Питер Леранжис

В самый темный час

Глава 1

Вот уж не думал, не гадал Аттикус Розенблюм за все свои одиннадцать лет, что ему суждено проститься с жизнью на ложе из свежих рогаликов и сладких булочек.

Впрочем, не думал, не гадал он и что его свяжут, сунут в мешок, швырнут в хлебный фургон и с огромной скоростью промчат по всем ухабам и рытвинам Чехии. Кому там еще нужны доказательства, как опасно связываться с Эми и Дэном Кэхиллами?

– Куавымняете?

Вообще-то Аттикус хотел спросить «Куда вы меня везете?» – но кричать сквозь кляп оказалось очень неудобно.

А главное, совершенно бесполезно. Все равно его никто не слышал.

От отчаяния хотелось плакать, но Аттикус сдержал слезы. Это какая-то ошибка! Наверняка похитители охотились за каким-то другим тощим мальчишкой с дредами, в клетчатой рубашке и видавших виды кроссовках.

Он немного подергался из стороны в сторону, пытаясь ослабить путы на запястьях, но ударился головой о металлический стеллаж. Батоны и булки градом посыпались на пол. Сладковатый уютный хлебный запах казался жестокой насмешкой.

– Эй там, полегче с пышками, – раздался с переднего сиденья издевательский голос. – Еще пригодятся в полете.

Аттикус замер. Он узнал этот голос.

Мозг юного гения, без труда впитавший одиннадцать языков, не забывал яркие характерные звуки. А заодно и ситуации, связанные со смертельной опасностью. Вот как, например, вчера, когда Эми с Дэном оказались заперты в горящей библиотеке, а Аттикус и его сводный брат Джейк попытались их спасти, но оказались в опасности сами: на них напали мужчина и женщина в черном.

И голос у мужчины был точь-в-точь как у любителя пышек с переднего сиденья.

Дэн говорил – они убийцы! Близнецы. Весперы.

Внезапно все происходящее обрело смысл. Но до чего же зловещий!

Аттикус знал: Эми с Дэном принадлежат к Мадригалам, элитной ветви Кэхиллов – самого могущественного семейства в мире. А Весперы – их враги, злодеи. Они похитили семерых Кэхиллов, а вместо выкупа заставили Эми с Дэном выполнять всякие ужасные задания – вламываться в музеи, красть старинные шедевры, разгадывать головоломные шифры. Кто-кто, а они были на это способны – ведь два года назад уже преуспели в столь же немыслимых поисках каких-то «тридцати девяти ключей».

«Тогда зачем Весперы пытались убить Эми с Дэном в библиотеке? И я-то им на что?»

Бред. Сплошной бред!

Фургон резко вильнул вправо. Аттикус заскользил по размазавшемуся на полу малиновому повидлу, врезался в заднюю дверь и вскрикнул от боли.

Фургон остановился. Чьи-то крепкие руки распахнули дверцу и развязали мешок Аттикуса. Глаза тут же ослепило яркое солнце, с ног едва не сбили резкие порывы ветра, поднятые самолетными пропеллерами.

– Прости за тряску, – промолвил похититель, вытаскивая кляп изо рта Аттикуса. – Следующая поездка будет поприличней.

Глаза Аттикуса уже привыкли к свету. Стоявшему рядом парню оказалось лет двадцать с небольшим. Он словно бы сошел со страниц рекламного журнала «Путешествия и досуг»: загорелый голубоглазый блондин с великолепными мускулами. Аттикус обрадовался было, почувствовав, как высвобождают связанные за спиной руки, но запястье тут же обхватил браслет наручника.

– Много ли мальчиков твоего возраста могут похвастать тем, что летали на персональном самолете, да еще задаром? – осведомился шелковый женский голос.

– Я не мальчик! – выпалил Аттикус, не соображая, что он такое несет. – Ну, то есть да, хронологически определение мне подходит, но вообще-то я уже на первом курсе университета. Так что если вам нужен мальчик, вы ошиблись адресом!

Обладательница мягкого голоса встала рядом с Аттикусом. Другой браслет наручников обхватывал ее запястье.

– Дорогой первокурсничек, мы, конечно, идем под ручку, но смотри не возомни о себе!

Аттикус отдернул пальцы от ее липкой ладони. Эта девица, несомненно, была близнецом парня – только еще блондинистее и еще сногсшибательнее. Одета под пекаря, хотя рукава длиннее обычного – как раз, чтобы скрывать от посторонних глаз наручники.

– Нет, Аттикус, мы не ошиблись, – покачал головой ее брат. – Мы знаем, что ты выиграл чемпионат округа по шахматам среди пятиклассников и соревнование по правописанию, назвав по буквам слово «ренессанс». Кстати, никогда не знал, как оно все-таки пишется.

– Немедленно отпустите! Не то закричу, что меня убивают! – потребовал Аттикус.

Парень сгреб его за шиворот.

– Только пикни, шкет – я и впрямь кого-нибудь убью. А ты ж у нас умник – коэффициент интеллекта аж сто семьдесят пять. Ты не захочешь подвергать отца или брата опасности.

Аттикус боролся с подступающей паникой. Осколки сведений – дразнящие, разрозненные кусочки – жалили его, точно уколы ножом, совершенно не давали сосредоточиться.

Парень на мгновение отвернулся, бросил мимолетный взгляд на свое отражение в окне кирпичного здания неподалеку и пригладил рукой волосы.

– Последи за ним пока, Шайенн. А я пойду вперед – проверю, готов ли самолет.

Его сестра подтолкнула Аттикуса.

– Только поторопись, Каспер. И убедись, что на борту тебе хватит зеркал.

– Вас зовут Каспер и Шайенн? – выдавил Аттикус.

– Ну да, а фамилия у нас Вайоминг. Шутки не принимаются [1]. – Шайенн дернула его за руку и ускорила шаги. – Мы собирались тебя накормить, выдать парашют и обеспечить площадку для приземления. Но можно ведь про парашют и забыть.

– Ч-что вы со мной сделаете? – спросил Аттикус.

– Отвезем в надежное место. Зададим пару вопросов. В общем, смена… хранителя.

Это и называется – поворачивать нож в ране.

Аттикус всегда гордился тем, что не такой, как все. Единственный и неповторимый. Особенный. Но от одной своей особенности он бы сейчас охотно избавился.

В ушах у него до сих пор звучали предсмертные слова его матери: «Ты – Хранитель. Ты должен продолжить… традицию. Слишком многое поставлено на карту».

А он только и знал, что Хранители сражаются с Весперами. И что остался всего один-единственный Хранитель – он сам.

– Я… я ничего не знаю ни о каких Хранителях! – заявил Аттикус.

– Не волнуйся, вспомнишь, прежде чем мы с тобой закончим, – посулила Шайенн.

Коленки у Аттикуса стали ватными.

– А что, если мама умерла, так и не успев мне ничего рассказать?

– Значит, мать из нее вышла никудышная, – пожала плечами Шайенн.

Аттикус панически обшаривал взглядом аэропорт. Через несколько минут он будет на борту самолета, уносящего его из Праги. Станет заложником номер восемь. Узником тех самых Весперов, что пытались удушить газом Дэна и Эми.

А уж с Аттикусом Вайоминги расправятся и глазом не моргнув.

«Думай, Аттикус! Хоть в этом ты силен!»

Каспер орал на седого рабочего у ангара в пятидесяти ярдах от кирпичного здания. Шайенн тянула мальчика за собой, все ускоряя и ускоряя шаги.

До чего же противно! После смерти мамы Аттикус ни с кем за руку не ходил.

Мама – самая добрая, самая умная, самая хорошая.

Хранитель. Умирая, она велела ему сохранить дружбу с Дэном Кэхиллом. Мама знала, что впереди ждет немало бед.

Хранители всегда держались на стороне Кэхиллов. Мама подозревала, что рано или поздно начнется заварушка. Наверняка она многие годы готовилась к чему-нибудь в этом роде. У нее были всякие секретные документы. И еще этот чудаковатый консультант по всякой технике.

Бизер!

Имя всплыло в голове у Аттикуса само собой, огромными неоновыми буквами на расплывчатом дурманном облаке мыслей. Макс Бизер, мамин технический консультант. После смерти мамы Аттикус с Джейком нашли тонны придуманных им приспособлений и устройств. Большинство из них Макс отдал маминому секретарю, Дейву Спеминеру, но самые клевые приберег для Аттикуса. Например, радиомаячок, с которым братья Розенблюм пытались разобраться как раз вчера. Ни тот, ни другой толком не понимали, как эта штука работает. Нанотехнологии. И дизайн какой-то чудной, слишком уж крохотная игрушка.

Но попробовать-то стоит!

Остаться бы на минутку совсем одному. С брелоком для ключей.

Аттикус лихорадочно зашарил свободной рукой в кармане, но брелока там не обнаружилось. Мальчик замедлил шаг, глухо застонал и согнулся в три погибели.

Шайенн свирепо повернулась к нему.

– Это еще что?

– Ничего. Все в порядке. Правда-правда. – Для вящей убедительности Аттикус снова скорчился. – Просто эти пирожные в грузовике… и укачало еще. Наложилось одно на другое. Но со мной все в п-п-порядке.

– Только этого не хватало! – Шайенн остановилась.

– То есть это как – самолет не готов? – прогремел из ангара голос Каспера. – Эй ты, старикан! Что за шутки? Мы уже заплатили!

Шайенн возвела глаза к небу.

– Никогда так не разговаривай со старшими, когда вырастешь… то есть, если вырастешь. – Она покосилась на обшарпанную дверь мужского туалета. – Ты ведь не придуриваешься?

Аттикус судорожно хватал ртом воздух.

– Да ничего… – Глубокий вдох. – Я как-нибудь… – Вдох. – Постараюсь сдержаться… в самолете то есть… Буду держать вас за руку.

– Еще чего! – Девица подтолкнула Аттикуса к двери туалета, пинком распахнула ее, но тут же отпрянула. – Фу! В жизни такой грязищи не видела!

– Ничего, пустяки.

Аттикус потянул Шайенн за собой, но та отступила еще на шаг.

Порывшись в кармане, она вытащила ключи от наручников и освободила пленника.

– У тебя две минуты. И не пытайся даже что-нибудь вытворить, не то пожалеешь.

Аттикус заглянул в дверь и поморщился.

– Мне нужен брелок с ключами и всякой всячиной. Там дезинфицирующее средство для рук.

– Что-что? – переспросила Шайенн.

– Пенка, от всяких паразитов, – пояснил Аттикус.

– Да какой одиннадцатилетний мальчишка ходит в туалет с дезинфицирующими средствами? – фыркнула Шайенн.

– Эээ… чистоплотный, – пожал плечами Аттикус. – Просто… ну, вы же видели эту раковину и этот туалет… я хочу сказать, мы ж будем скованы за руки и все такое…

Шайенн позеленела и торопливо вытащила из кармана огромное Аттикусово кольцо для ключей, на котором помимо семи ключей висели пять магазинных карточек, отвертка, компьютерная флешка и крохотная, но яркая баночка антибактериального средства. Шайенн медленно, одно за другим, перебрала все содержимое.

Аттикус затаил дыхание.

По лицу его тюремщицы расползлась медленная улыбка.

– Умный мальчик. Передатчик!

Отцепив с брелока флешку, Шайенн швырнула ее на асфальт и демонстративно раздавила каблуком. А все остальное с торжествующей, злобной усмешкой протянула Аттикусу.

– Добро пожаловать в высшую лигу, где пятерки в дневнике пасуют перед уличной смекалкой. У тебя две минуты на все про все.

Лицо у Аттикуса вытянулось. Убито посмотрев на кучку раскрошенного пластика на асфальте, он повернулся к двери туалета, с трудом сдерживая всхлипывания.

Захлопнув за собой дверь, он зажег свет.

Осталась минута и пятьдесят пять секунд!

Аттикус повернул кран. В грязную раковину с шумом хлынула бурая вода. Он громко застонал. За дверью слышно было, как Шайенн окликает брата.

Аттикус отцепил от брелока баночку с антибактериальным средством и осторожно отвинтил крышечку. Раздалось тихое попискивание.

Дрожащими пальцами мальчик вызвал на крошечном экранчике нужную программу и принялся вбивать код.

Глава 2

– Нет, правда? Они утаскивали мальчишку, а вы стояли как вкопанные? – переспросил Иан Кабра.

Эми оцепенело съежилась на диванчике гостиничного номера. На экране Дэнового ноутбука лицо Иана казалось неестественно большим, все черты – преувеличенно гротескными. Огромные глаза смотрели гневно и обвинительно. За спиной у него просматривалась набитая новинками высоких технологий штаб-квартира Кэхиллов в Эттлборо, в доме Эми. В былые времена от взгляда этих темных задумчивых глаз внутри у Эми все так и таяло. Наклон головы кузена, морщинка слева в уголке губ сводили ее с ума. Иан в те времена тоже сходил с ума от нее.

Зато теперь Эми хотелось только одного – швырнуть в экран тапкой. Иан был ей ненавистен. И голос его – ненавистен тоже.

А ненавистнее всего – что он прав.

Рейган Холт, Тед Старлинг, Натали Кабра, Феникс Уизард, Алистер Оу, Фиске Кэхилл и Нелли Гомес – семеро дорогих ей людей томились сейчас в заточении. А теперь и Аттикус попал в плен.

Хороша глава семейства, у которой под носом случаются такие ужасы!

– Да-да, именно так все и было, – вмешался Джейк Розенблюм, на миг прекратив метаться по комнате. – Пальцем о палец не ударили!

– Это все я виновата! – Эми посмотрела на брата, который свернулся в клубок на диване. – Одна только я. Дэн ни при чем. Мне следовало предугадать такой поворот.

Шинейд по ту сторону экрана толкнула Иана в бок локтем. Красивое лицо девочки заострилось от напряжения, густые рыжие волосы были собраны в хвост простой резинкой.

– Я подняла на ноги всех Кэхиллов в том районе, все наши контакты в пражской полиции, чешском посольстве, службе проката лимузинов и во всех булочных от Пильзно до Градец Кралове. Пока – ничего. Боюсь, Вайоминги наняли частный самолет. Короткий перелет, никаких подозрительных дозаправок.

– А они еще велели мне не звонить в полицию! – бушевал Джейк, как будто Шинейд не сказала ни слова. – Запихнули в такси и привезли сюда! Ну и семейка у вас – воры и трусы!

Эми закусила губу. Ах, если б они и вправду могли обратиться в полицию! Но все дело в том, что их – ее и Дэна – разыскивал Интерпол за кражу «Медузы», всемирно известной картины Караваджо. Дети похитили ее по приказу Веспера-Один. Джейк, между прочим, сам и натравил на них Интерпол. Теперь им полиция не подмога.

– Вы правильно поступили, что обратились к нам, – заверила Шинейд. – Мы его найдем. У нас есть ресурсы.

– А вдруг не найдете?

Неожиданная вспышка Дэна застала всех врасплох. Мальчик отвел заплаканные глаза от экрана смартфона, где застыло изображение тощенького мальчишки с дредами и дурашливой улыбкой. Аттикус.

Эми до боли жалела брата. После поисков Ключей Дэну было нелегко обзаводиться друзьями! Он пережил обвал в пещере, побывал на вершине Эвереста, сидел в западне в склепе египетской пирамиды, видел, как человек гибнет в зыбучих песках на Ямайке… На его плечи лег груз небывалой ответственности: увидеть и выучить наизусть сложную формулу пятивековой давности. После всего пережитого ровесники ему стали совершенно неинтересны.

А вот Аттикус стал единственным, кто «зацепил» Дэна по-настоящему.

– Я подвел его… – пробормотал Дэн. – Это я во всем виноват!

Из горла Джейка вырвалось глухое, клокочущее рыдание – скорее даже звериный стон. Слышать его было физически невыносимо.

Эми знала не понаслышке, каково это – бояться за жизнь родного брата. Ей еще повезло. Дэн остался жив.

Кроме того девочку терзала вина. Она ведь так и не показала Джейку последнее послание Веспера-Один.

«Ай-яй-яй! Все это время рукопись была у вас! Больше не пытайтесь от меня ничего утаить. А в наказание Хранитель выходит из игры».

Несмотря на всю свою выучку, Эми совершенно не ожидала такого поворота событий. Обычно, когда они с Дэном передавали Весперам добычу, опасностью это никому не грозило.

«Надо было не спускать с Аттикуса глаз! Ни на секунду! Какая же я дура!»

Но рассказать Джейку о грозном послании она при всем желании не могла. С ним – все равно, что на пороховой бочке. Он ненавидел Кэхиллов и один раз уже выдал Дэна с Эми полиции. Еще раз – и они уж точно попадут в тюрьму. А это значит – неминуемая смерть всем заложникам. И никакой надежды для Аттикуса.

– Опять прежний вздор про Хранителей? – не спросил, а выплюнул Джейк. – Бабушка Аттикуса охраняла какую-то старинную карту, которую вы украли из библиотеки. Моя мачеха, судя по всему, тоже что-то этакое сторожила. Что это все значит, скажите на милость? И что полагалось охранять Аттикусу?

Эми ответила чистую правду:

– М-мы н-не знаем.

Проклятое заикание вылезло снова – как всегда, когда девочка нервничала.

– Вот и он не знал, – отозвался Джейк. – А теперь эта неизвестная штуковина так никем и не охраняется, да?

Эми беспомощно покачала головой.

– Н-наверное.

– И те, кому она нужна, уж конечно, не захотят, чтобы Хранитель про нее узнал! – Джейк уже почти кричал. Голос его звенел от гнева. – Потому что иначе он пойдет и будет ее охранять. Так что эти Весперы… в их интересах… убить…

Логика. Глупая, холодная, жуткая, жестокая логика. Хватит уже!

– Они врут! – выпалил Дэн, судя по всему, стараясь убедить больше сам себя, чем кого-нибудь еще. – Всегда врут. Они и кого-нибудь из заложников уже грозили убить. Но не убили.

– Кому-то, помнится, прострелили плечо, – возразил Джейк. – Не такие уж и пустые эти угрозы!

Эми вздрогнула при воспоминании об ужасном видео: Нелли Гомес, их бывшая няня, а теперь компаньонка и опекунша, распростерлась в луже крови на полу камеры, где держали заложников.

С экрана лэптопа снова донесся голос Шинейд:

– В польском городе Легница наши оперативники обнаружили предполагаемый оперативный центр Весперов. На бывшей территории Томасов. Мы взяли это место под наблюдение. Может, Аттикуса увезли туда. Может, там вообще все заложники.

Джейк бросился к двери.

– Все, с меня довольно! Я ухожу! Я отыщу своего брата – или умру. А если умру, то и вас всех с собой прихвачу!

Эми кинулась за ним:

– Джейк, стой!

– Эй, Эттлборо, прием! – раздался голос, привычный перекрывать гул многотысячных стадионов. И хотя на экране только и видно было, что кепку, огромные темные очки, цепочки да ослепительную улыбку, но одного взгляда на это лицо хватало, чтобы безошибочно узнать Йону Уизарда, всемирно известного рэпера. – Йо, родственнички, послушайте… нас с Гамбургером. Мы киснем в Риме уже столько времени, что у меня прикрытие вот-вот провалится. Вы хоть представляете, как трудно скрываться от фанатов в стране, где мой рейтинг продаж взлетел выше звезд?

От удивления Джейк остановился и повернулся к компьютеру. Эми воспользовалась этой паузой и втиснулась между Джейком и дверью.

По ту сторону экрана кто-то попытался оттолкнуть Йону в сторону. Однако даже такому накачанному здоровяку, как Гамильтон Холт, оказалось не так-то легко урвать у Йоны хоть чуть-чуть экранного времени.

– Прости, чувак, но время жратвы, а мы тут не пойми чем занимаемся. Йона имел в виду, что мы должны были встретиться с Эразмом, но он так и не появился.

– Вы что, в родстве с Йоной Уизардом? – скривившись от отвращения, поинтересовался Джейк Розенблюм.

– И не только с ним, – пробурчал с дивана Дэн. – Еще и с этим типом, который на Вин Дизеля смахивает.

Йона снова пробился к экрану.

– Ой, а еще! Наш-то старикан, Макарон, от него тоже ни слуху, ни духу.

– Он имеет в виду Макентайера, – пояснил Гамильтон. – Это вообще как, нормально – чтобы адвокат пропускал назначенную встречу?

– Ты сказал – Макентайер? – встрепенулся Джейк. – Уильям Макентайер?

– А ты его знаешь? – спросил Йона. – Тощий такой старикан, только что песок не сыплется, нос, что твоя отвертка. Скучный – сил нет.

– Представь себе, знаю! – отрезал Джейк. – Он адвокат моего отца. И свое дело знает. Пусть только с Аттикусом что-то случится – он вас всех засудит!

Эми глубоко вздохнула. Макентайер был их поверенным и другом. Именно он в свое время положил начало поискам Ключей. Он всегда прикрывал детей с тыла, присматривал за ними – точно глаза покойной бабушки Грейс. Неизменно чопорный и формальный, он ни за что на свете не потерпел бы, чтобы его называли Макароном.

И ни за что на свете не стал бы засуживать Эми с Дэном.

– Сядь, Джейк, – твердо произнесла девочка. – Все куда сложнее и запутаннее, чем ты думаешь.

* * *

Дэн тихо притворил за собой дверь спальни. Шум голосов стих.

Хватит с него злящегося Джейка. Хватит бесплодных мыслей о том, что случилось с Аттикусом. Еще миг – и он не выдержит, разлетится на части.

Сейчас Дэну нужна была надежда. Хоть какая-то надежда.

Вытащив из кармана телефон, мальчик перечитал последнее сообщение:

«Не спеши делать выводы. Полная картина куда сложнее отдельных частей. Жди. А. Дж. Т.».

Кровь у него в жилах заструилась быстрее от одного вида этих строк. От стоящих в подписи инициалов. А. Дж. Т. Инициалы его покойного отца. Артур Джозайя Трент!

Дэн помнил его только по рассказам Эми. По нечеткому изображению на потрепанной фотографии, которую он потерял в парижском метро. А. Дж. Т. погиб при пожаре девять лет назад. В том самом пожаре, что унес не только фамильное гнездо Трентов, но и обоих родителей Дэна.

Эми при виде послания лишь фыркнула: «Такое мог послать кто угодно». Что ж, вполне логично.

К сожалению, жизнь не подчиняется логике. Поиски тридцати девяти ключей научили Дэна этому нехитрому правилу. Иной раз добро оборачивается злом, а мертвые оказываются живыми.

Дэн уже занес было палец над клавиатурой телефона. В конце концов, проверить же так легко – надо просто задать вопрос, ответ на который знает только отец.

А если А. Дж. Т. окажется настоящим, можно будет спросить уже о другом… о чем угодно. Правду ли рассказал Эразм? Якобы, когда папа был совсем молодым, его пытались завербовать Весперы, но он отверг их, женился на маме и стал Кэхиллом. А можно спросить – каким чудом папа спасся в том пожаре?

Дэн застыл, не в силах напечатать ответ. Правда – какой бы она ни была – страшила его.

Если окажется, что А. Дж. Т. – не папа, значит, надежды уже никакой. Ведь пока не знаешь наверняка, всегда остается хоть тень возможности.

А если – папа? Как жить дальше? Как простить, что за все эти годы он не дал знать о себе? Какой отец позволит родному сыну девять лет считать себя погибшим?

И как смириться с мыслью, что отец был Веспером?

«Не спеши делать выводы…»

На глаза Дэна навернулись слезы. В голове вихрем проносились видения прошлого – лопасти вертолета перерезают провод в Церматте. Нелли, бледная и окровавленная. Гонка на катере, едва не убившая их всех на озере Комо. Газ в библиотеке.

– Не спешить с выводами о чем? – прошептал мальчик. – О том, как ты бездействовал, пока твои дети сто раз могли погибнуть?

Нет. Он не в силах был додумать это до конца.

Дэн отшвырнул телефон. Тот спружинил на мягком ковре и, целый и невредимый, остался лежать в углу. Бросок не причинил ему никакого вреда. Вот так всегда! Дэн именно так себя и чувствовал – безвредным. Бессильным. Маленьким. Растерянным.

Как же он устал от своей роли беспомощного ребенка. Жертвы. Преследуемого. Устал быть слугой безликого беззвучного Веспера. Когда же все это кончится? Почему они никогда не оказываются победителями? Почему его, Дэна, никто не боится?

Ничего, дайте срок…

В голове у мальчика бурлили числа и символы – полный набор ингредиентов, точная формула. Труд жизни их великого предка, Гидеона Кэхилла. Формула, уничтоженная в 1507 году, потом найденная в ирландской пещере, а теперь известная только одному Дэну. Сотворенное по этой формуле зелье наделяло владельца сверхчеловеческими способностями: несокрушимая сила позволяла с легкостью отражать любую атаку, немыслимая скорость давала возможность преодолеть огромные расстояния, а небывалая острота ума – легко перехитрить целую армию врагов.

С этим средством любое решение очевидно. Любой враг обречен.

Любая тайна будет разгадана в кратчайшие сроки.

У Шайенн и Каспера Вайомингов не останется ни малейшего шанса. Загадка А. Дж. Т. разъяснится легко и непринужденно.

И Дэну не придется гадать, есть ли у него отец. Он будет знать точно. Будет знать, на самом ли деле он тот, кем ему хочется стать больше всего на свете.

Сын.

«Сын самого презренного человека в мире».

Еще двадцать шесть ингредиентов. Только и всего. Тринадцать самых трудных уже собрано – мирра нашлась у китайского травника, раствор железа и раствор, содержащий ионы вольфрама, в автомастерской, янтарь у ювелира, йод в аптеке, а остальное в разных химических магазинчиках: ртуть, раствор золота, цинк, магний, фосфор, сера, карбонат кальция и растворимое серебро в виде нитрата серебра. С прочим – например с водой, клевером, солью и какао – будет и того проще.

– Дэн, ты там чем занят? – раздался вдруг из дверей голос Эми.

Дэн так и подпрыгнул.

– Входи, открыто. Спасибо, что постучала.

– Хотела поговорить с тобой о Джейке.

– О, класс, – проворчал Дэн. – Мистер Лучше-всех.

– Он все время злится. Никак не заставлю себя показать ему послание от… – Но тут Эми заметила валявшийся на полу телефон, на экране которого светилось сообщение от А. Дж. Т. Девочка вздохнула.

Дэн ощетинился.

– Снова начнешь нотации читать.

Сестра уселась на пол рядом с ним.

– Дэн, папа был Кэхиллом. До глубины души. Даже если и родился в другой семье. Как жаль, что ты не помнишь его глаза! Когда ты был совсем маленьким, он тебя всем показывал и говорил…

– «Губастик-щекастик» – я знаю, ты сто раз рассказывала, – кисло отозвался Дэн.

– И оба вы улыбались совершенно одинаковыми улыбками, до ушей, – не сдавалась Эми. – Мама говорила – вы близнецы, только из разных поколений. Папа не был ни злодеем, ни лжецом! Знай ты его по-настоящему, тебе и в голову не пришло бы поставить рядом имена Артур Трент и Весперы.

– Все лгут, – возразил Дэн. – Все притворяются.

– На пожарище нашли два тела, – стояла на своем Эми. – В таком огне никто бы не выжил! А кроме того, будь он жив, ни за что бы нас не бросил. И не остался бы в стороне от поисков Ключей. Он бы сам их и возглавил!

Дэн резко повернулся к сестре.

– Тела обгорели до полной неузнаваемости. Это мог быть кто угодно. Дядя Алистер, например, выжил при обвале в пещере. Эми, Кэхиллы и не на такое еще способны! А что, если папа пытался спасти маму, но она погибла у него на глазах – в пожаре, устроенном одним из членов семьи? Не забывай, ведь это Изабель Кабра подожгла дом, считая, будто родители скрывают один из тридцати девяти Ключей! Думаешь, после такого много любви осталось бы в нем к семейству Кэхилл?

Со щек Эми отхлынула кровь.

– Дэн, да что ты такое говоришь?

– Вспомни записку Грейс – ту, что мы нашли, когда раскрыли тайну Ключей. Там говорилось, что семья Кэхилл расколота. Что в ней нет доверия. Изабель подожгла дом – и никто, никто не помог. Ни Холты, ни дядя Алистер, никто! По-моему, после такого папа уж всяко понял бы, кто они такие. Убийцы!

Лицо Эми потемнело.

– Считаешь, он вот так взял и переметнулся на темную сторону?

– Для него это было бы совсем другое, – возразил Дэн. – Он бы считал, что, наоборот – покинул темную сторону.

Эми замахнулась на Дэна, но он, совершенно ошарашенный, увернулся от пощечины.

И тут со смартфона Дэна раздался звонок.

Брат и сестра замерли.

Опомнившись, Дэн наклонился за телефоном. На экране светилась и мигала одна из иконок – сигнал GPS. Дэн торопливо открыл приложение. Светящаяся точка двигалась по карте западной Европы из пражского аэропорта Рузине куда-то на восток.

Снизу было подписано имя: А. Розенблюм.

Глава 3

– Давай просыпайся! Чувствуешь, как пахнет известняк? – Шайенн Вайоминг сдернула повязку с глаз Аттикуса.

Мальчик растерянно заморгал. Несколько часов назад, в самолете, он воображал себе всевозможные ужасы – пытки, авиакатастрофы, отравление, падение с высоты в тридцать тысяч футов.

И уж никоим образом не рисовалось ему пробуждение в месте, занимавшем почетную седьмую позицию в его списке самых желанных турпоездок.

Он пораженно взирал на гряду чуточку кривобоких гор – ни дать ни взять вереница гигантских замков из мокрого песка.

– Мы в Турции, в Гореме? – спросил Аттикус чуточку заплетающимся со сна языком. Заснул он, конечно, не сам – его усыпили.

– Что, знаешь эту дыру? – удивилась Шайенн.

– Строго говоря, – возмутился Аттикус, – это одна из интереснейших геологических формаций на планете. Будь я тут не с вами, а с кем другим, носился бы сейчас кругами, как…

Каспер с силой толкнул его вперед. Аттикус споткнулся и едва не упал. Заспанные глаза наконец начали фокусироваться. А мозг прояснился и стал выдавать притупленную сном информацию. На мальчика вдруг нахлынул поток воспоминаний.

Страх.

Хлебный фургон. Мешок. Наручники. Частный самолет.

В самолете его чем-то вырубили – Шайенн настояла: слишком боялась, что его начнет тошнить.

Мальчик озирался по сторонам, высматривая путь к бегству. Наручники с него сняли, но бежать было некуда. Они словно бы очутились на Луне – в пустынном, безлюдном пространстве. Кругом, куда ни кинь взгляд, виднелись лишь высоченные скалы, отбрасывавшие длинные тени в вечернем свете. Аттикус видел эти скалы на фотографиях, но в реальности они оказались гораздо больше – гигантские каменные пальцы, пронизанные огромными дырами пещер.

Похитители направлялись к самой большой скале, напоминавшей очертаниями тонущий корабль. У подножия ее стоял мусорный бак, а к нему крепилась зловещего вида табличка. Аттикус потер глаза. Не зря он столько лет провел за онлайн-курсами иностранных языков.

– Погодите-ка, – пробормотал он. – Это по-турецки. А значит: «Опасно: обрушение сводов».

– Не верь всему, что написано, – посоветовала Шайенн и, не успел Аттикус даже рта открыть в ответ, толкнула его вперед, да так, что он ударился головой: уж больно низкий оказался вход. Пришлось нагибаться. Нога мальчика угодила между насквозь прогнившими досками, изъеденными термитами. Шайенн подталкивала его, помахивая включенным фонариком.

– Ничего не видно! – пожаловался Аттикус.

– Каспер, ты где? – позвала девушка через плечо.

– Вытряхиваю карманы. – Сзади засветился еще один фонарь, выхватывая из тьмы деревянный настил. – Тут урна у входа. Все блага цивилизации с доставкой на дом.

Аттикус брел, задевая макушкой низкие своды пещеры.

– К-куда вы меня ведете?

– Туда, где можно поговорить без помех. – Шайенн резко остановилась, смахнула густую сеть паутины с угла пещеры и махнула рукой мальчику. – Сюда.

Аттикус вгляделся в кромешную тьму. Насколько он мог судить, пещера тут и кончалась: крохотный сырой закуток, одному человеку только-только поместиться. И дальше – ничего. Разве что трещина в стене пещеры, где труп будет гнить годами и никто его не найдет.

Шайенн впихнула мальчика в закуток. Аттикус больно ударился спиной о стену. Вайоминги втиснулись рядом. Где-то сверху загорелся свет, омывая их зеленоватым сиянием. «Неопознанная ДНК» – проговорил металлический голос.

– Позволить доступ! – громко велел Каспер.

Раздалось несколько коротких гудков, и механический голос заскрипел снова:

– Голосовое опознание принято.

Земля содрогнулась. Пол вдруг заскрежетал и начал уходить из-под ног. Оказалось, что и Вайоминги, и Аттикус стоят на круглой платформе, которая медленно опускается куда-то вглубь.

– Нет!

Аттикус завопил и попытался уцепиться за выступ стены, но Каспер ударил его по рукам. Под ногами замигали яркие огоньки, и вскоре вместо тесной затхлой пещеры все трое оказались в огромном подземелье, где царил леденящий холод. По стенам висели огромные карты. По новостным лентам под потолком непрерывной живой строкой бежали заголовки. Множество часов тикало в унисон, с точностью до тысячной доли секунды показывая время в разных частях света. Рядом с компьютерными столами выстроились вереницы сейфов из матовой стали. И везде – пустота. Ни души. На черных офисных креслах лежала пыль.

Платформа с гулким стуком тяжело опустилась на пол подземелья. Каспер придвинул кресло.

– Располагайся. Чувствуй себя как дома.

Аттикус плюхнулся на сиденье, с которого поднялось облачко пыли. В горле у него пересохло. Лишь пару раз сглотнув, он смог выдавить из себя хотя бы слабый писк:

– Что я должен делать?

Шайенн вытащила из сумочки носовой платок и аккуратно протерла два кресла. Близнецы синхронно уселись.

– Расскажи нам все, что знаешь.

– О чем?

Шайенн покосилась на брата и демонстративно закатила глаза.

– Наш вундеркинд считает, что слишком умен для таких простофиль, как мы.

– Про Хранителей! – заорал Каспер, с яростью подавшись вперед.

Аттикус завопил от страха и инстинктивно брыкнул ногой. Кресло отъехало назад и с силой ударилось о компьютерный стол. У Аттикуса аж дух вышибло.

– Храбрый малец! – расхохотался Каспер.

– Предлагаю обойтись без игр в догонялки, – заявила Шайенн, жизнерадостно обводя взглядом комнату. – Тебя тут никто не услышит. Никто не знает, что ты здесь. И ты не выйдешь отсюда, пока не ответишь на все наши вопросы. А заупрямишься – тебе не жить.

– Да не знаю я ничего! – твердил свое Аттикус. – Я ж говорил! Мама умирала. Сказала, что я – Хранитель. Сказала, мы вам враги. Весперам то есть. И вы, мол, пытаетесь разгадать какую-то тайну. Да она и говорила-то обрывками, я даже толком вспомнить не могу.

Каспер нехорошо усмехнулся и, встав с места, неторопливо подошел к стене.

– Ну, это дело поправимое, – заявил он, открывая шкаф.

Внутри обнаружился набор длинных ножей. Каспер достал один из них. Узкое лезвие с пронзительным визгом вышло из ножен.

Кровь отхлынула от головы Аттикуса. Перед глазами замелькали белые пятна. Помещение вокруг словно бы сжалось, леденящий холод сменился жаром, стены стремительно понеслись друг к другу, смыкаясь крохотной западней…

Перед мысленным взором вдруг появилась такая же крохотная комнатка в аэропорту. Мужской туалет… И ма-а-аленькая баночка.

Антибактериальное средство.

– Я знаю! То есть не знаю! – выпалил он. Слова сами собой лились с языка, фактически без участия мозга. – В смысле, никакой информации не знаю. Ну, то есть не знаю умом. Но она, эта информация, у меня есть. Мы, Хранители, всегда так делаем. Хотя мы все, ну, такие, ужасно умные и вообще гении, но мы только и знаем, что котировки.

Каспер склонил голову набок.

– Что-то?

– Кодировки! – поправился Аттикус.

«Успокойся! Думай!»

Каспер придвинулся ближе к нему и небрежно подрезал ножом краешек своего ногтя – легко, как масло.

– Валяй дальше…

– Это… это такая предосторожность, – продолжил Аттикус. – Против гипноза. Или там пыток. Или сыворотки правды. Мы знаем лишь кодовую последовательность, только и всего. А уже ее можем расшифровывать.

Каспер качнул кончик ножа в сторону Аттикуса. Срезанный кусочек ногтя полетел мальчику в лицо.

– Что. Именно. Вы расшифровываете?

– У меня все на флешке! – торопливо заверил Аттикус.

Шайенн в ужасе встрепенулась.

– На той, что я раздавила в аэропорту?

– Нет-нет! В другой. У меня на брелоке для ключей.

Каспер аж весь потемнел. Подняв нож над головой, он стиснул зубы и сделал резкий выпад в сторону пленника.

Аттикус заорал и пригнулся. Лезвие насквозь пробило спинку кресла и вонзилось в стол.

– Это тебе за то, что мне по твоей милости теперь тащиться за этим дурацким брелоком, – пояснил Каспер. – Я выкинул его в помойку у входа, а то слишком карман оттопыривался.

Когда он ушел, Шайенн направилась к скопищу часов и остановилась рядом с теми, что показывали «восточное стандартное время, США» – 07.02 утра.

– Бостонское время, наиточнейшее, – промолвила девушка. – Все твои дружки как раз просыпаются и готовятся к школе. Ровно в семь часов тридцать две минуты они будут садиться в школьный автобус. А ты тут, на другом конце света, должен за эти полчаса расшифровать записи с твоей флешки и выложить нам все, что ты только знаешь.

Аттикус так трясся, что даже кивнуть в ответ не мог.

Через полчаса?

Даже если кто-то и поймал его сигнал – ну хоть кто-нибудь! – получаса никак не хватит.

– Я-я-я… м-м-м…

– Остынь, – посоветовала Шайенн. – Ты среди друзей.

– Мне, наверное, не хватит времени, – выпалил Аттикус. – Нужно… написать кое-что. Код.

– У нас тут очень быстрые компьютеры, – заверила Шайенн.

– Но я же не компьютер, я человек, – возразил мальчик. – Марк Цукерберг – и тот так быстро не кодирует!

Шайенн шагнула к столу, схватила нож и поднесла к свету.

– Что ж… значит, затея не удалась.

Глава 4

– Ой, да плевать мне на все эти бицепсы, дельты и карпики, – заявила Натали Кабра. – И отжимания ваши я бойкотирую.

– Карп – это рыба такая, – отозвалась Рейган Холт, проводившая в промозглой камере зарядку с Тедом Старлингом, Фениксом Уизардом, Алистером Оу и Фиске Кэхиллом. – А ты имела в виду – эй, народ, отжимайтесь как следует! Тринадцать… четырнадцать… – ты имела в виду «ромбики». Ромбовидные мышцы. Семнадцать, восемнадцать…

– Обожаю рыбу, – мечтательно вздохнула Натали и, повернувшись, забарабанила кулаками по двери камеры. – Эй вы! Как вас, уродов, называть-то? Дайте бедным узникам суши! Я ж тут пропадаю! Посмотрите на меня только!

Нелли Гомес прикрыла глаза и досчитала до десяти. Глаза бы ее на эту Натали не смотрели! Как и на всех остальных товарищей по несчастью. Не так-то весело оказаться взаперти в каменной каморке, в обществе слепого мальчишки, заядлого молчуна, оголтелой фанатки физкультуры, бывшего изобретателя буррито и победителя конкурса Мистер Сухарь. Причем все болеют или хотя бы заболевают. Конечно, в такой тесноте простудится один – заразятся все.

В этой клетке только заразе всякой и раздолье.

– Йо, Нат, попроси заодно тэмпуру, – не удержалась Нелли. – И еще васаби. Очень хорошо прочищает носовые полости.

На девушку вдруг нахлынула волна мучительной боли. Даже шутить теперь было трудно. От любого слова начинала ужасно болеть шея и все, что выше. Недавно полученная рана в плечо уверенно занимала первое место в списке неприятностей, постигших Нелли за двадцать два года жизни. Почти сразу по силе ощущений следовали места со второго по четвертое: оторванность от мира высокой кулинарии, ломка без привычного айпода и необходимость терпеть общество Натали Кабра.

Натали смерила ее гневным взором и тряхнула гривой темных волос.

– Шутить пытаешься? В следующий раз предупреди заранее, постараюсь засмеяться. Хотя, казалось бы, не очень-то прилично подшучивать над тем, кто тебе жизнь спас.

У Нелли не хватило энергии ответить. Да, Натали извлекла пулю у нее из плеча – но лишь когда ее заставили силой. Противная девчонка так рьяно следила за красой бровей, что с пинцетом обращалась поистине виртуозно.

И с тех пор постоянно напрашивалась на похвалы.

– Давай-давай, Алистер, где тридцать, там и шестьдесят – постарайся! – подбадривала Рейган. – Двадцать шесть… двадцать семь…

– Уф! – Алистер Оу тяжело рухнул на пол. Зеленая тюремная роба посерела от пыли. Щуплый седовласый Фиске Кэхилл повалился рядом.

– Боюсь, мышцы у нас уже не те, что раньше, – пропыхтел Алистер.

– У меня и точно, как рыбины. Маленькие и дряблые, – прибавил Фиске.

У Теда тоже дрожали руки, а у Феникса при каждом вздохе что-то свистело в груди.

– Рейгад? – спросил он насморочным голосом. – Мобед быдь хвадид на фефодня? Мы фсе простуфены, нам нуфен обдых.

– В могиле наотдыхаемся, Уизард! – Рейган стремительно отжалась еще пятьдесят раз, перевернулась, выполнила тридцать упражнений на брюшной пресс и завершила все могучим ударом ноги по железной двери. – Мне тоже нездоровится, а полюбуйтесь на меня! Представляете, что было бы, если б Бейб Рут сказал «Кажется, пора отдохнуть»? Или Майкл Фелпс? Или Нил Армстронг? Ну же, ребятки, посмотрите на себя. Мы…

– Голодны, – сказала Натали.

– И не выспались, – прибавил Алистер.

– И вымотались, – внес свою лепту Фиске.

– И простужены, – просипел Феникс.

– И прострелены, – закончила Нелли.

Рейган собиралась было завести очередную агитационную речь, но Тед вскинул руку. Нелли обожала Теда. Бедный мальчик ослеп после взрыва в институте Франклина и стал тихим и задумчивым. Он редко пытался привлечь к себе внимание, а уж если пытался, то не просто так. Сейчас он сидел очень прямо и настороженно.

– Пить хочешь? – прошептала Нелли.

Тед, не отвечая ей, обратился ко всем сразу:

– Плечо к плечу, – еле слышно проговорил он. – Все вместе. Присядьте.

Это был приказ. Морщась от боли, Нелли опустилась на колени рядом с ним и опасливо покосилась на камеру наблюдения в потолке. Тед явно хотел что-то им сообщить так, чтобы не узнали тюремщики.

Пол камеры устилал слой пыли. Тед вывел на нем мелкими буковками:

«ОНИ НАД НАМИ».

– Знаем, – прошептала Нелли.

«СОВСЕМ БЛИЗКО. СЛЫШУ ИХ СМЕХ».

Выждав пару секунд, он стер надпись.

«Отлично», – подумала Нелли. Новая информация. Новая информация всегда полезна.

После потери зрения у Теда развился исключительный слух. Он и прежде несколько раз слышал в камере отголоски разговоров тюремщиков, но до сих пор не сумел точно определить, откуда эти отголоски доносятся. Нелли не знала, чем им всем поможет это знание – и все же, и все же. Поэтому-то и становятся Мадригалами – чтобы использовать любые сведения себе на пользу. У кого-кого, а у Нелли по этой части опыта хватало.

– Спасибо, дружище! – прошептала она.

– О, тогда и они, выходит, нас слышат! – вдохновилась Натали и задрала голову к потолку. – Эй там, наверху! Просьба к обслуживающему персоналу! Пришлите нам соевый соус!

Нелли торопливо вскочила на ноги и здоровой рукой зажала Натали рот. От неожиданности та завалилась назад и с визгом рухнула на пол.

– Ты, конечно, вытащила из меня пулю, – заявила Нелли, – но мешать общему делу я тебе не позволю!

– Это же разбойное нападение! – заверещала Натали. – Я свяжусь со своим адвокатом!

– Полегче, Рэмбо! – Рейган оттащила Нелли. – Занятия боевыми искусствами начинаются только на следующей неделе.

Все тело Нелли пронзила острая боль. «Неудачно же ты, девочка, дернулась».

Вообще-то она не хотела делать Натали больно. Теснота, грязь, постоянная боль – все это ужасно изматывало, действовало на нервы, изнуряло мозги. Этак скоро все заложники вконец человеческий облик потеряют.

Преодолевая боль, Нелли склонилась над хнычущей Натали:

– Прости, Нат. Как вернемся домой, с меня ужин – суши. По высшим стандартам кулинарной академии. Только пообещай мне одну вещь, ладно?

Натали опасливо подняла голову.

– Что именно?

Нелли приложила палец к ее губам.

– Ни звука.

Натали вытерла слезы и кивнула.

Взяв Теда за руку, Нелли написала пальцем у него на ладони: «Сколько до них?»

Тед провел у нее по ладони две вертикальные черты. Одиннадцать.

Нелли понимала, что он имеет в виду – одиннадцать футов. Девушка покосилась на крепко закрытую дверцу подъемника.

Именно через него тюремщики обычно передавали еду и чистую одежду, но до сих пор пленники понятия не имели, далекий ли путь все это проделывает.

А оказывается – оказывается! – до их мучителей всего несколько футов. Весперы совсем рядом: по другую сторону тонкого потолка. И шахта подъемника связывает их между собой. Семеро пленников уже пытались тайком засунуть в подъемник кого-нибудь их своих – но без малейшего успеха.

Нет, не сам подъемник… меж этажами существует другая связь.

В голове у Нелли начал складываться план побега. Учась в кулинарной академии, она еще и брала уроки рисования. Учитель объяснял ей: вся хитрость не только в том, чтобы нарисовать разные предметы – но и в том, чтобы передать расстояние между ними.

– Будь добра, Гомес, без секретов, – прервала ее размышления Рейган. – Мы все одна команда.

Нелли шикнула на нее и снова собрала всех товарищей по заточению в один кружок.

– Рейган пыталась выбраться через подъемник, но не через саму шахту, – одними губами произнесла она, обводя всех взглядом.

* * *

Ну вот опять. Все тот же зуд. Как странно!

За долгие годы Веспер-Один отучил себя трогать шрам. Да и зачем бы его трогать? Шрам старый, совершенно заживший. Так что чесаться хотелось чисто психологически. Случалось это редко – например, когда подчиненные оказывались вопиюще некомпетентны.

Во вчерашнем послании от Веспера-Шесть только и говорилось – «поймали Х». И все. Далее – тишина.

«Поймали» – трусливое такое слово. Он ведь рассчитывал, что будет написано «убили».

Скорее всего Хранитель уже мертв.

А если нет – платить придется кому-то другому.

Веспер-Один улыбнулся, обдумывая массу восхитительных вариантов, один краше другого. Зуд чудесным образом прошел.

Глава 5

Аттикус почти не видел экран. Едкий пот заливал глаза, мешая смотреть. Аттикус и так прекрасно знал содержимое своей флешки.

А вот зацепки у него не было ни одной.

– Две минуты, – сообщил Каспер, на миг оторвавшись от какой-то игры на телефоне.

Двадцать восемь минут потрачены попусту.

Пальцы мальчика все медленнее стучали по клавиатуре. Здесь, внизу, передатчик из антимикробного средства не действовал. Но должна же тут быть хоть какая-то связь с внешним миром! Часы, например, подсоединены к атомному временному стандарту. А значит – какая-то связь есть точно. Спутниковая, проводная – какая угодно!

– Минута…

Аттикус чувствовал, как дышит над плечом Каспер. Двадцать девять минут его похититель не проявлял ни тени любопытства, а теперь уставился на экран.

Аттикус свернул все окна.

– Дайте мне еще немного времени! – выпалил он.

– Сорок секунд… – заявила Шайенн.

– Ну хоть десять минут! – взмолился мальчик. – Пожалуйста!

– Что это ты там скрываешь? – заинтересовался Каспер. – Дай посмотрю.

Только без паники! Главное – сохранять присутствие духа.

– Пока не могу показать, – соврал Аттикус. – Чуть попозже.

– Да все он врет, – вмешалась Шайенн. – Небось пытался дорваться до Интернета.

– Ну не такой же он дурак, – усомнился ее брат. – Попробуй он только, его бы мигом вышибло из системы… А ну, дай мне посмотреть, что у тебя там!

– Двадцать секунд.

Присутствие духа не помогло.

«Я погиб!»

– Я ничего не знаю! Честное слово!

Аттикус увидел, как чьи-то кулаки барабанят по клавиатуре – и лишь через пару секунд понял, что они принадлежат ему самому. Окна замелькали по монитору, точно выпущенные из клетки летучие мыши. Кто-то сзади ухватил его за руки.

– Время вышло, – бесстрастно сообщила Шайенн.

– У него ничего нет, – сказал Каспер.

– Отлично. Тогда прикончи его.

* * *

Вообще-то Нусрету Кемалю нравилось водить такси. Обычно пассажиры попадались дружелюбные, работа не напрягала. Однако сегодня, когда он подруливал в аэропорту к зоне прилета, руки у него тряслись. Он остановился у тротуара, бросил машину дожидаться в ряду других такси и, сунув диспетчеру пару монет, улизнул купить сладостей и чашку турецкого кофе. Успокоить нервы.

Поездочка выдалась – никому не пожелаешь! Пара грубиянов-америкашек и их дерганый племянничек. Ну и семейка! Мальчик на дядю с тетей не походил ни капельки. За всю дорогу и слова не проронил. А эти двое, какие ж грубияны! И рейс, как на грех, далекий – аж до самых Горемских пещер. Эти двое всю дорогу на него покрикивали – а что он, раб им, что ли?

– Неудачная поездка вышла, мистер Кемаль? – поинтересовалась молоденькая продавщица с очаровательной улыбкой.

– Бывали и получше, – вежливо отозвался он.

Слегка уняв расходившиеся нервы, мистер Кемаль двинулся обратно, к своей чистенькой, но изрядно подержанной «БМВ».

Автомобиль, визжа шинами, выехал из очереди такси.

Кемаль выронил стаканчик с кофе.

– Эй! – завопил он, бросаясь в погоню со всей скоростью, какую только способны были развить усталые ноги шестидесятитрехлетнего старика. – А ну, стой!

Слишком поздно! Его драгоценный автомобиль – единственное средство к существованию – исчез! И что теперь делать? Кемаль трясущейся рукой зашарил по карманам в поисках мобильника.

Тут-то он и увидел конверт.

На тротуаре, у того самого места, где он оставлял машину. Кемаль поднял запечатанный сверток. А вдруг там окажется то, что поможет найти вора?

Таксист яростно разорвал конверт.

Жаль, никто не видел и не поведал миру, как мистер Кемаль, вскрыв конверт, застыл на тротуаре столбом. Старик вытаращил глаза и изумленно разинул рот. В конверте оказалась толстая пачка американских долларов.

Глава 6

От сильного удара сзади по голове Аттикус отлетел на письменный стол, пребольно ударившись подбородком.

– Сильней, Каспер, – подбадривала Шайенн. – Или мне самой этим заняться?

Каспер отдал Шайенн тяжелый фонарик, только что вошедший в соприкосновение с головой Аттикуса, и шагнул к сейфу, где хранились ножи.

– Я сейчас, – пообещал он, раскрывая дверцы.

Аттикус с трудом поднялся на ноги. Прямо перед глазами мерцал зеленый экран:

«Система прекращает функционировать.

Активировать программу самоуничтожения? Да/Нет».

Сделай хоть что-нибудь! Ну же!

Мальчик нажал кнопку «Да».

Экран почернел. На нем осталась одна-единственная строка:

«программы закрываются… до саморазрушения остается один час ровно».

Аттикус попятился к закрытой двери. «Что я натворил?»

Вайоминги угрожающе надвигались на него. Каспер помахивал длинным кинжалом.

– Р-р-ребята… – пролепетал Аттикус. – П-посмотрите на экран…

– Игры кончились, умник, – сказала Шайенн. – И даже не думай о двери – она крепко заперта.

«Папа, я люблю тебя, – печально подумал Аттикус. – Джейк, и тебя тоже. И тебя, мама, где бы ты ни была сейчас…»

Внезапно завыла сирена. Ровное гудение компьютера оборвалось пронзительным электронным писком, а потом…

БИИИИП.

Писк умолк. Что-то щелкнуло, и комната погрузилась в кромешную тьму.

– Что та… – В голосе Шайенн зазвенели панические нотки.

Аттикус рванулся вперед – и очень удачно угодил головой ей в живот. Оба они свалились на пол. Аттикус ухватил Шайенн за руку и изо всех сил укусил.

– Аааааа!

Фонарик со стуком упал на пол. Аттикус бросился на звук, схватил фонарик и, не мешкая ни секунды, ринулся обратно. Где там эта дверь?

– Каспер, держи его! – раздался из темноты отчаянный вопль Шайенн.

Вот вам!

Ручка двери повернулась легко. Электрический замок отключился – как и, похоже, все электричество в комнате.

Аттикус вылетел в узкий промозглый коридор и рискнул на миг включить фонарик. А в следующий не сдержал крика, ударившись головой о сталактит.

Плохо. Теперь враги знают, где он.

Еще разок наскоро осветив туннель, мальчик погасил фонарик, пригнулся и со всех ног бросился вперед. Осторожность важна, но скорость сейчас важнее.

Вдогонку ему неслась отчаянная ругань перессорившихся между собой Каспера и Шайенн. Судя по грохоту, они метались по залу, спотыкаясь и налетая на все вокруг, а только что опрокинули что-то крупное.

На бегу Аттикус угодил ногой в какую-то выбоину и слегка подвернул щиколотку. Он рискнул включить фонарик: туннель впереди разветвлялся. Наверняка одно ответвление ведет наружу! Не может же оно идти в никуда. Есть шанс, что коридор описывает круг и выходит в те пещеры, какими они сюда добирались. Мальчик попытался мысленно сориентироваться в пространстве. Он всегда отличался этим умением. Джейк шутливо называл его ходячим GPS.

Налево. Нет, направо.

Он помчался по правому коридору. Подъем, новая развилка, за ней еще одна. Теперь Аттикус бежал наугад.

– Эй! А ну возвращайся! – загремел где-то за спиной голос Каспера.

– Влетишь прямиком в западню! – вторила Шайенн.

«Врут!» – твердо сказал себе Аттикус. Судя по голосам, брат с сестрой отставали от него всего на каких-нибудь тридцать ярдов. Ох, как близко-то!

Он обернулся через плечо, но тут же налетел на выступ скалы.

– Ой!

Вопль боли эхом разлетелся меж каменных стен. На сей раз туннель разветвлялся натрое. Аттикус замер на месте, совершенно не представляя, куда надо свернуть.

– Мы тебя слыыыышим! – пропела Шайенн.

– Пора не пора, выхожу со двора! – издевательски крикнул Каспер.

Аттикус со всех ног ринулся по среднему коридору. Тот повернул на девяносто градусов – и уткнулся в каменную стену. Тупик. И ни единой щелки – забиться некуда.

Шаги Каспера и Шайенн звучали совсем рядом. Аттикуса бросило в пот. Одежда липла к телу. В пещере было промозгло и сыро, руки у мальчика заледенели. Фонарик выпал из окоченевших пальцев и с громким стуком упал на камни.

Аттикус дернулся и снова замер, повернувшись лицом к выходу из ответвления в главную часть туннеля.

По полу плясали лучи фонариков.

– Слышала? – спросил Каспер.

– Летучие мыши, – отмахнулась Шайенн.

Каспер сдавленно охнул.

– Ты же знаешь, я их не выношу! – прошипел он.

– Летучие мыши, летучие мыши, летучие мыши, – затянула Шайенн.

– Хватит! Мы уже выросли! – завопил на нее брат.

– Сюда, Храброе Сердце, – засмеялась она.

Голос Каспера зазвучал тише, словно бы удаляясь налево.

– Ничего смешного! Почему ты за ним не следила? Система опознала чужака – и закрылась.

– Системы вроде этой просто так не закрываются, Каспер! – отрезала Шайенн. – Они включают режим самоуничтожения. Так что летучих мышей нам бояться нечего. Проблема у нас другая – как бы на воздух не взлететь.

Брат с сестрой ускорили шаг.

Как бы не взлететь на воздух?

Аттикус еще немного выждал, из последних сил задерживая дыхание – и только потом с жадностью втянул холодный воздух. Наконец шаги стихли вдали. Пора бежать.

Но куда? Наверняка Вайоминги пошли в нужную сторону – но ему-то за ними нельзя. Там-то его и сцапают.

Аттикус ногой нащупал фонарик на полу, нагнулся за ним и, едва коснувшись кончиками пальцев холодного металла, снова замер. Неужто и впрямь сквозняк?

В пещерах сквозняков не бывает. Разве что…

Мальчик задрал голову. Высоко наверху слабо различалась туманно-серая полоска – словно призрак, след светящегося слизня на скале.

«Сквозняк плюс свет равно спасение, – подумал Аттикус и тут же подправил расчеты. – Только помножить на невозможное восхождение».

Внезапно перед его мысленным взором возникло строгое и упрямое лицо мамы в тот самый день, когда, не слушая никаких протестов, она записала сына на курс скалолазания. Вообще-то Аттикус боялся высоты. Но мама сказала, это для его же блага – ровно то же самое она говорила про шпинат и домашние обязанности.

Он засунул фонарик за пояс и нащупал над головой первую зацепку. «Признаюсь, мама, на этот раз ты была права».

Поверхность скалы чуть-чуть отклонялась – самую малость, но это помогло Аттикусу найти зацепки для рук и ног. Кряхтя от напряжения, напрягая мышцы, много месяцев скучавшие без дела, он медленно продвигался наверх и вскоре оказался на небольшой скальной полке.

Теперь на пути к свету предстояло либо перелезть через огромный склизкий валун, нависший над головой, либо проползти под ним в крохотную расщелину.

Аттикус с трудом втиснулся в щель, оставляя на камнях клочья рубашки. С другой стороны выступ оказался совсем узеньким. Аттикус кинул вниз камень размером с кулак. Ни звука.

Он поднялся на ноги. Свет по-прежнему сочился через отверстие высоко-высоко наверху.

Далеко снизу раздался глухой стук: камень наконец долетел до дна. Сколько же прошло секунд?

Аттикус побледнел. Даже думать немыслимо!

Стена уходила вертикально вверх. Аттикус ухватился было за выступ, но рука соскользнула. Он свалился, потерял равновесие и качнулся назад, на самый край обрыва.

Под пятками зияла пустота. Аттикус отчаянно махал руками, силясь удержаться на краю, и лишь в самый последний миг рванулся вперед и нащупал новую зацепку.

Пальцы как будто прилипли к камню.

Сердце у Аттикуса так колотилось в груди, что он думал – стену расшатает.

«Не. Гляди. Вниз».

Он предпринял новую попытку, во все глаза всматриваясь в темноту и проверяя каждый выступ, каждую зацепку перед тем, как повиснуть на ней всем весом. Долетавший сверху сквозняк с каждым футом становился все теплее и теплее, высушивал пот на лице. Аттикус уже ощущал вкус свободы. Когда до отверстия оставалось совсем немного, во время очередного рывка он всунул носок ноги в глубокую трещину, где копошилось что-то живое.

Тишину пещеры прорезал пронзительный писк. Из расселины вылетела крохотная черная тень. Летучая мышь. Причем прямо в лицо Аттикусу.

– Ааааа!

Аттикус выдернул ногу. Левая рука сорвалась с выступа, за который мальчик пытался уцепиться. Аттикус повис на одной руке, а вокруг звенело эхо его отчаянного вопля. Пальцы правой руки потихоньку скользили… скользили…

Он посмотрел вниз. Пропасть. Бездна. Темная и пугающая.

Он бешено шарил левой рукой по камням, пытаясь хоть за что-нибудь уцепиться.

Получилось!

Пальцы впились в крохотное, почти незаметное углубление, щербинку в скале.

Летучая мышь взвилась вверх и исчезла в отверстии над головой. Аттикус осторожно перенес ногу на следующий выступ. Еще бы не дрожать! Ладони у него взмокли, ноги онемели. Он снова посмотрел в темноту внизу, но вместо пропасти увидел мамино лицо. «Одну ногу, потом другую… шаг за шагом… лишь так можно преодолеть страх».

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания