книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Габриэлла Пирс

Потерянная душа

Gabriella Pierce

LOST SOUL

Печатается с разрешения автора и литературных агентств Rights People, London и The Van Lear Agency.

Copyright © 2011 by Alloy Entertainment.

All rights reserved.

© Фельдман Е., перевод, 2014

© ООО «Издательство АСТ»

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Глава 1

Первое, что пришло ей в голову при взгляде на огонь, – пламя прекрасно.

В сумрачном пыльном воздухе оно казалось ослепительным живым существом, которое пылало ярче всего, что ей доводилось видеть. Джейн охватило страстное желание прикоснуться к нему, взять в руки, ощутить его жар на коже. Однако стоило ей податься вперед, как из угла на нее бросилась резко очерченная тень, внезапно выросшая от пола до потолка. Джейн не замечала острых сверкающих копыт, пока одно из них не обрушилось прямиком на нее, разом выдавив из легких весь воздух.

Билли? Старый добрый конь – ее единственный настоящий друг в этом холодном неприветливом доме – словно обезумел от страха и ярости. Воздух возвращался в грудь обжигающими толчками, и Джейн не удержалась от сдавленного рыдания. Билли в панике скосил на нее глаза и шарахнулся в сторону, бешено крутясь на привязи и стуча копытами о заднюю стену.

Она уже открыла рот, чтобы его успокоить – животные всегда слушались ее охотнее, чем даже собственных хозяев, – как вдруг осознала, насколько переменилась конюшня за те несколько секунд, пока она беспомощно хватала ртом воздух. Крохотный язычок огня превратился в маленькое деревце, которое тут же расцвело золотыми сполохами и теперь неуклонно росло, стремясь к потолку. Слишком быстро. Слишком, слишком быстро. Огонь тянул к ней жадные руки, заставляя затхлый воздух конюшни дрожать от нестерпимого жара. Билли, теперь совершенно скрытый за фонтаном янтарных искр, испустил долгий пронзительный вопль, и Джейн почувствовала, как горло снова сжимается – на этот раз от слез жалости. Пламя уже охватило дальние стены и теперь ползло обратно к ней. Пылающие щупальца проворно двигались по грубым половицам; еще пара секунд – и на покрасневших ногах начали стремительно вздуваться волдыри.

Словно сквозь туман пришла мысль о спасительной двери. Где-то за стеной были солнце и воздух. Она забралась сюда, в тихую темную конюшню, чтобы подумать о своем секрете – так что ей мешало выйти обратно? Джейн отпрянула от надвигающихся языков пламени, и ее пальцы судорожно заскребли по деревянным доскам. В ладонях тут же вспыхнула острая боль, но сейчас у нее не было времени думать о таких пустяках. Занозы можно вытащить и потом. Зато жизнь в предыдущей семье научила ее, что огонь не дает второго шанса. Сквозь треск пламени прорвался новый крик – на этот раз низкий, человеческий, он доносился из глубины конюшни. Мистер Уоллер. Может, он доил коров с другой стороны? Теперь она не могла вспомнить. Перед мысленным взглядом закружились лица, искаженные ало-золотым сиянием. Ее новые родители, новые сестры, новая жизнь теперь казались такими смутными, будто она и правда лишь увидела их во сне.

Наконец ее пальцы наткнулись на доску, которая прилегала к соседним не так плотно. Джейн задержала дыхание, и обожженные легкие моментально отозвались саднящей болью. За доской было пустое пространство. Она закрыла глаза и, воскресив в памяти единственную молитву, которую знала, всем весом навалилась на дверь. Щеки тут же коснулся прохладный свежий воздух – хотя в затылок ей по-прежнему дышало пламя доменной печи, в которую за считаные минуты обратилась конюшня.

Чьи-то мозолистые руки ухватили ее за плечо, и Джейн с трудом разлепила ресницы, склеившиеся от сажи. Перед ней стояла миссис Уоллер. Лицо женщины было искажено яростью.

– Где Джон? – заорала она, сжимая воротник рубашки Джейн и почти вздергивая ее над землей. – Аннетт, идиотка, просто скажи – он там?

Джейн скорее почувствовала, чем увидела, как двор заполняется людьми.

– Том, беги на другой конец! Бог с ними, с лошадьми, ищи отца. Люси, беги следом и помоги ему!

Миссис Уоллер обернулась к Джейн, и она ощутила, как глубоко посаженные синие глаза проникают в самые ее мысли. Затем женщина подняла ладонь – неспешно, словно в замедленной съемке – и впечатала ее в лицо падчерицы. Та мешком свалилась ей под ноги. Обжигающая пощечина словно разъяла кожу щеки и теперь горела прямо на черепе.

– Дьявольское отродье! – завопила миссис Уоллер. – Зачем мы только тебя взяли? Ты только что убила моего мужа!

* * *

Девушка резко открыла глаза. Несколько секунд она растерянно моргала, глядя на прямоугольник оранжевого света над головой и пытаясь вспомнить, где она и как ее зовут. Джейн Бойл, с некоторым запозданием подсказала память. Лежит в своей постели, в квартире у парка на Вашингтон-сквер.

Мутная оранжевая дымка за окном вызвала у нее мимолетный приступ ностальгии по огромному чистому небу из недавнего сна; небу с миллионами звезд, которых не затмевали уличные огни. Правда, в тех местах не было универмага «Сакс». И пирожных из булочной «Магнолия». Зато в них теснились болезненные истории и пугающие секреты: ее, Джейн, и Аннетт – если настоящим адресатом кошмаров действительно была младшая Доран. Джейн начала видеть эти странные сны примерно неделю назад, после столкновения с Аннетт – сны, подозрительно похожие на вытесненные воспоминания. Неужели все это произошло на самом деле?

Джейн моргнула, пытаясь прогнать наваждение, и рывком села в кровати. Большую часть жизни Аннетт Доран считала себя Анной Локсли – потерявшей память сиротой из британского приюта, которую неотступно преследовали загадочные пожары. Джейн открыла ей истинное положение дел: Аннетт была не только давно пропавшей наследницей одного из самых богатых семейств Нью-Йорка, но и последней в роду могущественных ведьм. Девушка приложила все усилия, чтобы вернуть ее матери, а по совместительству – своей бывшей свекрови и самому заклятому врагу. Джейн надеялась, что избежит мести Линн, оказав ей эту услугу.

Однако непростительно просчиталась. Когда девушка обнаружила, что планы Линн на Аннетт были куда более зловещими, чем ей представлялось, глава Доранов уже убедила дочь, что Джейн – враг их семьи. Аннетт напала, прежде чем девушка успела сказать хоть слово в свое оправдание, и ее неконтролируемая сила превратила в пепелище три верхних этажа особняка на Парк-авеню – как сжигала множество домов до этого.

Джейн покосилась на окно. До наступления настоящего дня было еще далеко, но она чувствовала, что уснуть больше не получится. Так что девушка свесила ноги с кровати и зарылась пальцами в густой белый ворс ковра, ища точку равновесия. Правая нога, неделю назад придавленная бильярдным столом в стычке с Аннетт, до сих пор ныла. Джейн ощупала повязку, пытаясь вспомнить, когда меняла ее в последний раз.

Хромая до кухни, она в который раз пожалела, что не найдет там ни Ди, ни ее фирменного завтрака. Подруги краткое время жили вместе, но Джейн понимала, что само ее соседство подвергает Ди огромному риску. Так что она настояла, чтобы булочница переселилась к Монтегю – ее единственным в Нью-Йорке магическим союзникам. Теперь Джейн слонялась по огромной квартире совершенно одна. И, признаться, ей до смерти надоело прятаться.

«Кофе, – решила она. – Душ и огромная кружка кофе – для начала». Следующим пунктом программы значилось разыскать Аннетт Доран и убедиться, что та понимает: ее новообретенная матушка не имеет никакого отношения к добрым феям.

Глава 2

Джейн с недовольством покосилась на бледное весеннее солнце, которое, насилу вскарабкавшись на небо, словно замерло в зените. От момента пробуждения девушку отделяли семь часов и неприличное количество кофеина. Она сузила глаза и конспиративно поправила солнечные очки, чей размер никак не согласовывался с яркостью светила. На секунду Джейн показалось, что резные ворота пресвитерианской церкви над ней насмехаются.

– Ну же, – яростно прошептала она, вращая правой лодыжкой на почти детском, но все-таки причиняющем неудобства каблуке. Тяжелые двери начали открываться, и Джейн вздрогнула, испугавшись, что невольно применила магию. Однако в следующую секунду на крыльцо шагнул коренастый, одетый с иголочки мужчина и помог своей пожилой спутнице в Chanel преодолеть порог.

– Наконец-то, – пробормотала девушка, напряженно вглядываясь в вереницу прихожан.

С тех пор как вечеринка в честь возвращения Аннетт закончилась разрушительным пожаром, Линн ни на шаг не отходила от дочери, следя, чтобы та не учинила еще какого-нибудь погрома. А учитывая, что старшая Доран была одной из самых видных светских львиц Манхэттена, это означало, что они почти ежедневно появлялись на публике – разумеется, с ног до головы от-кутюр и только на таких мероприятиях, которые пошли бы на пользу их репутации. Джейн даже нашла их фото с собрания Американского общества защиты животных: между улыбающимися лицами красовался умилительный щенок. Девушка рассудила, что Линн не упустит случая изобразить ретивую прихожанку, а потому притаилась в переулке напротив церкви. Царившая в нем тень как нельзя лучше годилась для засады.

Джейн судорожно вздохнула, когда на крыльце показалась высокая женщина с темно-русыми волосами, – однако незнакомка была по меньшей мере на десять лет старше Аннетт. И Линн точно не выпустила бы ее из дома в сандалиях. По улице пронесся свежий ветер, но Джейн он показался жарким и резким – точь-в-точь огнистое марево из недавнего сна.

Девушка понимала, что рискует, выслеживая Аннетт и тем более пытаясь ее вразумить, но у нее не было другого выхода. Если она заставит Аннетт выслушать правду – всю правду, – то, возможно, сумеет вырвать ее из цепких когтей Линн. Сейчас та была уверена, что семья Джейн всю жизнь строила против нее козни. И хотя Ба действительно помогла похитить четырехлетнюю Аннетт, а затем собственноручно наложила на нее чары забвения, это было сделано с единственной целью: защитить девочку от далеко не добрых помыслов ее матери. Ба знала то, что Джейн выяснила всего несколько дней назад: женщина, известная под именем Линн Доран, служила лишь пристанищем для одной из первых в мире ведьм, Хасины. Вот уже тысячелетие та избегала смерти, последовательно занимая тела своих потомков и переселяясь из одного поколения в другое, когда прежняя оболочка начинала стареть. «Линн Доран» была так одержима поисками дочери вовсе не из-за материнских чувств: Хасине требовалось новое тело. И теперь перед Джейн стояла непростая задача – довести это до сведения Аннетт и убедить ее, что рядом с матерью она отнюдь не в безопасности. Малкольм, старший брат Аннетт и несостоявшийся муж Джейн, уже бежал от своей психованной родительницы. Конечно, он будет только счастлив, если сестра к нему присоединится.

Наконец на пороге церкви показалась Аннетт – разумеется, в сопровождении Линн. Женщины составляли на редкость эффектную пару. Цвета их одежды не сочетались друг с другом, и коренастая Аннетт была заметно ниже своей гибкой, как тростинка, матери – однако достоинство, с которым они вышагивали в нарочито скромных воскресных костюмах, безошибочно выдавало в них семью. «И деньги, и генетика – всем бог наградил», – с горечью подумала Джейн, отступая чуть глубже в тень. Обычные прихожане толпились вокруг матери и дочери, словно бабочки возле диковинных цветов. Линн приветствовала их изящными кивками и строго дозированными улыбками. Аннетт тщательно копировала жесты и выражение мамы, хотя от скептического взгляда Джейн не укрылось, что девушка чувствует себя немного не в своей тарелке.

Неожиданно рука Линн скользнула в сумочку – и задержалась там, по-видимому, отправляя текстовое сообщение водителю. А я думала, они пойдут пешком. До особняка было всего несколько домов, но Джейн не пришло в голову, что после церкви у них могут быть и другие планы. Через Парк-авеню пролегал густо засаженный деревьями разделитель, однако теперь девушка засомневалась, сможет ли без риска покинуть укрытие и поймать такси.

Пока она колебалась, чья-то сильная рука схватила ее за плечо и силой втащила в переулок. Через секунду хватка так же стремительно разжалась. Джейн сделала несколько неуверенных шагов, но тут больная правая нога подвела ее, и девушка повалилась на асфальт. Падая, она выставила вперед руки, чтобы защитить лицо, и щебень взметнулся вокруг нее маленьким яростным торнадо.

Джейн ждала, что он вот-вот обрушится на землю, однако вместо этого камни отрывисто застучали по кирпичной стене у нее за спиной. Девушка обернулась. Перед ней молча возвышалась пожилая дама – знакомые седые волосы, холодные свинцовые глаза, острые черты лица. Джейн не смогла сдержать злорадства, когда заметила, что из-под рукава кардигана выглядывает плотная белая повязка. Огонь Аннетт достал как минимум одну из тетушек. Девушка догадалась, что перед ней Кора, и усилием воли приструнила магию, которая безудержно рвалась из ее тела во все стороны.

– Ты не должна здесь быть, – почти прорычала женщина, и Джейн почувствовала, как магия Коры агрессивно продавливает ее собственную.

– Ушла бы, да вы перегородили дорогу, – процедила девушка, поднимаясь на ноги и ощупывая темноту переулка мысленными вибриссами. Через несколько секунд ей удалось найти что-то плотное, но не слишком тяжелое. Джейн задержала дыхание и что есть силы потянула предмет на себя.

Кора почти презрительно взмахнула рукой, и пустая мусорная урна с гулким лязгом впечаталась в стену.

– Отсюда далеко не один выход, – фыркнула она. Давление магии стало сильнее – словно девушку теснили большой плотной подушкой. Только вот по этой подушке пробегали электрические разряды, и в целом она ощущалась весьма недружелюбной.

Джейн инстинктивно выставила щит. Малкольм и Ба говорили, что она обладает исключительной силой – только вот узнала она о своих способностях всего несколько месяцев назад. Что она могла противопоставить ведьме, которая практиковала десятилетиями? Сырую неуправляемую силу?

– Ты просила Линн, чтобы тебя оставили в покое, – продолжала Кора так невозмутимо, будто они вели светскую беседу за чашкой чая. – Но не упоминала, что собираешься совать свой нос, куда не следует. Честно говоря, не понимаю, почему ты до сих пор в этом полушарии. Но позволь дать добрый совет: держись от нас подальше.

– А вы не возражали против моего общества, пока собирались меня использовать, – заметила Джейн.

Кора отрывисто рассмеялась.

– У тебя было то, в чем мы нуждались. Больше не нуждаемся. Теперь у нас есть Аннетт, и ей совершенно ни к чему, чтобы всякие параноики увивались за ней хвостом и забивали голову шизофреническими бреднями. Ей предстоит унаследовать сокровище более драгоценное, чем ты способна вообразить, и твое вмешательство здесь крайне нежелательно.

Им нужна была магия. И кровь Линн. Джейн владела одним из двух – и Линн подстроила женитьбу Малкольма, чтобы Джейн родила ему дочь, которая обладала бы обоими качествами. Однако изящная многоходовка сорвалась прямо в день свадьбы, когда девушка узнала страшную правду о будущих родственниках. Обнаружив Аннетт – которая, разумеется, идеально отвечала всем требованиям, – Джейн поняла, что может вернуть Линн давно пропавшую дочь и таким образом купить себе вожделенную свободу.

– О да, со стороны у вас семейная идиллия, – не без ехидства признала девушка. – Должно быть, Аннетт очень повезло.

Тонкие губы Коры изогнулись в призрачном подобии улыбки.

– Ты даже не представляешь, насколько, – почти промурлыкала ведьма, и в свинцовых глазах мелькнуло нечто, напоминающее восхищение. Джейн остолбенела. Кора МакКэрролл знала, какая участь уготована Аннетт, и считала это честью.

На секунду давление ее магии ослабло, и девушка инстинктивно толкнула щит, отвоевав себе еще немного пространства. Кора отступила на шаг и нахмурилась.

– Это семейные дела, – отрезала она, плотнее запахивая кардиган и подбирая концы магического полотна. – Ты вне семьи. Вот и не лезь.

Она эффектно развернулась и зашагала прочь по улице, поднимая за собой маленькие вихри из мусора и обрывков газет.

Джейн даже не попыталась за ней последовать. Наверняка Линн уже увезла Аннетт в следующее место, служащее лишь декорациями для новой фотосессии. Девушка отыскала более-менее чистый участок стены и прислонилась к нему, наблюдая, как щупальца магии возвращаются обратно в ее тело. Девушка провела несколько месяцев, учась использовать и контролировать эту дикую мощь, и теперь на ее губах играла усталая, но самодовольная улыбка: она с честью выдержала напор Коры и все-таки не лишилась последних сил.

– Семья, – задумчиво повторила она, будто пробуя слово на вкус.

Чисто технически, все ведьмы составляли одну большую семью: проследив до истоков свое генеалогическое древо, каждая из них могла отыскать в предках одну из семи дочерей легендарной Амбики. Конечно, в более современном смысле Джейн была вне семьи… Но это не означало, что у Аннетт не осталось по-настоящему любящих и заботливых родственников.

Джейн расстегнула клатч из искусственного крокодила и вытащила смартфон. На дисплее тут же вспыхнуло письмо, которое она до бесконечности перечитывала в последнюю неделю – последний из фальшивых «рекламных» е-мейлов Малкольма. Девушка промотала его до конца и набрала номер, указанный в последней строчке.

В трубке послышались длинные гудки. Тональность была непривычной, будто Джейн звонила за границу. Наконец она услышала характерный сигнал голосовой почты, за которым последовала вязкая, ожидающая тишина.

– Это я, – коротко сказала девушка. – Я хотела выйти на контакт, когда снова станет безопасно. И это почти так. По крайней мере, для тебя. Но Аннетт жива, она в опасности, и я не знаю, что делать дальше. Малкольм, думаю, тебе пора вернуться.

Джейн вдавила кнопку отбоя, сунула телефон обратно в клатч и, отряхнув пальто, вышла из переулка.

Глава 3

С тех пор как Джейн в последний раз была в отеле «Лоуэлл», тот заметно преобразился. Девушка помедлила перед величественным зданием, глядя на три верхних этажа: вместо окон на улицу смотрели темные обугленные провалы в обрамлении битых стекол. Джейн сделала глубокий вздох и решительно направилась к золоченым дверям. Одетая с иголочки портье на ресепшене казалась подавленной. По мраморному полу вестибюля безостановочно сновали рабочие в респираторах.

Джейн обеспокоенно покосилась на портье через большие солнечные очки: на секунду девушка испугалась, что та ее узнает. «Теперь у меня другое лицо и тело», – успокоила она себя. В прошлый раз она была здесь под именем Эллы Медейрос, наследницы загадочного состояния. Тогда ей пришлось прибегнуть к чарам, изменяющим внешность, чтобы укрыться от Линн.

Девушка как можно быстрее прошмыгнула через вестибюль и направилась к бару. Единственный человек, которого она надеялась там застать, был на месте – так что она не сдержала вздоха облегчения.

– Ну здравствуй, враг, – почти выплюнул Андре Далкеску и отсалютовал ей хрустальным бокалом, в котором плескалась темно-янтарная жидкость. С прошлой встречи его румынский акцент словно бы стал отчетливее. Присмотревшись, Джейн поняла, что изменилось не только это: полунасмешливая улыбка, которую она так хорошо успела изучить за последний месяц, казалась… немного перекошенной.

Джейн сняла очки и растерянно заморгала. Глаза медленно привыкали к мягкому освещению бара. Теперь она отчетливо различала длинный воспаленный шрам, который пересекал всю правую щеку Андре и заканчивался аккурат в углу рта. Эта деталь странным образом добавляла мужчине загадочности, и Джейн подумала, что когда шрам зарубцуется, то будет выглядеть даже щегольски. Впрочем, сейчас он явно причинял Андре боль, и девушка едва сдержала порыв коснуться обезображенной щеки.

Разумеется, это было бы верхом глупости – так что Джейн просто помолчала, оглядывая холл в поисках Катрин, старшей сестры Андре. Той нигде не было видно, и она наконец бросила свою красную кожаную сумку «хобо» в пустое кресло. Тихо звякнула цепь на ремешке. Девушка присела рядом.

– Ты за мной охотился, – напомнила она мужчине и едва не залилась краской, опять наткнувшись взглядом на его шрам. Когда Джейн заговорила снова, ее голос звучал куда мягче. – Это дело рук Аннетт?

– Она заявилась в мой номер – бывший номер, я имею в виду.

От девушки не укрылось, как тщательно Андре подбирает слова.

– Ее разозлило, что я помог тебе сбежать. Конечно, Катрин была рядом, но… – он вздрогнул и опустил голову.

– Их сила не идет ни в какое сравнение, – закончила за него Джейн.

– Мы пытались убедить Аннетт, что лишь хотели защитить ее, что у нас не было другого выхода…

Судьба обделила род Далкеску колдовской силой, так что румынам приходилось искать другие лазейки, чтобы удержаться на магической арене. Много лет назад родители Андре и Катрин помогли Ба похитить Аннетт и спрятать ее за океаном, надеясь таким образом положить конец неестественно долгой жизни Хасины – и ее зловещей власти. Расчет казался безупречным: Линн лишилась единственной молодой и здоровой родственницы. Так Аннетт и оказалась в английском приюте. Родители велели Андре и Катрин, которые в то время сами были детьми, втереться к ней в доверие. Для одинокой, оставшейся без воспоминаний девочки их внимание значило все; впрочем, сами Далкеску испытывали к ней куда менее теплые чувства. Для них Аннетт была лишь бомбой замедленного действия, заложником и самым страшным секретом. Селин Бойл настояла на том, чтобы сохранить девочке жизнь. Но Далкеску отнюдь не подписывались делать эту жизнь счастливой. Аннетт дышала и была избавлена от общества Доранов; на этом их часть сделки была выполнена.

– Она вам не поверила, – заключила Джейн, когда в баре повисла тишина.

Андре вздохнул.

– Катрин сняла щит с моего сознания, и она увидела все.

Ведьмы обладают способностью читать мысли обычных людей, а также мужчин из магических династий, в чьих жилах тоже разлито колдовство – увы, совершенно для них бесполезное. Большинство ведьм защищают разум своих родственников, стремясь избежать огласки семейных тайн.

– Я хотел, чтобы она поняла – ей грозила смерть. Но она увидела и все остальное, – черные глаза снова прикрылись от боли, которая на этот раз не имела ничего общего с ожогами.

– Увидела, что Ба и ваши родители отобрали ее у матери, когда она была совсем крохой, – с горечью подытожила Джейн. – Что она всегда была для вас обузой, а не другом. Что вы все это время знали, где ее настоящая семья, и могли бы прекратить пожары одним движением пальца – если бы захотели. Она увидела, что была для вас просто пешкой.

Андре кивнул.

– Мы так старались защитить ее от Хасины – и где она теперь?

– Ну, лично я по-прежнему намерена ее защищать, – возразила девушка. – Я не позволю Хасине завладеть ее телом. Подготовка ритуала требует минимум месяц. У нас есть время, пока переход не завершен, но я почти ничего не знаю о Хасине и ее магии. Поэтому мне нужна ваша помощь – твоя и Катрин. Где она, кстати?

– Обнаружила поблизости спортзал, – в темных глазах мужчины промелькнула усмешка. – Думаю, гребной тренажер обречен… Так вот зачем ты здесь – вербуешь наемников?

– Слушай, я же не прошу вас наряжаться в клубные футболки, – разозлилась Джейн. Румыны были известными торгашами. Пока девушка скрывалась под личиной Эллы Медейрос, их с Андре интересы ненадолго совпали, однако вскоре она выяснила, что мужчина охотится на нее саму. – Ваша семья приложила столько усилий, чтобы лишить Хасину нового тела! А Аннетт исполосовала тебе лицо и впридачу сожгла три этажа гостиницы. Я не взываю к вашему альтруизму, я просто говорю, что мы на одной стороне – хотим того или нет.

– Кажется, ты и раньше заявляла нечто подобное, – ехидно возразил Андре, и в памяти Джейн вспыхнуло непрошенное воспоминание: руки мужчины, проворно скользящие по ее бедрам. «Нет, – строго поправила она себя, – по бедрам Эллы».

Она откашлялась и опустила взгляд, стараясь скрыть внезапное возбуждение. Впрочем, наивно было надеяться, что оно избегнет острых глаз Андре. Джейн решительно вскинула голову.

– Если честно, я не большой знаток в области пожаров, – мужчина слегка вздрогнул, и она старательно сделала вид, что ничего не заметила. – Но некоторые мои друзья наверняка сказали бы, что мне нужно просто потренироваться. Думаю, если бы я как следует за тебя взялась – и поверь, ты оценишь мою тщательность, – то смогла бы завершить начатое Аннетт. Она явно пропустила несколько кусков кожи.

Пару секунд Андре смотрел на нее в потрясении, и Джейн подумала, что впервые видит его онемевшим. Разумеется, она не собиралась пытать его ради информации – однако сама мысль, что в перспективе она на это способна, вызывала приятное головокружение. Девушка больше не относилась к числу его «милых», а потому безобидных знакомых.

Андре все еще вглядывался в ее лицо, когда на периферии зрения мелькнули знакомые острые скулы и высокая худая фигура. В спортивном костюме Катрин казалась куда менее опасной, чем в роскошном вечернем туалете, однако выражение ее лица оставалось таким же убийственным. В следующую секунду Джейн краем глаза заметила стеклянный проблеск и поняла, что в нее летит стакан.

– Стой, – выдохнула она. Однако магия, бурлящая в ее крови, отреагировала быстрее разума.

Не успело сердце девушки пропустить и двух ударов, как Катрин оказалась пришпилена к свободному креслу. Возле ее горла покачивался осколок разбитого бокала из-под шампанского; острые края едва касались кожи. Прочие осколки густо усеивали ковер – безжизненные, как и положено по закону гравитации. Джейн бдительно оглянулась по сторонам, но, к счастью, они были единственными посетителями бара.

– Я пришла с миром, – веско сказала девушка. – Мы с твоим братом как раз нашли общий язык. Если хочешь, можешь остаться, но держи себя в руках.

Катрин кивнула, боязливо косясь на осколок, и Джейн позволила ему с тихим звоном упасть на пол.

Несколько секунд Андре смотрел на сестру с откровенным весельем. Затем смеющийся черный взгляд вернулся к собеседнице.

– Похоже, Линн не представляет твоей истинной силы, – одобрительно заметил он, и Джейн почувствовала, как напрягаются мышцы шеи.

Однажды Линн сказала невестке, что та напоминает ей ее в молодости; чуть позже это впечатление подтвердил и отец Малкольма. Так вот что значит быть ведьмой? Тебя дурачат, унижают и преследуют, пока не убьют – или же пока ты не научишься убивать сама? Разумеется, с той поправкой, что в годы Джейн Линн еще владела собственным телом. У дочерей Хасины изначально была не лучшая наследственность, а воспитание бессмертной прародительницы вряд ли улучшало картину. Но все же… Если бы Линн осталась собой, у нее был бы шанс вырасти в такую женщину, которой когда-нибудь надеялась стать и сама Джейн. «И Аннетт заслуживает такого шанса, – ожесточенно подумала девушка. – Мы просто обязаны дать ей эту возможность».

– Анна – помеха, – прервал ее мысли Андре. Джейн метнула в него быстрый взгляд. Похоже, мужчина был готов рассказать ей многое – если не все, что знает. – Она всегда была злой девчонкой. Вцеплялась в людей, возводила их на пьедестал как своих спасителей, а затем, стоило им ее огорчить, разыгрывала оскорбленную невинность – будто они нарочно втерлись к ней в доверие, чтобы потом ударить побольнее. Я знаю, ты невысокого мнения о нашем опекунстве, – и он обратил кривую улыбку к сестре, которая тяжело дышала и смотрела в сторону. – Но если учесть, сколько времени мы провели с этим маленьким пироманьяком, так и не вызвав ее гнева… Думаю, нам не за что извиняться.

– Она себя не контролировала, – нахмурилась Джейн, чувствуя, как на нее снова наваливаются жар и ужас чужих кошмаров. Сперва она не заметила, что воздух вестибюля несет привкус пепла, но теперь ей казалось, будто весь рот забит золой. Девушка нервно откинула с лица несколько светлых прядей. – Разве вы не знаете, на что способна магия, если тебя никто не учил ею управлять?

Словно подтверждая ее горестный вопрос, лампы в баре неожиданно вспыхнули на полную мощность, и портье бросила в их сторону обеспокоенный взгляд. Джейн проглотила комок в горле и представила, как щупальца магии втягиваются обратно в ее грудь. Лампы вернулись к обычной яркости.

В детстве, когда Джейн жила во французской глубинке с бабушкой-затворницей, она думала, что ей просто не везет с электроприборами. Только узнав о своих магических способностях, она поняла, что люстры и компьютеры откликались на искры магии в ее крови. А еще – почему Ба столько лет прятала ее от всего мира.

– Видишь ли, – резко сказала Катрин с сильным акцентом, – мы знаем, что тебя никто не учил. Но разве ты взрывала лампы, когда читала книги? Или когда напевала себе под нос? Или подстригала ногти на ногах? – Джейн открыла было рот, но Катрин ее опередила: – Нет. Магия вырывалась на волю, только когда ты злилась или была испугана. Когда выходила из себя. Анна вызывала пожары в каждой семье, потому что была вне себя все время.

– Она была ребенком, – возразила Джейн, но без особой уверенности в голосе. В подростковом возрасте она то и дело становилась причиной коротких замыканий, однако последствия этих происшествий были минимальны: перегоревшая лампочка, помехи в радиоэфире, самовольно ушедший в перезагрузку компьютер. Настоящие фейерверки начались, только когда ее жизнь окончательно покатилась под откос. В какой же ярости была Аннетт, чтобы поджечь дом с четырьмя членами своей новой семьи? Джейн вздрогнула. Пожар, который устроила месяц назад младшая Доран, оказался даже еще более разрушительным. Аннетт не разменивалась на поджоги мусорной корзины или неестественную жару в комнате. Ее детство прошло на фоне смертоносных пожаров – и они продолжались до сих пор.

– Но теперь она выросла, – мягко заметил Андре. – И это может сыграть нам на руку. Ее нестабильность.

Джейн нахмурилась, не понимая, к чему он клонит. Сложно сосредоточиться, когда всякие мачо поглаживают перед тобой ножку бокала.

– В смысле – сыграть на руку?

Катрин в нетерпении прищелкнула языком.

– Братец боится, что ты не захочешь убивать Аннетт – даже если это разом решит все наши проблемы. Думаю, не нужно напоминать, скольких ведьм истребила Хасина. Но он, – и женщина ткнула в Андре костлявым пальцем, – считает, что тебе этого мало. Что ты не поднимешь руку на Аннетт, пока она не будет угрожать непосредственно твоей жизни.

И Катрин закатила глаза, показывая, что она думает о таком позорном альтруизме.

Убить Аннетт? Неужели до этого все-таки дошло? Ба согласилась помочь Далкеску при условии, что они не тронут девочку, и Джейн не собиралась менять правила игры.

– Я хочу изгнать Хасину, – сказала она. – А если это будет невозможно – принудить ее к перемирию. Договориться, что эта ее жизнь будет последней. Я не допущу ничьей смерти. Я обещала спасти Аннетт, и я ее спасу.

Румыны обменялись многозначительными взглядами.

– Хасина не пойдет на перемирие, – наконец возразил Андре и поднял руку, предупреждая ответную реплику Джейн. – Ты сказала, что ничего о ней не знаешь – так позволь, я тебе расскажу. Хасина прожила слишком долго, чтобы остаться человеком. Что бы ни делали люди, они всегда оглядываются на могилу. Но Хасина тысячелетиями смотрела на собственный прах. Мы для нее мошки, живущие от силы день. В мире ей нет равных. Она никогда не сдержит слово.

Плечи мужчины дернулись, словно от внезапного холода – или жара?

– Изгони ее, если сумеешь. Но в случае неудачи другого шанса не будет. Она выследит и уничтожит нас, тебя и твоих детей и внуков – если, конечно, тебе повезет до них дожить. Как думаешь, почему в мире осталось так мало ведьм? Мы не знаем, зачем она это делает. Развлекается, избавляется от соперниц или еще по какой-то нечеловеческой причине. Мы знаем только одно: с ней не может быть договоров и перемирий.

Джейн вздохнула. В глубине души она понимала, что Хасина не пойдет на компромиссы – но это во много раз усложняло ее задачу.

– Значит, я ее изгоню. Кто-нибудь знает, как это сделать?

Катрин фыркнула и, выудив из спортивной сумки энергетический батончик, принялась обдирать с него целлофан.

– Уничтожь ее человеческий сосуд. И сыновей – для надежности. Если хочешь, мы избавим тебя от мук совести и возьмем этих двоих на себя. Но это наше последнее предложение, баронесса.

– Значит, говорить больше не о чем, – Джейн резко поднялась и перебросила через плечо ремень красной «хобо». – Я справлюсь сама.

Она несколько секунд смотрела на Далкеску, пока каждый из них не отвел глаза первым.

– Я сделаю все возможное, чтобы спасти Аннетт. И зарубите себе на носу: ее братья – оба брата, я имею в виду – под моей защитой. Троньте любого из них, и у вас будут проблемы посерьезнее Хасины.

Джейн развернулась, но, прежде чем выйти из бара, заметила тень улыбки на губах Андре.

Глава 4

Когда Джейн добралась до своей квартиры на Вашингтон-сквер, правая нога почти перестала работать. Голова раскалывалась. Карабкаясь по лестнице, девушка в тысячный раз задумалась, какое затмение на нее нашло, когда она отказалась переселиться вместе с Ди в особняк Монтегю в Верхнем Ист-Сайде. Прямо сейчас ей не помешала бы хорошая компания. Однако Джейн понимала, что за ней по пятам следует опасность, а она не была уверена, имеет ли право втягивать семью Мейв в разборки с Хасиной. Конечно, если ту удастся изгнать, все магические династии вздохнут с облегчением, но стоит ли ради этого рисковать друзьями, которым и так досталось?

– Мой дом – моя одиночная камера, – мрачно пошутила девушка, шаря по дну сумки в поисках брелока. Внезапно за дверью послышался какой-то шум, и Джейн оцепенела. Конечно, у Ди был запасной ключ, но она не наведывалась сюда с тех самых пор, как переехала к Харрису.

Джейн провела мысленную ревизию оставшейся магии: та ощущалась такой же усталой и растрепанной, как хозяйка. Пару секунд девушка пыталась привести ее в подобие стройной электросистемы, но искры легкомысленно плясали на самой границе ауры, не подчиняясь приказам истощенного разума. «Возьми себя в руки!» – сердито скомандовала Джейн и повернула ключ в замке. Кто бы ни решил застать ее врасплох, его самого ждет сюрприз.

– Эй! – девушка нарочито громко хлопнула дверью. – Я знаю, что вы здесь!

Повисла пауза. Затем на кухне что-то звякнуло. Джейн с облегчением выдохнула. Ну конечно, это Ди. Готовит что-то умопомрачительное…

– Подожди минуту, – донесся до ее слуха знакомый голос. Однако он принадлежал отнюдь не подруге. – А то твой омлет сгорит.

Джейн пересекла коридор с такой скоростью, что ее пятки едва ли пару раз коснулись пола. Возле плиты стоял Малкольм. На смуглом лице красовалась широкая улыбка. Девушка схватила его за руку и потащила в гостиную.

– Забудь про омлет. Главное, что ты в порядке.

– Как скажешь, – он упал рядом на кожаный диван и беспомощно развел руками. – Все равно повар из меня никудышный.

– Можешь не рассказывать, – Джейн сморщила нос, до которого как раз доплыл запах сгоревших яиц. – Но спасибо за заботу.

– Ты позвала, и я приехал, – просто ответил Малкольм. – И не с пустыми руками.

Он протянул ей квадратный ящичек из нескольких сортов дерева, которые сходились на крышке в пятиконечную звезду. Хотя на вид открыть ящик было проще простого, он казался запечатанным.

Джейн с любопытством взяла его в руки, и ладони тут же пронзил электрический разряд. Девушка чуть не подпрыгнула.

– Красивый, – выдохнула она, хотя и без объяснений Малкольма понимала, что тот привез ей отнюдь не безделушку на полку.

– Это спиритическая шкатулка, – темные глаза мужчины испытующе остановились на ее лице. – Для людей, которые… кого-то потеряли. Чем больше ты с ней контактируешь, тем больше обращенных к тебе эмоций она запоминает. Намерения людей, их желания и любовь… Что-то вроде холодильника, где можно законсервировать живые чувства. По крайней мере, так утверждала ведьма, которая мне ее продала, – Малкольм нахмурился, словно боясь, что девушка ему не поверит. – Я имею в виду, настоящая ведьма.

– Она сказала правду, – пробормотала Джейн, стискивая ладони на гладком дереве. – Я это чувствую.

Она глубоко вздохнула и наконец заставила себя отложить шкатулку на кофейный столик. У девушки не было сомнений в ее силе. Оставалось только догадываться, как сложно будет выпустить подарок Малкольма из рук, когда он начнет воссоздавать «чувство присутствия» бабушки. А может быть, и родителей Джейн, погибших так рано, что она их даже не помнила.

– Где ты ее нашел?

– В Эквадоре, – мужчина метнул быстрый взгляд на ящик. – Искал тебя на каждом углу. Кажется, целый год не виделись.

Малкольм поднял руку, словно та действовала по собственной воле, и отвел с лица Джейн непослушную прядь. Девушка невольно вздрогнула, и он поспешно отдернул ладонь.

– Год не виделись, – извиняющимся тоном повторила Джейн, и Малкольм, понимающе кивнув, снова потянулся за шкатулкой.

– Надеюсь, она тебя не расстроила, – заметил он, указывая на подарок. – Я знаю, что она никогда не заменит и не возместит то, что я у тебя отнял, но… Мне хотелось, чтобы у тебя была такая штука.

– Спасибо, – машинально ответила девушка. Мысли ее лихорадочно метались.

Их отношения с Малкольмом с самого начала были сложными. Линн вынудила его убить бабушку Джейн: та наложила на внучку защитные чары, сделавшие ее невидимой для других ведьм. Со смертью Ба заклинание утратило силу, Малкольм без труда выследил Джейн в Париже и увлек в головокружительный роман, который окончился пышной свадьбой пару месяцев назад. Разумеется, все это было обманом – по крайней мере, сначала. Никто не ожидал, что Малкольм влюбится в нее по-настоящему и будет рисковать жизнью, пытаясь вытащить Джейн из когтей своей ополоумевшей матери. Даже когда она решила остаться в городе под личиной Эллы Медейрос, мужчина доказал свою преданность, поставив крест на будущем манхэттенского миллионера и скитаясь между материками – лишь бы не дать Линн использовать его воспоминания против жены. Однако мать манипулировала им все тридцать два года до встречи с Джейн. Он вполне мог верить, что изменился – но какая сторона Малкольма возьмет верх, если дело дойдет до выбора между ней и Линн?

– Расскажи, что ты делал эти два месяца, – наконец предложила девушка.

Мужчина безошибочно – впрочем, как и всегда – уловил ее настроение и с легкостью перешел к интонации рассказчика. Сперва он отправился в Европу, где находилась большая часть «убежищ», которые он надеялся разделить с Джейн. Однако уже через пару недель его начало мучить ощущение слежки, а на каждом углу стали чудиться знакомые тени.

– Возможно, это были Далкеску, – предположила Джейн, надеясь, что Малкольм узнает фамилию так называемых «союзников» своей матери.

– Скорее всего, – рассеянно кивнул он в ответ. – Хотя мама всегда говорила, что румыны умеют только торговать.

«Не только», – подумала Джейн, с неодобрением припомнив, сколько лет Андре и Катрин водили Доранов за нос. Малкольм объяснил, что сменил несколько круизных судов и наконец высадился в Южной Африке. Его школьные познания в испанском оказались там скорее помехой, чем преимуществом, однако деньги ожидаемо сгладили проблемы в общении – как и многие другие. В итоге Малкольм расположился со всем возможным удобством и, осмелев, начал задавать осторожные вопросы: о себе, матери и магии в целом. Разведку осложняло то обстоятельство, что ему нельзя было выдать причину своего интереса.

Рассказывая, Малкольм машинально вертел в руках спиритическую шкатулку. Эта картина воскресила в памяти Джейн другую – как она проникла в его мысли при выходе из церкви и обнаружила там страшную правду о смерти Ба. Девушка вздрогнула. Малкольм обратил на нее вопросительный взгляд, однако она так и не нашлась с ответом – а потому просто забрала ящик и бережно поставила на стол. Джейн была почти готова ему довериться. Если он что-то от нее и утаивал, то она, по-видимому, осталась столь же наивна, как в начале их знакомства.

– И за все это время никто не заподозрил, кто ты и почему спрашиваешь о таких вещах? – усомнилась девушка и собрала магические импульсы в сияющую точку над переносицей, надеясь хоть таким образом проникнуть в помыслы мужчины.

– Ни разу, – твердо ответил он. В широко распахнутых глазах читалась непоколебимая уверенность. – Я бы никогда не подверг тебя такому риску.

Джейн кивнула. Малкольм определенно верил в свои слова: всю его сущность пронизывала искренность. «Можно даже не читать его мысли», – поняла Джейн, чувствуя, как разделяющий их воздух наполняется крохотными электрическими вихрями и уже знакомым потрескиванием. Просто я его знаю. После сказочного сватовства, тревожной помолвки и ужасающей свадьбы она наконец поняла Малкольма Дорана.

– Я так долго не получал правдивых новостей из Нью-Йорка. Не знал, что тут у вас творится, как ты. Чуть не сошел с ума от неизвестности. А потом еще эти рассказы в газетах… Оказывается, я наркоман со стажем, который похитил тебя и прикончил семейного водителя!

– Ну, допустим, водителя я взяла на себя, – призналась Джейн, только теперь осознав, сколько же всего произошло за время их разлуки. Она быстро описала сцену в переулке, когда Ди пыталась защитить ее от Юрия – семейного шофера Доранов и по совместительству личного киллера Линн. В памяти, словно мутный ил со дна пруда, всплыли отвратительные картины, которые Джейн успела увидеть в сознании Юрия, прежде чем тот на нее напал. Линн годами покрывала преступления своего ручного головореза.

– Он начал душить Ди, – заключила она, – а я не успевала до них добраться. Но у него была монтировка, а у меня – магия, вот и…

И она беспомощно развела руками. Даже учитывая, что она защищала безоружную женщину от самого настоящего психопата, свыкнуться с кровью на своих руках оказалось не так просто. Джейн понимала, что поступила в той ситуации наилучшим образом из возможных, однако не могла избавиться от мучительных – и, увы, риторических вопросов. Что, если бы она чуть лучше контролировала свою силу? Неужели нельзя было просто отправить Юрия в отключку? Но сделанного было не вернуть. Девушка почувствовала, как к глазам подступают горячие слезы, и яростно заморгала.

«Ба не успела мне ничего рассказать, – подумала она в тысячный раз за эти месяцы. – Она умерла, прежде чем я узнала, какие вопросы задавать».

Мужчина бережно заключил ее руку в свои ладони, и Джейн ощутила, как по телу стремительно разливается тепло. Впервые со дня свадьбы она смогла примирить в своем сердце образы Ба и Малкольма. Единственная слеза обожгла глаза девушки и проложила блестящую дорожку по щеке. Пару секунд в глазах мужчины читалось желание осушить ее поцелуем – однако после недолгого колебания он лишь снял каплю подушечкой пальца.

– Поверь, если бы Юрий на тебя напал, в живых остался бы только один. То же самое случилось бы с… Ди – так ее зовут?

– Она моя подруга, – подтвердила Джейн, сердито хлюпая носом. – Пекла наш свадебный торт.

Малкольм нахмурился, припоминая.

– Это она перехватила меня в дверях? Перед церемонией?

Джейн не выдержала и рассмеялась. Ди знала, что ей не стоит соваться на свадьбу, полную ведьм с телепатическими способностями: ее мысли буквально кишели компроматом. Так что она подкараулила Малкольма, когда тот возвращался из аэропорта, и передала подруге пакетик со «свадебным печеньем». Джейн вспоминала его как единственный светлый момент свадьбы – не считая, конечно, предвкушения, что вскоре они с Малкольмом окажутся в безопасности (и, скорее всего, на другом континенте). Увы, надежды и печенье закончились одинаково быстро.

– Она кондитер, – сказала девушка, успокоившись. – На самом деле, когда она уволилась из пекарни, ее сразу же наняла Катрин Далкеску. Притворилась, что ищет сотрудников для новой фирмы ресторанного обслуживания.

Малкольм растерянно заморгал, пытаясь сложить кусочки пазла. Джейн объяснила, что Катрин увидела ее в компании Ди, но потеряла след с появлением загадочной Эллы. Так что Катрин решила подобраться поближе к Ди, пока Андре выслеживал ее другими путями – не подозревая, что все это время Джейн была у него под носом. Девушка предусмотрительно опустила некоторые детали, но все же оказалась недостаточно тактична – судя по тому, как напряглись плечи мужчины. «Ну да, я убила человека и месяц спала с врагом, – раздраженно подумала Джейн. – Будто он сам никогда не делал того, о чем жалел!»

Самым сложным было рассказать про Аннетт. Малкольм всю жизнь винил себя в смерти младшей сестры – и Линн умело использовала это чувство, чтобы манипулировать сыном, – так что теперь он ловил каждое слово Джейн. Кажется, он вовсе перестал дышать, пока она вела рассказ от своего первого, случайного видения «Анны Локсли» до их разрушительного столкновения в бильярдной комнате Доранов. К ее удивлению – и облегчению, – он ни разу не задал ни одного вопроса, даже когда она осторожно перешла к части про Линн и ее истинную зловещую природу.

– Мальчишкой я слышал какие-то слухи, – признал Малкольм. – А в бегах окончательно понял, что должен узнать все о своих преследователях – особенно если ты когда-нибудь решишь ко мне присоединиться, – Джейн была готова поклясться, что загорелые щеки слегка окрасились румянцем. – Я проверял каждую оккультную зацепку, беседовал с каждой самопровозглашенной «ведьмой». Большинство из них несли бред, а то, что походило на правду, почти всегда было бесполезно. Но порой они упоминали ту женщину из нашего генеалогического древа, и тогда я держал ухо востро. Конечно, они не говорили ничего определенного, но даже по этим намекам… Словом, я не удивлен, что Аннетт в опасности.

Мужчина опустил голову – так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

– Я больше ничем не обязан Линн. Мать она мне, или нет, но сущность, которая завладела ее телом, использовала меня годами. Хасина играет только на своей стороне, – темные глаза испытующе остановились на лице Джейн. – А я – на твоей.

– Я знаю, – выпалила девушка прежде, чем успела обдумать ответ. Малкольм чуть сильнее сжал ее ладонь, и тело охватил знакомый жар. – Я рада, что ты приехал, – импульсивно добавила она.

– Я скучал, – мягко ответил мужчина, и уголки его губ изогнулись в подобии улыбки. – Если бы ты не позвала сама, я бы не тревожил тебя до конца жизни – и неважно, что говорят газеты. Ничто на свете не заставило бы меня рисковать этими отношениями. Рисковать тобой, – Малкольм закрыл глаза, но даже вслепую безошибочно переплел смуглые пальцы с пальцами Джейн. – Если я чему-то и научился – и, возможно, это единственная вещь, которую я умею по-настоящему, – так это быть верным.

Девушка быстро перегнулась через диван и легко коснулась его лба поцелуем; на коже тотчас заплясали электрические искры.

– У тебя еще будет возможность это доказать, – пообещала она. – Но если хочешь знать, я верю тебе и так.

Глава 5

Величественный особняк Монтегю в Верхнем Ист-Сайде оказался еще красивее, чем помнилось Джейн. Высыпавшие в коридор домочадцы встретили их одинаково радушными улыбками – по крайней мере, пока не заметили Малкольма.

– Он на нашей стороне, – быстро сказала Джейн. Малкольм Доран и Харрис Монтегю играли не последнюю роль в противостоянии своих семей, и между ними никогда не замечалось особенной симпатии. Джейн боролась с влечением к Харрису с тех самых пор, как их познакомила Мейв Монтегю – ее первый настоящий друг в Нью-Йорке. Впрочем, это чувство имело не совсем естественную природу: магия, бурлящая в их крови, неизбежно притягивалась к своему подобию. К тому же сейчас Харрис встречался с Ди, и Джейн решительно отмела эти мысли в сторону.

– Тогда он желанный гость в этом доме, – послышалось откуда-то из-за Харриса. Тот посторонился с машинальным выражением почтения, и на вошедших взглянула пара живых, ярко-зеленых глаз.

– Меня зовут Эмер, – с теплой улыбкой представилась их миниатюрная, хрупкая, как тростинка, обладательница. – А ты, должно быть, Джейн. Как не стыдно было убежать в прошлый раз так быстро – мы даже не успели познакомиться! Впрочем, ты привела еще одного очаровательного гостя, так что вы оба прощены и приглашены на чай.

При слове «очаровательный» Харрис отчетливо фыркнул, но перечить Эмер не стал. «Это их бабушка, – сообразила Джейн. – Его и Мейв». Пожилая женщина шествовала с величием, вполне подобающим матриарху магической династии. Джейн мысленно сравнивала ее с Линн все время, пока семейство не разместилось в гостиной на диванах легкомысленной леденцовой расцветки. Обеих женщин окружала безмолвная аура власти, а жесты выглядели одинаково царственными, несмотря на комическую разницу в росте. Однако эти сходства только подчеркивали теплоту Эмер, и Джейн мгновенно прониклась к ней всеобъемлющим и безоговорочным доверием, которого ни разу не испытывала к свекрови.

– Харрис, будь добр, завари нам чаю, – мягко попросила Эмер, и он послушно направился к двери на кухню.

– Я помогу, – хрипло сказала Ди и улыбнулась сперва Малкольму, а затем – более многозначительно – Джейн.

– А ты, Диана, пожалуйста, останься, – заметила Эмер тем же ласковым тоном, и девушка замерла на полдороге к кухне. – Что-то подсказывает мне, что Джейн пришла поговорить о магии. Хотя в твоей родословной не было ведьм, ты знаешь о колдовстве больше, чем многие из нас.

И старуха качнула белоснежной головой в сторону Мейв, которая вжималась в диван с таким рвением, словно надеялась с ним слиться.

Мейв всю жизнь пренебрегала своей магической наследственностью и старалась держаться подальше от колдовства – пока судьба не свела ее с Джейн. Поняв, что новая подруга ничего не знает о своих способностях и даже не подозревает о коварстве Доранов, Мейв попыталась ее предупредить – и расплатилась за благородство автомобильной аварией, главным виновником которой оказался не рассеянный таксист, а гибельные чары Линн. К удивлению Джейн, месяц в больнице переменил отношение Мейв к колдовству. Но еще удивительнее было то, что в ее жилах тоже обнаружилась искра волшебства – хотя Мейв унаследовала ее от отца, который должен был стать тупиком магической ветви.

Ди, напротив, была начисто лишена способностей к магии, зато интересовалась ею задолго до встречи с настоящими ведьмами. Если бы не ее помощь, Джейн вряд ли научилась бы управлять своей силой. Теперь Ди опустилась на диван рядом с Мейв, украдкой пожав ее тонкую бледную руку.

– Надеюсь, вы пришли с хорошими новостями? – беспечно поинтересовалась она, изгибая пушистую смоляную бровь.

– Ну, Малкольм вернулся, – отчиталась Джейн с кривой усмешкой.

– И лично для меня это необычайно хорошая новость, – почти пропела Эмер, и Джейн почувствовала, как ее недавнее напряжение рассеивается. – В этой гостиной всегда рады красивым юношам.

Мейв демонстративно закатила ореховые глаза – хотя губы ее при этом улыбались.

– Ты, наверное, счастлив, что сестра нашлась, – обратилась она к Малкольму.

– Конечно, – подтвердил он. – Хотя после рассказов Джейн я уже не уверен, что это такая хорошая новость.

Эмер веско кивнула:

– Хасина до сих пор жива. Я даже не думала, что такое возможно, но это многое объясняет. Наши семьи никогда не водили особенной дружбы, но я не знала, что дело в близости смерти.

– Это что-то вроде специализации нашей семьи, – объяснила Мейв в ответ на удивленный взгляд Джейн. – Спиритические сеансы, упокоение мертвецов, изгнание особенно злобных духов.

– Естественно, это делает нас врагами ведьмы, которая век за веком избегает собственной смерти, – добавила Эмер.

Харрис одной рукой распахнул дверь в гостиную; другой он удерживал вишневый поднос. Из хрупкого чайника, вручную расписанного анютиными глазками, вырывались завитки ароматного пара. Джейн с благодарностью приняла фарфоровую чашку, до краев наполненную горячей золотисто-зеленой жидкостью. На вкус она оказалась сладкой и слегка вяжущей, и девушка не смогла остановиться, пока не опустошила всю чашку, а кончик языка не онемел от кипятка.

– Хасина убивает ведьм, – наконец произнесла она. – Мой, гм, доверенный источник не знает причин, но, похоже, она занимается этим столетиями. Он сказал, что магические династии выродились именно поэтому.

– «Он»? – резко переспросил Харрис, присаживаясь рядом с бабушкой и кивая в сторону Малкольма. – Ну, если такие источники теперь называются доверенными…

– Это был Андре Далкеску, – призналась Джейн, упорно разглядывая дно чашки. В комнате сгустилось ощутимое напряжение. – Мы вчера виделись.

– Тогда слово «доверие» здесь неуместно, – многозначительно сказал Малкольм, встряхивая темно-золотой гривой.

Джейн внутренне поморщилась. К счастью, следующей взяла слово Эмер.

– Мне всегда говорили, что Дораны известные хищники. Но мы не подозревали, что это один хищник в разных обличьях.

– А больше он ничего не сказал? – скептически уточнила Мейв, отправляя в чашку один сахарный кубик и протягивая руку за вторым. Стоило ей сморщить нос от пара, как созвездия веснушек собрались в рыжую кляксу. – Как часто она это делает, или по какому принципу выбирает жертв – если, конечно, у нее вообще есть принципы?

– Я понимаю, что принесла вам разрозненные кусочки мозаики, – честно сказала Джейн. – Но теперь у нас есть Малкольм, а у него – новая информация. Я подумала, что если мы соберемся и подумаем все вместе, то что-нибудь поймем. О Хасине, о том, как она меняет тела, вообще об этой ситуации.

Харрис открыл было рот, но, к счастью, Ди его опередила.

– Я копалась в книгах всю последнюю неделю. Искала заклинания, которые препятствуют старению или воскрешают мертвецов, но, похоже, они по большей части фальшивые.

– Они бы не сработали, – твердо сказала Эмер. – Такие фокусы – удел шарлатанов и отчаявшихся людей.

– Логично, – кивнула Джейн. – Но мне кажется, что заклинание Хасины… особенное. В дневнике бабушки говорилось, что она изобрела его сама, а не переняла от кого-то еще. И я сомневаюсь, что она позволила бы своему открытию разойтись по чужим гримуарам. Ба сказала, это очень сложные и опасные чары. На одну подготовку требуется месяц.

Харрис запустил пальцы в жесткие медные кудри и рассмеялся.

– И это все, что нам известно? Да мы во всеоружии, как я погляжу!

Мейв бросила на брата уничижительный взгляд, и тот слегка покраснел.

– Двадцать восемь дней, – пробормотала Эмер, не обратив внимания на его реплику. – Ведьмы считают лунными месяцами. Жесткие временные рамки предполагают ежедневные ритуалы. Она наверняка использует кровь, а может, и что похуже. Жертвоприношения?

– Чтобы уравнять чаши весов? – предположила Мейв. – Нельзя создать жизнь из ничего. Даже при помощи магии.

– А ей и не требуется, – задумчиво откликнулась Джейн. – Хасине довольно собственной жизни. А оставленное тело вполне может выступить в качестве жертвы. Да, что происходит с бывшими вместилищами? – резко обернулась она к Малкольму, который ответил ей не менее смущенным взглядом.

– Я… я не знаю. Я старался что-нибудь узнать о своей семье, пока был в бегах, но эта часть истории меня никогда особенно не прельщала. Насколько я понял, Хасина не вытесняет хозяина полностью. Они… словно делят оболочку. Две души в одном теле. Конечно, управляет им Хасина, но прежний владелец не исчезает совсем. Он не контролирует тело, но, наверное, может иногда на него влиять. А может, его вообще не видно и не слышно.

Эмер нахмурилась.

– Душа, лишенная собственного тела и запертая в чужом… Омерзительно. Это против законов природы. Должно быть, Хасина с самого начала разрушает порабощенную душу, а со временем от нее не остается даже тени.

Малкольм сглотнул, и Джейн почувствовала прилив жалости. В конце концов, речь шла о судьбе его матери – и сестры, если они не найдут способа остановить Хасину.

– Гадательница на Таро из Куэнки сказала, что от настоящей хозяйки остается лишь набор привычек, бледный призрак в глубине разума. Я не уверен, что прежняя душа сможет вернуться, даже если Хасина покинет тело добровольно. В нашей семье нередки были случаи слабоумия – по крайней мере, среди женщин. Я никогда раньше об этом не задумывался, но, похоже, это бывшие вместилища Хасины, в которых осталось слишком мало жизни, чтобы продолжать нормальное существование.

Джейн вцепилась в обивку дивана.

– Может, Аннетт нужно сделать что-то вроде магической прививки, – предположила она, – чтобы Хасина не смогла вселиться в ее тело. Если бы мы только убедили ее бежать… Хотя Линн, кажется, не оставляет ее ни на секунду.

– Не поможет, – твердо ответила Ди. – Ради нового тела Хасина преодолеет любое расстояние. К тому же она наверняка пометила жертву. Думаю, когда дойдет до чар, ее не остановит даже океан.

– Океан нам и не нужен, – пробормотала Эмер, в задумчивости глядя на внучку. Мейв растерянно заморгала – по-видимому, озадаченная не меньше Джейн. – Главное, чтобы расстояние было физическим. Часть пути ей придется проделать по воздуху. Другого способа нет.

– Она имеет в виду, что чары не моментальны, – перевела Мейв. – Все в мире занимает какое-то пространство – даже душа Хасины. Чтобы вселиться в новое тело, ей придется покинуть старое, а это значит, что ее не будет ни в одном… ну, скажем, полсекунды. В этот момент она уязвима.

– Полсекунды уязвимости? – усмехнулся Харрис. – То есть мы можем похитить Линн, привязать ее к кухонному столу, и она все равно перепрыгнет в другое тело, если мы случайно моргнем?

– Не перепрыгнет, – медленно ответила Мейв, бросая взгляд на бабушку в поисках одобрения. Эмер кивком велела ей продолжать, причем в ярко-зеленых глазах светилась гордость. – Это сложные и опасные чары со строгими временными границами. Момент перехода четко определен и зависит от того, когда она начала ритуал. А начала она, скорее всего, в тот же день, когда узнала, что Аннетт жива. Так что мы можем сузить временные рамки до одного-единственного вечера.

Джейн мгновенно вспомнилась встреча с Линн в Центральном парке. Та заключила свое последнее дыхание ведьмы в атаме и отдала его Джейн в обмен на сведения о дочери, поклявшись никогда больше не преследовать невестку. Разумеется, сразу после этого она бросилась домой и начала ритуал – в то время как Джейн беспечно шагала в противоположную сторону, радуясь, что все ее проблемы наконец закончились.

– Андре хотел, чтобы я убила Аннетт, – тихо сказала она. – Он считает, что только так мы будем в безопасности.

Девушка вскинула голову и медленно обвела взглядом гостиную, задержавшись на лице каждого Монтегю.

– Я тоже хочу вашей безопасности. Не знаю, смогу ли я сражаться с Хасиной в теле Аннетт, когда на ее стороне будет целая новая жизнь в придачу к собственной магии. Но у нас есть полторы недели, чтобы не дать этому случиться. Это я втянула беднягу в заварушку. И если мы можем ее спасти, я хочу – нет, обязана – попытаться.

– А мы все поможем, – быстро кивнула Ди и бросила многозначительный взгляд на Харриса, который выглядел так, словно прикусил язык.

– Большое спасибо, – искренне произнес Малкольм. – Наша семья ничем не заслужила вашего расположения – и для меня очень важно, что вы согласились помочь сестре. Надеюсь, когда с Хасиной будет покончено, мы сможем стать друзьями – или, по крайней мере, никогда больше не будем враждовать.

И мужчина обратил к Эмер улыбку, которая могла бы растопить лед. Даже Харрис казался растроганным.

Джейн обвела собравшихся одобрительным взглядом. Это начало.

Глава 6

Джейн секунду помедлила на крыльце особняка Монтегю: энергия и эмоции, бурлившие в девушке все время встречи, почти вынесли ее за дверь. Только оказавшись на улице и вдохнув прохладный весенний воздух, она перешла на спокойный шаг и вспомнила про Малкольма. Разумеется, он был здесь, в шаге позади нее. Солнце уютно расположилось в темно-золотой шевелюре, переплетя собственные лучи с густыми волосами.

Джейн улыбнулась – машинально, но искренне. После недели вынужденного одиночества постоянное присутствие Малкольма было… странным. Строго говоря, они остались наедине впервые со дня свадьбы – а та отгремела больше месяца назад. С одной стороны, общество мужчины ее немного смущало, а с другой – казалось необъяснимо естественным.

– Куда пойдем? – с любопытством спросила Джейн. Ее планы на день не имели даже примерных очертаний, и она надеялась, что у Малкольма есть какие-нибудь идеи на этот счет.

– А куда ты обычно ходишь после полудня? – поинтересовался он в ответ, подставив локоть под ее руку так ловко, будто проделывал это ежедневно последние несколько лет. – Кажется, когда ты вставала с дивана, то собиралась проведать мою сестру.

Точно, вспомнила Джейн.

– Я несу ответственность за то, что с ней случилось, – признала девушка и вдруг заметила, что Малкольм мягко, но неуклонно увлекает ее вниз по улице. – Подожди минуту! – и она решительно потянула его к забегаловке на углу. – Мы не можем просто так ошиваться возле особняка, это будет верхом идиотизма. Знаешь ли, доверенные источники сообщили мне, что твоя семья не поощряет мой интерес к Аннетт.

Мужчина засомневался было, но тут же кивнул и услужливо придержал перед ней дверь закусочной.

– Ты права. Надо взять тайм-аут и разработать какой-то план. К тому же я скучал по черничным блинчикам с той самой минуты, как сошел с трапа самолета.

– Ди отлично их печет, – с теплотой вспомнила Джейн, устраиваясь на диване в зеленой трехсторонней кабинке.

– Ди отлично делает что угодно, – покладисто согласился Малкольм, – но у меня такое чувство, что в ее исполнении «черничные блинчики» будут скорее сливочными оладьями с черничным кремом. Я чрезвычайно уважаю ее таланты, но иногда хочется… гм, еды из пакетика.

Джейн озадаченно взглянула на мужчину.

– А, знаменитая американская ментальность! – наконец догадалась она и была вознаграждена смущенной улыбкой.

– Тебе просто нужно попробовать, – заверил ее Малкольм и сделал заказ примерно на шестерых человек.

Когда официант скрылся на кухне, Джейн облокотилась о стол и в задумчивости переплела пальцы.

– Когда мы виделись в прошлый раз, твоя сестра пыталась меня убить, – твердо начала она, решив, что сейчас не время для деликатных иносказаний. – И я не могу предугадать ее реакцию, если мы столкнемся на улице.

– Я хотел бы сказать, что она спокойно нас выслушает, – осторожно ответил Малкольм, – но боюсь, теперь это совсем не знакомый мне человек.

Джейн ощутила мимолетный укол вины. До этого момента она не задумывалась, какие чувства переполняют мужчину. Аннетт нашлась, тут же оказалась в смертельной опасности, да еще и попыталась убить его жену. Не самые однозначные новости – учитывая, что он до сих пор не виделся с сестрой.

Официант поставил между ними стопку пропитанных сиропом блинчиков, и повисшее за столом оцепенение рассеялось.

– Я нашел на борту самолета кое-что любопытное, – заметил Малкольм, когда стопка несколько уменьшилась, а официант водрузил на стол еще три тарелки с жареным, восхитительно промасленным фастфудом.

Джейн постаралась изобразить искреннюю заинтересованность, что оказалось чрезвычайно трудно с набитым беконом ртом. К счастью, Малкольм верно истолковал ее выражение и, вытащив из кармана несколько глянцевых обрывков, разложил их на столе перед девушкой. Наклонившись, Джейн поняла, что перед ней шестая страница газеты «National Enquirer», повествующая о пожаре в доме 665 по Парк-авеню.

– Во всех репортажах, которые мне удалось достать, говорится, что происшествие обошлось без жертв. Однако они также сходятся в том, что больше всего пострадали два верхних этажа… и чердак.

Джейн вздрогнула. Младший брат Малкольма, Чарльз, всю жизнь провел взаперти на чердаке. Таков был исход самой поздней беременности Линн – и ее отчаянной попытки возместить потерю дочери. Она накачивала ребенка магией почти с момента зачатия, и в конце концов недоразвитый хрупкий мозг не выдержал. Но еще больше Линн подкосило то обстоятельство, что младенец оказался мальчиком. На свое счастье, она провела большую часть беременности в постели, якобы оплакивая утрату дочери, а потому без труда сумела сохранить рождение Чарльза в тайне.

За то время, что Джейн обитала в доме 665 на правах невесты Малкольма, Чарльз несколько раз выбирался с чердака и отправлялся на ее поиски, влекомый все той же магической кровью – кровью, которая доставила девушке столько хлопот. Он пугал ее до полусмерти. Однако, когда Линн заперла их вдвоем в надежде, что Чарльз изнасилует Джейн и хотя бы таким образом обеспечит ей долгожданную внучку, девушке удалось проникнуть сквозь сумятицу шизофренических мыслей и разглядеть под ними маленького одинокого мальчика. С тех пор она испытывала к нему искреннюю жалость и симпатию – хотя и не без опаски. Когда Джейн понадобилось отыскать для заклинания личные вещи Аннетт, Чарльз помог ей снова – и единственный узнал под маской Эллы, что странным образом усилило ее теплоту к бедняге.

И я даже не задумалась, как он пережил пожар… Джейн поджала губы и проследила за указательным пальцем Малкольма, который остановился на боковой врезке.

– «Слухи о сквоттере из Верхнего Ист-Сайда распространяются, несмотря на опровержения», – зачитала она вслух. – В каком смысле?

– Там все написано.

Газета не располагала ни доказательствами, ни комментариями властей, однако утверждала, что в особняке проживал бездомный мужчина, которому на протяжении многих лет удавалось водить за нос домочадцев – по крайней мере, до пожара. «Это огромный дом», – заверил репортера неназванный источник, хотя Джейн не понимала, что страшного в таком очевидном высказывании. Впрочем, когда имеешь дело с Линн, осторожность лишней не бывает. По версии газеты, «загадочный мужчина» столкнулся с прислугой, после чего пропал из виду. Из этого Джейн заключила, что Чарльза отловили и спрятали до того, как его кто-нибудь заметил. Что ж, по крайней мере, он не пострадал при пожаре.

– И слава богу, – сказала Джейн. Малкольм тут же недоверчиво изогнул бровь. – Нет, серьезно. Я знаю, что он просто жертва твоей матери. Как ты и Аннетт.

За столом повисла пауза – хотя девушка понимала, что скоро им придется вернуться к тревожащей теме.

– Я должен с ней встретиться, – начал Малкольм в сомнительном подобии светской беседы.

«Конечно, должен», – подумала Джейн. Учитывая, что они с сестрой не виделись двадцать лет, его вряд ли могли удовлетворить фотографии в таблоидах.

– А я все-таки должна ее предупредить, – задумчиво произнесла девушка. – В тот вечер Аннетт была в ярости. Линн увидела, что я увиваюсь поблизости, и рассказала ей только половину правды, чтобы она меня возненавидела. Надеюсь, за это время она остыла. Может, ей запали в память какие-то мои слова. Может, ей станет любопытно.

Малкольм поджал губы.

– А может, она так распалилась к нынешнему моменту, что убьет нас обоих на месте.

– Не исключено, – горько признала Джейн. Она была готова пойти на риск, чтобы исправить то, что натворила – но даже не представляла, насколько рискованной может оказаться ее затея на самом деле.

– А что, если… – Малкольм неуверенно повозил вилкой по опустевшей тарелке. – Что, если мы немного понаблюдаем за Аннетт, прежде чем выходить на контакт? Не то чтобы я плохо о ней думал, – быстро добавил он, – но сейчас безопасность мне важнее, чем доказательства братской преданности. Во-первых, я обещал защищать тебя любой ценой, а во-вторых, я пока не готов превратиться в шашлык.

– У тебя случайно не припрятана пара биноклей? – криво усмехнулась Джейн, вспомнив, чем закончилось ее «наблюдение» возле церкви. – Или ты захватил из дома телескоп?

– К сожалению, они не влезли в чемодан, – со вздохом признал мужчина. – Однако на обратном пути я нашел кое-что получше. Ведьму.

В темных глазах блеснула искорка веселья, и Джейн невольно залилась румянцем.

Ну конечно. Магия. Когда Джейн понадобилось проникнуть в тыл к Доранам, она использовала сложные чары, чтобы на двадцать восемь дней превратиться в другого человека. Однако для разовой слежки подойдет и простая иллюзия из числа тех, в которых они упражнялись с Ди. Аннетт даже не знала их в лицо: когда они встречались в последний раз, Малкольму было двенадцать, а Джейн носила имя Эллы Медейрос. Конечно, Аннетт видела фотографии, но… Думаю, достаточно изменить пару черт.

На лице девушки последовательно отразилось понимание, затем согласие. Малкольм усмехнулся и попросил счет.

– Ну как, мне удалось обратить тебя в фастфудную религию? – весело поинтересовался он.

Джейн постаралась, чтобы ее ответ прозвучал столь же легкомысленно – хотя в животе уже начал затягиваться тревожный узел.

– Это было божественно. Только не передавай Ди мои слова.

Малкольм заговорщицки огляделся по сторонам.

– Буду нем, как рыба. Да, если уж на то пошло… – и он кивнул на высокие стенки кабинки и почти пустой зал ресторана. Никто не обращал на них ни малейшего внимания.

– Можно и сейчас, – кивнула Джейн и, положив руки на белый пластиковый стол, принялась изучать их форму. Затем ее мысленный взгляд проник чуть глубже, различив под бледной кожей ток крови и пульсирующие в ней искры. Девушка сосредоточилась на их движении и начала накачивать магию, словно мышцу, пока не почувствовала, как все ее тело наполняется характерным покалыванием.

Наконец затуманенный колдовством взгляд заскользил по Малкольму – от ворота черной рубашки, в котором явственно билась голубая жилка, до адамова яблока и знакомой квадратной челюсти. Джейн задышала чаще, когда крохотные ручейки магии удлинили и заострили мощный подбородок. Теперь нос выглядел немного непропорциональным – и девушка сузила его, хотя так и не смогла заставить себя коснуться влажных черных глаз. Вместо этого она выпрямила и «перекрасила» волосы, которые темными волнами спустились до самых плеч Малкольма.

Джейн откинулась на спинку дивана и придирчиво изучила результат. Теперь мужчина казался менее привлекательным – но это как раз означало, что эксперимент удался. Сидящий перед ней человек походил на кого угодно, но только не на Малкольма Дорана. Пожалуй, если бы она вглядывалась в его лицо достаточно долго, то смогла различить пару знакомых черт – но в итоге приняла бы за бывшего мужа троюродной сестры.

Теперь я.

Вторая попытка оказалась труднее – за неимением зеркала Джейн пришлось действовать наугад. Поэтому она решила сосредоточиться на цветотипе: мысленно перекрасила волосы в каштановый, затемнила серые глаза и позолотила кожу, чтобы та наводила на мысли о солярии. В какой-то момент Джейн засомневалась, будет ли этого достаточно, и на всякий случай по-кошачьи заострила скулы. При этом девушку не покидало неуютное чувство, что процесс вот-вот выйдет из-под контроля. Иллюзия не ощущалась на коже, и Джейн боялась, что в итоге будет напоминать жертву пластической хирургии.

Однако Малкольм так и не отшатнулся в ужасе, и она сочла перевоплощение удачным. К тому же… Пожалуй, сейчас я немного напоминаю его бывшую из Barney's. Джейн усилием воли прогнала эти мысли и постаралась придать взгляду уверенность, которой пока не ощущала.

– Пора проведать Аннетт, – улыбнулась она, и из закусочной вышли двое человек, которые туда не заходили.

Глава 7

Подкараулить Аннетт у особняка оказалось несложно – но, разумеется, она была не одна.

– Пригнись, – прошипел Малкольм и быстро развернулся спиной к массивным деревянным дверям, загораживая спутницу.

Джейн выглянула у него из-за руки как раз вовремя, чтобы заметить высокую элегантную фигуру Линн Доран, которая царственно усаживалась в легковой автомобиль. Сегодня на ней был серый пиджак с норковым воротником, который удачно оттенял блестящие каштановые волосы. В заднем окне мелькнули темно-золотистые локоны Аннетт, и автомобиль заскользил прочь.

Джейн высвободилась из хватки Малкольма, который до сих пор сжимал ее за плечи, и остановила такси прежде, чем испугалась своей смелости.

– Мы на себя не похожи, – успокоила она мужчину, ныряя на заднее сиденье. – Нужно просто за ними проследить и дождаться, пока они разделятся.

К несчастью, мать и дочь даже не думали разлучаться. Джейн опасалась, что они направляются на поздний завтрак – длительное и чрезвычайно неудобное для шпионажа мероприятие, учитывая, что ее желудок был до отказа набит фастфудом. Однако через час выяснилось, что «Bendel» годится для слежки еще меньше. Похоже, Дораны вознамерились торчать в магазине до тех пор, пока не перенюхают все флаконы с духами до единого.

– Думаю, тебе не помешала бы такая штука, – весело заметил Малкольм, проводя по щеке Джейн пуховкой в ретро-стиле.

Девушка содрогнулась от чиха прежде, чем успела придумать остроумный ответ. Продавщица в черной форме смерила их долгим взглядом, и мужчина с виноватым видом вернул пуховку на место.

– Они идут наверх, – Джейн поспешно отвернулась от винтовой лестницы и изобразила бурный интерес к стенду с сотнями едва различимых оттенков Laura Mercier. – Понятия не имею, «лето» я теперь или «зима», – мрачно добавила девушка, мысленно считая ступеньки. Наконец Линн и Аннетт добрались до второго этажа, и Джейн вздохнула свободнее.

– А там меньше хлама? – уныло поинтересовался Малкольм, вытягивая шею. Мать с дочерью провели на первом этаже почти час. Щебечущая между стендами толпа служила отличным прикрытием, но у Джейн от энергичной музыки уже начала болеть голова, а Малкольм выглядел даже еще более измученным.

– Не надейся, – отрезала девушка, хотя он наверняка понимал это и сам. – Слушай, мы уже замаскировались. Глупо сдаваться сейчас. К тому же в здании есть ателье – может, они еще разделятся.

– Или будут ходить весь день под ручку, укрепляя родственные узы, – пробурчал Малкольм. – Кстати, а что случится, если я подстригу эти волосы? Мои тоже укоротятся? Или парикмахер вообще не сможет их коснуться, потому что они не насто…

– Пошли, – перебила Джейн. Лестница опустела, и она нигде не могла заметить признаков Линн или Аннетт. – Нельзя упускать их из виду.

Малкольм что-то недовольно пробормотал, но Джейн решила не обращать на него внимания. «Просто шпионаж – не его конек, – снисходительно напомнила она себе. – И лучше бы ему никогда не становиться моим…» Малкольм променял безоблачное существование светского льва на полную опасностей неопределенность – лишь потому, что не мог поступить иначе. Было бы слишком жестоко требовать от него еще и наслаждаться этой новой жизнью в бегах.

«Похоже, наслаждаются здесь только двое», – мрачно подумала Джейн, завидев впереди знакомую каштановую шевелюру и рядом с ней вторую, светлую. Аннетт. Строгий яблочно-зеленый костюм от Dior был ей немного не по возрасту: видимо, дочь изо всех сил копировала стиль матери. Сейчас младшая Доран осторожно прилаживала к растрепанным волосам инкрустированный самоцветами гребень. В позе Линн, которая наклонилась помочь дочери, читалась такая забота, что Джейн на секунду забыла об осторожности. Темные глаза свекрови мазнули по ее лицу, и девушка окаменела.

Не успела она решить, что делать дальше, как перед ней вырос Малкольм и приложил к ее испуганному лицу блестящую карнавальную маску.

– Мы в двух сотнях ярдов, – напомнил он спокойно, – и под прикрытием.

– Она узнала меня под личиной Эллы, – прошептала Джейн. – До сих пор не могу понять, как.

Оставаться посреди прохода было неуютно, и девушка увлекла спутника к огромным окнам, украшавшим фасад магазина. Судя по смутным университетским воспоминаниям, они принадлежали руке самого Лалика. В иных обстоятельствах Джейн не преминула бы отдать дань уважения прославленному мастеру, но сейчас ее мысли были заняты другим. Как бы я ни старалась, она занимается магией гораздо дольше. Сравнение было настолько не в пользу Джейн, что вызывало отчаяние. Возможно, Эллу выдал Чарльз. Или она сама скомпрометировала себя каким-то словом или жестом. А может, Хасина действительно владела особыми чарами, о которых Джейн никогда не слышала и, скорее всего, не услышит до конца своих дней. Неужели ни одна ведьма не может рассчитывать на спокойную жизнь, пока этот вурдалак не успокоится?

Малкольм легко сжал ее руку. Девушка вскинула голову – на лице мужчины читалось искреннее сочувствие.

– Я могу чем-то помочь?

– Просто держи ухо востро, – попросила она с вымученной улыбкой. Джейн еще никогда не удерживала чары в публичном месте так долго, а сейчас ей приходилось тратить силы сразу на две иллюзии. Руки начинали мелко дрожать. По какой-то причине – возможно, потому, что она еще никогда не пробовала зачаровывать другого человека – маскировка Малкольма казалась особенно замысловатой, и Джейн не могла избавиться от ощущения, что она вот-вот соскользнет. «Хотя я рада, что он здесь, – подумала она с благодарностью. – В его присутствии эта игра становится почти забавной».

Внезапно темные глаза мужчины расширились, и Джейн инстинктивно обернулась в направлении его взгляда. Линн и Аннетт беззаботно примеряли кашемировые шарфы Loro Piana.

– Мама брала меня сюда несколько раз, – неуклюже объяснил Малкольм. – Кажется, на третьем этаже… отдел дамского белья? Если они туда пойдут, нам понадобится новый план.

– Какая жалость, ведь старый работает безупречно! – саркастически заметила Джейн, примеряя пару больших солнечных очков Roberto Cavalli. – Давай не будем выдумывать себе трудности, ладно? – продолжила она через несколько секунд более серьезно. – Возможно, сегодня просто не наш день.

Малкольм в задумчивости поджал губы.

– Даже если бы он был «нашим», что бы это изменило? Если мама скажет Аннетт, что это сказочное право, передающееся по наследству от матери к дочери, а мы станем убеждать ее в прямо противоположном – кому она скорее поверит?

В этих словах был резон. Перспектива завтра и послезавтра ходить за ними по пятам не имела ничего общего с фортуной, злой или доброй. Со стороны Линн было чрезвычайно умно позаботиться о том, чтобы в оставшиеся полторы недели Аннетт была как можно ближе к ней – и как можно счастливее. В конце концов, от этого зависела ее жизнь. Наивно полагать, что Хасина позволит своему новому телу разгуливать без присмотра – а старшая Доран всегда славилась вниманием к деталям.

– Она знает, как отчаянно Аннетт хочет быть частью семьи, – пробормотала Джейн, примеряя пару Ray-Ban.

Малкольм серьезно кивнул и поправил очки у нее на носу.

– Как ты собираешься убедить Аннетт, что ее заветная мечта – совсем не то, чем кажется?

«Горький опыт – отличный учитель», – печально подумала девушка. К сожалению, сейчас они не могли позволить Аннетт роскошь учиться на собственных ошибках.

– Малкольм, – внезапно прошептала она, яростно крутя головой по сторонам. – Ты где-нибудь видишь Линн?

Яблочно-зеленый ансамбль Аннетт по-прежнему маячил в отделе эксклюзивных аксессуаров, однако серого жакета свекрови нигде не было заметно. Джейн обернулась, на секунду испугавшись, что старшая Доран умудрилась подкрасться к ним сзади, но за спиной были только панорамные окна и забитая машинами Пятая авеню.

Это наш шанс. Впрочем, надолго ли? Линн с равной вероятностью могла уйти в ателье до обеда или на минуту отлучиться попудрить носик.

– Иди к сестре, – выпалила девушка. – Тебя она скорее послушает. Я останусь здесь и прикрою тебя со спины.

Джейн приподнялась на носках и провела рукой перед лицом Малкольма, стирая иллюзию. Сложнее всего оказалось одновременно удержать собственную маску – ощущение диссонанса в магической ауре было таким ярким, что девушка на секунду прикрыла глаза.

– Давай, – выдохнула она, убедившись, что мужчина выглядит в точности как раньше. – И поторапливайся.

Малкольм развернулся на каблуках и в несколько длинных шагов пересек магазин. «Ему не терпится повидаться с Аннетт», – поняла Джейн, чувствуя себя немного глупо. Пока она изображала разведчика, Малкольм был в мучительной близости от давно потерянной сестры, но не имел даже шанса к ней прикоснуться.

Джейн с беспокойством наблюдала, как мужчина подходит к Аннетт, которая в это время разглядывала браслет от Herme1s. Любопытство, отразившееся на лице девушки, мгновенно сменилось потрясением, а то – неприкрытым восторгом, и Джейн позволила себе немного расслабиться. Конечно, Аннетт – буйная голова, но вряд ли она станет нападать на брата в публичном месте, даже если услышит что-то неприятное.

Внезапно лицо младшей Доран стало сумрачным, челюсти напряглись. Джейн инстинктивно сжала кулаки и позволила иллюзии соскользнуть, чтобы освободившаяся магия влилась в поток силы, струящийся по ее венам вместе с кровью. Однако легковоспламеняющийся кашемир так и не вспыхнул; в голосе Малкольма, который доносился до Джейн через ряды пестрых стендов, слышались настойчивость и даже бесстрашие. Девушка привстала на цыпочки и быстро обвела зал взглядом. Линн нигде не было видно. Впрочем, вокруг толпилось такое множество высоких и элегантно одетых дам, что Джейн даже примерно не могла предположить, сколько времени отпущено Малкольму для разговора с сестрой.

– Торопись, – шепнула она, надеясь, что магия каким-то образом донесет ее слова до мужчины.

Внезапно Джейн краем глаза уловила знакомый каштановый проблеск и обернулась как раз вовремя, чтобы заметить Линн, которая поднималась по винтовой лестнице. Девушка с трудом подавила приступ паники и, собрав всю оставшуюся магию, что есть силы дернула Малкольма за руку, будто на самом деле стояла рядом с ним. Тот с удивлением обернулся – но поймал отчаянный взгляд Джейн, и на лице мужчины начало проступать понимание. Ему понадобилось всего несколько секунд, чтобы вытащить из кармана ручку, что-то торопливо нацарапать на визитке и сунуть ее Аннетт. Затем Малкольм низко опустил голову и заспешил прочь.

Джейн мысленно обернула его в кокон магии, на ходу затемняя волосы и сужая плечи – теперь его было бы затруднительно узнать со спины. Только завершив его перевоплощение, девушка сообразила, что для начала стоило озаботиться собственной маскировкой – учитывая, что она стояла прямо напротив лестницы, в полной видимости Линн. К счастью, не успела та заметить невестку, как Аннетт бросилась к матери и с щебетанием увлекла ее в отдел дамского белья. В следующую секунду Малкольм крепко обнял Джейн со спины, и ее окутал знакомый запах шампанского с пряностями.

– Спасибо, – выдохнул он ей в затылок. – Не знаю, удалось ли мне до нее достучаться, но спасибо, что дала этот шанс.

Глава 8

Через несколько часов короткого и столь необходимого ей сна Джейн выбралась из кровати и на автопилоте поплелась на кухню. В отсутствие Ди содержимое холодильника почему-то перестало казаться ей съедобным. Девушка помедлила перед наполовину заставленными полками и побрела обратно, гадая, куда мог запропаститься Малкольм. Она не была уверена, заботится он о ее спокойствии или своем собственном, – но в груди постепенно начал затягиваться тревожный узел.

Джейн скинула туфли и бесшумно прокралась по отделанному темным деревом коридору. Приоткрытая дверь в спальню ее обнадежила, но Малкольма не было и там. Девушка уже почти направилась в ванную, прислушиваясь, не раздастся ли за стеной шум воды, – как вдруг поняла, где может быть мужчина. Дверь в спальню Ди – по крайней мере, так привыкла думать об этой комнате Джейн – была закрыта, но за ней явственно ощущалось чье-то присутствие. Девушка чувствовала его так же отчетливо, как слышала бы дыхание Малкольма, если бы приложила ухо к его груди.

Джейн толкнула дверь, не удосужившись постучаться, и тут же залилась румянцем. Малкольм отжимался посреди комнаты, на свободном от ковров участке пола. Мужчина был обнажен до пояса, гладкую кожу усеивали капельки пота. Судя по всему, это был не первый подход и даже не пятнадцатый. Малкольм никогда не отличался худосочностью, а за время путешествий нарастил еще добрых десять фунтов мышц. «Не спальня, а тренажерный зал», – подумала Джейн. В этот момент мужчина наконец заметил ее присутствие, и она покраснела еще сильнее.

– Прости, что помешала, – пробормотала девушка, переступая порог комнаты и закрывая за собой дверь. Ладони неожиданно вспотели, и Джейн потребовалось дважды проворачивать эмалированную ручку, прежде чем замок отозвался характерным щелчком. Когда она обернулась к Малкольму, тот уже натягивал тонкую серую футболку, и Джейн не сумела сдержать вздох разочарования.

– Ты выглядишь усталой, – заметил он, отбрасывая со лба несколько влажных прядей. – Не хотелось бы стеснять тебя в твоем собственном доме.

– Это был долгий месяц, – уклончиво ответила Джейн и словно невзначай бросила взгляд на гладкие грудные мышцы, рельефно обозначившиеся под тканью футболки. – Время на исходе, а я не уверена, что Аннетт сумеет связаться с тобой вовремя, и не представляю, как ей помочь, если она нам даже и поверит.

Малкольм невесело улыбнулся и опустился в низкое белое кресло. Джейн показалось невежливым присаживаться на кровать без приглашения ее временного хозяина, и она по-турецки уселась на вязаный коврик в центре комнаты.

– Мы оба устали.

Малкольм не стал ни возражать, ни ободрять ее – просто кивнул.

– Я могу чем-нибудь помочь?

И мужчина подался вперед, причем вся его поза и тон лучились такой согревающей заботой, что Джейн на секунду прикрыла глаза, будто вышла из тени на яркое солнце.

– Помоги мне придумать план, – попросила она, и Малкольм снова кивнул.

Они начали с ближайшего источника силы – атаме Линн Доран, который сейчас был заперт в банковской ячейке. Мужчина остался странно безучастен к этому известию – хотя технически магию Линн должна была унаследовать Аннетт. Впрочем, учитывая обстоятельства, сейчас даже это казалось мелочью. Аннетт располагала собственной – и немалой – силой, а Джейн завладела атаме совершенно честно. По словам Малкольма, магию регулярно крали – не говоря уж о том, что она нередко оказывалась замурована под могильными плитами вместе с бывшим владельцем. Аура такой мощи могла бы привлечь к Джейн ненужный интерес ведьм, которые в жизни не рассчитывали встретить столь лакомую добычу. За время разговора мужчина даже не заикнулся о том, что атаме хорошо бы забрать и использовать в собственных целях – и Джейн задумалась, не разделяет ли он ее опасения по поводу заключенной в ноже магии. У него есть масса причин не доверять вещам и силам, которые когда-то принадлежали его матери. Возможно, он знает то, чего не знаю я.

– В крайнем случае, атаме можно расплавить, – предложил Малкольм, практически озвучив недавние мысли девушки. – Есть особые чары, Эмер должна их знать. Нужно расплавить нож и превратить серебро в цинк или ртуть – любой металл, не пригодный для хранения магии. Тогда она просто рассеется.

Джейн кивнула, хотя мысль об уничтожении атаме внезапно показалась ей ничуть не более привлекательной, чем перспектива до конца дней хранить эту часовую бомбу.

– Может быть, он нам когда-нибудь понадобится, – объяснила она, машинально крутя на пальце бабушкино кольцо. – Например, чтобы спасти Аннетт. Или… позже.

В темных глазах Малкольма шевельнулась тревога, но он не уточнил, что Джейн имеет в виду под этим «позже». А он здорово повзрослел за эту пару месяцев, внезапно поняла девушка. Когда они впервые встретились, ее привлекли непосредственность и обаяние мужчины. Находясь рядом с ним, Джейн хотелось и самой вкусить той сказочной жизни, которая заставляет людей вести себя так открыто и уверенно. Конечно, на самом деле ему и раньше жилось не сладко, но разница все-таки была ощутимой. «Просто он вырос, – наконец решила девушка. – Теперь, когда он порвал с матерью, он сам себе хозяин». У Джейн не было сомнений, что этот новый Малкольм куда привлекательней – хотя у него осталось очень мало общего с тем легкомысленным юнцом, в которого она когда-то влюбилась.

– Надо попросить помощи у других ведьм, – продолжила размышлять Джейн. – Все только и говорят о том, как мало их осталось – но ведь остались же! И явно больше, чем я встречала.

Перед мысленным взглядом тут же вспыхнули встопорщенные каштановые волосы, широко расставленные карие глаза и нос кнопкой. Впрочем, теперь все это не имело значения. Почти сразу после возвращения Аннетт викканский ковен Ди ушел в подполье, а похожая на ежика Брук даже не подозревала о своих ведьминских способностях, пока магия Джейн случайно не соприкоснулась с ее. Нам нужны опытные ведьмы, а не кучка зеленых новобранцев.

– Я встретил нескольких ведьм, пока путешествовал, – задумчиво откликнулся Малкольм. – Но они точно не поедут в Нью-Йорк ради сомнительного удовольствия поплясать на костях моей матери. От большинства все равно не было бы никакого толку. А действительно могущественные колдуньи предпочитают не лезть в чужие разборки.

– Значит, остаются Андре и Катрин. Они уже впутались в эту историю.

– Вы с Андре… – тихо начал мужчина. – Когда ты впервые о нем заговорила, я подумал, что у вас… Пока меня не было… – и он поднял ладони, которые почти сразу же беспомощно упали на колени.

Джейн с усилием сглотнула.

– У нас… были отношения, – наконец признала она, хотя и не была уверена, что это слово здесь годится. Целый месяц они занимались любовью и бесстыдно водили друг друга за нос. Связь, возникшая в порыве страсти, оказалась неплохим источником информации – хотя, бросаясь в объятия Андре, Джейн думала не совсем об этом. – Но это уже неважно. Все закончилось с исчезновением Эллы Медейрос.

– Далкеску – наемники, – в голосе Малкольма прорезалось напряжение. – Если мать их купила, нам ничего не светит. Даже когда их не будет связывать контракт, они перережут тебе горло, едва усмотрят в эту малейшую выгоду. И неважно, какие отношения у вас были. Послушай доброго совета, держись от не… них подальше.

«Поздно», – уныло подумала Джейн.

– Слушай, – начала она примирительно, – я понимаю, что тебя расстраивает эта ситуация. К тому же Далкеску уговаривали меня убить Аннетт…

Малкольм оборвал ее сердитым взмахом руки.

– Джейн, черт возьми, я прекрасно понимаю, что Анни может не пережить эту заварушку. Мы все можем ее не пережить. Поверь, мне это известно лучше, чем кому бы то ни было. И черт возьми, я злюсь не поэтому, – мужчина набрал в легкие воздуха, словно готовясь нырнуть с пирса. – Одна мысль о том, что тебя касался этот мерзавец…

– Ты что, ревнуешь? – изумилась девушка.

Малкольм бросился перед ней на колени так резко, что кресло по инерции откатилось назад. Когда мужчина заговорил снова, его голос дрожал от страсти и ярости.

– Да, ревную. Что он тебя целовал, касался, смотрел, как ты спишь. Ревную, что он просто стоял рядом и дышал тем же воздухом. Я тебя люблю, Джейн, и мне плевать, имею я на это право или нет. Я всегда буду ревновать к мужчинам, которым повезло стать частью твоей жизни. И неважно, что мне там больше нет места.

На одну долгую секунду мир погрузился в безмолвие, и это безмолвие было до краев наполнено Малкольмом. Теплый электрический свет превратил каждую его прядь в расплавленное золото; то же солнечное сияние исходило от лица мужчины. Это сияние освободило Джейн от необходимости думать, взвешивать «за» и «против», принимать сложные решения. Все, что ей оставалось – наклониться и его поцеловать, и именно это она и сделала. От их прежних отношений осталась горстка пепла, а потому поцелуй казался первым – хотя, разумеется, это было не так, и губы Малкольма приникли к ее губам с уверенностью не просто знания, но привычки.

Мужчина секунду помедлил, прежде чем ответить на поцелуй – словно давал Джейн шанс передумать и остановиться. Но как раз этого она делать и не собиралась. Теперь уже она стремилась к Малкольму – ртом, руками, всем своим существом.

Его пальцы проворно стянули тонкую футболку, и она, пролетев полкомнаты, повисла на спинке кресла наподобие серого флага. Следом отправилась и одежда Джейн. Видимо, Малкольм решил, что сдерживался достаточно – и теперь энергично избавлял девушку от предметов гардероба, прерываясь лишь на то, чтобы поцеловать обнажавшиеся участки тела. В движениях мужчины читалась жадность утопающего, которому великодушно позволили глотнуть воздуха напоследок.

Каждое касание его рук или губ отзывалось в теле Джейн крохотными уколами наслаждения – знакомый электромагнетизм, который притягивал их друг к другу с поистине нечеловеческой силой. «Снова магия, – подумала она с кривой усмешкой. – Лучшая разновидность любовной химии». Но это влечение не имело ничего общего с темной, жгучей страстью к Андре или дрожью, которая охватывала ее в присутствии Харриса. «С ним все по-другому», – внезапно поняла она. Между ней и Малкольмом всегда была особая связь, но после открывшейся правды о Доранах девушка цинично приравняла ее к томным взглядам и предательскому шепоту магии в крови. Ее кровь действительно стремилась к Малкольму – так же, как и его, – но теперь к этому зову присоединились тело и сердце. Вместе они создавали притяжение такой мощи, что оно уже не могло объясняться столь банальными причинами.



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.