Сергей Шведов

Владыка Асгарда

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Часть 1

Царица ночи

Глава 1

Союз

Для князя Волоха приезд дорогих гостей не явился неожиданностью. Он затратил немало усилий, чтобы заманить в Биармию царя Сарматии Таксака. Справедливости ради следует отметить, что путь Таксаку пришлось проделать немалый. Слишком уж далеко располагалась солнечная Сарматия от сумрачной Биармии. К счастью, у Волоха нашлась приманка, заставившая тронуться с места ленивого сына Аркасая. Не для кого в окрестных землях не было секретом, что царь Таксак влюблен в племянницу Волоха прекрасную Лелю. Именно с помощью вдовы князя Родегаста, ушедшего в мир иной уже почти двадцать лет тому назад, Волох и его ближайший союзник князь Сколотии Хорс собирались втянуть в заговор против кагана Яртура могущественного, но нерешительного царя Сарматии. Впрочем, осторожность Таксака отнюдь не была признаком врожденной трусости, просто слишком уж большую власть взял над независимыми прежде царствами и княжествами нынешний владыка Асгарда. Мало того, что Яртур собирал дань с окрестных земель на содержание огромного войска, так он еще норовил спихнуть со столов законных князей и посадить на их место своих темников. Таксак совсем недавно, пяти лет не прошло, как взял верх в междоусобной войне, разгоревшейся в Сарматии после смерти царя Аркасая. Отголоски той войны еще давали о себе знать в разных уголках его обширного царства, а потому новый царь не спешил ввязываться в войны с соседями и уж тем более ссориться с могущественным каганом. Если бы не страсть к княгине Леле, вспыхнувшая жарким пламенем в сердце молодого тридцатилетнего мужчины, то его вообще не удалось бы выманить из Эпира, стольного града Сарматии. Ворота замка Кремень со скрежетом закрылись за сарматами. Царь Таксак и его свита спешились, с восхищением и удивлением разглядывая высокие каменные стены логова одного из самых коварных князей Ойкумены. Сам Волох в сопровождении князя Хорса и биармских бояр ступил с настила Срединной башни навстречу дорогим гостям. Таксак, не видевший Волоха лет десять, с легкой оторопью отметил, что время над сыном Слепого Бера и княгини Турицы, похоже, не властно. Князь Биармии, коему, по слухам, перевалило за шестьдесят, выглядел лет на сорок, не больше. Шитый золотом кафтан из парсской парчи облегал ладное тело Волоха, червленые сапоги сидели на ногах как влитые. Сын рахмана Коломана встречал гостей без оружия, с неприкрытой грудью и непокрытой головой в знак доверия. Таксак поведение хозяина оценил и в свою очередь снял шлем с головы, дабы не выглядеть в глазах биармцев невежей. Князь Биармии и царь Сарматии обнялись посреди обширного замкового двора почти по-братски.

– Рад видеть тебя на своей земле, благородный Таксак, – зычным голосом произнес князь.

– Да пребудут с тобой всегда твоя удача и расположение богов.

– Мир твоему дому, благородный Волох, – отозвался на приветствие хозяина царь Сарматии. – От души желаю здравия и тебе, и твоим домочадцам.

Внутреннее убранство Срединной башни произвело на Таксака двоякое впечатление. Суровая простота спорила здесь с откровенной роскошью. Князь Волох был несметно богат и не находил нужным этого скрывать. Царь Сарматии испытал чувство очень похожее на зависть, разглядывая пиршественный стол, заставленный золотой посудой. Поразило его и оружие, развешенное по стенам. Прежде всего, богатством отделки, а уж потом закалкой отливающих синевой клинков. Гостеприимный Волох в знак дружбы и признательности вручил дорогому гостю парсский меч в ножнах, усыпанных драгоценными каменьями. Щедрый дар вызвал шепоток одобрения в свите царя Сарматии. Впрочем, Волох, надо отдать ему должное, не обидел никого из беков Таксака, проделавших немалый путь до Биармии, и наградил их за труды серебряными кубками. Конечно, сарматы простаками не были и очень хорошо понимали, что привечает их сын Слепого Бера с тайным расчетом на будущий союз, но ведь и Таксак прибыл в далекую Биармию не только для того, чтобы полюбоваться прекрасным ликом княгини Лели, как раз в эту минуту, входящую в пиршественный зал. При виде Лели Таксак залился краской как влюбленный юнец и тем вызвал едва заметную усмешку на губах Волоха. Впрочем, вдова князя Родегаста вполне заслуживала возгласов восхищения, невольно сорвавшихся с уст сарматов при ее появлении. Трудно было поверить, что возраст этой женщины приближается к сорока и что она имеет взрослого сына. Все-таки кровь царя альвов Эльмира сказывалась на его потомках. Что князя Волоха взять, что княгиню Лелю. И в сорок лет эта женщина выглядела двадцатилетней. Темный вдовий наряд только подчеркивал ее неувядающую красоту. Леля была светловолоса, синеглаза и белокожа. А ее алые губы могли довести до умопомрачения любого, даже выдержанного человека. Немудрено, что царь Таксак влюбился в нее без памяти, махнув рукой на разницу в возрасте.

Голос Лели был подстать ее внешности, и пока этот журчащий ручеек лился в уши Таксака, царь Сарматии стоял одеревеневшим истуканом к немалому смущению своих беков. Все-таки сын благородного Аркасая был не зеленым юнцом, а много чего повидавшем мужчиной. Но недаром же говорят, что женская красота способна парализовать волю даже самых мудрых людей. Или вдохновить их на поступки, которые в здравом уме и твердой памяти они никогда бы не совершили. Сарматские бояре очень опасались, как бы влюбленный царь Таксак не наделал глупостей. И не надавал бы Волоху обещаний, за которые потом придется расплачиваться большой кровью.

Умопомрачение владык порой дорого обходится их подданным.

– За твое здоровье, благородный Таксак, – громко провозгласил князь Волох, поднимая кубок, и тем самым вывел влюбленного сармата из оцепенения.

Ответную речь от имени гостей держал первый ближник Таксака бек Буняк, человек хоть и не блещущий красотой, но донельзя велеречивый. Своими похвалами по адресу князя Волоха, князя Хорса, княгини Лели и биармских бояр, собравшихся за столом, он довел всех едва ли не до полного изнеможения. И только пинок в голень, нанесенный краснобаю беком Едигеем, заставил Буняка завершить свою затянувшуюся здравницу. Далее пир пошел обычным рядом. Биармцы, сарматы и сколоты очень быстро нашли общий язык, благо и тем, и другим, и третьим было кого проклинать и на кого жаловаться. Особенно усердствовал сколотский боярин Облога, муж далеко уже немолодой и желчный. По его словам выходило, что белый свет еще не видывал тирана более алчного и жестокого, чем каган Яртур. И хотя далеко не все в словах Облоги было правдой, бояре и беки, сидевшие за пиршественным столом, сошлись во мнении, что нынешний владыка Асгарда превзошел в своеволии своих предшественников.

– Парсов он, однако, разгромил, – счел нужным заступиться за кагана Едигей. – По слухам, царь Кир после проигранной войны умер от огорчения.

– Да какое нам дело до парсов с их царем! – возмутился боярин Облога. – Где та Парсия, а где мы?! Себерию Яртур под себя подгреб? Подгреб! У Сарматии треть земли отхватил?

Отхватил! Законного наследника Велемудра княжича Стояна извел? Извел! И теперь в Ашугии сидит пьяница Буслав, целиком зависящий от кагана.

– Буслав тоже сын Велемудра, – не захотел сдаваться Едигей.

– Младший сын! – взвился боярин Облога. – А такого прежде не было, бояре и беки, чтобы младший поперед старших на стол восходил.

Положим, случалось всякое, и не только в Ашугии, но и в Сарматии. Тот же Таксак на царский стол пролез бочком. Но, разумеется, вслух об этом никто даже не заикнулся. Все же ума еще не пропили бояре и беки, чтобы такими словами кидаться.

– Ты, боярин Облога, кричишь на меня, словно я Яртуру отец родной, – возмутился Едигей, – а я ему даже не свойственник.

И кто, спрашивается, тысячника за язык тянул. Да еще за столом в замке Кремник. Да еще в присутствии князя Волоха, который как раз приложил-таки усилия к появлению на свет этого самого Яртура. Чтоб ему пусто было. Но, к счастью, князь Биармии, занятый разговором с царем Таксаком, слова захмелевшего сармата пропустил мимо ушей. – Думай, что говоришь! – сердито прошипел на соседа Буняк. – Нашел, кого защищать. – Да разве я его защищаю? – удивился Едигей. – Просто к слову пришлось. Ты мне лучше скажи, боярин Облога, что за дородная боярыня выходила к нам вместе с княгиней Лелей?

Вроде лицо знакомое, а припомнить не могу.

– Так ведь это Злата, дочь покойного князя Велемудра, – неохотно отозвался обиженный сколот.

Едигей и Буняк переглянулись. Так вот почему боярин помянул недобрым словом князя Ашугии Буслава! Помянул, между прочим, по делу, ибо тот Буслав иного к себе отношения и не заслуживал. Но это, разумеется, еще не повод, чтобы сарматы ни с того, ни с сего стали бить ноги за чужой интерес. Покойному князю Велемудру вообще не повезло с детьми, надо это признать. Про ту же княжну Злату чего только добрые люди не болтали. И нельзя сказать, что злословили. Сначала она родила дочку от Яртура, числившегося в ту пору сколотским княжичем. А с сыном Златы Божидаром и вовсе вышла незадача. Волхвы и те не сразу определились, за чьим родом его считать. По перву думали, что – за Ратмировым. Но княжну Злату такой расклад не устроил. Ибо быть сыном изгоя – радость невелика. И тут, к удивлению многих, дочь Велемудра объявила отцом своего ненаглядного Божидара асского боярина Бутуя. Бутуй, надо отдать ему должное, от сына отказываться не стал. А уж от души признал или слукавил, тут у присутствующих в замке Кремень бояр и беков полного согласия не было. Иные, как биармский боярин Сипяга, полагали, что Бутуй слукавил из угождения Яртуру, коему законный наследник изгнанного княжича Ратмира стал бы костью в горле, другие, и в их числе боярин Облога и бек Едигей, утверждали, что Бутуй не посмел бы обмануть волхвов Перуна, да еще и в храме, пред ликом Ударяющего бога.

– Бутуев это сын, а не Ратмиров, – опять ринулся в спор неугомонный боярин Облога. – Да разве ж волхвы позволили бы сыну изгоя с черной кровью стать витязем Асгарда. А того Божидара пытали пред священным камнем, я это собственными глазами видел, бояре. И бог Перун его кровь не отринул.

– Ну, если Ударяющий бог решил, то чего же нам с вами спорить, – примирительно заметил Сипяга.

– А кто спорит? – пожал широкими плечами Едигей. – Я к тому говорю, что у князя Буслава сына Велемудра прав на стол Ашугии больше, чем у витязя Божидара сына Бутуя. Срезал таки хитрый сармат сколотского боярина Облогу, который, похоже, близко к сердцу принимал невзгоды, выпавшие на долю сына княжны Златы. С чего бы это? Какое, в сущности, дело сколотам, кто княжит в Ашугии, Буслав или Божидар? Но интерес, судя по всему, есть, иначе князь Хорс не сидел бы сейчас за столом рядом с князем Волохом в замке Кремень и не осушал бы третий по счету кубок за здоровье царя Сарматии. Конечно, хитрая и беспутная женка Злата, привыкшая трясти подолом возле колен сильных мира сего и не чуждая, по слухам, колдовству, вполне могла охмурить любого мужчину, но князь Хорс слишком расчетливый и трезвомыслящий человек, чтобы поддаться за здорово живешь бабьему обаянию. Сын покойного Авсеня терпеть не может кагана Яртура. По слухам, их вражда зародилась еще в детстве. А уж после того как всему свету стало известно, что княгиня Лада прижила своего сына от князя Волоха, огонь вражды между Хорсом и Яртуром взметнулся до небес и грозил теперь спалить едва ли не всю Скифию.

– Как бы нас не заставили ноги бить за бабий интерес, – шепнул с кривой усмешкой Едигей Буняку.

Буняк простаком не был и уже успел без подсказки бека сообразить, что разговор о сыне княжны Златы биармцы и сколоты завели неспроста. И уж конечно, не в витязе Божидаре тут было дело. Ибо под рукой у князя Волоха имелся еще и другой витязь, сын княгини Лели по имени Мортимир. Этот тоже прошел испытание у священного камня и был принят в дружину бога Перуна. Про Мортимира ходили разные слухи. Иные утверждали, что он сын покойного князя Родегаста, убитого каганом Яртуром в замке Асгард. Правда, его мать Леля не явилась на суд волхвов, дабы опровергнуть слухи по поводу сроков зачатья Мортимира. Но своей волей она туда не явилась или под давлением ближников кагана, об этом можно было только догадываться. В любом случае это был выбор матери, а не сына, тогда еще не родившегося на свет. Пораскинув умом, бек Буняк пришел к выводу, что князь Волох готовит большой заговор против кагана Яртура и пытается втянуть в него царя Таксака. Вот только пойдет ли на пользу Сарматии грядущая война? За спиной Яртура витязи Асгарда и многочисленное войско. Но не это главное. Каган сумел угодить сразу двум богам, Перуну и Велесу, и мог теперь рассчитывать на их поддержку. Конечно, по крови он чужой Перуну. Чего не скажешь о Велесе. Сам Буняк при штурме Асгарда не присутствовал, но очевидцы в один голос утверждали, что именно Яртур при помощи бога Вия сумел обуздать проснувшегося было титана Аримана. А Вий это слишком серьезно, чтобы в горячке бросать вызов его любимцу. Да и Слепого Бера, сидящего в Рипейских горах, так просто со счетов не скинешь, а рахман Коломан своего последнего слова еще не сказал.

– Ты о Моране ничего не слышал, бек? – тихо спросил у призадумавшегося сармата боярин Сипяга. Буняк вздрогнул и вскинул глаза на своего любопытного соседа. Боярин Сипяга был одним из самых ближних к Волоху людей. Годами он приближался к пятидесяти, но ни стати, ни мощи еще не потерял. Сипяга был коренаст, как и почти все биармцы, темноволос и кареглаз. На одутловатом лице его читались опыт прожитых лет и уверенность в собственных силах.

– Какая еще Морана? – растерянно переспросил Буняк.

– Царица ночи, – с кривой усмешкой произнес биармец.

– Но ведь Морана старая богиня, – припомнил сармат. – Говорили, что ее сила сошла на нет. Ей почти не кланяются ни у вас, ни у нас.

– У нас кланяются, – вздохнул Сипяга. – На самой окраине Биармии. В Подлунной стране.

– А почему ты о ней вспомнил? – насторожился сармат.

– К слову пришлось, – улыбнулся биармец. – У нас многие считают, что кратковременное пробуждение Аримана не прошло бесследно для нашего мира.

– И для Мораны тоже? – спросил дрогнувшим голосом бек.

– По слухам, царица ночи обрела новую оболочку и к ней вернулась былая сила. Если это так, то мир Прави ждут нелегкие времена, бек. Особенно если обновленная Морана сумеет договориться со Слепым Бером.

– Слухи не всегда подтверждаются, – поспешно отозвался Буняк.

– Гарпии появились в наших краях, а прежде у нас водились только вампирши, – задумчиво проговорил Сипяга. – Это плохо, когда нечисть обретает крылья.

У Буняка холодок пробежал по спине. О гарпиях бек знал только по наслышке, зато он очень хорошо помнил, какую роль сыграли вампирши в судьбе незадачливого княжича Ратмира. Младший брат князя Родегаста, в котором многие витязи Асгарда видели своего вождя, потерял право называться человеком на глазах у сотен своих сторонников. И приговор ему вынес сам Перун.

– Но ведь вампирши служили до сих пор Слепому Беру?

– Нечисть всегда льнет к нечисти, – вздохнул Сипяга. – Однако теперь у вампирш, вурдалачек и гарпий появилась своя хозяйка и, боюсь, у нас с ними будет много хлопот. О Биармии по всей Ойкумене ходили нелестные слухи, что, впрочем, неудивительно, ибо расположена эта земля едва ли не на самом краю обитаемого мира. Бек Буняк этим слухам не слишком верил и, как теперь выясняется, зря. Морана – это серьезно. Слишком серьезно, чтобы задерживаться здесь на долгий срок. Сарматам только встречи с гарпиями не хватает для полного счастья, а так у них вроде бы все есть. И разумный царь, и внучка Слепого Бера в качестве будущей царицы. Буняк и раньше был против этого брака, но теперь он костьми ляжет, чтобы оградить молодого царя от чар синеглазой колдуньи. Какое, в конце концов, дело сарматам до Биармии, Себерии и прочих дальних земель, им со своими бы бедами разобраться.

Князь Волох разговором с царем Сарматии остался доволен. Впрочем, и Таксаку, и его сарматам не за что было любить Яртура, отхватившего у них едва ли не треть земель. Обескровленная междоусобицей Сарматия не могла противостоять хищным устремлением кагана и вынуждена была признать свою зависимость от Асгарда. Однако плохие времена проходят, усобицы, даже самые кровавые, рано или поздно заканчиваются миром, и тогда наступает время подсчитывать убытки. Такое время наступило и для царя Таксака с ближними беками. А убытки Сарматии оказались столь велики, что впору было за голову хвататься. Едва ли не самая могущественная земля Скифии, вечная угроза для своих соседей, превратилась в жалкий осколок былого величия. Царь Таксак, человек честолюбивый и далеко не глупый, очень хорошо понимал, что вернуть былую славу сарматы смогут лишь с помощью надежных союзников, а потому и откликнулся на зов Волоха и Хорса. Ну и любовь к княгине Лели стала для него большим подспорьем. – Ты сказал царю Таксаку, дядя, что я выйду за него замуж только в том случае, если мой сын Мортимир станет владыкой Асгарда?

Волох, стоявший в задумчивости у потухшего камина, вздрогнул и обернулся. Княгиня Леля умела ходить столь бесшумно, что ее внезапное появление порой пугало даже крепких сердцем мужчин. Несколько мгновений Волох обретал себя и лишь потом расплылся в улыбке:

– Разумеется, дорогая племянница. Твои интересы – это мои интересы.

Князь Волох не то чтобы побаивался своей племянницы, просто он очень хорошо знал, что имеет дело не с глупой курицей, а с очень умной и властной женщиной, способной на многое, если не на все. И кто бы мог предположить двадцать лет тому назад, что из нежного и беззащитного бутона распустится такой опасный и ядовитый цветок. А ведь внешне Леля мало изменилась с тех пор. Недаром же царь Таксак, повидавший немало красавиц, влюбился в нее без памяти. Хотя, возможно, здесь не обошлось без приворотного зелья. Внучка княгини Турицы многое почерпнула от своей беспокойной бабки, которая тоже умеет, надо признать, заставить мужчин плясать под свою дудку.

– От Мортимира и Божидара не было вестей? – спросил Волох у племянницы.

– Мы ждем их с часу на час, – сказала Леля и, холодно кивнув дяде, покинула зал. Волох вздохнул и потянулся к серебряному кубку, стоящему на столе. Лето уже вступило в свои права, но в замке Кремень, построенном пятьдесят лет тому назад рахманом Коломаном, было довольно прохладно. Давала знать о себе сырость, скопившаяся по углам за долгую холодную зиму. Волох поежился и залпом выпил вино. Приятное тепло разлилось по телу, а вместе с ним к князю Биармии вернулось хорошее настроение. Пока все складывалось именно так, как хотелось Волоху. Во всяком случае, в лице царя Таксака он обрел могущественного союзника.

Появление боярина Ерменя на пороге зала заставило князя Биармии удивленно вскинуть брови. Сын Приама давно потерял доверие двоюродного брата, а потому предпочитал держаться от него на расстоянии, отлично понимая, что Волох никогда не простит ему потерю жар-цвета. Впрочем, Ермень неплохо устроился под крылышком княгини Турицы, отхлопотавшей у внука Яртура изрядный кус Себерии с тремя городами и пятью укрепленными замками. Надо отдать должное матушке князя Волоха, она всегда умела устраиваться в жизни.

– Тебя прислала Турица? – недобро сверкнул глазами в сторону гостя князь Биармии.

– Нет, – покачал круглой головой боярин, – я приехал по своему почину.

Боярин Ермень, несмотря на свои шестьдесят лет, смотрелся если не глыбой, то, во всяком случае, камнем, которым в случае нужды можно запустить в смертельного врага. Время лишь чуть посеребрило его виски да слегка ссутулило широкие плечи. А писаным красавцем он никогда не был.

– Я их обнаружил, – хриплым голосом произнес Ермень. – Вампиршу Велену и княжича Ратмира.

– И что с того? – пожал плечами Волох.

– Они нашли приют у Студеня, в замке Цепень.

Волох скрипнул зубами. Студеня он искал долго и упорно, исходив вдоль и поперек все Угорье. Но ни брата, ни замка Цепень найти ему так и не удалось. Студень как в воду канул, унеся с собой дар богов.

– Жар-цвет у Студеня? – шепотом спросил Волох у Ерменя.

– Да, – так же тихо выдохнул боярин. – Велена и Ратмир готовы помочь тебе, овладеть жар-цветом, князь.

– Каким образом?

– Они укажут тебе время и место, где замок Цепень объявится в очередной раз. Остальное – твоя забота.

– В замке большой гарнизон? – нахмурился Волох.

– Три сотни ориков, – с готовностью отозвался Ермень.

– А что изгой и вампирша хотят получить взамен?

– Ратмиру нужно прощение волхвов Велеса, – криво усмехнулся Ермень. – Он полагает, что это спасет его от проклятья. А Велена хочет устранить Девану, повелительницу волкодлаков, с помощью Студеня.

– Зачем? – спросил Волох.

Сын Приама в ответ развел руками:

– Не знаю, князь. Видимо, у вампирши с Деваной свои счеты.

Волох в задумчивости погладил рукой чисто выбритый подбородок. Предложение Велены, что ни говори, выглядело соблазнительным. Вот только можно ли верить наложнице боярина Весеня? И не стоит ли за этим выгодным для Волоха предложением Слепой Бер, который жаждет посчитаться со своим сыном? Жар-цвет единственная, пожалуй, приманка, на которую рахман Коломан может поймать князя Волоха. – Княгиня Турица знает о твоей встрече с Веленой? – строго глянул Волох на двоюродного брата.

– Нет, князь, – покачал головой Ермень. – Из Угорья я отправился прямо к тебе. К тому же у княгини сейчас свои заботы.

– Какие? – вскинул бровь Волох.

– Темник Хмара в последнее время зачастил в ее замок, – сказал Ермень, отводя глаза. – А что их связывает?

– Страсть, князь.

– Шутишь? – построжал лицом Волох. – Моей матушке, если мне не изменяет память, уже исполнилось восемьдесят лет.

– Годы над княгиней не властны, – почему-то вздохнул Ермень. – Она по-прежнему выглядит тридцатилетней. В одном я только уверен, рано или поздно княгиня Турица приберет Себерию к рукам с помощью темника Хмары. Орлану не уйти из сетей дочери царя альвов Эльмира.

О колдовских способностях своей матушки и ее умению управлять мужчинами Волох знал очень хорошо. И все-таки он не поверил Ерменю хотя бы потому, что темник Хмара не был зеленым юнцом, и даже страсть не заставила бы его потерять голову и предать кагана, которому он до сих пор служил верой и правдой.

– Ты просто давно не видел свою мать, Волох, – тихо сказал Ермень, – в последние годы ее магическая сила возросла многократно.

– Почему?

– Откуда же мне знать, – вновь вильнул глазами в сторону боярин. – Княгиня Турица не посвящает меня в свои тайны.

С Волохом княгиня тоже не советуется. Видимо, он совершенно напрасно выпустил из поля зрения мать, полагая, что та уже потеряла интерес не только к мужчинам, но и к власти. Увы, неукротимая Турица в который уже раз доказала всем, а в первую очередь своему сыну, что альвийская кровь не остывает с годами.

– Это Турица отправила тебя в Угорье, боярин?

– Да, князь. Я должен был встретиться с ведуньей богини Мораны и передать ей послание.

– И что в том послании?

– Не знаю, – пожал плечами Ермень. – Оно написано тайными знаками, не доступными моему разумению.

– А разве богиню Морану почитают в Угорье? – удивился Волох.

– Да, князь. Во всяком случае, мне так кажется. Но ты же знаешь угорцев, из них клещами слово не вытянешь.

О богине Моране в последние годы по Биармии распространялись странные слухи.

Однако Волох в этих слухах видел лишь происки бояр, недовольных своим князем. В Биармии было немало людей, которым сын рахмана Коломана встал костью поперек горла. И эти люди не сидели, сложа руки, а всеми силами пытались навредить как князю Волоху, так и волхвам Велеса, вставшим на его сторону. Интересно, зачем Турице понадобилась Морана. Неужели княгиня решила переметнуться на сторону врагов своего сына? Нельзя сказать, что Турицу с Волохом связывали доверительные отношения, но до сих пор мать никогда не выступала против сына открыто.

– Велену ты встретил у ведуньи Мораны?

– Нет, князь. Наша встреча была случайной. Во всяком случае, мне так показалось. Хозяйка Муромских лесов Девана была юной и вздорной особой, совсем недавно унаследовавшей власть у своей внезапно умершей матушки. Князь Волох довольно долго обхаживал ее, используя свое давнее знакомство с воеводой Стемиром. Но договориться с Деваной ему удалось только при посредничестве княгини Лели. Почему в становищах волкодлаков верховодили именно женщины, для князя Биармии так и осталось загадкой. Впрочем, эту загадку он и не пытался разгадать. Куда важнее для Волоха было привлечь волкодлаков на свою сторону в предстоящей борьбе с Яртуром. Каган Яртур слишком уж рьяно принялся наводить порядок на водных путях подвластных ему земель. Что, конечно же, не могло понравиться волкодлакам, для которых грабеж был едва ли не основным видом деятельности. Прищемив хвосты оборотням, Яртур распалил злобу в их сердцах, чем невольно сыграл на руку своим врагам. Союз с Деваной был выгоден Волоху, но обладание жар-цветом могло разом избавить его от всех забот. Именно жар-цвет давал ему возможность восторжествовать сразу и над отцом Коломаном, и над сыном Яртуром, и над всеми владыками ближних и дальних земель.

– Так ты ручаешься, Ермень, за вампиршу Велену? – строго спросил он у боярина. – Прости, князь, – обиделся сын рахмана Приама, – но ручаться за вампиршу может только безумец, а я еще в здравом уме.

– Тогда зачем ты приехал ко мне с этим предложением? – надменно вскинул голову Волох.

– А затем, князь, что жар-цвет это последняя возможность и для тебя, и для меня выбраться из ямы, в которую нас загнал твой сынок, – рассердился на двоюродного брата Ермень.

– Напомню тебе, ведун Велеса, что зачат он был с твоим посильным участием, – скривил рот в усмешке Волох.

– Да какое там участие, – всплеснул руками Ермень. – Я тогда был всего лишь глупым юнцом.

– А я убеленным сединами старцем, – хмыкнул Волох.

– Что делать, князь, – вздохнул Ермень. – За промашки молодости порой приходится расплачиваться всю жизнь.

– Решено, – хлопнул ладонью по столу Волох. – Когда у тебя назначена встреча с Веленой?

– Послезавтра в полночь, у горного ручья. Нам следует поторопиться, Волох, путь до Угорья не близкий.

Глава 2

Заколдованный замок

Князь Хорс принял предложение Волоха поучаствовать в охоте за жар-цветом только после длительных и мучительных раздумий. Этот дар богов, похищенный рахманом Коломаном с острова Блаженства, пугал его куда больше, чем притягивал. Но, будучи человеком разумным, князь Сколотии очень хорошо понимал, что одолеть внука Слепого Бера без помощи колдовской силы нельзя. Об этом ему шептала и княжна Злата, пробравшаяся ночью на его ложе. Хорс уже собрался, было, прогнать прилипчивую бабенку, но в последний момент не устоял перед ее располневшим, но все еще желанным для мужчины телом. Вот вредная женка! И кто только не мял ее на своем ложе, начиная с кагана Яртура, который тогда еще, впрочем, не был каганом, и кончая боярином Бутуем, от которого она прижила сына. Впрочем, княгиня Злата наверняка не помнит всех своих любовников, коих можно считать десятками. Ее ненасытное лоно вбирало все, что попадалось на дороге, от князей до простых мечников. Вот и Хорсу она не дала раскинуть мозгами и принять взвешенное решение, высосав из него за ночь едва ли не все силы. Нет, не зря разумные люди называют дочь князя Велемудра распутной колдуньей. Хорошо еще, что свой дар, полученный невесть откуда, она тратит на обольщение мужчин, а не на их порчу. Впрочем, о своей выгоде княгиня Злата тоже не забывает. Минувшей ночью она так заморочила Хорсу голову, что он, будучи почти в беспамятстве, поклялся Даджбогом, что сделает все от него зависящее, дабы помочь витязю Божидару утвердится на столе своего деда. Ну, вы скажите на милость, зачем князю Сколотии сдался тот Божидар? Тут самому бы на столе удержаться! Шевельнет бровью каган Яртур, и полетит князь Хорс из родного Преслава легким соколиным перышком. Большую силу взял нынешний владыка Асгарда, и в окрестных землях остается все меньше людей, способных сказать ему слово поперек. Нет, прав Волох, без жар-цвета им Яртура не одолеть даже с помощью очарованного Лелей царя сарматов.

Князь в Хорс в раздражении так огрел своего беспокойного жеребца плетью, что тот взвился на дыбы, едва не сбросив при этом седока на землю.

– Тише ты, – прошипел в сторону сколота Волох, – нам сейчас не до скачек.

Место для забав и в самом деле было неподходящим. Даже суровая и холодная Биармия смотрелась почти островом Блаженства по сравнению с Угорьем. Князь Хорс, родившийся на равнине, в горах чувствовал себя неуютно. Заросшие лесом и кустарником каменные громады навевали на него тоску, а глубокие ущелья и вовсе повергали его в ужас. По слухам, в Угорье жили не только люди, но и орики, а возможно даже тролли, о коих, словно бы между прочим, заикнулся Ермень.

– Орики здесь есть, – подтвердил боярин Сипяга. – И ягыни тоже. А вот что касается троллей, то последнего из них, по слухам, убил Студень. Так что троллей ты можешь не опасаться, князь Хорс.

Ну, спасибо биармцу, утешил он озабоченного сколота. Можно подумать, что орики, это подарок. А о ягынях и вовсе рассказывают жуткие истории. В детстве Хорс наслушался их с избытком и сейчас не на шутку побаивался, что кое-что в тех байках может оказаться правдой.

– А кого мы ждем? – шепотом спросил царь Таксак, озабоченно оглядываясь по сторонам. Ночь сегодня выдалась лунной, но все же блеклый свет слишком ненадежное подспорье людям, забравшимся в лесные дебри. Именно поэтому царь Сарматии испытывал сейчас если не страх, то вполне понятное беспокойство.

– Мы ждем боярина Ерменя, – тихо отозвался Волох, – он покажет нам дорогу к замку Цепень.

За спиной у князя Биармии было пятьсот мечников. Все, что удалось наскрести в замке Кремень, располагавшемся довольно далеко от стольного града. Волох намеренно выбрал удаленное место для встречи с союзниками, дабы обмануть соглядатаев кагана Яртура. Конечно, можно было отправить гонцов в Туран за поддержкой, но для сбора сил времени оставалось слишком мало. Заколдованный замок Цепень вновь мог затеряться во времени и затеряться надолго, если не навсегда. Князь Волох не любил рисковать, но в данном случае у него просто не было выбора.

Ермень объявился на залитой лунным светом лесной поляне, когда у Волоха уже готово было лопнуть терпение. Судя по прерывистому дыханию, боярин бежал, что в его немалые годы было далеко не легким испытанием. Волох попытался разглядеть выражение лица двоюродного брата, но так ничего и не разобрал. Кажется, Ермень был взволнован не на шутку, что, впрочем, легко объяснимо. В отличие от князей и мечников, привлеченных Волохом для серьезного дела, сын рахмана Приама очень хорошо понимал, чем для них может закончиться этот беспримерный лесной поход.

– Велена предупреждает тебя, князь, что в случае обмана, она найдет способ с тобой посчитаться, – прошипел Ермень, тяжело отдуваясь.

Волох презрительно фыркнул:

– Я же поклялся Велесом.

– Для вампирши наши клятвы пустой звук.

– Ты видел замок? – рассердился князь, которому надоело пустое препирательство.

– Видел! – выдохнул Ермень. – Нам надо поторапливаться. Студень вот-вот покинет его.

– Так веди нас, боярин, – рявкнул медведем князь Хорс. – Не век же нам в лесу куковать.

– Тихо ты, – шикнул на сколота Волох. – Здесь за каждым деревом уши. Боярин Ермень махнул рукой, призывая всех спешиться, и первым шагнул на неизведанную тропу. Тропа виляла по таким густым зарослям, что Волох всерьез опасался за свои глаза. Круглая голова Ерменя служила ему единственным надежным ориентиром в этом странном путешествии по заколдованному лесу, очень похожем на ночной кошмар. Под ногами мечников хрустели сухие ветки, и князь Биармии опасался, что охотников за жар-цветом обнаружат раньше, чем расторопный боярин выведет их к стенам загадочного замка. И его опасения едва не оправдались.

– Это они! – услышал он вдруг горячий шепот Ерменя.

– Кто они? – тихо переспросил Волох.

– Орики Студеня.

Волох немедленно отдал приказ по цепочке, и мечники замерли за его спиной, тревожно вглядываясь в темноту. Студень и его подручные передвигались верхом. Сначала Волох услышал топот копыт, а потом увидел сотню всадников, выехавших из зарослей. Ему даже показалось, что он узнал в одном из них младшего брата, но это могло быть и обманом зрения. Орики ночными призраками мелькнули по тропе, заставив сердце Волоха забиться чаще. Какое-то время князь Биармии выжидал, вслушиваясь в наступившую пронзительную тишину, и лишь потом горячим шепотом спросил у Ерменя:

– Трогаем?

– Вперед, – отозвался боярин. – Здесь недалеко.

Далее тропа пошла круто в гору. Заросли кончились, идти вроде бы стало легче, но напряжение не спало. Мечников пугала пропасть, готовая поглотить любого оступившегося путника. Кони бесились и обрывали поводья, не желая подвергаться бессмысленному риску. Людям с трудом удалось их утихомирить. Волох отчетливо слышал у себя за спиной натужное дыхание князя Хорса и хрип его коня, но обернуться не было сил. Страх перед бездной сковывал движения. Тем не менее, они все-таки взобрались на горное плато, потеряв при этом пятерых мечников и десять коней. – Пришли! – довольно громко произнес Ермень и указал рукой на высокие стены, неясной тенью проступающие сквозь ночную мглу.

Князь Хорс озабоченно присвистнул. Что, впрочем, не удивило Волоха. Заколдованный замок смотрелся необоримой твердыней, и брать его в конном строю было бы чистейшим безумием. Да еще такими малыми силами, которые сейчас были под рукой князя Биармии.

Тем не менее, Волох приказал мечникам сесть на коней.

– У моего гнедого нет крыльев, – поделился своей бедой с князем царь Таксак, – да и сам я летать не умею.

– Велена обещала мне открыть ворота, – пояснил Ермень. – В замке всего сотня ориков.

Для наших мечников захват замка станет легкой прогулкой.

– Твоими устами да мед бы пить, боярин, – с усмешкой заметил Хорс.

Ждать пришлось долго, так долго, что Волох уже начал терять терпение. Замок Цепень, к которому он стремился последние двадцать лет, был словно на ладони. Но недаром же говорят умные люди – близок локоть да не укусишь. Чтобы расколоть этот созданный троллем Ильмом орех, требовались усилия, по меньшей мере, двадцати тысяч мечников. Не помещали бы и тараны, но втащить их на горное плато не представлялось возможным. – Похоже, твоя вампирша пошутила над нами, боярин Ермень, – печально вздохнул царь Таксак, – и нам придется возвращаться отсюда не солоно нахлебавшись.

У Волоха появилось горячее желание рубануть по круглой голове двоюродного братца остро отточенным мечом, но он все-таки сумел сдержать бешенство, рвущееся из груди. И, как вскоре выяснилось, правильно сделал. Ворота Цепеня вдруг дрогнули и стали со скрежетом раскрываться.

– Вперед! – взревел Волох и первым послал своего разгорячившегося коня в приоткрывшийся зев заколдованного замка. Это был едва ли не самый опрометчивый поступок, совершенный рассудительным князем за всю довольно долгую жизнь. Но в этот раз боги хранили его, во всяком случае поначалу, и он первым влетел во двор неприступной твердыни. Похоже, появление незваных гостей в замке Цепень стало полной неожиданностью для ориков, оставленных Студенем для его защиты. Одноглазые монстры слишком поздно схватились за секиры. Волох ударом меча раскроил череп волосатого урода, бросившегося под ноги его коня, и одним прыжком перемахнул из седла на настил, ведущий в Срединную башню. Мечники с гиканьем и свистом заполняли обширный двор, топча копытами коней служек, не успевших забиться в щели обширного замка. Однако орики, надо отдать им должное, очень быстро пришли в себя. Волох и Хорс, с боем прорвавшиеся на первый ярус Срединной башни, были остановлены на лестнице десятком озверевших монстров и вынуждены были отступить назад. К счастью, им на помощь подоспел царь Таксак со своими сарматами. Расторопный бек Едигей кривой саблей снес голову рослому орику, уже занесшему секиру над замешкавшимся Волохом. К орикам тоже подоспела помощь, и вскоре весь первый ярус башни превратился в поле кровавой битвы. Волох рубил мечом направо и налево, орики падали как деревья под топором дровосека, но их почему-то не становилось меньше. Более того, они стали теснить нападающих, пытаясь выдавить их из Срединной башни во двор. – За Велеса, – крикнул Волох, пытаясь приободрить своих замешкавшихся мечников. Призыв князя был услышан во дворе, и волна биармцев во главе с боярином Ерменем, хлынувшая в дверной проем башни, смыла ориков с первого яруса в подвал замка. Однако разъярившиеся мечники не дали им укрыться от смерти в подземелье и ринулись следом, потрясая мечами и горящими факелами. Волох смог, наконец, перевести дух и оценить обстановку. Первый ярус Срединной башни им удалось захватить, хотя и с немалыми потерями. По меньшей мере, два десятка мечников, биармцев, сколотов и сарматов, сложили свои головы под секирами звероподобных уродов. Защитников замка Цепень полегло не менее сотни, и у Волоха появилась возможность присмотреться к подручным Студеня попристальнее. Зрелище, прямо надо сказать, было отвратным. Одноглазые монстры красотой не блистали, но еще отвратительнее смотрелись существа женского пола, составлявшие им компанию.

– Это ягыни, – пояснил удивленным князьям всезнающий Ермень. – Редкостные уродки, надо признать.

– Да уж, – скривился царь Таксак. – Надо быть истинным ориком, чтобы польститься на такую плоть. Немудрено, что хозяин этого замка предпочел ягыням волкодлачку Девану.

Все-таки волчица смотрится куда приличней этих исходящих слизью тварей.

– Дело вкуса, – с усмешкой отозвался на слова сармата князь Хорс. – Иные сластолюбцы нормальным женщинам предпочитают вампирш.

– Но не ягынь же, – поморщился Таксак.

– Так ведь, по слухам, вампирш рожают именно ягыни, – пожал плечами князь Сколотии. – И рожают они их не от ориков, а от людей.

Таксак сплюнул на залитый кровью пол и грязно выругался. Сама мысль, что на этом свете находятся мужчины, падкие на подобных тварей, показалась ему омерзительной. – Все бывает, – примирительно заметил Ермень. – Жизнь дороже семени, вброшенного в недостойное лоно.

– Это ты о чем? – настороженно глянул на двоюродного брата Волох.

– Это я о волкодлачках, – усмехнулся Ермень. – Кстати, прародительницей волкодлаков считается дочь Перуна, и именно в ее честь нынешняя хозяйка Муромских лесов названа Деваной.

– Мало ли что эти оборотни о себе наплетут, – недовольно пробурчал царь Сарматии. – О богине Деване я слышу в первый раз. Не было у Перуна таких дочерей.

– А вот в этом ты ошибаешься, благородный Таксак, – покачал головой Волох. – В давние времена дочь Перуна почитали и в ваших и в наших землях. Но случилось так, что дочь восстала на отца и захотела стать первой в мире Прави. После долгой и затяжной борьбы Ударяющему богу все же удалось совладать с коварной Деваной. И поклонение ей потихоньку сошло на нет.

– И к чему ты это вспомнил? – удивился Таксак.

– Сдается мне, что мой младший брат неспроста охотится на волкодлачку. Похоже, у Студеня на нее большие виды.

Князь Хорс и царь Таксак переглянулись. То, что повелитель ориков Студень доводится братом князю Волоху, они слышали в первый раз. Хотелось бы только знать, по отцу он ему приходится родственником или по матери, и как получилось, что у красавца князя такой уродливый брат? Вопрос этот хоть и не прозвучал вслух, но ответ на него Хорс и Таксак все-таки получили.

– Студень по виду самый обычный человек, – объяснил им Ермень, – но жажда власти помутила его разум, вот он и вообразил себя сыном тролля. Впрочем, этого самого тролля он убил на моих глазах одним ударом секиры. А виной всему жар-цвет. Тот самый дар богов, который едва не погубил всех нас, князья, двадцать лет тому назад. Мы с князем Волохом видели просыпающегося Аримана. Видели его приоткрывшийся глаз. От этого жуткого зрелища у меня до сих пор дрожат поджилки. Это титан сотворил ориков по своему образу и подобию, и по их виду вы теперь можете судить о внешности Аримана, который благодаря жар-цвету едва вновь не стал хозяином мира.

На верхних ярусах и в подвале замка еще дрались. Похоже, обреченные орики дорого отдавали свои жизни. Тем не менее, звон мечей и предсмертные хрипы постепенно затухали, и у князей уже не было сомнений в скорой победе. Бек Едигей, спустившийся по лестнице с окровавленной саблей в руке, подтвердил, что в Срединной башне живых ориков уже не осталось. Замок Цепень пал, и теперь у князей появилась возможность насладиться плодами только что одержанной победы.

– Я бы выпил, – нерешительно предложил Таксак. – В горле пересохло.

– Вино здесь отменное, – обнадежил его Едигей. – А золота в замке столько, что на десяток подвод хватит.

– Мы вроде не за золотом пришли, – покосился на призадумавшегося Волоха князь Хорс. – Не оставлять же добро Студеню, – возразил ему Едигей. – Мечники нас не поймут. – Раздайте золото людям, – распорядился Волох. – Пусть выносят его на своих плечах, коли есть охота.

Мечники, в немалом числе собравшиеся на первом ярусе башни, встретили слова князя Биармии гулом одобрения и мгновенно рассыпались по притихшему замку. – Ну что там Сипяга возится! – недовольно прикрикнул Волох на Ерменя. – Пора уже очистить подвал.

Сипяга оказался легок на помине, и не успели князья глазом моргнуть, как биармский боярин крикнул, высунув голову из проема дверей:

– Путь свободен, князь Волох.

В подтверждение этих слов из подвала потянулись мечники, усталые, но довольные успешно завершившимся делом.

– Всех убитых людей подобрать, – приказал им Волох. – Понесем их вниз, дабы похоронить с честью.

– А что с ориками делать? – спросил Сипяга.

– Пусть их Студень хоронит, – криво усмехнулся князь.

В подвал Волох шагнул первым, но в проеме остановился, словно вспомнил что-то важное:

– А где Велена?

– Я здесь, князь, – послышался спокойный женский голос.

Князь Волох видел вампиршу последний раз лет двадцать тому назад, в саду асского боярина Бутуя, но опознал ее сразу. Велена почти не изменилась. Все так же черны были ее волосы, все так же призывно сияли ее карие глаза, а совершенные формы тела могли свести с ума любого мужчину.

– Эх, – крякнул князь Хорс, – и уродится же такая красота. Жаль, что порченая.

Едва заметная улыбка промелькнула по алым чуть припухшим губам вампирши, а узкая ладонь взметнулась к потолку, словно пыталась предостеречь сколотского князя от поспешных выводов. Тело Велены было затянуто в красную материю, привезенную, судя по всему, издалека и стоившую, видимо, ее доброхоту немалых денег. За всем этим режущим глаза великолепием как-то потерялся спутник вампирши, облаченный в черные штаны и куртку из выдубленной бычьей кожи. Меж тем внешность этого человека тоже была весьма примечательной. Худое лицо его, обрамленное копной седых волос, в свете чадящих факелов казалось мертвенно бледным, как у покойника. И только пронзительно синие, горящие безумным огнем глаза настаивали на том, что их обладатель еще жив и более того, готов бросить вызов едва ли не всему миру.

– Да это княжич Ратмир, – воскликнул князь Хорс, потрясенный неожиданной встречей. Княжич-изгой никак не отреагировал на слова старого знакомого, даже бровью не повел в сторону сколота, и лишь его рука, затянутая в кожаную перчатку, словно бы невзначай опустилась на крестовину висевшего у пояса меча.

– Тебе следует поторопиться, князь Волох, – сказала Велена. – Студень может вернуться еще до рассвета.

– А что нам тот Студень, – засмеялся Сипяга. – У нас под рукой пять сотен мечников. – Воля твоя, боярин, – метнула в его сторону недовольный взгляд Велена. – Боюсь только, что для Студеня не прошли даром двадцать лет, прожитых в обнимку с жар-цветом, и он очень много почерпнул из этого сосуда божественных знаний.

Скорее всего, вампирша была права, и Волоху не хотелось в эту ночь, после блестяще одержанной победы, затевать еще одну кровопролитную битву, теперь уже с родным братом.

– Веди, – приказал Велене князь Биармии и чуть посторонился, давая вампирше дорогу.

Князь Хорс и царь Таксак, сгорая от любопытства, тоже полезли в подвал вслед за Волохом. Компания подобралась приличная, ибо сколотские бояре и сарматские беки не захотели отставать от своих вождей. Подземные сооружения замка Цепень не уступали наземным. Боярин Ермень даже отметил вслух определенное сходство между Цепенем и Асгардом, словно строились они в одно время и по единому проекту. Предположение было смелым, но не лишенным оснований. Хотя замок, построенный троллем Ильмом, все же сильно уступал по размерам Асгарду, к созданию которого приложил руку сам Перун. Видимо, вампирша Велена не раз прежде бывала в подземной части замка Цепень, во всяком случае, она довольно уверенно вывела своих спутников к дубовой двери, окованной железными полосами. Дверь была заперта, но это не смутило Велену. Она вынула из рукава своего роскошного платья сияющий кристалл и прошептала магическое заклятье, слов которого никто не разобрал. Дверь треснула по всей длине и через мгновение рассыпалось прахом. Волох первым шагнул через порог и замер недвижимо у входа. Волшебный дар богов он узнал с первого взгляда. Правда, в этот раз сосуд был закупорен серебряной крышкой, а значит, можно было не опасаться дурмана, исходящего от него.

– Это жар-цвет? – спросил удивленный царь Таксак и тем самым вывел Волоха из оцепенения.

– Да, – бросил через плечо князь Биармии, – это он. Дар богов, несущий в себе мудрость Прави.

Волох осторожно взял сосуд за горлышко и снял его с постамента, на котором жар-цвет простоял без малого двадцать лет. Князья, бояре и беки, ждавшие, что за этим последует ну хотя бы гром небесный, были слегка разочарованы обыденностью происходящего. В конце концов, каждый из них не раз держал в руках подобные сосуды, отлитые из золота или серебра. Так почему же именно этому, ничем особо не примечательному, доверено хранить столь важную для мира Яви тайну?

– Может, Студень его подменил? – выразил вслух сомнения окружающих царь Сарматии. – Нет, – покачал головой Волох. – Сосуд тот же самый. Я узнаю руны, начертанные на его боках. Но дело не в оболочке, благородный Таксак, а в содержимом. Стоит мне открыть эту крышку, как мир начнет меняться в соответствии с волей того, кто заполнил это сосуд божественным знанием.

Царь Сарматии на всякий случай отодвинулся чуть в сторону от князя Биармии, но Волох явно не собирался вдыхать божественный аромат в подземелье замка Цепень. Теперь, когда жар-цвет был в его руках, следовало сохранять выдержку и не совершать поспешных и опрометчивых поступков.

– Я бы посоветовался с волхвами, – заметил князь Хорс.

– Мы обязательно сделаем это, как только вернемся в замок Кремень, – кивнул головой Волох. – А теперь нам нужно выбраться из логова ориков как можно скорее, пока не вернулся хозяин.

Предложение князя Биармии было разумным и с ним немедленно согласились все присутствующие, гурьбой повалившие к выходу. Во дворе замка Цепень мечники ссорились из-за богатой добычи, и князьям пришлось вмешаться в их спор, дабы предотвратить кровопролитие.

– Вся добыча будет поделена поровну и по справедливости, – заверил возбужденных людей Волох. – Никто из вас не останется в накладе. А пока садитесь на коней, мы покидаем замок.

Мечники с неохотой, но подчинились приказу. Каждый из них взял с собой часть добычи, дабы по прибытии в замок Кремень свалить все в общую кучу и уже там, в спокойной обстановке, воздать каждому по заслугам.

– Открывайте ворота, – крикнул Волох и направился к коню, которого держал под уздцы услужливый боярин Сипяга. Увы, сесть в седло ему так и не удалось. Сначала он услышал шорох крыльев над головой, а потом – дикий вопль перепуганных мечников:

– Гарпии!

Впервые в жизни князь Биармии растерялся, да и мудрено было сохранить самообладание, когда на тебя с неба падает жуткое существо с перепончатыми как у летучей мыши крыльями. Боярин Сипяга успел перехватить своим щитом сулицу, направленную в неприкрытое горло князя, но далеко не все мечники оказались столь расторопными. Метательные копья, прилетевшие сверху, уже успели опрокинуть на каменные плиты, по меньшей мере, сотню человек, когда раздался ободряющий крик князя Хорса:

– Смелее сколоты! Перед вами всего лишь бабы, пусть и крылатые.

Вообще-то Хорс не слишком погрешил против истины. Обнаженные тела гарпий почти во всем были подобны телам женским. За исключением разве что острых когтей на ногах и руках. Но именно такими когтями одна из грудастых красавиц вцепилась в лицо князя Волоха. Боль была столь сильной, что князь Биармии невольно разжал пальцы, сжимающие горлышко божественного сосуда. Жар-цвет со звоном покатился по каменным плитам двора, но Волох этого даже не заметил. Он выхватил из-за голенища сапога нож и с силой вогнал его в упругий живот обидчицы. Гарпия взвыла совсем побабьи и забила перепончатыми крыльями, пытаясь оторваться от негостеприимной земли.

Волох ударил ее еще раз и отпрыгнул в сторону, на ходу обнажая меч. Во дворе замка Цепень творился ад кромешный. Мечники, ревя от бешенства и боли, отбивались от крылатых тварей, которые пикировали на них сверху, орудуя при этом не только сулицами, но и кривыми ножами, без труда пробивавшими увешанные стальными бляхами колонтари. Количество гарпий Волох определить не успел, две твари атаковали его с земли, еще две – с воздуха. Князь Биармии поймал на щит сулицу и ткнул ее древком прямо в рожу ближайшей гарпии, прикрытую серебряной личиной. Гарпия опрокинулась на спину, и Волох добил ее ударом меча в обнаженную грудь. Три уцелевшие товарки убитой с дикими воплями набросились на обидчика, но Волох был слишком опытным бойцом, чтобы растеряться даже в этой непростой ситуации. Левой рукой он метнул нож в гарпию, которая нападала на него сверху, а правой, вооруженной мечом, уложил на землю одну из ее подруг. Четвертая уцелевшая гарпия с криком полным ярости и боли порхнула в небеса, и Волох лишь проводил ее полным злобы взглядом.

Двор замка Цепень был завален телами мечников и гарпий. Волох не шел, а скользил по окровавленным плитам, пытаясь отыскать утерянное. Но, увы, божественный сосуд исчез, а вместе с ним улетучилась и надежда на безграничную власть. Судьба и боги в который уже раз жестоко посмеялись над сыном рахмана Коломана.

– Царь Таксак ранен, – крикнул князю подбежавший Ермень.

Волох вздрогнул и поднял на биармца глаза:

– Где Велена?

– Мечники говорят, что ее унесли гарпии.

– А Ратмир?

– Он тоже исчез, – развел руками боярин.

Гнев волной захлестнул Волоха, и если бы не князь Хорс, перехвативший его руку, то эта ночь стала бы последней в жизни Ерменя. А так сын рахмана Приама отделался лишь легким испугом.

– Надо уходить, – сказал Хорс, – и уносить раненных. До рассвета осталось всего ничего. И только тут Волох осознал, что его обманули. Провели самым подлым образом. И сделала это вампирша Велена, использовавшая властолюбивого князя в своих целях. Это для нее он истребил полторы сотни ориков Студеня, защищавших подвал. Это она обманом заставила его вернуть в мир Яви жар-цвет, скрытый на протяжении двадцати лет от завидущих людских глаз. И уж конечно сделала она это не для того, чтобы любоваться даром богов в тиши и уединении.

– Сдается мне, что Велена украла жар-цвет не для себя, – вздохнул боярин Сипяга, – а для своей хозяйки.

– И как зовут эту хозяйку? – насторожился Хорс.

– Ее зовут Морана, князь. Боюсь, что возрожденная к жизни царица ночи доставит нам массу хлопот.

Глава 3

Волкодлаки

Для витязя Божидара это путешествие на край земли было первым в пока еще недолгой жизни. Сам Божидар отнюдь не стремился в забытую богами Биармию, и только настоятельные просьбы матушки заставили его, скрепя сердце, сесть на коня. Отец Божидара, боярин Бутуй, к прихоти княгини Златы отнесся с большим подозрением, но расхолаживать юного витязя не стал. В конце концов, ближник Перуна не может всю жизнь проторчать у отцовского очага, рано или поздно для него наступает пора странствий. Дабы и мир посмотреть, и себя показать. Впрочем, в последние годы в бесцельных прежде скитаниях витязей Асгарда появился сакральный смысл. Так, во всяком случае, утверждал кудесник Пересвет. И уж конечно, не витязю Божидару с ним спорить. Сам Божидар к жар-цвету не стремился. Но уж если дар богов попадется ему в руки, то он сделает все возможное и невозможное, чтобы доставить его в Асгард. Кому и зачем этот жар-цвет может пригодиться, юный витязь не знал, да и не стремился узнать. Долг витязя – биться с порождениями Навьего мира во славу Ударяющего бога, а в тайнах мироздания пусть разбираются волхвы.

– Смотри только, чтобы твоя беспокойная матушка не втянула тебя в заговор против кагана Яртура, – предостерег сына старый Бутуй. – С нее станется. Князь Биармии Волох человек коварный и доверять ему ни в коем случае нельзя.

– Так мы ведь не к Волоху едем в гости, а к княгине Леле, матери Мортимира, – пожал плечами Божидар. – Что нам тот Волох.

– Княгиня Леля тоже женщина себе на уме, – вздохнул мудрый Бутуй. – Жила бы в Асии и горя бы не знала. Каган Яртур всегда был хорош к своей сводной сестре. Два города ей дал и три замка. И сын ее Мортимир тоже вниманием кагана не обижен. – Так ведь навещать родных никому не воспрещается, – удивился отцовским рассуждениям Божидар. – Тем более Волох доводится княгине Леле родным дядей. А это правда, что Леля Мортимира от альва родила?

– Может и правда, – рассердился боярин Бутуй, – но тебе об этом знать не обязательно. Голову в дороге не потеряй. И мечников бери с собой попроворнее. В Муромских лесах сейчас волкодлаки лютуют. Попадешься им в руки – жди беды.

– Может мне рать ополчить на Биармию? – ехидно спросил у отца Божидар.

– С ратью пока спешить не будем, – усмехнулся осторожный Бутуй, – но ухо держи востро.

Божидар не то чтобы отмахнулся от предостережений отца, но и всерьез их не воспринял. Ни Биармию, ни Муромские леса он завоевывать не собирался. И уж тем более не собирался ввязываться в чужие заговоры, не сулящие ему ничего хорошего. А разговор этот он припомнил на одном из привалов, как раз на границе загадочных земель, куда они, наконец, добрались после долгого и тяжкого пути.

– Неужели и от княжьего стола отказался бы? – насмешливо спросил товарища Мортимир. – Это ты на что намекаешь? – удивился Божидар, с интересом разглядывая только что пойманного ужа.

– На Ашугию я намекаю, – хмыкнул Мортимир. – Твой дядька Буслав хлипко там сидит.

– Ну и пусть себе сидит, – пожал плечами Божидар. – А в Муромских лесах ядовитые змеи водятся?

– Здесь не только змеи, но и Аспиды попадаются, – отозвался за Мортимира сероглазый и юркий мечник Рябец.

Рябец был родом из Ашугии, служил он не Божидару, а княжне Злате, которая и прислала его к сыну в качестве проводника. Несмотря на молодость, а Рябцу совсем недавно исполнилось двадцать пять лет, он уже многое повидал в этом мире. Бывал и в Себерии, и в Биармии, и в Сарматии. Однако Божидар мечнику не слишком верил. Во-первых, ашуги по всей Ойкумене славились как отменные выдумщики и врали, а во-вторых, Рябец уже не раз пугал своих юных спутников и троллями, и ориками, и ягынями, не говоря уже о бесах и леших, но, как назло жаждущим подвигов витязям Асгарда даже захудалый волот по дороге не попался.

– Сам аспида видел? – спросил у ашуга Мортимир и подмигнул при этом хитрым зеленым глазом Божидару.

Рябец насмешку в словах витязя уловил, но в обиду по этому поводу не ударился. Наоборот, прямо таки расцвел от всеобщего внимания. А мечники рассказом товарища явно заинтересовались, и даже вечно смурной Кроат придвинулся к костру.

– Видел гребень, – вздохнул Рябец, – красный как у петуха. Только размерами поболее.

– Повезло, значит, – усмехнулся Мортимир.

– Так и я говорю, что повезло, витязь, – охотно согласился Рябец. – Ведь от одного только взгляда Аспида люди каменеют. А уж чтобы в драку с ним вступать, даже думать не моги.

Аспиды пострашнее драконов будут. Лапы у них огромные и когтистые, как у птицы Могола. Хвостом Аспид вековые деревья валит. А уж если плюнет на кого, то живая плоть от того яда мгновенно сгорает. Был человек, и нет его. – А ты и Могола видел? – спросил простодушный мечник Ленок.

– Врать не буду, – покачал головой Рябец. – Сам не видел, но слышал от деда, как Могол в Рипейских горах ашугских ратников на куски рвал. Это давно было, еще в пору молодости покойного князя Велемудра.

– Так, может, тот Могол уже давно сдох? – предположил Ленок.

– Ну, ты даешь, ас, – засмеялся Рябец. – Могол – птица самого Вия. И жить он будет вечно, нам на беду.

– А Аспиды тоже вечно живут? – спросил заинтересованный мечник Ус.

– Аспида убить можно, – заверил его Рябец, – но для этого надо титаном родиться или богом. А из людей, живущих ныне в мире Яви, разве что сам каган с ним справится. Ну, еще, может быть, витязь Шемякич, а более и назвать некого.

– И чем же эти двое от других-прочих отличаются? – зло ощерился в сторону словоохотливого мечника Мортимир.

– А тем и отличаются, что по Калиновому мосту ходили и с самим Вием разговаривали, как мы сейчас с тобой, витязь.

Зря Рябец помянул кагана Яртура в присутствии витязя Мортимира. Сам Божидар на кагана зла не таил, а вот сын княгини Лели совсем другое дело. Злые языки нашептали в уши Мортимира, что рожден он не от загадочного альва, как твердят об этом коварные прислужники кагана, а от владыки Асгарда Родегаста, ведущего свой род от самого бога Перуна. А княгиня Леля вместо того, чтобы внести ясность в этот вопрос, загадочно молчит. Вот ее сын и буреет от обиды, едва заслышав имя «Яртур». Сам-то каган, не в обиду ему будет сказано, в Асии человек пришлый. Иные вообще говорят, что рожден он не от князя Авсеня, а от князя Волоха, да и вообще прав у него на Асгард никаких. Но, как совершенно справедливо заметил боярин Бутуй, подобные вопросы решают боги, а не легкомысленные болтуны. А бог Перун свое слово уже сказал, назвав в присутствии витязей Яртура новым владыкой Асгарда взамен Родегаста, ушедшего в иной мир. Так чего же теперь попусту языком чесать.

Призадумавшийся Божидар пропустил часть байки болтливого Рябца, продолжавшего заливаться соловьем. А между тем ашуг рассказывал о волкодлаках и настолько заинтересовал мечников, что они буквально засыпали его вопросами.

– А почему волкодлаками женщины правят? – наседал на Рябца Ленок. – И почему они себя дочерьми Перуна называют? Зачем Ударяющему богу оборотни, если у него есть витязи Асгарда?

– Откуда же мне знать, – рассердился ашуг. – Слышал я только, что в Муромских лесах появилась новая Хозяйка, и зовут ее Деваной. А почему ей волкодлаки подчиняются, это у них надо спрашивать. Может, она слово тайное знает. Или с богами умеет разговаривать. Женки-то разные бывают, Ленок. Иным лучше на глаза не попадаться. Эта Девана, как говорят, Аспидов с рук кормит, и они ей служат, словно верные псы.

– Силен ты заливать, Рябец, – покачал головой Мортимир.

– За что купил, за то и пропадаю, – пожал плечами хитроватый ашуг. – А еще в Биармии новая богиня объявилась, то ли Морена, то ли Морана, точно не знаю.

– Спать, – распорядился Мортимир. – Всех баек не переслушаешь.

Божидар, подчиняясь общему настроению, задремал под тихий шепот ночного леса. Однако сон его оказался неглубоким и недолгим. Проснулся он сразу после осторожного прикосновения Кроата.

– Едет кто-то, – прошептал мечник, служивший еще княжичу-изгою Ратмиру да так и оставшийся на подворье его жены Златы.

– Много их? – насторожился Божидар и в свою очередь толкнул спящего Мортимира. – Не знаю, – покачал головой Кроат. – Надо бы проверить, витязи. И костер погасите, заметят, неровен час.

– Может, это купцы? – спросил очнувшийся Мортимир.

– Купцы по Муромским лесам не ездят, – криво усмехнулся Кроат. – А тут еще и до Угорья рукой подать. Я посмотрю на них, витязи, а вы будьте настороже.

Кроат поднялся с земли и бесшумно скользнул в заросли, а Божидар с Мортимиром принялись затаптывать тлеющие угли костра и будить заспавшихся мечников.

– Это орики, больше некому, – заявил, едва продрав глаза, Рябец. – Или волкодлаки. И тем, и другим нам лучше на пути не становиться. Много мы навоюем вдесятером. – Седлайте коней, – сердитым шепотом приказал Мортимир. – И готовьте оружие. Мечники уже утвердились в седлах, когда из-за деревьев на поляну, скудно освещенную лунным светом, ужом выскользнул Кроат.

– Орики, – тихо проговорил мечник. – Я с одним из них едва нос к носу не столкнулся.

Зыркнул он в мою сторону своим единственным глазом, но, кажется, не заметил.

– А куда они едут? – спросил Божидар.

– Не едут они, а сидят в засаде. Я наткнулся на коноводов. Если по коням судить, то ориков здесь не меньше сотни.

– Может, они нас поджидают? – предположил Ленок.

– Не похоже, – покачал головой Кроат. – Сдается мне, что они охотятся на куда более крупную дичь. Слышите шум?

Божидар не только услышал топот коней, но и увидел сквозь заросли горящие огоньки. Похоже, к поляне, где расположились витязи со своими мечниками, приближался довольно многочисленный отряд.

– В нашу сторону едут, – определил Кроат. – Я бы, на всякий случай, уступил им дорогу. – Ленок и Рябец, берите заводных коней с поклажей и уводите их подальше в лес, – распорядился Мортимир. – А мы? – спросил Божидар.

– Мы спрячемся вон в тех зарослях и посмотрим, кому это понадобилось рыскать по ночному лесу и тревожить покой мирных путников.

Первой на лесную поляну выехала женщина, закутанная в меха. Женщина была молода и, кажется, недурна собой. Во всяком случае, Божидар хорошо видел волну роскошных волос, падающих ей на спину. Следом за женщиной появились два десятка мечников, облаченных в колонтари. Если судить по их беспечному виду, нападения они не ждали.

Более того, они были абсолютно уверены, что здесь, в родном лесу, им нечего не грозит.

– Волкодлаки, – едва слышно выдохнул Кроат.

Божидар и сам уже разглядел на плечах незнакомцев волчьи шкуры и на всякий случай попробовал, как вынимается из ножен меч. Женщина придержала коня у затоптанного костра и указала на него рукой своим спутникам. Один из них спрыгнул с седла и приложил руку к пеплу.

– Они только что были здесь, – услышал Божидар голос спешившегося мечника.

– Сколько их? – спросила женщина.

– Не больше десятка.

– В таком случае – вперед. У нас слишком мало времени. Мы должны миновать Угорье до рассвета.

Волкодлак еще несколько мгновений покрутился у костра, а потом легко прыгнул в седло. Всадники один за другим покинули поляну и углубились в густые заросли.

– Нам следовало их предупредить, – повернулся Божидар к Мортимиру.

– Какое нам дело до волкодлаков, – пожал широкими плечами сын княгини Лели.

– Среди них женщина.

– Ты не исправим, Божидар, – усмехнулся в рыжеватые усики Мортимир. – Стоит только появиться юбке, как ты теряешь разум.

– Положим, эта женщина была в штанах, – вздохнул сын Бутуя. – И если судить по мечу у пояса, то настроена она весьма воинственно.

– Ей будет с кем повоевать и без нас, – отмахнулся Мортимир.

– А может, это та самая Девана, о которой нам рассказывал Рябец? – предположил мечник Ус.

Божидар, неожиданно даже для самого себя, хлестнул коня плетью и поскакал вслед за волкодлаками.

– С ума сошел! – крикнул ему в спину Мортимир, но сын боярина Бутуя пропустил мимо ушей дружеское предостережение. Застоявшийся конь легко понес его по тропе как раз туда, где уже слышались тревожные вопли, звон стали и волчий вой. Нападение ориков явилось для волкодлаков, судя по всему, полной неожиданностью. Едва ли не половина всадников была выбита из седел стрелами и сулицами в первые же мгновения ночного боя. Уцелевшие волкодлаки сгрудились вокруг женщины и отчаянно размахивали мечами и секирами, пытаясь отбиться от приземистых существ, атаковавших их со всех сторон. Похоже, нападающими были те самые орики, о которых говорил витязям мечник Кроат. Ни секунды не раздумывая, Божидар направил своего коня в самую гущу дерущихся. Его появление хоть и вызвало некоторое замешательство в рядах ориков, но отнюдь не охладило их боевой пыл. Божидару и волкодлакам противостояли очень ловкие существа, умело орудующие копьями и секирами. В неверном свете факелом орики выглядели воистину устрашающе. Их уродливые лица с единственным глазом, горящим во лбу, могли смутить даже очень храброе сердце, но Божидару просто не хватило времени, чтобы испугаться. Все его мысли были направлены на женщину, вокруг которой уже крутился клубок из волосатых тел.

– Девану взять живой! – раздался из-за ближайшего дерева громоподобный голос, но разглядеть кричавшего витязю так и не удалось. Зато он увидел, как лошадь женщины, которую только что назвали Деваной, валится на траву с распоротым брюхом. Природная ловкость позволила женщине устоять на ногах, но положение ее стало воистину отчаянным. Божидар бросил своего хрипящего коня прямо на торжествующих ориков и крикнул растерявшейся Деване:

– Прыгай на круп.

Надо отдать должное женщине, она не заставила упрашивать слишком долго, и уже через мгновение витязь спиной почувствовал прильнувшее к нему тело. Орики, потерявшие добычу, взвыли от бешенства и гурьбой ринулись на Божидара. Витязь мечом раскроил головы двум ближайшим уродам, стоптал конем третьего и сумел таки вырваться на тропу из смертельного круга.

– Догнать их! – надрывался голос, уже знакомый Божидару. – Догнать, олухи! Однако на пути разъяренных ориков сначала встали уцелевшие волкодлаки, а потом на них из зарослей обрушился град стрел. Одноглазые уроды, никак не ожидавшие подвоха с этой стороны, смешались в кучу и огласили окрестности растерянными воплями. Витязь Мортимир, вслух ругая Божидара последними словами, ураганом пронесся вместе с шестью асскими мечниками по залитой кровью поляне и, прихватив с собой пятерых еще сидевших в седлах волкодлаков, скрылся в зарослях.

– Коня мне! – гремел вслед уходящим от погони асам чей-то громоподобный голос, но в этом голосе бессилия было больше, чем угрозы.

Божидар несся по лесной тропе, пригнувшись к самой шее коня, дабы сохранить глаза от хлещущих по лицу и телу веток. Женщина, унесенная им от смерти, обхватила его талию руками и словно бы слилась с ним в одно целое. Ее голову опомнившийся Божидар обнаружил у себя под рукой и очень удивился этому обстоятельству.

– Кажется, ушли, – негромко произнес он, придерживая запалившегося коня.

– Шею отпусти, – попросила девушка, – иначе ты задушишь меня.

Однако отделиться от Божидара лесной красавице удалось далеко не сразу. Растрепанные волосы зацепились за пластины колонтаря витязя, и тому пришлось приложить немало усилий, чтобы помочь женщине освободиться.

– Ты кто? – спросила та распрямляясь.

– Божидар сын Бутуя, – назвал себя спаситель. – Витязь Асгарда.

– Витязь? – в голосе женщины послушалось удивление. – А почему ты решил мне помочь? – У меня благородное сердце, – усмехнулся Божидар и, обернувшись, заглянул таки в лицо спасенной. Лунного света было явно недостаточно, чтобы оценить внешность женщины, но, тем не менее, витязь пришел к выводу, что рисковал жизнью не зря.

– Ты знаешь, кто я?

– Слышал, как тебя называли Деваной, – признался Бутуй. – И опознал в твоих мечниках волкодлаков.

– Странно, – вздохнула девушка. – А я всегда считала витязей Асгарда своими врагами.

– А разве волкодлаки не служили прежде кагану Яртуру?

– Не помню я тех времен, – сухо отозвалась Девана. – Ныне каган моему племени враг. – Сдается мне, – сказал Божидар, оглядываясь по сторонам, – что у тебя и без кагана хватает врагов. К кому ты так спешила в столь неурочный час?

Девана словно бы не расслышала вопроса, заданного витязем, и задумчиво произнесла в ответ:

– Ты был не один.

– Со мной был мой друг, витязь Мортимир, и восемь мечников.

– Имя знакомое… Чей он сын?

– Его мать княгиня Леля сейчас живет в Биармии, – с неохотою отозвался Божидар. – Мы ехали именно к ней.

– Зачем? – строго спросила Девана.

– Чтобы засвидетельствовать княгине свое почтение.

– Ты скрытен, витязь, – вздохнула женщина.

– Зато ты на редкость откровенна, – ехидно заметил Божидар. – Зачем орикам понадобилось устраивать на вас засаду?

– Эта встреча была случайной, – возразила Девана.

– Не смеши, женщина, – обиделся витязь. – Они ждали именно тебя.

– Не зови женщиной ту, которая еще не познала мужчину, – строго заметила лесная красавица.

– А сколько тебе лет? – полюбопытствовал Божидар.

– Я живое воплощение богини Деваны, – строго сказала красавица. – Следовательно, живу вечно.

Божидар хотел, было, пошутить по этому поводу, но шум за спиной заставил его резко обернуться и схватиться за меч.

– Не пугайся, это мои и твои люди, – положила ему руку на плечо Девана.

– Откуда ты знаешь?

– Чувствую, – спокойно отозвалась юная богиня.

– А почему тогда прозевала засаду?

– Ваше присутствие меня сбило. Кроме того, ориков возглавлял колдун, обладающий большой силой. – Какой еще колдун?

Если Девана и собиралась ответить на этот вопрос витязя, то ей помещали асы во главе с Мортимиром, появившиеся на лесной поляне. Среди асов было несколько волкодлаков, которых Божидар распознал по неуверенной посадке. Вообще-то волкодлаки почти никогда не использовали лошадей в боевых походах, предпочитая передвигаться по воде на стругах и ладьях. На весле им не было равных, зато в качестве наездников они сильно уступали тем же асам, всегда предпочитавшим конный строй пешему.

Рослый волкодлак спрыгнул на землю и подвел Деване коня. Лесная красавица настолько легко перепорхнула с крупа чужого коня в седло своего, даже не коснувшись при этом земли, что Божидар в восхищении прицокнул языком.

– Мы возвращаемся, – громко сказала она. – Асы поедут вместе с нами. – Прости, благородная Девана, – криво усмехнулся Мортимир, – у нас с витязем Божидаром своя дорога.

– Ты упрям, сын Лели, – сердито глянула на него лесная красавица. – Но очень скоро все вы убедитесь, как глупо перечить воле богини.

Девана махнула рукой и первой поскакала по тропе. Уцелевшие волкодлаки последовали за ней, а упрямые асы, посмеиваясь в усы, придержали рванувшихся, было, с места коней.

– Видели мы таких богинь, – хихикнул Ленок.

Однако асам очень скоро стало не до смеха. Рябец, до селе уверенно торивший дорогу, стал вдруг путаться и кружить на месте. Даже наступивший рассвет не помог ему верно определить направление. Когда он в пятый раз привел своих спутников к давно погасшему костру, у которого они собирались скоротать ночь, нетерпеливый Мортимир разразился бранью.

– А что я могу, – развел руками несчастный ашуг. – Это колдунья напустила морок. Не надо было нам ввязываться в чужую драку. Орики не простят нам неудачи.

– Да какое мне дело до одноглазых уродов, – взревел раненным туром Мортимир. – Ты мне дорогу в Биармию покажи.

– Не выпустит нас колдунья из своих сетей, – стоял на своем Рябец. – И Студень отомстит нам за нанесенную обиду. Пропадем мы здесь по вашей милости, витязи, помяните мое слово.

– Хватит причитать, – рявкнул на перетрусившего ашуга Божидар. – Кто он такой, этот Студень?

– Сын тролля Ильма, – горестно вздохнул ашуг. – Владелец заколдованного замка.

– А зачем ему понадобилась Девана?

– Решил, видимо, породниться с богиней, – хихикнул легкомысленный Ленок.

– Ладно, – процедил сквозь зубы Мортимир. – Я сам вас поведу.

Божидар чувствовал себя довольно неловко. Что ни говори, а в сложное положение асы попали именно по его вине. Конечно, в совершенном поступке он не собирался раскаиваться, хотя и сожалел, что девушка, спасенная им, оказалась столь неблагодарной. И если уж богини ведут себя так некрасиво, что же тогда спрашивать с простых смертных. Мортимир оказался куда более удачливым проводником, чем ашуг Рябец. Во всяком случае, ему удалось разорвать круг, начертанный лесной колдуньей, и асы более к потухшему костру не возвращались. Правда, ни у Божидара, ни у самого Мортимира не было уверенности, что едут они именно туда, куда намереваются попасть. Приунывший Рябец окончательно потерял ориентировку, и на строгий вопрос витязей «где твоя Биармия?», каждый раз махал рукой в противоположную сторону. Асы ехали по лесу уже целый день, но людей так и не встретили. А ведь по всем прикидкам, они уже должны были ступить на землю туров.

– Колея, – вдруг ткнул пальцем в землю мечник Кроат. Божидар вздохнул с облегчением. Лесная звериная тропа все-таки вывела их к дороге, проложенной людьми. Ибо, как ни крути, а рыси и медведи на телегах не ездят.

– Зато волкодлаки ездят, – буркнул упрямый Рябец, но обрадованный Мортимир в его сторону только рукой махнул.

Дорога привела их к людям, но определить сходу, кто же населяет этот городок, обнесенный земляным валом и огороженный высоким тыном, им не удалось – Биармцы так не строят, – вздохнул Рябец. – Был я в их городах.

Мортимир уже собрался вновь обрушить хулу на упрямого ашуга, однако как раз в этот момент растерявшихся асов окружили вооруженные люди в волчьих шкурах. Тут даже упрямые витязи поняли, что к чему. Гостеприимная Девана не захотела отпустить своих спасителей на все четыре стороны и заставила-таки их явится к своему порогу.

– Ладно, – обреченно махнул рукой Божидар, – ведите нас к своей хозяйке.

Асам приказали спешиться, однако оружие у них отбирать не стали. Из чего витязи заключили, что волкодлаки чужаков не боятся. Городок, обнесенный деревянным тыном, вмещал в себя, по меньшей мере, пять тысяч человек. И вооруженных людей здесь хватало. Хотя далеко не каждый из них носил на плечах волчью шкуру. Зато женщины волкодлаков были необычайно хороши, и отнюдь не пытались прятать свою красоту от заинтересованных асов. Ничего волчьего ни в их внешности, ни в их повадках гости не приметили. Это были рослые, светловолосые, голубоглазые красавицы, одетые в короткие до колен полотняные рубахи, расшитые непонятными чужому глазу знаками и перехваченные под грудью широкими поясами. Почти у каждой за этот пояс был заткнут нож или кинжал. На пришельцев они смотрели без злобы, но с любопытством. Детей по городку крутилось с избытком, но вели они себя спокойно и под ногами у взрослых не путались. Словом, если бы Божидару заранее не сказали, что это логово волкодлаков, он принял бы здешних обитателей за орланов или сколотов. Жилища волкодлаков тоже напоминали сколотские. Это были в основном деревянные срубы, вкопанные в землю почти наполовину, с довольно узкими оконцами, затянутыми бычьими пузырями. Каждый из таких домов вмещал в себя десятка два, а то и три обитателей. Особняком средь этих скромных жилищ стоял высокий терем, украшенный причудливой резьбой. Судя по всему, этот терем и был обиталищем загадочной Деваны, столь не ко времени встреченной витязями на лесной тропе. Терем был обнесен высоким тыном и в случае нужды мог бы, пожалуй, выдержать длительную осаду. Впрочем, в этом мире находилось очень мало охотников тревожить оборотней в их заповедных лесах.

Расторопная челядь расхватала коней, приведенных асами, чему те даже не пытались противиться. Ибо кони проделали слишком долгий путь и нуждались в еде и отдыхе, не меньше, чем их хозяева. Витязей и мечников подвели к роскошному крыльцу терема, но подняться на него не позволили. Похоже, волкодлаки решили для начала известить хозяйку о прибытии гостей. Гостей, между прочим, званых, о чем Божидар не замедлил сообщить насупленным мечникам Деваны.

– Если зван, то будешь принят, – буркнул в ответ рослый волкодлак и поправил оскаленную морду зверя, свисающую с правого плеча. – Не станет же богиня долго томить у порога своего жениха.

– А кто жених? – не понял витязь Асгарда.

– Хозяйка выбрала тебя, – косо глянул в сторону Божидара волкодлак. – Радуйся, чужак, не каждому выпадает такая доля.

Глава 4

Девана

Сказать, что Божидар сын Бутуя был удивлен известием, свалившимся на его голову, значит ничего не сказать. Он буквально застыл, словно пораженный громом. Из оцепенения его вывел смех витязя Мортимира и покашливания мечников, которым врожденная деликатность мешала разразиться хохотом. Спорить с волкодлаком Божидар не стал. В конце концов, тот мог и ошибаться на его счет. Объясняться по этому поводу следовало с самой Деваной, превратно, судя по всему, истолковавшей слова восхищения, которые он со свойственной всем витязям любезностью расточал по ее адресу на лесной поляне.

– Язык мой – враг мой, – сказал Мортимир, отсмеявшись. – В следующий раз будешь осторожнее.

– Следующего раза может и не быть, – испуганно прошептал в спину витязям ашуг Рябец.

– Это еще почему? – обернулся в его сторону удивленный Божидар.

Ответить Рябец не успел. Красавица Девана, облаченная в меха куницы, вышла на крыльцо в сопровождении трех далеко не молодых женщин. Если судить по их сухим и надменным лицам, они были ведуньями юной богини. При появлении Деваны, все волкодлаки преклонили колени. Сообразительные мечники-асы тут же последовали их примеру. И только витязи Божидар и Мортимир продолжали стоять столбами посреди двора. Впрочем, никто, кажется, не собирался предъявлять им по этому поводу претензий. Видимо, старые вороны, окружавшие богиню, очень хорошо знали, что витязи Асгарда преклоняют колено только перед богом Перуном. Тем самым Перуном, дочерью которого числилась прекрасная Девана.

– Который из двоих? – спросила одна из ведуний у богини.

– Светловолосый, – указала Девана рукой на Божидара.

И угораздило же Божидара уродиться волосами в мать, а не в отца. Глядишь, лесная колдунья и перепутала бы его с витязем Мортимиром, который сейчас посмеивается в рыжие усы. Ну, чем скажите сын княгини Лели не жених для волкодлачки. И ростом он Божидару не уступит, и статью. Опять же и ликом приятен. Многие асские девушки и женщины на него заглядываются. А вот Девану почему-то угораздило выбрать в женихи именно сына Бутуя, который хоть и способен оценить женскую красоту, но к браку пока не стремится. Тем более без благословения родителей. Витязь Божидар попытался донести до ушей строгих ведуний свою нехитрую мысль, но не встретил понимания не только старых ворон, но и юного Мортимира.

– Я-то здесь причем, – возмутился сын княгини Лели. – Ты ее спас – ты и отдувайся. – Я очень сожалею, – развел руками Божидар, – но матушка строго-настрого запретила мне жениться без ее благословения. Так что со свадьбой придется подождать.

– Тебя благословил сам Перун, – строго глянула на него старшая из ведуний. – Витязь Асгарда не вправе противится воле Ударяющего бога. Ты станешь мужем его дочери, Божидар. Это великая честь для сына боярина.

Божидар не был уверен, что Перун так уж жаждет заполучить его в зятья, но в данном случае спор с ведуньями очень уж походил на святотатство, и он решил отложить его до лучших времен. Вряд ли Девана будет торопиться с брачным обрядом, а за это время витязь, возможно, сумеет выскользнуть из ее объятий. Слов нет, юная колдунья весьма привлекательна на вид, но это еще не повод, чтобы плодить с нею оборотней для Муромских лесов.

Асов все-таки впустили в терем и усадили за пиршественный стол вперемешку с волкодлаками. Посуда на столе была золотой и серебряной, как успел отметить Божидар. Видимо, оборотни действительно почитали свою юную Хозяйку, если делились с ней самым ценным из своей добычи. Божидар нисколько не сомневался, что блюда и кубки были взяты у несчастных купцов, попавшимся волкодлакам под горячую руку на водных путях. Женщины за стол не сели, ни юная богиня, ни ее старые ведуньи. В навершье утвердился немолодой мужчина с крутым волчьим лбом и серыми цепкими глазами. Сейчас эти глаза с насмешкой смотрели на Божидара, словно их обладатель ждал от витязя новых уверток и оправданий. Однако Божидар ограничился здравницей в честь хозяев и их чуров, чем, кажется, разочаровал матерого волкодлака.

– Это воевода Стемир, – шепнул витязям мечник Кроат, – когда-то он служил кагану Яртуру.

Видимо, воевода Стемир знал, с кем имеет дело в лице витязей Асгарда. И уж конечно он догадывался, что Божидар сын Бутуя отнюдь не пришел в восторг от сделанного ему Деваной предложения, разделить с ней брачное ложе. И даже догадывался почему. Однако это не мешало ему поддерживать разговор за пиршественным столом и отвечать гостям любезностью на любезность. Вообще-то волкодлаки, надо отдать им должное, не были похожи на лесных дикарей, какими их любят описывать асские рассказчики. За столом они вели себя чинно, мед пили в меру, в споры с пришельцами попусту не вступали, но и соглашались с ними далеко не во всем.

– Князь Биармии прав в своем нежелании идти на поводу у кагана Яртура, – сказал спокойно Стемир. – И другие вожди тоже правы. Такого не бывало в наших краях, чтобы один человек всех судил и за всех рядил. У каждого племени должен быть свой вожак, и свои нравы.

– А зачем же ты тогда поддержал Яртура в его войне за Асгард? – зло прищурился в сторону волкодлака витязь Мортимир.

– Такова была воля прежней Деваны, матери нынешней, – пожал плечами Стемир. – Пробуждение Аримана могло погубить наш мир.

– А где теперь прежняя Девана? – спросил Божидар.

– Она ушла в мир Прави, оставив нам взамен свою дочь, – сухо отозвался воевода. – Сама ушла или кто-то помог? – уточнил существенное Мортимир. Волкодлакам вопрос витязя не понравился. Это стало понятно по враз посмурневшим лицам и сжатым кулакам, лежащим на столе. Мортимир поспешил пояснить свою мысль: – Мы слышали о некой богине Моране, объявившейся в Подлунной стране, и нам сказали, что она настроена враждебно не только к биармцам, но и к обитателям Муромских лесов. Засада, устроенная ориками на лесной тропе, тоже, видимо, не была случайной.

– Хочешь сказать, что Студень спутался с Мораной и решил погубить нашу Хозяйку? – нахмурился Стемир.

– К сожалению, я не знаю, кто такой Студень, но мне показалось, что он хотел захватить Девану живой. – Зачем?

– Тебе лучше знать, воевода Стемир, – развел руками Мортимир. – Мы в ваших краях люди пришлые.

– Однако ваши матери живут под рукой князя Волоха и думают, видимо, сходно с ним, – усмехнулся Стемир, поглаживая ладонью короткую, но густую бороду.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что княгиня Леля и княжна Злата помогают Волоху устроить заговор против кагана? – прямо спросил Мортимир.

– А для тебя это было тайной, витязь? – строго глянул на него воевода. – Зачем ты тогда приехал в наши края?

Мечник Кроат неожиданно закашлялся и тем отвлек на себя внимание Божидара, однако он успел заметить, что вопрос волкодлака смутил витязя Мортимира. Из чего Божидар заключил, что его скрытный товарищ, знает о замыслах своей матери больше, чем говорит об этом вслух.

– Моя мать встречалась с Деваной? – спросил севшим голосом Мортимир.

– Они обе были здесь, и княгиня Леля, и княжна Злата, – кивнул Стемир, – но приезжали они еще до того, как прежняя Девана ушла в мир Прави.

– И о чем они договорились?

Ты слишком многого хочешь от меня, витязь, – вздохнул воевода. – Я служу богини, но это вовсе не означает, что она посвящает меня во все свои тайны.

– И, тем не менее, ты сопровождал юную Девану в последнем ее путешествии. Я видел тебя на лесной тропе. Вы ведь ехали в Биармию?

– Такова была воля богини, – сухо отозвался Стемир.

– Вы собирались встретиться с Волохом? – спросил Мортимир.

– Не только с ним, – холодно отозвался волкодлак. – В биармском замке Кремень собрались вожди, недовольные каганом Яртуром. Волох обещал нам построить храмы Деваны в Бармии и Себерии. Княгиня Леля – в Асии, а княгиня Злата – в Ашугии. Они обе уже стали ведуньями Деваны.

– Но зачем? – тупо спросил витязь Божидар.

– Такова воля богов и богинь, – спокойно отозвался Стемир. – И не нам, простым смертным, судить об их замыслах.

Витязь Божидар не считал себя настолько могущественным, чтобы спорить с обитателями мира Прави. Однако в данном случае он полагал, что воля богов была истолкована превратно, а если быть уж совсем точным, то о богах в данном случае вообще речи нет. Просто князю Волоху, известному своим коварством, понадобились оборотни для борьбы с каганом Яртуром, вот он и решил подольститься к их Хозяйке. И в этой лести он зашел так далеко, что готов был объявить лесную колдунью богиней и дочерью Перуна. К большому сожалению Божидара, его матушка Злата тоже не удержалась от соблазна, ввязаться в борьбу за власть. Дочь покойного князя Велемудра спала и видела своего сына на княжьем столе Ашугии, к которому он, кстати говоря, даже не стремился. Божидару до сих пор казалось, что его статус витязя Асгарда вполне достаточен для того, чтобы чувствовать себя пристойно в мире Яви. И уж тем более Божидар не собирался становиться мужем богини Деваны, ибо полагал, что ничего хорошего от этого брака ждать не приходится.

Пир, данный волкодлаками в честь гостей, на этом завершился. Богиня Девана так больше и не почтила своим присутствием простых смертных, о чем Божидар не жалел. Он все больше склонялся к мысли, что боярин Бутуй был прав, отговаривая сына от путешествия в Биармию. Острый нюх не подвел в данном случае ближника кагана Яртура, имевшего богатейший опыт участия в заговорах и мятежах. А Божидар, похоже, совершенно напрасно доверился своему старому другу Мортимиру, обещавшему увлекательный поход за славой в далекие и неизведанные края. Славы Божидар пока не добился, зато у него появилась возможность лишиться головы там, где все нормальные люди обретают блаженство.

– Это ты брачное ложе имеешь в виду? – насмешливо спросил Мортимир.

– А хоть бы и его, – рассердился Божидар. – Не нужна мне эта лесная красавица, мне и в Асии хватало девок.

– Тихо! – шикнул на него Мортимир. – Что ты разорался как на родном подворье.

Волкодлаки, чего доброго, сочтут твои слова святотатством.

– Да какое мне до них дело, – Божидар все-таки понизил голос почти до шепота. – Не хочу я плодить оборотней!

– Чудак ты право, – покачал головой Мортимир. – Оборотнями не рождаются, оборотнями становятся, пройдя жесточайшие испытания. И далеко не каждому человеку, рожденному в Муромских лесах, дано стать волкодлакам. Это честь, брат, подобная званию витязя Асгарда.

– Откуда ты это знаешь?

– Воевода Стемир сказал. Да я и сам вижу, что далеко не все здешние мужчины носят волчьи шкуры на плечах. Разве что каждый десятый. Я бы на твоем месте лучше подумал об испытании, которое тебе предстоит.

– Какое еще испытание? – удивился Божидар.

Если я правильно понял воеводу Стемира, то тебе придется сразиться с Аспидом, – вздохнул Мортимир. – Зачем?

– В представлении волкодлаков, Аспид символизирует узы девственности, наложенные на их богиню самим Перуном. Убив дракона, ты тем самым обретешь право взойти на ложе прекрасной Деваны.

– А если я откажусь убивать это глупое животное? – спросил с усмешкой Божидар.

– Значит, Аспид сожрет тебя, – спокойно отозвался Мортимир.

– Но где я найду этого дракона?

– А его не надо искать, – вздохнул сын княгини Лели. – Аспид живет в пещере поблизости от городка. Богиня Девана собственноручно кормит его мясом диких и домашних животных. Не исключаю, что дракону приносят в жертву людей, но об этом воевода Стемир мне ничего не сказал.

Божидар засмеялся и обвел глазами деревянные стены дома, в котором их разместили гостеприимные волкодлаки. Роскошью здесь и не пахло, зато были широкие лавки, на которых раскинулись асские мечники. Сейчас мечники спали, и их бодрый храп мешал витязю сосредоточиться. Разумеется, он понимал, что Мортимир не шутит, но и поверить товарищу до конца Божидару мешал здравый смысл, привитый ему в благословенной Расене.

– Я не собираюсь участвовать в дурацком обряде, – твердо сказал Божидар.

– В таком случае, нас всех убьют, – пожал плечами Мортимир. – Скорее всего, скормят тому же Аспиду.

– Но согласись, витязь, это же чудовищная глупость – сражаться с драконом за девственницу, которая тебе не нужна! Нам следует бежать отсюда и бежать немедленно. – Попробовать, конечно, можно, – задумчиво почесал бритый подбородок Мортимир. – Но, боюсь, живыми нас отсюда не выпустят.

Божидар покосился на спящих мечников и тяжело вздохнул. Все они, кроме Кроата, были молоды и, наверняка, очень хотели жить. В смертельную ловушку мечники попали исключительно по вине витязя Божидара, вздумавшего явить миру доблесть, когда никто его об этом не просил. Не ввяжись сын Бутуя в чужую непонятную свару, мечники сейчас пили бы меды в замке князя Волоха и славили бы богов за благополучный исход трудного пути.

– Этого дракона действительно можно убить? – спросил Божидар у товарища. – Если верить Рябцу Аспид способен испепелить человека взглядом.

– Говорят, что каган Яртур смотрел в глаза самому Вию, – усмехнулся Мортимир. – Вряд ли Аспид опаснее бога смерти.

– Хотел бы я знать, как звали человека, лишившего девственности мать нынешней Деваны, и каким образом ему удалось одолеть дракона, – покачал головой Божидар.

– Я могу тебе назвать лишь имя чудака, который сватался к юной богине, но в последний момент уклонился от исполнения супружеского долга.

– Студень! – догадался Божидар.

– Он самый, – подтвердил Мортимир. – Я не рискну давать тебе советы, Божидар, но если ты откажешься от битвы с драконом, никто не назовет тебя трусом. В конце концов, любовь богинь весьма обременительна для простых смертных.

– А ты полагаешь, что Девана богиня? – удивился Божидар.

– Во всяком случае, она очень могущественная колдунья, иначе князь Волох не стал бы бить сапоги о порог ее терема.

Мортимир не упомянул ни княгиню Лелю, ни княжну Злату, но Божидар и сам сообразил, что юная Девана услышала о его существовании задолго до того, как увидела на лесной тропе.

– Ты полагаешь, что мой брак с Деваной был обговорен заранее? – прямо спросил Божидар у товарища.

Скорее всего, так оно и было, – кивнул Мортимир.

– Ладно, – махнул рукой Божидар. – Скажи Стемиру, что я готов пройти испытание, предначертанное мне богами. Но пусть волкодлаки не сетуют на меня за то, что их богиня так и останется девственницей.

Божидар проспал крепким сном почти до полудня. Благо его никто не потревожил. У витязя даже появилась надежда, что о нем забыли все, включая невесту. Увы, надежда эта оказалась призрачной. Дом, в который поместили асов, был окружен плотным кольцом вооруженных до зубов волкодлаков. Любая попытка выбраться из городка закончилась бы тем, что беглецов испятнали стрелами раньше, чем они успели бы добежать до ворот. Божидар был слишком искушенным в воинском деле человеком, чтобы испытывать сомнения на этот счет. Асские мечники уныло сидели на крыльце и лишь при появлении Божидара попытались придать своим лицам бодрое выражение. Получилось это у них довольно скверно. Никто из асов не верил, что сыну Бутуя удастся одержать верх над Аспидом, а у витязя не было ни желания, ни слов, чтобы разубедить их в нелестном для своего самолюбия мнении.

– Не боги горшки обжигают, – только и сказал он, присаживаясь на приступку рядом с Кроатом.

– Лучше уж горшки обжигать, чем с Аспидом биться, – не согласился с витязем Рябец.

– Так ты говоришь, что этот гад плюется ядом? – задумчиво спросил Божидар.

– Ну, не медом же ему плеваться, – резонно ответил мечник.

– А уязвимое место у него есть?

– Разве что глаза, – не очень уверенно предположил ашуг. – Слышал я одну байку, где витязь поразил Аспида прямо в глаз. Но мечом он его поразил, копьем или стрелою, про это я ничего сказать не могу.

– Попытайся зайти к нему со спины и запрыгнуть на шею, причем как можно ближе к голове, – посоветовал витязю Кроат. – Говорят, что у него под гребешком уязвимое место.

Вот за гребень и цепляйся.

Может быть, старый мечник и еще что-нибудь присоветовал озабоченному витязю, но ему помешал воевода Стемир, раздвинувший крутым плечом плотный строй волкодлаков. – Богиня Девана желает видеть своего жениха, – сказал воевода, насмешливо глядя на асов. – Слово богини для меня закон, – скривил пухлые губы Божидар и нехотя поднялся с крыльца.

Богиня Девана сияла молодостью и красотой. Зеленые глаза ее смотрели на вошедшего витязя почти с восторгом. Божидар с сожалением отметил, что девушка действительно очень хороша собой и посетовал на судьбу, которая не предоставила ему возможности, соблазнить лесную колдунью где-нибудь в укромном месте вдали от глаз людей и Аспидов.

– Ты не сбежал! – почти с восторгом произнесла Девана.

– Страсть помешала мне сделать это, – солгал, не моргнув глазом, Божидар. – Твоя неземная красота поразила меня в самое сердце, богиня.

Лесная красавица была столь простодушна, что приняла слова записного росенского волокиты за чистую монету. Она даже зарозовела щечками в ответ на столь недвусмысленно выраженный интерес к своей особе. Божидар воровато огляделся по сторонам и, не обнаружив в просторной горнице свидетелей, шагнул к Деване. Его рука мягко охватила ее стан, но, увы, их губы так и не встретились. Витязь довольно глупо чмокнул пустоту и растерянно уставился на смеющуюся красавицу. Девана не была видением, и тело ее отнюдь не было соткано из пустоты. Он ощущал это тело руками и даже испытал горячее желание овладеть им. В конце концов, если уж ему придется идти на смерть ради этой красавицы, то почему бы не попытаться получить плату вперед. Промашку с поцелуем Божидар посчитал случайностью. Просто Девана в последний момент ловко ускользнула от его жадных губ.

– Ты действительно любишь меня, витязь? – спросила богиня.

Я просто сгораю от любви, – хриплым голосом произнес Божидар и в этот раз не солгал. Преградой для его страсти была всего лишь тонкая материя. И от этой материи он поспешил избавиться, расстегнув застежку на платье Деваны. Платье богини скользнуло вниз, обнажив прекрасное тело, которому позавидовали бы самые красивые женщины Скифии. К сожалению, на этом все и застопорилось. Желание продолжало сжигать Божидара, но удовлетворить его он так и не смог. Копье уперлось в невидимый щит и скользнуло в сторону, к великому огорчению его обладателя. Упрямый Божидар трижды повторял свою попытку, но, увы, с тем же успехом.

– Ты не убил аспида, – тихо шепнула на ухо витязю Девана и ласково погладила завитки волос на его шее.

– Чтоб он сдох, этот твой петух с гребешком! – вскричал Божидар, отстраняя недоступную красавицу.

Девана засмеялась. Причем смех ее был настолько заразительным, что витязь тоже невольно улыбнулся, несмотря на свою неудачу и огромное разочарование по этому поводу. Дабы не травить душу видом недоступного женского тела, он отошел к окну и сел на лавку. Девана перестала смеяться и присела рядом с ним. Он ощутил жар ее тела бедром и поспешно отодвинулся.

– Не любишь? – обиженно спросила Девана.

– Сожрет меня твой Аспид, – вздохнул в ответ Божидар. – А ты так и останешься на веки вечные девственницей.

– Какой же ты витязь, если не можешь убить дракона, – возмутилась Девана.

– Все девушки как девушки, и только ты у нас заколдованная, – не остался в долгу Божидар. – Если я, ради обладания женщиной, буду каждый раз убивать по дракону, то скоро этой нечисти в наших лесах вообще не останется.

– У тебя будет только одна женщина – я, – твердо сказала Девана. – Следовательно, убить ты должен одного Аспида, а не двух и не трех. Такова воля богов.

– А у тебя нет, случайно, на примете еще одного витязя, более храброго или более покладистого? – ехидно спросил Божидар. – Нет.

– А я слышал, что некий Студень добивался твоей руки.

– Он испугался Аспида, – равнодушно отозвалась Девана. – К тому же я его не любила. Он сбежал, и я не стала его догонять.

– Так, может, и мне сбежать, – осторожно заметил Божидар. – А потом ты избавишься от своего заклятья, и мы встретимся где-нибудь в укромном месте. Посидим, поворкуем… – Нет, – твердо сказала Девана. – Я не позволю тебе убежать. Ты мил моему сердцу. – Ну, спасибо тебе за такую любовь, – возмущенно выдохнул Божидар. – Ты истинная богиня, у тебя камень вместо сердца.

– Это неправда, – возразила Девана, беря руку витязя и прикладывая ее к груди. – У меня живое сердце. Слышишь, как бьется?

– Слышу, – глухо отозвался Божидар. – Вредная ты все-таки. Могла бы и подождать со своей девственностью. Какие твои годы.

– Нам нужно спешить, витязь. Аспид рвет цепи в нетерпении. Морана зовет его к себе. – Так отпусти несчастное животное, – посоветовал Божидар. – Зачем он вообще тебе нужен.

– Ты лишился разума, витязь! – Девана вскочила на ноги и даже притопнула босой ногой по половице. – Как ты можешь говорить такое! Аспид рожден от семени Вия, и его брак с Мораной станет концом мира Яви.

– Вот видишь, красавица, каких женихов находят себе истинные богини, – укорил Девану Божидар. – А ты вцепилась обеими руками в несчастного витязя, который слишком слаб, чтобы сражаться с богами и их уродливыми сынками.

– Но ведь ты потомок Перуна! – вскричала уязвленная Девана.

– Да кто тебе это сказал? – возмутился Божидар.

Твоя родная матушка! Или, по-твоему, она не знает, от кого родила своего сына? Божидар сначала открыл рот для громкого проклятия, а потом закрыл его, не издав ни звука. Все-таки боярин Бутуй был слишком хорошего мнения о своей ветреной возлюбленной, ибо заподозрил ее лишь в участии в самом примитивном заговоре, направленном против кагана Яртура. Тогда как княжна Злата решала, куда более грандиозные задачи, бросая вызов богиням и богам. Все-таки она была увлекающейся женщиной, и в любви, и в политике. Несколько раз Бутуй буквально вырывал ее из рук палача, спасая от плахи, куда она стремилась со всем пылом жадной для впечатлений и страстной натуры. Но, похоже, полученные уроки не пошли княжне Злате впрок, и она вступила в противоборство с силами, которые дочери князя Велемудра явно не по зубам. А ее несчастному сыну теперь придется пасть жертвой непомерного честолюбия своей легкомысленной матери.

– Кто наложил на тебя это дурацкое заклятие? – спросил Божидар у Деваны.

– Моя матушка, – вздохнула удрученная девственница. – По нашим преданиям Аспида может убить только витязь, в жилах которого течет кровь Перуна.

– А кто заковал аспида в цепи?

– Разумеется, сам Ударяющий бог – больше некому, – повела голым плечиком Девана. – Аспид сидит на цепи уже тысячу лет.

– А вы не пробовали его ядом травить?

– Что? – вскинула голову Девана.

– Это я так, – отмахнулся Божидар. – Мысли вслух. А зачем было завязывать в один магический узел твою девственность и смерть дракона?

– Так разве может витязь, не вдохновленный любовью к богини победить Аспида! – возмутилась Девана.

– Конечно, не может, – охотно поддакнул рассерженной красавице Божидар. – И вдохновленный тоже.

Судя по всему, матушка Деваны была столь же мудра и прозорлива, как и матушка самого Божидара, вкупе с досточтимой княгиней Лелей. Похоже, именно в головах этих трех женщин созрел великий замысел, который предстояло претворить в жизнь витязю Асгарда, в недобрый час пустившемуся в далекие края на поиски приключений. Как будто у него дома было мало забот. И какой бес дернул Божидара направить стопы в Биармию! А ведь мог бы, кажется, подраться с парсами или дусенями, если руки зачесались. Нет, ему Аспида подавай! То есть сам Божидар в драку с сыном Вия не рвался, но, увы, обстоятельства сложились не в его пользу.

– Ты что, боишься? – удивленно спросила приунывшего витязя Девана.

– Да как ты могла подумать такое про потомка Перуна! – всплеснул руками Божидар. – Я прямо-таки дрожу от нетерпения. Я готов голыми руками разорвать этого Аспида на мелкие кусочки, дабы доставить тебе удовольствие, прекраснейшая из всех богинь. Девана вновь покраснела от удовольствия. Все-таки для богини, пусть и лесной, она была слишком уж простодушной. Нельзя же вот так сразу принимать на веру слова залетного краснобая, который не только не рвется в бой с драконом, но готов бежать, куда глаза глядят, при первой же возможности. Если бы дело было только в Деване, то Божидар непременно бы обвел ее вокруг пальца. К сожалению, воевода Стемир далеко не столь доверчив, как его юная Хозяйка, и уж он-то сделает все возможное, чтобы не выпустить намеченную жертву из своих рук.

– Я тебе помогу, – сказала Девана, и метнулась к сундуку, стоящему у противоположной стены. – Эта мазь спасет тебя от яда аспида. Я покрою тебя ею с ног до головы, и ты станешь неуязвим как бог Перун.

Мазь пахла довольно приятно, хотя в ее чудодейственную силу Божидар не верил. Но утопающий, как известно, хватается за соломинку. И хотя сыну Бутуя предстояло не тонуть, а гореть, он все-таки позволил богине похлопотать над своим обнаженным телом. Надо отдать должное Деване, свою работу она проделывала с таким старанием, что едва не довела витязя до белого каленья. А кто бы на его месте бестрепетно перенес колыхание грудей у собственного носа.

– Какой же ты нетерпеливый! – почти обиделась на него Девана.

– Ты либо оденься, либо подай мне Аспида на блюде, – разозлился Божидар. – Иначе я за себя не отвечаю.

– Ты истинный потомок бога, – восхищенно прицокнула языком Девана, с неподдельным интересом разглядывая его тело. – Теперь у меня в этом нет никаких сомнений. У Божидара, к сожалению, сомнений на этот счет было с избытком, однако разочаровывать лесную красавицу он не стал. В конце концов, со стороны виднее. И если богиня требует от витязя подвига, да еще под угрозой немедленной и мучительной смерти, то тому ничего другого не остается, как этот подвиг совершить.

Глава 5

Подвиг витязя Божидара

Бой витязя с Аспидом был назначен на темное время суток. Возможно, волкодлакам казалось, что в сумерках или при свете луны и звезд это противоборство будет выглядеть более величественно, чем при свете дневного светила. Божидару же было все равно, в какое время суток пропадать. И жалел он сейчас только о том, что за весь день ему так и не представилась возможность сбежать от богини Деваны хотя бы и на край света. Тем не менее, к предстоящему бою он готовился с большим тщанием. И даже поменял несколько помятых пластин на колонтаре. В качестве наступательного оружия он выбрал длинное копье, в качестве оборонительного – секиру, меч и кинжал, засунутый за голенище сапога. – Хорош! – оценил внешний вид витязя и его снаряжение воевода Стемир, и в серых глазах матерого волкодлака промелькнула насмешка.

– Издеваешься, – обиделся на него Божидар.

– Нет, – покачал головой Стемир. – Плачу. И оплакиваю я не тебя, а весь наш мир, который в случае поражения витязя Асгарда ждут страшные перемены.

– Тогда почему бы нам всем не помочь Божидару? – нахмурился Мортимир. – Навалимся скопом и убьем Аспида.

– А потом Вий нашлет на нас мор за убитого сына и будет прав в своем великом гневе, – вздохнул воевода. – Когда-то очень давно наши предки заключили с богом смерти договор, что никогда не поднимут ни меч, ни секиру на его сына. Более того, по этому договору мы обязаны отпустить Аспида, если этого потребует богиня Морана. Требование от богини уже поступила, но прежняя Девана медлила с исполнением договора. И тогда бог Вий отобрал у нее жизнь. Теперь ты понимаешь, витязь, как много от тебя зависит? – Вы только посмотрите на них, – всплеснул руками Божидар. – Они не хотят ссориться с Вием и Мораной, а я, видишь ли, должен убить несчастное животное, и тем самым навлечь на себя гнев богов.

– Ты не заключал договора с Вием, – рассердился на витязя Стемир. – Кроме того, тобой движет любовная страсть к богине Деване, а любовь выше смерти. Таков непреложный закон, данный нам богом Родом. И этому закону обязаны следовать и Вий, и Морана. Божидар хотел был вслух отметить, что его любовная страсть не того накала, чтобы испепелить в ней сына Вия, но, взглянув на раскрасневшуюся Девану, передумал. Вот кто ни на мгновенье не сомневался в силе всепобеждающей любви. Божидар дорого дал, чтобы хотя бы часть этой веры окрылила его перед смертельным поединком.

– Послушай, Стемир, – попробовал уговорить волкодлака Мортимир, – ты ведь разумный человек и понимаешь, что простому смертному Аспида не одолеть. Тем более в одиночку.

Позволь тогда хотя бы мне помочь Божидару.

– Я ценю твой благородный порыв, витязь, – покачал головой воевода, – но мы не можем рисковать. Ты не жених Деваны, тобой двигает не любовь, а дружеские чувства. Боги нас не поймут. Мы уже заплатили страшную цену за нарушение договора. Моя прежняя Хозяйка отдала свою жизнь, чтобы твой товарищ получил возможность сразиться с Аспидом. Для нас это страшная потеря, так не требуй от нас слишком многого.

Божидар уже давно понял, что с волкодлаками спорить бесполезно, но порыв Мортимира, готового ради товарища рискнуть головой, его удивил и порадовал. Прежде он не предполагал, что их дружба с сыном княгини Лели способна выдержать испытание не только временем, но и смертью.

Звук рога прервал затянувшийся разговор. Богиня Девана легко вспорхнула на спину коня, подведенного челядинами. Божидар, тоже конный, присоединился к ней. Все остальные, и волкодлаки, и асы, направились к месту будущего противоборства пешком. От света факелов в лесу стало светло как днем. Дабы подбодрить и себя, и Божидара волкодлаки затянули бодрую песню. Озабоченный витязь почти не понимал, что они поют, но какое это сейчас имело значение.

– Надеюсь, ты принесешь цветы на мою могилу? – спросил у богини витязь.

– Я не могу любить побежденного, – гордо ответила Девана.

– Могла бы и соврать, – печально вздохнул Божидар.

Девана возмущенно фыркнула. Судя по всему, у богинь были свои представления о том, что дозволено им в этом мире, а что нет. И эти представления отличались от человеческих. Божидар нисколько не сомневался, что в той же Расене нашлось бы, по меньшей мере, десятка полтора женщин, готовых оплакать его смерть. К сожалению или к счастью, они не были богинями.

От пещеры исходил такой жуткий запах, что Божидар даже содрогнулся от отвращения. Впрочем, если Аспид действительно просидел здесь на цепи добрую тысячу лет, то удивляться вони не приходилось. Хотя сама пещера была расположена в очень живописном месте, на берегу чудного лесного озера, от которого как раз в это мгновение дохнуло благословенной прохладой. Для Божидара, потевшего то ли от страха, то ли от ночной духоты, свежий ветерок явился воистину даром небес. Витязь ободряюще похлопал по шее своего захрапевшего от ужаса жеребца и оглянулся. Богиня Девана, волкодлаки и асы застыли в благоразумном отдалении от входа в пещеру. За их спинами чернел довольно густой лес, где они могли укрыться, вздумай Аспид проявить свой недобрый нрав не только в отношении храброго витязя, бросившего ему вызов.

– Ну, выпускайте, что ли! – крикнул Божидар воеводе Стемиру, стоящему у самой кромки воды в окружении трех старых ведуний. Воевода услышал его призыв и взмахнул рукой. Глухо ударили била, загнусавили рожки, а в ответ на эту дикую музыку из зева пещеры раздался такой жуткий звериный рев, что у Божидара волосы зашевелились на голове. Так реветь могла только очень большая тварь. Ведуньи разожгли огромный костер на берегу, от которого на поляне стало еще светлей. В пещере послышался скрежет, похоже, аспид действительно освобождался от цепей, удерживавших его в неволе на протяжении многих сотен лет. Конь под Божидаром испуганно заржал, и витязь набросил на его голову свой плащ, дабы спасти от жуткого зрелища. Сначала из пещеры высунулась морда страшной твари. Вывернутые наружу ноздри с шумом потянули свежий воздух. Украшенная чудовищными клыками пасть открылась навстречу Божидару. Пасть была настолько велика, что в ней мог бы разместиться не только витязь, но и его верный конь. Божидар нащупал сулицу, висевшую у седла и, размахнувшись, метнул ее в красный язык, свалившийся на сторону. Аспиду, ждавшему, видимо, жертвенного мяса и исходившего вонючей слюной в предвкушении сытного ужина, такой поведение витязя не понравилось. Древко сулицы хрустнуло под напором его клыков, а из луженой глотки вырвался грозный рык полубожественного существа, оскорбленного в своих лучших чувствах. Следом произошло то, чего Божидар ждал и боялся: железная цепь лопнула со страшным звоном и Аспид, обретший свободу, огромным грязным комом вывалился из пещеры. Конь Божидара шарахнулся в сторону, и витязю пришлось приложить немало усилий, чтобы удержаться в седле. Тем временем ошеломленный своей удачей Аспид успел прийти в себя и сейчас являл себя миру во всей своей жутковатой красе. Если кто-то полагает, что Аспиды размерами уступают драконам, то он заблуждается на их счет. Хотя, не исключено, что витязю Божидару просто попался очень крупный экземпляр. Вопреки расхожему мнению, в этом порождении Навьего мира не было практически ничего, что роднило его с петухом, разве что за исключением красного гребня, венчающего голову. Да и тело Аспида покрывали отнюдь не пух и перья. На змею он если и был похож, то только длинным толстым хвостом, увенчанным на конце острым жалом. Этим жалом он и попытался дотянуться до Божидара. К счастью, витязь успел попятить коня и смертоносная плеть, не уступавшая толщиной вековому дубу, просвистела мимо его склоненной головы. Туловище Аспида, покрытое чешуей, в свете костров отливало красным. А величиной оно не уступало терему, в котором с удобствами проживала богиня Девана, со своей многочисленной челядью. Атаковать Аспида с копьем на перевес было бы чистейшим безумием, а потому Божидар, метнув свое ненадежное оружие в сторону чудовища, перешел в глухую оборону. То есть обнажил меч и издал воинственный клич, тут же утонувший в зверином реве. Копье, брошенное витязем, скользнуло по костяным пластинам, прикрывающим бок Аспида, и переломилось под его могучей, украшенной длиннющими когтями лапой. Лап у Аспида было две, что, однако, не мешало ему быстро передвигаться по поляне. Походкой он действительно напоминал домашнюю птицу, но характером обладал воистину диким. Пока Аспид не пытался взлететь, а использовал свои огромные перепончатые крылья, дабы удерживать равновесие. Все-таки тысячелетний плен не прошел для сына Вия даром, и ему требовалось время, чтобы разогнать застоявшуюся кровь по жилам и вновь научиться не только ходить, но и летать. В глаза Аспиду Божидар старался не смотреть, что было не так уж сложно сделать, учитывая разницу в росте. Ибо витязь, даже сидя в седле рослого коня, представлял собой не более чем песчинку рядом с увесистым камнем, приготовленным для броска. Бросок состоялся, но песчинка откатилась в сторону, и промахнувшийся Аспид с шумом влетел в воду, подняв целую тучу брызг. К счастью, Стемир и ведуньи уже покинули к этому времени берег, иначе за их жизни никто бы не дал и медяка. Купание не охладило пыла взъярившегося чудовища, и на берег он выбрался в настроении настолько скверном, что его красный гребешок буквально засветился зловещим огнем. Именно в это мгновение он первый раз плюнул в витязя, столь долго ему докучавшего. И хотя плевок пролетел мимо, Божидар успел почувствовать исходивший от него жар. А на зеленой поляне появилась огромная проплешина, пугающая своим ядовито-желтым цветом. Витязь и раньше не слишком высоко оценивал свои возможности в противоборстве с Аспидом, но сейчас ему вдруг стало понятно, что сочтены уже не только часы его пребывания в мире Яви, но и мгновения. С каждым новым броском, с каждым новым движением Аспид обретал мощь, утерянную за время долгого пленения. Он все более уверенно двигался по поляне, и у Божидара не было сомнений, что рано или поздно уродливый сын Вия до него доберется. Следовало либо бежать, либо решаться на отчаянный поступок. Мысль о бегстве Божидар отбросил почти сразу. Аспид непременно настиг бы человека, неосторожно повернувшегося к нему спиной. Пока что витязя спасало только то, что он предугадывал движения дракона и успевал покинуть опасное место раньше, чем на него обрушивалась огромная туша. Вот и в этот раз он каким-то чудом увернулся от огромных лап Аспида, зато едва не был сброшен на землю перепончатым крылом. В это крыло Божидар и вцепился, захватив пальцами морщинистую кожу. Конь, освободившийся от седока, метнулся, было, к лесу, но был настигнут ядовитым плевком, и на глазах потрясенного Божидара тут же превратился в груду дымящихся костей. Витязь грубо выругался и в отчаянии рубанул мечом по крылу Аспида. Дракон взревел и закрутился на месте. Божидар потерял точку опоры и взлетел в воздух. Однако упал не на землю, а на широкую спину Аспида, покрытую броней из костяных пластин. Пробить эти пластины мечом не удалось. Витязь пустил в ход секиру, но очень скоро понял, что это бесполезно. Оставалось только, воспользоваться советом мечника Кроата и добраться до гребешка, что само по себе было не простым делом. Аспид метался по поляне как безумный, крутил во все стороны огромной головой, хлопал крыльями в надежде сбросить с шеи отважного витязя. А Божидар тем временем упорно продвигался к его темени, используя кинжал там, где невозможно было уцепиться пальцами. Несколько раз он терял опору под ногами и повисал над бездной, но удача пока была на его стороне… Трудно сказать, что думал Аспид о грозящей ему опасности. Не исключено что в этом огромном теле было слишком мало мозгов, что оценить намерения витязя и принять надлежащие меры к спасению. Скажем, сунуть голову в водоем или опрокинуться на спину, дабы раздавить своего обидчика. К счастью для Божидара Аспид не сделал ни того, ни другого, и это позволило витязю дотянуться до его мягкого гребешка и вцепиться в него мертвой хваткой. Несколько долгих мгновений Божидар собирался с силами, а потом, привстав на колени, рубанул секирой по гребешку. Фонтан крови, хлынувшей из раны, вышиб секиру из рук витязя и едва не смыл его самого с черепа чудовища. Однако Божидар не сдался даже тогда, когда Аспид начал трясти головой, в надежде сбросить изрядно надоевшего ему витязя. Божидар изловчился, обнажил меч, висевший у пояса, и вогнал его в мозг чудовища по самую рукоять. От рева Аспида у витязя заложило уши, чудовищная сила подкинула его в воздух, а потом довольно чувствительно приложила к земле. Витязь, впадая в беспамятство, все-таки успел увидеть, как непобедимый дракон валится в прибрежную грязь, а его огромные лапы в агонии бьют по воде. А потом вдруг раздался человеческий крик, который едва царапнул по угасающему сознанию Божидара: – Гарпии!

Витязь успел увидеть лицо Мортимира, склонившееся над ним, а после этого наступила полная и непроглядная тьма, в которую он погрузился, кажется, навечно. Впрочем, вечность все-таки отступила вместе с первыми лучами солнца, скользнувшими по лицу Божидара. Открыв глаза, он увидел рядом спящую Девану и решил, что влюбленная богиня решила разделить его судьбу в мире Прави, куда он, вероятно, попал милостью Перуна, по достоинству оценившего подвиг своего витязя. Однако первое впечатление оказалось обманчивым. Скользнув глазами по стенам, Божидар очень легко установил, что мир Яви не торопится отпускать героя, более того, он готов вознаградить его за труды роскошным женским телом. Мысленно послав благодарность богам, витязь, несмотря на боль в пояснице, немедленно приступил к выполнению супружеского долга, не встретив при этом ни малейшего сопротивления со стороны сил как небесных, так и земных. Невидимый щит, прикрывавший лоно божественной Деваны, ушел в небытие вместе с Аспидом, а направленное Божидаром копье попало именно туда, куда и должно было попасть. Сладкий протяжный стон богини стал наградой витязю за усилия, потраченные не только на поле брани, но и на ложе любви.

– Ты лишил меня девственности во сне, – попробовала, было, укорить его Девана. – Герою дозволено все, – быстро поставил на место капризную богиню Божидар. – Но если ты настаиваешь на повторении пройденного, то я возражать не буду. Тебе достался покладистый муж, божественная Девана, и я очень надеюсь, что у тебя хватит ума оценить счастье, выпавшее на твою долю.

– Это тебе выпало счастье, – попробовала возразить Девана с запозданием на добрые полдня, занятые приятными хлопотами по обзаведению потомством.

– Будем считать, что так, – проявил Божидар благородство, свойственное всем витязям Асгарда. – Но все-таки согласись, богине приличнее иметь такого мужа как я, чем такого как Аспид. Надеюсь, богиня Морана не будет сердиться на меня из-за потери жениха?

– Она рассердилась, – вздохнула Девана. – Очень.

– То есть? – приподнялся на локте Божидар. – Она что же, выразила свое недовольство вслух?

– На нас напали гарпии, – пояснила Девана, – и унесли с собой витязя Мортимира. – Как это унесли?! – подхватился на ноги Божидар. – Тысяча волкодлаков не смогли помещать крылатым тварям взять в полон моего друга?!

– Мы просто не успели, – возмутилась Девана. – Все произошло очень быстро. Сначала ты упал с головы Аспида, потом рухнул сам аспид, подняв тучу брызг. Витязь Мортимир побежал к тебе на помощь, и тут на него набросились гарпии. Мортимир не успел даже меч обнажить, гарпии ударили его по голове чем-то тяжелым, подхватили на руки и бездыханным унесли в ночь. Мы стреляли в них из луков, но, к сожалению, наши усилия пропали даром. Я думаю, что им нужен был не Мортимир, а убийца Аспида, то есть ты.

Они вас просто перепутали в суматохе.

– Ты послала за ними в погоню? – спросил ошеломленный Божидар.

– Какой смысл в такой погоне, если они летят по небу, а мы движемся по земле, – покачала головой Девана.

– Почему ты сразу не сказала мне об этом?

– А что, ты умеешь летать?

– Гарпии не могли далеко унести мужчину, для этого им не хватит сил.

– Много ты знаешь, – грустно усмехнулась Девана. – Это очень сильные твари. Вчетвером они способны унести не только человека, но и волота.

– И куда они его унесли?

– Вероятно, в замок своей хозяйки, царицы ночи.

– Где находится этот замок?

– Откуда же мне знать, – пожала плечами Девана.

– И эта женщина называет себя богиней! – воздел руки к небесам витязь Божидар. – Какаято распутная девка Морана хозяйничает на ее землях, а она в это время прохлаждается на ложе с заезжим витязем.

– Ты не просто витязь, ты мой муж, – обиделась Девана.

– Допустим, – не стал спорить Божидар. – Но почему ты до сих пор не установила, где находится логово этой Мораны.

– Я не всесильна! – рассердилась Девана. – Моя матушка пыталась отыскать замок царицы ночи и, возможно, ей это удалось. К сожалению, она умерла раньше, чем успела сообщить мне об этом. Я надеюсь, что ее ведуньи знают больше меня. – Ты имеешь в виду старых ворон, которые крутятся возле тебе?

– Не называй их воронами! – в гневе притопнула ногой Девана. – Иначе я лишу тебя мужской силы.

– И кто от этого больше пострадает – ты или я? – усмехнулся Божидар.

– Неблагодарный! – сверкнула в его сторону глазами Девана. Витязь почувствовал удар в грудь и опрокинулся на спину, довольно чувствительно при этом приложившись затылком к деревянному полу. Ударила его Девана, в этом он не сомневался – вот только чем? Рукой она дотянуться до него не могла, ногой тоже. Возможно, он совершенно напрасно сомневается в божественной сути своей возлюбленной?

– Ты не ушибся? – обеспокоено спросила Девана. – Я не хотела причинять тебе боль. – Будем считать, что ты меня приласкала, – вздохнул Божидар, поднимаясь с пола. – Но если ты это будешь делать слишком часто, долго я не протяну. И мир Яви лишится одного из самых доблестных своих витязей.

– Это ты пробудил силы, дремавшие во мне, – вздохнула Девана.

– Только не надо перекладывать вину за свою несдержанность на других, – укорил богиню Божидар. – Каждый должен отвечать за свои поступки. Кто эти загадочные ведуньи, с которыми твоя мать делилась секретами? – Я имела в виду княгиню Лелю и княжну Злату.

Конечно, Божидар мог бы и сам обо всем догадаться. Судя по всему, эта Морана действительно обладает немалым могуществом, если ее появление настолько обеспокоило далеко не глупую княгиню Лелю, что она согласилась на союз с Хозяйкой Муромских лесов. Более того, она публично признала божественную суть Деваны и даже пошла к ней в услужение. Как-то это не очень вяжется с обычным поведением гордой правнучки царя альвов Эльмира, которая не склоняла головы даже перед всесильным каганом Яртуром.

– Я должен повидаться с матерью и княгиней Лелей, – задумчиво проговорил Божидар.

– Зачем? – насторожилась Девана.

– Мортимир – мой друг, и я сделаю все возможное и невозможное, чтобы вырвать его из рук бешеной бабы.

– Не надо обижать царицу ночи, – посоветовала рассерженному витязю Девана. – Ты и без того уже нанес Моране страшное оскорбление, убив ее жениха.

– Неужели этот урод Аспид достоин любви уважающей себя женщины? – возмутился Божидар. – У этой богини странный вкус – ты не находишь?

– Не тебе, смертный, судить, что плохо, а что хорошо! – надменно вскинула голову Девана. – Выбор Мораны предопределен богами или демонами, равными им по силе.

– А откуда в мире Прави взялись демоны, равные по силе богам? – насторожился Божидар. Если судить по лицу смущенной Деваны, то она сейчас очень жалела, что сболтнула лишнее в присутствии витязя. Похоже, простым смертным из мира Яви не полагалось знать, что в мире Прави далеко не все так благополучно, как об этом любят распространяться волхвы.

– Я оговорилась, – потупилась Девана. – Демоны всегда стояли и будут стоять гораздо ниже богов.

– И все-таки – откуда они взялись?

– Демонов рожают как богини, так и смертные женщины, вступающие в связь с титанами, – смущенно проговорила Девана.

– Но ведь титанов давно изгнали из мира Прави и лишили сил, превратив их либо в злобных троллей, либо в камни.

– Осталось их семя, – вздохнула Девана, – и оно притягивает женщин, готовых бросить вызов богам.

– А где обитают демоны? – спросил Божидар.

– Часть демонов служит Вию, другие ждут своего часа в Подлунном мире, прячась от взора богов, иные, как Студень сын Турицы, не чураются мира Яви.

– Так твой бывший жених демон?! – удивился Божидар.

– А что тут такого? – обиделась Девана. – Если бы он отважился на бой с Аспидом, то вполне мог рассчитывать на место в ряду младших богов.

– А я могу рассчитывать на это место? – полюбопытствовал Божидар.

– Конечно, нет, – обворожительно улыбнулась Девана. – Ты рожден обычной женщиной от простого смертного. В тебе, конечно, есть малая толика священной крови Перуна, но этого слишком мало, чтобы стать богом.

Все-таки у богов странные понятия и о справедливости, и о величии. Оказывается, женщине выгоднее путаться с троллем, а не с приличным человеком, дабы получить потомство, достойное божественного статуса. А ведь того же Аспида убил не трусливый сын тролля Ильма, а храбрый отпрыск боярина Бутуя. И чем, скажите на милость, Бутуй, не раз проявлявший доблесть на поле битвы и мудрость в совете, хуже какого-то там захудалого тролля, обитающего в забытом богами Угорье.

– Не огорчайся, – утешила витязя лесная богиня. – Далеко не каждый демон становится богом и попадает в мир Прави. Большинство из них ждет жалкая участь теней в Подлунном царстве. Ибо сила демона с течением времени сходит на нет.

– Так ведь и люди смертны, – напомнил ей Божидар.

– Люди смертны для мира Яви, но самые достойные из них вновь обретают себя в мире Прави, чтобы в награду за земные труды получить от богов вечное блаженство.

– Значит, на вечное блаженство я могу рассчитывать?

– Конечно, – кивнула Девана. – Если и впредь будешь верным слугой дочери Перуна. – Вообще-то мне был обещан статус мужа, а не слуги, – напомнил забывчивой богине Божидар.

– Не вижу разницы, – отрезала Девана.

Божидару уже надоело спорить с девчонкой, надувшейся от спеси. Неважно, кем она его считает, мужем или слугой, куда важнее – выскользнуть из ее излишне горячих объятий и попытаться помочь несчастному Мортимиру, попавшему в лапы злобной Моране отчасти по вине Божидара. И пусть вина эта была невольной, но это не освобождает витязя Асгарда от клятвы, данной перед священным камнем Перуна. А клялся он в том, что не оставит товарища в беде и сделает все возможное, чтобы Зло никогда не восторжествовало в мире Яви. А богиня Морана была злом, причем злом не до конца понятным, а потому особенно опасным.

– Я должен навестить свою матушку, моя благородная госпожа, – попытался подольститься к Деване Божидар. – Надеюсь, ты не станешь мешать мне в этом угодном богам деле.

Глаза Деваны сверкнули таким гневом, что Божидар невольно присел, в ожидании грома небесного. К счастью, ни грома, ни молнии не последовало, зато на голову ветреного мужа лесной богини пролился целый поток отборной брани и обвинений в святотатстве. Оказывается, витязь своими неразумными словами и действиями оскорбил дочь Перуна, за что, безусловно, должен понести суровое наказание. Богиня Девана – это не потаскуха, которую простой смертный может оставить безутешной на ложе после одной единственной ночи любви.

– Я прикую тебя к своему ложу цепями и заставлю служить как последнего раба ночи и дни на пролет, пока силы твои окончательно иссякнут, и ты угаснешь как свеча на ветру. Угрозы рассерженной богини не были пустым звуком. Цепью Божидара пока еще к ложу не приковали, но подняться с него он уже не мог. Поначалу витязь решил, что удар, полученный при падении с шеи Аспида, дал о себе знать, и у него просто отнялись ноги. Однако очень скоро он сообразил, что дракон здесь не причем, а в его телесной слабости виновата именно Девана, которая, видимо, еще не привыкла к тому, что ее угрозы, прежде большей частью пустые, ныне обретают силу раньше, чем успевают слететь с языка.

– Я не могу ходить, – шепотом попытался урезонить ее Божидар.

– Ты притворяешься, – рассердилась Девана. – Тебе не увильнуть от своих обязанностей.

Делай, что я хочу.

Поскольку в данном случае желания богини и витязя совпали, договор о примирении был заключен как бы сам собой. Пока Божидару отказали только ноги, все остальные части тела были в полном порядке, что позволило ему ублажить Девану и сбить накал ее гнева до разумных пределов. Правда, богиня и здесь проявила свой скверный характер и без конца требовала от несчастного витязя все новых и новых свершений на ложе любви. Спас витязя от неминуемой смерти осторожный стук в дверь. Видимо, кому-то из верных ближников Деваны показалось странным, что их богиня вот уже двое суток не покидает ложницу, отказывая себе в еде и питье. Гнев богини был ужасен, ни в чем не повинная дверь рассыпалась прахом от одного ее взгляда, а воевода Стемир уцелел только потому, что успел спрятаться за косяк.

– К нам прибыл посланец, благородная Девана, – быстро проговорил Стемир.

– От кого? – рыкнула в его сторону рассерженная богиня.

– От Волоха. Гарпии напали на один из его городов. Князь Биармии просит у тебя помощи, божественная Девана.

– Что я говорил, – прохрипел вконец обессиливший Божидар. – Трудолюбивая Морана не стала ждать, пока ее соперница удовлетворит свою страсть. Конечно, держать в цепях несчастного витязя куда проще, чем бороться со злом.

– Где твои цепи?! – вперила в любовника сердитый взгляд Девана.

– Пошутить нельзя? – сразу же пошел на попятный Божидар.

– Скажи посланцу Волоха, что я скоро буду, – приказала Стемиру Девана. – И пришли ко мне служанок.

Преображение Деваны из скромной девственницы в величественную богиню не произвело, похоже, на матерого волкодлака большого впечатления. Из чего Божидар заключил, что Стемир был готов к такому повороту событий. Сам же витязь с некоторой опаской посматривал на женщину, в нетерпении прохаживающуюся по ложнице. Ему даже показалось, что она преобразилась не только внутренне, но и внешне. И бедра у нее стали шире и груди тяжелее. А от ее тела, белого как молоко, исходило воистину божественное сияние. Похоже, эту перемену заметили и служанки, неслышными тенями скользнувшие в покои озабоченной богини.

– Я могу встать? – спросил Божидар у Деваны.

– Можешь, – благосклонно кивнула та. – Но не вздумай отойти от меня хотя бы на шаг. Гнев мой будет страшен.

Глава 6

Княгиня Леля

Князь Волох вернулся в замок Кремень в великом гневе и великом смятении. Сама мысль, что его как сопливого мальчишку провела порченая баба, была для него невыносимой. Союзники князя Биармии, Хорс и Таксак, впали в уныние. Сколотские бояре и сарматские беки стали вслух поговаривать о возвращении домой. Сложившийся, было, союз после поражения в замке Цепень дал глубокую трещину. Царь Сарматии и князь Сколотии потеряли веру в своего предводителя. О богине Моране и тот, и другой имели смутное представление. О гарпиях они, конечно, слышали, но нос к носу с ними столкнулись в первый раз. И эта встреча произвела на них самое скверное впечатление. Злобные летающие бабы едва не истребили мечников, захвативших замок Цепень. А ведь это были лучшие бойцы как Сарматии, так и Сколотии. Простофиль и неумех князья в свои дружины просто не брали.

– Это еще цветочки, – шипел биармский боярин Сипяга, расстроенный поражением еще больше, чем князья. – Ягодки будут впереди.

– Какие еще ягодки, – не понял Хорс, уныло ковырявшийся жирными пальцами в блюде с дичиной. Князь Сколотии не был голоден, но и вставать из-за стола ему не хотелось. – Волчьи, – зло выдохнул Сипяга. – Если волкодлаки узнают, что мы подставили их Хозяйку под мечи ориков, Биармия захлебнется в крови. – Жар-цвет стоил того, – вякнул со своего места Ермень.

– Молчи уж, – пренебрежительно махнул рукой в его сторону боярин Сипяга. – Это ты обманул князя.

– Никого я не обманывал! – взвился Ермень. – Был жар-цвет в замке Цепень. Вот и князья подтвердят. А то, что Волох не удержал его в руках, моей вины нет.

– Это правда, – кивнул царь Таксак. – Чего уж теперь.

– Правда, да не вся, – продолжал гнуть свое Сипяга. – Я тебе, Ермень, не завидую. Княгиня Леля не простит тебе гибели сына.

– А что случилось с Мортимиром? – спросил царь Таксак.

– Разве я не сказал? – удивился Сипяга. – Вот ведь голова садовая. О главном забыл. Только что вернулись мечники княгини Лели, посланные на разведку. Следы витязей они обнаружили, нашли даже костер, где Мортимир и Божидар устроили последний привал, но на этом все и закончилось. И витязи, и их мечники как в воду канули.

– Может, заблудились? – предположил Хорс.

– Беда в том, князь, что костер свой витязи Асгарда развели в двухстах шагах от засады, которую орики Студеня устроили на Хозяйку Муромских лесов Девану. А тех ориков, как ты знаешь, было без малого две сотни. В лучшем случае, витязей захватили в плен, в худшем убили.

Исчезновение Мортимира, которого князья прочили на место владыки Асгарда, явилось для заговорщиков тяжким ударом. Ибо только присутствие в их рядах сына княгини Лели превращало обычный мятеж в благородное дело восстановления попранных прав законного сына князя Родегаста. И хотя все, как в Асии, так и в окрестных землях, очень хорошо знали, что княгиня Леля родила своего сына от альва, а не от князя, это не помешало бы многим племенным вождям, недовольным действиями кагана, примкнуть к заговорщикам.

– Самая пора нам возвращаться домой, – сказал бек Буняк Таксаку, когда сарматы после сытного, но невеселого пира заперлись в покоях своего царя, дабы обсудить непростое положение.

– Я не могу оставить любимую женщину наедине с ее горем, – пробурчал в ответ царь Сарматии.

– Благородно, – ехидно поддакнул бек Едигей. – Тем не менее, я рискну напомнить, великий Таксак, что у тебя есть обязательства не только перед княгиней Лелей, но и перед землей, избравшей тебя на царство.

– Я согласен с Едигеем только частично, – покачал головой Буняк. – Царь Таксак, безусловно, отвечает за Сарматию. Что же касается княгини Лели, то ни она ему, ни он ей не давали никаких обязательств. Пока что все сводилось к неясным намекам на расположение княгини в случае успешного завершения опасного предприятия.

Влюбленные женщины так себя не ведут.

– Чего вы от меня хотите? – рассердился Таксак.

– Не от тебя, царь, а от княгини Лели, – уточнил существенное Буняк. – Мы не можем больше рисковать собою и своими людьми, не имея четкого и однозначного ответа. – Я согласен с беком, – кивнул Едигей. – С какой стати царь Сарматии должен бить ноги за чужой интерес.

– Но ведь нам обещали вернуть Сарматские земли, захваченные каганом Яртуром, – напомнил Таксак.

– Пока был жив Мортимир, этого было достаточно, – развел руками Едигей, – но витязь, похоже, погиб.

– Не понимаю, к чему вы клоните! – рассердился Таксак.

– Мы с Едигеем считаем, что владыкой Асгарда в случае гибели Мортимира должен стать муж княгини Лели, вдовы князя Родегаста, ибо других достойных претендентов просто нет, – ласково улыбнулся царю бек Буняк.

Таксак бросил на ближников удивленный взгляд и в задумчивости почесал затылок. До сих пор им двигала только страсть к княгине Леле и обида на кагана Яртура. Исчезновение Мортимира меняло если не все, то многое. У Таксака вдруг появилась возможность, обрести могущество, которым до него не обладал ни один царь Сарматии. Конечно, у него будут соперники. Звание владыки Асгарда слишком лакомый кусок, чтобы вожди окрестных племен уступили его Таксаку без драки.

– Волох тебе не соперник, – подсказал царю Едигей. – Волхвы Перуна никогда не согласятся, чтобы владыкой Асгарда стал сын Слепого Бера.

– А как же Яртур? – прищурился на тысячника Таксак.

– Так ведь его объявили сыном Авсеня, а не Волоха, – усмехнулся Буняк. – И бог Перун согласился с таким раскладом.

– Главным твоим соперником в борьбе за Асгард будет Хорс, – сказал Едигей. – Но если ты станешь мужем княгини Лели и обретешь такого союзника как Волох, то путь к власти в Асии для тебя будет открыт.

– Волох даром помогать не захочет, – нахмурился Таксак.

– А ты отдай ему Себерию и Орланию, – ласково улыбнулся царю бек Буняк. – У князя Волоха нет наследников. Княгиня Леля его единственная родственница. А следовательно рано или поздно Себерия и Орлания вернуться к тебе или к твоему сыну, рожденному Лелей.

– Волох внук альва, – покачал головой Таксак. – Он доживет до ста лет.

– Так ведь люди умирают не только от старости, – пожал плечами Едигей. – Но даже если это так, то ты все равно остаешься в большом выигрыше. Владыка Асгарда – это звучит весомо.

– По-вашему, я должен поговорить с Волохом? – спросил Таксак.

– Нет, – возразил Буняк. – Сначала ты станешь мужем Лели. Ваш брак будет тайным до поры, до времени. Во всяком случае, князь Хорс должен узнать о нем в последнюю очередь.

– А если она мне откажет? – хриплым голосом спросил Таксак.

– Тем хуже для нее, – отрезал бек Буняк. – Мы вернемся в Сарматию, а княгине Леле придется коротать свой век в приживалах у дяди Волоха или у бабки Турицы.

– Она согласится, Таксак, – горячо зашептал Едигей. – Эта женщина рвется к власти. А уж с помощью мужа она достигнет своего или с помощью сына, ей по сути все равно. Сейчас наступил самый удобный момент, чтобы добиться расположения княгини. Сын пропал, все ее замыслы рухнули в грязь и впереди полная неизвестность. – А если Мортимир найдется? Если ему удастся вырваться из плена?

– Мы сделаем все возможное, царь Таксака, чтобы сын альва не путался под ногами у занятых людей, – усмехнулся тысячник Едигей. – Это не твоя, это наша забота.

– Хорошо, – кивнул царь Сарматии. – Я поговорю с княгиней Лелей.

Похоже, внучка княгини Турицы жаждала этого разговора, не меньше царя Сарматии. Во всяком случае, она согласно кивнула головой сразу же, как только Таксак заикнулся о тайной встрече.

– В моих покоях, – шепнула Леля. – Служанка придет за тобой, как только стемнеет. Пожалуй, это были самые томительные часы в жизни царя Сарматии. Он в нетерпении прохаживался по своим покоям, время от времени кося глазами на двери. И дело было, конечно, не только в страсти, уже не первый год сжигающей Таксака. В конце концов, в жизни сына Аркасая было немало наложниц. Леля была для него загадкой, которую ему очень хотелось разгадать. Никто ни в Асии, ни в Биармии не мог понять, чего же хочет эта далеко уже не юная женщина. Почему она не приняла руку помощи кагана Яртура, который, как ни крути, доводится ей родственником. Почему она с такой настойчивостью пыталась возвысить своего сына Мортимира, не имеющего на Асгард никаких прав. Ибо княгине Леле лучше других известно, что отцом ее сына является не князь Родегаст. Так зачем же она толкала сына в пропасть, отлично понимая, что по силе он не ровня кагану. Служанка появилась как раз в тот момент, когда у Таксака уже готово было лопнуть терпение. Царь Сарматии выскользнул за нею в темный коридор и, стараясь ступать неслышно, двинулся к покоям княгини. На его счастье, коридор оказался совершенно пуст. Видимо, Волох был настолько уверен в надежности стен Кременя, что считал излишним держать охрану во внутренних помещениях замка. Таксак с замиранием сердце толкнул тяжелую, окованную железом дверь и шагнул туда, где его ждала женщина, о которой он мечтал последние десять лет своей пока еще недолгой жизни. Если судить по внешнему виду княгини Лели, то она хоть и была озабочена исчезновением сына, но в отчаяние не впала. Глаза ее с видимым интересом скользнули по лицу и фигуре гостя, словно княгиня приценивалась к товару, прежде чем купить его. Этот оценивающий взгляд слегка покоробил Таксака, но он успокоил себя тем, что перед ним не юная девушка, а женщина, привыкшая жить не столько сердцем, сколько разумом. – Да, царь Таксак, я ищу опору, – спокойно произнесла Леля, – и ты, вероятно, уже догадался об этом.

– Я пришел, княгиня, чтобы подставить плечо в тяжкий для тебя час, и очень надеюсь, что ты не откажешься от моей поддержки.

– Это поступок благородного человека, Таксак, – кивнула Леля.

– Это порыв влюбленного безумца, княгиня, за который меня осудят и беки, и мечники, и простолюдины, – возразил ей Таксак. – Если бы я был витязем, связанным только клятвой, принесенной богу, я посчитал бы честью служить тебе без колебаний и раздумий. Но я владыка огромной земли и не могу пренебречь интересами своего племени. – Иными словами, ты покидаешь Биармию царь Сарматии? – спросила дрогнувшим голосом Леля и ее правая рука взметнулась к левой груди. Возможно, у княгини защемило сердце, но не исключено, что этим жестом она хотела подчеркнуть достоинства своей фигуры. В ложнице княгини было мало света, но это не мешало Таксаку оценить обстановку и сделать кое-какие предварительные выводы. Первое, что бросилось ему в глаза, это было роскошное ложе, приготовленное для сна. Затем его удивил наряд Лели. Княгиня принимала своего гостя слишком уж по-домашнему. Голова ее была не покрыта, а чудные волосы распущены по плечам. Вместо привычного строгого сарафана из златотканой парчи, на ней была только длинная рубашка из прозрачной материи, позволявшая заинтересованному наблюдателю видеть то, что женщины обычно скрывают от мужских глаз. Поначалу Таксак решил, что княгиня собирается его соблазнить, но, вглядевшись в ее строгое лицо, он вдруг понял, что речь идет не о соблазнении, а о сделке. Княгиня Леля предлагала покупателю товар, и тому предстояло его оценить, прежде чем заплатить за него очень высокую цену. В том, что цена будет очень высокой, царь Сарматии не усомнился ни на миг.

– К отъезду меня принуждают очень серьезные обстоятельства, – с печальным вздохом отозвался Таксак. – Исчезновение твоего сына Мортимира спутало все наши планы. Мы потеряли знамя и потеряли цель, что делает наше выступление бессмысленным. – Владыкой Асгарда может стать не только мой сын, но и мой муж, – сказала Леля, строго глядя в глаза царя Сарматии. – Если, конечно, в мире Яви найдется человек с сердцем настолько твердым, что его не испугает гнев внука Слепого Бера.

– Я не боюсь кагана, княгиня, – резко возразил Таксак. – Но я не имею права рисковать благополучием подвластной мне земли и жизнями преданных людей из пустой прихоти. Бог Перун недвусмысленно выказал свое расположение Яртуру, а я не настолько силен, чтобы бросить вызов богам.

– Бога Перуна принудили к сделке, и ты отлично знаешь, как это произошло, – нахмурилась Леля. – Возвышение Яртура стало платой богу Вию за поддержку в противоборстве с Ариманом. Только бог смерти мог усыпить титана, Ударяющему богу сделать это было не под силу.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.