Алексей Соловьев

Распятая Русь. Предания «Велесовой книги»

Автор выражает искреннюю признательность С. Лесному, А.И. Асову, с чьими переводами «Велесовой книги» и дальнейшими выводами относительно существования и истории Русколани он знакомился на страницах Интернета.

Вступление

Все больше и больше разгораются споры: была ли на обширной территории от Алтая до Днепра и от Кавказа до среднего течения Дона такая страна, как Русколань? Правил ли ею когда-либо мудрый талантливый князь по имени Бус Белояр? Действительно ли являл он собою пришествие Мессии или просто опередил князя Владимира на пять сотен лет в желании сделать Русь христианской? Много, очень много верящих и несогласных!!

Я не собираюсь в этом романе аргументированно принимать чью-либо сторону. Работаю, ведомый лишь взявшимся невесть откуда желанием написать о наших великих предках, поскольку не верю, что чудное явление Рюрика и компании вмиг сделало забившихся в лесные чащобы полян, древлян и прочие племена великой и могучей страной. Не может быть славным сын без достойного отца, как не способно стоять могучее дерево без мощных, надежных корней! А посему, уважаемый Читатель, давайте сразу договоримся о следующем.

Если вы верите, что Русколань действительно была и процветала под рукою Белояров, – то для вас это будет исторический роман (возможно, не вполне совершенный, поскольку слишком мало документов той эпохи дошло до наших дней).

Если вы при прочтении «Велесовой книги», эпоса Бояна, «Слова о полку Игореве» в их переводах и трактовках скептически улыбаетесь – воспринимайте эту рукопись как фэнтези! Живет же такой жанр на полках книжных магазинов и в домашних библиотеках, и весьма успешно!!

Но и тем, и другим, закрыв книгу, придется смириться с одним! В том, что мысль материальна, полагаю, в наши дни уже не усомнится никто?! А посему, прочитав последующие строки, будьте готовы волей-неволей признать, что Бус Белояр, реальный или призрачный, все-таки существовал, проповедовал, воевал и побеждал! Ибо, раз мы вместе его породили своей ментальной энергией, листая страницы, – значит, он есть! Как есть бандиты и кровавые маньяки, ожившие стараниями «авторов» на экранах и в книгах и ступившие в нашу реальную жизнь…

Так что определяйтесь: читать или отложить эту книгу. Те, кто скажет: ЧИТАТЬ, – за мной! Идем к славянам, нашим предкам, носителям древнего арийского маркера, во многом определившим, какими быть Европе и Азии наших дней!!..

Глава 1

Раскаленное июльское солнце с трудом пробивалось сквозь густые кроны дубов и вязов, плотно заселивших предгорья. Над зонтиками высоких цветов деловито жужжали пчелы, собирая мед и пыльцу для куколок-детей и для поджидавших своего часа бортников. Было душно, ветер лишь на полянах приятно гладил лицо. Алатырь (Эльбрус. – Прим. авт.) горел вдалеке своей вечнобелой шапкой, словно дразня разгоряченные тела людей и животных желанной прохладой. Вокруг стояла тишина, птицы прекратили петь песни, забившись в тень и отдыхая перед вечерними распевками.

Два всадника неторопливо ехали вдоль отлогого склона. По белым дорогим одеждам в них легко можно было признать сильных мира сего. У мужчины на левом боку свисал длинный меч с рукоятью, отблескивающей золотыми узорами. Грудь женщины украшали плоские малахитовые бусы.

– Ты решила оставить меня сегодня без обеденной трапезы, Мелида? – улыбнулся всадник.

– Потерпи еще чуть-чуть, милый Дажень! Мы уже почти приехали.

– Это Светозар указал тебе место?

– Нет. Главный волхв лишь посоветовал мне это сделать сегодня. Ложе, где мы зачнем нашего первенца, я выбрала сама. Вот оно, смотри!

Изящным жестом княгиня Русколани указала на широкую поляну, заросшую густой сочной травой и цветами. Широкий ручей спадал с уступа высоким водопадом, разбрызгивая живительные брызги. Горы, словно зрители, взирали на это дивное место со всех сторон.

Князь Дажень сошел с коня, взял повод лошади жены и поднял голову:

– Куда прикажешь дальше, моя царица?

– К ручью.

Рядом с небольшим озерцом под обрывом сошла и Мелида. У лошадей вынули удила и пустили пастись: умные животные не бросили б даже мертвых своих хозяев. Княгиня зачерпнула хрустально-чистой воды, испила глоток, умылась.

– Сделай то же самое, пожалуйста! Призови при этом Дида и Ладу[1] в утеху и на радость нам обоим.

– Но почему ты выбрала именно это место, радость моя?

– Я хочу сделать это под оком Сварога[2], лаской Стрибога[3], Белобога[4], Дажьбога[5]. Пусть Макошь[6] силою своей войдет через нас в нашего будущего сына, пусть боги леса и воды помогут Дидилии[7] взрастить во мне настоящего князя и воина. Светозар предсказал мне, что его ждет трудное, но великое будущее.

Говоря все это, княгиня неспешно распустила волосы. Сняла бусы, развязала завязки платья. Белая ткань стекла вниз, обнажая стройное прекрасное тело. Небольшая тугая грудь дразнила и манила к себе ладони мужчины, кучерявый черный лобок невольно притягивал взор.

Князь Дажень долго любовался своей молодой женой, чувствуя, как в жилах все сильнее закипает кровь. Потом положил большие ладони воина ей на плечи, притянул к себе и слегка поцеловал завиток волос на левом виске:

– Пусть свершится все так, как хотят боги и ты!!

Чувствуя, как Ярило[8] все более овладевает его телом, заставляя сердце ускоряться, а член деревенеть, князь также сбросил одежды. Песня стонов, вскриков и вздохов зазвучала над смятой травой.

От любовной горячки двое остыли лишь к вечеру. Мелида чуть оторвала голову от плеча мужа и ласково шепнула на ухо:

– Ты сегодня был подобен неутомимому воину, дорогой!

Князь устало улыбнулся:

– А ты походила на бездонную пропасть, в которую хотелось бросаться вновь и вновь. Едем домой, скоро уже начнет темнеть.

Оба омылись в студеных струях ручья, совершили молитвы Сварогу и Сва Матери, оделись. Дажень легким свистом подозвал коней, помог усесться княгине в седло.

– Если и впрямь родится мальчик, я поставлю на этом месте тебе памятник.

– Может, лучше богам?

– Нет, тебе! Ибо в тебе вижу богиню любви и страсти нашей. Я познал много женщин до тебя, но сегодня я их всех забыл! Отныне лишь ты – повелительница моего тела!

Князь еще раз привлек и поцеловал жену и первым тронул коня.

Глава 2

Наступила третья десятина месяца Студича[9]. Холодные северные ветры остудили землю, сковали льдом реки, старицы и озера. Заряды снега, словно метлою, смели к югу последние табуны перелетной птицы, оставив лишь вечно недовольное воронье.

Склоны гор сиротливо чернели оголенными стволами и ветвями деревьев и кустарников. Закурились дымки над людскими жилищами, из скрыней появились меховые шубы, шерстяные одеяла, плащи. Близлежащие горы стали подобны Алатырю, нахлобучив на себя такие же белые шапки.

Князь Дажень обошел свой двор, проверил, как работают кожевники, кузнецы, медовары. Навестил Мелиду, уже начавшую понемногу терять стройную фигуру. Приказал слуге отыскать и призвать воеводу. Богумир явился без задержки.

– Бери пять сотен конных, выступай за Ра. Я обещал синьским купцам встретить их в начале Ледича на севере Гирканского[10] моря и провести мимо племен гуннов до Хорсуня. В оплату возьмешь коня золота и коня серебра, цена с ними была оговорена еще летом.

– Хорошо, князь! Дозволь взять всех молодых, пусть втягиваются. Заодно и в деле посмотрю, островных гуннов по пути слегка потревожу.

Дажень согласно кивнул.

Сопровождение купцов из далекого Китая всегда было для князя желанной работой. Длинные караваны с ценными грузами шли многие сотни поприщ через земли гуннов, и им было выгоднее платить хорошо одному защитнику, чем откупаться от многих жадных вождей племен скотоводов. Летом опасность подстерегала при переправе через великую Ра[11], где гунны обитали на островах. Зимою же вся оголившаяся степь была одной большою ловушкой.

Утром следующего дня большой отряд антов, двигаясь о дву-конь, покинул столицу Русколани Кияр (Киев Антский) и направился на северо-восток.

Небольшое племя скотоводов, повстречавшееся сразу за Ра, приняло антов миролюбиво. С готовностью были зарезаны бараны и быки для питания воинов. Богумир объявил для своих ратных трехдневный отдых. Кони копытили неглубокий снег, добывая траву, воины возлежали возле костров на конских шкурах либо забирались в шатры и спали на кошмах.

– Балк, это твои люди летом на переправах на купцов нападают? – поинтересовался Богумир, начиная трапезу с главою племени.

– Нет, с весною я в степь ухожу. У меня мало воинов, зачем мне их в схватках с русами или антами терять? Летом здесь обычно Одоакр кочует. У него воинов не меньше, чем у тебя.

– А где он может быть сейчас?

Балк внимательно посмотрел на анта.

– Я скажу, но ты сразу забудешь! Сюда с Урала идет Эллак, под его рукою шесть племен. Одоакр ушел к нему добровольно. Эллак хочет пройти по берегам Понтиды, по землям Кия и Даженя. Он хочет пасти свои стада за Ра, у вас там прекрасные луга!

– Откуда ведаешь?

– Меня тоже звали. Но лучше быть свободной ласточкой, чем связанным орлом. Я ухожу вверх по Ра к булгарам.

Богумиру стало не до пиршества. Новость была слишком важна, чтобы не сообщить ее немедленно князю в Кияр. Воевода призвал к себе десятника, пересказал слова Балка и велел, не мешкая, возвращаться домой.

* * *

На следующее утро, не дав своим воинам отдохнуть обещанные трое суток, Богумир повел отряд к месту обычной встречи с восточными купцами. Озирая с курганов округу, выбрасывая к востоку и северу дозоры, он спешно двигался по степи. От теплых южных ветров снег сошел, кони могли двигаться широкой рысью без опасения поранить ноги об острый коварный наст.

Спустя седьмицу столь желанная встреча состоялась.

Глава 3

Мягко падал снег. Ветер полностью стих, и в неподвижном воздухе хлопья спускались почти вертикально, лишь иногда пританцовывая в морозном воздухе. До великой Ра оставались считаные версты, когда вдруг навстречу отряду из-за высокого яра вылетел на полном скаку передовой дозорный. Резко осадив коня, он крикнул возбужденным голосом:

– Гунны преградили нам путь!!

– Много их?

– Мы видели сотен восемь.

– Они в строю?

– Еще нет, но явно готовятся к бою. Можешь с бугра посмотреть!

Богумир взмахом руки приказал всем оставаться на месте, а сам вместе с гонцом неспешно направил лошадей к вершине яра.

Действительно, в четырех верстах, почти у самого берега Ра, виднелось стойбище. Еще ближе съезжались и разъезжались большие толпы конных, руководимые чьей-то рукой и волей. Громадные табуны коней, коров и овец поспешно отгонялись прочь. Ветер доносил обрывки чужой гортанной речи, хлопанье бичей, мычание быков. Богумир долго смотрел на открывшуюся перед ним картину, затем бросил через плечо своему спутнику:

– Призови ко мне сюда Верена!

Поднявшемуся пожилому боярину воевода указал на кочевников и произнес:

– Боя не избежать, Верен. Где б ты его принял, будь на моем месте?

Седовласый ант долго размышлял. Наконец ответил, указывая на длинный отлогий спуск с возвышенности:

– Вон там! Овраг не даст обойти нас с правого бока, коням легче будет набрать разгон.

– Я тоже так подумал. Однако их больше, чем нас, гораздо больше. Можно было б оторваться, наши кони быстрее, чем их низкорослые лошади. Но купцы со своим караваном висят оковами. Бросить же их воля князя и честь наша не дозволяют.

– Может быть, попробовать откупиться их серебром?

– Тогда, Верен, они больше никогда не призовут антов для охраны. Князь не простит нам этой трусости! Нам остается лишь один путь: разбить их или умереть!

– Любой ант или рус с радостью отправится на Сварожьи луга, – улыбнулся пожилой воин. – Все мы когда-то обретем покой в Ирии за огненной рекой.

Он еще раз всмотрелся в расположение противника и вдруг протянул правую руку вперед, указывая на скот:

– Смотри! Это ведь сердце кочевника, верно?

– Да, – с легким удивлением ответил Богумир.

– Так давай я со своей сотней и ударю их прямо в это сердце. Гунны не выдержат, когда увидят своих быков с моими копьями в спинах! Они бросят на меня несколько сотен, и ты будешь драться с остальными на равных!

Богумир повернулся и пристально посмотрел на старого боевого товарища:

– Но ведь это?..

– Ты сам сказал, что наши кони быстрее! Как только они сблизятся на два полета стрелы, мы направим коней на тот берег. Но слишком спешить не будем, чтобы заманить подальше от поля боя. А там пусть Перун все решает! Я пойду вон за той грядой и выступлю немедленно, чтобы успеть и не загнать коней. Ты же ставь людей на молитву и строй для боя.

Верен улыбнулся Богумиру, хлопнул его по плечу и закончил:

– Ну, до встречи! Либо на том берегу, либо… В Ирисе!

Он развернул коня и широкой рысью направился вниз. Воевода проводил его долгим пристальным взглядом.

Чтобы привлечь к себе внимание и отвлечь его от обходного движения сотни Верена, Богумир вывел всех остальных на место будущего боя. Купцам велено было ожидать своей дальнейшей участи в овраге. Выстроив пять сотен неким подобием клина, Богумир громко заговорил:

– Склоним головы перед Триглавом! Сварога – деда богов восхвалим! Роду великому славу споем! О, Громовержец, бог Перун, бог битв и борьбы, яви нам лицо свое! Посмотри на детей твоих, грязных гуннов не испугавшихся!! Забросай врагов молниями небесными, оглуши их грома раскатами. Пошли нам на помощь рати твои, что перешли с земли в войско Перуново!! Дажьбог, ослепи врагов лучами своими!! Поздвид[12], отнеси от нас стрелы их, пылью забей глаза коней и людей! Сильнобог[13], сделай наши руки неутомимыми, пусть разят наши мечи врагов непрестанно! Приготовьтесь, братья мои, к новому подвигу во славу земли и князя нашего! Держите строй, следите друг за другом, разите врага стрелой, копьем и мечом! Ждем часа своего, братья!!!

В этот миг неожиданно налетел сильный порыв ветра, толкнув конных в спину. Вдали пророкотали раскаты сухой грозы, столь необычные зимою. Анты заулыбались:

– Боги с нами! Они услышали просьбу Богумира! Мы победим!!

Гунны тем временем собрались единой бесформенной толпой и двинулись навстречу славянам. Они остановились в сотне метров. Из рядов выехал громадный толстый воин на низкорослой лошадке и закричал что-то явно обидное, вызывая на поединок. Богумир покосился вправо: Верен уже достигал табуны, все еще оставаясь невидимым. Лишь потревоженные вороны указывали его местонахождение.

На вызов поединщика требовалось ответить, если анты не желали признаться в трусости. Богумир хотел было отдать приказ одному из опытных воев, как ряды раздвинулись и выехал совсем молодой рус. Золотистая бородка только-только начала покрывать его щеки.

– Дозволь мне сразиться, воевода?

Богумир окинул его быстрым взглядом.

– Как звать тебя, юноша?

– Мирослав.

– Не страшно, Мирослав?

– Нет. Ты же сам видел: боги с нами!

– Ступай!

Русич выехал из общего строя. Посмотрел в сторону гунна, на котором поверх кожаного панциря была наброшена бычья шкура. Крутые рога венчали голову кочевника. В левой руке он держал круглый щит, в правой – громадный кистень с длинными железными шипами.

Мирослав вдруг сбросил с себя доспехи, оставшись обнаженным по пояс. Взял копье и меч, поцеловал сталь и тронул коня, управляя им лишь коленями. Гунн дико заорал, раскрутил кистень и сделал то же самое. Лошади перешли с рыси на галоп. Расстояние стало стремительно сокращаться.

Схватка длилась считаные мгновения. Когда противники сблизились почти вплотную, Мирослав метнул копье. Гунн прикрылся щитом, на какой-то миг потеряв руса из вида. Юноша же сильными коленями заставил коня чуть повернуть и пройти с левой, неудобной для противника стороны. Гунн неуклюже развернулся, бить железным шаром через голову коня оказалось очень неудобно. Разящий удар меча по пояснице переломил его пополам. Торжествующий крик разом вырвался из пяти сотен глоток.

В этот миг отдаленный, но не менее дружный крик долетел со стороны реки. Сотня Верена веером вылетела на скот гуннов, беспощадно рубя и коля животных направо и налево. Немногочисленные рабы-погонщики испуганно разбегались прочь.

Кочевники заволновались, зашумели, славяне продолжали стоять, подобно молчаливой каменной глыбе. Когда же Верен бросил половину своих воев на кибитки пришельцев, предводитель гуннов не выдержал. Более трех сотен всадников откололись от толпы и наметом полетели спасать свои богатства.

– Наш час! – оглушительно возвестил Богумир. – Вперед!!

Он с места пустил коня в карьер. Опытный воевода не раз уже сталкивался с гуннами: их племена все чаще и чаще стали появляться на землях Русколани, мутной волной накатываясь с востока. Самым страшным оружием в руках кочевников были мощные луки почти в рост человека. Они обычно перевозились разобранными на три части. Собранные в единое целое, выпускали со страшной силой стрелы, способные пробить не только кожаный, но и металлический панцырь. А потому нужно было как можно скорее дорваться до рукопашного боя!

Навстречу действительно засвистело целое облако смертоносных посланцев. Раненые кони бешено ржали, анты валились под копыта молча. В ответ также полетели стрелы. Казалось, на краткий миг над полем боя заметались тучи бешеных птиц! Выпущенные кочевниками были беспощаднее…

Вот и гунны! Щитом Богумир привычно отбил жало копья, меч достал голову врага. Конь врезался в образовавшуюся щель в толпе кочевников. Новый взмах, вновь сталь погружается во что-то мягкое. Боевой конь грудью опрокидывает лошадку, оказавшуюся на его пути. Воевода не оглядывался. Он знал, что сзади свои, что они прикроют. Пока не погас напор, пока рубка не превратилась в толчею – вперед и вперед!! Как можно сильнее разрезать строй гуннов, как можно быстрее развалить его на отдельные части!

Слева сверкнул топор. Богумир инстинктивно прикрылся, но удара не последовало. Невесть как оказавшийся рядом Мирослав успел опередить гунна ударом меча. Его окровавленный обнаженный торс выглядел в этой толчее шкур и доспехов пугающе-прекрасно.

– Сзади!!!

Воин успел лишь обернуться. Узкая сабля скользом пала на его плечо. Ант вздыбил коня, спасаясь таким образом от второго удара. Прилетевшая откуда-то стрела насквозь пронзила шею животного. Богумир поспешил прикрыть собою раненого юношу.

– Садись за мною!!!

Под тяжестью двух всадников конь потерял резвость. Анты обтекали своего воеводу справа и слева. Гунны явно заколебались, начали вспячивать. Вот покатился прочь один, второй… И вдруг, словно вешние воды, прорвавшие снежный затор, оставшиеся в живых гунны покатили дружной волною в степь. Анты неслись следом, стрелами и копьями выбивая из седел побежденных.

– Славер!! – крикнул Богумир что есть мочи. – Верни их! Забери купцов и к реке!!!

Ратник в панцире с бронзовыми пластинами на груди и плечах кивнул и подтолкнул коня пятками.

Победа далась дорогой ценой. Около сотни антов остались неподвижно лежать на снегу. Из остальных каждый второй был ранен. Не обошлось без потерь и у Верена: не все славяне смогли прорваться на другой берег Ра. Победители встали на ночь «на костях».

Запылали костры, над которыми закапало соком свежее мясо. Убитых собрали и уложили в вырытые топорами и мечами общие скудельницы. Согнали в единый табун всех пойманных лошадей, и своих, что остались без хозяев, и чужих, непривычно низкорослых. Среди китайцев нашлось несколько человек, разбиравшихся в медицине. Раненых перевязывали, зашивали раны, поили горячими отварами. Не способных двигаться укладывали на повозки, отбитые у гуннов. Когда мясо запеклось и остывшие после сечи славяне собрались для тризны, Богумир вновь обратился с молитвою к богам. Он пожелал легкого пути душам павших на поля бога Сварога, попросив Ящера[14] не чинить им препятствий.

Спустя десять дней отряд разделился. Сотня Верена вместе с ранеными повернула к Кияру, остальные продолжили путь к городу греков.

Глава 4

Тепло обычно приходило рано на земли Русколани, а в год 295 нашей эры солнце особенно заботливо сгоняло снега на предгорных лугах и пробуждало молодую траву на радость скоту и пастухам. Посеянное под осень зерно дружно зазеленило черные квадраты и прямоугольники полей, ратаи вывели быков и лошадей, чтобы взрыхлить деревянной сохою с железным оралом отдохнувшую за зиму землю. Многочисленные стаи перелетных птиц засвистели крыльями в небесах, садились отдыхать на озерцах и ериках, призывая к себе горячих юных охотников с меткими стрелами. Молодые анты с гордостью возвращались домой мимо жилищ, специально подвесив добычу на поясе и доказывая тем самым всем, что они стали взрослыми мужами, способными держать в руках тугой лук и поражать из него врагов.

Вечером 20 апреля княгиня Мелида почувствовала начало родовых схваток. Ее уложили в палату, приставив к дверям охрану. Князь не показывал своего волнения, хотя страстно желал, чтобы первенцем оказался сын. Он навестил жену, поцеловал ее в слегка запотевший лоб и вышел на улицу. В глаза сразу бросились все, стоявшие во дворе. Запрокинув головы, они глядели в темное звездное небо, указывали вверх пальцами, что-то оживленно обсуждали. Дажень Яр также посмотрел на звездный купол и обомлел.

Заметно выделяясь среди прочих, в темном небе горела необычным светом ярко-зеленая звезда. Она медленно перемещалась по отношению к другим звездам, оставляя за собою едва заметный след. Никогда еще князь Русколани не видел ничего подобного, предчувствие божеского знамения охватило его. Рождалось его первое дитя, и Сварог явно посылал ему какой-то знак!! Но какой?

Дажень окликнул двух воинов, приказал им сопровождать его и поспешил на поиски главного волхва.

Он нашел его на капище. Светозар только что преподнес в жертву богам Сварогу и Матери Сва сурью[15], просо, молоко и жир[16]. Теперь он и еще несколько жрецов творили молитву главным богам, и лица их были торжественно-неприступны.

Князь дождался, когда Светозар закончит. Поднявшись с колен, главный волхв приблизился к князю и поклонился:

– С великой радость тебя, Дажень Яр, и всю нашу великую землю! Боги послали тебе славного сына, который прославит Русколань в веках!

– Тебе сказала об этом необычная звезда?

– Да, это великий знак небес, Чигирь-угорь! Под ним пришли на землю Крышень и Коляда[17], бог ромеев Христос. Теперь настал черед твоего сына нести людям великие знания и оборонить их от грядущих напастей.

– Это точно будет сын?

– Да. Когда вернешься, ты уже сможешь взять его на руки.

Светозар внимательно глянул на Даженя и процитировал древнее писание: «…И настелит Овсень мост. И первым проедет по нему Крышень, а второй – Коляда, третий – Бус». Ты должен назвать своего сына Бусом Белояром, ибо родился он в последний день месяца Белояра, на закате дня Сварога. Такова воля наших богов!

– Хорошо, Светозар!

Волхв немного помедлил и закончил:

– И боги велели сообщить тебе, только тебе, князь, что Бус смертию своей закончит Сварожий круг[18]. Он успеет свершить до этого много славных дел. И смерть его будет славной. Но никогда никому более не говори об этом, особенно сыну. Смертный должен жить так, словно каждый день для него – последний, чтобы не лениться вершить добрые дела и быть готовым очищенным вознестись в Ирий. Не забудь завтра вместе с женою принести славную жертву нашим богам! А теперь ступай, Мелида и Бус уже ждут тебя.

Дажень повернулся в сторону деревянных идолов, низко поклонился, вскочил на коня и наметом полетел в свой дворец.

Уже от входной двери ему пытались сказать о счастливом разрешении княгини от бремени. Князь не сбавлял широкого шага, с раздражением отстраняя от себя людей. Он стремительно вошел в палату, подошел к кровати, в которой возлежала мать с младенцем, подхватил на руки, вознес к потолку сына и громко возвестил:

– Бус! Это Бус Белояр, так мне сообщили боги!! Он призван на землю ради всех нас, братья!!

Обнаженный младенец не испугался, не заплакал, не схватил отца за бороду. Он весело смотрел, бегая синими глазенками по князю, по прислуге, по просторной комнате, освещенной светильниками. Живая детская широкая улыбка играла на его розовом лице.

Глава 5

Прошло несколько лет. Род князя Даженя успешно умножался, любящая жена Мелида рождала ему одного сына за другим. Лишь однажды она подарила дочь, поразившую антов своей красотой уже в первые месяцы земного существования. По совету волхвов девочка была наречена Лебедь Сва, в честь богини – матери, Птицы Матери Сва.

С ранних лет сыновья князя Русколани под руководством волхвов старательно изучали по старинным священным книгам Веды; знания, накопленные славянами за весь долгий период их могущественного существования. Ведические книги хранились в древных храмах Киева Антского, построенных, по преданиям волхвов, много тысяч лет назад по повелению бога Солнца волшебником Китоврасом и Гамаюном[19]. Волхвы были требовательны к своим ученикам, ведь они готовили будущих вождей для могучей и процветающей страны. Над Землею царил День Сварога[20], требовавший от жрецов Кияра воспитания светлых, любящих мир вождей, способных нести и приумножать достигнутые предками знания и дальше.

Учение состояло из двух стадий. Вначале юноши должны были одолеть знания для послушников-учеников. Успешно сдав своего рода экзамены, они становились ведунами – то есть людьми, знающими Веды в совершенстве. Далее жрецы давали более сложное учение, позволяющее ведуну преобразиться в Побуду – человека пробужденного и пробуждающего, своего рода духовного учителя, способного доносить до людей волю богов. Такими смогли стать лишь Бус и его брат Златогор.

Волхвов поражало желание наследника княжеского трона не просто принимать все на веру, но и убеждаться самому в правоте преподносимых знаний. Так, однажды он спросил у жреца Кия:

– Ирий могут увидеть только те, чьим душам боги помогли покинуть тело?

– Да, это страна мертвых, заслуживших право быть там далее.

– Тогда как же вы, жрецы, узнаете о том, что не дано живым?

– Любой высший жрец способен на какое-то время покидать свое тело и жить жизнью мертвого. Там он и видит мир глазами своих предков!

– Я хочу обучиться этому, Кий!!

Волхв растерялся.

– Это очень опасно для непосвященного, Бус. Или ты хочешь сменить будущий трон князя на жезл жреца?

– Нет. Но я ХОЧУ убедиться, что Ирий существует на самом деле. Иначе я не смогу призывать своих воинов с радостным сердцем идти в бой и не бояться смерти.

Кий лишь сокрушенно развел руками и ничего не ответил. От его взора не укрылось, что младшие братья Буса иронично переглянулись между собой, один даже показал Златогору большой палец в знак восхищения.

Через девять дней в княжеский дворец пришел Светозар.

– Я хочу забрать с собою на несколько дней Буса и Златогора, князь, – после приветствия сообщил он.

– Зачем и куда?

– Эти юноши вскоре могут стать Побудами. Нам, волхвам Русколани, не хотелось бы потерять этих учеников. Побуда должен быть уверен в том, о чем он будет говорить людям.

– Ты возьмешь с собою охрану?

– Нет, только Кия и заводных лошадей с шатром, котлом и пищей. Непосвященным нельзя показывать то, что увидят твои сыновья, князь!

– Хорошо. Можешь забирать их. Повести об этом мальчикам сам!

Два княжеских сына и два жреца выехали из ворот Киева Антского ранним утром. Бус и Златогор несколько раз пытались узнать цель поездки, но волхвы лишь строго смотрели на них и хранили молчание. Наконец, после двух суток пути по узким горным дорогам, кое-где загроможденным камнепадами, они остановились перед крутым перевалом.

– Ты хотел убедиться, что Ирий существует на самом деле, Бус? – с веселыми искорками в глазах спросил главный волхв. – Я спросил богов, они разрешили вам его показать. Но сначала дайте клятву, что никому никогда не расскажете, где вы были!

Бус растерялся лишь на миг. Затем, сойдя с коня и встав на колени, он произнес:

– Клянусь Сварогом и Прове[21]!

Златогор повторил то же самое.

Светозар нагнул голову в знак согласия и первым тронул коня.

Узкая дорога-тропа серой змеей извивалась по склонам, ведя путников все ближе и ближе к облакам. Наконец люди и кони достигли перевала. Пугающая картина открылась перед ними!!

Под ногами широким плато раскинулась совершенно безжизненная долина. Черный песок, застывшая лава покрывали ее. Местами следы былого извержения были подобны мощным корням невиданного дерева, высунувшего из-под земли чудовищные свои руки. Через всю долину, где растекаясь вольно, а где пробив себе ход-туннель под застывшим рукавом магмы, торопливо текла река с водою красного цвета. Она словно делила плато пополам, и только в одном месте можно было пересечь ее через узкую лавовую перемычку. Прямо из-под этого природного моста река извергалась в ущелье алым пенистым потоком. Рядом с водопадом высился громадный камень, удивительно напоминающий голову человека. А вдали, за мертвыми землями и мрачными скалами, лежало другое плато, покрытое сочной зеленью. Острые глаза будущих воинов могли даже разглядеть на чудных лугах пятна горных цветов.

Дождавшись, когда братья вдоволь насмотрятся, Светозар заговорил:

– Это – долина смерти! Сюда прилетают души умерших славян. Огненная река отделяет земли живых от земель мертвых. Перейти ее можно только по Калиновому мосту. Мост этот охраняет сын бога Ящера и огнедышащие драконы. Ни один живой человек не сможет его преодолеть! Здесь есть два родника, один с живой, другой с мертвою водой. Если ты, Бус, и теперь мне в этом не поверишь, сможешь спуститься и испить из них воды. Но не советую делать это без необходимости. А там, за Огненной рекой и стеною Смерти, и есть блаженный Ирий!![22]

Бус еще какое-то время смотрел на сказочную долину. Потом подошел к Славеру и встал перед ним на колени:

– Прости, Учитель, за мое безверие! И вы, боги, простите меня!!

– Встань, Бус! И помни: все, что мы говорим тебе в храме, – это сегодняшнее эхо действительно произошедшего в далеком вчера!! Ибо прошлое есть результат настоящего, а будущее зависит от того, каким ты его заложил сегодня.

– Сегодня – это же краткий миг!!

– Да! Но в этом миге живем все мы, и он есть суть двух противоположных начал: прошлого и будущего! Запомните, княжичи! Все видимое и незримое в этом мире порождается взаимообратными силами. Хотите познать суть желаемого – найдите их и поймите, которая в этот миг побеждает!! Блаженство и покой есть равенство этих сил!

Слова эти мудрого старца Бус запомнил до конца дней своих.

Глава 6

Князь Дажень вместе с сыновьями и ближними боярами вторые сутки охотился у подножия священной горы Алатырь. Он ставил Буса и Златогора на звериные тропы, по которым должны были пойти стронутые с мест ночлега или дневок вепри, олени, косули. Князь хотел сам увидеть, как поведут себя уже взрослые мужчины, завидев матерого секача или медведя. Он был вполне доволен, волхвы воспитали их Побудами, но будущим князьям надлежало также водить в бой своих подданных, являя собой образцы неустрашимости и ратной доблести.

Накануне сыновья охотились конными, и им были даны луки и копья. Сегодня же они стояли пешие с боевыми топорами в руках и длинными прямыми кинжалами за поясом.

Ловчие нашли в горах трех взрослых медведей, и теперь длинная дуга загона толкала зверей по руслу быстрой говорливой реки.

За звоном чистых холодных струй все прослушали шелест кустарника и хруст мертвых ветвей под лапами зверя. Лишь уже недалекое перекрикивание загонщиков да стук палок по деревьям доносились до застывших в ожидании княжичей. Когда черная глыба матерого самца с лохмами старой шерсти на боках появилась вдруг на тропе, Бус невольно вздрогнул. Затем перехватил поудобнее длинное топорище и шагнул навстречу.

Ветер дул от животного, для медведя встреча также оказалась неожиданной. Он недовольно хрюкнул, помотал головой, близоруко прищурился, изучая опасность, и уверенно направился дальше. В двух саженях от охотника дико взревел и встал на задние лапы, словно желая заключить Буса в дружеские объятия. Князь невольно стиснул древко длинного прочного копья. Сейчас сын шагнет навстречу зверю, и от точности и силы его удара будет зависеть, чья жизнь прервется в этом ущелье. Но вместо этого…

– Зачем ты кричишь? Хочешь меня напугать? Я не боюсь тебя, хозяин гор! Но я и не вижу смысла тебя убивать! Ты слышишь меня?

Странно, но медведь замолчал и застыл на месте, словно вслушиваясь в слова Буса. Тот продолжал, опустив вниз лезвие топора:

– Смотри, я кладу свое оружие! Ты можешь идти, но подчинись МОЕЙ воле! Сойди с тропы и обойди меня вон там! И тебя никто тогда не тронет, слово князя!!

Княжич действительно разжал пальцы правой руки, левой указывая в сторону от себя. Самец продолжал стоять на задних лапах, слегка покачивая лохматой головой.

– Мир лучше войны! Лить надо кровь врага, а какой ты мне враг, раз живешь на моих землях? Вразуми его, Велес!!

Словно ветерок пробежал по верхушкам кустов, шевельнув клочья шерсти на громадной туше. Медведь негромко рыкнул, опустился на передние лапы и действительно пошел в обход человека. Бус полуобернулся:

– Никому его не трогать! Кто окажется на пути – отойти в сторону!

Когда отец и сын сошлись вновь, Дажень пристально посмотрел в глаза Бусу.

– Я не могу назвать тебя трусом! Боюсь, что ТАК поступить из моих ближних никто б больше не смог. Но почему ты не стал его убивать? Ты ведь ведаешь, зачем я вас взял сюда?

– Да, ведаю. Но с врагом нужно воевать не только мечом. С сильным можно договариваться, слабого просто напугать. Души воинов – не стая голубей, чтобы отправлять их бездумно в Ирий. Чем больше их у володетеля – тем сильнее князь, верно? Бить надо безмозгло прущих на тебя, я это ведь вчера показал на матером вепре?!

Да, Дажень помнил, как накануне его первенец метким ударом вогнал острие рогатины в загривок двадцатипудового секача, как под напором первобытной силы вспятил боевой конь и затрещало древко, как пал Бус, подобно орлу на добычу, на самца, хватая того за желтый клык и вгоняя длинное ясское лезвие точно в сердце. Выходит, Бус сравнялся с ним теперь в доблести, но превзошел в разуме?

Дажень передал копье слуге, подошел к сыну и нежно обнял его:

– Молодец! Пойдем, присядем в стороне, пусть охоту заканчивают другие.

Они прошли к маленькой, освещенной солнцем полянке, на которой уже были расстелены кошмы перед трапезой. С ветви прошипела горная гадюка, Дажень перерубил ее быстрым движением кинжала.

– Может, с ней тоже нужно было договариваться?

– Нет. Она знает, что слабее, но осмелилась напугать тебя. Ты поступил правильно, отец.

Князь и княжич прилегли на кошмы. По мановению руки Даженя все слуги покинули поляну.

– Ты скоро будешь встречать свою тридцатую весну, мой мальчик! Пора подумать и о семье, согласен?

– Да. Светозар тоже говорил мне об этом. Я готов, отец. Ты уже присмотрел для меня невесту?

– Я сделал это для Златогора. У князя Словена Киевского дочери тоже подросли. Этот брак укрепит союз славянских племен, наших и северных. Конунг Германарех все дальше движется встречь утреннему солнцу, вскоре он достигнет берегов Понтиды[23]. Боюсь, что тебе после моей смерти достанется нелегкая чаша! Русколани против готов нужен будет твердый кулак!

Князь чуть помолчал и продолжил:

– Волхвы говорят, что ты – новое воплощение Крышни и Коляды на землях славян. Я верю им, они видят мир глазами Сварога. А потому, подобно этим богам, ты должен будешь сам найти себе невесту!

– Ты отправляешь меня на остров Солнца[24], отец?

– Да. Но до этого ты должен посетить Храм Солнца. Возьмешь пять человек и выезжай завтра. Жрецы тебя там уже ждут.

– Хорошо. Тогда сегодня я должен принести жертву Велесу за удачу на этой охоте.

– Мы сделаем это вместе. Еще немного, и я прикажу протрубить окончание загона. Пойдем, посмотрим теперь на Златогора. Вчера он также был неплох…

Отец и сын снова спустились к реке. Слуги вернулись и принялись торопливо продолжать накрывать стол для пиршества.

Глава 7

Священная гора Алатырь величественно возвышалась на горизонте. Белая голова ее была спрятана за молочной сыростью облаков. Чуть ближе, удивительным образом до мелочей повторяя все изгибы и скаты поднебесной вершины, возвышалась другая. Бус и его спутники, поднимаясь к уже видневшемуся вдали храму Солнца, с удивлением смотрели на торчащие из земли округлые каменные «пальцы» высотою в несколько локтей[25] с высеченными на них человеческими лицами.

– Что это? – спросил Бус у сопровождающего их жреца. Богуслав улыбнулся:

– Метки Сварога. Светозар в храме расскажет, отсюда вы ничего не поймете.

Наконец, всадники достигли самого храма, сделанного из громадных каменных глыб в виде пирамиды. В длину у земли она достигала 60 локтей, в ширину 40 и вверх устремляла свою вершину примерно на 15. 12 окон и дверей зияли в его стенах. У главного входа княжича уже поджидал главный жрец.

– Рад тебя видеть, Бус! Войди, поклонись Сварогу и Дажьбогу, прими силу Макоши, принеси на алтарь жертву бескровную. И да будут наши боги с тобою на острове Солнца, пусть помогут обрести там жену, достойную для продолжения рода Белояров!

Под руководством Светозара молодой князь совершил все обряды, пролил священную сурью на жертвенный камень. Плотные облака, до этого, казалось, касавшиеся верхушки храма, на какой-то срок расступились, и благодатное тепло солнечных лучей осветило и согрело людей и камни.

– Боги благоприятствуют тебе, Бус! – удовлетворенно произнес главный жрец. – Ты можешь ехать! Блюди честь анта и веру наших предков, где бы ты ни оказался и каких бы речей ни слышал. Вкусите дары бога Купалы, испейте сурьи, отдохните вон на тех священных камнях, возвращающих силы, и путь ваш тогда обратно будет легок и быстр!

Жрец Богуслав вынес каравай хлеба, чашу с лесными орехами и тарель с сотовым медом. В отдельном кувшине был подан хмельной медовый напиток на травах. Воины принялись за трапезу, Бус же остался рядом со Светозаром:

– Расскажи мне про метки Сварога, жрец! И почему этот храм стоит именно здесь?

– Здесь его поставили наши далекие предки. Нынешним не дано побеждать такие громадные камни. Они же оставили нам веды о том, как исчислять дни, как устроен каждый год жизни на Земле. Солнце и Луна, эти слуги Числобога, всегда готовы здесь прийти к антам на помощь.

Светозар на какое-то время отошел, чтобы вернуться с трубкой, сделанной из прочной кожи. В обоих ее отверстиях голубым светом горели два отполированных круга из горного хрусталя.

– Смотри сюда! Видишь ближний знак Сварога?

Бус заглянул в линзу и едва не выронил трубку из рук. Горная долина словно надвинулась на него, сделавшись близкой и все такой же четкой.

– Осторожнее! – поддержал его жрец. – Не бойся, это тоже дар наших предков. После первого знака за ущельем постарайся узреть и второй, потом пройдись по этой линии. Где она закончится?

– На дальнем перевале, – после минутного молчания ответил наконец Бус.

– Верно. Вот когда солнце взойдет из чаши этого перевала, весенний день будет равен весенней ночи!

Светозар принял из ладоней княжича трубу и бережно положил ее на каменное сиденье.

– Отсюда мы можем зрить более двух десятков памятных мест на линии гор, появляясь или пропадая в которых Солнце и Луна нам точно расскажут о времени года, который наступил. А вершина храма расскажет нам, под каким созвездием проходит сейчас Земля.

– Только потому храм именно такой формы?

Светозар испытующе посмотрел на Буса, словно раздумывая, стоит ли продолжать свои откровения.

– Нет, не только, – заговорил он наконец. – Священных построек такой формы много на Земле. Белобог[26] сам указал предкам, где их построить. Все живое в этом мире испускает из себя и вновь забирает потоки энергий. Это или энергии Света, или Тьмы. Здесь и под десятками подобных – выход силы Белобога. Твои слуги почувствуют это, поспав на священных камнях. Храмы же такой формы призваны спасти Землю и людей от торжества темных сил!

– Как?!

– Они собирают силу Белобога и через вершину тонкой прочной нитью связывают Землю с высшими силами Света. Много раз силы Тьмы пытались перевернуть этот мир, чтобы породить великий Хаос, но нити Белобога удержали ее на месте. Вскоре они попытаются сделать это еще раз.

– Когда?

Вновь испытующий взгляд жреца…

– Ты теперь Побуда, Бус. Потому боги разрешили тебе поведать это. С твоей смертью закончится День Сварога и наступит Ночь. Силы Тьмы почти на две тысячи лет придут на Землю, чтобы научить людей лить кровь своих братьев, ценить золото больше, чем честь, сжигать Побудов и ведунов на кострах, распинать их на крестах. Своею смертью ты должен будешь противостоять Тьме, Бус! Ты сам все поймешь, когда придет первый день Ночи…

Княжич хотел спросить что-то еще, но Светозар повелевающе поднес ладонь к его устам.

– Хватит на сегодня! Иди и отдыхай. На сегодня ты узнал достаточно.

Бус покорно нагнул голову. Он присоединился к своим уже спящим спутникам, испил рог сурьи, прилег на камень. Вскоре великое блаженство потекло по его жилам, крепкий сон смежил веки…

Глава 8

Наконец-то море было достигнуто! Долгий путь на лошадях закончен! Бус стоял на берегу, вглядываясь в такой близкий теперь остров. Сердце билось непривычно сильно, словно после долгой пробежки или учебного боя в полном боевом облачении. Слуги перетаскивали на нанятое судно груз, а княжич все любовался прозрачно-зеленоватой водой, лениво набегающей и отступающей от галечного пляжа. Утреннее солнце только-только выбралось из-за ровного горизонта, готовясь прогуляться по безоблачному небу и обещая земле еще один жаркий день. Скандально-крикливые чайки приветствовали его своими восторженными возгласами.

Неторопливый шелест волн дарил душе покой. Бус слез, наконец, с коня, передал повод слуге и неторопливо спустился к полосе прибоя. Омыл лицо, руки, взял в рот из горсти воды и непроизвольно глотнул. Непривычная соленая горечь заставила выплюнуть воду обратно. Наблюдавший за погрузкой хозяин судна грек насмешливо произнес:

– Не по вкусу наша водичка, скиф?

Княжич, получивший за проведенные в священных храмах Кияра годы прекрасное образование, ответил мореходу на чистом греческом:

– Я ант! Ты повезешь на остров будущего короля Русколани, невежа! Как зовут тебя?

– Менелай… – после короткой паузы ответил грек. Бус добил его следующей фразой на латыни:

– Хорошее имя! Царь Менелай приходил под стены Трои, не так ли?

Менелай-мореход торопливо пробормотал молитву и поспешил к судну, громко покрикивая на своих матросов.

Прежде чем взойти по сходням, Бус произнес краткую похвалу богу морей Поренуте и бросил в соленые волны золотую монету. Менелай завистливо посмотрел, как та игривой рыбкой опустилась на трехметровую глубину, осмотрелся, словно запоминая место, и приказал отходить от берега.

Город Родос встретил антов толчеей на берегу и криками носильщиков, снующих туда-сюда с тюками на плечах. Здесь пересекались торговые пути финикийцев, египтян, латинян, греков и азиатов, поэтому десятки судов ежедневно покачивали остриями мачт у причалов. С десяток крепких мужчин в рваных халатах и туниках тотчас подбежали к новому кораблю в поисках работы.

Разгрузка не заняла много времени. Расспросив, где находится царский дворец, анты направились к центру города. Стража задержала у ворот, решительно преградив скрещенными копьями путь. Пришлось ждать управляющего.

Дородный полный византиец, поговорив с Бусом, приказал впустить отряд во двор. Оказалось, что царь острова отбыл в город Никеи, где по настоянию императора Константина впервые собирался Вселенский собор христиан. Главою острова осталась царевна Эвлисия. Ей было доложено о прибытии гостей с предгорий Кавказа. Прием отложили до следующего дня, антов разместили в одном из зданий дворца и сытно накормили. Не любивший праздного времяпровождения княжич приказал вновь оседлать коня и, в сопровождении старшего охраны Мирослава, отличившегося в стычке с гуннами и продвинувшегося по воинской лестнице, выехал за стены дворца.

Все здесь было незнакомо и чуждо. Дома сплошь построены из камня, столь привычных взору дубовых славянских жилищ с очагами глаза не находили. Копыта коней звучно цокали по мозаично выложенным плитам мостовых. Духота царила среди каменных коробок, дуновения слабого ветерка не ласкали лица и тела. Солнце вознеслось уже к зениту, выжимая из лица и спины непрестанные капли пота. Первым не выдержал Мирослав:

– Господин, давайте доедем до моря и окунемся. Еще немного, и я стану похож на ту плоскую жареную рыбу, что нам принесли на обед!

– Давай! – улыбнулся Бус. – Только отъедем подальше от толпы, найдем укромное место. Мне хочется скинуть с себя все одежды!

Спустя полчаса анты оказались далеко за городом и стали спускаться от набитой колесами многочисленных повозок дороги к небольшой тихой бухточке.

Прохладная вода приятно ласкала тело, рот понемногу привыкал к непривычному для детей степи и гор вкусу. Бус немного проплыл. Он был неважным пловцом, но сразу почувствовал, что эта вода держала его тело на поверхности гораздо лучше, чем своя родная, начинающая жизнь в горах. Вылезать не хотелось.

– Смотри, Васила, наше место уже заняли два сына Аполлона! – раздалось вдруг с берега. Княжич повернулся и увидел легкую двуконную колесницу, двух молодых девушек, одетых в легкие белые туники, стоявших в повозке и с интересом рассматривавших обнаженных мужчин. Кровь ударила Бусу в голову.

– Как жаль, придется ехать дальше. А хотя… Надеюсь, вы не варвары, незнакомцы, и вид женского тела не сведет вас с ума?

– Госпожа, едем за мыс?

– Отчего, Васила? Здесь я дома. Это они – гости! К тому же глухие или немые!..

Звонкий смех окончательно вывел Буса из себя. Он начал выходить из воды, крикнув в ответ:

– Да, мы гости на вашей земле! Но даже в гостях я не позволю рассматривать себя без одежд каким-то случайным женщинам! Это лишь удел жены!!

– И что же ты хочешь сейчас совершить? Наказать негодных? – вновь засмеялась черноволосая красавица. – И как?

Она совершенно не испугалась. Взяла вожжи, отъехала чуть в сторону, приказала служанке:

– Езжай за мыс и жди меня на том пляже. Я хочу еще немного подразнить этих грубых варваров.

Скинув тунику, девушка грациозным бегом достигла воды и легко поплыла на глубину. Описав полукруг, вновь приблизилась к уже вылезшим на берег славянам.

– Не спеши одеваться, гость! – вновь задорно крикнула она. – Я хочу еще немного полюбоваться твоим прекрасным телом. Может быть, я даже попрошу Эврипида сделать с тебя статую. Ты не хочешь побыть его моделью, незнакомец? Тогда я буду любоваться тобою вечно!!

Потеряв самообладание, Бус бросился в море вновь. Желание схватить дерзкую, намотать ее длинные волосы на свою кисть, увидеть, как она просит прощения, почувствовать свою полную власть над нею затмило разум. Мощно загребая ладонями воду, молодой ант устремился к насмешнице.

На женском лице не отразилось ни капли испуга. Лежа на спине, она легко заскользила прочь. Улыбка играла на устах, длинные волосы колыхались вдоль плеч. Нимфа не смогла бы выглядеть более грациозно и прекрасно!

– Браво, незнакомец! Мне уже страшно!! Еще чуть быстрее!

Погоня была короткой. Они удалились от берега не более чем на две сотни локтей, как вдруг у Буса свело икру левой ноги. Он беспомощно забарахтался на месте, то погружаясь с головой, то вновь всплывая, чтобы сделать глоток воздуха. Выражение гнева на лице сменилось маской растерянности.

– Ну что же ты, Аполлон? Смотри, я уже не убегаю!

– Помоги мне…

Девушка подплыла почти вплотную, внимательно посмотрела на мужчину.

– Ты на самом деле не можешь плыть?

– Клянусь Сварогом!!

– Какая нога?

– Правая…

Гречанка нырнула, схватила правую ступню и резко подняла ее вверх, держась второй рукой за колено анта. Судорога тотчас отпустила. Вынырнув, девушка скомандовала:

– Берись за мое плечо! Я поплыву, ты лишь держи себя над водою.

Спустя несколько минут ноги Буса коснулись песчаного дна. Мирослав уже ждал, стоя по шею в воде. Девушка легко скользнула прочь.

– Разотри его, и пусть немного полежит на солнце. Завтра я вновь буду здесь, если твой господин захочет, он может все повторить еще раз! Хайре!!

Славяне долго смотрели, как темная голова незнакомки удалялась все дальше и дальше, направляясь к далекому мысу.

– Я могу сесть на коня и поймать дерзкую! Только прикажи, князь!!

Бус отрицательно качнул головой.

– Нет, богиням не мстят! Она достойна называться дочерью Поренуты. Тем более, что она ведь сегодня спасла мне жизнь. Клянусь, если увижу эту женщину еще раз, встану перед ней на колено!

Княжич долго массировал ноющую мышцу. Убедившись, что ступня полностью слушается его, приказал Мирославу привести лошадей. Весь обратный путь Бус был задумчиво-молчалив…

Глава 9

Бус, Мирослав и еще трое слуг медленно поднимались по широким ступеням храма греческого бога Гелиоса. Громадные толстые колонны возносили к голубому небу тяжелую каменную крышу, но солнечный свет торжествовал повсюду: и на лестнице, и на отполированном полу, и на лицах хозяев и гостей. Два ряда щитоносцев в ослепительно блестящих золотыми бляхами доспехах и с надраенной бронзой на квадратных щитах безмолвно, подобно истуканам, стояли справа и слева, безучастно взирая прямо перед собой. Когда анты переступили последнюю ступень, громко прозвенел большой медный диск, подвешенный на горящей золотом цепочке. Долгий вибрирующий звук повис над округою.

– Бог Солнца Гелиос и владельцы его острова приветствуют гостей из далекой Русколани!! – провозгласил бархатисто-низкий голос.

У дальних колонн стояло два кресла. В одном из них виделась какая-то фигура, судя по одеждам и прическе, женская. Солнечные лучи мешали разглядеть ее лицо. Бус прищурился, сделал еще с десяток шагов, и вдруг… Над желтизною богатых одежд, над рядом голов прислуги он неожиданно увидел лицо той самой девушки, что вчера столь дерзко надсмехалась над ним в соленых водах Эгейского моря и столь смело помогла достичь берега с неработающей ногой! Княжич невольно запнулся, боковым зрением поймал насмешливо-сочувствующий взгляд Мирослава, вспомнил свой вчерашний обет и густо покраснел. Глубоко вздохнув, он продолжил свой путь. Дойдя до каменного трона почти вплотную, опустил голову в низком поклоне.

– Кто ты, гость нашего острова? Как звать тебя, откуда и зачем прибыл ты на наши земли?

– Я – Бус Белояр, старший сын князя Дажень Яра, князя великой Русколани, что простирает свои земли от великой реки Ра до не менее великой Непры вдоль берегов Понтиды. Прими дары моего отца, госпожа этого прекрасного острова! Позволь узнать, как зовут тебя?!

Произнося эти слова, Бус неожиданно встал на левое колено. Глаза его спутников невольно округлились. Легкий шепот пробежал меж греков. Лишь Мирослав понял причину коленопреклонения своего господина.

– Встань, Бус! Ты не побежденный Империей вассал и не раб, чтобы стоять предо мной на коленях. Меня зовут Эвлисия, я дочь царя острова Гелиоса. Прости, отец и мать не могут приветствовать столь славного гостя сами, они сейчас далеко отсюда, на первом соборе нашей церкви, где решается ее будущее. Дождись же их приезда, и пусть наша земля будет для тебя вторым домом.

– Я встал на колено, царевна, потому что исполняю данную вчера своим богам клятву.

– И что же ты им пообещал? – В голосе Эвлисии проскользнуло вдруг чисто женское любопытство, смешанное с легкой долей кокетства.

– Я пообещал почтить этим жестом ту, что спасла мне жизнь и навсегда вошла в мое сердце! – резанул вдруг уши и сердца всех присутствующих неожиданный ответ.

Вопреки всем правилам ритуала греки загомонили. Голоса возмущения и недовольства явно преобладали. Но все моментально затихли, едва царевна подняла правую руку:

– Наш гость не лжет! Вчера я действительно помогла ему в ласковых волнах нашего моря. Скифы – крепкие мужчины, но плохие пловцы. Надеюсь, уезжая от нас, ты будешь способен переплыть даже вашу Ра, Бус Белояр! Я позабочусь, чтобы у тебя были достойные учителя.

– Дозволь, царевна, преподнести тебе дары земли нашей!

По команде княжича трое слуг поставили у ног Эвлисии два широких глиняных сосуда. Один был наполнен золотыми монетами, второй сиял белизной серебра. Третьим даром были стальная китайская кольчуга, переливающаяся многоцветьем дамасской стали сабля и позолоченный боевой шлем с опускающимся забралом. Этот подарок явно предназначался царю острова и отцу прекрасной Эвлисии.

Дары были действительно царские. Это стало понятно по наступившей тишине и взорам свиты царевны, устремленным на подношения. Эвлисия заговорила первой:

– От имени своего отца благодарю тебя, Бус Белояр! Устраивает ли вас дом, в котором мои слуги разместили высоких гостей?

– Да, царевна!

– Устраивает ли еда, которую вам приносят? Вы можете заказать любую другую.

– Ваши повара прекрасны, госпожа!

– Тогда вы можете жить в нашем дворце, сколько захотите. Тебя же, сын великого Дажень Яра, я приглашаю сегодня на конную прогулку по острову и вечерний ужин.

– Благодарю тебя, прекрасная Эвлисия!!

– В таком случае, прием закончен! Все свободны. Я жду тебя через час у ступеней своего дворца, Бус! Ты хочешь проехать верхом или в моей колеснице?

Мысль о том, что на долгое время он сможет стоять, касаясь локтем или плечом этой красивой женщины, обожгла княжича. Он поклонился и ответил:

– Я у себя дома ни разу не ездил на колеснице. Окажи честь, царевна!!

– Твое желание – закон для меня, милый гость!

Эвлисия встала истинно с царской грацией и удалилась прочь. Анты вернулись тем же путем, что и пришли. Мирослав незаметно шепнул:

– Я боготворю тебя, господин! Теперь я верю каждому твоему слову!!

– Каждому? Так знай, что обратно без этой женщины я уже не вернусь! Я либо добьюсь согласия на свадьбу ее отца, либо просто выкраду ее!

– Полагайся во всем на меня, господин! Пусть я лишусь головы и отправлюсь в Ирий уже завтра, но она будет твоей!!

– Тс-с-с!! Говорят, у греков даже стены умеют слышать.

– Мне сопроводить тебя сегодня, господин?

– Нет! Я отдаю себя и свою судьбу в руки Дида и Лады, наших богов Любви. Пусть ОНИ все решают!!

Глава 10

Гречанка прекрасно управляла парой своих белых жеребцов. Казалось, они сами читали все ее мысли. Бус стоял слева от Эвлисии, прищурив глаза от встречного ветра. Он то смотрел вперед, то вновь бросал изучающие взгляды на спутницу. С раскрасневшимся лицом, с волнами длинных черных волос, взлетающими за спиной, молодая девушка была обворожительно-прекрасна.

Один раз, не выдержав зова крови, Бус положил на талию гречанки правую руку. Эвлисия тотчас уменьшила ход коней и повернула к нему строгое лицо:

– Не нужно этого, Бус!! Эллада – не страна варваров! Я не твоя жена и не блудница. Если тебя манит женское тело, давай вернемся домой, и я куплю тебе на ночь гетеру.

– Нет… извини! Ты просто божественно-прекрасна, Эвлисия, ты, наверное, свела бы с ума даже вашего бога Солнца!

– Достаточно того, что это уже сделала Рода! – звонко рассмеялась гречанка. Было видно, что слова спутника были ей приятны.

– Кто такая Рода?

– Нимфа-океанида, дочь Афродиты, жена бога солнца Гелиоса. Она родила ему семь сыновей, умевших предсказывать судьбу по звездам, и красавицу дочь, за что благодарный муж и подарил супруге этот остров, названный ее именем.

– Почему тогда Родос считают островом Солнца?

– Греки всегда чтили своих богов. На Родосе почти не бывает дождей, солнце светит здесь круглый год. Богу Гелиосу была поставлена статуя-колосс высотою в 75 локтей.

– Я хочу ее увидеть!

Эвлисия на миг замолчала. Затем ответила:

– Статуя прожила всего 65 лет. Землетрясение разрушило ее, повергнув на землю.

– Как же боги могут позволять подобное? Или они столь слабы, что не могут защитить собственные изваяния? Наш Дажьбог не допустил бы такого!

– Хочешь сказать, что ваши боги смогли бы создать нечто подобное?

Глаза гречанки загорелись, она резко развернула колесницу и перевела коней на быстрый бег. Ант ухватился обеими руками в поручень, чтобы не вывалиться. Спустя несколько минут они уже были на берегу моря.

Поверженный Колосс лежал на спине, вздев к небесам левую руку и закинув за голову правую. Стоявшее в зените солнце алыми бликами играло на воде и отражалось от медных листов, покрывавших тело статуи. Бус сошел на землю, приблизился к громадной ладони, попробовал обнять большой палец двумя руками. С трудом его собственные пальцы коснулись друг друга.

Белояр перевел взор на город. На холмах легко возносились к голубому небу на круглых колоннах массивные крыши храмов Афины Паллады, Аполлона Пифийского и Акрополя. Чувство их полета невольно передалось в душу гостя.

– Наш храм Солнца не меньше, чем ваши. Но… эти легче. Глядя на них, я, кажется, начинаю лучше понимать тебя, Эвлисия…

– Правда? И какой же ты меня видишь?

– Солнечной любящей нимфой!.. Бабочкой, легкой и прекрасной… Дуновением теплого ветерка, обвевающего мою шею!

– В тебе душа поэта и художника, Бус! Спасибо.

Эвлисия как-то по-иному глянула на гостя и улыбнулась:

– А за бабочку тебя надо наградить! Садись скорее и держись крепче, сейчас мы полетим! Можешь обнять и меня, чтобы твой ветерок не вылетел прочь из колесницы.

Она дождалась, пока Бус не расположился рядом с нею, и звонко крикнула своим любимцам:

– Хея!!! Ия, ия, ия!!!!

Двухколесная повозка понеслась по каменистой пыльной дороге быстрее ветра. Княжич любил быструю езду, но только когда чувствовал под собою спину послушного скакуна. Теперь же он поневоле вцепился в поручень, полностью доверившись чужому мастерству и воле. Наградой анту служило то, что в течение всей долгой пробежки тело гречанки находилось в его крепких полуобъятиях!

Они достигли широкой долины, окруженной невысокими зелеными горами. Эвлисия остановила колесницу на поляне, заросшей густой и сочной травой, вынула изо ртов удила, давая возможность жеребцам попастись. Затем широким жестом указала на цветущие бугры и канавки:

– Иди, полюбуйся!

Бус с удовольствием сделал первые шаги, разминая слегка затекшие от напряжения бедра и икры. Обернулся, чтобы посмотреть, не идет ли девушка следом. Та лишь помахала в ответ рукой. Ант сделал еще два десятка шагов и от неожиданности отшатнулся!

То, что он вначале принял за цветы, оказалось большими полосатыми треугольными бабочками ярких цветов. Десятки их взмывали в воздух из-под ног Буса, исполняя какой-то немыслимо-прекрасный танец. Одни успокаивались и возвращались на траву, их место занимали другие. Белояр посмотрел вокруг: алые создания были повсюду! Они покрывали собою камни, стволы деревьев, ветви кустарников. Живая масса шевелилась, словно сказочное покрывало, перемещаясь по известным лишь насекомым путям. Это было похоже на одну из сказок, которые в детстве ему рассказывала перед сном Мелида!

Одна из бабочек села на запястье, крепко вцепившись колючими лапками в волосы. Бус согнул руку в локте и осторожно пошел обратно. Он так и донес время от времени шевелящееся крыльями насекомое до Эвлисии, встал на колено, вознеся предплечье ввысь:

– Прими сестру твою, царевна!!

Гречанка не удержалась и поцеловала своего спутника в лоб. В ответ неожиданно услышала:

– Ты станешь моей женой, Эвлисия? Единственной и на всю жизнь?

Радостная улыбка на лице молодой женщины медленно сошла на нет.

– Отец может не дать на эту свадьбу своего согласия, Бус.

– Почему? Наш род сильнее и древнее вашего. Так мне сказали наши жрецы.

– Вот в жрецах-то все и дело! Вы – язычники, а мы теперь поклоняемся Христу!! Новая вера запрещает мне добровольно стать женой варвара.

На лицо Буса легла такая маска грусти и печали, что Эвлисия не выдержала. Спугнув бабочку, она пала перед ним на колени, схватила его ладони, покрыла их жаркими поцелуями и горячо зашептала:

– Милый, милый Бус!! Ты тоже люб мне!! Именно тебя я несколько раз видела в вещих снах!! Прими Христа в сердце, это добрый бог!! Он ради грехов людских добровольно отдал себя в руки палачей! Он возлюбил нас, так возлюби и ты его!!

– Жрецы говорили мне о вашем Христе, – негромко, не выпуская женских ладоней, проговорил Белояр. – Только какой же он добрый, если ради него в соседней Армении были разрушены святыни наших предков – Белояров: Арий и Кисек, закрыты и запрещены ведические храмы, в которых тысячелетняя кладезь мудрости! Пришедшие ромеи силой обращали людей в новую веру, казня непокорных. Ты хочешь, чтобы и я, вернувшись с женою домой и став князем Русколани, творил то же самое? Отец не пустил святителя Григория на наши земли, стремясь сохранить мир и покой!! Он не пустит и нас с тобою…

– Но ведь любое учение можно превратить как в добро, так и во зло, – тихо возразила Эвлисия. – Сильные мира сего призваны нести Свет, и тогда они становятся подобны Богам! Либо Тьму, и тогда они – исчадья Аида!! Ведь даже ученик Христа ради тридцати монет смог предать своего учителя!! Важно то, что Иисус этого не сделал. Он бы мог отречься и остаться в живых, но он выбрал крест!

– Крест?

– Да, он был распят, словно злой разбойник! Небо и Земля содрогнулись в миг его кончины! А ученики Иисуса пошли по свету, неся людям не меч, но СЛОВО!! Апостол Павел сошел с корабля и здесь, в Линдосе. Он никого не убивал и не карал, он просто говорил!!! А люди слушали, учились и прощались с Зевсом, Гелиосом, Посейдоном… Многих из них потом терзали львы на аренах, многих распинали, подобно Христу. Но правда была сильнее смерти! И вот теперь потомок тех, кто карал, в Никее приводит нашу веру к единым канонам. Это великий император Константин.

Она чуть помолчала и закончила:

– Ведь ты бы не стал, Бус, убивать людей лишь за то, что они поклоняются иным богам? Меня не стал бы силой тащить на капище? Не бил бы таранами по колоннам наших храмов? Мне стыдно за тех, кто пришел с крестом в эту Армению!..

– Нет!!! Не стал бы!

Длинные тени легли через чудесную долину бабочек. Заметно посвежело, зной уступал место вечерней прохладе. В траве начали свои песни цикады, им вторили петухи – фазаны. Эвлисия первой прервала затянувшееся молчание:

– Мы поедем домой или заночуем здесь?

– Здесь? Но я не вижу поблизости жилья.

– Разве житель гор не сможет приготовить ночлег в каком-нибудь гроте? Пусть кони отдохнут, а мы с тобою изопьем чистой воды вместо вина и поговорим еще. Ты расскажешь мне побольше о своей стране, я – о своей!

– Здесь холодные ночи?

– Разве тепла твоего тела не хватит для нас двоих?

– Ты искушаешь меня, подобно нимфе, Эвлисия! Не боишься, что я могу не удержаться и…?

Гречанка слегка улыбнулась:

– Луна позволяет мне сегодня не бояться ничего!

Бус не понял тайного смысла этих слов. Но то, что ночи на Родосе бывают прекрасными, он вскоре осознал! Равно как и бессонными…

Проснувшись после короткого сладкого забытья, он коснулся губами лба дремавшей на мужской груди Эвлисии:

– Доброе утро, любимая! Слава богам, что они свели нас!

– Господу слава! Едем домой, любимый?

– Нет! Я хочу понять твою веру, Эвлисия! Едем туда, где ступил на эту землю ученик Христа. И сведи меня с учителями, которые поведают мне об этом боге. А потом… потом я хочу съездить в Никею и послушать все споры сам.

– Я напишу письмо отцу, он поможет попасть на заседания собора. И все же давай сначала в мой дворец, милый! Я ведь не сказала своим слугам, что отъезжаю надолго!!

Глава 11

Поездка в Линдос затянулась. Царевна Родоса, под предлогом того, что ей нужно выполнить несколько дел отсутствующего отца по управлению островом, свела анта со своим священником Аристархом. Бус проводил с ним многие часы в беседах, расспрашивая об истории Христа, его учении, его последователях. Пытался читать Послания апостола Павла, но с сожалением понял, что его знания латыни было недостаточно для полного понимания текстов. Вновь шел в храм, вновь задавал накопившиеся вопросы.

– Павел был одним из учеников Христа?

– Нет. Он вначале был одним из тех, кто преследовал первых христиан. Судил их и не противился, когда мучеников за веру на его глазах забивали камнями.

– Тогда не понимаю, отчего он стал столь страстно ратовать за новую веру?

– Иисус специально выбрал его для этого, чтобы явить миру, что любому, отвергающему новую веру, не закрыты врата рая небесного. Павел ехал в Дамаск, чтобы продолжить свои гонения на поклонников Господа нашего, когда явился ему Христос и наложил на заблудшего слепоту. Лишь христианин смог вновь сделать иудея зрячим. Прозрение явило собою новый символ – глаза Павла увидели свет веры истинной и новый путь, по которому он отныне должен был следовать!

Бус долгое время молчал, а затем вдруг спросил:

– Почему ты считаешь, Аристарх, что лишь вера в Христа единственно истинна? Вы ведь на разных языках называете это имя по-разному, но от этого бог остается все тем же?! По-моему, бог может быть либо источником Света и Любви, либо Тьмы и Ненависти! А каким именем будут звать его жрецы или священники, зависит уже от языка сущего…

– Это ересь, сын мой, – попытался было остановить Белояра Аристарх, но Бус поднял повелевающе ладонь вверх:

– Подожди! В твоей религии есть бог-отец, бог-сын Иисус и дух святой, который пронизывает весь мир сущий! Но ведь и в нашей вере то же самое!! Бог-отец Род послал славянам бога-сына Сварога. А то, что вы называете духом святым – наши прочие боги, порожденные Сварогом. Они повелевают всем сущим, живым и не живым, людьми и скалами, водами и ветрами! Ты можешь назвать их духом Сварога, и чем тогда мир Христа будет отличен от нашего мира?!

– Дух святой исходит от бога-отца!

– А разве сын не берет от отца все, чем тот обладает в момент зачатия? Облик, здоровье, способность повелевать или овладевать знаниями? Дух святой бога-сына не может быть слабее, чем породившего его отца!! Разве я не прав?

Аристарх застыл в немом удивлении. Варвар-язычник столь просто вывел для себя аксиому, над решением которой вот уже несколько дней бились сотни епископов в Никее на Вселенском соборе! И в логике рассуждений его опытный философ так и не смог заметить ни малейшего изъяна. Княжич же добил его последней фразой:

– Я читал у апостола Павла, что в истинной вере в Свет и Любовь нет разницы между иудеями и язычниками, между обрезанным и необрезанным, между варваром и дикарем, между рабом и свободным человеком. И в этом он трижды прав!! Если вера истинна, любой из них ради своих убеждений пойдет или на крест, или в клетку ко льву!

– Да… он писал такое в послании к Колоссянам… Но он говорил о вере в Христа, – попытался-таки возразить священник.

– Мы, как и вы, не приносим людей в жертву своим богам. Я – Побуда, призванный Сварогом нести людям веру в Свет! Так в чем ты видишь различия? Только в именах? Но ведь смени ты имя свое, все равно уста твои вещали б мне то же самое!!

– Бус, ты хочешь сказать, что, если ваши жрецы назовут Сварога Христом, ваш народ примет это безмолвно?

Теперь Белояр не сразу нашелся, что ответить.

– Нет, этого делать нельзя! Мне потребовалось много лет, чтобы стать Побудой. Так и народу моему нужны будут годы, чтобы просветлить разум. Быстро и решительно все ломать – сила Тьмы! Ваш первосвященник в Армении, сам того не желая, по недомыслию своему вершил не божеские, но дьявольские дела!

– А как бы сделал ты?

– Я? – улыбнулся княжич. – Я начну с себя, Аристарх! Окрестишь меня здесь, на Родосе? Потом я понесу новые знания в Русколань…

Священник провел ладонью по лицу. Воистину этот варвар был значимее многих и многих христиан!

– Когда ты хочешь свершить обряд, сын мой?

– Завтра. Я хочу просить у отца руки его дочери, уже будучи равным по вере!!

Через три дня Бус и Эвлисия отправились в Линдос. Они посетили Акрополь, храм Афины Лидии. Княжич погладил белые колонны строения:

– Ты говорила, что здесь были царь Менелай, покоритель Трои, и великий Александр, завоевавший половину Азии?

– Да, дорогой.

– Господи, даруй мне хотя бы половину их воинского таланта и везения!

– Ты тоже хочешь захватывать иные земли? – взметнулись удивленно брови царевны.

– Нет. Но я знаю, что должен буду защищать земли антов и дружественных нам племен от врагов с запада и востока! Именно для этого я и прошу высшего покровительства.

Он долго смотрел с высоты холма в сторону своей родины. Затем резко повернулся к Эвлисии, обнял ее за талию мускулистой рукой:

– Теперь, когда я стал христианином, готова стать моей женой?

– Да, дорогой!

– Тогда завтра же едем к твоему отцу в Никею!! Я хочу услышать и его ответ!

Глава 12

Одномачтовая либурна неспешно скользила по тихой блестящей глади воды. Слабый ветер дул с азиатского побережья, неся с собою жару материка, поэтому треугольный парус судна капитан не поднимал. Два ряда длинных весел с каждого борта ритмично поднимались и опускались под неспешные удары барабана. Легкий бурун непрестанно кипел под длинной носовой стрелою, предназначенной для разрушения в ближнем бою весельного ряда противника. Остров Родос постепенно скрывался из вида. Из водной глади появлялись все новые острова, меж которых нет-нет, да и появлялся треугольный или прямоугольный парус иного корабля.

Либурна шла в Никею. Бус хотел видеть этот город, где впервые решалась дальнейшая судьба христианства и где в этот момент находился отец женщины, уже прочно вошедшей в сердце и душу русколанского княжича. Эвлисия была рядом с ним на высоком возвышении-платформе, предназначенной для лучшего обзора горизонта и увеличения дальности лучного боя в морском бою. Спутники Буса расположились в тени кормового укрытия, прячась от все более набирающих силу утренних лучей солнца.

– Я почти не видел до этого моря, – негромко произнес Белояр, наклонившись к уху подруги и принимая на кожу ласку ее развеваемых ветром волос. – Но мне кажется, что я уже готов полюбить его. Надеюсь, и тебе понравятся наши степи и ущелья.

– Конечно! Ведь в них рядом со мною будешь ты, – улыбнулась в ответ девушка.

– У нас будет возможность искупаться?

– У нас будет все, что мы с тобою захотим. Я прикажу капитану встать на стоянку у какого-нибудь острова. Гребцы перекусят и напьются воды, а все желающие смоют пот со своих тел. Никея никуда от нас не денется ни сегодня, ни завтра. Это мое судно и мои люди, они больше никуда не поплывут.

Либурна миновала группу небольших островов и из зоны мелководья вышла на глубину. Неожиданно из-за скалистого мыса вынырнули две небольшие галеи под квадратными парусами и на полном весельном ходу устремились наперерез родосцам. На глаз до них было не более двух тысяч локтей. Эвлисия громко вскрикнула:

– Константин!!! Смотри справа!

Пожилой грек вылез из-под навеса, несколько мгновений всматривался в приближающиеся суда, громко выругался и закричал:

– На рулях!! Взять влево! Гребцам увеличить темп!!! Поднять парус!!! Шевелись, бездельники!!

Пока либурна совершала маневр, расстояние до странных кораблей уменьшилось более чем вдвое.

Удивленный произошедшим переполохом, Бус спросил царевну:

– Что случилось?

– Это пираты. Они иногда появляются в наших водах, заходят со стороны Карфагена. Если не уйдем, то… Вниз, укроемся, могут полететь стрелы и камни!

И действительно, вскоре от обоих судов преследователей полетели камни примерно до половины таланта весом. Они падали в воду, выбрасывая высокий фонтан воды. Часть недолетала, часть перелетала. Родосцы принялись отвечать из своей баллисты.

Какое-то время суда продолжали оставаться на одном расстоянии, галера с двумя рядами весел, поймав ветер, даже начала немного увеличивать отрыв от своих однорядных собратьев. Вдруг округлый камень ударил в центр либурны, сметя гребцов с двух скамеек и попав в низ мачты. Со скрипом длинный столб накренился и, под порывом ветра, надавившего на парусину, лег на левый борт, лишая движения еще несколько пар весел. Со стороны пиратов долетели радостные крики.

– Работать, работать!!! Увеличить темп до предела! Воинам и гребцам верхней банки – вздеть брони!! Гребцам нижней банки приготовить луки! Проклятье, ветер теперь на их стороне, царевна!

Бус и его товарищи тоже надели свои доспехи, собрали состоящие из трех частей мощные луки гуннов, поднялись на площадку. Семь длинных черных стрел сошли с тетив и дружной стайкой осыпали переднее судно противника. Грек-капитан от неожиданности даже бросился к борту:

– О, боже!! Не может быть! Ваши луки бьют далеко даже против ветра?!! А ну еще, варвары!

– Они не варвары, Константин, они наши друзья! А князь уже принял Христа, – возразила ему из кормового укрытия Эвлисия.

– Я бы сейчас и дьявола призвал в союзники, лишь бы он помог, – бормотнул грек едва слышно. Увидев, что и вторая серия оперенных посланцев достигла цели, вновь громко заорал:

– Эврипид, амфору с жидким огнем сюда!! И паклю, живо!! Рулевые, держать курс прямо!

Словно юноша, он взлетел по лесенке. Схватил стрелу, обмотал древко у острия паклей, подал Бусу. Попытался объяснить на латыни, отчаянно жестикулируя:

– Цельтесь в паруса! Сможете зажечь ткань – останемся живы! Цельтесь, я буду поджигать!

Бус и Мирослав улыбнулись, несмотря на трагизм положения. Толстый бородач пытался научить их тому, что должно быть понятно без слов и ребенку! Княжич отдал короткую команду, славяне быстро намотали паклю и обмакнули ее в темную жидкость. Константин подносил горящий факел, и теперь дымные следы устремились к галеям. Оттуда донеслись новые крики, уже иного свойства.

– А-а-а-а-а!!! – завопили гребцы-родосцы, заметив, как над ближней галеей заклубился светлый дым. Раздуваемое ветром, вокруг мачты пыхнуло алое пламя. Судно сразу потеряло ход, несколько маленьких фигурок прыгнуло через борт, спасаясь от жара. Вторая галея сама быстро опустила парус.

– Дай мне напоследок! – протянул к громадному луку руки капитан.

Получив оружие, он с видимым усилием лишь на две трети смог оттянуть тетиву. Последняя стрела позорно нырнула в воду за полста локтей до врага.

– Рулевые, сменить курс! Идем в Никею. Прибрать мачту и парус, заменить на веслах убитых. Как прибудем на место – всем по доброй чаше вина!

Грек еще раз уважительно пробежался взглядом по мощным мышцам славян, перекрестился и вновь вернулся на свое место.

Купание так и не состоялось. Гребцы перекусили и напились на ходу. Напряжение недавнего боя спало, но причаливать к островам уже никому не хотелось. Кто знает, были ли в этих водах незваные гости одни?

На темном небе ярко сияли звезды, когда из мглы показались мощные стены и башни Никейской крепости. Либурна легкой тенью сблизилась с причалами, гулко стукнулась деревом борта о камень и застыла на месте.

Эвлисия со слугами и славяне сошли на берег первыми, сопровождаемые благодарно-приветственными окриками.

– Теперь я понимаю, почему базилевс держит в своей ближней охране росов, – произнес Константин начальнику корабельных воинов. – Думаю, никто б из твоих молодцев не захотел встретиться с ними лицом к лицу с мечом в руках.

Тот в ответ лишь глубоко вздохнул…

Глава 13

Известие о том, что первенец Бус со слугами возвращаются домой, дошло до князя Даженя за день до их прибытия в Кияр. Пожилой правитель радостно улыбнулся: на плечи навалилось множество накопившихся проблем, быстро разрешать которые порою уже не хватало сил. Он приказал выслать навстречу сыну почетную охрану, а в городе объявить праздник. Во главе блещущего начищенными доспехами отряда отправился брат Буса Златогор.

Встреча была более чем теплой. Два княжича-волхва, достигших в своем обучении высшего духовного уровня Русколани, сошли с коней и крепко обнялись под громкие приветственные клики воинов. По чашам-рогам разлили священную сурью – напиток, рожденный Землею и Солнцем, восславили Сварога и Триглава, запели хвалебную песню его детям-богам. Закончил же Бус это импровизированное богослужение неожиданными для брата словами:

– Боги земли моей! Иисус Христос, посланный отцом для наставления заблудшего рода людского! Не отвратите взора вашего от Русколани нашей великой и детей ее, превыше всего вас почитающих!

Прибывшие с княжичем с Родоса слуги уже знали о крещении хозяина. Более того, некоторые из них, поверившие в слова хозяина о единстве высших сил всегда и изначально, сами последовали его примеру. Мирослав хитро улыбался, следя за Златогором. Тот же какое-то время не мог произнести ни слова.

– Ты… принял Христа? Брат, но ты ведь только что восславил Триглав?! Как ты можешь? И что теперь ты скажешь нашим жрецам?

– Не только жрецам и волхвам, брат! Придет время, и я скажу свое слово всему своему народу. Ибо я, Побуда земли нашей, понял, что ВСЕ боги учат истинно в них верующих одному: как правильно следовать в Яви по пути Прави!! Ты ведь тоже Побуда, брат, ты вскоре поймешь меня. А пока давай не будем задерживать отца и мать в долгом ожидании. У нас будет еще время поговорить обо всем, что я видел и слышал!

Он улыбнулся, глянул на снежные вершины священной горы Алатырь и повелительно махнул всем рукой, призывая двигаться дальше.

Кияр Антский встречал княжичей громадной толпой народа, стоящей по обе стороны дороги, и широко распахнутыми воротами. Едва копыта коней достигли воротной башни, зычно запели несколько громогласных рогов. Выпущенные из рук голуби взмыли в небеса. За раскатанными по земле белыми льняными дорожками сидели в золоченых деревянных креслах Дажень и Мелида. Бус покинул седло, прошагал по полотнам и встал на колено перед родителями.

– Приветствую тебя дома, сын наш! Успешна ль была твоя дальняя поездка?

– Да, отец. Я нашел свою будущую жену. Ее зовут Эвлисия. Можешь посылать за ней своих слуг, царь солнечного острова ждет их!

Отец и сын встали на ноги и троекратно поцеловались. Площадь взорвалась вновь громкими криками. Князь повелевающе поднял руку:

– Жители Кияра и гости его! В честь милости богов, в честь возвращения моего любимого сына я объявляю трехдневный праздник! На улицах города вы найдете и пищу, и напитки. Сообщите эту весть всем за стенами! Столы уже накрыты!

Он поклонился на три стороны. Взял старшего сына за руку и неторопливо повел его к воротам княжеского дворца. Светозар и иные волхвы следовали за ними.

Сестра Лебедь и остальные братья встретили Буса уже у входа в высокое рубленое здание. Бус поцеловал ее и восхищенно произнес:

– От тебя невозможно отвести взор, сестра! Видно, Сва Матерь щедро дарит тебе свою любовь на благо будущему мужу!

– Спасибо, брат. Но сначала я хочу станцевать на твоей свадьбе.

– Она не за горами.

За длинными столами на княжьем дворе воссели семья Даженя, князья иных племен, бывшие в то время в Кияре, ближние бояре, старшие волхвы, воеводы и ближняя дружина. Вновь запенилась сурья, заблестели режущие мясо ножи, засуетились многочисленные слуги.

Прошло немало времени, когда Бус заметил, как Светозар подошел к Даженю и что-то прошептал ему на ухо. Тот встал и вопросил:

– А твоя будущая жена согласна будет принять нашу веру, сын? Наши жрецы хотят знать, как ее встречать.

– Так же, как они встречали меня, отец, – громко ответил Бус. – Мы теперь одной с нею веры.

Застольный шум моментально стих. Сотни глаз устремились на княжича.

– Ты хочешь сказать, что сменил наших богов на греческого Христа, Бус? – переспросил Светозар.

– Нет!! Ты ведь сам мне говорил, великий жрец, что я – это новое рождение Коляды и Крышеня. Так говорят звезды. Вы, жрецы, дали мне и брату Златогору веды, накопленные тысячелетиями. Так посмотри внимательно, что говорят тебе звезды, Светозар! Христос тоже послан был богом-отцом научить людей истине, как и мои предшественники! Это ведь наш Свентовит, восставший из Нави богом Яви и Прави, братья! Он ведь призван вести нас в Яви путем Белого Света и спасать от Тьмы! Жить по законам Прави, всегда и везде. Посмотри внимательно, дорогой Светозар, а потом мы можем при людях продолжить об этом говорить. А пока давайте гулять, ведь мой отец объявил людям праздник!!!..

…После этого застолья прошло более двух седьмиц, когда князь Дажень не выдержал и отправился к священной горе. В храме Солнца он встретился с главным жрецом.

– Ты забыл путь в мой дворец, Светозар? – произнес правитель Русколани, испытующе заглядывая в спрятанные под густыми седыми бровями глаза мудреца.

– Я помню твою просьбу при последнем расставании, князь, – тихо ответил жрец. – Но боюсь, ты не рад будешь этому.

– Почему?

– Твой сын – наш достойный ученик. Звезды подтвердили нам, жрецам, все, что он сказал за столом. Но… если Бус пойдет до конца путем Прави, ни в чем не изменяя законам Неба и своей Совести, то его ждет участь Христа.

– Не понял?

– Он погибнет от людей одной с ним крови…

Дажень вернулся в Кияр и более суток хранил молчание. Затем призвал Буса.

– Прости, но все равно я не могу смириться с тем, что мой любимый сын – одно целое с теми, кто свергал в Армении статуи Белояров и сжигал священные книги наших предков.

– Под видом Свентовита может пытаться править и Чернобог, отец, – мягко возразил княжич. – Задача истинного правителя – защищать свою землю от него и Бедобога! Не спеши верить устам творца, но зри дела творимые! Только тогда перед тобою высветится Истина!

Он чуть помедлил и продолжил:

– Как может поступить царь с покоренным народом? Привести его к покорности мечом, залив землю кровью и вырезав сильных и умных? Или воззвать к этим людям, любовь и милость явив? Надеюсь, тебе, великому правителю, этот пример должен быть понятен?

Дажень провел ладонью по лицу, словно что-то с него смывая. Потом вдруг улыбнулся:

– Не верь устам, но зри дела творимые?! Что ж, давай узрим! Берендеи прислали своих гонцов, просят защиты и помощи. Яги вновь пришли на их земли, как и в прошлом году. Бери пять тысяч воинов, ступай на юг. Яви ягам либо силу свою, либо слово. Я же пока отправлю князя Усеня с дарами на Родос. Свадьбу справим сразу по твоем возвращении.

Глава 14

Поход к югу на дикое племя ягов был первым самостоятельным военным походом Буса Белояра. На этот раз многоопытный воевода Богумир остался в Кияре. С княжичем были отправлены молодые воины, присланные по зову Даженя князьями русов и яров. Пять колонн по тысяче конных в каждой двигались широким распадком, прикрывшись головным и боковыми дозорами.

Богумир, уже дважды водивший ратных против ягов, дал княжичу на прощание несколько советов. Теперь Белояр мысленно представлял себе, как бы он поступил, окажись громадное войско врага за тем или иным поворотом заросшего извилистого ущелья. Следовавший рядом Мирослав заметил строгость его лица:

– Не переживай, князь! Встретимся – решим, как бить будем проклятых дикарей. Князь берендеев Сережень обещал ведь твоему отцу, что глаз с ягов не будет спускать. Эти заросшие склоны для его рода – дом родной! Верю – не подведет, повестит в срок.

– Спасибо, Мирослав! Я больше думаю сейчас об отце, чем о битве. Отчего он был так холоден при расставании? Почему столь поспешно направил меня к берендеям? Зачем дал лишь пять тысяч? Ведь ягов будет гораздо больше? Уж не хочет ли отец таким образом наказать меня за Христа?

– Берендеи пополнят наши ряды, князь! Сережень приведет много ратных. А там… будем вместе молить Триглава, чтоб послал нам удачу. Мы все верим в твою звезду, князь, она ведь не зря появилась над Алатырем в день твоего рождения!

В этот момент вдалеке показались несколько всадников, несущихся во весь опор. Бус повелительно поднял руку вверх, приказывая русам остановиться. Звон камней, вылетающих из-под конских копыт, становился все звонче. Наконец всадники достигли княжича и натянули удила.

– От князя Сереженя!! Войско ягов разграбило семь наших поселений и теперь гонит пленных и скот в сторону Гирканского моря[27]. Князь встретит тебя сегодня к вечеру. С ним будет около тысячи конных, больше не успел собрать.

– А сколько ягов?

– Тысяч десять всадников и большой обоз. Нам велено указывать тебе дорогу в горах, князь Белояр.

– Хорошо. Старший – со мною, остальные под команду тысячников! Идем к морю.

* * *

К вечеру князь берендеев действительно спустился с перевала в ущелье. Войско встало на ночлег до заката, найдя много свежей сочной травы. Оба князя и тысячники собрались для трапезы и совета в шатре Белояра.

Многочисленные костры играли в темноте долины, словно звездные россыпи в ночном небе. Кто-то жарил над углями сочный кусок от забитого к ужину коня из специально взятого для этих целей табуна, кто-то уже похрапывал, расстелив попону и положив под голову седло. В кустах перелетали светлячки, цикады неумолчно пели свои бесконечные песни. Ночь была тепла, от реки не поднималось даже легкого дыхания тумана. Изредка перекликались расставленные вокруг лагеря часовые.

Неожиданно раздалась низкая нота долгого волчьего воя. Ему вторил еще один. Пасшиеся неподалеку спутанные кони встрепенулись, насторожили уши и прекратили жевать траву. Еще раз завыл невидимый серый разбойник. Табун двинулся с места, постепенно раскручиваясь по кругу. Несколько дежурных русов бросились к встревоженным животным.

– Это яги!! – вскочил на ноги Сережень. – Хотят разогнать наших лошадей. Со мной есть собаки, попробую перенять этих наглецов. Прикажи усилить дозоры, князь, эти нелюди ползают неслышно, словно змеи. Могут зарезать спящих!

Князь берендеев и сам беззвучно скрылся во мраке. Спустя несколько минут послышался злобный лай десятка громадных боевых молосских догов. Донеслись крики, звон мечей, вопль раздираемого на части мощными челюстями человека. Ночной лагерь проснулся, загорелись сотни факелов. Словно две руки, огненные линии охватили место ночной стычки.

Сережень оказался прав. Прошло еще немного времени, и к шатру Буса Белояра берендеи притащили трех лохматых, бородатых, одетых в грубо выделанные оленьи и лосиные шкуры людей. Один явно доживал свои последние минуты: на месте левой руки у него торчал измочаленный мясной обрубок с белеющей костью. Кровь покидала тело широкой струей, и никто не спешил ее попытаться остановить.

– Много их было? – вопросил княжич.

– Еще четверо остались на месте. А сколько всего – один Чернобог ведает! Дозволь выведать у этих?

– Я сам.

Бус подошел к раненому, наклонился, всмотрелся в горящие ненавистью глаза:

– Ответь, кто вас послал, и сколько сюда пришло, и я спасу твою жизнь, обещаю. Еще не поздно остановить кровь.

Ответом был лишь скрип зубов.

– Прикончи его, Мирослав! Отвага врага тоже должна заслуживать уважения. Пусть не мучается.

Яга оттащили за предел освещенного круга костра. Короткий удар меча он встретил так же молча.

Бус повернулся к оставшимся пленным. Один, более старший, был обуян не меньшей злобой, чем только что прирезанный Мирославом. На лице второго читались растерянность и испуг. Княжич заговорил с первым:

– Теперь ты! Имя князя и где стоит все ваше войско!

В ответ молчание и горящие бешенством глаза.

– Мирослав!.. Здесь, на месте!

Свист лезвия, голова отделилась от туловища и, словно специально, покатилась к последнему оставшемуся еще в живых ягу. Тот не выдержал:

– Я скажу! Все скажу, только не убивайте!!!

Допрос был недолог. Узнав все, что хотел, Бус отошел от пленного и присел на седло. Мирослав выжидающе смотрел на князя, не стирая кровь с обнаженного меча.

– Нет, не надо! – ответил, наконец, на немой вопрос княжич. – Пусть уходит.

Он вновь подошел к пленнику и сам разрезал связывавшие руки и ноги ремни.

– Ступай к своему князю Скотеню и скажи, что я, Бус Белояр, даю ему возможность уйти живым и спасти своих людей. Пусть оставит весь полон, скот и вещи, что взял у берендеев. Если же он хочет драться, то пусть ждет там, где река впадает в море. Я приду туда завтра к обеду! Ты все понял?

Молодой парень закивал столь быстро, что Бусу даже захотелось придержать его подбородок.

– Проведите его через наше войско и проследите, чтоб ушел невредимым. И всем отдыхать, выступаем, как только Дажьбог явит нам лик свой из-за вершин.

Когда в шатре остались лишь Бус, Сережень и Мирослав, князь берендеев спросил:

– Неужели ты веришь, что Скотень испугается твоих слов и уйдет?

– Нет, не верю.

– Тогда зачем ты…

Князь не успел договорить, его перебил Мирослав:

– Неужели ж непонятно? Яги будут ждать там, где река выходит из гор и впадает в море. Ты ведь сам рисовал нам на песке это место, Сережень! Если принять бой на выходе из ущелья, то их превосходство в людях Скотеню ничего не даст! Мы будем биться лоб в лоб. Верно, князь?

Бус улыбнулся:

– Я зря поставил тебя над тысячей, Мирослав. Тебя нужно было назначать главным воеводой. Но в одном ты не прав! Это они будут биться в лоб, мы же ударим и сзади. Ты сможешь провести своих воев и тысячу моих через горы в обход ягов, Сережень? Выйти к морю и в нужный момент внезапно ударить по ним сзади?

Князь берендеев просветлел лицом:

– Ты действительно велик, Бус! Конечно, смогу!! Только выходить надо, едва начнет сереть. Нужно будет перевалить через две гряды, хотя и невысокие.

– Ты будешь старшим в том отряде. Делай, что и как захочешь, но к тому времени, когда твоя тень станет равна самому тебе, ваши мечи должны быть готовы к бою.

– Я сделаю это, князь!!!

Бус повернулся к Мстиславу:

– Ступай, скажи своим сотням, что сон будет недолог. Ты пойдешь вместе с берендеями, Мирослав. Полагаюсь на твой ум и холодную ярость, брат мой по вере…

Глава 15

Вот уже второй час русколане стройными рядами стояли на выходе из ущелья в широкую приморскую долину. Они воздали хвалу богам, призвали на помощь Перуна и Матерь Сва и теперь были готовы к сече и славной смерти, ведущей их в Ирий. Бус не спешил. Яги громадной толпой стояли перед ними в трех тысячах локтей, также готовые к сече. Но покидать распадок князь не собирался: это означало открыть свои ряды для охвата и боковых ударов. Кроме того, он ждал, когда воткнутое в землю легкое копье еще немного увеличит свою тень. Когда же оно достигло проведенной на каменистой почве черты, Бус приказал:

– Верен, возьми свою тысячу и атакуй их! В рубку не вступать, лишь лучный бой. Проноситесь перед ними и осыпайте стрелами, понял? Яги в большинстве пешие, вас не переймут. Ты должен разозлить их и заставить броситься вперед. Когда это произойдет, оттягивай своих яров назад. Я оставлю проходы между сотнями, пройдете через них. Когда окажетесь сзади всех, приведи воев в порядок и засыпай ягов стрелами через наши головы. Мы должны любой ценой остановить и задержать их, пока не ударит Мирослав.

– Бус, прикажи натаскать камней и уложить их в десятке-другом локтей от нашего строя, оставив проходы для нас. Тогда яги поневоле погасят ярость своего разбега!

– О, Господь! Какими же людьми ты наградил меня! – невольно поднял глаза к небу князь. – Спасибо, Верен, это то, что нам нужно сейчас! Задержись, пока мы будет таскать камни.

Спустя некоторое время два десятка завалов из валунов громоздились перед рядами спешившихся русов. Конные встали второй линией с луками наготове. Яры полетели вперед, оглашая воздух боевым кличем своего племени. Битва началась.

Верен скакал впереди тысячи, управляя конем коленями. В руках тугой лук и стрела, прищуренные от набегающего воздуха глаза нетерпеливо высматривают цель. Звон тетивы, работа мускулистых ног, верный четвероногий друг послушно поворачивает направо, неся теперь седока вдоль орущей и потрясающей оружием толпы. Еще одна стрела, еще, еще…

Тысяча повторила ту же самую дугу. Оперенные посланцы смертоносной стаей повисли над ягами. В ответ также летели стрелы, кого-то раня, а кого-то навсегда выбивая из седла. Боевые клики переросли в один сплошной яростный рев. И наконец… случилось то, что и должно было случиться! Потрясая мечами, боевыми топорами, громадными сучковатыми дубинами-палицами, копьями, яги бешено бросились вперед!

Вы видели когда-нибудь мутную воду, прорвавшую запруду и стремительно, неуправляемо несущуюся под уклон? Вот так же и эти люди в шкурах или кожаных доспехах заполонили лишенной какого-либо строя толпой долину. Но та все больше и больше сужалась, смещая и заставляя тесниться диких воинов. Когда же на пути встали каменные рукотворные бугры, кто-то начал карабкаться на них, падая и сбивая в кровь колени и локти. Иные продолжили бег в проходах, изливаясь живыми языками и подставляя свои незащищенные бока под меткие русколанские сулицы[28].

Но вот, наконец, бешеная ярость столкнулась с холодной боевой злостью, щит с дубиной, железо с человеческой плотью. Неимоверная теснота сгрудившихся тел мешала замахнуться топором, нанести укол копья. Наученный Богумиром, Бус вооружил пешцев короткими ромейскими мечами, более похожими на ножи. Но именно этим оружием сподручнее всего было драться в наступившем хаосе. Мертвые порою не сразу достигали земли, зажатые живыми телами. Лязг металла, гулкие удары по щитам, тысячеголосый бешеный хор…

Бус наблюдал за началом боя, сидя в седле во второй линии. Строй русов порою прогибался, но держался, слегка пятясь назад и вновь выравниваясь. Лучники били безостановочно, каждая стрела просто не могла не найти себе цель. Но напор нападавших никак не хотел ослабевать. Заметив, что на правом краю строй славян опасно истончился, князь бросил туда новые сотни.

Он первым заметил новые стаи стрел, павшие на ягов сверху. Поднял глаза и увидел сотни три берендеев, оседлавших нависшую над полем боя скалу. Они также торопливо натягивали и спускали тугие тетивы, криками подбадривая своих.

«Мирослав… Сережень… Боги, даруйте им жизнь вечную!!»

– Наша берет!!! – что было сил закричал Бус. – Терпим еще немного, други!! Небеса с нами!!!

И, словно испугавшись этого громкого голоса, яги вдруг заколебались, ослабили напор и чуть позже подались назад. На самом же деле полторы тысячи конных Мирослава и Сереженя врубились сзади без боевых криков, яростно работая копьями и мечами, сотнями валя на землю опешивших от неожиданности воинов в шкурах. Громадная толпа вновь уподобилась воде, но теперь она разбилась на множество ручейков, спешащих обратно. А за ягами на свежих лошадях, не измученных битвой, летели крылатые ангелы мести, без устали рубя направо и налево!

…Сумерки опустились над усталой землею и усталыми людьми. Они начали укрывать навеки успокоившихся в земных страстях ягов и русколанов, отныне сметя какую-либо разницу между ними. Ибо кто может сказать через сотни лет, взяв в руки треснувший от меткого удара череп, кем был этот человек?! Смерть, увы, равняет в этом мире всех…

Яры и русы ходили по печальному полю, подбирая своих раненых и убитых, собирая оружие, снимая с врагов ценные доспехи. Более трех тысяч пленных сидели на морском берегу, с трепетом ожидая дальнейшей участи. Скотень, два его уцелевших сына и еще несколько князей ягов были пригнаны к шатру Белояра для княжеского суда.

– Ну… ты доволен? – вопросил раненого предводителя ягов Бус. – А послушался б меня – ушел невереженым и людей своих спас. Теперь же потерял все!

– Сегодня ты оказался сильнее…

– А ты уверен, что у тебя будет завтра, князь?

Скотень исподлобья посмотрел на своего победителя. От его взгляда не укрылось, что сыновья судорожно держали друг друга за руки.

– Я могу заплатить выкуп за себя и них, – глухо вымолвил яг.

– Ну да! А потом снова придешь на наши земли? И мне снова придется лить кровь моих воинов, чтобы доказать ягам, что их вождь – глупец?

– Отдай его нам, – вмешался Сережень. – А я передам женщинам, что были в полоне. Они разорвут на куски этого гордеца.

– И сыновей, и жен, и внуков? – в тон берендейскому князю продолжил Бус. – И все племя ягов истребишь до последнего человека? Так?!

Белояр вдруг поднялся на ноги и обвел горящим взором всех:

– Нет, Сережень! Никогда ненависть не погасит другую ненависть! Только отсутствием оной может прекратиться она. Мой бог учит прощать побежденных и даровать им надежду на новую жизнь. Верю, что он станет и вашим богом! Триглав славян ведь никогда не требовал от нас человеческие жертвы? Бей собаку, когда она бросается!! А усмирив, попробуй дать ей кусок мяса. Может быть, в другой раз она заступится за тебя!

Князь повернулся к Скотеню:

– Я оставляю тебе жизнь и отпускаю тебя! И вас, князья, тоже. И людей всех, с вами пришедших. Но запомните: придете еще раз на земли Русколани с войной – в войне и сгорите! Живите с нами в мире, прикройте границы наши от рыбоедов и иных племен на юге – и будете получать от нас плату скотом и хлебом каждый год! Новый друг всегда лучше старого врага, верно? Подумай об этом, Скотень!

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания