Похоже, нам повезло обнаружить тело именно тогда, когда мы его обнаружили.

– Вы правы, – кивнул Харленд. – Общее заключение такое: ее либо убили на том самом месте, либо бросили там уже труп. Практически наверняка можно утверждать, что тело не вынесло на берег и оно не было перемещено во время прилива или отлива. Об этом говорит его относительно хорошее состояние. А везение наше заключается в том, что место преступления не было полностью залито и остались кое-какие улики.

– Вот как? – посмотрел на него Блейк. – А я думал, там все находилось под водой.

– Верно, только не под самим телом, – пояснил инспектор. – Она лежала вниз лицом, и, похоже, во время прилива ее покрывало целиком. Но вот земля непосредственно под трупом может оказаться очень важна для расследования.

– Это где обнаружили фрагменты часов?

– Так точно. И эксперты считают, что им удастся найти что-нибудь на одежде спереди – там, куда не смогла проникнуть вода.

Блейк откинулся на спинку кресла и, задумчиво кивая, принялся перечитывать отчет. На стене позади стола, как и на остальных, не висело ни картин, ни фотографий, по которым можно было бы судить о личности хозяина кабинета – только три большого формата диплома в одинаковых дешевых пластмассовых рамках.

– Значит, женщину задушили, – протянул Блейк. – Полагаю, вы проверяете ее дружков?

– Да. Также мы «пробиваем» местных жителей по базе данных – не обнаружится ли что.

Суперинтендант внимательно посмотрел на Харленда:

– Я рад, Грэхем, что этим делом занимаетесь вы. Скверная история, да и произошла практически у нас под носом. Нам крайне необходимо раскрыть это убийство.

Харленд распознал тон, каким это было сказано, и уселся поудобнее, догадываясь, что сейчас будет говорить суперинтендант. С невозмутимым лицом инспектор постарался уйти в себя и избежать бессмысленного «накачивания».

– Я хочу сказать, – возвестил Блейк, – что жестокое убийство было совершено всего лишь в паре миль от полицейского управления.

Он положил отчет на стол и многозначительно постучал по нему пальцем.

– Оно вызовет повышенный интерес наверху, поэтому мы должны справиться с расследованием быстро и четко.

На мгновение на лице Харленда проявилась гримаса отвращения, но ему удалось быстро скрыть свои подлинные чувства.

«Совсем рядом с управлением… Он, наверное, сожалеет, что прилив не утащил тело несчастной немного дальше по этому чертову побережью».

– Да, конечно, сэр, – произнес он вслух.

Блейк поймал его взгляд, хотя и неверно интерпретировал.

«Может так быть, что смерть этой женщины пробудила в Харленде печальные воспоминания? Очень надеюсь, что это не так. Не хотелось бы, чтобы личные проблемы мешали работе».

– Все в порядке? – спросил он и с неохотой прибавил: – У вас лично?

Губы Харленда тронула еле заметная улыбка.

– Все хорошо, сэр.

– Отлично, – быстро произнес Блейк и вздохнул с облегчением, что не пришлось касаться скользких тем. – Регулярно информируйте меня о ходе расследования. И обязательно дайте знать, если вдруг понадобится моя помощь в разрешении каких-то вопросов.

Харленд встал:

– Спасибо, сэр. Так и поступлю.

Он открыл дверь и, выходя из кабинета, обернулся.

Суперинтендант постучал пальцем по отчету и сказал на прощание:

– Помните, Грэхем: быстро и четко.

8

Среда, 30 мая

Мендель дожидался его возле комнаты для допросов. Харленд посмотрел на мигающие под потолком люминесцентные лампы – единственное, что нарушало спокойствие пустого коридора, – и спросил, кивнув на дверь:

– И кто она?

– Клер Даунинг, лучшая подруга убитой. Я как раз начал ее допрашивать и тут услышал, что ты здесь. Подумал, возможно, захочешь заглянуть на несколько минут.

– Спасибо. Как она?

Мендель пожал плечами:

– Немножко взволнована, но ничего особенного.

– Задавал вопрос о приятелях ее подруги?

– Я решил, может, тебе лучше об этом спросить.

– Хорошо.

Харленд открыл дверь и вошел в крохотную, тесную комнату. У маленького стола сидела Клер Даунинг – молодая, лет двадцати семи-двадцати восьми, женщина с короткими рыжими волосами, в синей куртке, которая была ей велика на пару размеров. Когда девушка посмотрела на него, Харленд заставил себя улыбнуться и протянул руку:

– Добрый день, Клер. Я – инспектор Харленд.

– Привет. – Она неуверенно взяла руку инспектора и пожала.

– Мы очень признательны, что вы нашли время прийти сюда. – Харленд заметил на столе перед девушкой нетронутую чашку чая и спросил: – Может, вы хотели выпить чего-то другого?

– Нет, спасибо. Все в порядке.

Инспектор уселся рядом с Менделем:

– Сержант рассказал мне, что вы с Викки хорошо знали друг друга.

Выражение лица Клер смягчилось, и она опустила взгляд.

– Да, это так, – теребя ручку сумочки, подтвердила девушка. – Мы раньше вместе снимали дом в Монтпельере.

– Вот как?

Харленд знал, что торопиться не следует. Необходимо, чтобы женщина втянулась в беседу, а для этого нужно выбрать тему, которая будет ей приятна. Легче всего для начала вспомнить прошлое.

– Да, на Пертон-роуд. Знаете, один из тех старых домов с массивными стенами и высокими потолками… – От воспоминаний Клер чуть порозовела. – Мы прожили там всего полтора года, но стали очень близкими подругами.

– А когда вы познакомились?

– Шесть или семь лет назад. Я записалась в группу танцев, а Клер стала ходить на занятия одновременно со мной. Мы с ней с самого начала отлично ладили.

– Но решили поселиться вместе не сразу?

– Да. На самом деле мы много раз обсуждали это, пока наконец не решились.

– Когда Викки съехала с Пертон-роуд?

– Ну, это случилось… – Клер прикинула в уме, потом слегка удивленно покачала головой. – Да, ведь прошло почти два года. А кажется, все было совсем недавно…

Харленд понимающе кивнул:

– А переехала она к своему приятелю или…

Он умышленно не закончил фразу.

– Нет, к маме. – Клер посмотрела на полицейских. – Дом в Северн-Бич принадлежал маме Викки, а потом его унаследовала Викки, когда мама умерла. Так печально. У нее был рак.

– Мне очень жаль.

– Да. Она была совсем еще не старая. Викки всегда была к ней так добра, ухаживала за ней и все такое… А в этом году она даже организовала марафон, чтобы собрать деньги на лечение больных раком груди…

Клер замолчала, взгляд ее устремился куда-то вдаль. Харленд осторожно попытался направить разговор в нужное русло:

– Так у нее не было приятеля?

– Нет. – Клер качнула головой. – Она когда-то встречалась с парнем по имени Саймон. Поначалу у них все было хорошо, Викки он действительно очень нравился. Но когда умерла мама, он, кажется, не очень ей помогал. Когда люди теряют кого-то близкого, им нужно, чтобы о них заботились, понимаете?

Харленд понимал. На мгновение он мысленно оказался в недалеком прошлом, в таком непроницаемом мраке, что даже слезы не могли помочь. Но инспектору удалось быстро совладать с собой и сохранить невозмутимый вид.

– И она порвала с ним?

– Не уверена. Просто они встречались реже и реже, а через некоторое время Викки сказала, что между ними все кончено. – Клер нахмурилась. – Вообще-то, не думаю, чтобы Викки бросила его. Знаете, некоторое время она была совершенно без ума от Саймона. Он, наверное, просто не смог справиться со всеми бедами, которые коснулись и его после того, как мама Викки умерла.

Харленд ее понимал. Он вспомнил, как друзья все настойчивее обращались к нему, предлагая помощь («Грэхем, если мы можем что-то для тебя сделать…»), но в то же время все меньше и меньше бывали с ним. Когда шок постепенно сошел на нет, Харленд обнаружил, что остался совсем один. Никто не желал разделить с ним гнетущее состояние пустоты и покинутости, не хотел находиться в мрачной атмосфере осиротевшего дома, в котором он прежде жил с женой. Легче было проявлять мнимое участие, чем оказывать реальную помощь.

– Тяжело ей, должно быть, тогда пришлось, – негромко произнес он. Потом отвлекся от мыслей о прошлом и продолжил: – А как фамилия Саймона?

– Кажется, Мэттьюс… – Клер недоуменно посмотрела на инспектора, и глаза ее расширились. – Но вы же не думаете, что это его рук дело? Нет, только не Саймон!

Харленд успокаивающе поднял руку:

– Я только хочу немного лучше узнать Викки. Эта информация поможет мне разобраться в том, что произошло, вот и все. Поверьте, это стандартные вопросы, которые мы задаем в ходе расследования. Так ведь, сержант?

Мендель оторвался от созерцания стола и выразил согласие энергичным кивком. Клер немного расслабилась, но глядела на полицейских с подозрением.

– А после Саймона она с кем-нибудь встречалась?

– Нет. Ну… мне кажется, одно время Викки нравился парень с работы, но он был женат. Да и она все время тратила на то, чтобы привести дом в порядок, постоянно что-то там колотила, красила. Она планировала продать дом и переехать обратно в Бристоль, но для этого требовалось сделать серьезный ремонт.

– Работа ей нравилась?

– О да! Викки любила свою работу. Она устроилась туда давно – еще перед тем, как мы стали вместе снимать жилье – и успешно делала карьеру. Я сама за это время сменила три места, а вот Викки получала удовольствие от того, чем занималась. Судя по ее рассказам, у них там подобралась компания по-настоящему приятных людей.

Харленд слушал, улыбался, чтобы подбодрить девушку и выжать из нее максимум сведений, а сам постепенно собирал из разрозненных кусочков общий портрет. Сначала Викки, потом Клер: работа, друзья, семья. Но пока не обнаружил ничего, что бы привлекло его внимание. В конце концов, когда стены и потолок маленькой комнатушки стали ощутимо давить на психику, он решил закончить беседу.

– И когда вы последний раз видели Викки?

– В прошлый четверг мы с ней пили кофе, – ответила Клер и снова затеребила сумочку. – Мы так часто делали: встречались в «Старбакс» возле станции или, если стояла хорошая погода, шли перекусить на скамеечку в парке.

– И какое у вас осталось впечатление от той встречи? Не заметили ничего необычного?

– Она казалась по-настоящему счастливой, – горестно произнесла Клер. – На работе дела у нее шли отлично. Мы строили планы, как провести этот уик-энд.

Девушка сгорбилась и, уставившись на свои колени, пробормотала чуть слышно:

– Она так ждала этого…

Харленд перехватил взгляд сержанта и неспешно поднялся со стула.

– Клер, вы оказали нам неоценимую помощь, – мягко сказал он девушке. – Благодаря вам, я смог узнать больше о Викки, и это обязательно поможет в расследовании. Спасибо.

Клер шмыгнула носом и улыбнулась инспектору.

Мендель прикрыл дверь и встал под мигающим светильником.

– Ну, – спросил он через пару секунд, – и что ты думаешь?

– Думаю, мы несколько продвинулись по сравнению с тем, с чего начинали, – вздохнул Харленд.

– Как насчет ее бывшего парня?

– Надо его разыскать и выяснить, где он находился в интересующее нас время. Но что-то не похоже, что это его рук дело. Что скажешь?

Мендель пожал плечами:

– Кто у нас еще?

– Побеседуйте с ее сослуживцами, – сказал инспектор. – Разузнайте больше об этом женатом мужике, который ей нравился, и посмотрите, не обнаружится ли что интересное. Ты сам понимаешь, что надо искать.

– А ты что будешь делать?

– Проверю, как там дела у криминалистов, нет ли чего новенького, – и на сегодня хватит.

– Угу, – ухмыльнулся Мендель. – Ферт сказала, ты сегодня с раннего утра на ногах. Поедешь домой и завалишься на диван?

– Думаю, что да, – с улыбкой подтвердил Харленд.

Но на самом деле у него были другие планы. Он повернулся и зашагал прочь по коридору. Улыбка сползла с лица инспектора.

* * *

Харленд припарковался в двух кварталах от управления и вышел из машины. На Деннел-роуд было тихо и спокойно, однако, приблизившись к нужному зданию, он застыл в нерешительности. Посмотрел на часы, надеясь, что пришел слишком рано, но нет – пора идти. В последний раз оглянувшись, он быстро взбежал по ступенькам и толкнул массивную дверь.

В пустой приемной стояла тягостная тишина. Порывшись на столе в пачке дамских журналов, он обнаружил ежемесячное издание, посвященное автомобилям, и вернулся с ним в кресло.

Некоторое время Харленд перелистывал замусоленные, с загнутыми уголками страницы и рассеянно разглядывал иллюстрации, которые уже видел в прошлый раз. В одном из анонсов сообщалось о предстоящем автошоу, и Харленд сообразил, что журнал-то трехлетней давности.

Раздраженный, он бросил его обратно на стол и взглянул на висящие на противоположной стене плакаты, посвященные различным психическим заболеваниям. Харленд собрался было выйти, – скажем, выкурить сигарету, но раздались приближающиеся шаги, и он застыл на месте.

На пороге, приоткрыв стеклянную дверь, стояла Джин.

– Грэхем, – произнесла она с всегдашней своей профессиональной улыбкой, – может быть, зайдете?

Вопрос, конечно, был риторический. Харленду ничего не оставалось, как встать с кресла и надеяться, что какое-нибудь неосторожное движение не выдаст его. Они ведь еще не начали. Начнется все, когда они окажутся в кабинете.

Каблучки Джин громко цокали в пустом коридоре. Харленд плелся следом и в немом восхищении взирал на плавные движения бедер женщины. Сейчас он был рад всему, что могло, пусть и ненадолго, отвлечь от неприятных мыслей. Но вот – слишком быстро! – Джин подошла к двери с надписью «Посторонним вход запрещен» и вставила в замочную скважину желтый ключ.

Следом за ней он вошел в небольшую комнату. Джин заняла место у окна, а Харленду пришлось закрывать дверь.

– Присаживайтесь, – предложила она.

– Благодарю.

Он осторожно уселся и постарался расслабиться, но никак не мог найти комфортную позу. Хорошо хоть в этот раз сумел сдержаться и не стал складывать руки на груди или скрещивать ноги. Сбоку на маленьком столике стояла коробка с цветными бумажными салфетками. Для других пациентов.

Харленд поднял голову: Джин оценивающе рассматривала его через очки в темной оправе. Но он справился и не отвел глаз, а уже через мгновение женщина опять улыбнулась:

– Как вы себя чувствовали эту неделю?

Стандартный вопрос, с которого начиналась каждая их встреча.

Он пошевелился в кресле:

– Все в норме.

Но этого мало: она будет терпеливо сидеть и ждать продолжения, это Харленд уже знал.

– Я был очень занят, – начал он. – Оставался на работе в сверхурочное время. У нас сейчас новое дело, и оно полностью занимает мои мысли. Думаю, это здорово помогло.

– В чем именно помогло?

Он замешкался:

– Ну, мне есть на чем сосредоточиться и отвлечься от… И за эту неделю я ни разу ни на ком не сорвался…

Харленд улыбнулся и поднял глаза на психотерапевта. Женщина бесстрастно глядела на него. Интересно, сумеет ли он сказать то, что собирался, или же Джин уведет разговор в сторону?

– И спал я тоже лучше.

– Это хорошо. И не было никаких нежелательных снов?

– Нет.

И это было утешением. Долгие часы в одиночестве, в ужасающе пустом доме не могли пройти даром. Харленд снова поднял голову и увидел, что Джин не сводит с него глаз.

– В самом деле, – пожал он плечами. – Никаких снов.

Женщина кивнула и слегка улыбнулась.

Проникающие в окно солнечные лучи освещали ее волосы. Сегодня они были распущены, и Харленду так больше нравилось. Джин, пожалуй, было около сорока, может быть, чуть за сорок, – лишь чуточку меньше, чем ему самому, а в этом возрасте слишком многие женщины принимают на веру ложное утверждение, будто короткие волосы их молодят.

– Если вы стали лучше спать, то и самочувствие улучшится, – заверила его Джин. – Сможете себя контролировать.

На ней сегодня был тот же облегающий свитер, что и во время первого сеанса. Харленд припомнил свое разочарование, когда с самого начала заметил у нее на пальце обручальное кольцо, и чувство неприязни, которое испытал к мужу Джин, хоть никогда его и не встречал.

У всех есть кто-то… у всех, кроме него.

Впрочем, так оно было, пожалуй, к лучшему. Если чисто теоретически предположить, что они оказались бы вместе, он вряд ли смог бы быть полностью откровенным с женщиной-психотерапевтом. А если он не способен быть откровенен, к чему все это?

– А как насчет физических упражнений? – спросила Джин.

– Разве не заметно? – попробовал отшутиться Харленд, хотя оба знали, что пациенту здесь не дозволяется задавать вопросы – только отвечать. – Я много плавал. Рядом с участком есть бассейн, и я дважды побывал там на этой неделе.

По правде говоря, инспектор любил воду. Он находился в хорошей физической форме – не был атлетом, но был хорошо сложен и не имел лишнего веса при своих шести футах и двух дюймах роста. Интенсивное плавание помогало прочистить мозги, после бассейна он всегда чувствовал себя намного лучше.

– Очень хорошо, – кивнула Джин. – Регулярные физические упражнения могут оказать самое благоприятное воздействие на психические кондиции.

– Это здорово помогает развеяться после работы, – согласился Харленд.

Женщина откинулась на спинку кресла и оценивающе посмотрела на него.

– Значит, на этой неделе вы получаете большее удовольствие от работы?

Наводящий вопрос.

– Я не уверен, что «удовольствие» здесь подходящее слово, – заметил Харленд и задумался.

Он припомнил тот немного даже жутковатый энтузиазм, который охватил его, когда расследование стало набирать обороты. Ни один человек в здравом уме не получит от такой работы удовольствие. И тем не менее…

– Но эта неделя действительно была получше, – подтвердил он.

Джин медленно кивнула:

– А как проходит общение с коллегами?

– Все отлично.

– А как у вас с… – она сверилась с записями, – с Поупом?

Харленд заставил себя улыбнуться и честно ответил:

– За это время у меня не было никаких проблем с сержантом Поупом.

Да, абсолютно никаких проблем. Потому что этот маленький засранец в отпуске.

– Хорошо.

Некоторое время психотерапевт его рассматривала. Харленд почувствовал себя слегка неуютно, прочитав во взгляде женщины одновременно тревогу и воодушевление. Что она разглядела в его лице?

– Итак, – нарушила она молчание, – со времени нашей последней встречи не было никаких происшествий?

Инспектор отвел взгляд и вздохнул:

– Происшествий не было. Но сегодня с утра был момент, когда я… на некоторое время будто выпал из реальности.

Харленд снова посмотрел на психотерапевта. Женщина села более прямо – поза, означающая, что она готова его выслушать. Затем он перевел взгляд на окно. Чертовски хотелось закурить.

– Может, расскажете мне?

Харленд склонил голову:

– В последнее время ситуация относительно стабилизировалась. Не то что бы чувства исчезли – они никогда не исчезают, – но стало… не так больно, понимаете?

Она кивнула:

– Продолжайте.

– Это было… – Инспектор потер лоб, пытаясь облечь в слова свои неясные ощущения. – Такое впечатление, будто я отстранился от всего. Как будто это была чужая боль, не моя, и я смотрел со стороны. Я сопереживал, но сам ничего не чувствовал. А потом я допрашивал свидетельницу в Портисхеде, и что-то из того, что она сказала, буквально застало меня врасплох. Все эти чувства, вся эта боль… оно обрушилось на меня, как прилив на том чертовом пляже…

Он покачал головой. Говорить стало невмоготу.

– И мне показалось, будто и не было этого года, – продолжил Харленд. – И все происходило со мной по новой. Было такое ощущение, словно я вернулся…

Он замолчал, но психотерапевт его не торопила. Дрожащими пальцами Харленд нащупал в кармане пачку сигарет. Ничего, осталось потерпеть всего несколько минут…

– Вернулся в тот день, когда потерял ее, – с трудом вымолвил инспектор.

Джин пристально смотрела на него.

– И что случилось дальше? – тихо спросила она.

Харленд опять вспомнил ужасы тех дней, заново пережил боль и горечь утраты, еще раз заглянул в раскрывшуюся перед ним бездну отчаяния.

– Грэхем?

Он с трудом возвратился в реальный мир, сфокусировал взгляд на устилающем пол бежевом ковре, плохо окрашенных плинтусах, небольшом столе и постепенно вытащил себя из беспросветного мрака.

– Думаю, я справился. Смог пережить самые тяжелые минуты.

– А сейчас?

– Сейчас? – Харленд посмотрел в окно, а потом встретился взглядом с Джин. – Сейчас я безумно устал.

Женщина задумчиво уставилась на полицейского:

– Полагаю, тот факт, что вам удалось справиться с непростой ситуацией и взять ее под контроль, внушает оптимизм. Я считаю, это свидетельствует о реальном улучшении, о том, что вы становитесь сильнее.

– Спасибо, – пожал плечами Харленд.

Но он вовсе не чувствовал себя сильным – скорее, наоборот. Он гадал, насколько его еще хватит.

9

Понедельник, 4 июня

Сидя за рулем, Харленд смотрел, как потоки дождя заливают ветровое стекло, так что машины на стоянке представлялись неясными размытыми силуэтами. С глухим монотонным стуком капли одна за другой падали на стекло и сотней ручейков устремлялись вниз; не успевал скатиться один, как за ним уже мчался другой. Процесс казался бесконечным. Харленд наклонился и выключил двигатель. Шум дождя сразу же усилился. Инспектор взял с подставки картонный стаканчик с кофе и стал греть об него руки.

Как странно было приехать на работу в такое время. Обычно он заявлялся на службу ни свет ни заря и уходил позже всех, стараясь как можно больше времени провести вне опостылевшего мрачного дома. Но от сегодняшнего дня Харленд не ожидал ничего хорошего. И если криминалисты не раскопали ничего по-настоящему важного, ему просто нечего будет указать в ежедневном бессмысленном отчете.

Горячий стаканчик обжигал пальцы.

А как прекрасно все начиналось: непростое дело об убийстве, которое могло занять его целиком и полностью и отвлечь от печальных мыслей, плюс к тому возможность снова поработать с Менделем. Но теперь повышенный интерес Блейка к расследованию означал, что дело приобретает политическую окраску. Харленд уже видел соответствующие предзнаменования, но сегодня… Сегодня все станет еще хуже.

Боль в руках сделалась невыносимой, но он заставил себя терпеть.

Снаружи с неба продолжали низвергаться потоки воды. Конца ливню пока не предвиделось.

Медленно он развел в стороны обожженные ладони и теперь удерживал стаканчик только кончиками пальцев. Тяжело дыша, Харленд пытался заглушить внутреннюю боль. Он сможет с этим справиться. Сумеет вынести испытания предстоящих часов.

Он открыл дверь и вышел под хлещущие струи дождя.

Констебль Грегг оторвался от своего занятия и посмотрел на вошедшего инспектора.

– Доброе утро, сэр, – улыбнулся констебль.

– Доброе утро, Стюарт, – хмуро, не скрывая раздражения, поприветствовал коллегу Харленд. Вода ручьями стекала с рукавов куртки на пол. – Вы закончили просматривать запись с камеры слежения в Эйвонмауте?

– Должен закончить до обеда. Пока, правда, не обнаружилось ничего интересного. К сожалению, – извиняющимся тоном сообщил Грегг.

Харленд сокрушенно покачал головой. Еще один тупик.

– Все-таки досмотрите до конца. Будем надеяться, что криминалистам повезет и они извлекут что-нибудь из осмотра тела.

Крадучись, Харленд пробрался по коридору к своему кабинету, проскользнул внутрь и закрыл дверь. Помещение и так было небольшое по площади, а огромный письменный стол и два монструозных шкафа для бумаг делали его еще более тесным. Стены, некогда белые, посерели. Единственным украшением на них была репродукция картины с изображением высокогорного озера в простенькой деревянной рамке, да у двери висели инструкция по действиям в случае пожара и план эвакуации. На вешалке в углу болтались сменные брюки, а также новая рубашка, еще даже не распакованная.

Пока Харленд стягивал куртку и вешал сушиться на радиатор, на пол уже успела натечь большая лужа. Усевшись в кресло перед столом, инспектор включил монитор и осторожно, чтобы не обжечься, отхлебнул кофе. По электронной почте пришло несколько писем, но ничего срочного среди них не оказалось, и, что более важно, не было никаких сведений из лаборатории. Харленд вытащил из-под телефона распечатанный на принтере лист бумаги, пробежал пальцем по списку фамилий и, найдя нужную, набрал номер.

В ожидании ответа он уселся поудобнее и потер опухшие от усталости глаза.

– Доброе утро. Говорит инспектор Харленд из Портисхеда. Скажите, доктор Бреннан уже появился?

Он наклонился над столом и приготовил ручку и блокнот.

– Нет-нет, я могу подождать…

Взгляд инспектора упал на небольшого формата снимок Элис в позолоченной рамке, стоящий возле монитора. Светлые волосы, серьезное выражение лица и озорные глаза… Долгое время после возвращения к работе Харленд держал эту фотографию в ящике стола, будучи не в силах на нее смотреть. И этим утром, когда милое лицо улыбалось ему из дали прошедших лет, он заново ощутил всю горечь утраты. Харленд попытался отбросить прочь нахлынувшие чувства, но та его часть, которая по-прежнему оплакивала Элис, в очередной раз решительно заявила о себе.

– Слушаю вас.

Спокойный голос на том конце провода мигом вернул его к реальности.

– Доброе утро, Чарльз… Скажите, что у вас есть хорошие новости.

– Грэхем, терпение есть одна из добродетелей. Мы закончили только предварительные исследования, и впереди еще много работы.

– Звучит не очень-то обнадеживающе.

– Зато это правда. Может, хотите услышать вкратце основные результаты?

– Да, пожалуйста.

– Итак, – зашелестев бумагами, начал Бреннан, – причиной смерти стала асфиксия. Женщину задушили – и задушили руками, как вы и предполагали. Убийца предположительно мужчина, если судить по силе, с которой он сдавливал шею, а также по размерам отпечатков рук. И хотя я пока не уверен на сто процентов, похоже, он был в перчатках.

– Вот как? – удивился Харленд и сделал запись в блокноте.

Если человек в теплую погоду воспользовался перчатками, резонно предположить, что он подготовился заранее.

– Да, я так и подумал, что вы обратите внимание на эту деталь, – сказал довольный Бреннан. – Нам удалось сократить интервал вероятного наступления смерти: примерно с трех часов ночи до девяти утра предыдущего дня. Таким образом, вероятно, тело, до того как его обнаружили, пролежало на берегу порядка двадцати четырех часов. Судить точнее затруднительно: из-за того что тело подвергалось воздействию воды, нам досталась лишь скудная информация.

– Скажите, по-вашему, могло ее принести волнами на берег из другого места?

– Нет. Легкие совершенно сухие. Кроме того, во рту мы обнаружили комок нерастворившейся грязи. Похоже, что ее убили на том самом месте, где вы нашли труп.

– Мы так и предположили, – подтвердил инспектор. – Что-нибудь еще на теле обнаружили?

– Ей нанесли очень сильный удар в живот. Вы не заметили синяк?

– Нет.

Открылась дверь, и в кабинете возник сержант Поуп. Харленд сгорбился в кресле. Рассел Поуп мало походил на полицейского: ниже среднего роста, упитанный, в очках с такими линзами, что глаза казались крошечными.

– Доброе утро, сэр, – чуть слышно произнес Поуп с льстивой улыбкой.

Отпуск не прошел для него даром – волосы слегка выгорели на солнце, а сам он явно гордился своим загаром.

– Удар был просто жестоким, – продолжал рассказывать Бреннан. – Похоже на то, что между ней и убийцей произошла потасовка, и она отчаянно сражалась за жизнь. Но удар был необычайной силы; как правило, в ходе борьбы появляются ушибы и раны, но не такие страшные. Понимаете, одно ребро проникло прямо в брюшную полость.

Харленд кивнул и сделал еще одну запись в блокноте, притворяясь, будто не замечает топчущегося перед столом сержанта.

– Я бы сказал, что это произошло буквально перед тем, как женщину убили, – предположил Бреннан. – Но никаких следов, свидетельствующих о проявлении насилия, сексуального или иного характера, после смерти, на теле обнаружить не удалось.

– Прошу прощения, Чарльз, – сказал инспектор, прикрыл рукой микрофон и недовольно уставился на Поупа. – Я разговариваю по телефону.

Сержант только кивнул и, пожав плечами, рассеянно произнес:

– Это не к спеху.

Харленд некоторое время смотрел на него, а потом вернулся к телефонному разговору.

– Значит, никаких следов ДНК? – спросил он со вздохом.

– Да, пока ничего.

– А что с кусочками пластмассы?

– Все они представляют собой осколки спортивных часов – они вполне могли находиться на убитой во время пробежки. Наличие отдельных фрагментов непосредственно под телом говорит о том, что этот небольшой клочок земли не был залит водой во время прилива. Но пока мы там больше ничего не обнаружили.

– Вы же еще будете искать? – спросил Харленд, продолжая делать пометки в блокноте, хотя взгляд его следовал за слоняющимся по кабинету Поупом.

– Не волнуйтесь, – успокоил инспектора Бреннан. – Послушайте, у меня сейчас вызов по параллельной линии. Вы не против, если я перезвоню вам позже?

– Да, конечно. – Харленд отложил ручку. – Спасибо, Чарльз. Пока.

Он отодвинул телефон и посмотрел на Поупа, который улыбался своей обычной бесцветной улыбкой.

– Дела идут неважно? – с плохо скрываемой радостью спросил сержант.

За это Харленд готов был прикончить его на месте.

– Действительно, начало сегодняшнего дня не задалось, – честно ответил инспектор, но Поуп не уловил скрытой иронии. – Вы что-то хотели?

– Ну, я сегодня первый день на службе, после того как две недели валялся на солнышке… – Он понимающе кивнул. – Я подумал, что надо бы засучить рукава и помочь вам.

Харленд мрачно уставился на подчиненного, но ничего не сказал.

– Убийство в Северн-Бич, – подсказал ему Поуп. – Мне за сегодняшнее утро уже все уши о нем прожужжали.

– Не уверен, что вам стоит терять на это дело свое драгоценное время, – заявил Харленд. – Мендель уже вовсю занимается расследованием, и мы достигли определенных успехов.

– Судя по тому, что я услышал из вашего разговора по телефону, все не так-то просто, – улыбнулся Поуп. – Жертву ведь задушили?

– Точно.

– Вероятно, это была попытка изнасилования, но завершившаяся неудачно, – заключил сержант. – В Ньюпорте пару лет назад произошел аналогичный инцидент. Правда, насколько мне помнится, того парня арестовали, но это я должен проверить. А в нашем случае это дело рук или ее любовника, или, что более вероятно, случайно оказавшегося там извращенца. Именно так, вот увидите.

Харленд снова отложил ручку.

– На данный момент я полагаю, Мендель вполне сам справится с расследованием, – холодно произнес он. – Сходите, узнайте, какие у него еще есть дела, где вы могли бы облегчить его участь.

Поуп скорчил озадаченную физиономию:

– Ну, наверное, это вам решать…

– Вы совершенно правы, – подтвердил Харленд.

Поуп смерил его оценивающим взглядом, пожал плечами и повернулся к двери:

– Если это действительно неудавшаяся попытка изнасилования, нужно будет тщательно просмотреть всю базу данных – не обнаружится ли там подходящая кандидатура. – Он посмотрел инспектору в глаза и закончил: – Но я все-таки пойду к Менделю и узнаю, чем могу ему помочь.

Харленд подождал, пока Поуп закроет дверь с той стороны, посмотрел на свои руки и вздохнул. Потом он взглянул на сумбурные записи и стал ломать голову, что еще можно вставить в очередной никчемный отчет.

* * *

Фотографии с места преступления не сообщили ничего нового: все та же фигура, распростертая в грязи. Ведь он лично был там, собственными глазами видел тело, обследовал все вокруг, проходил по берегу. И – ничего. Харленд переключился со снимков на перечень одежды, в которой была в то утро женщина, и найденных при ней предметов: футболка, шорты, спортивный бюстгальтер, трусики, носки и кроссовки (судя по всему, специальные беговые), а также связка ключей. На месте убийства криминалисты обнаружили осколки того, что некогда было дешевыми электронными часами с таймером – очень удобными для бегунов. Харленд сосредоточенно просмотрел по очереди снимки всех вещественных доказательств, надеясь, что его осенит внезапное прозрение; не оставляло ощущение, что там есть что-то такое… Но инспектору недоставало соображения увидеть это.

Сразу после полудня в дверь постучали, и через мгновение в кабинет заглянул Мендель.

– Это ты прислал Поупа, чтобы он расчистил мои авгиевы конюшни? – ухмыляясь, поинтересовался он.

Харленд улыбнулся:

– Ты уже поел?

– Да вот как раз собирался что-нибудь перехватить.

– Пошли. – Харленд встал из-за стола. – Сходим в паб через дорогу, и я возьму тебе выпить.

Пока они шли по Уиндхэм-уэй до паба, мелкий дождик утих. В заведении было почти пусто. Инспектор поставил перед Менделем полпинты пива, уселся за стол и принялся потягивать из высокого бокала кока-колу.

– Итак, ты разыскал бывшего бойфренда убитой?

– Верно, – кивнул Мендель. – Саймон Мэттьюс. И он оказался тем еще везунчиком. Я выяснил, что в прошлый уик-энд он летал в Амстердам на мальчишник. Вылетел из Хитроу рано утром в пятницу и вернулся только в воскресенье поздним вечером. Так что у него стопроцентное алиби: целая толпа собутыльников плюс отметки в паспорте.

– Так-так, – задумчиво протянул Харленд. – В общем-то, я и не ожидал от него письменного признания в совершении убийства. Похоже, он здесь совсем ни при чем. А как насчет другого, того женатого сослуживца, который нравился Викки?

– Это, должно быть, Фил Тейсон – он единственный в фирме женатый мужчина, ему около пятидесяти. Мы побеседовали там со всеми, и у всех одинаковая реакция: слезы, сопли, «не могу в это поверить» – в общем, все вполне ожидаемо. Поработали мы плотно, постарались выведать все, что только возможно. Сью я попросил пообщаться в непринужденной обстановке с парой-тройкой сотрудниц, – вдруг да выплывет какая-нибудь сплетня или еще что, но там не было ничего такого, в этом я уверен. – Мендель пожал плечами и поднял бокал: – Твое здоровье!

Харленд медленно кивнул, вертя в руках картонную подставку под пивной бокал, и вдруг спросил:

– А что с соседями?

– Здесь нам повезло: мы провели очень интересную и содержательную беседу с ближайшей соседкой Викки. – Сержант откинулся на спинку стула и улыбнулся. – Она великолепна! Говорит, что терпеть не может совать нос в чужие дела, вообще сторонится людей, но при этом знает до мельчайших подробностей все, что происходит в округе. Думаю, она проводит бо́льшую часть времени, выглядывая в окно через тюлевые занавески.

– Соседский дозор, – улыбнулся и Харленд.

– Точно. Так вот, она уверена практически на все сто, что у Викки не было парня. Сказала, что это позорище, – дескать, такая хорошенькая девушка просто обязана отдыхать и развлекаться после всего, через что ей довелось пройти…

Мендель умолк и попытался прочесть что-нибудь на неподвижном лице инспектора.

– С тобой все в порядке? – спросил он.

– Извини. – Харленд положил наконец картонную подставку на стол. – Чем больше нитей заводит нас в тупик, тем сильнее я беспокоюсь, что мы упускаем нечто важное. Ты же меня знаешь… Кстати, Чарльз считает, что наш убийца был в перчатках, а это может говорить кое о чем. Похоже, что убийство он планировал заранее.

Отхлебнув коки, он уставился на бокал.

– Слишком это убийство… аккуратное, что ли. Понимаешь? Под воздействием момента, в порыве страсти люди совершают ошибки, их замечают свидетели, они оставляют на месте преступления улики.

– Но не в нашем случае, – вставил Мендель.

– Не в нашем, – согласился Харленд, и на губах его заиграла улыбка. – Поуп сообщил мне, что это была неудачная попытка сексуального насилия.

– Поуп идиот, – нахмурился сержант.

Харленд подходил к двери кабинета, когда услышал телефонный звонок. Скидывая на ходу куртку, он обежал стол и схватил трубку:

– Инспектор Харленд.

– Это Чарльз. Я просто подумал, что нужно позвонить вам, доложить, как продвигается анализ образцов той грязи с берега.

– Давайте ближе к делу, – проворчал Харленд, вешая куртку на спинку кресла. – Что вы нашли?

– Волокна ткани, – ответил Бреннан. – Из грязи в том месте, где находилась грудь жертвы, нам удалось извлечь несколько нейлоновых нитей темно-синего цвета. В любом другом месте их бы просто смыло приливом. А так мы заполучили новенькие, относительно чистые образцы ткани, без признаков разложения на составные части.

– Отлично, – обрадовался инспектор и сделал запись в блокноте. – Вы считаете, что убийца был одет в темно-синюю куртку или пальто?

– По крайней мере, на убитой не было подобной одежды, – согласился Бреннан. – Утверждать наверняка, конечно, нельзя, но за этот факт уже можно зацепиться.

– Это да.

– Так или иначе, на данный момент ничего большего сообщить не могу. Посмотрим, удастся ли определить, из какой именно одежды эти нити. Я дам знать, как продвигаются наши изыскания.

– Спасибо, Чарльз.

Харленд положил трубку. Информации пока крайне недостаточно, но это уже хоть что-то. Начало положено. А самое главное, с облегчением подумал инспектор, включая монитор, теперь есть о чем упомянуть в отчете. И с унылой улыбкой начал набирать текст.

* * *

Как обычно, чайник был пуст. Рассерженный Харленд направился к раковине и повернул кран. Неужели так сложно, выпив всю воду, взять и снова наполнить этот чертов чайник?! Харленд с размаху шлепнул по кнопке включения и вышел из кухни пройтись, пока вода не закипит.

Заглянув в центральное помещение участка, он обнаружил там констебля Грегга – тот сидел, откинувшись на спинку стула, и с удовольствием пил чай. Харленд нахмурился:

– Вам нечем заняться, Стюарт?

– Извините, сэр. – Молодой полицейский выпрямился и посмотрел на начальство. – Вы что-то хотели мне сказать?

– Закончили с отчетами?

– Да, сэр, – ответил Грегг и потянулся к папке с документами.

– Тогда займитесь вещами, которые принадлежали убитой. Начните с этих ключей.

– Прошу прощения, сэр, но что я должен сделать?

Харленд вздохнул и принялся объяснять:

– Здесь на связке три ключа. Два, скорее всего, открывают входные двери ее дома, но мне бы хотелось знать, от какой двери третий ключ. Вероятно, от офиса. В общем, займитесь этим вопросом, хорошо?

Грегг пожал плечами:

– Хорошо.

– Да, Стюарт, и еще…

– Слушаю, сэр.

– Наливайте, блин, воду в чайник, если все выпили.

Харленд вернулся на кухню и с удовлетворением обнаружил, что вода закипела. Пошарив в буфете, он нашел свою кружку и потянулся, чтобы взять из коробки пакетик чая.

– Сэр?

Инспектор обернулся и встретился глазами с Ферт.

– Что такое, Сью?

– Блейк хочет вас видеть, – извиняющимся тоном произнесла женщина.

Харленд тихонько вздохнул и кинул пакетик обратно в коробку.

– Темно-синие нейлоновые нити, – медленно, будто раздумывая над значением слов, прочитал Блейк. Потом поднял глаза и непонимающе уставился на инспектора. – Что в них такого особенного? Удалось выяснить, от какой именно они одежды?

– Пока нет, сэр, – покачал головой Харленд. – Эксперты обнаружили их только сегодня утром.

– Жаль, – протянул Блейк и снова принялся изучать отчет. – Приятно, конечно, наблюдать некоторый прогресс – что есть, то есть. Но, признаюсь, я рассчитывал на большее.

Инспектор промолчал. Стараясь сохранить невозмутимый вид, он готовился выслушать лекцию руководства о том, насколько важное это дело. Как будто он сам не понимает! Как будто ни хрена не старается!

– Расследование представляет огромный интерес, вы же понимаете, – вещал Блейк. – Я хочу быть уверен, что мы рассматриваем все возможные версии и делаем для этого все, что в наших силах.

В мозгу Харленда начала формироваться неприятная мысль, и он недовольно покачал головой. Не нравилась ему эта история.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.

Примечания

1

Бенедиктинские яйца – блюдо на завтрак, представляющее собой бутерброд из двух половинок английского кекса с яйцами-пашот, ветчиной или беконом и голландским соусом. (Прим. перев.)

2

«Соседский дозор» – в Великобритании самоорганизация жителей для борьбы с правонарушителями. (Прим. перев.)