Лайза Макманн

Западня

Copyright © 2012 by Scholastic Inc. All rights reserved.

Published by Scholastic Inc., 557 Broadway, New York, NY 10012. SCHOLASTIC, 39 CLUES, and associated logos are trademarks and/or registered trademarks of Scholastic Inc.

© В. Максимова, перевод на русский язык, 2014

© ООО «Издательство АСТ», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

1

Янтарные волны… кукурузы

– Ради Джефферсона! То есть… ради фарша! – пробурчала Сэра, уныло глядя на свои изящные легкомысленные туфельки без задников, еще совсем недавно бывшие ослепительно-красными. – Пальцы мерзнут! – Она бросила быстрый взгляд через плечо, чтобы убедиться, что Рик и Дак здесь, а никого лишнего, напротив, нет – после происшествия в эпохе викингов, когда за ними коварно увязалась слишком-огромная-чтобы-быть-настоящей собака по имени Виги, приходилось все время быть начеку.

Обувь всех троих путешественников была целиком заляпана грязью. Шел дождь – нет, скорее ливень! – дул ветер, а вокруг расстилалось унылое кукурузное поле, исхлестанное непогодой. Урожай, судя по всему, собрали еще несколько месяцев назад, сейчас из грязи торчали только высокие посеревшие стебли. С одной стороны поля виднелся небольшой городок и вполне приличных размеров река с торчавшим над ней лесом корабельных мачт, а с другой тянулись просторные дома плантаторов и более мелкие домики, разделенные бескрайними полями.

Сэра убрала Кольцо бесконечности в кошель на поясе. Вся троица только что телепортировалась сюда прямиком из Вашингтона, из 1814 года, где они исправляли Перелом в самом Белом доме и общались с самой Долли Мэдисон, первой леди. И с ее рабами.

Последнее было особенно дико.

– Где СК-планшет? – спросила Сэра. Она знала, что они очутились где-то в штате Мэриленд, в 1850 году, но чтобы понять, зачем их сюда прислали, нужно было свериться с планшетом, который им дали Историки. – И вот что, Дак: если ты опять скажешь «у меня в штанах», то пеняй на себя. Я предупредила.

Дак, конечно, был лучшим другом Сэры, но всему есть предел. Признаться, с каждым днем путешествие с двумя вонючими мальчишками становилось для нее все менее и менее приятным. Какая жалость, что им не хватило времени принять ванну в Белом доме – вот уж было бы чем похвастаться перед друзьями, вернувшись домой!

Домой. Сэра зажмурилась, почувствовав приближение очередного Отголоска – следа воспоминания о том, что должно было случиться, да так и не сбылось. Она пока не выяснила, почему в последнее время Отголоски случались намного чаще и стали интенсивнее – возможно, это было следствием исправления Переломов истории, а может быть, это было как-то связано с теорией нелокальности, однако факт оставался фактом: с каждым днем Отголоски становились все сильнее. А поскольку то же самое происходило и с Риком (который, правда, категорически отказывался говорить на эту тему), то вывод о наличии связи между телепортациями и Отголосками напрашивался сам собой. Возможно, так и должно было быть: сначала хуже, а потом сразу лучше?

– Где планшет, спрашиваешь? У меня в штанах, где же еще! – прыснул Дак и с радостным гоготом похлопал себя по бедру.

Рик – самый старший в компании – страдальчески закатил глаза.

– Прекрати, а? И вообще, веди себя потише. Нужно как можно меньше привлекать внимания, вдруг здесь рядом кто-то есть? – Он вздохнул. – Тоже мне, партизан! До чего же я устал нянчиться с вами обоими!

– Как ты сказал – «пармезан»? – еще громче захохотал Дак. Он повернулся к Сэре. – Ты слышала? Он сказал «пармезан»! А?

Что и говорить, последние несколько дней оказались непомерно длинными и невероятно изматывающими.

Сэра давно привыкла к тупым шуткам Дака, а вот слова Рика обидели ее по-настоящему. Казалось бы, они так крепко сдружились в средневековой Франции, когда Дак выбыл из игры! Как у Рика после этого язык поворачивается говорить, что он нянчится с ними обоими? Она, Сэра, никогда не вела себя как безответственный ребенок! Она не попадала в плен к викингам, не теряла планшет, не съедала сыр французского короля, не… короче, не делала ничего такого! Сэра отвернулась от Рика, обхватила себя руками и сгорбилась, пытаясь защититься от ливня и холода, пока ветер обвивал мокрый подол юбки вокруг ее ног, одетых в дурацкие пышные панталоны. Сейчас она была похожа на никому не нужную тряпичную куклу, выброшенную в грязь из окна проезжающей машины.

Рик помрачнел.

– Прости, – пробормотал он. – Я просто… Я устал, извини. Мы все устали. Идем, нужно поскорее укрыться от этого жуткого урагана и решить, что делать дальше.

Сэра оттолкнула Рика (правда, не очень сильно, поскольку он извинился), а потом нарочно изо всей силы пихнула Дака за его идиотские выходки. Она очень старалась не отставать, но в какой-то момент дурацкий красный шлепанец все-таки соскочил с ее ноги и утонул в раскисшей грязи.

– Щелкунчик тебя загрызи! – прошипела Сэра. Скорбно покачав головой над могилой бессмысленной туфли, она вздохнула и заковыляла по ледяной слякоти, мерзко чавкавшей между пальцев ее босой ступни.

Она бы с превеликим удовольствием выбросила бы и нелепые белые перчатки до локтей, но они худо-бедно защищали ее пальцы и голые руки от обморожения.

За последним рядом обглоданных кукурузных стеблей виднелся ветхий сарай, и Сэра со всех ног устремилась к нему. Низко наклонив голову и проклиная себя за то, что не захватила из Белого дома хотя бы зонтик от солнца, она продвигалась вперед с одной мыслью: поскорее укрыться от непогоды.

Внутри оказалось очень тихо, только ветер выл за стенами. Сарай выглядел брошенным. Обычная полевая сторожка с хлопающей на ветру дверью и фонарем, бешено раскачивающимся на шесте снаружи.

Сэра ввалилась внутрь – усталость ее достигла такой степени, что она не чувствовала ног. Дак и Рик вошли следом. Когда глаза Сэры привыкли к темноте, она увидела, что Дак уже включил планшет.

– Ну, что там? – выдавила она. – Что за Перелом?

– Пока не знаю. Тут очередная загадка, – ответил Дак. – На этот раз в виде картинки. – Он протянул планшет Рику.

Пока Рик пристально разглядывал рисунок, Сэра заглянула ему через плечо.

Взглянув на картинку, Сэра машинально забормотала себе под нос:

– Лицо… сабо… знак «Осторожно, дети»… Это запоздалый совет обуваться по погоде?

От холода ее зубы выбивали дробь.

Рик с плохо сдерживаемым раздражением покосился на нее.

– Слушай, неужели обязательно делать это у меня над ухом? Мой автопереводчик сошел с ума, пытаясь интерпретировать твой зубной язык!

Сэра стиснула зубы и отошла.

– Прости.

Лицо Рика смягчилось.

– Да все нормально, – он повернул планшет так, чтобы Сэра и Дак могли видеть экран. – Вперед! Мы же одна команда. Путешественники во времени – это сила!

– Просто некоторые из нас хорошие командные игроки, а некоторые – так себе, – прошипел Дак.

Сэра вздохнула и отвернулась, постукивая ногой по полу. Ей до смерти надоели эти вечные препирательства и ехидные колкости. И почему только мальчики никак не ладят друг с другом? Она обвела глазами сарай, силясь рассмотреть что-нибудь в полумраке. Сейчас ее больше всего интересовало, можно ли здесь куда-нибудь присесть, чтобы не перепачкаться окончательно.

Сарай был совсем маленький. Даже в темноте Сэра без особого труда смогла осмотреть его целиком. Поэтому она страшно удивилась, вдруг заметив в дальнем углу какое-то движение.

Она застыла, потом отпрянула назад и приоткрыла дверь, впустив внутрь немного света.

– Тихо! – шикнула она. – Вы видите? – Сэра указала в угол сарая, где пол продолжал еле заметно колебаться. Там был люк, и этот люк медленно приоткрывался! – Мы здесь не одни!

2

Друг или недруг?

Пол приподнялся на несколько дюймов, потом еще на несколько.

– Бежим! – страшным шепотом выдавил Дак. После чего, не откладывая, последовал собственному совету, так что Рику и Сэре ничего не оставалось, кроме как выскочить следом. Несколько минут мальчики, как ненормальные, куда-то неслись, а бедная полубосая Сэра хромала за ними по грязи и колючей стерне, пока, наконец, вся компания не остановилась в зарослях каких-то вечнозеленых кустов.

– Зачем мы убежали? – тяжело отдуваясь, спросил Рик у Дака.

– Да ведь там пол ходуном ходил! Там же что-то было!

– Было, кто спорит. Но ведь для того, чтобы этот кто-то не выбрался наружу, нам было достаточно встать на люк сверху!

– Откуда ты знаешь, что это был человек? – окрысился Дак.

– В самом деле, – усмехнулась Сэра. – Это могло быть сказочное чудовище – как мы сразу не догадались?

– Ага, точно! – подхватил Рик. – Нам всю дорогу везет на приключения – так что там точно был йети!

Дак возмущенно вздохнул и покачал головой.

– Невежды! Что вы знаете о йети? Да будет вам известно, что в пятидесятых годах девятнадцатого века в этих местах никто не видел снежного человека! Самые ранние упоминания о нем появляются только на северо-западе, к тому же тогда у нашего друга даже имени не было, а…

– Не сейча-ааас, – с досадой протянула Сэра. – Главный вопрос, слышал он нас или нет? Рик, ты ведь прямым текстом назвал нас путешественниками во времени!

Рик хотел было возразить, но передумал.

– Неужели я прямо так и сказал? – пролепетал он.

– Ага, Рик, – радостно встрепенулся Дак. – Ты нас выдал!

– Да хватит! Никого я не выдавал, – разозлился Рик. Он нервно покосился через плечо на сарай. – Но если у тебя есть идея насчет того, что делать дальше, то я весь внимание.

Дак забормотал себе под нос.

– Значит, тысяча восемьсот пятидесятый. Мэриленд. Башмак, то есть сабо… лицо… – он шумно поскреб в голове, потом снова забормотал: – Да еще фонарь висел над сараем…

Дак просиял и поднял глаза. Мокрый дубовый лист, подхваченный ветром, с размаху шлепнулся ему на щеку.

– Все ясно! – объявил он. – Аболиционист! Ну все, пошли отсюда, пока нас молнией не убило.

Он сорвал с себя лист и зашагал прочь из-под деревьев. Рик пошел за ним.

Сэра заколебалась.

– Эй, ребята! – окликнула она. – Стойте, я не поняла! Какой аболиционист? Куда мы идем? Мы же не разгадали ребус до конца!

Она едва успела увернуться от ветки, несшейся ей в лицо.

– Да что там решать, все и так понятно! – отмахнулся Дак. – Нужно примкнуть к аболиционистам. Сама рассуди, наш Историк, скорее всего, выступает против рабства, правильно? Значит, нужно найти каких-нибудь аболиционистов и придумать, как помочь их движению! – Он заметно начал раздражаться, что, впрочем, неудивительно для человека, продирающегося под ливнем и ветром сквозь мокрый кустарник.

Сдавшись, Сэра захромала следом за мальчиками.

– Прости, но где мы будем искать аболициониста в такой ураган? – крикнула она.

Дак насупился.

– Строго говоря, при такой низкой температуре подобное природное явление никак нельзя назвать…

– Хватит, тупица! – взорвалась Сэра. – Без тебя знаю! Это типичный норд-ост восточного побережья США, но я не нуждаюсь в лекциях…

Рик с мольбой посмотрел на небо, покачал головой и повернул в сторону ближайшего дома.

Сэра и Дак, переглянувшись, побежали за ним.

– Не забывай, наш вид бросается в глаза, – сказала Сэра, догоняя старшего мальчика. – Люди могут заподозрить неладное.

Рик окинул взглядом ее нелепый костюм.

– Я помню. Но мы не сможем предотвратить Катаклизм, если тебе придется ампутировать ногу.

– Ой, – пискнула Сэра. – Ты заботишься о моей ноге. – Она потупилась и глупо заулыбалась.

Но лицо Рика оставалось непроницаемым.

– Я забочусь о деле Историков.

Весь оставшийся путь они молчали.

В первом доме, к которому они подошли, было темно. Занавески задернуты, ни лучика света в окнах или на крыльце. Дак покачал головой.

– Не нравится мне тут.

Путешественники направились к следующему дому, но Даку он тоже не приглянулся.

– Что именно ты ищешь? – не выдержал Рик.

– Узнаешь, когда я найду, – отрезал Дак.

Сэра, не говоря ни слова, еще ниже наклонила голову против ветра и поковыляла за ними.

Через несколько минут путешественники приблизились к третьему дому. Ветер и дождь свирепо хлестали их по лицам.

Заметив в окне зажженный фонарь, Дак осторожно забрался на первую ступеньку крыльца.

– Наверное, это то, что нужно. Как известно, они использовали фонари в качестве сигналов.

Дак окинул взглядом кукурузное поле, нашел темневший вдалеке сарай и подумал: а что, если и поле, и сторожка принадлежат владельцу дома с фонарем? Тогда потайной люк в сарае обретал совершенно определенный смысл.

Внезапно Рик резко остановился перед крыльцом и нахмурился. «Подумаешь, – подумал про себя Дак. – Этот Рик постоянно хмурится, такой уж он человек».

Но Сэра встревоженно посмотрела на старшего мальчика.

– Тебе кажется, что здесь небезопасно?

Вместо ответа Рик со стоном пошатнулся, вцепился в перила крыльца и закрыл глаза. Сэра взяла его за руку. Даку потребовалось еще пара секунд, чтобы сообразить – кажется, Рика накрыло Отголоском.

– Сильно? – шепотом спросила Сэра.

Но Рик не успел ответить.

Дверь со скрипом приоткрылась, потом распахнулась чуть шире и из-за нее выглянула женщина в черном, с виду очень теплом, шерстяном платье и такой же шляпке.

– Входите! – без всяких предисловий сказала она, но когда получше разглядела странную компанию незваных гостей, заметно растерялась. Впрочем, через секунду женщина широко улыбнулась и повторила, на этот раз более настойчиво: – Входите же, входите! Ого, как интересно! – Она энергично замахала рукой, приглашая детей внутрь, и они не заставили себя ждать.

Внутри жарко горел огонь в камине. Рик, Сэра и Дак смущенно остановились в дверях. У них зуб на зуб не попадал от холода, с промокшей насквозь одежды и обуви лило на пол, но хозяйка, кажется, не видела в этом ничего страшного. Она с улыбкой протянула каждому по сухому полотенцу, чтобы они могли вытереться.

– Ну вот и славно, – сказала она, пристально разглядывая Сэру. – До чего же странная на вас одежда, милая моя!

Сэра подняла глаза на хозяйку.

– Мы были на приеме и…

– На плантации, здесь неподалеку, – продолжал Дак. – Там была костюмная вечеринка на тему послереволюционного времени, но на обратном пути одна из наших лошадей, видите ли… – он опустил глаза и посмотрел на босую ногу Сэры, – …потеряла подкову, и нам пришлось очень долго идти пешком в такую скверную погоду, в поисках какого-нибудь ночлега…

Судя по лицу Сэры, ей хотелось как следует пнуть Дака ногой. Рик не произнес ни слова.

Женщина улыбнулась еще шире.

– Ах, милые, вам нет никакой нужды сочинять сказки! Меня зовут Эстер Бисон, и я Друг! Я сразу поняла, что вы меня ищете. – Говоря, она смотрела на Дака и Сэру, но при этом слегка кивнула на Рика.

Дак едва заметно повел плечами, потом тоже осторожно кивнул.

– Ну да, – сказал он. – То есть вы, значит… – он не закончил, выжидая.

– Ну конечно, я на вашей стороне! Ах, как же я счастлива вас видеть, дорогие мои! – с ослепительной улыбкой подтвердила женщина. – Клянусь честью, я с радостью помогу вам!

Лицо Дака просияло. Значит, она Историк? Вот это удача!

А миссис Бисон времени зря не теряла.

– Так, ну проходите же скорее! У нас есть для вас безопасная комната. Клянусь всем святым, никто никогда не узнает, что вы провели здесь ночь…

Она повела их в глубь дома.

Дак озадаченно покосился на Рика, но тот, словно окаменев, смотрел куда-то прямо перед собой.

– Ах, драгоценные мои, – продолжала женщина, – вы, случайно, не хотите передать мне на хранение какие-нибудь ценности? Я все спрячу в надежное место!

Сэра приподняла брови.

– Н-нет, пожалуй, спасибо. Мы привыкли все свое носить с собой.

– Ах, ну как скажете, маленькая госпожа. – Похоже, хозяйка не замечала, что с Риком творится что-то странное, но Дак все прекрасно видел. И не представлял, что с этим делать.

Женщина отодвинула в сторону простой деревянный стул и сдернула коврик, под которым оказалась квадратная крышка погреба. Откинув щеколду, миссис Бисон распахнула крышку и с торжествующей улыбкой указала детям рукой вниз. – Чудесно, не правда ли? – с сияющей улыбкой поделилась она. – Вам и вашему рабу будет там очень удобно.

Дак и Сэра переглянулись, разинув рты. Потом Дак перевел взгляд на встрепенувшегося Рика.

– Миссис Бисон, – вспыхнув до корней волос, воскликнула Сэра. – Рик вовсе не…

Быстрый удар в лодыжку заставил ее замолчать.

– Какие вы молодцы, как ловко спустились! – заворковала миссис Бисон, когда они трое слезли по приставной лестнице в тесный прохладный погреб, освещенный несколькими масляными фонарями. – Там есть сухая одежда, чтобы переодеться, и немного воды и мыла, вы слышите, мисс? Первым делом промойте ссадины на ноге! Сейчас я принесу вам поесть.

– Да… спасибо, – с запинкой ответила Сэра. Она вопросительно покосилась на мальчиков, но они ответили ей непонимающими взглядами. Тогда Сэра наклонилась к ним и прошептала:

– Она странная! Вы правда думаете, что она местный Историк?

Дак кивнул. Хотя в глубине души он уже не был в этом уверен.

– Простите, – крикнул он вверх. – Вы знаете Аристотеля?

– Нет, сладкий мой, – отозвалась миссис Бисон. – Никогда не встречала джентльмена с таким именем.

Дверь люка захлопнулась.

Лязгнула щеколда.

Дети услышали, как над их головами по полу проскребли ножки стула.

Трое невероятно хитроумных самопровозглашенных гения только что добровольно позволили запереть себя в сыром погребе.

Они молча переглянулись, а потом Дак вслух воскликнул:

– Ой, погодите! Как же так?

3

Квакеры

– Возможно, миссис Бисон аболиционистка, но она точно не Историк, – произнес Рик. Внутри у него все похолодело.

– Но… Она же сама сказала, что на нашей стороне, – залепетал Дак. – Зачем бы она стала такое говорить?

Сэра застонала.

– Она подумала, что Рик – раб, а мы пришли сюда, чтобы его спрятать. – Она плюхнулась на пол и съежилась в комочек. Потом чихнула, вытерла нос перчаткой и посмотрела на Дака. – Зачем ты меня пнул? Я не собираюсь делать вид, будто Рик наш раб, слышал? Это просто бред какой-то, и я отказываюсь в нем участвовать!

– Я тебя не пинал, – ответил Дак.

Рик прислонился к стене.

– Это я сделал, – сказал он. Он потер глаза кулаками, вздохнул. Ему было не по себе. Он чувствовал усталость и безнадежность. И еще злость. Настоящую злость.

– Зачем?

– Затем… Да затем, что это 1850 год и все сложно! Прости, я сам не знаю, в чем дело. Но я знаю, что мы не можем оставаться тут под замком. – Он поиграл желваками. – По крайней мере, я здесь не останусь. – Рик потянулся за планшетом, и Дак с явным облегчением отдал ему прибор. Руки у Рика так сильно тряслись, что он едва не выронил планшет, попытавшись нащупать кнопки. Мальчик сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. – Успокойся, – шикнул он на себя так тихо, что ни Сэра, ни Дак его не услышали. Наконец, планшет включился, и его экран призрачно засветился в полумраке погреба.

– Так, где мы точно находимся? – поинтересовался Дак. – В каком городе?

– Кембридж, штат Мэриленд. Декабрь 1850, – ответил Рик. Подождав несколько секунд, он добавил: – В США. Здесь разговаривают на единственном языке, который ты знаешь.

– Как смешно, ха-ха-ха! – делано рассмеялся Дак. – В таком случае, ты нам здесь не нужен!

– Прекрасно! – Рик протянул ему планшет. – Давай, вперед. Удачи.

Дак разинул рот.

– Ладно, а ты тогда ищи выход! – Он указал на потолок. – Вот это называется «дверь», ты понял?

– Хватит, ребята, – попросила Сэра, привалившись головой к стене. – Рик, будь умнее, не ведись на его подколки!

Рика бросило в жар от стыда, что было даже полезно, поскольку в погребе было не многим теплее, чем снаружи.

Зато у Дака удивленно вытянулось лицо, и он с искренним недоумением воззрился на Сэру.

– Значит, это я к нему цепляюсь, да?

– Скажешь, нет? – гневно сверкнула глазами Сэра.

– Перестаньте! Давайте все перестанем, – сказал Рик. – Ладно? Простите. Сэра права. Ссора нас до добра не доведет.

– Ссора? – немедленно встрепенулся Дак. – А кто такая Ссора? Мне показалось, у той, кто нас до добра не доведет, фамилия Бисон! – он громко фыркнул, наслаждаясь собственной шуткой, но тут же осекся. – Ой. То есть… я тоже приношу извинения. Прости, Сэра, дружище.

Сэра вытерла лицо насквозь промокшими перчатками, с досадой сорвала их с рук.

– Замечательно. А теперь… отвернитесь, пожалуйста, – попросила она. – Я просто не могу больше сидеть в этих мокрых кукольных одежках!

Мальчики дружно отвернулись к стене, а Сэра с наслаждением стащила с себя мокрое платье и стала переодеваться в сухую одежду. Одеваясь, она бормотала себе под нос:

– Только не говорите, что мы ввязались в очередную паршивую войнушку! – Она помахала руками в воздухе. – Извините, что я так долго вожусь, просто пытаюсь высохнуть на воздухе!

Дак глупо заржал.

– Нет, конечно, никакой войны и в помине нет! Тысяча восемьсот пятидесятый, в США? Строго говоря, в Калифорнии с осени идет индейская война Марипоса, но, как всем известно, Калифорния в это время даже штатом не была, там просто золотоискатели заварили кашу и в результате оттяпали долину Йосемити… Хотя, это вообще происходит на другой стороне страны, – поправился Дак и ненадолго задумался. – Ты, наверное, имеешь в виду Гражданскую войну? Нет, до нее еще больше десяти лет… Стой, – он стремительно повернулся к Рику, – ты сказал, что мы в Мэриленде, да?

– Да. Мы в Мэриленде. Повторяю в восемьдесят шестой раз, – отозвался Рик.

Дак насупился.

– Хм, в это время нарастает напряжение между Севером и Югом. Существовал короткий период времени, когда рабы бежали с Юга на Север, причем многие следовали тайными тропами как раз через Мэриленд, однако, – с истинно профессорским высокомерием продолжал Дак, – история гласит, что плантаторы быстренько собрались с силами и сколупнули эту возможность, если вы, конечно, понимаете, о чем я.

Лингвист Рик в недоумении уставился на него.

– Сколупнули! – повторил Дак. – Сковырнули. Что непонятного? СК-олупнули, заглавная С, заглавная К. Дошло? СК. Многие исследователи уверены, что движение в защиту рабства состояло не просто из случайных людей, объединенных общими убеждениями, но в нем тайно действовали очень хорошо организованные группы профессионалов. И у этих групп были цели гораздо более масштабные, чем борьба с бегством рабов на Север! Помните, Бринт рассказывал нам о типе по имени Линкольн, который так и не стал президентом? То-то! Напомню, речь идет о хорошо организованных тайных группах с собственными целями. Ничего не напоминает? По-моему, очень похоже на СК. И вот эти-то безымянные группы постепенно СКолупнули все так называемые «станции» или временные убежища для беглых рабов, а потом переловили и самих беглецов, чтобы продать их с аукциона, вместе с теми, кто им помогал! Дзынь-дзынь, слышите звон монет? Как вы думаете, сколько раз можно продать одного раба? – Дак был в ударе, теперь его было бы трудно остановить. – Более того, некоторые смелые исследователи полагают, – добавил он, явно имея в виду себя самого, – что Гражданская война не продлилась бы целых пятнадцать лет, если бы рабам удалось наладить связь с северными аболиционистами, а сами аболиционисты сумели бы создать организованные структуры по примеру своих противников. – Дак искоса посмотрел на Рика. – Полагаю, наш великий лингвист знает, что подразумевается под термином «аболиционист»?

Рик смерил Дака ледяным взглядом.

– Правильно полагаешь.

Мысленно Рик в красках представил, как голыми руками откручивает Даку голову. Но он сдержался – все ради поддержания мира в команде.

– Все, я готова! – объявила Сэра. – Можете поворачиваться.

На ней было коричневое шерстяное платье длиной до пола, такого же цвета косынка вокруг шеи и широкополая шляпка, почти полностью скрывавшая ее темные волосы. Сверху Сэра накинула шаль, оказавшуюся чуть светлее платья, а самое главное, сумела отыскать для себя толстые шерстяные носки и грубые, но крепкие башмаки.

– Теперь я куда больше похожа на местную, – смущенно пояснила Сэра. – Хотя, конечно, я бы предпочла брюки!

Рик молча поблагодарил судьбу за то, что в этой эпохе хотя бы мужчины ходят в брюках. Честно признаться, похожая на платье туника, которую он носил в средневековом Париже, не слишком пришлась ему по душе. Здесь же он облачился во вполне пристойную белую рубашку с длинным рукавом, темно-коричневую жилетку, такие же брюки и черные ботинки. Костюм довершала шляпа. Закончив одеваться, Рик взглянул на Сэру. Та сидела с закрытыми глазами, привалившись головой к стене, и ждала, когда мальчики переоденутся. Она уже высохла, но все равно дрожала от холода в сыром подвале. Рик снял с себя длиннополый сюртук, накинул на плечи Сэре и сел рядом с ней, положив на колени планшет.

Сэра открыла глаза, уставилась на него.

– Спасибо, – прошептала она, садясь рядом с ним на пол. – А он тебе точно не нужен?

– Обойдусь, – пробурчал Рик. – Меня согреет мое мужество.

Он хотел пошутить, но, как это часто случалось с его шутками, получилось немного резковато.

Дак фыркнул и тоже сел. Он был одет примерно как Рик, только одежда была ему слегка великовата и сидела мешком. Но Рик даже не посмотрел на него, все его внимание было приковано к планшету и ребусу, который им так и не удалось разгадать из-за урагана. Наконец, ответ сложился у него в голове. Рик торжествующе вскинул голову… И вдруг поперхнулся.

– Аболиционист… в беде? – пролепетал он. – О нет!

Неужели СК уже приступил к СКолупыванию станций? Что, если женщина наверху была вовсе не той, за кого себя выдавала?

Дак громко откашлялся, прерывая размышления Рика.

– Вот что, ребята, – объявил он. – Я понял, почему мне тут не нравится.

– И почему же? – устало спросил Рик. Неужели не только тем, что тут слишком много загадок? И не только тем, что его недавно приняли за раба?

– Тем, что эта женщина – никакой не Друг.

– Ясное дело, – фыркнула Сэра. – Мы же впервые ее увидели!

– Я имею в виду Друга с большой буквы Д. То есть члена «Религиозного общества друзей».

– Чего? – переспросила Сэра. – Какого общества?

– Он имеет в виду квакеров, членов христианского движения, выступавшего против рабства, – объяснил Рик. – Когда женщина открыла нам дверь, она сразу представилась как Друг. Она специально это сказала. – Рик повернулся к Даку, не на шутку напуганный тем, что его тревожные мысли в кои-то веки совпали с предположениями этого нахального выскочки. – Почему ты решил, что она не квакер?

В тех нередких случаях, когда Дак считал уместным расцветить беседу доброй порцией исторических фактов, он становился невыносимо занудным для своих одиннадцати лет.

– Позвольте мне для начала сказать, – напыщенно начал он, – что данный дом действительно представляется мне убежищем квакеров, я делаю этот вывод на основе его специфического облика. Однако дама, впустившая нас, определенно не принадлежит к квакерам. Начнем с языка. Как известно, квакеры не принимают присяг и не дают клятв, однако наша хозяйка несколько раз всуе обмолвилась о клятвах – в частности, поклялась, что в доме безопасно. Далее. Она обращалась к Сэре на вы, называя ее то «мисс», то «маленькая госпожа»! Это немыслимо для истинного квакера, который обязан держать себя просто, а говорить еще проще, в частности, до середины двадцатого века члены этого общества в обращении пользовались исключительно местоимением «ты». Настоящий квакер, обращаясь к человеку, не использует слов «господин» или «госпожа», пусть маленькая, пусть большая! Но и это еще не все! Как вы, должно быть, заметили, миссис Бисон одета в черное. Но этот наряд также выдает ее с головой! Квакеры избегали черной одежды, ибо считали черный цвет либо траурным, либо модным. Они были помешаны на скромности. И, разумеется, подлинная сторонница квакерства никогда не представилась бы «Другом» незнакомым людям, не убедившись сначала, что они тоже принадлежат к «Обществу друзей». Не говоря уже о том, что она не скрывала гордости при виде нас и чересчур расхваливала свое убежище, что тоже выглядело… не по-квакерски выглядело, короче.

– Но зачем же ей притворяться квакером, если она не квакер? – спросил Рик, страшась услышать ответ. – Ты уверен, что не подгоняешь ее под какой-то шаблон?

«Как она меня», – хотел добавить он, но промолчал.

Сэра хмуро уставилась на планшет.

– Если миссис Бисон нам солгала, то на это есть только одна разумная причина, – сказала она. – Она сделала это для того, чтобы заманить нас в дом и запереть тут. Ты был прав, Рик. Никакой она не Историк. И даже не аболиционист. – Сэра посмотрела на запертый люк и закрыла лицо руками. – Она – агент СК!

4

Стоп. Пять раз стоп

– Замечательно! – простонал Рик. В глубине души он понимал, что Сэра скорее всего права. – Дак, так что ты там говорил насчет СК? По поводу того, что они захватили так называемые «станции» на пути переправки беглых рабов? Когда это произошло?

– Э-эээ, можно сказать… вероятно, в восемьсот йетинадцатом… – неразборчиво пробормотал Дак, прижав ладонь ко рту.

– Что?

Дак важно кивнул, профессорским жестом побарабанил пальцами по подбородку, потом с натугой прокашлял:

– В восемьсот… потертом…

– Дак! – рявкнула Сэра. – Хватит!

Лицо мальчика налилось свекольным румянцем.

– Ну… понимаете, ребята… Дело в том, видите ли… Вообще-то любой Перелом, который мы исправили, мог повлиять на ход событий в 1850 году. Нет, вы понимаете? Хотя бы задумайтесь об этом! Что, если наша работа с Долли Мэдисон изменила события в Мэриленде середины девятнадцатого века? А какие последствия для хронологии мог иметь наш фокус с братьями Амансио и Христофором Колумбом? Нет, тут ни в чем нельзя быть уверенными, – подытожил Дак, многозначительно кивая в знак подтверждения собственных мыслей. – Я, как Историк, просто не могу позволить себе такую роскошь!

– Все понятно, Дак, – вздохнула Сэра. Она ласково похлопала его по коленке, а потом с нескрываемым удивлением пробормотала: – Ты просто не помнишь, да? Уму непостижимо. Бедный!

Дак насупился. На Сэру он старался не смотреть.

– Да ничего страшного, – поспешила заверить она. – Бывает. Помнишь, как в прошлом году я набрала всего девяносто девять целых и семьдесят пять сотых процента на университетском подготовительном экзамене по химии? Это было… – Сэра покачала головой, глаза ее горестно затуманились. – Ох, это было просто… короче, у меня чуть сердце не разорвалось. – Она снова потрепала друга по коленке. – Так что я понимаю, каково тебе сейчас.

Лицо Дака страдальчески сморщилось.

– Да ведь я точно это знал! Честное слово, клянусь историей! Дома у меня есть книга, там об этом написано, я точно помню. Знаете, порой я так тоскую по книгам! Мне их не хватает. Такое огромное напряжение, все время хранить в памяти все эти дурацкие даты! – жалобно пролепетал он, глядя в пол. – Мне кажется, что это произошло позже 1850 года… или… или чуть раньше…

– Замечательно, – произнес Рик вымученным тоном, который ему самому казался умеренно дружелюбным, – по крайней мере мы знаем, в чем заключается Перелом.

– Знаем? – переспросила Сэра.

– Мне кажется, все очевидно, – ответил Рик. – Мы должны помешать СК захватить и уничтожить убежища беглецов и восстановить… забыл, как там называлось все это грандиозное предприятие до того, как его прихлопнули?

Дак, продолжавший скорбно смотреть в пол, еле слышно пробормотал:

– Это называлось Подземная или подпольная железная дорога. Впрочем, этот термин так и не успел закрепиться в истории.

Рик с улыбкой ответил:

– Честно говоря, сейчас этот Перелом интересует меня намного больше, чем двадцать минут назад. – В следующую секунду он крепко стиснул кулаки, потому что волна Отголоска, накатившая, как всегда, неожиданно, обрушилась на него с такой силой и обдала таким ледяным холодом, что внутри у него будто образовалась пульсирующая рана, сквозь которую потоком хлынула жизнь. Рик схватился руками за грудь и громко застонал.

Когда он открыл глаза, то увидел, что Сэра и Рик с испугом смотрят на него.

– Все в порядке, – прошептал Рик. И даже сумел улыбнуться трясущимися губами. – Давайте попробуем выяснить, куда нам следовало попасть, если бы фальшивая аболиционистка не заперла нас в своем погребе. Согласны?

Он с радостью ухватился за возможность отвлечься на изучение планшета и с головой ушел в это дело. Первым делом Рик нажал на ссылку «Разыскать Историка». Через несколько секунд картинка на экране изменилась. Рик впился в нее взглядом, потом поднял глаза на своих друзей.

– Словесная головоломка. – Он улыбнулся, мгновенно повеселев. – Это как раз по моей части!

– Неужели там написано слово «олух» на шестнадцати языках? – невинно поинтересовался Дак.

– Дак, – предупредила Сэра. Она сидела, закрыв глаза, и все еще дрожала от холода.

– Прости.

Сэра открыла глаза и посмотрела на Рика.

– Не обращай на него внимания. Он всегда такой, когда устанет. Вот увидишь, как только мы как следует выспимся, он мигом угомонится.

Дак бросил на нее испепеляющий взгляд, сначала говоривший: «Ага, как же!», а затем, нехотя, признававший: «Ну, наверное, так и есть». Но поскольку Сэра снова закрыла глаза, его красноречивые взгляды пропали втуне. Поэтому волей-неволей пришлось обратиться к Рику:

– Ну, и что у нас там, мистер Лингвистер?

Рик сел между Даком и Сэрой. Одной рукой он обнял за плечи клюющую носом Сэру, почувствовал дрожь, сотрясавшую все ее тело, и с отчаянием подумал о том, что сейчас им ни в коем случае нельзя заболеть. Второй рукой он развернул экран планшета к Даку.

– Это напоминает старинную телеграмму, – сказал Рик и прочитал вслух:

Не раздумывайте долго ищите самый красивый фонарь со свечой или лампу СТОП Друзей помощь примите а сомневаться будете после СТОП. День завтрашней знаменитой сезонной ярмарки настает СТОП. Посетите ее непременно почту вышлите СТОП. Дождитесь угощения до срока не торопитесь и во всем следуйте обычаям СТОП. За зимним праздником большим увидимся. ВашК. Овшом

– Чего-чего? – пробормотал Дак, тупо разглядывая послание. – Это что, высказывания Бенджамина Франклина, не включенные в его знаменитый «Альманах»?[1] «Друзей помощь примите, а сомневаться будете позже!» Это о чем? По-моему, звучит как припев попсовой песенки, – он громко расхохотался. – «Во всем следуйте обычаям»! Каким, хотел бы я знать? Нет, это же полный бред!

Рик, не говоря ни слова, разглядывал светящийся экран планшета. Его губы шевелились, мальчик, задумавшись, по очереди постукивал пальцами свободной руки по подушечке большого пальца, снова и снова перечитывая слова в разном порядке.

– Нет, пока не получается, – пробормотал Рик себе под нос. – Это зашифрованное послание.

Воодушевившись, Дак немедленно пустился долго и нудно перечислять все известные ему алгоритмы и шпионские шифры, когда-либо применявшиеся в военном деле, и говорил без умолку, пока не выдохся. На несколько минут в погребе воцарилась тишина, потом Рик не выдержал и осторожно покосился на Дака. Тот сладко спал.

Рик улыбнулся. Он был рад, что его приятели смогут немного отдохнуть. Со всеми этими бесконечными временными изменениями он уже затруднялся сказать, сколько дней в реальности прошло с тех пор, когда он в последний раз по-человечески проспал целую ночь. Все время что-то мешало, то и дело кто-нибудь собирался напасть на него… или же приходилось сражаться с самим собой. Его Отголоски превратились в нескончаемую внутреннюю войну. Но хуже всего было то недоброе предчувствие, что именно в ходе этого Перелома его Отголоски достигнут максимальной силы. Этот Перелом мог навсегда изменить его жизнь – и совсем не обязательно к лучшему.

5

Семейное древо

Когда Рик был маленьким, его родителям приходилось очень много работать вместе с другими Историками, и они отвозили малыша к бабуле Фиби. Это случалось так часто, что Рик стал считать бабушкин домик своим вторым домом, а ее саму полюбил всем сердцем – и продолжал любить до сих пор. Бабуля Фиби шутливо экзаменовала его по всем языкам, и они частенько часами разгадывали разные загадки и словесные головоломки. Бабуля охотно рассказывала Рику о своих многочисленных путешествиях по всему свету, но всегда добавляла, что больше всего любила возвращаться домой. Семья для нее всегда была на первом месте.

Рик очень рано решил для себя, что для него тоже семья всегда будет на первом месте. Ему нравилась эта мысль, особенно когда родителей не было рядом… что случалось довольно часто. Он думал об этом, когда они с бабушкой уютно сидели рядышком на диване и смотрели старые русские или японские фильмы без субтитров, и она время от времени просила перевести ей непонятные места. Рику было приятно чувствовать, что он нужен своей бабушке, и он никогда не стеснялся говорить ей, как сильно нуждается в ней.

Перед сном бабуля Фиби обычно доставала свои альбомы с воспоминаниями, где на каждой странице хранились рисунки мест, в которых она побывала, фотографии и портреты членов ее семьи вплоть до середины восемнадцатого века – того поколения, до которого удалось отследить генеалогическое древо, ведь предки Рика были родом из Африки, и в Америку их привезли в цепях, в трюме корабля, чтобы продать в рабство. От этой истории Рику всегда становилось не по себе.

Но бабуля Фиби говорила, что его предки были храбрыми и сильными, поэтому Рик должен ими гордиться. Бабуля говорила, что некоторые из них тоже были Историками, она показывала Рику их фотографии в альбомах. Рику нравилось рассматривать портреты и воображать, какими были эти люди в жизни. Он любил изучать свое семейное древо и гадать, кто из его пра-пра-прародителей был славным человеком и отважным путешественником, а кто, напротив, относился к постыдному кругу изнеженных бездельников, которые целыми днями сидят в уютных креслицах, закутавшись в теплые пледы, и попивают чаек на блюдечке.

Но когда он как-то вечером поделился своими соображениями с бабулей, она только улыбнулась.

– Боюсь, милый, среди твоих предков вряд ли были те, кто мог себе позволить роскошь рассиживаться в креслах, распивая чаи! На протяжении столетий мы только и делали, что работали, не разгибая спин. Видишь вот этого мужчину? Это твой пра-пра-пра-пра-пра-прадедушка Джейкоб. Он сражался в рядах Континентальной армии во время Войны за независимость. А вот это, – бабушка указала на другую страницу, – твоя двоюродная пра-пра-пра-пра-прабабка Минти, которая спаслась от рабства, но без вести пропала незадолго до Гражданской войны. Ее племянницу Кисси Боули, которая приходится мне пра-пра-прабабкой, поймали как беглую рабыню. Ее муж Джон был свободным, он хотел выкупить Кисси, и тетушка Минти пыталась им помочь, да только ничего у них не вышло. Кисси продали другим хозяевам, а Джона судили и тоже продали в рабство.

– Несмотря на то, что он был свободным? Но это несправедливо!

Бабушка грустно кивнула.

– Да, милый, несмотря на то, что он был свободным. – Она помрачнела, хотя рассказывала эту историю уже сто тысяч раз. – Бедняжка Кисси с тех пор больше никогда не видела своего Джона. Через несколько лет она вышла замуж за другого, и у нее родился еще один ребенок – мой будущий прапрадедушка.

– Ух ты, – сказал Рик, как говорил каждый раз, когда бабушка рассказывала эту семейную историю. Он очень живо представлял себе изнурительный труд на плантациях, по шестнадцать или восемнадцать часов в день, с рассвета до темноты. И злых надсмотрщиков с бичами (хотя бабуля Фиби уверяла, что среди хозяев попадались вполне приличные люди). И душераздирающие песни и вдохновенные спиричуэлсы, и семьи, зачастую варварски разделенные по воле хозяев…

Позже – после того как бабушка уходила к себе, поцеловав его на ночь, Рик залезал с головой под одеяло и до рассвета с фонариком рассматривал портреты, вспоминая странные имена своих предков и повторяя про себя их истории. Он с детства интересовался прошлым своей семьи. И страстно мечтал все исправить, сделать так, чтобы тяжкий труд, горе и страдания его предков не были напрасны.

Сейчас, сидя в темном подвале и машинально подбирая ключ к шифру, Рик уже не сомневался в том, что нынешний Перелом будет иметь непосредственное отношение к его жизни, и гадал только о том, чьи судьбы в этот период времени были сломаны благодаря вмешательству СК. И что случится с ним, с Риком, если им удастся исправить Перелом? Как это отразится на его родителях? На бабуле Фиби? Имеет ли он право вмешиваться в историю, не понимая всех возможных последствий?

Возможно, единственным способом сохранить в неприкосновенности историю своей семьи, было сознательно сорвать историческую миссию – по крайней мере эту?

Рик покосился на кошель с Кольцом бесконечности, висевший на поясе у Сэры. Потом посмотрел на обоих спящих друзей. Сможет ли он перепрограммировать кольцо, не разбудив их?

Допустим, сможет, но что это даст? Дак и Сэра только обозлятся на него из-за того, что он вызвал очередное никому не нужное пространственно-временное колебание, и будут совершенно правы – ведь переместиться в район следующего Перелома можно лишь после того, как будет исправлен предшествующий! Вся информация об очередной исторической загадке хранилась в планшете, но хитроумное устройство ни за что не раскроет свои карты до того, как удостоверится в исполнении предыдущего задания.

Может быть, ему стоит откровенно рассказать Даку и Сэре о своих Отголосках и о подозрениях насчет этого Перелома? Возможно, они поймут?

Рик беззвучно рассмеялся.

– Ни за что, – прошептал он себе под нос. Не хватало только, чтобы двое малолеток начали его жалеть или, того хуже, пожертвовали исторической миссией ради его блага! Не говоря уже о перспективе навсегда застрять в этом времени и провести остаток своих дней в компании Дака и Сэры! Нет уж, спасибо большое, но на это Рик никак не мог согласиться.

Он снова пробежал глазами строчки послания. Буквы поплыли у него перед глазами. Он тоже смертельно устал. Но в тот самый момент, когда Рик начал клевать носом, несколько слов вдруг бросились ему в глаза. Рик выпрямился, снова прочитал послание и принялся шептать про себя слова, загибая пальцы.

– Есть! – пробормотал он.

Сверху раздался скрежет ножек стула – похоже, кто-то отодвигал его. Рик торопливо убрал планшет в чехол и спрятал его в карман квакерского сюртука Дака. После этого он подкрался к лестнице и задрал голову, всматриваясь в темноту.

Клацнул замок, крышка люка откинулась.

Рик быстро обернулся и прошипел:

– Сэра!

Потом пнул ногой Дака.

– Дак!

Они встрепенулись было, но тут же снова уснули, а в это время в проеме люка появилось круглое лицо миссис Бисон. На кончике ее носа блестели очки-половинки, рисковавшие в любой момент проиграть битву с силой притяжения.

– Я принесла вам хлеба. Эй, мальчик, живо поднимись сюда и забери его.

Оскорбленный до глубины души, Рик поджал губы и заиграл желваками, сдерживаясь, чтобы не нагрубить. Это оказалось непросто. Но, в конце концов, они все были голодны, на дворе стоял 1850 год, а Эстер Бисон, вне всякого сомнения, привыкла помыкать чернокожими. Хорошо, на этот раз он смирится. Стиснув зубы, Рик стал подниматься по лестнице; на какой-то миг в голове у него мелькнула мысль броситься на хозяйку и сбежать, но он понимал, что чернокожему мальчику вряд ли удастся далеко скрыться, к тому же нельзя было оставить друзей на произвол судьбы. Пожалуй, разумнее было бы обезвредить хозяйку, например, запереть ее в какой-нибудь кладовке, а потом разбудить Дака и Сэру и удрать всем вместе.

Рик решил, что так и поступит. Он преодолел еще две ступеньки, высунулся по грудь из подпола и замер, приготовившись броситься на ничего не подозревающую миссис Бисон.

Рик сделал вид, будто тянется за хлебом. Одной рукой он в самом деле взял краюху, а другой схватил миссис Бисон за запястье и выпрыгнул наверх, швырнув хлеб в погреб. Миссис Бисон завизжала и принялась молотить его кулаком свободной руки по голове, а в следующую секунду еще две пары сильных рук вцепились в Рика, подхватили его под мышки и грубо рванули за ворот рубашки. Хозяйка была не одна!

– Помогите! – заорал Рик. Он повис на руках у своих похитителей, рассчитывая вывести их из равновесия, но они оказались слишком сильны. Рика грубо встряхнули, заломили ему руки за спину и швырнули на пол.

– Ну вот! – прогремел довольный голос у него над головой. – Еще один цыпленочек попался, да, Мэри? Ну и ловка же ты, нечего сказать! Завтра утром сорвешь за него хороший куш.

Рик с усилием повернул голову. Мэри? Хозяйка представилась им, как Эстер Бисон, и никаких других женщин, кроме нее, в доме не было. Выходит, она солгала им во всем!

Но увидев торжествующую улыбку, расплывшуюся на лице лже-Эстер псевдо-Бисон, Рик понял, что в одном она сказала правду. Эта женщина действительно была счастлива их видеть. Еще бы, ведь нечасто встретишь сразу трех болванов, которые сами лезут в сети!

Двое здоровенных мужчин рывком поставили Рика на ноги, третий крепко связал ему руки впереди. Подавив приступ паники, Рик вспомнил про ключ к шифру.

– Сэра! Дак! – заорал он во весь голос. – Каждое третье! Каждое третье! КАЖДОЕ ТРЕТЬЕ!

Он выкрикивал это снова и снова, пока один из мужчин не зажал ему рот своей ручищей. Рик изо всех сил впился зубами в мясистую ладонь, а потом истошно завопил:

– Дак, Сэра, слушайте! Каждое третье СЛОВО!

Но тут укушенный замахнулся своим огромным кулачищем и ударил Рика прямо в нос. И тогда мир погас, остались только звезды.

6

Хлебное ранение в голову

Сэра проснулась от сильного удара в лицо, сопровождавшегося громкими криками и топотом над головой. Прошла целая минута, прежде чем она вспомнила, где находится, и еще больше времени ей потребовалось на то, чтобы сообразить, что валявшаяся на полу краюха хлеба и была тем самым таинственным снарядом, так больно ударившим ее в челюсть. Один из кричавших наверху голосов показался Сэре знакомым, но в голове у нее стоял туман, и она плохо соображала со сна.

Дак тоже сел.

– Что за… – Он огляделся. – Где Рик?

От боли у Сэры хлынули непроизвольные слезы.

– Я слышала, как он кричал. Он что, сбежал без нас? – Она с трудом поднялась и с опаской подвигала челюстью из стороны в сторону, чтобы оценить масштабы ущерба, нанесенного краюхой хлеба. – Рик говорил, что не останется здесь, но вряд ли он мог нас бросить.

– Он сбежал?! – взвился Дак, тоже вскакивая на ноги. – Вот гад! Как он мог?! Я все расскажу Бринту и Мари!

Сверху снова прогрохотали тяжелые башмаки, послышались приглушенные голоса. Потом снова поднялась возня, и донесся отчаянный крик Рика: «Дак, Сэра, слушайте! Каждое третье СЛОВО!»

Затем с грохотом захлопнулась дверь.

Нет, на бегство это совсем не было похоже. Больше на похищение. Сэра и Дак вместе бросились к лестнице. Сэра добежала первая и стремительно полезла наверх. Вихрем преодолев ступеньки, она ухватилась руками за край люка.

И тут тяжелая крышка обрушилась ей прямо на пальцы. Сэра с визгом отдернула их и завыла от боли под клацанье щеколды. Вне себя от ярости, она заколотила кулаком в деревянный люк над головой, и они с Даком принялись орать хором:

– Эй, вы, бандиты! Откройте немедленно! Выпустите нас! Что вы делаете? Выпустите! Что вы сделали с нашим другом?

Но в ответ они услышали лишь шорох коврика, грохот поставленного на место стула да звук удаляющихся шагов.

– Тьфу!

Трясясь от гнева и отвращения, Сэра в последний раз врезала здоровым кулаком по потолку. Теперь у нее ныла не только челюсть, но и рука, кончики пальцев пульсировали болью. Сэра посмотрела на внутреннюю часть замка. С обратной стороны люка виднелся язычок запирающего устройства. Она попыталась просунуть мизинец в щель и сдвинуть язычок, но ее палец оказался слишком толстым и отказывался сгибаться под нужным углом. Тогда Сэра обвела глазами подвал, в надежде найти что-нибудь, что помогло бы им открыть замок.

Дак спрыгнул с нижней перекладины лестницы на пол и отошел, позволив ей спуститься.

– Ты не потеряла отмычку, которую нам дал король Людовик? – спросил он.

– Это замок другого типа, – буркнула Сэра. – Видишь ли, с 1792 года технологии шагнули далеко вперед.

– И что нам делать?

– Будем решать проблемы по очереди, – мрачно ответила Сэра. Сощурившись, она подозрительно посмотрела на Дака, потом взяла его за плечи. – Вот что, Дак. Сейчас я задам тебе один очень простой вопрос, а ты постараешься ответить на него совершенно серьезно, понял? Никаких шуточек! Готов?

– Ну, типа… да, – ответил Дак, слегка поежившись под ее взглядом.

– Замечательно, теперь слушай. – Сэра быстро облизала губы и с расстановкой произнесла: – Скажи. Планшет. У тебя? Потому что у меня его нет.

Дак вытаращил глаза. Неподдельный ужас, отразившийся на лице допрашиваемого, не оставил у Сэры никаких сомнений в его искренности.

– Он был у Рика… – пролепетал Дак и завертел головой во все стороны.

– О нет, только не это, – простонала Сэра. Она подошла к груде мокрой одежды и принялась деловито расшвыривать вещи.

– Осторожнее! – взвизгнул Дак, бросаясь на пол, чтобы подхватить бутылочку содовой воды, которую Сэра бесцеремонно отбросила в сторону. – Это же один из первых образцов газированной воды! Ты хоть понимаешь ценность этого исторического сокровища?

Сэра, продолжавшая рыться в мокрой одежде, обернулась и смерила его нехорошим взглядом.

– То есть ты стащил бутылку из дома президента?

– Я ее спас! – окрысился Дак. – Ты не забыла вторжение?

– Дак, соберись! В карманах смотрел? – рявкнула Сэра. Чем меньше оставалось непроверенных мест, тем заметнее стали в ее голосе истерические нотки. Бросившись к Даку, она принялась торопливо и довольно грубо обшаривать его.

– Полегче! – взвыл Дак.

– Ого! – воскликнула Сэра, с силой хлопнув его по груди и почувствовав под ладонью что-то твердое. – Что это у тебя в сюртуке?

Она сделала шаг назад, предоставив Даку возможность самому достать спрятанное.

Дак отвернул полу сюртука и обнаружил внутренний карман.

– Ух ты! – присвистнул он, заглянув туда. – Да сюда можно спрятать целую головку сыра! – Он сунул руку внутрь и вытащил знакомый кожаный чехол.

Сэра улыбнулась дрожащими губами.

– Фу-ууф, – выдохнула она. – Дурак ты дурацкий! Как же ты меня напугал! Нет, ну как можно забыть о том, куда ты положил планшет?

– Да не клал я его сюда! Это, наверное, Рик положил. Перед тем, как они… – Дак прикусил губу. – Да уж. Это он молодец, здорово придумал.

Сэра крепко зажмурилась. Так крепко, что заболела ушибленная челюсть.

– И он бросил нам хлеб, чтобы у нас была еда.

Дак кивнул.

– Выходит, не такой уж он плохой.

Сэра посмотрела на человека, который был ее лучшим другом столько, сколько она себя помнила, и улыбнулась.

– А я тебе что твердила? Рик ни капельки не плохой! Ни чуточки! Он замечательный парень. А теперь, – объявила она, сделав глубокий, решительный вдох, – нужно решить, как нам его найти!

7

Ключ

– Не знаю, обратила ли ты внимание, – начал Дак, которому хотелось провалиться сквозь землю от стыда только от одной мысли о том, что Рика похитили и увезли у них из-под носа, пока они спали, – …но Рик не только звал на помощь, но прокричал нам еще что-то.

– «Каждое третье слово», – повторила Сэра. – Да, конечно, я слышала! Только что это значит?

– Я думаю, он разгадал шифр – ту словесную головоломку! – Дак вытащил планшет из чехла, заново ввел пароль («Пароль»), поскольку время сессии истекло, и открыл страницу с загадкой. – Видишь, это телеграмма. «Стоп» означает конец предложения.

– А почему нельзя было просто точку поставить?

– Видишь ли, слово «стоп» понятно во всем мире. Кроме того, во времена телеграмм каждый знак препинания стоил столько же, сколько целое слово, однако пропустить точку гораздо проще, чем слово, поэтому люди, так сказать, киоткикакизыкивакились от киликишниких китрат! – Он торжествующе посмотрел на Сэру и захихикал. – Поняла? Отказывались от лишних трат! Это на тарабарском. К каждому слогу вначале прибавляем «ки». О, выходит, я знаю не один, а целых два языка! Надо будет не забыть сказать Рику, когда мы его найдем.

Он увидел лицо Сэры и добавил, уже без тени улыбки:

– Потому что мы его непременно найдем.

Дак протянул Сэре текст телеграммы.

Не раздумывайте долго ищите самый красивый фонарь со свечой или лампу СТОП Друзей помощь примите а сомневаться будете после СТОП. День завтрашней знаменитой сезонной ярмарки настает СТОП. Посетите ее непременно почту вышлите СТОП Дождитесь угощения до срока не торопитесь и во всем следуйте обычаям СТОП За зимним праздником большим увидимся. ВашК. Овшом

Сэра несколько раз перечитала сообщение.

– По-моему, с точками было бы намного понятней.

– Да не в точках дело! Это шифр. То, что здесь сказано, сильно отличается от того, что нам на самом деле хотят сказать!

– Спасибо, Шерлок, я догадалась, – скривилась Сэра, еще раз пробегая глазами по строчкам. – Хорошо, значит, каждое третье слово… Постой, а это со стопами или без?

Дак пожал плечами.

– Ладно, сначала попробуем без них. Итак: Долго красивый свечой друзей, а после знаменитой настает ее… – Сэра фыркнула и покачала головой. – Нет, чушь какая-то!

– Значит, давай со стопами.

– Как скажешь. Долго красивый свечой стоп… Погоди, стоп считается, только если я на него попадаю или вообще?

– Да откуда я знаю! – взорвался Дак. – Я Историк, а не занудный лингвист-всезнайка!

Сэра обожгла его грозным взглядом.

– Э-эээ… Это у меня случайно вырвалось, я не хотел, – потупился Дак. – Ладно, отныне я буду шутить про лингвистов про себя. Прости.

– Ох, Дак, наконец-то! Никогда не поздно начать новую жизнь. А уж тебе тем более.

Она снова углубилась в телеграмму.

Дак отломил кусок хлеба и стал жевать.

– Я бы не отказался от ломтика сыра. – Он протянул Сэре краюху, она тоже оторвала кусок и стала задумчиво откусывать от него, сражаясь с текстом.

– Ага! – через минуту громко пробурчала она с полным ртом. – Нужно начать с первого слова, а дальше последовательно выбирать каждое третье! Что ж он сразу не сказал?

– В самом деле, Рик проявил непростительное легкомыслие, не разложив нам все по полочкам, в то время когда его похищали и вязали!

Сэра пожевала губами, потом громко сглотнула.

– Ладно, слушай. – Сначала она еще раз прочитала получившееся сообщение про себя, потом произнесла его вслух, стараясь угадать, где должны стоять знаки препинания. «Не ищите фонарь или Друзей, а после завтрашней ярмарки посетите почту. Дождитесь срока и следуйте за большим К. Овшом».

Дак горько усмехнулся.

– Не ищите фонарь или Друзей! – повторил он. – Три ха-ха четыре раза. Где вы раньше были, советчики?

– Мы сами виноваты, что ввалились сюда до того, как расшифровали послание, – помрачнела Сэра. – Это все из-за меня.

Дак положил руку ей на плечо.

– Все нормально, дружище! Все нормально. Мы действовали в тех обстоятельствах, какие были предложены. Не хочу тебя разочаровывать, но мы бы утонули или замерзли насмерть, если бы взялись расшифровывать это мудреное послание в такую погодку!

Сэра еще раз перечитала сообщение, заучивая его наизусть.

– После завтрашней ярмарки… Значит, мы должны выяснить, где завтра будет ярмарка.

– Правильно. А потом пойти на почту, подождать там какое-то время, а затем пойти следом за громилой по фамилии Овшом. Или Овш.

– Угу.

– Уверен, это будет очень захватывающе! Надеюсь, этот Овш окажется не таким негодяем, как миссис Бисон.

– Я тоже надеюсь. Хорошо, что у нас есть примета, по которой его можно узнать! Тут прямо сказано – большой Овш. Видимо, он такой великан, что сразу бросится нам в глаза.

– Наверное.

– Ладно, что попусту гадать! Сначала нужно решить более насущную задачу. Если мы не выберемся из этого погреба, то никогда не найдем никакую ярмарку. И Рика тоже, что гораздо важнее.

– Друг мой, – заметил Дак, – никто не говорил, что исправлять историю будет легко! Полагаю, нам следует перейти к плану Б.

8

Похищенный

Рик как-то раз уже ломал себе нос. Это случилось давно, еще в начальной школе, когда во время игры в вышибалы чокнутый Мэтт, метивший в какую-то девочку, по ошибке засветил мячом в лицо Рику. И вот теперь это случилось снова. Рик сразу это понял, когда его распухший нос, достигнув угрожающих размеров, замаячил перед глазами. Не говоря уже о море крови. И боли. Когда похитители волоком вытащили Рика из дома под ливень, забросили в фургон и заковали в цепи, ему оставалось только одно – терпеть боль и по возможности защищать нос руками.

Но Историк, даже раненный, все равно остается Историком. А Рик был настоящим профессионалом. Поэтому он хорошенько запомнил путь, которым его везли, на случай, если ему удастся сбежать. Более того, он попытался ослабить веревку, которой ему связали руки, и подергал цепь, приковывавшую его к стене фургона, но оковы оказались очень прочны.

Примерно через час тряской езды в кромешной тьме фургон остановился. Мужчины вылезли наружу и вошли в дом, бросив Рика одного. Воспользовавшись этим, он напрягся, уперся ногами в стенку фургона и что было силы натянул цепь, но та не поддалась. Рик пробовал еще, однако его усилия были напрасными. Единственное, чего ему удалось добиться, так это хоть немного согреться – за время поездки он снова вымок до нитки под ливнем. Вот когда он горько пожалел о своем сюртуке, оставшемся у Сэры!

Через несколько минут мужчины вышли из дома.

Рик сидел достаточно далеко, чтобы видеть происходившее за бортом фургона. Мужчины вывели из дома женщину и мальчика. Оба пленника шли молча, но когда они приблизились к фургону, Рик услышал тихий детский плач – женщина несла на руках младенца.

Повинуясь кивку матери, мальчик вскарабкался в фургон, женщина последовала за ним. Порыв ветра едва не сбил щуплого ребенка с ног, и Рик инстинктивно вытянул вперед связанные руки, чтобы поддержать его.

Женщина села и застыла с высоко поднятой головой и плотно сжатыми губами, пока один из похитителей приковывал ее за руку к стенке фургона. Когда все было закончено, женщина, как смогла, прикрыла ребенка от непогоды и отвернулась.

Рик изучал взглядом мальчика, сжавшегося в комочек под хлещущим ливнем. На вид ему было лет пять или шесть, не больше.

– Можешь лечь вдоль этого борта, тут не вымокнешь, – посоветовал ему Рик. – Ветер относит дождь в сторону, видишь? Давай, ложись, тут хорошо.

Мальчик робко посмотрел на мать, та кивнула. Тогда он проворно перебрался на ту сторону, где сидел Рик, но устроился как можно дальше от него.

Вскоре фургон, накренившись, снова тронулся с места, колеса запрыгали по неровной, раскисшей от дождя дороге, и каждый такой подскок пронизывающей болью отзывался в разбитой голове Рика. Он наклонился вперед.

– Простите, мэм, – сказал он. – Извините, что спрашиваю, и приношу тысячи извинений за свой вид, но вы не подскажете, куда нас везут?

Женщина окинула Рика долгим, оценивающим взглядом.

– Ты из освобожденных?

Рик на секунду задумался. Термин был ему знаком, потому он решил согласиться для простоты – слегка погрешив против истины.

– Да.

– Выходит, тебя сцапали по новому закону?

– Э-ээ, – смешался Рик. – Вы о каком законе говорите?

Женщина брезгливо скривила губы.

– Ты что, никогда не слышал про «Закон об ищейках»?

Рик покачал головой.

– Нет, мэм. Не слышал.

– Его приняли несколько месяцев тому назад. Раньше Север был безопасным убежищем для бывших рабов. Но теперь свободных черных разрешено хватать в любом штате, заковывать в цепи и продавать обратно на Юг. Без суда. Вот на таких, как ты, и открыли охоту.

Рик изо всех сил старался держать рот закрытым.

– Но это… это же… варварство!

– Это противоречит правосудию, однако это закон, – откликнулась женщина. – Но это еще не самое страшное. Любой, кого обвинят в пособничестве или укрывательстве беглых рабов, объявляется нарушителем закона, ему грозят жуткие неприятности. Дошло до того, что люди теперь боятся доверять друг другу!

– Где же… где вас поймали? – спросил Рик.

– О нет, мисс Бродес просто решила нас продать. Нас всех выставят на торги, – добавила женщина, сурово посмотрев на Рика.

– Вас… то есть вас троих?

Она покачала головой, а потом ответила, и каждое ее слово было как камень.

– Нас, мальчик. Всех, кто находится в этом фургоне. Завтра. Уж коли они тебя поймали, то времени терять не станут.

Рик в ужасе разинул рот, потом гневно сжал зубы. Он сглотнул, слепая ярость вспыхнула и осыпалась сухим пеплом у него в горле, затопленная волной безысходности. Рик закрыл глаза и тяжело привалился спиной к стене фургона, капли дождя, как камешки, барабанили по его мокрой макушке. Невольная горячая слеза выкатилась из уголка его глаза и обожгла щеку.

9

План Б

– И в чем же заключается наш План Б? – спросила Сэра. Она расхаживала между полок с запасами, с любопытством перебирая и разглядывая разные мешочки и баночки.

– Пока не придумал.

Сэра улыбнулась, обнаружив на полке здоровенный джутовый мешок с напечатанной на нем надписью: «Солтвилль, Вирджиния». Она сбросила с головы шляпку, так, что та повисла на лентах за спиной, и с наслаждением поскребла пятерней голову. Потом сняла с полки мешок и заглянула внутрь.

– Ага, – тихонько пробормотала Сэра и повернулась к Даку. – Ладно, тогда я придумала.

– Ты? – переспросил Дак. – Великолепно! Ну, и что же это будет?

– Настало время для небольшого химического опыта.

Дак выпучил глаза. Потом сделал шаг назад.

– Ни в коем случае! Исключено. Я еще не забыл предыдущего случая, когда…

– Ах, ну сколько можно! – нетерпеливо перебила его Сэра. – Слушай, Дак, успокойся, а? Это было в третьем классе!

– У меня только-только заново отросли брови!

Но Сэра решительно отмела все его страхи.

– Твоим бровям ничто не угрожает. Правда, от тебя потребуется серьезная жертва.

Глаза Дака вытаращились так сильно, что грозили выскочить из орбит.

– Т-то есть… ты имеешь в виду… человеческое жертвоприношение?

– Дак, приди в себя! Совсем спятил? Мне нужна всего лишь красивая бутылочка французской газировки, которую ты стащил из президентского дома.

Дак громко ахнул и затараторил как пулемет.

– Ни за что! Это просто кощунство! Нет, еще хуже! Ты хоть представляешь, сколько таких бутылок существует в нашем времени?

– Честно говоря, мне плевать. Потому что знаешь что?

– Ч-что?

– Цыпленок в шапито! – машинально отозвались они оба хором.

– Ладно, давай серьезно, – отсмеявшись, сказала Сэра. – Ответь мне на один простой вопрос: сколько людей получат возможность полюбоваться твоей роскошной французской бутылочкой, если мы с тобой не выберемся из этого подвала?

– Итак, прежде всего это миссис Бисон…

– В нашем времени, заучка!

Дак сдвинул брови, серьезно обдумывая вопрос.

– Нисколько. То есть никто.

– Именно. Никто. Но если мы с тобой сообща спасем мир и вернемся домой героями, то немедленно получим высокооплачиваемую работу, заколотим триллионы долларов, ведь круче нас не будет никого на свете, и тогда ты просто пойдешь и купишь себе такую бутылку!

Дак так драматично всплеснул руками, что едва не сделал сальто назад.

– Но Сээээээра, ведь в этом-то все и дело! Последние подлинные бутылки восемнадцатого столетия погибли во время землетрясения! Во всем мире не осталось ни одного экземпляра, который я смог бы купить по возвращении!

– Дак.

– Ну что-оооо? – прохныкал он.

– Успокойся.

– Ага, конечно, – скорбно ответил Дак. – Погоди… Нет, ну почему я? И вообще, почему? Это невыносимо!

– Да потому, что когда мы исправим все Переломы и события вернутся в нужную колею, никаких землетрясений вообще не будет, понял? Они же всего-навсего следствия искажений истории!

Дак разинул было рот, но быстро захлопнул его. И радостно захихикал.

– Ах да, конечно! – Он еще немного похихикал, потом вдруг резко замолчал и с подозрением посмотрел на Сэру. – Ты уверена?

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания