Вячеслав Владимирович Шалыгин

Прорыв

© Текст, оформление обложки. VOSTOK GAMES. SURVARIUM INC., 2014

© Внутреннее оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

К 2016 году скорость движения человечества по пути прогресса значительно превысила допустимую. Груз таких проблем, как перенаселенность, испорченная окружающая среда и экономические неурядицы, связанные с дефицитом энергии, стал неподъемным, но экспресс цивилизации уже не мог сбросить скорость. И вот на очередном крутом вираже инерция огромной массы проблем утащила поезд под откос. Серия масштабных техногенных катастроф взорвала привычный уклад жизни, а последовавшие экологические беды, многочисленные торговые, политические и военные конфликты изуродовали мир и подтолкнули его к краю бездны. В охватившем планету хаосе мало кто заметил, что изуродованные, отравленные, выжженные и покинутые людьми территории стремительно захватываются измененным мутациями Лесом.

Следом за растениями бунт против цивилизации подняло все живое. В 2017–2018 годах по миру прокатились волны жестоких эпидемий, вызванных новыми видами вирусов и бактерий. Плесень принялась пожирать все, что сделано человеком, включая железо и самый стойкий пластик, а животные начали превращаться в монстров, у которых на генетическом уровне заложено, что главный враг для них – человек.

2019 год дал человечеству надежду на спасение: люди вроде бы одумались и прекратили склоки, а новейший гербицид остановил рост аномального Леса, но уже в 2020 году все рухнуло. Лес нанес ответный удар – распылил над городами облака ядовитой пыльцы, в которой содержались модифицированные фрагменты гербицида и особо свирепый, неизвестный науке вирус.

Началась Великая Пандемия.

Два года она бушевала над миром, унося миллиарды жизней. Когда же эта величайшая в истории эпидемия пошла на убыль и выжившие, оглядевшись, подсчитали потери, стало ясно, что прежнего мира нет. Большую часть суши занял аномальный Лес, соваться в который для людей стало сродни самоубийству, а на небольших разрозненных островках нормального, не занятого Лесом пространства теперь обитало не более одного процента прежнего населения планеты.

Однако недаром человек славится своей жаждой жизни и способностью приспосабливаться к любым условиям. Пока бушевала Пандемия, люди прятались и выживали, как могли, но уже с 2023 года на относительно безопасных степных территориях, в своеобразных резервациях посреди бескрайнего Леса, началось формирование нового, дикого, жестокого, раздробленного на кланы и группировки, неустойчивого общества. Строить новую цивилизацию этому обществу пока было не по силам, но оно хотя бы имело шанс продержаться до того момента, когда Лес вынесет окончательный вердикт – жить человечеству или умереть.

Неизвестно, сколько островков-резерваций было оставлено Лесом по всему миру. Ниже речь пойдет о нескольких участках, уместившихся на территории бывшей Украины, юга России и запада Казахстана. К 2027 году определять весь уклад жизни людей, выживших на этой территории, стали четыре силы. Первая, самая дисциплинированная, хорошо вооруженная и считающая себя наследницей прежних властей – Армия Возрождения. Вторая – кочующая по обитаемым территориям жестокая и беспринципная орда с нехитрым названием Черный Рынок. Третья сила – вольные бродяги, условно объединенные Советом бродяг. И, наконец, егеря из Поселения Край – самые колоритные и самые загадочные персонажи нового мира хотя бы потому, что лишь они нашли способ входить в кишащий опасностями Лес.

Именно между этими силами и развернулась борьба за ресурсы, жизненное пространство и секреты ограниченной Лесом территории.

Пролог

Наблюдатель – Центру.

Первая запись в протоколе операции «Штормовое предупреждение».

Агент «Восток» снят с консервации, прошел тесты и активирован.

Агент «Запад» к активации готов.

Запрашиваю день и время начала операции.

Центр – Наблюдателю.

При получении разрешения на активацию агента «Запад» произошел сбой программы. Данные агента «Запад» повторно введены в Систему. Идет дополнительный анализ.

Сместите акценты на агента «Восток».

Дата и время начала операции будут определены сегодня.

Старый Оскол. Две недели назад

Руины бывают разные. Бывают выбеленные солнцем, ветром и дождями свидетельства давних времен, а бывают обугленные, словно c черно-белых кадров военной хроники. Или руины нового типа: оставшиеся от городов, пострадавших во время техногенных аварий. Или сверхновые: замшелые, поросшие аномальной зеленью, полные одичавшего зверья и немыслимых ловушек. Все они разные, но есть главный объединяющий признак, который перечеркивает различия, – люди в них не живут. Они могут временно прятаться в развалинах, устраивать засады, могут искать в них полезные вещи, могут приходить и расчищать место для постройки новых зданий, ночуя в палатках или уцелевших зданиях где-нибудь поблизости, но постоянно жить в руинах не могут. Такова человеческая психология. Для людей развалины домов – те же кладбища. И тот факт, что после финальной зеленой катастрофы большинство современных руин выглядит чуть лучше развалин Сталинграда или Хиросимы, ничего не меняет. Обуглены развалины, заражены радионуклидами или полны странной на вид зелени и аномальных ловушек – они в первую очередь кладбища цивилизации, а уж после – все остальное.

В общем, характеризуя руины, следует добавлять «казалось бы». Руины, казалось бы, разные. При всем разнообразии у любых развалин больше сходства, чем различий.

Снайпер одернул капюшон, чтобы стряхнуть капли надоевшего дождя, и откинул колпачок на оптическом прицеле. Руины, в которых он затаился, страхуя переход разведгруппы через опасную площадь, действительно походили на любые другие. Повсюду был ломаный бетон с торчащей арматурой, битый кирпич, искореженные трубы, обрывки проводов, мятые фермы всевозможных сварных конструкций, обломки пластика и клочья разного вида утеплителя, изоляции, обмотки. И никаких признаков жизни. Стандартный набор.

В недавнем прошлом эту территорию занимал испытательный полигон военного ремонтного завода. Теперь центр полигона был свободен, но периферия загромождена какими-то ящиками, контейнерами, пустыми бочками и сугубо гражданской техникой. Впрочем, имелись и несколько экземпляров профильной продукции. Ближе к заводским ангарам стояла дюжина танков разной степени укомплектованности и два БТРа на спущенных колесах. Группа затаилась как раз между бронированными тушами военных монстров, продырявленных не вражескими снарядами, а проросшей прямо сквозь металл аномальной зеленью.

Снайпер прильнул к окуляру, пытаясь обнаружить кого-то из товарищей. Связь в центре города работала через раз, поэтому разведчики больше полагались на визуальный контакт и систему условных жестов. Никто из товарищей пока не сигналил, поэтому снайпер вернулся к исполнению прямых обязанностей – перевел прицел на устье прохода между контейнерами на восточном краю миниатюрного полигона. Проход вел к большой дыре в бетонном заборе. По мнению стрелка, это была оптимальная точка доступа на территорию завода.

Внезапно в наушнике громко затрещали помехи, затем истошно завыла и заскрипела аналоговая настройка, и вдруг в эфире на частоте разведчиков зазвучал незнакомый баритон. Никаких команд неизвестный голос не отдавал и вообще к разведчикам не обращался. Передача больше походила на лекцию или проповедь. Рация каким-то непостижимым образом перехватила передачу на гражданской волне.

Снайпер попытался сменить канал, но фокус не удался. Радиопередача шла на всех частотах. Оставалось либо вырубить рацию вовсе, либо слушать и надеяться, что странный «голос за кадром» не помешает услышать своих, когда они решат выйти на связь.

«…Внимание и еще раз внимание, вот что требовалось нам десять лет назад! – мрачно, но при этом почти торжественно, с театральными паузами и модуляцией в нужных местах вещал неведомый лектор или проповедник. – Сейчас понятно, что мы проглядели угрозу! Ложно обвиняя друг друга в коварстве и вынашивании агрессивных планов, мы попытались свести старые счеты, а когда поняли, откуда на самом деле исходит угроза, стало поздно – аномальный Лес уже стучался во все двери! Атакуем Лес новейшими гербицидами, и дело в шляпе, решили мы! Оставим только нормальную зелень и будем жить, как прежде… да не тут-то было! Новый Лес выжил, наши химикаты не убили его, а сделали сильнее, и он поглотил цивилизацию, разрушил все, что было создано людьми! Артефакт, бесполезная вещица, вот во что превратилось человечество, лишенное своих искусственных достижений, но… Лес решил идти до конца! Беспрецедентно масштабная, страшная Пандемия уничтожила большую часть населения планеты! Сильный, бескрайний и жестокий Лес натравил на людей растения, агрессивных животных-мутантов, поглощающие все и всех лишайники, грибы и бактерии… и теперь повсюду царят дикость, запустение и страх! Поможет ли наша хваленая смекалка найти рецепт избавления от постигшего нас несчастья?! Добиться у природы разрешения на существование нашего вида – реально ли это?! Прибытия нашего нового ковчега к новой заветной горе – есть ли у нас шанс этого дождаться?! Военного решения проблемы больше нет, это очевидно, но мы цепляемся за старые представления о борьбе за место под солнцем, по-прежнему считаем себя венцом творения и не ищем компромисса с очевидным победителем – Лесом! Проводника по заросшим зеленью тропам нового мира, человека, способного понять, что мы выжили не ради сражений за жалкие обломки цивилизации, – вот кого не хватает на данном этапе нашей трагической истории! И лишь когда такой лидер появится, мы сможем гармонично интегрироваться в новую природу, не перекраивая ее по своей прихоти, а дополняя ее… но… Запаса времени у нас почти нет, как нет больше сил и ресурсов! Топлива, электричества, машин и прочих фальшивых благ искусственного мира, уничтоженного великой природой и ее могучим детищем – Лесом, больше нет, а это значит…»

В рации вновь заскрежетали помехи, и дальше вдохновенная речь сделалась неразборчивой, а затем постепенно превратилась в белый шум. Снайпер мысленно прокрутил услышанный отрывок заново и выделил ключевые слова – первые в каждом предложении, точнее, после каждой театральной паузы. Они сложились в короткое, четкое послание:

«Внимание, сейчас ложно атакуем. Оставим новый артефакт. Беспрецедентно сильный. Поможет добиться прибытия военного проводника и запаса топлива».

Все по делу, ничего лишнего. Разве что не уточнили, откуда последует ложная атака. Впрочем, это был не секрет. Ведь снайпер уже выяснил, что незаметно приблизиться к позициям разведгруппы можно лишь по проходу между контейнерами.

Как только закончилась передача, на связь вышел командир разведгруппы капитан Алексей Донцов.

– Чертовщина какая-то! – капитан говорил негромко, но разборчиво даже на фоне помех. – Откуда эти проповеди на коротких волнах? Осмотреться, источник может быть поблизости.

– Источник радиоспама, – хмыкнув, уточнил Спирин, один из двух бойцов костяка разведгруппы. – Почему чокнутые выживают? Ава, скажи, ты ведь и сам такой.

– Нормальная телега, по делу, – буркнул Аверьянов, второй боец, пулеметчик.

– Это да, но для кого? Кто тут еще не в курсе, как все началось и кто виноват? Ты? И на какого лидера намек?

– На тебя. Потянешь?

– Отставить засорять эфир, – приказал Донцов. – Кто что видит, доклад.

– Движение в северном секторе, – снайпер пока ничего не видел, но предполагал, что атака начнется с минуты на минуту. – Не успеете уйти. Замрите.

– Успеем, – возразил Донцов. – Прикрывай!

Три фигуры в городском камуфляже появились между танками, на миг исчезли, а затем двинулись короткими перебежками через пустой центр полигона. На такую работу легко было засмотреться. Даже Аверьянов, при своих героических габаритах, двигался быстро и четко, словно годами оттачивал каждое движение именно на этой тренировочной площадке. Но снайпер наблюдал не за этим. Его внимание было сосредоточено на проходе между контейнерами. Противник должен был появиться с секунды на секунду…

И он появился. Только не там, где предполагал снайпер. Первые выстрелы прозвучали в тылу группы. И первые фигуры в сером камуфляже и черных касках появились на плоской крыше невысокого слесарного цеха. Невысокого – то есть на три метра ниже руин, в которых притаился снайпер. Будь на его месте кто-то другой, он непременно воспользовался бы такой грубой ошибкой противника. С господствующей высоты, на дистанции в двести метров положить из «Винтореза» всех этих духов было плевым делом. Не спасли бы ни черные каски, ни камуфляж. Но снайпер лишь выстрелил в белый свет, чисто чтобы прокоптить ствол, а затем влепил пару пуль в контейнер у прохода, обозначая, где следует оставить обещанный артефакт. Пули были обычные, не трассирующие, но попали в угол контейнера под правильным углом и высекли из железа искры. Один из бойцов в черных касках поднял руку и указал сначала двумя пальцами себе на глаза, а затем на контейнер. Жест был понятен. Увидели, приняли.

Снайпер еще несколько раз выстрелил – пули выбили из кирпичной стены слесарного цеха фонтанчики красной пыли, и начал спускаться вниз. Группа завершала передислокацию. Спирин уже был в укрытии и стрелял наугад, не видя конкретных целей, Донцову оставался один рывок, а пулеметчику Аверьянову соответственно два, но уже под прикрытием товарищей.

Снайпер в пять прыжков спустился по лестнице и присел рядом с командиром группы. Он как раз перевалился через бруствер, откатился и занял позицию, но не сделал ни единого выстрела. Огонь с крыши слесарного цеха прекратился, так что стрелять было не в кого, и Аверьянов последние метры до укрытия прошел, словно по проспекту. Донцов дал отмашку Спирину, и тот прекратил расходовать патроны.

– Видели их? – спросил Донцов.

– Каратели, черные каски, до двух десятков, – доложил снайпер. – Но не в коже, в сером камуфляже.

– Значит, не из Ставки бригада, – заметил Спирин. – Там все рядятся, кто во что горазд. Косухи у них, банданы с черепами, джинсы… а эти…

– Наемники, бляха! – вваливаясь в укрытие, выдохнул Аверьянов. – Зуб даю, дикие гуси!

– Это потому, что камуфляж у них серый, как у бабусиного гуся? – скептически глядя на товарища, спросил Спирин. – Ава, ты слишком прямолинеен!

– Усохни, криво-загнутый, – пулеметчик занял позицию и коротко обернулся к Донцову. – Я двух разглядел. Гуси, точно.

– Черные каски меня смущают, – капитан Донцов задумчиво уставился на стену слесарного.

– А в чем сомнения? – Аверьянов пожал могучими плечами. – Нанял Хан, вот и вырядились, как его каратели. Ну, чтоб сразу было ясно, на кого работают да на каком уровне. По их понятиям, это, считай, лейб-гвардия. Есть чем гордиться. Здесь ведь Черного Рынка территория, форс бандитский в чести.

– Так-то оно так… – Донцов взглянул на снайпера. – Ты попал хоть в одного?

– Пожалуй, попал, – снайпер пожал плечами.

– Они так нехило мелькали, что даже Ава их разглядел, а ты лишь «пожалуй, попал»? – снова влез в разговор Спирин. – А еще, типа, всю жизнь с винтовкой!

– Да захлопни наконец борщеприемник, Спиди! – морщась, проронил Аверьянов. – Мелкий, а житья от тебя нет, как от блохи.

– Они вас просто прижимали и выдавливали, – снайпер многозначительно посмотрел на командира. – Поверх голов стреляли. Я и решил… не провоцировать.

– Вот как? – Донцов с подозрением взглянул на снайпера и прищурился. – Решение правильное, только… с чего вдруг такая гуманность?

– Вы как на ладони были. Если бы я начал их валить… нам всем кулдык пришел бы, однозначно.

– А я не о тебе. О карателях. По всем раскладам должны были рассверлить нам задницы под гаубичный снаряд, а тут вдруг просто «прижали». Есть мысли?

– Может, тоже не хотели махача? – подсказал Аверьянов. – Может, на нашем уровне какой-то важный гусь пасется? Боялись, начнется заваруха, мы его зацепим.

– Вариант, – опережая командира, согласился снайпер. – Я ведь докладывал, движуха была в северном секторе, между контейнерами. Копошился кто-то…

– Это на пути отхода? – перебил его Донцов. – Хреново дело. Другими маршрутами мы до утра будем выбираться.

– Так, может, свалил уже тот гусь? – предположил Спирин. – Эти, в касках, его прикрыли, он и ушел спокойно. Часок подождем и можем топать. Разрешите привал, товарищ капитан?

– Разрешаю ноги в руки и за мной, – Донцов кивнул снайперу и взглядом указал наверх. – Возвращайся на позицию. Я проверю маршрут и тогда решу. Ава, прикрывай отсюда. Спиди, со мной, пять метров дистанция, пошел!

С новой позиции снайпер видел почти весь коридор между контейнерами, поэтому без труда разглядел притаившихся в проходе бойцов противника. На них тоже были черные каски, но униформа не серая, а обычная: черные куртки, преимущественно кожаные, пятнистые штаны или джинсы и множество «байкерских» ремней, шипов и побрякушек. Все, как у большинства штурмовиков, карателей и прочих воинов многочисленных банд, бригад и кланов огромной кочевой орды Черного Рынка.

Для снайпера в этом факте крылся особый смысл. Всех, кто не носил серую форму в сочетании с черной каской, он мог с чистой совестью валить. Это была привлеченная к делу «слепая» массовка. Расходный материал.

Стрелок без малейших колебаний взял одного из бойцов засадной группы в перекрестье прицела и плавно потянул спусковой крючок. «Винторез» ощутимо, но мягко ткнул прикладом в плечо. Пуля отбросила кочевника на контейнер, и он сполз по железной стенке на землю. Снайпер тут же перевел прицел на другого бойца и влепил ему пулю в голову. Каска, понятное дело, не спасла, и воин рухнул поперек коридора. Оставшиеся трое засуетились и начали отползать в боковые проходы. Разведчик для полноты картины ранил еще одного и на этом закончил стрельбу.

В продолжении спектакля не было смысла. Из трех бойцов, оставшихся в поле зрения, лишь один был экипирован по-походному – имел рюкзак. И теперь этот воин прижимался к левой стенке коридора, держась обеими руками за простреленное бедро. По всем раскладам, нужная вещь могла быть только у него.

Когда в проходе появились капитан Донцов и Спирин, боец схватился за автомат, но проворный Спиди выстрелил на опережение. Тяжелая пуля «АКМ» продырявила черную каску не хуже «винторезовской», и враг мгновенно затих. Донцов быстро оценил обстановку, жестом приказал Спирину проверить закоулки, а сам склонился над последним из убитых врагов.

Капитан перевернул тело, расстегнул замки и вынул из рюкзака небольшой углепластиковый кейс со складной ручкой. Материал, форма, замки… все в этом кейсе было необычным, даже интригующим, но самое главное – по центру крышки имелась крупная выштамповка: круг, а в нем латинская буква «V». Почему не наша «Л»? Да потому, что букву перечеркивала молния, направленная, естественно, сверху вниз. Так что сомнений не оставалось – буква была латинская.

Донцов на пару секунд завис, разглядывая кейс-контейнер, затем резко обернулся и махнул рукой. Жест был понятен. Командир приказывал снайперу присоединяться, хотя еще не получил рапорта от Спиди, который разведывал дорогу. Явная ошибка, но снайпер понимал, почему капитан ее допустил – разволновался. Судя по реакции, Донцов хотя бы краем уха слышал о перечеркнутой молнией букве «V», а раз слышал капитан, слышали и в штабе Отряда. И значит, рассчитано все было идеально.

Капитан Донцов доставит контейнер в Отряд, там начнется ажиотаж, командир свяжется с ближайшим гарнизоном Армии Возрождения и убедит, наконец, этих бюрократов в погонах, что им стоит оторвать задницы от кресел. Хотя бы одному из них. Тому, кто отправит проводника и запас топлива для вывода Отряда на территорию Армии.

Вот уже полгода Отряд, сформированный из мелких групп бывших военных и полицейских, пытался доказать Армии Возрождения, что его стоит зачислить в ее славные ряды, но пока особого доверия у штаба группировка не вызывала. Оно и понятно, спустя девять лет после Пандемии подобная инициатива натыкалась на вполне резонный вопрос контрразведки: «Где вы были раньше?» Как жили-выживали, какие за вами числятся подвиги или проступки и нет ли в вашей инициативе скрытого желания отмыть грехи? Чтобы доказать свою безгрешность, Отряд должен был предложить Армии что-то значимое. Боевой техники, восстановленной умельцами Отряда на ремзаводе, оказалось мало, и теперь вся надежда была на сверхценный артефакт.

«Однако теперь Армия Возрождения обязательно выведет Отряд в форпост Волчанск, – мелькнула у снайпера мысль. – То есть туда, где хранятся в герметично закупоренных бочках огромные запасы топлива».

– На улице чисто, – доложил Спирин именно в тот момент, когда к авангарду группы присоединились Князь и Аверьянов. – Что это за коробка, командир?

– Игровая приставка, – Донцов скинул рюкзак и уложил в него кейс.

– Чего?!

– Чего надо! Что там снаружи?

– Говорю же, чисто!

– А-а, ну да, – капитан взял себя в руки. – Короче так, орлы. Ставлю боевую задачу: любой ценой, но эту «приставку» доставить в штаб. Кровь из носа, зубы вразлет, голову долой, но задачу выполнить. Ясно?

– Да ясно, чего уж, – Спирин пожал плечами. – Зубы из носу и все такое… доставим. Не в первый раз.

– Тогда по схеме! Спиди, вперед. Марш!

Прежде чем покинуть территорию завода, снайпер окинул взглядом проход между контейнерами, а затем посмотрел вверх и вправо. Если встать на нижний край пролома в бетонном заборе и чуть приподняться на носках, можно было увидеть край крыши слесарного цеха. Соответственно, оттуда можно было разглядеть и пролом. Снайпер не увидел на крыше никого из «серых» в черных касках, но подал знак «все по плану». Порядок есть порядок.

Снайпер нырнул в пролом и присоединился к группе. Теперь ему следовало выкинуть из головы лишние мысли и сосредоточиться на повседневных делах. Скоро двойной игре конец, но пока он был бойцом разведгруппы, которая возвращалась на базу, выполнив и даже перевыполнив свою задачу. Подготовка к Большой оперативной игре вступила в завершающую фазу, и теперь было особенно важно не допустить ни малейшего прокола.

Часть первая

ПРОРЫВ

Наблюдатель – Центру.

Агент «Восток» вошел в штатный режим и выведен на первый рубеж.

Приступаю к активации агента «Север».

Запрашиваю координаты точки и разрешение на активацию агента «Запад».

Центр – Наблюдателю.

Координаты точки укажет после активации агент «Север». Он же выведет на агента «Юг».

Система завершила повторный анализ и отмечает нестабильность агента «Запад», вероятность сбоя активации семьдесят процентов, вероятность полного отказа – десять процентов. Разрешение на активацию дано с поправкой «на усмотрение Наблюдателя», будьте внимательны.

Глава 1

Территория Армии Возрождения. Форпост Волчанск. Бондарев

У предрассветного тумана всегда и везде один и тот же привкус. Горьковатый и немного дымный. И не имеет значения, над какой местностью зависло белесое зыбкое одеяло. Будь это сонные городские кварталы, деревенские огороды или болото в лесу – запах и привкус у предрассветного тумана всегда одни и те же.

А еще туман искажает звуки. Они становятся гулкими, обретают едва заметный звенящий тембр и даже эхо. И разносятся чуть дальше, чем обычно, особенно если это звуки низкие, на грани восприятия. Вот почему ориентироваться в тумане так сложно. Мало того что не видишь ни черта, еще и не понимаешь, откуда реально доносится звук и как далеко находится его источник.

Эта обманчивость тумана зачастую оборачивалась проблемами, и все-таки майору Денису Бондареву, заместителю начальника контрразведки Волчанского гарнизона, нравился туман. В нем было уютно и даже интересно, как в кресле с новой книгой в руке. Что там скрывается под непроницаемой обложкой, какие тайны?

Кто-то говорил, что у Бондарева стальные нервы, и завидовал его пренебрежительному отношению к опасности, а другие называли его чокнутым и убеждали, что заигрывать с неизвестностью глупо – не ровен час прилетит шальная пуля с той стороны туманного фронта. От первых Денис отшучивался, а вторым приводил простой аргумент: пуля, вирус, ядовитая пыльца… рано или поздно не одно, так другое настигнет, куда денешься? В жизни важен не результат, который известен заранее, а качество процесса. Бояться всего на свете и прозябать или полагаться на судьбу и разгадывать тайны, пусть и с риском для жизни – перед Бондаревым такой вопрос никогда не стоял. Разгадывание тайн всегда было его страстью. Настоящей страстью, той, что определяет и профессию, и отношение к жизни или смерти.

Собственно, поэтому Бондарев задолго до пандемии выбрал путь по лабиринтам окопов невидимого фронта и стал военным контрразведчиком. Катастрофа заставила Бондарева на долгие восемь лет забыть о контрразведке. Он потрудился и спасателем, и комендантом фильтрационного пункта, и даже командиром штурмовой группы. Но когда мир обрел нынешние очертания и штаб Армии Возрождения принял решение вернуть узких специалистов на свои места, Бондарев с удовольствием вернулся к любимому делу. К разгадке секретов, поиску шпионов и копанию в человеческих душах.

Сегодня, судя по доносившимся из тумана звукам, майору выпал шанс с утра пораньше полистать новую книгу загадок. Где-то вдалеке, на берегу реки Волчья, метались отзвуки автоматных очередей. На серьезный бой перестрелка не тянула, но без внимания патрулей наверняка не осталась. А где патрули – там пленные. На этот счет все бойцы имели строгие инструкции. Хотя бы одного стрелка патруль должен был взять живым и притащить к Бондареву на разговор.

Автоматная трескотня стихла, майор выждал пять минут и неторопливо двинулся в сторону комендатуры. Можно было вернуться в казарму и еще полчасика вздремнуть, но Бондарев не стал «комкать утро». Сон урывками ничего не давал. Вот залечь бы на сутки да выспаться – другое дело. Понятно, что шевелюра на макушке гуще не станет, седина с висков не исчезнет, морщины со лба не уйдут, а серые потухшие глаза вряд ли сделаются прозрачными, искренними и доверчивыми, как в юности. То есть в свои сорок с хвостиком уже не помолодеешь, хоть выспись, хоть сварись в птичьем молоке. Но хотя бы не будешь выглядеть на все пятьдесят!

Однако о полноценном отдыхе Денис мог только мечтать. Нет, не потому, что дел было по горло и не хватало времени. Все проще. Если Бондарев спал дольше трех часов подряд, приходили сны. Одни и те же. Юля, дети, дом. Те, кого он любил, но не сумел спасти, и то, что не смог сохранить. Денис понимал, что его вины в случившемся нет. Эпидемия сама выбирала, кого казнить, а кого зачем-то помиловать. Но все равно, стоило Бондареву заснуть крепче обычного, из глубины души всплывало чувство вины за то, что выжил, а следом появлялись образы жены и детей. Денис был рад их видеть, но вина перечеркивала всю радость и делала эти виртуальные свидания невыносимыми.

Майор почти добрался до комендатуры, когда из тумана вновь донеслись выстрелы, едва слышные, пистолетные. Контрольные, что ли? Бондарев задержался на крыльце, но больше ничего не услышал.

В кабинете, низком и тесном для высокого, широкоплечего майора, но зато уютном, как кухня в родительской «хрущевке», Денис какое-то время бессмысленно перебирал бумаги, затем заваривал чай, а потом даже решил побриться, ведь внешний вид для военных – святое дело. И все это время Бондарев подсознательно ждал новостей из тумана. Ждал минут сорок. И был вознагражден за проявленное терпение.

Словно один из первых лучей восходящего солнца, только не через окно, а через дверь, в кабинет к Бондареву ворвался дежуривший по части огненно-рыжий капитан Чумаков.

– Денис, к тебе клиенты! – капитан бросил на стол, с оттягом, словно козырную карту, военный билет в пластиковом пакете. – Четыре штуки. Два бойца, под бродяг замаскированы, и два пацана. Скаутами себя называют. Но один пацан трехсотый, его я в санчасть отправил.

– Очень хорошо, – Бондарев удовлетворенно прикрыл глаза и кивнул. – Кто их притащил и откуда?

– Старшина Кутузов, патруль, восьмая группа. У речки под Лесом их принял. Говорит, бойцы отбили этих мальчишек у банды. Хорошо, говорит, работали, красиво.

– Кутузов так говорит? – Бондарев открыл один глаз. – Чудеса. Видимо, и впрямь красиво работали, если даже старшина расщедрился на похвалу.

– Ценные кадры! – Чумаков многозначительно поднял палец.

– Сейчас посмотрим, что это за кадры, – майор встрепенулся, сменил позу, вытряхнул военный билет из пакетика и открыл на главной странице. – Старший сержант Семенов, Николай Кондратьевич… ишь ты! Кондратьевич. Место рождения… Магадан. Тогда понятно. Служил… в/ч… 74302… Старый Оскол, Центр специальной подготовки… инструктор. Десять лет стажа до эпидемии. Прибавляй еще девять… матерый, получается, человечище.

– Неудивительно, что выжил, – заметил Чумаков. – Человек таежный плюс спецподготовка.

Бондарев похлопал документами по ладони и задумчиво уставился в окно.

– Неделю назад мы из этого Центра могли нехилый отряд вытянуть. Там рядом военно-ремонтный завод. По данным разведки, много техники на консервации стоит. Ей бы соляры, реальная мощь могла бы получиться.

– У нас ведь есть… – Чумаков осекся. – Виноват, сболтнул!

– Все свои, вольно, – Бондарев снисходительно усмехнулся. – В том-то и дело, что у нас в форпосте есть секретные стратегические запасы топлива, а у них там техника. Но между нами территория Черного Рынка, насыщенная бандами. И стоит ли игра свеч, штаб Армии до последнего времени никак не мог определиться. А вот когда выяснилось, что вытащить из окрестностей Старого Оскола можно не только отряд и технику, но и кое-что еще… скажу тебе по секрету…

– Тоже мне секрет! – перебил Чумаков и махнул рукой. – Ты намекаешь на «изделие»? Якобы особо ценный артефакт?

– Допустим, – Бондарев взглянул на капитана с подозрением и прищурился. – И что ты о нем знаешь?

– Расслабься, – капитан усмехнулся. – Ничего не знаю. О сути «изделия» знают только в штабе Армии. Я просто вечный дежурный, потому и в курсе, кто кому чего докладывал и куда кого направлял.

– Понятно. Тогда ты должен знать, что Отряду были даны все координаты, пароли и явки, как говорится.

– Штаб даже проводника отправил, – Чумаков кивнул. – Да не с голыми руками отправил, расщедрились штабные на десять бочек солярки. А потом… меня сменили. Добрался проводник?

– Что характерно, да, проводник успешно прибыл в Отряд. Но что-то там все равно не срослось. Ни отряда, ни проводника, ни «изделия» или хотя бы информации мы не имеем. Как в воду канули. Может, запас топлива неправильно рассчитали, да и заглохли на полпути, не знаю. Поиски на границе ничего не дали, а дальше Нового Оскола наши не сунулись, там ведь столько бандитов бродит, что себе дороже. Вероятнее всего, как раз банды Черного Рынка и остановили колонну отряда где-то на полпути.

– Выходит, Семенов должен быть в курсе, что конкретно не срослось?

– Выходит, так, – Бондарев уселся за стол и легонько похлопал по столешнице сразу двумя руками. – А позвать сюда этого Семенова! Будем беседовать. Неделя уже прошла, а интерес не остыл. В штабе особенно горюют, что «изделие» было очень уж ценным. Но лично мне хотя бы узнать, что с нашим проводником стряслось. Ну, чего ты замер, Чумаков? Не спи, комендатура! Подавай первое, пока не остыло.

– Сей минут, – Чумаков поднял трубку доисторического телефона с наборным диском и крутанул «тройку». – Алло! Семенова заводи. Да, Тунгуса…

…Формальные вопросы-ответы и повторное изучение документов старшего сержанта Семенова, а для своих – Тунгуса, мало что прояснили. Стало понятно, что Отряд получил драгоценное топливо и действительно выдвинулся на соединение с частями Армии Возрождения, что вел его проводник, посланный из штаба, и что Семенов-Тунгус двигался в группе прикрытия колонны. Но куда подевалась колонна и секретное «изделие», старший сержант в двух словах ответить не смог. Или не захотел отвечать, поскольку считал, что сокращенная версия не передаст сути проблемы. Почему-то у Бондарева возникло именно такое подозрение.

– Хорошо, старший сержант, – Денис едва заметно усмехнулся и откинулся на спинку кресла. – Я понял. Готов выслушать все, что вы считаете нужным мне рассказать. Докладывайте развернуто. Вы ведь этого добиваетесь?

– Так точно, товарищ майор, – Тунгус кивнул. – Не подумайте, однако, ничего дурного. Мог бы не занимать ваше время – не занимал бы. Но как тут вкратце доложишь, когда и про одно надо упомянуть, и про другое, и про третье. Оно ведь, что угодно может очень важным оказаться.

– Все верно, Николай Кондратьевич, – Бондарев сделал мысленную пометку, что старший сержант пытается диктовать правила игры и почти уверен, что майор будет по этим правилам играть. Что ж, такое случалось не впервые. Бондарев был к этому готов. – Рассказывай по порядку. С момента прибытия нашего проводника.

– Есть, товарищ майор. Однако мы были готовы к передислокации задолго до его прибытия. Технику ведь давно нашли да в порядок привели. Будь у нас топливо, сами прорвались бы! Поэтому стартовали четко, да. Ваш офицер, майор Савенко, десять бочек горючки привез, однако! Такое богатство, да. Мы четко рассчитали, сколько единиц техники можно заправить, чтобы до Волчанска хватило по любому маршруту. Топливо до капли слили, заправили машины и на рассвете выдвинулись по намеченному маршруту…

Глава 2

Окраина Старого Оскола. Семь дней назад. Тунгус

«…Построение было назначено на шесть часов, но командиры вывели свои подразделения на шоссе в половине шестого. Минут пятнадцать все терпеливо ждали команды «по машинам», а потом некоторые особо хитрые личности втихаря забросили в грузовики последние не загруженные с вечера мешки, да и остались в кузовах, якобы с целью получше уложить и закрепить имущество. А за минуту до расчетного времени уже все остальные заняли стартовые позиции поближе к бортам. Торчать под моросящим дождем, да еще в фокусе у невидимой, но явно глазеющей из близкого Леса хищной живности было сомнительным удовольствием. Хотелось поскорее укрыться за броней нескольких БМП, БТРа и даже одного танка – в сумме десятка «коробок» – или же за решетками из дюймовых прутьев, которыми были усилены кунги и кабины дюжины грузовиков, разномастных «техничек» и «джипов». Долгожданная команда «по машинам» была выполнена с небывалым энтузиазмом, и ровно через минуту пешими на шоссе остались несколько офицеров и дозорные группы – фланговая и тыловая. БТР передового дозора под командованием лейтенанта Егора Котова к тому моменту уже минут пять, как ехал с черепашьей скоростью по шоссе.

Лично Тунгусу казалось, что этому историческому событию больше всех радуется именно БТР Котова. После девяти лет простоя ему наконец плеснули на донышко бака жутко дефицитной солярки и разрешили прокатиться. А прогулка событие радостное, будь ты человек, животное или железная коробка о восьми колесах. Остальные машины явно завидовали бронемашине дозора. Ведь они были бы тоже рады двинуться в путь, но высокое начальство из штаба Армии Возрождения желало раздать крайние ЦУ.

– Кто прикрывает? – уточнил представитель штаба Армии майор Савенко.

– Разведгруппа капитана Донцова, – ответил командир отряда полковник Кулдык. – Алексей, ко мне.

– Капитан Донцов, – командир группы прикрытия четко козырнул.

– Не буду тратить время, вы и без меня знаете, что делать, – неожиданно заявил штабной. – Обращаю ваше внимание, капитан, лишь на один важный момент. Передислокация подразделения – это главная, но не единственная боевая задача. Кроме машин и личного состава, мы обязаны доставить в форпост Волчанск то, что ваша группа раздобыла в Старом Осколе. Поскольку ваша находка… назовем ее изделие…

– Номер два, – невозмутимо глядя куда-то вдаль, подсказал командир отряда.

– Пусть так, – Савенко не оценил юмора и даже для приличия не усмехнулся над шуткой целого полковника. – Поскольку «изделие номер два» имеет сверхценность, посторонним знать о нем не следует.

– О нем и не знает никто, кроме меня, бойцов моей группы и товарища полковника, – заметил Донцов. – Теперь еще вы.

– Вот и замечательно. А для обеспечения полной секретности мы эту находку упаковали в две оболочки и спрятали среди груза. Как выглядит упаковка и где спрятана, знаем только мы с командиром и сержант, который помогал маркировать и грузить изделие…

– Младший сержант Князев, – подсказал Донцов.

– Так точно, – Савенко кивнул. – Вам тоже скажем, но больше никому. Даже остальным вашим бойцам. Понимаете?

– Так точно, – капитан обозначил кивок и перевел взгляд на свое непосредственное начальство. – Разрешите один вопрос, товарищ полковник. Мне колонну прикрывать или за машиной с ценным грузом следить?

– Прикрывать, – ответил командир отряда. – Насчет машины и груза сказано для подстраховки. Просто будешь знать, что к чему, и в самом крайнем случае возьмешь на себя. Груз в машине у Покровского. Обычный патронный ящик с маркировкой семь шестьдесят две на тридцать девять.

– У Васи полная машина таких ящиков.

– В этом и фокус, – сказал Кулдык многозначительно и поднял палец. – Маскировка! Но ящик с грузом вполовину легче других, забит гвоздями, а на днище отметка. Три буквы: х, у… ну и дальше по смыслу, как на заборах пишут.

– Юмористы, – скептически поморщившись, проронил штабной.

– Нацарапано или краской написано? – с деланой серьезностью уточнил Донцов.

– Краской, бежевой.

– Откуда у нас бежевая? – удивился капитан. – Может, красной?

– Полы какой красят?

– Коричневой.

– Приказом по части объявляю ее бежевой, – отмахнулся командир. – Все, отставить придирки. Не забудь, на днище надпись, снизу надо смотреть. Вопросы?

– Никак нет. Понял, зафиксировал. Разрешите идти?

– Иди, – командир обернулся к представителю штаба и кивком указал на свою машину. – Прошу.

– Я поеду с Покровским, – заявил Савенко и указал толстым стволом автомата «Вал» на качественно восстановленный грузовик. – В середине колонны.

– Демаскируете своим присутствием, – с сомнением сказал Кулдык. – Впрочем, дело ваше. Моя машина пойдет в авангарде. На связи.

Начальство разошлось по машинам, а Донцов тем временем дал отмашку фланговой группе прикрытия.

– Кравченко, пошел!

Сидевший на броне старший фланговой группы сержант Кравченко, коренастый, суровый, самый опытный и взрослый из бывших инструкторов ЦСП, наклонился и дал водителю своего БТРа неуставную команду «трогай». Бронетранспортер фыркнул, выбросил два сизых облака выхлопа и покатил по обочине. Почти в тот же момент в эфире прозвучала общая команда, и колонна начала движение.

Не спешил «трогать» только Донцов. Машины на холостых оборотах бессовестно хлебали драгоценное топливо, но капитана этот факт не волновал. Он сосредоточенно изучал местность с помощью оптики, а его бойцы следили за обстановкой из кюветов. Третья часть разведгруппы Донцова – сам капитан и пять бойцов на двух «тиграх» – замыкала колонну, а эта работа требовала не меньшей ответственности и сосредоточенности, чем боевая задача шерстить фланги или идти передовым дозором.

Какое-то время разведчики озирались молча. Всем было ясно, что устроенная военными «движуха» привлекла внимание множества обитателей близкого, всего-то в трех сотнях метров от шоссе, аномального Леса, но какие конкретно твари подобрались ближе всех и собираются ли нападать – пока было непонятно. Теплилась надежда, что после того, как люди укрылись в машинах, зверье поумерило аппетиты и теперь отправится на поиски добычи полегче. Но как тут быть уверенным, если не раз и не два сталкивался с абсолютной непредсказуемостью лесных жителей.

Особенно этим славились «горбуны», мутировавшие под действием неведомых факторов дикие кабаны с множеством гнутых клыков в пасти и роговых наростов на лбу. Как и щетинистые прообразы, эти потомки кабанов атаковали все, что движется, не задумываясь ни на миг, по Сеньке ли шапка. Врезаться в борт бронемашины, затем отбежать и снова врезаться, даже потеряв в предыдущей атаке пару бивней, было для них привычным делом. Как для барана бодать ворота.

Прочие обитатели загадочного Леса имели на порядок больше мозгов, но тоже могли запросто слететь с катушек без каких-либо видимых причин. И тогда начинался «полный кулдык», как беззлобно и даже грустно шутили подчиненные одноименного полковника. Тварей в Лесу было полно, и разминуться с ними в такой ситуации становилось очень трудно. Взбесившиеся мутанты практически не оставляли людям шансов, даже если те укрывались в машинах на территории ремзавода. Известен случай, когда особо крупный и сверх всякой меры разъяренный медведь-шатун снес башню БМД и оставил от экипажа одни кровавые ошметки. А уж если в дело вмешивалось еще более страшное существо… трудно поверить, но имелось в Лесу и такое… сомнительным становилось и такое убежище, как танк.

– Лешак, леший, лешачок… покажи мне свой бочок, – будто бы озвучивая последнюю мысль, вдруг пробормотал в эфире старший сержант Семенов, для своих – Тунгус, штатный следопыт и лучший снайпер разведгруппы. – Черный или белый… только не горелый.

– Не пугай нас, начальник Чукотки, – пробасил пулеметчик Ваня Аверьянов, парень крупный, сильный и непугливый, но суеверный, – если не видишь, лучше молчи, накаркаешь еще!

– Не вижу, однако есть ощущение, что на мозги кто-то давит, – ответил Тунгус. – Ты не чувствуешь?

– Ему не на что давить, – проронил водитель первого «Тигра», белобрысый живчик Спирин, он же «гонщик Спиди». Поддеть кого-нибудь из товарищей, особенно Аверьянова, но не получить за это в дыню, было любимым развлечением Спирина. Конечно, после редких до экзотичности гонок на всем, что имеет колеса и, главное, мотор.

– Спиди, отставить флуд в эфире, – приказал Донцов. – По машинам. Пулеметчики в турели, сечем опушку.

– Нет, все-таки давит, – Тунгус поднялся со своей позиции. – Левее вышки, на одиннадцать часов. Уходить надо, однако.

– Живее, – капитан навел бинокль на покосившуюся парашютную вышку, торчащую из густых, но невысоких зарослей, оккупировавших бывший тренировочный городок. – Князь, что видишь?

– Чисто, командир, – второй после Тунгуса снайпер группы, младший сержант Валерий Князев – высокий, худощавый, с благородными чертами лица и, по мнению товарищей, чуть странноватый, – навел винтовку на заросли под вышкой. – Не шевелится зеленка.

– Леший и не шевелит ничего, насквозь проходит, как призрак, – заметил Тунгус.

– А ты его встречал? – Князев недовольно покосился на Тунгуса.

– Встретил бы, умер, а я жив, однако, – Семенов пожал плечами. – Только встречаться с ним необязательно. И так все ясно.

– Не призрак он, обычная тварь, даже не человекоподобная, – в голосе у Князева промелькнула нотка раздражения.

– Обычная? А почему пули насквозь пролетают, а лешему хоть бы хны? – Тунгус вел дискуссию спокойно, подчеркивая этим, что мнение собеседника уважает, но, как таежный человек, о представителях животного царства знает все-таки побольше бывшего горожанина. – Говорю же – раздваивается. На белого и черного делится. Как бы на самого лешего и тень его ожившую.

– Не бывает так, – Князев помотал головой. – Животное бывает, человек бывает. Могу допустить, что и призраки бывают. А чтобы пополам… нет. Природа не разрешит.

– Теперь, однако, природа все разрешает.

– Алло, натуралисты, вам особое приглашение требуется? – в эфире строго спросил Донцов.

Разведчики прервали спор и попятились, а затем перебежками, прикрывая друг друга, добрались до второй машины. И как раз в тот момент, когда они запрыгнули внутрь: Тунгус – за руль, а Князь на заднее сиденье, их спор разрешился.

– Тунгус, газуй! – крикнул пулеметчик их машины, рядовой Пак.

Машина рванула с места, и одновременно Пак открыл огонь. Шоссе было покрыто выбоинами, но в целом «Тигр» шел ровно, поэтому ничто не мешало пулеметчику держать прицел. Гвоздил он практически в одну точку, но, похоже, особого успеха это не приносило.

– Пак, доложить! – потребовал Донцов. – В какую такую бациллу ты попасть не можешь?

– В ловкую, – по обыкновению коротко ответил самый немногословный из разведчиков группы.

– Тоже вижу, – поддержал коллегу Аверьянов. – Мечется, сволочь, маневрирует.

– Неужто леший?! – подпрыгнул на сиденье Князев.

– Не-е, это рысь, с вышки спрыгнула. Нет чтоб в лепешку с такой-то высоты! Кошка драная! Тунгус, поравняйся с нами, в два ствола ее сделаем!

– Отставить! – скомандовал Донцов. – Прекратить огонь! Не раздражайте Лес! Экономьте патроны! До Скородного доедем, по бандитам настреляетесь, они там на уровне автобазы частенько дежурят. Тунгус, прими влево, дистанция сто метров.

– Штабной майор говорил, хайвей аж до Нового Оскола вполне себе целый, – заметил Спиди. – Ну, там… десятка три-четыре ям на всю дистанцию, не больше. Скорость удержим, огонь с ходу и пройдем по краю Скородного без проблем.

– Этого мало, – спокойно сказал Донцов и развернул карту. – Вот здесь самая жесть будет, через тридцать километров примерно, в районе поселка Короча.

– Зато после бывшей границы полегче станет, – неунывающий Спирин похлопал по баранке, и пропел старинную строчку в относительно современном ритме: – Степь, тыц-тыц, да степь кругом, е-е, комон!

– Закатай губу, дружок, – сказал Аверьянов. – После границы речки да болота, а не степь. Так, командир?

– Почти, – Донцов развернул карту. – Вот здесь лесной язык. Восточнее обойдем, а после границы к западу примем. Здесь остановимся, а дальше прямиком на Волчанск. В сумме километров девяносто.

– Дистанция детская! Я без остановки топил бы, – Спирин пригнулся к рулю и прищурился. – Ветер в харю, а я шпарю! Кайф!

– Вот клоун! – фыркнул Аверьянов.

– Топить нельзя, – Донцов покачал головой. – Горючки всего на сто километров в среднем темпе и без резких ускорений.

– Жалко, – Спиди вздохнул. – Я три года не зажигал ни на чем, кроме велосипеда да лошадей. Скорости охота. Нид фор спид, ферштейн? Хотя б под двести!

– Полста километров в час твоя скорость, гонщик, и будь доволен, – мстительно улыбаясь, сказал Аверьянов. Он вдруг, насторожившись, привстал. – Слышите? Нет?

– Командир, стреляют впереди, – появился в эфире сержант Кравченко.

– Котов, прием, – Донцов тут же вызвал командира дозорной группы. – Егор, это ты стрекочешь?

– Никак нет, командир, – ответил лейтенант. – Это где-то в районе карьера или вообще в Губкине. Похоже, бродяги с кочевниками воюют.

– Колонна, внимание, скорость пятьдесят, – вклинился в эфир голос полковника Кулдыка. – Держать дистанцию. Впереди зигзаг перед выездом на шоссе. Скорость не снижать.

– Вышел на развязку, слева чисто, – доложил Котов. – На окраине города, примерно в районе Карьера вижу задымление.

– Держать скорость и дистанцию, дымы игнорировать, – приказал полковник. – Котов, не отрывайся.

– Котов, что там за дымы? – уточнил Донцов.

– Предположительно сигнальные шашки. Кто-то запалил и бросил. Поблизости никого.

– «Ботинок есть, а мальчика в нем нет»? Не нравится мне это. Очень похоже, о нашем прохождении кто-то сигналит.

– Пусть сигналит, – сказал Кулдык. – Остановить кто рискнет? А если сигналят, что нашу бывшую базу теперь можно грабить, так это их проблемы. Кто вперед, тому и база. Вместе со всем зверьем и зеленью.

– Вижу новые дымы, теперь впереди, – прерывая полковника, сообщил Котов. – Предлагаю сменить маршрут!

– Отставить маневры! Они только этого и ждут. Выходим на шоссе, держать строй. Скорость пятьдесят… отставить, шестьдесят! Охранение, на правый фланг, провести разведку!

– Кравченко! – как бы дублируя приказ полковника, позвал Донцов.

– Есть провести разведку, – откликнулся сержант. – Пойду параллельно трассе на Скородное. Там и встретимся. На перекрестке у больницы.

– Принято!

Честно говоря, отправлять разведчиков в глубь обширной и плотной дымовой завесы Донцову не хотелось, но приказы не обсуждаются. Полчаса капитан просидел как на иголках. Только когда колонна подошла к Скородному, Донцов отбросил беспокойство. Но не потому, что Кравченко присоединился к отряду. Нашлись заботы поважнее. Котов сообщил, что видит противника прямо по курсу.

– Дистанция четыре километра, развилка за Кочками перекрыта бетонными блоками, фланговые позиции тоже хорошо укреплены, – доложил лейтенант. – Четыре капонира, с каждой стороны шоссе и примыкающей дороги. Какая-то серьезная техника спрятана.

– У бандитов что, танки? – удивился Кулдык.

– Не могу знать, – ответил Котов. – Но из левых капониров стволы торчат крупные, калибр не меньше ста пятидесяти.

– Разделают нас таким калибром, как устриц, – спокойно заметил штабной майор. – Надо уходить по запасному маршруту, товарищ полковник. Западный вариант. Надеюсь, соляры хватит.

– Слушай мою команду, – после секундной паузы сказал Кулдык. – На развилке уходим от Скородного в сторону Леса. Обходим через Кривые Балки – Черновку – Замостье. Выполнять!

В эфире прозвучало многоголосное «есть», и головные машины колонны свернули с шоссе на объездную дорогу.

– Кравченко! – вызвал Донцов. – К тебе идем! Готов?

– Так точно, на дороге жду, не подбейте случайно.

– У тебя тоже все в дыму?

– Здесь полегче. К западу от поселка вообще нормально.

– Как там с противником?

– Чисто!

– Везет нам, – не в эфир заметил Спиди, – вовремя маневрируем.

Минут двадцать и в машине, и в эфире сохранялось относительное затишье.

– Танки у бандитов? – вдруг процитировал Кудлыка Аверьянов. – Откуда такая роскошь? Командир, как думаешь?

– Вот у тебя позднее зажигание! – проронил Спирин и ухмыльнулся.

– Оттуда же, откуда и у нас, – Донцов указал большим пальцем за спину. – С завода, с консервации. На фига они построили блокпост с этой стороны, а не с южной – вот вопрос.

– Думаешь, специально, чтобы нас встретить?

– Думаю, мы чего-то не знаем! – вмешался Спирин и понизил голос. – Какой-то страшной тайны за куском старого холста!

– Я не тебя спросил, Буратино, – отмахнулся Аверьянов. – Что ты встреваешь все время, нос свой длинный суешь?!

– А я думаю, не факт, что это бандиты, – в эфире высказался Князев.

– А кто? – удивился Аверьянов. – Армейцы, что ли? Шутишь?

– Вообще-то… четыре коробки, две из которых танки… – Князев на миг задумался. – Почему нет? Может, встречают?

– Штабной ничего не говорил о встречающих.

– Погодите, пацаны… я тут поразмыслил… – вновь попытался высказаться Спирин, но не успел.

– Отставить размышления, – приказал Донцов. – Разведгруппа, внимание, подходим к Черновке. К бою!

– Противник? – обеспокоился Спирин. – Я не вижу, командир!

– Лес.

Капитан Донцов кивком указал на темно-зеленую мрачную стену Леса, которая сплошной тридцатиметровой в высоту стеной тянулась вдоль шоссе, уходя вдаль, насколько хватало глаз. Местами деревья росли настолько близко к дороге, что тени от их крон к вечеру наверняка ложились на узкую ленту выщербленного асфальта. Самым опасным местом на предстоящем пути была окраина деревни Черновка. Мало того, что на уровне поселка от опушки Леса до шоссе оставалось метров сто, не больше, так по другую сторону дороги еще и высился длинный вал из мусора и обломков. Казалось, что десятки бульдозеров сгребли сюда мусор со всей округи. И это своеобразное дефиле тянулось километра два, вдоль всей деревни. Донцову это узкое место категорически не понравилось. Слишком опасным оно выглядело.

Ставшая временно головным дозором группа Кравченко успешно прошла до середины условного коридора, и сержант осадил свой БТР, дожидаясь остальных. Колонна целиком втянулась в узкий проход между Лесом и деревней, но Донцов опять не спешил следовать за отрядом. Во-первых, он почему-то озадачился пересчетом машин, а во-вторых, капитан ждал подхода Котова.

Именно смена диспозиции разведчиков и определила их роли в дальнейших событиях.

Первым делом слева из-за нагромождения мусора вылетела реактивная граната. Но ударила она почему-то в борт второй машины, а не в БТР сержанта Кравченко. Затем, как и полагается, из «Мухи» приложили замыкающую машину. На этот раз под раздачу попал «Тигр», в котором ехали Донцов, Аверьянов и Спиди. Машина перевернулась, загорелась, но дорогу не перекрыла. Да и как можно было перекрыть дорогу джипом, когда в колонне имелся танк? По нему, кстати, тоже выстрелили, и не из «Мухи», а из «РПГ-7», но динамическая броня без труда справилась с угрозой. Танк развернул башню и жахнул в ответ по позициям атакующих. Это произвело впечатление, и в дальнейшем противник старался не попадать в прицел грозной техники.

В целом стало ясно, что квалификация у атакующих невысокая, но этот недостаток противник компенсировал количеством стволов. Численное преимущество врага было подавляющим. Видимо, поэтому авангард колонны не выдержал и попятился, опасно приближаясь к Лесу.

– Кравченко! – хрипло рявкнул в эфире Донцов. – Не давай им выдавливать авангард в Лес! Работай!

– Командир, живой! – крикнул Князев. – А пацаны? Аверьянов, Спиди?

– Оба двести.

– Сейчас я этим засранцам устрою, – прошипел с угрозой Кравченко. – Мы с фланга зайдем, разреши, командир!

– Действуй, сержант. Котов, ты подходишь?

– Вижу ваши дымы.

– Прими влево, войди в деревню по другой улице, окажешься в тылу противника.

– Есть, понял, командир.

– Вызываю штаб, – Донцов закашлялся. – Товарищ полковник!

– Не отвечает, – в эфире появился майор Савенко. – Беру командование на себя. Танкисты, давите огневые точки на возвышении. Видите пулемет на втором этаже коттеджа, на два часа от вас? Танкисты, слышите? Какой у вас борт?

– Полста седьмой, вас понял, точка на два часа.

– Покровский, дай целеуказание трассерами! Правый фланг, авангард, куда вы пятитесь, вашу мать?! На месте! Залечь! БМП, семнадцатый борт! Прикрыть авангард!

– Семнадцатый не успевает, товарищ майор! Отходим в Лес!

– Отставить, я сказал! Кто командует?!

– Капитан Захаров! Нет выбора, мы как на ладони!

– Машины отставить! Захаров! Куда на машинах?!

– Вижу зверье! Укроемся в коробках!

– Захар, отставить! – вмешался Донцов. – Нельзя на машинах в Лес, поломаешь хоть одно дерево, и всем кулдык!

– Зверье вижу, ты глухой?!

– Тогда просто ложись, как майор приказал! Захар! Слышишь, Захар?! Не вламывайся в Лес, хуже будет!

– Хуже некуда, – вместо Захарова ответил кто-то из бойцов пятящегося авангарда. – У нас по пять двухсотых в минуту, а вы тут советы даете. Лучше сбросьте духов с позиций, пока нас всех не перестреляли!

БМП с бортовым номером семнадцать все-таки сумела прикрыть авангард, который так и не остановился. Несколько машин вломились задним ходом в заросли. Прячась между грузовиками, туда же отошли бойцы. И почти сразу ход боя изменился. Противник словно забыл об авангарде и перенес огонь на основную часть колонны. Между тем авангард отряда продолжил стрелять, но теперь по многочисленным целям внутри Леса. С дороги было плохо видно, что происходит в зарослях. Скорее всего, Захаров оказался прав насчет зверья. Теперь бойцы авангарда были вынуждены отбиваться от нового противника.

Как раз в этот момент к Донцову пробились Тунгус и Князев. Капитан был ранен, левая рука висела плетью, но от перевязки Донцов отказался.

– Если не прорвемся на возвышенность, дело табак, – капитан указал прямо. – Князь, прикрывай. Тунгус, двигай вон туда, между ржавым грузовиком и кучей шлака, а потом наверх, на баррикаду. Пошел!

Тунгус сделал три шага и вдруг споткнулся на ровном месте. Земля неожиданно дрогнула. Секундой позже стало темно, будто бы резко наступил вечер. Однако ни туч, ни серьезной дымовой завесы на небе не наблюдалось. Небо просто потемнело. Что все это могло означать, военные знали не понаслышке. Лес готовился отреагировать на грубое вмешательство в свои «внутренние дела».

– Тунгус, отставить! – приказал Донцов.

Старший сержант услышал командира не сразу. Лишь когда капитан повторил приказ, уже не вполголоса, а крикнул во всю глотку, Тунгус сдал назад.

– Все, кранты радиосвязи, – сделал вывод Донцов. – Надеюсь, Котов не успел войти в деревню.

– И вся техника заглохла, видите? – указал вправо Князев. – Вон там разряды проскакивают. Видите, между обломками и машинами? Как думаете, серьезный будет Шторм или так, попугает да успокоится?

– Много надымили, – Тунгус помахал рукой перед носом. – Да еще деревья поломали. Лес шибко сердиться будет, пожалуй. Большим Штормом ответит. Надо укрытие искать, однако.

– Лес может чем-нибудь попроще ответить, – возразил Князев. – Колючками обстреляет или зверей натравит. Без большого Шторма.

– Опять ты споришь, просто чтобы поспорить, однако? Предвестия есть, значит, будет и Шторм.

– Не факт!

– Газы, – приказал Донцов. – И ОЗК надеть.

– Не было печали, принесла нелегкая этих стрелков, – раздраженно проворчал Князев, сбрасывая рюкзак и доставая из него комплект химзащиты. – Узнать бы, кто их навел, да порвать на британский флаг!

Он первым надел костюм и противогаз и вновь занял позицию. Тунгус оделся сам и помог Донцову. И тут, будто бы дождавшись именно этого момента, Лес нанес ответный удар. Над деревьями поднялось облако серо-зеленой пыльцы, густые кроны в едином порыве качнулись в сторону деревни, и ветер понес пыльцу на Черновку. Клубящаяся пыль окутала машины, накрыла дорогу, затем мусорные баррикады и поползла в глубь поселка.

Стрельба тут же прекратилась. Для тех, кто увлекся боем и не обратил внимания на предвестия Шторма, а значит, и не принял меры предосторожности, беспечность обернулась серьезными проблемами. Ядовитая пыльца убивала все живое. Даже те, кто оставался в закрытых машинах, рисковали получить серьезное отравление. С герметичностью у старых военных грузовиков было не все хорошо. Перед обеими сторонами конфликта встала в полный рост одна и та же угроза. В первую очередь следовало разобраться с ней, а уж после решать, что делать дальше: воевать или разойтись по-хорошему.

Предвестия Шторма тем временем становились все более выраженными и зловещими. Небо потемнело еще сильнее, а электрические разряды теперь проскакивали повсюду, между любыми кочками. Но, что хуже всего, ядовитая пыльца и не думала оседать. Порывы ветра носили ее над полем боя в самых разных направлениях, закручивали небольшими вихрями, забрасывали во все укрытия и оконные проемы домов на окраине деревни.

Разведчики наблюдали за этой прелюдией со спокойствием обреченных. Укрыться им было негде, а значит, пережить Шторм не светило. Оставался лишь один шанс – если Князев окажется прав и дело ограничится биологической атакой Леса. Благодаря вовремя надетым средствам химзащиты разведчики уже практически пережили эту атаку. А вот если грянет Шторм, не спасут ни ОЗК, ни противогазы. Молнии, в которые превратятся скачущие повсюду электрические разряды, легко пробьют защиту и поджарят разведчиков заживо. А если не поджарят, то откроют доступ ядовитой пыльце. Или же землетрясение, часто сопровождающее Шторм, сдвинет баррикады, и тогда разведчиков завалит мусором. Вариантов было много, но все предполагали один и тот же печальный для разведчиков финал.

– Светлеет! – вдруг крикнул Князев. – Небо светлеет! Яркое стало, глазам больно, смотрите!

Противогаз глушил звуки, но товарищи услышали возгласы снайпера. На самом деле небо и не думало светлеть. Может быть, стала не такой густой пылевая завеса, но и только. Тунгус смерил Князева взглядом. Снайпер, обычно замиравший на позиции, как статуя, сейчас едва заметно дрожал, словно его лихорадило.

– Командир! – Тунгус обернулся к Донцову. – Князя плющит, однако! Противогаз – дырка. Или фильтр плохой совсем.

– Вкалывай антидот и следи за ним, если что – вяжи, – Донцов привстал. – Где все, черт возьми? Кравченко не должен был под облако попасть! И Котов тоже. Надо их найти.

– Дождаться надо, когда развеется, – возразил Тунгус. – Сейчас нельзя туда соваться. Другим не поможем и сами загнемся, однако.

– Знаю, – Донцов отмахнулся. – Скажи лучше, ты машину Покровского видел?

– На которой штабной майор ехал? Видел, да. Вон там она, недалеко. Не горит и пыльцы там почти нет.

– Прикрой! – Донцов вдруг поднялся и, пригибаясь, побежал к грузовику.

– Все равно не заведешь! – крикнул вслед Тунгус, но капитан его не услышал.

Ближайший к разведчикам сектор поля боя был загроможден подбитой либо просто заглохшей техникой, но зато не попал в зону биологического заражения. Донцову пришлось изрядно попетлять по дымным лабиринтам, прежде чем он добрался до машины Покровского. Ни водителя, ни майора Савенко в машине не оказалось, а в кузове грузовика было гораздо меньше ящиков, чем ожидал увидеть капитан. Но зато имелись отчетливые следы, которые уводили в глубь поселка. Даже несколько «хлебных крошек» имелись – в трех метрах от грузовика валялся один ящик, а чуть дальше, рядом с цепочкой следов – другой. Все говорило о том, что, как только противник отступил, бойцы тоже отправились в деревню на поиски убежища, чтобы переждать Шторм.

Для очистки совести Донцов еще раз заглянул в кузов, а затем вернулся к своим.

– Только дошло, однако, – признался Тунгус. – Покровский «изделие» вез, да? Теперь нет его там?

– Ни Васи, ни «изделия», – капитан кивнул. – И Савенко пропал. Там вообще никого. Похоже, все в деревню двинули, подальше от пыльцы.

– Пронесет, тоже пойдем в деревню?

– Так точно. Что там с Князем?

– Чертей видит, отравление, да. Вовремя антидот вколол. Выживет, однако.

– Может, связать?

– Он смирный.

– Хотя бы винтовку отними.

Тунгус не успел выполнить приказ капитана.

– К бою! – вдруг заорал Князев и вскинул винтовку, целясь в невидимого противника, только не на гребне затянутой пылью и дымом мусорной баррикады, а у подножия. – Огонь!

Он быстро опустошил магазин, и, пока вытаскивал дрожащими пальцами из подсумка новый, Тунгус все-таки отнял у него винтовку. В этот момент ветер порвал дымовую завесу, и Донцов сумел разглядеть у подножия баррикады движение. Вдоль мусорного отвала двигались свои. Видимо, это были несколько заплутавших в пылевом облаке бойцов Отряда.

– Они стреляют в нас! – вновь закричал Князев. – Отдай «Винторез», Тунгус!

– Князь, твою в душу! – рявкнул Донцов. – Ты в кого стрелял?! Там же наши!

– Да, да, свои стреляют! – Князев пригнулся и закрыл руками голову. – Они всех убьют! Прячьтесь! Все прячьтесь!

– Вот угораздило! – Донцов дал Тунгусу отмашку. – Ложись!

В ту же секунду вновь началась пальба. Но теперь бойцы Отряда вели огонь не по баррикаде, а по укрытию своих же разведчиков. И как им объяснить, что вышла ошибка, Донцов не представлял. Связь не работала, а орать – себе дороже, ведь придется снимать противогаз. Основная часть пыльцы клубилась и плясала над деревней, но и здесь, над шоссе у края Леса, ее хватало, чтобы получить тяжелое отравление. Оставалось смириться и подождать, когда братья по оружию настреляются, а затем потихоньку уползти на новую позицию.

– Плотно гвоздят, да, – сказал Тунгус, вручая командиру отнятую у Князева винтовку, а затем и снаряженный магазин из своего боезапаса. – Уходить надо бы.

– Так и сделаем, – Донцов пристегнул магазин и попытался разглядеть баррикаду с помощью оптического прицела. – Мы уползем по кювету до танка. Ты – дальше, до головной машины, оценишь обстановку и вернешься. Вперед!

Тунгус прополз до остова горящей головной машины, изучил следы и вернулся к танку. На все про все ушло минут пятнадцать. За это время дым и пыль почти развеялись, но легче не стало. Именно так сформулировал Тунгус, когда увидел, к чему вернулся.

«Еще не легче, однако!»

Рядом с танком, на открытом и перевернутом патронном ящике лежал Донцов. Лежал без противогаза, остекленевшие глаза смотрели в темное небо, а из крупной дыры в виске у командира капала темная кровь.

Тунгус приготовил к бою оружие, изучил следы, прислушался, но никого и ничего подозрительного не нашел, а потому какого-то определенного вывода не сделал. Признаков того, что командира достал кто-то из бандитов или своих – по трагической случайности, Тунгус не обнаружил. Зато нашел несколько других красноречивых свидетельств.

Во-первых, выстрел был сделан практически в упор – волосы на левом виске были слегка опалены, а в правом зияла огромная дыра. Во-вторых, стреляли из девятимиллиметрового оружия. И это подтверждала нестандартная гильза. Каким чудом Тунгус нашел ее среди россыпи обычных автоматных гильз, он сам не понимал. Повезло, однако.

И вот уже после этой находки Тунгус решился сделать вывод. Неприятный вывод, но единственно верный. По всему выходило, что стрелял… Князев. То, что снайпер и его «Винторез» исчезли, только подтверждало догадку Тунгуса.

Тунгус закрыл капитану глаза и уложил тело на землю. Взгляду открылось днище пустого ящика, на котором коричневой краской было намалевано неприличное слово. Причем краска была свежая. А еще из крышки ящика торчали гвозди. Тунгус перевернул ящик и осмотрел изнутри. Ничего особенного, обычная деревянная упаковка под два патронных цинка. Но в ящике не было патронов, это точно. Вместо одного из цинков в нем недавно находился контейнер с особо ценным «изделием».

«Получается, Донцов все-таки нашел «изделие», но его подкараулил Князев? Придуривался снайпер, да? Изображал отравленного, а сам только и ждал момента, чтоб сбежать. А тут удалось не просто сбежать, но еще и артефакт прихватить. Большие деньги, пожалуй. Такие большие, что командира убил. И меня убьет, чтобы свидетелей не осталось, да. Охота, однако, будет. Кто кого».

Тунгус оглянулся и на всякий случай присел, прячась за танком со стороны Леса. Именно эта сторона представлялась Тунгусу самой безопасной. Вряд ли Князев ушел в Лес. Наверняка он спрятался где-то у баррикады…»

Глава 3

Территория Армии Возрождения. Форпост Волчанск. Бондарев

Почему-то именно на этом месте рассказа Семенова-Тунгуса майор Бондарев уловил тревожный сигнал отшлифованного годами чутья контрразведчика. Что-то было не так, какая-то нотка фальши проскользнула в словах Тунгуса. Передернул, приврал, преувеличил? Денис жестом предложил Тунгусу взять паузу. Разведчик дисциплинированно подчинился приказу и умолк. Но по лицу было видно, что Тунгус недоволен, поскольку рассказал не все, что хотел. Прервался на самом интересном месте.

– Судя по всему, ты выиграл у Князева в «кошки-мышки»? – спросил Бондарев.

– Однако, нет, – и снова Тунгус был явно недоволен, теперь, видимо, тем, что майор прыгнул сразу на пару шагов вперед. – Пока ничья. Но я не все рассказал.

Вот! Тунгус все-таки не вытерпел и почти признался, что рассказать все до конца – это его основная задача. Зачем? Чтобы подстраховаться? Чтобы кого-то опередить? Сформировать у Бондарева мнение, которое осложнит жизнь последующим рассказчикам? Опыт контрразведчика подсказывал, что все эти вопросы-ответы процентов на девяносто правильные. Тунгус либо что-то недоговаривал, либо передергивал факты в свою пользу. Насколько сильно передергивал? Это еще предстояло выяснить. Но не сейчас, чуть позже. Для начала Тунгуса следовало слегка «помариновать», чтобы окончательно вывести из равновесия.

– Стоп, Николай Кондратьевич, тайм-аут, – Бондарев подтвердил слова соответствующим жестом. – Надо обдумать кое-что. И тебе не помешает дух перевести. Не волнуйся, мы обязательно закончим, только чуть позже. Иди.

– Есть, понял, – Тунгус нехотя поднялся и вдруг сделал то, чего и добивался майор. Выдал свою главную цель. – Найдете его, не верьте ни единому слову.

– Кого найдем? Князева?

– Так точно. Будет слишком складно говорить – не верьте. У Князя талант, однако – воду лить на мозги.

– Учту, – Бондарев кивнул. – Свободен, Тунгус. Отдыхай.

Когда старший сержант вышел, Бондарев обернулся к дежурному и вопросительно уставился на капитана, как бы в ожидании ценного комментария по горячим следам. Капитан Чумаков долго вращал глазами, морщил лоб и надувал щеки, обозначая работу мысли, но ничего толкового не придумал.

– Многое непонятно, – поднимая взгляд к серому потолку, выдал Чумаков. – Нет, я ему верю, нормальный мужик, это ясно. Только… я, например, и Князева послушал бы, а уж после выводы делал. Тунгус ведь не уверен, что Князь стрелял, только так предположил.

– А то, что выстрел сделан из специального оружия, как объяснить?

– А что, только у Князева такое оружие имелось? Даже если взять исключительно тех, кто был в курсе. Чем разведка воевала?

– Два пулемета. У остальных… не знаю. Точно известно, что у Князя был «Винторез».

– И у Тунгуса было что-то похожее. Помнишь, он капитану снаряженный магазин подсунул, из своего боекомплекта? И у других бойцов могли быть девятимиллиметровые пушки. А у Савенко точно был «Вал». То же самое, только в профиль. Ну, ты понимаешь…

– Ой, не спеши с такими выводами, Чумаков, – майор покачал головой. – Могут выйти боком.

– Так я и говорю, надо сначала провентилировать все хорошенько! – капитан взъерошил рыжую шевелюру. – А то напустил тут сержант тумана!

– Золотые слова, товарищ капитан, – Бондарев одобрительно кивнул. – С туманом сегодня явный перебор. Что за окном, что в помещении. В первую очередь меня интересует судьба представителя штаба. Тунгус уверен, что его не было среди офицеров пропавшего авангарда. Но и на поле боя перед Штормом он его не видел.

– Разве Тунгус это говорил?

– Нет, не говорил, но сказал бы непременно. Старший сержант тонко чувствует мой интерес, да и в принципе понимает, что лично для меня «изделие» и штабной майор имеют равную ценность.

– То есть Тунгус говорит то, что ты хочешь услышать?

– Не совсем так, но что-то около того.

– Он вообще чешет, как по писаному. Не странно?

«Еще как странно, – мысленно ответил Бондарев. – Но тебе этим лучше не загружаться, Чумаков. Меньше знаешь, крепче спишь».

– Неделю обдумывал речь, ничего удивительного, – сказал Денис вслух.

– Я не о том, – Чумаков почесал макушку. – Старший сержант, из тайги, а доводит, как лектор из академии: четко, последовательно, грамотно.

– Он десять лет инструктором работал, научишься тут внятно доводить, – Бондарев вдруг понял, что капитан Чумаков открывается для него с новой стороны. Оказывается, этот рыжий «кусок позитива», как подтрунивали сослуживцы, умел быть серьезным и даже имел определенные задатки контрразведчика. – Или ты намекаешь, что его история – легенда?

– Ну, это ты у нас особист. Лучше меня разбираешься в легендах, – Чумаков развел руками. – А я так, просто зацепился. Ты же понимаешь, бдительность и все такое. Черному Рынку сейчас любые артефакты интересны больше обычного. Говорят, Хан что-то затевает, какую-то большую операцию, вот и копит все, что может пригодиться. Знаешь, есть такая штуковина, «живокост» называется. Раны затягивает вмиг, кости сращивает. В походном госпитале такие арты иметь – милое дело.

– В курсе, – Бондарев кивнул. – В западном секторе отголоски эпидемии, несколько поселков на карантине. Хан требует от старейшин бродяг принять меры, или он сам их примет. Вот и готовится.

– Принять меры, – это… в смысле… всех вырезать? – Чумаков покачал головой. – Офигеть! «Гуманный» правитель достался Черному Рынку, нечего добавить. Останься на свете такое государство, как Соединенные Штаты, прямая дорога мистеру Хану в президенты. Эти господа ведь тоже «гуманностью» по отношению к чужим гражданам славились. Чуть что – бомбить. Даже «премии мира» за этакий гуманизм получали. Вот ведь были «времена наизнанку»! И правильно всех этих старых правителей Лес побрал!

– Последнее – не факт, могли спрятаться. Ну, а насчет разбомбить и за нами не заржавеет. Так что «времена всегда одинаковые».

– Добрые все кругом, куда бы спрятаться от такой доброты! – Чумаков всплеснул руками. – Нет, я понимаю, логика выживания подразумевает жестокость. Но границы-то должны быть!

– Пока не закончится глобальный бардак, границ не будет, – Бондарев нахмурился и пожал плечами. – Не мы это правило придумали, жизнь придумала. К сожалению.

– А когда закончится, никто уже не будет помнить, как это – жить мирно, по-человечески, – капитан невесело усмехнулся. – Новые поколения ничего, кроме войны, не видят и, кроме как воевать да выживать, ничего уметь не будут.

Майор не прокомментировал реплику Чумакова. Что тут было комментировать? Капитан озвучил вполне очевидные вещи. Перетирать очевидное и рассуждать, кто виноват и «что было бы, если бы» Бондарев не любил, всегда считал это типично женским занятием. Или уделом неуверенных в себе слабаков.

– Куда-то мы не туда поехали, – встряхнулся Бондарев.

– Продолжим по теме? – легко переключился Чумаков.

– Нет, стоп! Надо сделать паузу, чтоб улеглась информация, – Бондарев привычно откинулся на спинку кресла и повелевающим жестом указал на дверь. – Для разнообразия подай-ка, друг мой солнцеподобный, сюда парнишку. Послушаем, что расскажет юная смена.

– А что она может рассказать? – Чумаков пожал плечами и поднял трубку. – Поколение потерянного десятилетия. Порожняк однозначно, мой генерал. Пушечное мясо. Можно сразу на курсы молодого бойца отправить, да и забыть.

– Я сам решу.

– Хозяин – барин. Алло! Бубликов, веди пацана…

…Всех выловленных патрулями «самоходчиков» обычно запирали во дворе гауптвахты, разделенном решетками на два десятка секций. Чтобы добраться до этого двора, прозванного «зоопарком», требовалось пройти по коридору дежурки, пересечь небольшой плац перед караульным помещением, обогнуть столовую и угол здания самой гауптвахты. Но конвоир выполнил приказ капитана настолько быстро, что Бондареву даже захотелось выглянуть в коридор, не на стульях ли у двери сидят все задержанные патрулем. Все-таки дисциплина, которой славилась Армия Возрождения, была на высоте даже в далеких гарнизонах. При этом никто никого не напрягал, не заставлял и даже не особо строжился. Все тащили службу от души, на какой бы должности ни находились.

С первых же минут разговора с задержанным юношей Бондарев понял, что скучать ему сегодня не придется. Юный следопыт по имени Артем сначала заявил, что познакомился с Тунгусом и его приятелем Егором за пять минут до появления патруля на берегу реки Волчьей, а затем он вдруг начал рассказывать о деревне Черновка и ее обитателях, среди которых вот уже неделю числился сержант Кравченко. Опытный контрразведчик майор Бондарев не верил в совпадения. И не потому, что его научили этому в военном институте. Не верил он в совпадения уже лет сорок, с детского сада, но сейчас майор не имел оснований подозревать Артема в сговоре с бойцами отряда Кулдыка, а потому решил сделать выводы чуть позже.

Поначалу Бондарев слушал парнишку с особым вниманием и все-таки с долей недоверия, но вскоре недоверие развеялось. Юноша был откровенен, искренен и всячески хотел помочь. О себе тоже рассказывал внятно, правда, без охоты, но тому имелась веская причина. Эпидемия унесла жизни всех, кого он любил и вообще знал до катастрофы. Обычная по нынешним временам история, но оттого не менее грустная. Вспоминать о прошлой жизни, а значит, и о наполнявших эту жизнь людях было тяжело не только этому пареньку. Любой, даже самый толстокожий выживший редко сам заводил разговор о прошлом, а на анкетные вопросы отвечал скупо и непременно хмурился. Артем Чернов не хмурился, поскольку в силу возраста толком не умел этого делать, но по лицу все равно было видно, что ему отчаянно хочется перейти от прошлого к настоящему.

Бондарев не стал мучить парня и сократил вводную часть до минимума. Как бы обозначая, что официальное знакомство окончено, он развернул допотопную веб-камеру к себе и ткнул пальцем в клавишу такого же раритетного компьютера, останавливая запись.

Артем покосился на «спецтехнику» с уважением. Будь на его месте представитель «поколения мультитач», все эти клавишные ноутбуки и гигантские, с яйцо, веб-камеры показались бы ему чем-то вроде паровоза. Но Артем в своей жизни видел не так уж много продвинутой техники, «потерянное десятилетие» остановило прогресс не хуже герметичной переборки, которая не дает распространяться огню по отсекам бункера. Так что, выросшему на руинах цивилизации новому поколению выживших было не до жиру. Любая работающая техника вызывала у них восторг. Будь то компьютер, цифровой фотоаппарат или простейшие «уоки-токи». Все это было сделано на технологическом уровне, которого больше нет, и будет ли он вновь достигнут – неизвестно. Специалисты ведь в большинстве своем вымерли, да и материальная база осталась так себе. Как можно подготовить хорошего инженера или программиста, если нет приличных компьютеров и нормальной связи, а значит, и сети? В общем, новым поколениям оставалось постигать жизнь по бумажным книгам, рассказам старших и на личном опыте. А к функционирующим пока обломкам рухнувшей цивилизации относиться с трепетом.

– Итак, ваш отряд базируется в поселке Черновка, – отбросив лишние размышления, продолжил Бондарев. – Артем Чернов из Черновки?

– Ну, да, так вот совпало… – Артем смущенно улыбнулся и развел руками. – Но это только в моем случае. А есть те, кто вырос в Черновке. У них такие же фамилии. Настоящих фамилий они просто не помнят, маленькие были, когда все случилось.

– Бывает, – Бондарев кивнул. – И называется ваш отряд… ДВПО. Это расшифровывается, как…

– Добровольческий военно-патриотический отряд, – охотно подсказал Артем. – Командный состав у нас теперь военные, а рядовыми в основном скауты… это мы сами себя так назвали. Наш отряд был создан на базе Черновского интерната. Неделю назад.

– Неделю назад? А до этого вы чем занимались? Целых девять лет после Пандемии прошло.

– Ну-у, чем… – Артем замялся и отвел взгляд. – Выживали. Когда эпидемия по Старому Осколу прокатилась, нас в детский лагерь «Космос» вывезли, а потом дальше, на сборный пункт в Короче. Мне тогда семь лет было. Мало что запомнил. Кажется, оттуда нас должны были в Белгород или в Харьков отправить, но за нами никто не приехал. А потом и в Короче эпидемия началась. Тогда старшие дети решили в Белгород пешком пробираться, повели нас, но дошли мы только до Черновки. Оказалось, что дальше зараженная зона. Вот мы и застряли в деревне. Смотрели, как Лес растет, на огородах работали, от плохих людей прятались… многое пришлось пережить. Но ничего, выжили… не все, конечно, половина… или меньше. В общем, кто выжил, так в Черновке и живет. Ну, то есть живем.

– На сборный пункт отовсюду детей свозили, из разных очагов, но эпидемия вас не тронула?

– Нам повезло. Мы вовремя из Корочи ушли, а в Черновке доктор очень хороший встретился. Мама Юля, мы так ее зовем.

– Кто? – Бондарев вмиг растерял свое хваленое спокойствие, подался вперед и даже слегка порозовел. – Доктор, Юля, а отчество как, фамилия?!

От предчувствия чего-то невероятного замерло даже очерствевшее сердце Бондарева. Доктор Юля… Жену Бондарева тоже звали Юля, и работала она доктором. Понятно, что даже с учетом безумных потерь во время Пандемии на свете осталось немало докторов по имени Юля, но Денису так хотелось верить, что он когда-нибудь найдет свою жену! Почему нет?

– Фамилия… – Артем натурально растерялся. – Для нас она Мама Юля. На самом деле она еще молодая, но мы ведь девять лет с ней… мама и есть. Нет, отчество я знаю – Сергеевна, а фамилию… не знаю, товарищ майор, верите – нет?

Отчество тоже совпало! Бондарев окончательно разволновался. Доктор Юлия Сергеевна… три совпадения подряд! Да, этакий каприз судьбы выглядел слишком уж невероятным: сначала разлучить, казалось бы, навсегда, а затем свести практически в одной точке нового, основательно взболтанного и тщательно перемешанного мира. И все же, так хотелось поверить в чудо! И как Денис ни отмахивался от навязчивого желания поддаться иллюзиям, избавиться от него не получалось.

– А дети… – голос у майора внезапно сел. – Собственные дети… у Мамы Юли… есть… были?

– Когда мы пришли, с ней были пятеро мелких, две девчонки и три пацана, всем года по три-четыре, но я не спрашивал, чужие они или ее собственные.

И вновь все складывалось в пользу версии, что Юля и есть жена Бондарева! Денису очень хотелось задать следующий вопрос: как зовут малышей? Но майор почему-то осекся. Сам не понял, что вдруг накатило. Страх, что ответ на этот вопрос может убить надежду? Ведь если среди малышей не окажется Маши и Миши, двойняшек Бондаревых, версия, что Юля и есть жена, даст серьезную трещину, а то и вовсе развалится. Юля Бондарева не оставила бы детей ни при каких обстоятельствах и не дала бы им погибнуть у нее на руках, в этом Денис был почти уверен. Значит, где она, там должны быть и двойняшки. И если их нет среди пятерых малышей… теперь уже выросших, почти подростков… то и Юля не та.

– Очень интересно, – Бондарев неимоверным усилием воли придержал «момент истины», взял себя в руки и кивнул. – Продолжай. Как она умудрилась вас вылечить?

– У нее какая-то вакцина была, что ли… Мама Юля сказала, что средство универсальное, и от эпидемии, и от свежей пыльцы, которую Лес выбрасывает. Не всем помогла, но кто не полностью безнадежный был, выжили. Меня тоже накрыло не по-детски… но ничего, проскочил. А еще ребята говорили, у Мамы Юли какой-то договор с Лесом. Не знаю, во всякой мистике не очень разбираюсь.

– Занятно, – Бондарев покосился на Чумакова, как бы приглашая поучаствовать в беседе. – Ты, Артем, видел эту вакцину? Помнишь что-нибудь?

– Какого цвета? – добавил свои пять копеек Чумаков. – Ну, не тяни, парень… темная? Да? Нет? Черная почти, как нефть?

– Давно было, – Артем вздохнул. – Но, кажется, нет, обычная, прозрачная… может, чуть желтоватая… совсем капельку.

– Не то? – спросил капитан разочарованно у Бондарева.

– Скорее всего, нет. Какое-то местное изобретение. Но тема все равно интересная, – Бондарев кивнул Артему. – Продолжаем. Значит, жили вы себе, точнее, выживали, как могли, но тут появился…

– Сержант Кравченко, – Артем тоже кивнул. – И еще тринадцать человек из Отряда. Их было больше, но сначала их кочевники атаковали, а потом всех пыльцой накрыло. Мама Юля только тринадцать смогла спасти.

– Постой, кочевники атаковали? – уцепился Бондарев. – Точно знаешь?

– Да. Бригада Лютого. Мой друг Серега месяц у них рабом был, потом его выменяли.

– Банда Лютого обычно вокруг Химзавода бродит, – с сомнением заметил Чумаков. – Далековато их занесло.

Бондарев подал ему незаметный знак теперь не встревать.

– Лютый у Хана вроде специалиста по особым поручениям, – «авторитетно» сказал Артем. – Серега рассказывал, на самые опасные дела Хан всегда Лютого посылает. И людей ему дает, сколько надо, и оружие самое лучшее. А снарягу Лютый сам выбирает, какую захочет. Просто идет по Черному Рынку, по палаткам, и берет забесплатно, что нравится.

– Ну, тут твой Серега приврал, конечно, – снова проронил Чумаков. – Но самую малость.

– Вернемся к нашим баранам, – вновь сказал Бондарев. – Значит, всех накрыло пыльцой. А сержанта не накрывало?

– Нет, почему, он тоже под Шторм попал, только… Я не понял, как вышло, но сержант сразу в норме был. Мы лечили тех, кто в колонне был. Ну, вот и спасли, кого сумели. Мы тоже Маме Юле помогали!

– Вы… помогали… Юле, – голос у Бондарева едва заметно дрогнул. – И теперь, Артем, у вас в отряде полтора десятка взрослых и… сколько скаутов?

– Двадцать три скаута, от двенадцати до восемнадцати лет. Когда мы в Черновке застряли, старшие только второй класс закончили, а младшие вообще ясельными малышами были.

– Это круто, – негромко проронил Чумаков. – До меня только сейчас дошло. Почти у нас под боком, девять лет, а мы ни сном ни духом! И кто с такой оравой управляется?

– Раньше были три воспитателя плюс двое старших ребят и нянечка. Потом кто-то умер, кого-то убили, а нянечка с Лютым ушла три года назад. Как раз в обмен на Серегу. Лютый после этого нас не трогал, даже охранял… пока военные не пришли. С нами одна Мама Юля осталась. А теперь сержант Кравченко, ну, и другие. Сейчас все иначе, все здорово, по-военному. Маме Юле полегче стало, и нам лучше, мы охотимся теперь, в наряды ходим, в караулы. Даже учимся!

– Хорошее дело, – по лицу Бондарева было заметно, что ему очень хочется расспросить Артема о Маме Юле подробнее, но майор сдерживался, как мог. – А здесь вы как очутились?

– Мы ведь скауты-разведчики! – Артем гордо выпрямился. – Мы иногда даже в Лес заглядываем. Я, знаете, кого там видел?! Шатуна! И горбунов сто раз встречал. Одного мы с ребятами вообще завалили! И даже лешего слышал, и ничего… Короче, мы к вам пробирались.

– К нам?

– Да… э-э… так точно! Нам сержант Кравченко особое задание дал. Приказал доложить командованию Армии Возрождения.

– Можешь мне доложить. Я заместитель начальника контрразведки Волчанского гарнизона майор Бондарев. Если ценные у тебя сведения, передам запись в штаб Армии.

Артем на миг замялся, но затем кивнул.

– Сержант Кравченко приказал доложить все о нашем Отряде, об этой… оперативной обстановке в зоне нашей ответственности и о всяких разговорах, слухах.

– То есть приказал довести до нас полную агентурную сводку, – Бондарев усмехнулся, но без иронии, наоборот, с одобрением. – Это хорошо. Это нам пригодится. Только зачем это сержанту?

– Как это зачем?! – искренне удивился Артем. – Мы ведь по факту подразделение Армии Возрождения. Ну, пока учебное, конечно. Сержант хочет, чтобы вы это знали, чтобы рассчитывали на наш Отряд.

– Ясно, – Бондарев вновь развернул камеру и включил запись. – Излагай, Артем. Только без спешки, все по порядку.

– Я постараюсь, – парень заметно волновался, поэтому начал с паузы, но продлилась она недолго. – Неделю назад это случилось. Мы увидели, как военная колонна подходит к поселку, обрадовались. Многие из нас и не помнят, как военные машины вживую выглядят, только в кино их видели. Ну, мы и побежали навстречу. А потом вдруг начался бой, и мы испугались. Лес не любит, когда шумят и портят экологию. Мама Юля так говорит, она давно это заметила. Если бой или что-то похожее, то обязательно будет Шторм. А тут бой, да еще несколько машин и броневик прямо в Лес заехали, деревья поломали… совсем плохо. Поэтому мы спрятались, а после Шторма снова вышли. А тут сержант Кравченко…

– Артем, я просил по порядку! – напомнил Бондарев. – Давай, начнем с момента, когда колонна разделилась. Сержант Кравченко рассказывал о бое? Этот момент он описывал?

– Да… то есть… так точно! – получив точку отсчета, Артем, наконец, сумел собраться. – Это был момент, когда появились предвестия Шторма. Сначала несколько раз подряд тряхнуло землю, несильно, потом небо вдруг потемнело, а Лес выбросил пыльцу. Много пыльцы, тучу! И эта туча накрыла почти всю деревню вместе с дорогой. По прикидкам сержанта Кравченко, вне зоны поражения остались только разведчики – другие, еще из двух групп прикрытия колонны. Сержант не стал их искать, а пошел по следам бойцов Отряда и вышел к зданию сельсовета, это рядом с нашим интернатом. Здание сельсовета кирпичное, крепкое, с большим подвалом, поэтому Кравченко решил устроить там базу на случай, если все-таки начнется Шторм. Отряд тоже двигался к сельсовету, но многие не дошли, упали на полпути, да так и лежали. Кравченко сначала притащил к сельсовету тех, кто еще мог двигаться, а потом начал собирать остальных. Тут дождик пошел, ему полегче стало…

– В каком смысле?

– Ну, пыльцу смыло – она быстро в землю впитывается, и волоком по грязи легче таскать, скользко ведь. Мы как раз в этот момент из подвала выбрались, я и Серега Пастухов, на разведку…

Глава 4

Деревня Черновка. Семь дней назад. Артем

«…В шестнадцать лет многим кажется, что жизнь черно-белая и строго полярная. Есть добро, есть зло, и между ними пролегает отчетливо различимая граница. При этом мало кто задумывается, почему добро бывает с кулаками, и зло обязано ему проиграть. Потому, что так должно быть – вот и весь ответ. С возрастом выясняется, что мир красочнее и сложнее, что границы понятий размыты, а кое-где и вовсе стерты и что кулачное добро – это на самом деле и есть худшее из зол, но все это становится понятно позже. В шестнадцать лет мир прост, контрастен и постижим с первого взгляда, навскидку. Особенно если ты полжизни провел в условиях, когда именно от мгновенной оценки ситуации и зависит, продолжится твоя жизнь или этот понятный, контрастный, черно-белый вариант существования вдруг закончится. Может, поэтому и выживут юные? Они не боятся рисковать и не задумываются над множеством вариантов, а интуитивно пользуются единственно верным. Может, потому они и выиграют?

Версия спорная, но только не для шестнадцатилетних. Во всяком случае, Артем считал именно так – выживут молодые смышленые максималисты. Ведь они сумеют поделить мир на черную и белую стороны и договориться, кто где будет жить. А опытные сорокалетние старички заблудятся в сумерках их размытого мира и сослепу перестреляют друг друга. Или же запутаются в своих заумно-хитрых политических играх и, отчаявшись выбраться из этой паутины, забросают друг друга бомбами. Грустный финал, будет жаль это поколение, но такова логика выживания… наверное.

Хотя, почему «наверное»? Вот он живой пример. Точнее – полуживой. Три десятка корчащихся, блюющих, мертвенно-бледных старперов с выпученными, налитыми кровью глазами, которые валяются в лужах под проливным дождем в нескольких шагах от здания сельсовета. За что они умирают? За какие-то свои размытые понятия и сложные до полной путаницы законы и принципы? Глупо. По-взрослому, «цивилизованно», «социально значимо», но как раз поэтому и глупо. Выжить, а уж после бороться за принципы, вот это правильно. А умирать за них – что толку? Раньше – понятно, сражались за будущее подрастающих поколений, за своих детей. Но теперь-то… у кого из этих мужчин остались живые дети? У одного из сотни, да и то вряд ли. А чужие дети выросли и теперь выживают сами по себе. Ну и какой был смысл драться и умирать, за что или за кого?

Артем покосился на Пастухова. Вечный друг-напарник Серега лишними размышлениями не загружался. Выбравшись из подвала интерната, он в первую очередь оценил общий уровень опасности – сильный дождь, почти ливень быстро смыл пыльцу, поэтому опасаться было нечего, – а затем просканировал «что к чему». Выводами он делиться не стал, будто бы в отместку за то, что Артем не поделился с ним своими размышлениями. Хотя это вряд ли была месть. Серега просто рванул докладывать Маме Юле. Опять опередил, гаденыш!

Чтобы тоже заслужить одобрение Юлии Сергеевны, Артему оставалось только одно – проявить инициативу и помочь единственному не отравленному, но уже почти падающему без сил военному, который, как заведенный, вытаскивал своих товарищей с раскисших огородов и складировал их под навесом рядом с сельсоветом. Артем поймал себя на неуместном словечке «складировал», но, по сути, так оно и было. Из тридцати или даже сорока бойцов, попавших под облако ядовитой пыльцы, подавали признаки жизни от силы полтора десятка. Остальным было уже все равно, укладывать их будут или складировать.

– Парень, помогай, – прохрипел военный, стянув противогаз. – Смотри в карманах. Аптечки ищи. Там шприцы. Тонкие. Коли каждому в шею.

– Да, я сейчас! – Артем бросился к ближайшему отравленному, но в тот момент, когда протянул руку, бойца вырвало прямо на Чернова. Артем отпрянул.

– Не обращай внимания, – потребовал военный. – Как зовут?

– Артем.

– Зачтется, Артем. Я тебе обещаю, слово спецназовца. Сержант Кравченко меня зовут. Ты нам поможешь, мы – тебе. Уговор?

– Да, товарищ сержант.

– Артем! – донеслось из дверей интерната. – Немедленно вернись!

– Здесь помощь нужна, Юлия Сергеевна! Это военные! Пыльцой отравились!

– Знаю, знаю, – Мама Юля выбралась наружу и поспешила к навесу. – Сейчас подлечим, кого еще можно. А ты возвращайся!

– Мам Юля, их в дом надо. Может Шторм начаться, все сгорят здесь.

– Не будет Шторма, – уверенно сказала Юля и смерила взглядом сержанта. – Вам лично помощь требуется? Уколоть вас?

– Увольте, барышня, – Кравченко с интересом посмотрел на воспитательницу.

Артем ощутил легкий приступ ревности. Высокая, стройная, русоволосая, голубоглазая Юля была еще достаточно молода и красива, чтобы о ней тайком грезили почти все воспитанники. И Артем не был исключением. Поэтому интерес в глазах у сержанта он воспринял болезненно. Впрочем, было похоже, что немолодого сержанта заинтересовали не женские достоинства Юли, а что-то другое.

– Вы доктор?

– И доктор, и нянька, и завхоз, и повариха с прачкой, – нараспев ответила Юля. – Тащите в дом всех, кто пока шевелится. Я там шприцы пока наберу.

– А что у вас? Антидот? Может, армейский лучше?

– Может, и лучше, – Юля пожала плечами. – Но мой точно от пыльцы спасает. Девяносто случаев из ста. А у вашего препарата какая статистика? И срок годности, кстати… довоенный, наверное?

– Понял, отстал, – Кравченко усмехнулся и кивнул Артему. – Помогай, боец.

– Мы тоже поможем!

Рядом появились еще несколько ребят под предводительством Пастухова.

– Ого, – Кравченко окинул взглядом бригаду добровольных санитаров. – У вас тут целый пионерский отряд?

– Скаутский, – поправил Серега. – Мы выживаем, а этому раньше в скаутских отрядах учили. Так что мы – скауты.

– Хоть самураи с ирокезами, если вам так буржуйские слова нравятся, – Кравченко снова кивнул. – Всех, кто дышит, несите в сельсовет. Задача ясна? Выполнять, о выполнении доложить, старший – Артем! Марш!

С поставленной сержантом Кравченко задачей скауты справились играючи. Перенести потребовалось лишь четырнадцать человек. Потом одного вынесли обратно. Но лихость, с которой они все сделали и доложили о выполнении, вышла боком. Сержант не дал ребятам даже минуты отдыха. Разделил их на две группы и отправил к месту боя за имуществом. А когда ребята вернулись, навьюченные тюками, оружием и ящиками, Кравченко отправил их снова. И никакие возражения Мамы Юли, потребовавшей прекратить использование детского труда, на Кравченко не подействовали.

– Пожалуйся на меня в сельсовет, – Кравченко неожиданно вручил ей свою бесшумную винтовку с оптическим прицелом и кивком указал на чердачное окошко. – Лезь туда и смотри по сторонам. Увидишь, что бандюки возвращаются, кричи.

– Вы… – Юля на миг опешила и округлила глазки. – Вы что это тут… раскомандовались? По какому праву?!

– По праву защитника, дочка, – Кравченко посмотрел ей в глаза и грустно улыбнулся. – Уж коли застрял тут, буду вас защищать. Такая у меня служба. Или судьба.

Что ему ответить, Юля не знала. Да, похоже, и не хотела она ничего отвечать. Долгое время, ей уже стало казаться, что целую вечность, она была защитницей двух дюжин детей и подростков. И вот нашелся человек, который взялся защищать и саму Юлю. Стоило ли возражать? По каким причинам можно было отказаться от такого предложения? По этим… взрослым, фальшивым, надуманным? Мама Юля достаточно долго прожила среди поколения скаутов, чтобы забыть глупые законы поколения сорокалетних. Да и «мамой» для оставшихся без родителей воспитанников она была формально. По возрасту в мамы она годилась только самым мелким. Для остальных тянула максимум на старшую сестру.

– Давайте я девчонок на крышу отправлю, – Юля покосилась на оружие неприязненно, – а сама попробую какую-нибудь из ваших машин завести. Явно повеселее дело пойдет.

– Машину завести? – Кравченко хмыкнул. – Сумеешь?

– Если стартер не сгорел, заведу. Жизнь научила, а я не забыла, – Юля бесцеремонно повесила на плечо сержанту сумку с медикаментами. – И смотрите у меня, сержант…

– Кравченко, Степан Иванович.

– А я, будем знакомы, Юля. Смотрите, сержант Степан Иванович, чтобы никто с крыши не рухнул или ящик на ногу не уронил. Если что… вот!

Она показала Кравченко крепко сжатый кулачок и двинулась в сторону мусорной баррикады, отделяющей деревню от Леса. Сержант проводил ее взглядом и одобрительно покачал головой.

– Кремень, а не девка. Качественная. Факт.

Вернувшийся из второй «ходки» Артем сбросил с плеча тяжеленный мешок и тоже проводил Юлю взглядом. С оценкой сержанта он был согласен почти полностью. Кроме определения «девка». Какая же она девка? Все при ней, это да, но ведь уже за тридцать. Да и вообще… «девка», как-то нехорошо звучит. Юля не такая.

Сержант Кравченко перехватил взгляд скаута и едва заметно усмехнулся.

– Кому стоим, боец? Филонишь? Или есть что доложить?

– Нет, – Артем стушевался. – То есть… я насчет кочевников. Они не вернутся до завтра.

– Почему так думаешь?

– Я видел, они на северо-восток подались. А там, видите, небо ясное. Они не знают, что здесь дождик прошел. Думают, что здесь до сих пор пыльца в воздухе кружит. Если оттуда смотреть – непонятно, что за туча над нами висит, дождевая или пылевая. Не рискнут они вернуться.

– Мыслишь прямолинейно, но логично, одобряю, – Кравченко похлопал скаута по плечу. – Если еще учесть, что у них патроны на исходе… скорее всего, ты прав, не вернутся, пока боезапас не пополнят.

– А с какого перепуга вы… – Артем осекся. – Почему вы решили, что у них патроны кончились?

– Они так поливали, что немудрено решить, – сержант подтолкнул Артема. – Шагай, боец. Позже объясню. И еще много чего вам объясню в рамках курса начальной военной подготовки, обещаю. А пока надо имущество казенное спасти. Боевая задача ничуть не легче, чем от бандитов отбиться. Ясен приказ?

– Да.

– Надо отвечать «так точно»!

– Так точно!

– Орел! Лети, давай, орел. Шагом марш…»

Глава 5

Территория Армии Возрождения. Форпост Волчанск. Бондарев

Бондарев жестом попросил Артема остановиться. Как ни прискорбно, ему стало ясно, что свидетель из юного следопыта посредственный. Эмоций, атмосферы и свежего взгляда на жизнь в его рассказе было предостаточно, а вот фактов маловато. А Денису хотелось побольше узнать не только о деле, но и о Маме Юле. При одной мысли о связанных с ней совпадениях вновь замирало сердце. Кроме профессии, имени-отчества и возраста, теперь совпадали и описание внешности, и даже характер! Это действительно могла быть его Юля. Выжившая! Эта версия окрепла настолько, что теперь имела полное право на существование. Оставался один вопрос: есть ли среди скаутов дети Бондарева, двойняшки Маша и Миша? Если есть…

Денис слегка растерялся. Что тогда? Попросить отпуск и сгонять в Черновку за своими? И как это сделать? Они ведь на вражеской территории. Нет, если добрался майор Савенко, да еще до Старого Оскола, на грузовике, проберется и Бондарев. До Черновки ведь вдвое меньше топать или ехать, затея не безнадежная. Но как убедить начальство, что версия не надуманная?

Бондарев попытался вновь встряхнуться и отбросить эмоции, чтобы руководствоваться в первую очередь интересами дела, а уж потом личными соображениями.

– Настоящий сержант, – проронил Чумаков, пока майор подавлял эмоции и собирался с мыслями. – Только появился, сразу же всех «озадачил».

– Да, он настоящий, – Артем кивнул. – Мы сильно его уважаем. Он за неделю из нас реальных солдат сделал… ну, почти.

– И теперь все имущество колонны под вашей охраной, – сделал вывод Бондарев.

– Не все, – Артем развел руками. – Что погорело, мы не трогали. И машины, которые совсем не заводились, мы оставили на дороге. А главное… там какого-то особенного груза не хватило. Сержант Кравченко специально его искал. Все ящики вскрыл, все мешки. Он считает, Лютый засаду устроил именно из-за этого груза. Техника ему по барабану была. Без солярки она – металлолом, а топливо только у вас имеется.

– Ты откуда знаешь? – удивился Чумаков.

– Ну-у, – Артем пожал плечами. – Про Волчанский подземный резерв все знают. Три тысячи бочек. А иначе зачем тут форпост держать?

– Замнем для ясности, – Бондарев покосился на Чумакова и коротко вздохнул – «вот вам и секретность: вся округа знает, что у нас в подполе!».

Чумаков вскинул брови – «а я тут при чем?», – развел руками и без разрешения продолжил допрос вместо Бондарева:

– А откуда Лютый узнал о ценном грузе?

– От шпиона! – Артем окончательно перешел на заговорщицкий тон. – Этот шпион знал, что отряд повезет ценный груз, и сообщил об этом Лютому.

– О грузе знали только командир отряда и разведчики…

– Разведчики не при делах! – Артем округлил глаза. – Кравченко всех знает, как облупленных. Но главное – шпион знал маршрут колонны и все запасные варианты! А разведчики запасных вариантов точно не знали, даже капитан Донцов не знал!

– Остаются командир отряда и представитель штаба, – негромко подсказал Чумаков. – Кравченко их подозревает?

– Командира он точно не подозревает, – Артем помотал головой. – Его машина в авангарде должна была ехать, а весь авангард на глазах у сержанта в Лесу пропал. Никто не выбрался. Но в авангарде ценного груза не было, сержант уверен. Груз в середине колонны ехал. Значит, чтобы его забрать, командиру пришлось бы из Леса вырваться. А оттуда…

– Не выбрался никто, мы уже поняли, – перебил парнишку Бондарев. – Остается майор Савенко.

– Да, сержант Кравченко так и сказал: «Майор Савенко, больше некому». Он и маршруты знал, и о ценном грузе знал. И первая засада, на шоссе, из-за которой отряд через нашу деревню поехал, по словам сержанта Кравченко, очень уж основательно была подготовлена. Будто бы задолго до прорыва. Ну, вы понимаете…

– Сержант решил, что все было подстроено, – Бондарев кивнул. – И не второпях, а загодя.

– И что Савенко на самом деле никакой не представитель штаба Армии Возрождения, – добавил Чумаков.

– Нет, такого сержант не говорил, но… – Артем замялся. – А вообще-то говорил, только докладывать не велел. Ну, типа, это его личные подозрения и все такое. Хотя, когда бой начался и командир исчез, Савенко даже командовал. Но потом товарищ майор пропал. Ни среди убитых его не оказалось, ни среди выживших.

– И бандиты не вернулись, – вновь проронил Чумаков. – Может, потому, что получили, чего хотели?

– Бандиты не прорывались к грузовикам!

– К бандитам мог прорваться их шпион, – капитан пожал плечами. – Майор Савенко с ценным грузом под мышкой. Разве не очевидно?

– А, ну да, наверное, так и было, – согласился Артем.

– Это все?

– Да… э-э… так точно! То есть… никак нет! – парень достал из кармана двойной тетрадный листок, исписанный мелким, но разборчивым почерком. – Вот… хорошо, что не выкинул, когда нас кочевники сцапали… опись снаряжения, имущества, вооружения и боеприпасов, которые мы охраняем.

– Хорошо, Артем, спасибо, – Бондарев бегло изучил опись и подвинул листок Чумакову. – Сделай копию для тыловой канцелярии.

– Там у нас еще сухие пайки, – спохватился Артем. – Но сержант Кравченко их не включил, сказал, что уйдут в качестве довольствия.

– Понятно, – майор кивнул. – Отдыхай, Артем. Тебя проводят в казарму и накормят. Чумаков, распорядись.

– Сам провожу, – Чумаков помахал листком с описью, – как раз по пути копию сделаю и сразу отдам тыловикам.

Пока Чумаков провожал скаута и копировал опись, Бондарев стоял у окна и размышлял над словами юного разведчика. Точнее, половину времени он боролся с нахлынувшими вновь эмоциями. За девять лет после катастрофы воспоминания потускнели, стерлись, покрылись налетом безнадеги, но в основе своей остались прежними, а главное – живыми. Надежда, что Юля и двойняшки уцелели, никогда не покидала Бондарева, и это был очень питательный субстрат для эмоций. При этом Денис отлично понимал, что лучше не надеяться на чудо, а потому постепенно успокоился, почти смирился… и вдруг появился этот скаут.

«Черт его принес! Или не черт? Так, все! Отставить, майор! Сосредоточиться!»

Кому как, а Бондареву мысленные приказы помогали всегда. Так вышло и теперь. Новым усилием воли майор опять сосредоточился на главной теме. Рассказ Артема еще немного прояснил картину, а главное – не противоречил версии Тунгуса, но вопросов оставалось много. И у Бондарева имелось предчувствие, что дать на них ответы сможет третий задержанный. Впрочем, какое, к черту, предчувствие? Это было логично.

Видимо, капитан Чумаков сделал похожие выводы, поскольку вернулся не один. Не дожидаясь приказа, он привел с собой третьего «клиента». Со слов самого задержанного, звали его Егор Котов.

Формальности Бондарев опустил. Типичный амулет лесного жителя и характерные детали одежды Котова говорили сами за себя. Бывший лейтенант самовольно оставил службу и подался к егерям. Этого факта было достаточно, чтобы разговаривать с Егором как с дезертиром, то есть диктовать ему свои условия.

– Ты ведь не хочешь, чтобы мы пробивали твои отпечатки по базе данных и предъявляли обвинение в дезертирстве? – строго глядя на Котова, спросил майор.

– Я могу не отвечать? – Егор держался уверенно и отвечал спокойно, словно его не пугала перспектива ответить за свое предательство по законам военного времени.

– Можешь, если расскажешь то, что меня интересует. Что произошло неделю назад в поселке Черновка? Ты ведь там был?

– Был, – Егор усмехнулся. – Именно после боя в Черновке я надел оберег. Хотел сделать это раньше, но… я не дезертир. Бросить товарищей и свою часть я не мог. Только когда наше подразделение прекратило свое существование, я понял, что имею моральное право начать жизнь заново.

Он взял паузу и потеребил висящий на шее амулет.

– Но, встретив Тунгуса, ты понял, что кое-какие обязательства перед бывшими сослуживцами у тебя остались, – продолжил за него Бондарев. – Поэтому ты пришел к нам?

– Так точно, – Егор поднял взгляд на Бондарева. – Я теперь дитя Леса, а значит – человек гармонии. Без нее в Лесу не выжить. Но гармония – это в первую очередь состояние души. Когда же на душе камень – гармонии не достичь. Вот я и решил сбросить этот булыжник в пропасть забвения.

– Говоришь красиво, как заядлый романтик, – Бондарев скептически хмыкнул. – Ладно, приму твой душевный камень, бросай. – Майор включил запись. – Итак, лейтенант Котов Егор Алексеевич, вы действовали в составе разведгруппы капитана Донцова, командовали головным дозором. Что произошло, почему теперь вы замаскированы под егеря?

– Я не замаскирован, говорю же. Теперь я и впрямь человек Леса, только не поселенец из Края, а сам по себе. Можете считать меня лесным бродягой…

Глава 6

К северо-востоку от поселка Черновка. Семь дней назад. Егор

«…Лейтенант Егор Котов изначально не горел желанием уходить из окрестностей Старого Оскола, но ему хватило ума ни с кем об этом не разговаривать. Он честно дошел до поселка Черновка и, когда начался бой, дрался не хуже других. Группа Котова успела выйти на окраину поселка и атаковать противника в правый фланг, но повоевали разведчики недолго. В результате электромагнитного возмущения БТР превратился в недвижимость, и бойцам пришлось спешиться, а чуть позже притормозить, поскольку Котов вовремя заметил, что Лес серьезно волнуется. Наблюдательность лейтенанта уберегла его маленькую группу от крупных проблем. Последовавший выброс ядовитой пыльцы накрыл почти всю деревню плотным облаком. Окажись разведчики буквально на сто метров южнее, их не спасли бы никакие средства химзащиты.

Разведчикам пришлось сдать назад, а затем двинуться в обход, чтобы зайти с юга и присоединиться к группе Кравченко. Пока группа Котова маневрировала, в окрестностях Черновки стихла канонада, так что Егор с бойцами поспел, как говорится, к шапочному разбору. Им открылась картина полного разгрома, но дать хотя бы один комментарий было некому. Пришлось самостоятельно вычислять, что произошло.

Неподалеку от места боя авангарда с противником разведка обнаружила БТР сержанта Кравченко, но в нем никого не было. Похоже, после того как заглохла бронемашина, «все ушли на фронт» пешим порядком.

То, что Лес поглотил авангард колонны, разведчики догадались, увидев заглохшую технику на опушке. Следы основы колонны вели к мусорной баррикаде и дальше в сторону поселка, но где они заканчивались, можно было только предполагать. Соваться в зону биологического заражения ради этой информации было слишком опасно.

Впрочем, скоро выяснилось, что и на шоссе вблизи баррикады еще сохранялись очаги повышенной опасности. В направлении поселка ушли не все бандиты, уцелевшие после «пылевой атаки» Леса. Неожиданно из укрытия между подбитыми машинами начал работать снайпер. Поскольку противник стрелял из бесшумного оружия и практически в спину, Котов сразу же потерял одного из бойцов. Пришлось отступить за баррикаду и открыть ответный огонь. Второй боец продержался недолго, его позицию вражеский снайпер вычислил быстро, поэтому Котову оставалось надеяться только на себя и свой «Вал». Дуэль из бесшумного оружия вскоре прекратилась, но уничтожил Егор снайпера или нет, осталось загадкой.

Вот так и вышло, что Егор вдруг остался практически один. «Практически», потому что чуть позже в разрывах дымовой завесы он увидел майора Савенко, который пробирался по краю Леса на север, а потом заметил крадущегося вдоль шоссе Тунгуса. Старший сержант явно собирался выйти из Черновки в южном направлении. Котов мог пойти с тем или с другим, а мог бы найти Кравченко, на выбор, но не стал этого делать. Егору выпал шанс осуществить давно задуманное – уйти на поиски гармонии с новой природой, – и он собирался этим шансом воспользоваться. Раньше это могло сойти за дезертирство, но теперь кто мог его осудить? Отряд фактически прекратил свое существование, а если кто-то и выжил, о судьбе Котова ему ничего не было известно. Идеальный момент, чтобы «родиться заново».

Дождавшись, когда хлынувший вдруг дождь смоет основную часть пыльцы, а чуть позже и все следы, Егор выбрался на дорогу. Он точно знал, какие трудности ожидают его в первое время, но это уже не пугало. В его новой жизни было главное – новый дом. Он точно знал, куда ему идти и от какой печки выплясывать новый жизненный танец. Не так давно эту печку он перекладывал собственноручно. От мыслей о доме, очаге и хранящей его женщине Котову стало тепло, а сомнения окончательно развеялись. Бывший лейтенант вытащил наугад из кузова ближайшего грузовика патронный ящик, забросил его на плечо и потопал по дороге на север. В сторону дремлющего под сенью близкого Леса хутора Кохановка, где жила лучшая на свете, рыжеволосая, зеленоглазая… ведьма по имени Василиса…

…Котов улыбнулся своим мыслям. В шутку он и сам иногда называл свою зазнобу ведьмой, обещал подарить ей новую метлу и приносил «в подарок» лягушек. Но в действительности… что бы там ни выдумывали уцелевшие жители окрестных деревень, Василиса была нежным, добрым и безобидным созданием. Да, она разбиралась в травах, заговорах от зубной боли, приворотах и влиянии лунных фаз на рост картошки. Ну, и что с того? Почему сразу ведьма, а не знахарка-травница, например? Потому, что жила близко к Лесу и ее не трогали мутанты или мистические лесные духи? Мало ли бродит по окраине Леса других людей? Взять, например, жителей Поселения Край. Глубоко в Лес не заходят даже они, но поблизости от опасной зеленой зоны поселенцы чувствуют себя, как рыба в воде. И что, все они лешие и ведьмы? Не слишком ли много оживших сказочных персонажей на каждый квадратный километр? В общем, Котов не верил во всякую чушь, а потому Василису не боялся ни в каком виде, даже если она неубедительно сердилась и обещала превратить Егора в бревно.

Обо всем этом Котов вспоминал и размышлял уже под вечер, сидя у печки, в которой вместе с дровами горели документы бывшего лейтенанта и сорванные с формы знаки различия. Отныне единственным документом и знаком различия был амулет – крохотный мешочек на сыромятном ремешке. Его бывшему лейтенанту Егору Котову, а теперь мирному жителю по прозвищу Гамаюн подарила Василиса, завершая обряд перевода Егора из мира насилия в мир гармонии.

Обряд вступления в новую жизнь Егор воспринял с долей иронии, но поднесенное знахаркой зелье выпил до дна, амулет-мешочек с неизвестным содержимым повесил на шею без возражений, а новый позывной принял без комментариев, хотя язык так и чесался пошутить на тему бурной фантазии подруги. Сам Егор был готов и на традиционное прозвище Кот. Но если Василиса видела его вещей птицей, значит, пусть будет Гамаюн. Почему бы нет? Чем меньше ассоциаций с прежней жизнью, тем лучше.

– Это имя подсказал мне Лес, – уловив, что Егор едва сдерживается, чтобы не пошутить, сказала Василиса. – Гамаюн все знает и открывает свое знание тем, кто умеет его слышать. Ты встал на путь постижения гармонии, повернулся лицом к Лесу, и он вознаградит тебя за это великим знанием, которым ты будешь делиться с другими детьми Леса. Одно условие – ты должен поверить в это всей душой, а не формально. Понимаешь? Путь гармонии сложен, но это единственный путь в будущее.

– Я готов, готов, просто не до конца понимаю, что надо делать.

– В первую очередь осознай, чего больше не надо делать, – назидательным тоном сказала Василиса. – Ты не должен больше никого убивать.

– В общем-то, и не собирался, – Котов указал на топку. – Военное прошлое только что сгорело… аминь.

Кусок обложки военного билета никак не желал сгорать, и Егор поворошил кочергой угли. Это помогло. Через минуту от прошлого и впрямь не осталось и пепла.

– Однако собираться надо, как сказал бы Тунгус, – Егор поднялся.

– Да, – Василиса кивнула. – Давно пора отсюда уходить. Лес тоже так считает. Но раньше я тебя ждала, а теперь… можно и в путь.

– Куда пойдем?

– В Поселение Край, конечно. Там все свои, там безопасно, там люди живут в гармонии с Лесом. Путь неблизкий, но выбора нет. Или ты иначе думаешь?

– Не знаю, – Егор все никак не мог оторвать взгляд от углей. – Говорят, на юге особые места есть… просто сказочные. Подслушал в баре за одним из столиков… что существует город «Нефтяные камни»… в море на нефтяных платформах… Там не боятся Леса, и даже Шторм обходит их стороной. А благодаря нефтяным скважинам они обеспечены топливом на много лет… Наверное, теперь это единственное место на планете, где можно забыть обо всем этом кошмаре. Но, увы, все, кто хотел до него добраться… не вернулись. И непонятно, то ли они все погибли, то ли, после всего безумства, происходящего в мире, нашли тот рай, из которого не хотят возвращаться. Из головы этот город не выходит, и чем больше думаю об этом, тем более убеждаюсь, что хотел бы попытать счастья, попробовать дойти туда. Только ребят с собой покрепче взять – отсюда до Каспийского моря путь неблизкий. И будь что будет. Готов рискнуть всем, чтобы хоть один денек не шарахаться от каждого звука[1].

– Между Большой степью и Каспием непроходимый Лес, – Василиса покачала головой. – Так что этот твой город – легенда. А мы в реальное место уйдем.

– Ладно, в Край, значит, в Край, – Егор встряхнулся и вдруг заглянул Василисе за спину. – Ты не могла бы… из-под лавки вытянуть… вон тот ящичек.

– Ящичек? – Василиса обернулась. – Ты когда его там спрятал?

– Сегодня. Когда пришел. До схрона в огороде лень было тащить, вот и решил сделать, как в той поговорке: хочешь спрятать понадежнее, положи на виду.

– И что в нем?

– Патроны, что ж еще. Ну, не с пустыми же руками в гости идти. Я помню, поселенцы натовское оружие предпочитают. Но какая проблема обменять наши патроны на импортные?

Василиса отыскала подходящий рюкзак, а Котов тем временем вскрыл ящик.

– То-то, думаю, так лихо его допер, – озадаченно проронил Егор.

В ящике вместо двух цинков с патронами оказался лишь один. На месте второго лежал примерно такой же по форме и размерам контейнер из углепластика.

– Это что? – заглянув Егору через плечо, спросила девушка.

– Это, Вась, называется спецконтейнер для транспортировки ОЦИ – особо ценных изделий. Или иначе: УСМК – упаковка из сверхпрочных материалов и с кодовым замком.

– А что в контейнере?

– Сам не знаю. Могу лишь предположить, что СЦА.

– Опять? ОЦИ, СЦА… А если перевести с военного на русский?

– Сверхценный артефакт.

– Еще разок переведи, пожалуйста, – Василиса грустно улыбнулась.

Егор неожиданно растерялся. Он вдруг понял, что не знает, какой артефакт может находиться в контейнере. Неделю назад в рейд по руинам Старого Оскола ходила не вся разведгруппа. Капитан Донцов и с ним еще трое. И никто из четверки не уточнял, что конкретно им повезло раздобыть. Просто сказали, что нашли кое-что особо ценное. Возможно, аномального происхождения. Подробности позже, если разрешит Кулдык. Но полковник тему засекретил, поэтому ребята не проговорились даже в узком кругу. Вот почему Котов действительно не знал об «изделии» ничего конкретного.

– Слушай, Вась, я ведь и не знаю, что это на самом деле, – признался Егор. – Но теперь ясно, что действительно ценная вещь, если бандиты решились атаковать колонну.

– А откуда кочевники узнали об артефакте?

– Кто-то сдал нас с потрохами. И поскольку бандиты не нашли в грузе колонны этот вот ценный ящик, предатель может заподозрить, что это я утащил артефакт. А если предатель кто-то из разведчиков… он запросто может привести бандитов сюда. Ведь для моих бывших друзей не секрет, куда я так часто наведывался в последнее время.

– Тогда нам точно следует двигаться прямиком в Край, – решительно заявила Василиса. – И как можно скорее. Любой сильный артефакт может принести много пользы, но может причинить и страшный вред. Только люди гармонии способны все правильно оценить и учесть все плюсы и минусы.

– А если это не артефакт? – засомневался Егор. – Ведь обычно артефакты в Рудне находят, или на Химзаводе под Днепропетровском. Ну, еще в Школе… а тут – Старый Оскол. Не аномальное какое-то место, нетипичное. Что, если «изделие» – это, например, образец лекарства от эпидемии?

– Легендарное черное лекарство? – Василиса усмехнулась и лукаво взглянула на приятеля. – Что-то сомневаюсь. Но даже если так, Егорушка, лучше наших лесных друзей в этом никто не разберется.

– Я понимаю, – Котов под ее взглядом растаял и сдался. – Что ж, идем. Теперь точно явимся не с пустыми руками, может, примут получше.

– Нас примут хорошо в любом случае. Мы ведь тоже люди гармонии. Для Поселения Край это самое главное.

Сборы были недолгими. Все, что требовалось Василисе, уместилось в большом рюкзаке. В другую походную сумку Егор упаковал патроны и контейнер. Можно было отправляться, но выбранная Василисой тропа пролегала неподалеку от Леса, а местами даже подбиралась вплотную к мрачным зарослям. Поэтому «на посошок» Василиса замерла и пробормотала какие-то заклинания. Котову все равно было жутковато, но вида он не подал. Лишь заметил, что впервые подходит к Лесу так близко.

– Все будет хорошо, – Василиса улыбнулась. – В сам Лес мы не войдем. По краешку, по бережку, так и проскользнем мимо глаз людских да звериных. Где зелье поможет, а где заговор. Не волнуйся. У меня средства верные.

Так оно и получилось. Заросли на краю Леса кишели живностью, но на путников зверье не реагировало. Помогли заклинания Василисы? Честно говоря, теперь Егор не знал, что думать. Привычная картина мира определенно меняла краски, но каким будет новое полотно, Котов представлял себе с большим трудом.

Очень скоро незаметная тропинка вывела парочку на берег реки. Она вдруг появилась из чащи и дальше по течению превратилась в границу Леса. От этого места и вплоть до южного «Шебекинского» изгиба здешнего участка Леса очертания его края и правого берега реки практически совпадали. Небольшие лесные островки встречались местами и на левом берегу, но Василиса уверенно повела приятеля по тропе вдоль реки. Подруга была уверена, что все будет нормально. Почему она была в этом уверена? Ответ оказался простым. Даже для аномального зверья существовало такое понятие, как «водопойное перемирие». И ядовитую пыльцу Лес над водой не распылял, наверное, чтобы не отравить зверей. Так что, если вести себя мирно, соблюдать все правила и ритуалы и держаться воды, то проходить сквозь левобережные зеленые островки можно было смело.

Вскоре солнце покатилось к горизонту, и Егор высказался за ночевку, но Василиса решила заночевать в бывшей деревне Гнездиловка, в избушке на берегу. Небольшой язык Леса перекинулся на левый берег, вытянулся полукругом и прикрыл деревеньку, оставив на севере едва заметный проход по самому урезу воды. Но в саму Гнездиловку Лес почему-то не вошел. То есть жить в ней было можно, но, кроме егерей, никто сюда не забредал. Очень уж неуютно было находиться в этой «бутылочной ловушке». Кругом Лес, правда, на западе – за речкой, и всего один выход, через узкое северное «горлышко». Неуютно, это еще мягко сказано.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания