Ли Чайлд

Джек Ричер, или Это стоит смерти

Lee Child

WORTH DYING FOR

© 2010 by Lee Child.

This edition published by arrangement with Darley Anderson Literary,

TV & Film Agency and The Van Lear Agency

© Гольдич В., Оганесова И., перевод на русский язык, 2013

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Моей дочери Рут

Глава 01

Элдридж Тайлер ехал по длинной прямой двухполосной дороге в Небраске, когда зазвонил его мобильный телефон. День близился к вечеру, он возвращался с внучкой из магазина, где они покупали ей туфли. Его пикап «Шевроле Сильверадо» был цвета слегка выцветшей газеты. Девочка лежала на спине на маленьком заднем сиденье, но не спала, а, задрав ноги, с восхищением рассматривала огромные белые тенниски, которые болтались в воздухе в двух футах над ее лицом, и издавала самые разные звуки. Ей исполнилось восемь, и Тайлер считал, что она отстает в развитии.

Телефон Тайлера обычный, без всяких там глупостей, однако выдавал разные мелодии с разных номеров. По большей части, они входили в пакет программного обеспечения, но на четыре он установил особый, негромкий такой сигнал, нечто среднее между сиреной пожарной машины и ревуном погружающейся подводной лодки. Именно его Тайлер и услышал вечером на длинной прямой двухполосной дороге в Небраске, в десяти милях к югу от магазина, торговавшего одеждой со скидками, и в двадцати к северу от своего дома. Он нашел мобильник, нажал на кнопку и поднес его к уху.

– Слушаю?

– Возможно, ты нам понадобишься, – сказал голос.

– Я? – переспросил Тайлер.

– Ты и твоя винтовка. Как в прошлый раз.

– Возможно? – спросил Тайлер.

– На данном этапе это всего лишь мера предосторожности.

– Что происходит?

– Тут появился один тип, который что-то вынюхивает.

– Он близко подобрался?

– Трудно сказать.

– Что ему известно?

– Немного. Пока еще не все.

– Кто такой?

– Никто. Чужак. Обычный человек. Но он начал задавать вопросы. Мы думаем, что он служил в армии, был военным копом. Возможно, так и не расстался с прежними привычками.

– Как давно он уволился из армии?

– Очень давно.

– Связи?

– Никаких, насколько нам известно. Его никто не будет искать. Он что-то вроде бродяги. Его занесло сюда, точно перекати-поле. Пришла пора убрать его отсюда.

– Описание?

– Крупный, – ответил голос. – По меньшей мере шесть футов и пять дюймов, весит, вероятно, двести пятьдесят фунтов. В последний раз его видели в большой старой парке коричневого цвета и вязаной шапке. Двигается довольно странно, как будто у него все тело затекло или что-то сильно болит.

– Ладно, – сказал Тайлер. – Где и когда?

– Мы хотим, чтобы ты последил за амбаром, – ответил голос. – Завтра, целый день. Мы не можем допустить, чтобы он его увидел. Не сейчас. Если сегодня вечером мы с ним не разберемся, он рано или поздно сообразит, что происходит, и отправится посмотреть.

– Он собирается просто пойти туда?

– Он думает, что нас всего четверо, и не знает, что есть еще пятый.

– Хорошо.

– Пристрели его, если увидишь.

– Конечно.

– И постарайся не промахнуться.

– А я когда-нибудь промахивался? – спросил Тайлер, отключил телефон, бросил назад на приборную доску и поехал дальше, глядя в зеркало на новые тапочки внучки, болтавшиеся в воздухе. Впереди и за ним расстилались мертвые зимние поля, слева царил мрак, справа садилось солнце.

Амбар построили давным-давно, когда средний размер и деревянные конструкции считались вполне подходящими для сельского хозяйства Небраски. С тех пор его заменили более функциональные огромные металлические сооружения, расположенные в отдаленных районах, выбранных исключительно по соображениям логистики. Однако старый амбар устоял. Теперь он медленно гнил и заваливался набок. Со всех сторон его окружал древний асфальт, вздувшийся от зимних морозов и потрескавшийся на летней жаре, с проросшими сквозь трещины сорняками. Центральная дверь, когда-то раздвижная, из огромных деревянных блоков, соединенных железными скобами, двигалась на колесиках по металлической рельсе, но из-за того, что строение постепенно скособочилось, ее заклинило. Теперь попасть внутрь можно было только через маленькую дверцу, встроенную в бо́льшую, чуть левее от центра и чуть меньше человеческого размера.

Тайлер смотрел на маленькую дверцу в оптический прицел своей винтовки. Он занял позицию час назад, задолго до рассвета, считая эту меру предосторожности разумной. Элдридж был терпеливым человеком и делал все обстоятельно. Он съехал на своем пикапе с дороги и покатил в темноте по извивающимся следам трактора, затем остановился в старом сарайчике с тремя стенами, построенном много лет назад, чтобы защищать от весенних дождей джутовые мешки с удобрениями. Земля промерзла и стала жесткой, так что он не поднял пыли и не оставил следов. Он заглушил большой двигатель V-8, подошел к сарайчику и натянул поперек входа, на уровне щиколоток высокого мужчины, тонкий электрический провод с черной оплеткой.

Затем Тайлер вернулся к машине, забрался через кузов на кабину и положил винтовку и парусиновую хозяйственную сумку на подобие чердака, точно полка расположенного под остроконечной крышей. Затем подтянулся наверх, прополз вперед и убрал решетку с вентиляционного отверстия на крыше; он знал, что оттуда, когда наступит рассвет, откроется прекрасный вид на амбар, находившийся ровно в ста двадцати ярдах к северу. Тайлер не рассчитывал на удачу. Он тщательно обследовал местность много лет назад, когда четверо его друзей в первый раз попросили его о помощи, и отлично все подготовил: вбил гвозди для проволоки, прошел все расстояние до амбара и снял, а потом вернул на место решетку. Сейчас он удобно устроился на чердаке, позаботившись о том, чтобы не замерзнуть, и стал ждать восхода. И в конце концов солнце появилось, бледное и какое-то тусклое.

Его винтовка «Гранд Аляскан», произведенная компанией «Арнольд армз», с дулом длиной 26 дюймов, прикладом из высококачественного английского орехового дерева и магазином для патронов калибра .338 «Магнум», стоила семь тысяч долларов и являлась безупречным оружием против практически любого существа на четырех ногах и идеальным, если речь шла о двуногих. Тайлер снабдил ее оптическим прицелом «Ультравид» фирмы «Лейка», стоимостью девятьсот долларов, со стандартными визирными волосками на перекрестье. Он выставил две трети увеличения и на расстоянии в сто двадцать ярдов видел кружок жизни примерно в десять футов в высоту и десять футов в ширину. Бледное утреннее солнце висело на востоке низко над землей, и мягкий серый свет почти горизонтально заливал спящую землю. Чуть позже он немного поднимется и сдвинется на юг, а затем уйдет на запад. При таком освещении даже мишень, одетая в коричневое, будет целый день отлично просматриваться на фоне выцветших коричневых досок амбара.

Тайлер действовал исходя из принципа, что большинство людей правши, значит, его мишень будет стоять немного левее центра и правая рука, когда он ее вытянет, ляжет на ручку маленькой дверцы посередине. Кроме того, он не сомневался, что человек, у которого что-то сильно болит, встанет как можно ближе, чтобы сэкономить силы. Сама дверца находилась на высоте менее шести футов, но, поскольку была встроена в бо́льшую, ее нижняя часть не доходила всего нескольких дюймов до решетки.

У человека ростом в шесть футов и пять дюймов центр черепа расположен примерно в семидесяти трех дюймах от земли, следовательно, если взять вертикальную ось, оптимальная точка для выстрела – примерно шесть дюймов ниже верхней части маленькой дверцы. У того, кто весит двести пятьдесят фунтов, наверняка широкие плечи, а это означает, что в тот момент, когда он будет открывать дверь, центр его черепа окажется приблизительно в полутора футах левее правой руки. Иными словами, если смотреть на горизонтальную ось, то прицелиться необходимо в место, находящееся в шести дюймах от левого края дверцы.

Шесть дюймов вниз и шесть влево. Тайлер потянулся назад и достал из сумки два пластиковых пакетика с длиннозерным рисом. Новеньких, прямо из магазина, по пять фунтов каждый. Он подложил их под приклад винтовки и устроил его поудобнее. Затем наклонился, посмотрел в оптический прицел и навел его на левый угол двери. Сдвинул вниз и влево. Мягко положил палец на спусковой крючок. Сделал вдох, выдохнул. Внизу двигатель его пикапа тихонько пощелкивал, остывая, и живой запах бензина и выхлопа поднимался наверх, смешиваясь с мертвым запахом пыли и старого дерева. Снаружи солнце продолжало свой путь на небо, и свет стал ярче. Воздух был сырым и тяжелым, холодным и густым; такой загоняет бейсболистов в парк, а еще подхватывает пулю и без колебаний несет к цели.

Тайлер ждал. Он знал, что, может быть, ему придется провести здесь весь день, и был к этому готов. Природа наградила его даром терпения. Он использовал время ожидания, чтобы представить себе последовательность возможных событий. Вот крупный мужчина в коричневой парке появляется в оптическом прицеле, останавливается, замирает, повернувшись к нему спиной, кладет руку на ручку дверцы.

Сто двадцать ярдов.

Один выстрел.

Конец дороги.

Глава 02

Для Джека Ричера, крупного мужчины в коричневой куртке, эта конкретная дорога началась за четыре мили отсюда, в середине вечера, когда зазвонил телефон в вестибюле мотеля, находившегося на пересечении дорог. Его подвез какой-то водитель и высадил до того, как свернуть туда, куда Ричер ехать не хотел. На темной и плоской, мертвой и пустой земле живым казался только этот мотель. Выглядел он так, будто его построили сорок или пятьдесят лет назад во время вспышки коммерческого энтузиазма, возможно рассчитывая, что он принесет солидные барыши. Однако не вызывало сомнений, что надежды не сбылись, а может быть, с самого начала являли собой самые обычные иллюзии. На одной из площадок у пересечения дорог Ричер заметил заброшенные останки заправочной станции. На другой – готовый фундамент; видимо, предполагалось, что там будет стоять маленький универсам, который так и не родился на свет. Третья и вовсе оказалась пустой.

А вот мотель выжил, хотя с точки зрения архитектуры представлял собой настоящую авантюру и напомнил Ричеру картинки, которые он видел в детстве в книжке комиксов про космические поселения на Луне или Марсе. Центральное здание, идеально круглое, венчал купол. Отдельные домики, каждый с собственным куполом, ленивым строем тянулись от флагманского корабля вдаль, становясь все меньше по мере удаления от него. Рядом с офисом располагались семейные номера, дальше – одиночные. Стены были выкрашены серебристой краской, вертикальные алюминиевые полоски украшали окна и двери. Спрятанные под скатами круглых крыш неоновые огни заливали все вокруг призрачным голубым сиянием. На выложенных гравием дорожках тут и там попадались кусочки дерева, тоже серебристо-белого цвета. Столб с вывеской мотеля при помощи крашеной фанеры превратили в космическую ракету, стоящую на трех стабилизаторах. Название мотеля «Аполло» напоминало цифры в нижней части банковского чека.

Внутри основное здание представляло собой сплошное открытое пространство, если не считать небольшой части, отведенной для служебных нужд и, как догадался Ричер, двух туалетов. Напротив изогнутой стойки регистрации примерно в ста футах находилась такая же изогнутая стойка бара. По сути, это был холл с паркетным танцполом и группами обитых красным бархатом стульев, расставленных вокруг столиков, на каждом из которых стояла лампа с абажуром с кисточками. Куполообразный потолок в виде небесного свода заливало красное неоновое сияние. И повсюду прятались светильники красного или розового оттенка. В общем, заведение производило странное впечатление и напоминало версию Лас-Вегаса 60-х годов, перенесенную в космос.

И ни одного посетителя, если не считать мужчины у стойки бара и еще одного за ней. Ричер остановился около регистрации, к нему тут же бросился бармен и искренне удивился, когда Джек сказал, что хочет снять номер, как будто такие вещи случались тут крайне редко. Впрочем, бармен вполне умело справился с этой задачей и выдал Ричеру ключ в обмен на тридцать долларов наличными. Ему было лет пятьдесят пять или даже шестьдесят, не высокий, не худой, с роскошной шевелюрой, выкрашенной в ярко-рыжий цвет, который Ричер привык видеть у француженок определенного возраста. Бармен убрал деньги в ящик и нервно принялся что-то писать в журнале регистрации. Видимо, он являлся наследником психов, построивших эту красоту, наверняка никогда нигде больше не работал и сводил концы с концами, выступая одновременно в роли управляющего, портье, бармена, носильщика и горничной. Он захлопнул журнал и собрался вернуться в бар.

– У вас кофе есть? – спросил у него Ричер.

– Конечно, – повернувшись, ответил бармен с улыбкой и определенным удовлетворением в голосе, как будто принятое лет сто назад решение установить кофеварку «Банн», которая работала каждый день, наконец получило оправдание.

Ричер прошел за ним сквозь полосы неонового света и уселся на табурет в стороне от другого посетителя, мужчины лет сорока в толстом спортивном пиджаке из твида, с кожаными заплатами на локтях, которые он поставил на стойку, крепко обхватив пальцами стакан, наполненный льдом и янтарной жидкостью, и уставившись в него с рассеянным видом. Видимо, этот стакан был далеко не первым и даже не третьим и не четвертым за вечер. Мужчина отчаянно потел и выглядел набравшимся под самую завязку.

Бармен с крашеными волосами налил кофе в фарфоровую кружку с логотипом НАСА[1] и подтолкнул к Ричеру с гордым и одновременно церемониальным видом. Возможно, она представляла собой бесценный предмет антиквариата.

– Сливки? – спросил он. – Сахар?

– Ни то ни другое, – ответил Ричер.

– Путешествуете?

– Собираюсь повернуть на восток при первой возможности.

– Как далеко на восток?

– Далеко, – ответил Ричер. – До самой Вирджинии.

Его собеседник с умным видом кивнул.

– Тогда вам сначала нужно на юг, пока не доберетесь до автострады между штатами.

– Отличный план, – похвалил его Ричер.

– А откуда вы сегодня выехали?

– К северу отсюда, – ответил Ричер.

– На машине?

– Автостопом.

Мужчина с крашеными волосами больше ничего не сказал, потому что говорить было не о чем. Бармены любят изображать жизнерадостное веселье, но в данном разговоре особого веселья не просматривалось. Путешествовать автостопом по проселочной дороге глубокой зимой да еще по штату, занимающему сорок первое место по численности населения, не самое приятное приключение, и бармен оказался слишком хорошо воспитан, чтобы высказать все это вслух.

Ричер взял чашку и попытался ее удержать. Испытание. Результат ему не понравился. Все сухожилия, связки и мышцы, от кончиков пальцев до грудной клетки, горели и дрожали, и от микроскопических движений руки по поверхности кофе пошли маленькие концентрические круги. Он изо всех сил сосредоточился, рассчитывая, что все у него получится ловко и уверенно, но кружка несколько раз дернулась на пути к его губам. Пьянчужка пару мгновений за ним наблюдал, после чего отвернулся.

Кофе оказался горячим и немного перестоявшимся, но в нем содержался кофеин, который требовался Ричеру. Его сосед по стойке сделал глоток из своего стакана, поставил его и уставился на него печальным взглядом. Он сидел, слегка приоткрыв рот, в уголках рта появились пузыри. Он снова приложился к стакану. А Ричер сделал еще глоток кофе, на сей раз медленнее. Все молчали. Пьянчужка осушил свой стакан и попросил добавки. Оказалось, что он пьет «Джим Бим». Бурбон по меньшей мере трехлетней выдержки. Ричер почувствовал, что рука стала слушаться немного лучше, и подумал, что кофе – это отличное лекарство от всех болезней.

И тут зазвонил телефон.

На самом деле зазвонили сразу два телефона. Один номер, два аппарата, на стойке регистрации и на полке в баре. Мужчина с крашеными волосами не мог оказаться в двух местах одновременно; он взял трубку и сказал гордо, жизнерадостно и с энтузиазмом, как будто это первый звонок в заведение в день его открытия:

– Гостиница «Аполло».

Он послушал пару секунд, прижал трубку к груди и сказал:

– Доктор, вас.

Ричер автоматически оглянулся, но не обнаружил никого похожего на доктора. Сидевший рядом с ним пьянчужка спросил:

– Кто?

– Миссис Дункан, – ответил бармен.

– Что ей надо? – поинтересовался пьянчужка.

– У нее из носа идет кровь. И не останавливается.

– Скажи, что ты меня не видел, – заявил пьянчужка.

Бармен повторил его слова и положил трубку, а пьянчужка обмяк, и его лицо оказалось почти на одном уровне с краем стакана.

– Вы врач? – спросил Ричер.

– Вам какое дело?

– Миссис Дункан – ваша пациентка?

– Технически.

– И вы ее послали?

– А вы кто такой, поборник морали? У нее всего лишь идет кровь из носа.

– Которая не останавливается. Это может быть серьезно.

– Ей тридцать три года, и она совершенно здорова. Никакой гипертензии или проблем с кровью. Она не употребляет наркотики. Так что волноваться нечего. – Доктор взял стакан, сделал один глоток, потом второй.

– Она замужем? – спросил Ричер.

– А что, теперь брак вызывает носовое кровотечение?

– Такое случается, – ответил Ричер. – Я был военным полицейским. Иногда нас вызывали во внеслужебное время в дома, где жили семейные пары. Женщины, которых часто бьют, принимают много аспирина, чтобы заглушить боль. Но аспирин разжижает кровь, поэтому в следующий раз, когда муж поднимает на них руку, начинается кровотечение, которое не останавливается.

Пьянчужка промолчал.

Бармен отвернулся.

– Что? Такое частенько случается? – поинтересовался Ричер.

– Это всего лишь носовое кровотечение, – повторил пьянчужка.

– Ты боишься оказаться в самом эпицентре семейной разборки, доктор? – спросил Джек.

Ему никто не ответил.

– Возможно, она получила и другие повреждения, – не отступал Ричер. – Незаметные на первый взгляд. Она же твоя пациентка.

Ему по-прежнему никто не отвечал.

– Носовое кровотечение ничем не отличается от любого другого. Если его не остановить, она умрет. Все равно как от ножевого ранения. Ты же не оставил бы ее без помощи, если бы она получила удар ножом, верно?

Оба, пьянчужка и бармен, продолжали молчать.

– Ладно, – сдался Ричер, – Это не мое дело. Все равно от тебя никакого толку. Ты даже не сможешь доехать до нее на машине. Но я считаю, что тебе следует вызвать кого-нибудь другого.

– А никого другого нет, – заявил пьянчуга. – В шестидесяти милях есть отделение «скорой помощи». Но они не пошлют сюда машину из-за носового кровотечения.

Джек сделал еще глоток кофе. Пьянчуга больше не трогал свой стакан.

– Конечно, доехать я туда не смогу, – сказал он. – Но, когда окажусь на месте, со мной все будет в порядке. Я хороший врач.

– В таком случае не хотел бы я встретиться с плохим, – заметил Ричер.

– Например, я знаю, что с тобой. Я имею в виду, физически. Что до психического здоровья, тут я не специалист.

– Притормози, приятель.

– А то что будет?

Джек не ответил.

– Речь идет всего лишь о носовом кровотечении, – повторил доктор.

– И как бы ты стал его лечить? – поинтересовался Ричер.

– Небольшая местная анестезия. Носовые отверстия закрыть ватой. Давление остановит кровь, и не важно, принимала она аспирин или нет.

Джек кивнул. Он видел, как врачи делали то же самое, в армии.

– Тогда поехали, доктор. Я сяду за руль.

Глава 03

Доктор не слишком уверенно держался на ногах, иными словами, проделал обычный фокус набравшегося под завязку человека – шел по ровному полу так, будто поднимался вверх по склону. Но до парковки добраться сумел, а ледяной воздух сделал свое дело, и он временно пришел в себя – во всяком случае, настолько, что смог найти ключи от машины. Он довольно долго хлопал по разным карманам, пока в конце концов не вытащил большую связку на потрепанном кожаном брелоке с облезлой надписью золотыми буквами «Перевозки Дунканов».

– Тот самый Дункан? – спросил Ричер.

– В нашем округе живет только одна семья с такой фамилией.

– И ты всех лечишь?

– Только невестку. Сын ездит в Денвер. Отец и дядья предпочитают коренья и ягоды, насколько мне известно.

Доктор ездил в «Субару», которая оказалась единственной машиной на парковке. Причем относительно новой и чистой. Ричер нашел нужную кнопку на связке и нажал на нее. Доктор устроил целое представление, направившись к водительской двери, но в последний момент с грустным видом свернул в сторону. Джек забрался внутрь, отодвинул назад сиденье, завел двигатель и включил фары.

– Поезжай на юг, – сказал доктор.

Ричер закашлялся.

– Постарайся не дышать на меня, и на пациентку, кстати, тоже, – посоветовал он доктору.

Затем положил руки на руль, как будто пытался пристроить две бейсбольные перчатки на концы двух длинных палок. Когда они заняли свои места, сжал пальцы и вцепился в руль, стараясь уменьшить давление на плечи. Выехав с парковки, Ричер направился на юг. Вокруг царил кромешный мрак, и он ничего не видел, но знал, что едет по плоской земле, которая тянется во все стороны.

– Что здесь растет? – спросил Джек, чтобы доктор не уснул.

– Кукуруза, что ж еще? – ответил тот. – Кукуруза и снова кукуруза. Гораздо больше, чем нормальному человеку хотелось бы видеть.

– Ты из местных?

– Из Айдахо.

– Картофель.

– Лучше, чем кукуруза.

– И что привело тебя в Небраску?

– Жена, – сообщил он. – Она здесь родилась и выросла.

Они пару мгновений молчали, потом Ричер спросил:

– Что со мной?

– В каком смысле? – удивился доктор.

– Ты заявил, будто знаешь, что со мной. По крайней мере, физически. Валяй, выкладывай.

– У нас что, собеседование?

– Считаешь, что оно тебе не требуется?

– Пошел к черту! Я в полном порядке.

– Докажи.

– Я знаю, что ты сделал, – сказал доктор. – Только мне неизвестно, как это произошло.

– И что же я сделал?

– Ты перенапряг все, начиная от flexor digiti minimi brevis до quadratus lumborium, причем с обеих сторон, почти симметрично.

– Попытайся сказать то же самое по-английски, а не на латыни.

– Ты повредил все мышцы, связки и сухожилия, отвечающие за движения рук, от мизинца до двенадцатого ребра. Ты испытываешь сильную боль и неудобство, мелкая моторика отказывает из-за того, что все системы пострадали.

– Прогноз?

– Ты поправишься.

– Когда?

– Несколько дней. Возможно, через неделю. Попробуй принять аспирин.

Ричер продолжал вести машину, только слегка приоткрыл окно, чтобы из салона выветрились пары спиртного. Они миновали группу из трех больших домов, стоявших рядом друг с другом примерно в ста ярдах от двухполосной дороги в конце общей подъездной дорожки. Все три дома окружала деревянная ограда. Они были старыми, когда-то красивыми, по-прежнему крепкими, но какими-то неухоженными. Доктор повернул голову, посмотрел на них долгим суровым взглядом и снова уставился вперед.

– Ну и как ты это сделал? – спросил он.

– Что? – поинтересовался Ричер.

– Повредил руки?

– Ты же у нас доктор, – ответил Джек. – Вот и скажи.

– Я видел такие же симптомы дважды. После одного из ураганов во Флориде я отправился туда волонтером. Несколько лет назад. Я совсем не такой плохой, как можно подумать.

– И что?

– Людей, оказывающихся на улице во время циклона, скорость которого сто миль в час, либо несет вперед, либо они цепляются за изгороди и пытаются таким способом спастись. Противопоставляют сильному ветру вес своего тела. Все их мышцы подвергаются невероятному напряжению. И они получают травмы. Твоей, судя по виду, всего пара дней. Ты сказал, что приехал с севера. К тому же сейчас не сезон для ураганов. Могу побиться об заклад, что на этой неделе нигде в мире не было ничего подобного. Ни одного циклона или урагана. Поэтому я не знаю, что с тобой произошло. Но я хочу, чтобы ты побыстрее поправился. Честное слово.

Ричер промолчал.

– На следующем перекрестке налево, – сказал доктор.

Через пять минут они подъехали к дому Дунканов. Он был освещен снаружи, включая пару прожекторов, направленных на белый почтовый ящик, подписанный «Дункан», по одному с каждой стороны. Сам дом выглядел как восстановленная ферма, скромных размеров, но в безупречном состоянии. На лужайке зимовала трава и стояла древняя телега с высокими колесами со спицами и пустыми оглоблями. Прямая длинная дорожка вела к большому строению, судя по всему, сараю, оставшемуся от прежних времен, когда все делали на месте. Теперь он превратился в гараж с тремя дверями. Одна была открыта, как будто кто-то поспешно уехал.

Ричер остановил машину на дорожке, которая вела к передней двери.

– Твой выход, доктор, – сказал он. – Если она, конечно, еще дома.

– Она дома, – заверил его доктор.

– Тогда пошли.

И они выбрались из машины.

Глава 04

Доктор взял с заднего сиденья кожаный чемоданчик и снова повторил свое выступление – иными словами, начал подниматься на холм, шагая по ровной дорожке; впрочем, на сей раз у него для этого имелись некоторые основания, потому что идти по гравию было совсем не просто. Однако ему удалось без посторонней помощи добраться до двери из старого дерева, выкрашенного блестящей белой краской. Ричер обнаружил медную кнопку и нажал на нее костяшкой пальца. Внутри раздался звонок, секунду ничего не происходило, затем он услышал медленные шаги по деревянному полу. Дверь приоткрылась, и он увидел лицо. Очень необычное: обрамленное черными волосами, с бледной кожей и испуганными глазами.

В следующее мгновение Джек разглядел платок в красных пятнах, плотно прижатый к треугольной ране, из которой мимо рта и шеи на блузку стекал алый поток; на шее у женщины Ричер заметил перепачканное кровью ожерелье из жемчуга. Блузка промокла до самой талии. Женщина убрала платок от носа, и стало видно, что у нее разбиты губы и кровь на зубах. Из носа тоже, не останавливаясь, лилась кровь.

– Вы приехали, – сказала женщина.

Доктор дважды моргнул, с трудом сфокусировал взгляд, нахмурился и кивнул.

– Нам нужно на это взглянуть, – пробормотал он.

– Вы пили, – проговорила женщина, посмотрела на Ричера и спросила: – А вы кто такой?

– Я его привез, – ответил он.

– Потому что он напился?

– Он справится. Я бы не доверил ему операцию на мозге, но кровь он остановить в состоянии.

Женщина задумалась, кивнула, снова приложила платок к лицу и открыла дверь.

…Они прошли на кухню. Доктор был пьян в стельку, но задача перед ним стояла простая, а руки сохранили навыки, необходимые, чтобы сделать то, что требовалось. Ричер замачивал тряпки в теплой воде и передавал их доктору, который вымыл лицо женщины, потом надежно запечатал ноздри кусками ваты и соединил скобками разбитые губы. Анестетик справился с болью, и пациентка погрузилась в спокойное, потустороннее состояние. Сказать, как она выглядела на самом деле, не представлялось возможным. Ей уже не раз прежде ломали нос, это Ричер понял сразу. Но у нее была гладкая кожа и красивые глаза. Стройная, довольно высокая, хорошо одетая, явно не из бедных.

Как и сам дом – теплый, с полами из белых досок, пропитавшихся за сто лет воском; великолепная мебель, роскошные детали интерьера, приглушенные пастельные тона. На полках книги, картины на стенах и ковры на полах. В гостиной Ричер заметил свадебную фотографию в серебряной рамке, на ней была изображена более молодая и безупречная копия женщины, которой они занимались на кухне, и высокий, сухопарый мужчина в сером костюме, с темными волосами, длинным носом, блестящими глазами и самодовольным видом. Не спортсмен и не человек физического труда, не профессор и не поэт. Вероятно, бизнесмен. Что-то вроде исполнительного директора. В общем, из тех, кто проводит много времени в закрытом помещении, слабый, энергичный, но нерешительный.

Ричер вернулся на кухню и обнаружил, что доктор моет руки в раковине, а женщина, не глядя в зеркало, причесывает волосы.

– Ну, как вы? – спросил он.

– Ничего, – ответила она медленно, в нос и не слишком разборчиво.

– Вашего мужа нет дома?

– Он ужинает с друзьями.

– Как его зовут?

– Сет.

– А вас?

– Элеонор.

– Вы принимали аспирин, Элеонор?

– Да.

– Потому что Сет часто так с вами поступает?

Она надолго замолчала, потом покачала головой.

– Я зацепилась за край ковра и упала, – сказала она.

– Много раз, причем за последние несколько дней? Ковер один и тот же?

– Да.

– На вашем месте я бы его поменял.

– Я уверена, что этого больше не случится.

Они подождали на кухне десять минут, а Элеонор поднялась наверх, чтобы принять душ и переодеться. Они слышали, как она включила, а потом выключила воду и крикнула, что с ней все в порядке и она собирается лечь спать. Они ушли, и входная дверь со щелчком закрылась за ними. Доктор, спотыкаясь, добрался до своей машины и плюхнулся на пассажирское сиденье, поставив чемоданчик между ног. Ричер завел двигатель и развернулся на подъездной дороге. Затем он крутанул руль, нажал на газ и направил машину на дорогу, по которой они приехали.

– Слава богу! – сказал доктор.

– Что с ней ничего не случилось?

– Нет, что Сета Дункана не было дома.

– Я видел его фотографию. Он не показался мне особо страшным. Бьюсь об заклад, что он держит пуделя.

– У них нет собаки.

– Это фигура речи. Я могу понять, что сельский доктор не хочет оказаться в эпицентре семейной разборки, если муж пьет пиво, носит майки и держит парочку бультерьеров во дворе, где полно сломанных инструментов и машин. Но, очевидно, Сет Дункан не из этой категории.

Доктор молчал.

– Но ты все равно его боишься, – продолжал Ричер. – Значит, он обладает какой-то властью. Финансовой или политической. У него отличный дом.

Доктор продолжал молчать.

– Ее избил он? – спросил Ричер.

– Да.

– Ты совершенно уверен?

– Да.

– И он делал это раньше?

– Да.

– Сколько раз?

– Много. Иногда у нее бывают сломаны ребра.

– Она обращалась в полицию?

– У нас нет полиции. Мы зависим от округа. А они, как правило, находятся в шестидесяти милях отсюда.

– Она могла бы им позвонить.

– Она не будет выдвигать против него обвинения. Они никогда этого не делают. Если они спускают такое один раз, оно повторяется снова и снова.

– А где обычно ужинает с друзьями Сет Дункан?

Доктор не ответил, и Ричер больше не стал спрашивать.

– Мы едем назад, в мотель? – спросил доктор.

– Нет, я везу тебя домой.

– Спасибо. Это очень благородно с вашей стороны. Но от моего дома до мотеля далеко, если идти пешком.

– Это не моя проблема, – ответил Ричер. – Я оставлю машину себе. Ты можешь утром попросить кого-нибудь, чтобы тебя подвезли до мотеля, и заберешь ее там.

В пяти милях к югу от мотеля доктор снова окинул взглядом три старых дома, стоявших в полном одиночестве в конце подъездной дорожки, затем уставился в ветровое стекло, сказал Ричеру, чтобы он повернул налево, потом направо и снова налево, и они покатили вдоль границ темных пустых полей к новому ранчо, расположившемуся на нескольких акрах плоской земли, огороженной деревянным забором.

– Достал ключ? – спросил Ричер.

– На связке.

– Другой есть?

– Меня жена впустит.

– Надейся, – ответил Ричер. – Спокойной ночи.

Он проследил за доктором, который, спотыкаясь, прошел первые двадцать футов к двери, развернулся и направился в сторону главной двухполосной дороги, шедшей с севера на юг. Если сомневаешься, поворачивай налево – таким был его девиз, поэтому он проехал милю на север, остановился и задумался.

Где обычно ужинает с друзьями тип вроде Дункана?

Глава 05

Ричер решил, что его стоит поискать в ресторане, где подают стейки. Сельская область, район ферм, компания богатых мужчин, изображающих из себя классных парней; они закатывают рукава, распускают галстуки, заказывают кувшин домашнего пива и мясо с кровью и потешаются над живущими на побережье цыпочками, которые беспокоятся из-за холестерина. Небраска – это огромные территории с небольшим населением, так что рестораны могут располагаться на расстоянии тридцати миль друг от друга. Но ночь выдалась темной, а у подобных заведений всегда очень яркие вывески. Здесь так принято. Либо «Мы подаем стейки» ослепительными неоновыми буквами вдоль всей крыши, либо модное название, залитое сиянием прожекторов.

Ричер выключил фары, выбрался из «Субару» и, схватившись за металлическую перекладину на крыше, залез на капот, а с него на крышу. Он выпрямился во весь рост, и его глаза оказались на высоте одиннадцати футов над уровнем земли. Затем он повернулся на триста шестьдесят градусов, всматриваясь в темноту, увидел призрачные огни мотеля далеко на севере и розовый ореол примерно в десяти милях к юго-западу. Впрочем, существовала вероятность, что это заправочная станция, но больше нигде никакого света не было. Поэтому он поехал на юго-запад, дважды останавливаясь, чтобы убедиться, что не сбился с пути. По мере того, как он приближался к цели своего путешествия, сияние становилось все ярче, и вскоре перед ним появилась красная неоновая вывеска, слегка розоватая из-за ночного тумана. Он подумал, что это вполне может быть винный магазин, еще один мотель или заправка «Эксон».

Но оказалось, что Джек приехал прямо к главному входу ресторана, который расположился в невысоком строении со свечами в окнах, стенами, обшитыми досками, как у самого обычного сарая, и плоской крышей. В общем, заведение напоминало старую лошадь, пасущуюся в поле в полном одиночестве на целом акре утоптанной земли. Яркая неоновая вывеска в форме птичьего гнезда из стеклянных трубок и металлических опор ярко-красными старинными буквами сообщала, что здесь подают стейки. Вокруг, точно сосущие молоко поросята или самолеты у терминала, капотами к входу стояли машины – седаны, пикапы и джипы, новые и не слишком, некоторые местного производства.

Ричер припарковал «Субару» доктора отдельно от остальных машин, рядом с дорогой, выбрался наружу и пару мгновений постоял на холодном воздухе, расправляя плечи и пытаясь вернуть чувствительность верхней части тела. Он в жизни не принимал аспирин и не собирался начинать сейчас. Пару раз в больнице ему вводили через капельницу морфий, и он с удовольствием вспоминал тогдашние впечатления. Но за пределами реанимационного отделения намеревался рассчитывать на время и силу воли. Без вариантов.

Ричер направился к двери ресторана и обнаружил еще одну дверь в маленьком квадратном вестибюле с пустой стойкой метрдотеля, на которой стояла настольная лампа и лежала книга резервирования столиков. Справа находился небольшой зал, где сидели две пары, доедавшие ужин. Слева – то же самое. Небольшой коридор впереди заканчивался комнатой побольше, с низким потолком и стенами, обшитыми некрашеными деревянными панелями, с отделкой из меди. Уютное местечко для встреч близких друзей.

Ричер прошел мимо стойки и заглянул в самый большой зал. Сразу под аркой, за столиком на двоих, ужинал молодой парень, одетый в красную куртку футбольной команды «Корнхаскерс»[2]. Университет Небраски. По центру стоял стол на восемь человек, за которым сидели семеро в пиджаках и галстуках: шестеро напротив друг друга и седьмой, тип со свадебной фотографии, – во главе. Он оказался немного старше, более худым и самодовольным, но Ричер не сомневался, что это тот же человек. Стол был заставлен остатками солидной трапезы: тарелки, стаканы, зазубренные ножи с потертыми деревянными ручками.

Ричер вошел в зал. Одновременно парень, сидевший в одиночестве за столиком на двоих, плавным движением поднялся на ноги, загородил Ричеру дорогу и поднял руку, точно коп, регулирующий движение. В следующее мгновение он положил ладонь ему на грудь. Когда парень встал, оказалось, что он крупный, почти такой же высокий, как сам Ричер, и намного моложе, возможно, слегка тяжелее, а в его глазах светился безмолвный ум. Сила и мозги. Опасное сочетание. Ричер предпочитал старые времена, когда громилы были тупыми. Никакого образования, высшая точка социального статуса. За то, что спортсменов заставили ходить в школу, теперь приходилось платить высокую цену.

Из тех, кто сидел за столом, никто не посмотрел в их сторону.

– Как тебя зовут, толстячок? – спросил Ричер.

– Меня? – переспросил тот.

– Это же не трудный вопрос.

– Бретт.

– Так вот, Бретт, – продолжал Ричер, – либо ты уберешь руку с моей груди, либо я оторву ее от твоего запястья.

Охранник уронил руку, но не сдвинулся с места.

– Что? – спросил Ричер.

– Вы пришли к мистеру Дункану?

– А тебе какое дело?

– Я работаю на мистера Дункана.

– Правда? – удивился Ричер. – И что ты для него делаешь?

– Составляю расписание встреч.

– И что?

– Вы не записаны.

– И на когда я могу записаться?

– Как вам ответ «никогда»?

– Не нравится, Бретт.

– Вы должны уйти, мистер.

– Ты кто такой, служба безопасности? Телохранитель? Кто он, этот твой мистер Дункан?

– Обычный гражданин. Я его помощник. А теперь нам нужно отвести вас к вашей машине.

– Ты хочешь проводить меня до парковки?

– Я делаю свою работу, мистер.

Мужчины за большим столом сидели, поставив на него локти, точно заговорщики; все шестеро слушали историю, которую им рассказывал Дункан, и дружно смеялись. В общем, отлично проводили время. До зала долетал приглушенный шум из кухни, резкий звон серебряных приборов о тарелки, глухой стук стаканов, скользящих по деревянной поверхности.

– Ты уверен? – спросил Ричер.

– Я был бы вам чрезвычайно признателен, – ответил его молодой собеседник.

Ричер пожал плечами.

– Хорошо, идем, – сказал он, повернулся, прошел мимо стойки метрдотеля, в первую дверь, потом во вторую и оказался на улице, где царила морозная ночь.

Охранник не отставал. Джек протиснулся между двумя грузовиками и направился через открытое пространство в сторону «Субару». Охранник не отставал. Ричер остановился в десяти футах от машины и повернулся. Его спутник тоже остановился и оказался лицом к лицу с Ричером. Он ждал, совершенно спокойно, расслабленно, терпеливо, уверенный в себе.

– Могу я дать тебе совет? – спросил Джек.

– Насчет чего?

– Ты не дурак, но и не гений. Ты только что профукал отличную ситуацию и оказался в гораздо менее выгодной. Внутри находятся люди, есть свидетели, телефоны, и ты мог рассчитывать, что кто-то вмешается. Здесь ничего этого нет. Ты лишился огромного преимущества. Тут я смогу спокойно и не спеша надрать тебе задницу, и никто ее не спасет.

– В этом нет необходимости.

– Согласен. Но мне нужно кое-что сказать мистеру Дункану.

– Что сказать?

– Он бьет жену. Я должен объяснить ему, почему это плохо.

– Уверен, что вы ошибаетесь.

– Я видел доказательства. И мне необходимо увидеться с Дунканом.

– Посмотрите на вещи реально, мистер. Вы ни с кем не увидитесь и не станете разговаривать. Сегодня только один из нас вернется в ресторан, и это не вы.

– Тебе нравится работать на такого типа?

– Я не жалуюсь.

– Возможно, позже тебе придется пожалеть. Мне сказали, что ближайшее отделение «скорой помощи» находится в шестидесяти милях отсюда. Может так получиться, что ты пролежишь тут целый час, дожидаясь, когда они приедут.

– Мистер, вы должны сесть в свою машину и уехать.

Ричер засунул руки в карманы куртки, чтобы обездвижить предплечья и защитить их от новых травм.

– Последний шанс, Бретт, – сказал он. – Ты еще можешь уйти. Тебе вовсе не нужно подставляться ради такого дерьма.

– Я должен делать свою работу.

Ричер кивнул.

– Послушай, парниша… – сказал он очень тихо.

Громила немного наклонился, чтобы расслышать, что будет дальше, Ричер врезал ему в пах правой ногой в тяжелом ботинке и отошел назад, когда тот сложился пополам под углом в девяносто градусов. Парнишку вырвало, он задыхался. Джек еще раз сильно ударил его сбоку по голове – так игрок в футбол превращает хорошую подачу в гол. Громила завертелся на пятках и рухнул, как будто решил ввинтиться в землю.

Ричер, не вынимая рук из карманов, снова направился к двери в ресторан.

Глава 06

Вечеринка в задней комнате по-прежнему была в полном разгаре, но ее участники уже убрали локти со стола; теперь все семеро сидели, развалившись на стульях, довольные собой, владеющие окружающим пространством. Все немного раскраснелись от жары и пива, шестеро вполуха слушали седьмого, который хвастался по какому-то поводу, и готовились заткнуть его новым анекдотом. Ричер вошел, встал за стулом Дункана и, вынув руки из карманов, положил их ему на плечи. В комнате воцарилась гробовая тишина. Ричер слегка надавил на плечи Дункана и потянул их назад, пока стул не начал балансировать на двух ножках. В следующее мгновение он его отпустил, и стул резко встал на место, Дункан вскочил, выпрямился и повернулся, на лице у него появилась ярость и одновременно страх, а еще желание выглядеть крутым перед друзьями. Он осмотрелся по сторонам, но не увидел своего громилу. Крутость и ярость тут же слегка поутихли, зато страх набрал силу.

– Сет Дункан? – спросил Ричер.

Худой мужчина ничего не ответил.

– Мне нужно тебе кое-что передать, приятель.

– От кого? – спросил Дункан.

– От Национальной ассоциации советников по вопросам брака.

– А такая есть?

– Наверное.

– И что же ты должен мне передать?

– Это скорее вопрос.

– Ладно, давай свой вопрос.

– Вот он: тебе это нравится? – И Ричер ударил его правой рукой в нос.

Удар получился мощным и очень жестоким, и Ричер почувствовал, как костяшки пальцев прошли сквозь хрящи и кости, превратив нос в подобие плоского блина. Дункан отлетел назад и рухнул прямо на стол, дернулся разок, тарелки разбились, перевернулись стаканы, а ножи и вилки разлетелись и упали на пол.

Дункан даже не попытался подняться.

Ричер вышел из зала, по коридору миновал кухню и вернулся на парковку.

На ключе, выданном барменом с рыжими волосами, стояла большая цифра шесть, поэтому Ричер припарковался возле шестого домика и обнаружил внутри миниатюрную копию вестибюля мотеля – абсолютно круглое помещение, если не считать отгороженного пространства для ванной комнаты и шкафа. Куполообразный потолок заливал свет, кровать стояла у стены на полукруглой платформе, изготовленной на заказ. Кроме того, в номере имелось похожее на бочку кресло и маленький круглый столик, рядом с которым на столе побольше горделиво красовался старомодный телевизор, а на тумбочке у кровати – старомодный телефон с диском. Ванная комната оказалась маленькой, но вполне приемлемой, с душем над ванной, и примерно такого же размера шкаф.

Все, что требовалось, и ничего лишнего.

Ричер разделся, оставил одежду на кровати и отправился в душ. Включив горячую воду почти на максимум, он по очереди подставлял под нее шею, плечи, руки и ребра. Поднял одну руку, потом другую, обе вместе. Они двигались, но как новая машина, требовавшая доработки. Хорошей новостью оказалось то, что у него совсем не болели костяшки пальцев.

Доктор, у которого лечился Сет Дункан, находился больше чем в двухстах милях, в Денвере, штат Колорадо. Вне всякого сомнения, он был первоклассным специалистом, но очевидным образом не годился для оказания срочной медицинской помощи. Ближайшее же отделение «скорой» было в часе езды, и никто в здравом уме не стал бы обращаться к местному придурку. Поэтому Дункан попросил приятеля отвезти его к дяде Джасперу, поскольку тот относился к категории людей, умевших делать весьма необычные вещи в необычное время суток.

Джаспер Дункан жил в пяти милях к югу от перекрестка, где стоял мотель, в самом северном из трех старых домов, деливших одну подъездную дорожку. Его дом был забит разными вещами, которые он хранил на всякий случай. Дяде Джасперу исполнилось шестьдесят. Похожий на ствол дуба, он обладал странными и неожиданными умениями и являлся хранилищем народной мудрости и мистических знаний.

Джаспер усадил Сета на кухонный стул и изучил причиненный ему ущерб. Затем он ушел и выкопал откуда-то шприц и ампулу с обезболивающим местного действия. На самом деле его использовали ветеринары для свиней, но они тоже млекопитающие, так что средство прекрасно подействовало. Когда лицо Сета онемело, Джаспер при помощи сильного указательного и сильного большого пальца поставил кость на место, снова куда-то удалился, порылся в своих запасах и вернулся со старой алюминиевой шиной для лица. Никто ни секунды не сомневался, что у него должно было оказаться что-то вроде этого. Он немного повозился с ней и через пару минут прикрепил пластырем к носу племянника. Затем засунул кусочки ваты в ноздри и смыл кровь.

И только после этого отправился к телефону и позвонил своим соседям.

Рядом с ним жил его брат Джонас Дункан, за ним – их брат Джейкоб, отец Сета Дункана. Через пять минут все четверо сидели за столом на кухне Джаспера. Военный совет начался.

– Давай по порядку, сынок, – попросил Джейкоб. – Кто это сделал?

– Я никогда его раньше не видел, – ответил Сет Дункан.

– А где, черт подери, болтался твой Бретт? – поинтересовался Джонас.

– Этот тип отделал его на парковке. Бретт вывел его на улицу, и он сначала врезал ему по яйцам, а потом ударил по голове. И оставил там лежать.

– С ним все нормально?

– У него сотрясение мозга. Он не знает, какой сегодня день. Бесполезный кусок дерьма. Мне придется его заменить.

– Там, откуда он приехал, таких полно, – успокоил его Джонас.

– Итак, кто на тебя напал? – повторил вопрос Джаспер.

– Крупный мужчина в коричневой куртке. На голове вязаная шапка. Больше я ничего не видел. И не помню. Он просто вошел и ударил меня.

– С какой стати он это сделал?

– Я не знаю.

– Он ничего не сказал?

– Какую-то чушь. Но Бретт говорил, что он приехал на машине доктора.

– Он не знает, какой сегодня день, но помнит машину?

– Сотрясение мозга – штука непредсказуемая.

– И ты уверен, что тебя ударил не доктор?

– Я же сказал, что никогда не видел того типа раньше. А доктора знаю. Да и вряд ли доктор стал бы меня бить. Он бы не осмелился.

– Что ты от нас скрываешь, сынок? – спросил Джейкоб Дункан.

– У меня жутко болит голова.

– Ясное дело. Но тебе прекрасно известно, что я имел в виду не твою голову.

– Я не хочу разговаривать.

– Однако тебе придется. Мы не можем закрыть глаза на то, что случилось.

Сет Дункан скосил глаза влево, потом вправо и сказал:

– Ну хорошо. Мы с Элеонор немного повздорили вечером. Перед тем, как я ушел из дома. Ничего особенного. Но мне пришлось дать ей пощечину.

– Как ты ее ударил?

– Ну, возможно, у нее из носа пошла кровь.

– Сильно?

– Ты же знаешь, она очень хрупкая.

На кухне на мгновение воцарилась тишина, потом Джонас Дункан сказал:

– Так, давай сложим все вместе. Твоя жена вызвала доктора.

– Я ей приказал не делать этого.

– Вероятно, она тебя ослушалась и все равно ему позвонила. Потому что она очень хрупкая. И, может быть, доктор был не дома, а в баре мотеля, где он обычно проводит время, и к тому моменту уже прикончил половину бутылки «Джим Бима», как это всегда с ним бывает. Может быть, Элеонор нашла его там.

– Я ему приказал держаться от нее подальше.

– Но, возможно, он тоже тебя не послушался. Иногда у врачей возникают весьма необычные представления о действительности. И, возможно, он выпил слишком много бурбона и не мог вести машину. Как обычно. Возможно, он попросил кого-то подвезти его, потому что беспокоился за Элеонор.

– Кто еще мог там быть?

– Какой-нибудь мужик в фойе мотеля.

– Никто бы не осмелился такое сделать.

– Никто из живущих здесь. Все знают, как следует себя вести. А вот чужак вполне мог такое сотворить. В конце концов, это же мотель. Для чего еще они нужны? Чтобы в них останавливались приезжие.

– Ладно, и что с того?

– Может быть, приезжему не понравилось то, что он увидел у тебя дома, и он отправился тебя искать.

– Элеонор меня сдала?

– Вполне возможно. Как еще он мог узнать, куда ты поехал? Он же тут впервые и не ориентируется в городе.

– А что конкретно он тебе сказал? – спросил Джейкоб Дункан.

– Какое-то дерьмо насчет вопросов брака.

Джонас Дункан кивнул и сказал:

– Понятно. Вот как все получилось: у нас тут появился приезжий, которого переполняет ярость из-за нарушений моральных установлений. И живет он в мотеле.

– Я хочу, чтобы он по полной заплатил за то, что сделал, – заявил Сет Дункан.

– Так и будет, сынок, – ответил ему отец. – Сначала он получит свое, а потом мы вышвырнем его из города. Кто у нас есть?

– Думаю, на Бретта рассчитывать не приходится, – сказал Джаспер.

– Там, откуда он приехал, таких лопатой греби, – заметил Джонас.

– Отправьте двоих. Пусть позвонят мне, чтобы получить указания, прежде чем займутся делом, – велел Джейкоб Дункан.

Глава 07

Ричер снова оделся после душа во все, включая куртку, потому что в номере было холодно, выключил свет, сел в кресло-бочку и стал ждать. Он не сомневался, что Сет Дункан не станет вызывать полицию. Участок относился к округу и находился в шестидесяти милях, значит, никаких связей в городке у тамошних копов не имелось. Да и вообще, если он их вызовет, ему придется рассказать, что приключилось, а значит, признаться, что он бьет жену. Самодовольный урод вроде Сета Дункана никогда в жизни не пойдет по этой дороге.

Однако у такого типа, только что лишившегося телохранителя, наверняка имеется замена, причем не менее чем двое или трое громил. И хотя роль телохранителя, по большей части, предполагает реагирование на угрозу жизни объекта, этих двоих или троих вполне можно убедить на один вечер сменить профессию и предпринять активные действия, в особенности если они друзья Бретта. Ричер прекрасно понимал, что вычислить, где он остановился, не составит никакого труда. Мотель «Аполло», скорее всего, единственное подобное заведение на сто квадратных миль вокруг. А если здесь знают о пьянстве и привычках доктора, решить эту загадку они смогут, не слишком напрягаясь. Один телефонный звонок, потом прижать свидетелей – и дальше военные действия.

Поэтому Ричер снова оделся, зашнуровал ботинки и сидел в темноте, внимательно прислушиваясь к шуршанию шин по гравию.

Более чем в четырехстах пятидесяти милях к северу от того места, где сидел Ричер, заканчивались Соединенные Штаты и начиналась Канада. Самая длинная в мире граница, проходящая по земле, шла по сорок девятой параллели, через горы, дороги, реки и ручьи, города, поля и леса, и ее западный отрезок был идеально прямым на протяжении почти тысячи девятисот миль, от штата Вашингтон до Миннесоты, причем каждый дюйм оставался незащищенным с военной точки зрения и бо́льшая его часть не имела ни опознавательных знаков, ни ограждений, но почти весь он находился под неусыпным наблюдением.

Между штатом Вашингтон и Миннесотой имелось сорок пять официальных переходов, за семнадцатью из которых следили круглосуточно, за тридцатью шестью – в дневное время, и на одном установили телефон, связанный с таможенной службой. В остальных местах границу периодически патрулировало засекреченное число агентов, а в наиболее изолированных районах стояли камеры наблюдения, и почти всюду в землю были зарыты датчики движения. Правительства по обе стороны неплохо представляли, что происходит вдоль границы.

Неплохо представляли, но не знали досконально. В штате Монтана, к востоку от Скалистых гор, ниже линии деревьев, на сотню миль тянулись плоские земли от пиков гор до зеленых равнин, по большей части густо заросшие хвойными деревьями. Среди них тут и там попадались ручьи и озера со сверкающей на солнце водой, а время от времени засыпанные песком тропинки. Одна из них тянулась на много миль через лабиринт поворотов и изгибов и в конце концов выходила на грунтовую дорогу, уходившую на юг, а та, в свою очередь, заканчивалась у извивающейся тропинки, засыпанной гравием, которая через много миль превращалась в незаметный левый поворот с двухполосной сельской дороги к северу от никому не известного городка под названием Хог-Пэриш.

Серый фургон свернул налево и медленно покатил по гравию, который тихонько поскрипывал под колесами; его то и дело бросало в разные стороны, когда он налетал на корни или кочки, и пружины жалобно стонали от усилий. Фургон ехал с выключенными фарами и включенными габаритными огнями. Он пробирался вперед сквозь лютый мороз и почти непроглядный мрак, постепенно приближаясь к своей цели. Потом наконец свернул на дорогу, превратившуюся в камень от морозов, с голыми замерзшими стволами деревьев слева и справа, сквозь которые просвечивал кусочек ночного неба, усыпанного звездами, но без луны. Спутники-навигаторы, расположенные в тысяче миль наверху, отлично работали, указывая ему путь и границы безопасности.

Фургон медленно продвигался вперед и вскоре оказался на песчаной дорожке, по которой покатил совсем медленно, со скоростью пешехода, пока не нашел колею, проделанную им же во время предыдущих поездок. Он ехал по ней, свернул налево, потом направо, следуя за едва заметными изгибами тропинки между сучковатыми стволами деревьев, почти ничего не видя перед собой, чувствуя, как низкие ветки царапают бока грузовичка. Примерно через час он остановился в заранее и давно выбранном месте, ровно в двух милях к югу от границы. Никто не знал наверняка, где находятся датчики движения, но считалось, что, скорее всего, в миле с обеих сторон. Что-то вроде минного поля. Еще одну милю добавили в качестве меры предосторожности, затем небольшую площадку очистили от кустов, чтобы фургон смог там маневрировать.

Он сдал назад, развернулся и остановился на песчаной тропинке, лицом на юг, приготовившись ехать назад. Водитель заглушил двигатель и выключил габаритные огни.

Он ждал.

Ричер просидел в темноте в кресле-бочке сорок минут, потом час, мысленно составляя завтрашний маршрут. К югу от автострады между штатами, затем на восток. Так удобнее всего. Он уже проехал автостопом бо́льшую часть таких дорог. На них имелись выезды на главные магистрали и места, отведенные для отдыха. Машин было много, часть из них совершали деловые рейсы, другие – частные, и огромное количество одиноких водителей, которые радовались компании. Главная проблема возникнет на пустынной сельской дороге перед тем, как он окажется на автостраде. После того как Джек вышел из машины, высадившей его у перекрестка, где находился мотель, он не видел вообще никакого движения. Ночь всегда хуже дня, но для Америки редкий случай находиться рядом с дорогой и не услышать ни одного проезжающего мимо автомобиля. Как будто он вдруг оглох. Ричер с трудом поднял руку и пощелкал пальцами около уха, чтобы убедиться, что это не так. Выяснилось, что он не оглох. Просто была глубокая ночь в сельской местности. И все. Он встал, сходил в туалет и снова сел.

И тут кое-что услышал.

Но не проезжающий мимо автомобиль, не ветер и не обычные ночные звуки.

Не шорох шин по гравию.

Шаги.

Глава 08

Шаги по гравию. Легкие, неуверенные, приближающиеся. Ричер выглянул в окно и увидел промелькнувшую тень – маленькая, стройная, голова опущена почти до самого воротника.

Женщина.

В следующее мгновение он услышал стук в дверь, тихий, робкий, приглушенный, и понял, что это маленькая рука в перчатке. Возможно, приманка. Они вполне могли послать к нему женщину, хрупкую и неопасную на вид, чтобы у него возникло чувство ложной уверенности, что она ему ничего не сделает, и он открыл бы дверь. Но тогда она бы не стала нервничать и сомневаться в том, что делает.

Ричер бесшумно прошел в ванную комнату, поднял окно, снял экран и поставил его в ванну. Затем выбрался наружу, перекинув ноги через подоконник, и тихо спрыгнул на гравий. Точно туго натянутая пружина, без единого звука миновал один из серебристых столбов, стоявших вдоль дорожки, против часовой стрелки обогнул круглый домик и оказался за спиной у женщины.

Она пришла одна.

На дороге Ричер не заметил ни одной машины и никого на парковке; никто не стоял, прижавшись к стене около его двери, никто не прятался под окном. Только женщина, одна. Он сразу понял, что она страшно замерзла, несмотря на шерстяное пальто и шарф. Правда, она была без шапки. Лет сорока, невысокая, смуглая и явно чем-то обеспокоенная. Она снова постучала в дверь.

– Я здесь, – сказал Ричер.

Женщина вскрикнула, резко обернулась и приложила руку к груди. От изумления она открыла рот, который превратился в крошечную буковку «о».

– Извините, что напугал вас, но я не ждал гостей.

– Возможно, вам бы следовало, – ответила она.

– Ну, по правде, я ждал, только не вас.

– Мы можем войти внутрь?

– Кто вы?

– Извините, – сказала она. – Я жена доктора.

– Рад познакомиться, – ответил Ричер.

Он нашел в кармане ключ и открыл дверь снаружи. Жена доктора вошла, он следом за ней и снова запер замок. Пройдя через комнату, Джек закрыл дверь ванной комнаты, чтобы холодный воздух из окна не попадал внутрь. Повернувшись, он обнаружил, что его гостья стоит посередине и не двигается. Ричер показал на кресло.

– Садитесь, пожалуйста.

Женщина села, но не стала расстегивать пальто. Она очень сильно нервничала и, если бы у нее была с собой сумочка, она бы положила ее на колени и сжала руками, как будто пытаясь защититься.

– Я пришла пешком, – сказала она.

– Чтобы забрать машину? Попросили бы мужа сделать это утром. Я с ним договорился.

– Он слишком пьян, чтобы садиться за руль.

– Утром с ним все будет в порядке.

– Утро – это слишком поздно. Вам нужно уехать. Прямо сейчас. Для вас оставаться здесь опасно.

– Вы так думаете?

– Муж сказал, что вы направляетесь на юг, в сторону автострады между штатами. Я вас отвезу.

– Сейчас? Это около ста миль.

– Сто двадцать.

– Посреди ночи?

– Вам нельзя здесь оставаться. Муж рассказал мне, что произошло. Вы связались с Дунканами. Вы видели. Они обязательно его накажут, и мы думаем, что потом придут за вами.

– Они?

– Дунканы. Их четверо.

– Накажут вашего мужа прямо сейчас?

– Ну, я не знаю. В прошлый раз они запретили ему приходить сюда целый месяц.

– В бар мотеля?

– Это его любимое место.

– Как они могли помешать ему сюда приходить?

– Они приказали мистеру Винсенту не обслуживать его. Хозяину мотеля.

– А почему хозяин мотеля делает то, что приказывают ему Дунканы?

– Дунканам принадлежит компания грузоперевозок, и все поставки мистера Винсента идут через них. Он подписал с ними контракт. В общем, ему пришлось. Они так действуют. Поэтому, если мистер Винсент не станет их слушаться, что-то прибудет позже, что-то потеряется или испортится. И он лишится своего бизнеса. Естественно, он это знает.

– А что они попытаются сделать со мной? – спросил Ричер.

– Они нанимают футболистов в колледже. Из «Корнхаскерс». Таких, которым хватило ума получить стипендию, но которые не попали в Национальную футбольную лигу. Защитников и игроков, отбирающих мяч. Крупных парней.

«Бретт», – подумал Ричер.

– Они сложат два и два и сообразят, где вы остановились, – продолжала жена доктора. – С другой стороны, здесь все равно больше ничего такого нет. И они к вам придут. Вполне возможно, они уже едут.

– Откуда?

– Гараж Дунканов находится в двадцати милях от мотеля. Большая часть их людей живет рядом с ним.

– Сколько у них футболистов?

– Десять.

Ричер никак не отреагировал на ее ответ.

– Мой муж слышал, что вы направляетесь в Вирджинию.

– Да, таков был план.

– Вы там живете?

– Я живу везде.

– Нам нужно ехать. У вас очень серьезные неприятности.

– Будут, если они пришлют всех девятерых, – ответил Ричер.

– Каких девятерых?

– Футболистов.

– Я же сказала, что их десять.

– С одним я уже познакомился. Он временно выбыл из строя. На данный момент им не хватает одного игрока.

– Что?

– Он встал между мной и Сетом Дунканом.

– Что вы сделали Сету Дункану?

– Сломал нос.

– О господи! Почему?

– А почему нет?

– Господи, боже праведный! Где ключи от машины?

– Что ждет миссис Дункан?

– Нам нужно ехать. Прямо сейчас.

– Сначала ответьте на мой вопрос.

– Миссис Дункан тоже накажут. За то, что позвонила моему мужу. Ей велели этого не делать. Как и ему – не ездить к ней и не лечить.

– Он же доктор. У него нет выбора. Они дают клятву, разве нет?

– Как вас зовут?

– Джек Ричер.

– Нам нужно ехать, мистер Ричер. Немедленно.

– Что они сделают с миссис Дункан?

– Вас это не касается, – ответила она.

Строго говоря, Ричер тоже так считал. Он собирался в Вирджинию, жена доктора предложила довезти его до автострады – иными словами, решилась проблема самого тяжелого отрезка дороги, быстро и бесплатно. Через два часа он мог оказаться на I-80, остановил бы кого-нибудь из последних ночных водителей или, наоборот, из тех, у кого уже началось утро. Может быть, позавтракал бы. Наверняка там найдется зона отдыха с занюханным кафе, где он закажет бекон, яйца и кофе.

– Что они с ней сделают? – повторил он свой вопрос.

– Скорее всего, ничего особо страшного, – ответила женщина.

– До какой степени ничего страшного? – поинтересовался Ричер.

– Ну, они могут посадить ее на коагулянты. Мне кажется, у одного из старших Дунканов имеется собственная аптека. Или запретят принимать аспирин, чтобы в следующий раз у нее не было сильного кровотечения. Скорее всего, на месяц посадят под домашний арест. И всё. Ничего серьезного. Вам не о чем беспокоиться. В конце концов, они женаты уже десять лет. Она не пленница Сета и вполне могла бы уйти от него, если бы захотела.

– Только на этот раз она невольно стала причиной того, что ее мужу сломали нос. Возможно, он захочет отыграться на ней, если не сможет разобраться со мной.

Жена доктора ничего не сказала, но Джек видел, что она с ним согласна. В комнате воцарилась тишина, и тут Ричер услышал шорох шин по гравию.

Глава 09

Джек посмотрел в окно и увидел всего четыре шины – большие, бугристые, для внедорожника, на «Форде»-пикапе. У грузовичка была высокая подвеска, фонари на перекладине на крыше, насадка всасывающего воздуха и ворот спереди. В полумраке внутри Ричер разглядел две крупные фигуры с толстыми шеями и широкими плечами. Пикап медленно ехал вдоль ряда домиков и остановился в двадцати футах от припаркованного «Субару».

Двери открылись, наружу выбрались два парня. Оба были похожи на Бретта, только крупнее. Около тридцати, рост шесть футов и шесть или семь дюймов, примерно триста фунтов весом, громадные руки, плечи и грудные клетки, на фоне которых нижняя часть тела выглядела крошечной. А еще коротко подстриженные волосы, маленькие глазки и мясистые лица. Красные куртки «Корнхаскерс» казались серыми в голубом свете, падающем из-под крыш домиков.

Жена доктора подошла к Ричеру, стоявшему у окна.

– Боже праведный! – выдохнула она.

Джек промолчал.

Парни закрыли двери грузовичка, одновременно шагнули на погрузчик и достали ящик с инструментами, прикрепленный за кабиной, по всей ее ширине. Затем открыли крышку; один взял инженерный молоток с круглым бойком, другой – двуглавый гаечный ключ, длиной по меньшей мере полтора фута. Они не стали закрывать крышку ящика, а направились вперед, в пятно света фар, и их тени понеслись перед ними. Для своих размеров ребята двигались легко и уверенно, как все игроки в футбол. На мгновение они остановились и посмотрели на дверь домика, но тут же отвернулись.

И направились к «Субару».

Они атаковали его с яростной злобой, устроив что-то вроде блицкрига, и, на целых две или три минуты погрузившись в исступленное безумие, наносили дикие удары по машине. Грохот стоял оглушительный. Они разбили вдребезги ветровое стекло, боковые и заднее окна, фары и габаритные огни. Затем принялись колотить по капоту, дверям, крыше, крыльям и задней двери, оставляя на них глубокие вмятины. Покончив с этим, просунули внутрь руки и разломали на мелкие части все приборы, включая радиоприемник.

«Дерьмо, – подумал Ричер. – На этом я уже никуда не доеду».

Парни прекратили погром так же неожиданно, как и начали. Постояли пару секунд по обе стороны изувеченной машины, тяжело дыша и поводя плечами, опустив руки со своим оружием вдоль тела. Кусочки стекла блестели в свете неоновых огней, эхо стонов искореженного листового металла постепенно стихло, и вскоре вокруг воцарилась тишина.

Ричер снял куртку и бросил на кровать.

Два футболиста встали плечом к плечу и направились к двери в его домик. Джек открыл ее и вышел им навстречу. Вне зависимости от того, одержит он победу или потерпит поражение, драка внутри комнаты приведет к ее полному разгрому, а у Винсента и без того хватало проблем.

Парни остановились в десяти футах и остались стоять плечом к плечу. Получилась полная симметрия: оружие во внешних руках, четыре кубических ярда костей и мышц, шестьсот фунтов мяса, разгоряченного и вспотевшего на морозе.

– Вопрос на засыпку, парни. Вы четыре года учились в колледже играть в футбол. А я тринадцать лет в армии учился убивать людей. Как вы думаете, насколько сильно я вас боюсь?

Ответа он не получил.

– К тому же вы играли так плохо, что вас больше никуда не взяли. Я же хорошо делал свою работу и получил кучу медалей и повышений по службе. Спрашивается: насколько сильно вы боитесь меня?

– Не слишком, – заявил парень с гаечным ключом.

Неправильный ответ, но вполне понятный. Достаточно хороший защитник или отбирающий мяч в старшей школе, получивший право учиться в Линкольне, – это вам не фунт дыма. Даже если игрок лишь время от времени появляется на поле Мемориального стадиона, он считается лучшим из лучших. И то, что его не взяли в команду Национальной футбольной лиги, – никакой не позор. Разделительная черта между успехом и поражением в мире спорта частенько бывает очень узкой, и причины, по которым кто-то находится по одну или по другую сторону, нередко оказываются весьма спорными. Эти парни входили в элиту почти двадцать лет – величайшее достижение для их района, городка, округа или даже штата. Они пользовались популярностью, в их честь устраивали праздники, вокруг увивались толпы поклонниц. Скорее всего, с тех пор, как им исполнилось восемь, они побеждали во всех драках.

Только вот в драках они не участвовали. По крайней мере, в том смысле, когда людям платят за то, чтобы те сражались до победного конца – иногда смертельного. Задирать одноклассников у ворот школьного двора или перед кафе, где продают лимонад и мороженое, или поздно вечером в начале летнего сезона игры в кегли – с точки зрения настоящей драки все равно что думать, будто два толстяка, гоняющие в парке мяч, являются участниками Суперкубка. Эти парни были любителями, более того, самоуверенными любителями, привыкшими рассчитывать только на свои размеры и репутацию. В реальном мире они были бы мертвы еще прежде, чем успели бы размахнуться.

Важная деталь: неверный выбор оружия. Самое лучшее – огнестрельное, затем идут ножи, и на третьем месте стоит рубящее. Тупые инструменты находятся в самом конце списка. Они замедляют скорость, а в случае промаха неконтролируемая инерция становится дополнительным неблагоприятным фактором. Если же ты вынужден их использовать, нужно наносить удар слева, чтобы придать ему ускорение и чтобы движение получилось неожиданным и одновременно плавным.

Но парни стояли плечом к плечу и держали оружие в руках, находившихся снаружи, а это означало, что они собирались сначала отвести молоток и гаечный ключ назад, потом на долю секунды остановиться и выбросить их вперед. Первое движение выдаст их с головой. Иными словами, никаких сюрпризов. С таким же успехом они могли бы поместить объявление о своих намерениях в газетах или отправить телеграмму через «Вестерн юнион».

Ричер улыбнулся. Он вырос на военных базах в разных странах света, сражаясь с крутыми потомками морских пехотинцев и оттачивая свое мастерство на бандах наглых местных юнцов, разгуливавших по пыльным улицам городков на островах Тихого океана или прятавшихся в сырых переулках Европы. Любой занюханный городок в Техасе, Арканзасе или Небраске, где родились эти парни, можно считать райским местом по сравнению с тем, что довелось пережить Ричеру в детстве. А пока они смотрели книги с картинками и учились бегать, прыгать и ловить мяч, его сначала сломали, а потом воссоздали заново эксперты, которые могли так быстро свернуть тебе шею, что ты замечал это, только когда твоя голова, вдруг оторвавшись от тела, резво катилась прочь по переулку.

– Нам нужно кое-что тебе передать, приятель, – заявил громила с гаечным ключом.

– Правда, что ли? – сказал Ричер.

– На самом деле это скорее вопрос.

– Попались трудные слова? Нужно еще время? – Ричер сделал шаг вперед и чуть вправо.

Он встал ровно перед двумя парнями, в семи футах – если бы Джек был цифрой шесть на циферблате часов, они оказались бы на уровне одиннадцати и часа. Громила с гаечным ключом находился слева, тот, что держал в руке молоток, – справа.

Футболист с гаечным ключом бросился в атаку первым, перенес весь свой вес на правую ногу и уверенно, без лишних движений замахнулся металлическим инструментом с расчетом, что тот уйдет назад примерно на сорок градусов или несколько футов, а затем по низкой горизонтальной арке вернется и сломает Ричеру руку между локтем и плечом. Джек подумал, что он не полный идиот и его попытку можно засчитать за вполне приличную.

Только парень не сумел довести дело до конца.

Ричер перенес весь свой вес на левую ногу, правая начала двигаться через долю секунды после гаечного ключа в ту же сторону, с той же скоростью, возможно, чуть быстрее, и до того, как гаечный ключ полетел вперед, каблук ботинка Ричера врезался в колено футболиста, раздробил коленную чашечку, разорвал связки и сухожилия и выбил сустав, вывернув его наизнанку, так что тот выгнулся назад, наподобие колена. Громила начал падать, но прежде, чем он успел опуститься на один дюйм и из его горла вырвался первый вопль, Ричер обошел его с внешней стороны, отодвинув плечом и вычеркнув из памяти. Теперь парень был одноногим и безоружным, а одноногие враги никогда не занимали верхнюю строчку в списке тех, кто интересовал Ричера.

У второго футболиста, вооруженного молотком, была доля секунды, чтобы принять решение. Он мог нанести удар справа, но тогда ему пришлось бы сделать почти полный круг, потому что Ричер находился практически у него за спиной, да и выведенный из строя приятель оказался у него на пути и беспомощно ждал, когда он на него налетит. Или мог замахнуться назад, надеясь на слепую удачу.

Он выбрал второе.

Ричер предполагал, что он примет такое решение, и был к этому готов. Он смотрел, как парень замахнулся, рука начала движение, запястье сдвинулось назад, потом – локоть; тогда он плотно поставил на землю обе ноги и врезал ребром ладони по локтю второго футболиста. Мощная сила удара толкнула его в одну сторону, тяжелый молоток тащил в другую, в результате сустав хрустнул, запястье вытянулось, и молоток упал на землю. Громила тут же скорчился и принялся скакать на месте, надеясь и пытаясь заставить свое тело вернуть локоть на место, чтобы тот согнулся, как ему полагается. В результате он сделал круг против часовой стрелки, потерял равновесие и оказался лицом к лицу с Ричером, который подождал мгновение, такое короткое, что молоток еще не успел коснуться земли, и, вложив всю свою силу, ударил футболиста головой в лоб. Кость с громким треском вошла в контакт с костью, а Ричер уже отскочил к изувеченному «Субару», планируя действия на следующие полторы секунды.

Громила с гаечным ключом лежал на земле, точнее, катался по ней, но Ричер считал, что не от сильной боли – она придет позже, – а от осознания того, что привычная жизнь закончилась; это было нечто сродни страху, который он испытывал на поле, когда боялся жуткого, трагического столкновения, и вот наконец оно произошло, и теперь в будущем его ждут костыли, хромота, боль, отчаяние и безработица. Его напарник еще стоял на ногах, моргал, пытаясь понять, что произошло; из носа у него шла кровь, одна рука онемела и безвольно висела вдоль тела, он никак не мог сфокусировать взгляд, и, судя по всему, в голове у него воцарилась абсолютная пустота.

Человек, живущий в цивилизованном мире, в реальности кино и телевидения, игры по правилам, сдержанности и ограничений, сказал бы, что этого достаточно. Но в мире Ричера ты не начинаешь драку, но непременно доводишь ее до конца и никогда не терпишь поражения. Джек принадлежал к поколению, чьи родители обрели мудрость в тяжелой борьбе и знали, что ты проигрываешь сражение тогда, когда думаешь, будто оно закончено. Поэтому он подошел к типу, державшему молоток, рискнул поднять руки и провел хук правой в костлявый треугольник чуть ниже груди и над жесткими кубиками мышц живота, прямо в солнечное сплетение. Получилось, как будто он нажал на кнопку выключателя, потому что громила наклонился достаточно низко, предоставив Ричеру возможность врезать ему ногой в лицо, сильно, но с определенной толикой жалости, в том смысле, что выбитые зубы и челюсть все-таки лучше травмы мозга.

Затем Ричер повернулся к футболисту с гаечным ключом, дождался, когда тот подкатится к нему поближе, ударил ногой в лоб, забрал у него оружие и сломал запястье, сначала одно, потом другое, повернулся и сделал то же самое со вторым игроком. Они являлись чьим-то оружием, сознательно выпущенным в цель, а ни один солдат не оставляет на поле боя вражеское снаряжение в целости и сохранности.

Жена доктора наблюдала за ним, стоя в дверях домика, и Ричер видел на ее лице все оттенки ужаса.

– Что такое? – спросил он у нее.

Глава 10

«Форд»-пикап все так же терпеливо стоял с включенным двигателем и фарами. Оба громилы, не шевелясь, лежали в темноте, там, куда не доставал свет, превратившись в четыре кубических ярда костей, мышц и шестьсот фунтов мяса, ставших громадной бесформенной кучей, от которой поднимался едва заметный пар. Их ждали очень серьезные проблемы, когда они решат пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы двигаться.

– И что мы теперь будем делать? – спросила жена доктора.

– С чем? – не понял Ричер.

– Зря вы так.

– Почему?

– Потому что ничего хорошего не будет.

– Почему? – снова спросил Ричер. – Что, черт подери, здесь происходит? Кто эти люди?

– Я же вам говорила. Футболисты.

– Не эти, – сказал Ричер. – Дунканы. Те, кто их сюда послал.

– Они меня видели?

– Вы имеете в виду сладкую парочку? Сомневаюсь.

– Хорошо. Мне нельзя оказаться замешанной в том, что произошло.

– И почему же? Что здесь происходит? – повторил Джек свой вопрос.

– Не ваше дело.

– Скажите это им.

– Мне показалось, что вы так ужасно разозлились…

– Я? – удивленно спросил Ричер. – Я совсем не разозлился. Мне даже особо интересно не было. Если бы я рассердился по-настоящему, здесь пришлось бы отмывать все при помощи пожарного шланга. А так нам потребуется только автопогрузчик.

– Что вы собираетесь с ними сделать?

– Расскажите про Дунканов.

– Они члены одной семьи. Это всё. Сет, его отец и два его дяди. Раньше у них была ферма. Теперь они занимаются перевозками. На грузовиках.

– Который из них нанимает футболистов?

– Я не знаю, кто принимает решения. Может быть, они делают это большинством голосов. Или все должны дать согласие.

– Где они живут?

– Вы знаете, где живет Сет.

– А остальные трое? Старшие Дунканы?

– К югу отсюда. Три дома, которые стоят отдельно от остальных. По дому на каждого.

– Я видел. Ваш муж смотрел на них, когда мы проезжали мимо.

– Вы обратили внимание на его руки?

– А что?

– Скорее всего, он скрестил пальцы на удачу. Вроде как свистел, проходя мимо кладбища.

– Почему? Проклятье, кто они такие?

– Осиное гнездо, вот что они такое. Вы только что разворошили его палкой и теперь собираетесь отсюда уехать.

– По-вашему, что я должен был сделать? Позволить громилам отделать меня металлическими инструментами?

– Именно так ведем себя мы. Принимаем наказание, не поднимаем головы и улыбаемся. Мы с ними не связываемся, чтобы выжить.

– Черт подери, в каком смысле?

Она помолчала, потом покачала головой и сказала:

– Это все мелочи. На самом деле. Так мы себе говорим. Если вы бросите лягушку в кипяток, она оттуда выпрыгнет. Но если положите в холодную воду, которую станете медленно нагревать, лягушка сварится и даже не заметит, что с ней случилось.

– Это вы?

– Да, мы, – подтвердила она.

– Расскажите поподробнее.

Женщина снова замолчала и опять тряхнула головой.

– Нет, – сказала она наконец, – нет, нет и нет. Вы не услышите от меня про Дунканов ничего плохого. Запомните это. Я здесь родилась и знаю их всю жизнь. Они прекрасная семья. С ними все в порядке. Они отличные люди.

Жена доктора с мрачным видом довольно долго смотрела на изуродованный «Субару», а затем отправилась домой пешком. Ричер предложил отвезти ее на пикапе громил, но она категорически отказалась. Джек смотрел ей вслед, когда она шла по парковке мотеля, пока ее не поглотил мрак и она не пропала из вида. Затем повернулся к двум футболистам, лежавшим на гравии перед дверью его домика. Он понимал, что ему не поднять человека, который находится без сознания и весит триста фунтов. Триста фунтов в спортивном зале, на штанге – возможно. Но не триста фунтов безвольной плоти и крови размером с холодильник.

Джек открыл дверь пикапа и забрался в кабину. Внутри пахло дезинфицирующим средством с ароматом сосны и горячего масла. Он нашел коробку переключения передач и проехал вперед по небольшой дуге, затем сдал назад, пока задние фары не оказались на одном уровне с тем местом, где лежали футболисты. Выйдя из кабины, обошел капот и посмотрел на лебедку, укрепленную на раме спереди. Она работала от электричества и имела двигатель, соединенный с барабаном, на который был намотан тонкий стальной кабель с крюком и карабином на конце. Кроме того, Ричер обнаружил рычаг и кнопку, включающую барабан.

Он нажал на рычаг и отмотал сначала десять футов кабеля, потом двадцать, и тридцать, перебросил его через капот, затем через крышу машины, между двумя фонарями на перекладине, через багажник наверху и спустил его вниз туда, где позади пикапа лежали футболисты. После чего наклонился и прицепил крюк к ремню одного из них. Вернувшись к передней части машины, нажал на кнопку барабана.

Моторчик заработал, барабан начал вращаться, кабель зашевелился и задрожал, точно тетива лука, оставил след на капоте и перекладине для фонарей на крыше. Барабан замедлил свое движение, затем снова принялся вращаться. Пикап присел на задних колесах, и Ричер увидел, как кабель подтаскивает по земле первого футболиста за ремень к кузову – сначала нижняя часть тела, за ним руки и ноги. Когда громила оказался около габаритных огней, кабель занял вертикальное положение, зазвенел, ударяясь о металл; ремень натянулся, футболист взлетел в воздух и сделал несколько оборотов, причем его спина была выгнута, а голова, ноги и руки безвольно свисали вниз. Ричер выждал немного, тщательно все рассчитывая, несколько раз подтолкнул бесчувственное тело, и оно упало в кузов. Джек вернулся к передней части пикапа, подождал немного, затем нажал на рычаг. Отстегнув крючок с ремня первого парня, он проделал то же самое со вторым, как ветеринар, которого вызвали к паре сдохших бычков.

Ричер проехал пять миль на юг, сбросил скорость и остановился ровно перед общей подъездной дорожкой, уходившей на запад к трем домам. Поколение назад их выкрасили в белый цвет, и они до сих пор отливали серым в лунном свете. Солидные дома, стоящие полукругом, но очень близко друг к другу. Вокруг них Ричер не заметил ничего даже отдаленно напоминавшего сад или лужайку, только обычный гравий, сорняки и три припаркованных машины, а дальше надежная ограда из деревянных досок и пустые поля, уходящие в темноту.

В окне первого этажа в доме справа горел свет, но больше никаких признаков активности Джек не заметил.

Он проехал еще на тридцать футов вперед, затем назад и развернулся на подъездной дорожке. Гравий скрипел и хрустел под колесами, в общем, шума получилось много. Ричер рискнул приблизиться еще на пятьдесят ярдов, примерно на половину пути до домов, остановился, вышел и открыл борт кузова. Забравшись в него, схватил первого футболиста за ремень и воротник, поднял и частично потащил, а частично покатил к краю, потом поставил ногу на бедро и с силой спихнул вниз. Тот свалился с высоты в три фута, упал на бок и замер на спине.

Получите и распишитесь.

Вернувшись ко второму футболисту, Ричер подтащил-подкатил его к краю и столкнул прямо на первого. Потом он снова закрыл борт кузова, спрыгнул на землю, сел за руль и быстро уехал.

Четверо Дунканов по-прежнему сидели за столом на кухне Джаспера. Встреча не была запланированной, но у них всегда имелось огромное количество вопросов для обсуждения, и потому они воспользовались обстоятельствами, которые свели их вместе. Больше всего их беспокоила возникшая задержка на канадской границе.

– На нас давит наш друг с юга, – сказал Джейкоб.

– Мы не в состоянии контролировать то, что не в нашей власти, – ответил Джонас.

– Попробуй ему это сказать.

– Он получит свой товар.

– Когда?

– Когда придет время.

– Он заплатил вперед.

– Он всегда платит вперед.

– Много денег.

– Он всегда платит много денег.

– Но он нервничает. Требует, чтобы мы что-нибудь сделали. И вот что странно: он позвонил мне, и у меня возникло ощущение, будто я попал в середину разговора.

– Что?

– Не вызывает сомнений, что он раздражен; но еще он злится, как будто мы не воспринимаем его всерьез. Точно он уже договорился с нами, но мы про это не знаем. Ну, вроде как проигнорировали его предупреждение. Я чувствовал себя так, словно он находится на третьей странице книги, а я – на первой.

– Он сходит с ума.

– Если только…

– Что – если только?

– Кто-то из нас с ним не разговаривал.

– Я не разговаривал, – заявил Джонас.

– Я тоже, – сказал Джаспер.

– Уверены?

– Конечно.

– Потому что другого объяснения я не вижу. И помните, мы не можем себе позволить портить с ним отношения. Это очень неприятный человек.

Оба брата Джейкоба пожали плечами. Обоим было за шестьдесят, оба потрепанные жизнью, какие-то сучковатые, сложенные, точно пожарные гидранты.

– Не смотри на меня, – сказал Джонас.

– И на меня не смотри, – повторил за ним Джаспер.

Молчал только Сет Дункан. Сын Джейкоба не произнес ни слова.

– Что ты от нас скрываешь, сынок? – спросил его отец.

Сет уставился на стол. Затем смущенно поднял голову, и алюминиевая шина показалась всем огромной. Его отец и оба дяди не сводили с него глаз.

– Это не я разбил сегодня нос Элеонор, – сказал он.

Глава 11

Джаспер Дункан достал из кухонного шкафа наполовину пустую бутылку виски «Ноб крик», засунул три узловатых пальца и тупой, точно обрубок, большой в четыре стакана с отбитыми краями. Поставил все на стол, вытащил пробку из бутылки и налил четыре щедрых порции в каждый стакан. Затем он подтолкнул их по изрезанной деревянной поверхности стола к братьям и племяннику. Это была своего рода церемония, все движения точные и четкие. Потом он снова сел, и каждый сделал по первому глотку; затем все четыре стакана опустились на стол, точно в тишине ночи прозвучал тихий, нестройный залп.

– С самого начала, сынок, – сказал Джейкоб Дункан.

– Я заключил с ним сделку, – ответил Сет Дункан.

– Только получилось у тебя не слишком успешно, судя по всему.

– Он мой клиент.

Джейкоб покачал головой.

– Когда-то он был твоим знакомым, но мы – семья. Мы всё делаем вместе и ничего – по отдельности. Такого понятия, как побочная сделка, не существует.

– Мы несли убытки.

– Нет смысла вспоминать то, что было давным-давно. Ты нашел человека, готового платить больше за тот же товар, и мы, естественно, это ценим. Но выгода всегда сопряжена с риском. Нет такой штуки, как что-то за ничего. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Итак, что произошло?

– Мы задержались на неделю.

– Ничего подобного. Мы никогда не указываем точную дату поставки.

Сет Дункан молчал.

– Что? Ты назначил определенный срок? – спросил Джейкоб.

Сет Дункан кивнул.

– Очень глупо с твоей стороны, сынок, – сказал Джейкоб. – Мы никогда не называем дату, когда прибудет товар. Тебе прекрасно известно, что мы не можем себе этого позволить. Из-за множества факторов, которые мы не в состоянии контролировать. Среди них, например, погода.

– Я провел анализ ситуации при самых худших обстоятельствах.

– Ты слишком много думаешь. Всегда есть нечто хуже самого худшего. И это необходимо учитывать. Так что же произошло?

– Два дня назад ко мне домой заявились два типа. От него. Крутые парни.

– Где был Бретт?

– Мне пришлось ему сказать, что я их ждал.

– А ты ждал?

– В общем, да.

– Почему ты ничего не сообщил нам?

– Потому что это моя сделка.

– Судя по всему, у тебя не слишком хорошо получается, сынок. Что они сделали?

– Сказали, что они приехали, чтобы передать мне послание от босса и что он недоволен. Я ответил, что все понимаю. Принялся объяснять, что произошло. Извинился. Они заявили, что этого недостаточно и что им приказано наглядно продемонстрировать мне, насколько их босс мной недоволен. Я сказал, что так нельзя, я постоянно нахожусь на людях, поскольку у меня бизнес и им нужно заниматься. Тогда они избили Элеонор. Чтобы показать, что они не шутят.

– Вот так?

– Сначала они спросили разрешения и заставили меня согласиться. Ее они тоже заставили согласиться. Они вынудили меня держать ее и били по очереди. Потом я попросил у нее прощения, а она ответила, что нет никакой разницы, кто ее избил – они или я чуть позже. Она видела, что я нервничаю.

– Что потом?

– Я попросил еще неделю. Они дали мне сорок восемь часов.

– Они вернулись сегодня вечером?

– Да. И проделали все так же, как в первый раз.

– А кто тот тип из ресторана? Он из их компании?

– Нет, я же вам говорил, что не видел его раньше.

– Он просто проезжал через наш город, – сказал Джонас Дункан. – Как мы и подумали. Судя по тому, что он сказал мальчику. Чужак, который решил, что ему не нравится то, что произошло с Элеонор.

– Ну, по крайней мере, от него мы избавились, – заявил Джейкоб.

И тут они услышали какие-то не слишком громкие звуки, которые доносились снаружи. На их подъездную дорожку въехала машина, медленно, мотор подвывал на низкой передаче. Потом им показалось, что он остановился на полпути, но двигатель продолжал работать. Возникла короткая пауза, раздался глухой удар, выдох, новая пауза и еще один необычный звук. Затем машина уехала, на сей раз быстро, сорвавшись с места, и вокруг опять воцарилась тишина.

Джонас Дункан оказался у двери первым. С расстояния в пятьдесят ярдов он разглядел в лунном свете две новые кучи во дворе. С двадцати – понял, что это такое. Когда до них оставалось пять, он увидел, в каком они состоянии.

– Мы от него не избавились, – сказал он. – Пока.

– Кто, черт подери, он такой? – удивленно выдохнул Джейкоб Дункан.

Сет Дункан и его дядя Джаспер ничего не ответили.

…Ричер припарковал пикап рядом с изувеченным «Субару» и обнаружил, что около двери в домик его ждет хозяин мотеля мистер Винсент, волосы которого в темноте казались абсолютно черными.

– Замки меняете? – спросил Ричер.

– Надеюсь, не придется, – ответил тот.

– Но?

– Я не могу позволить вам здесь остаться.

– Я заплатил тридцать долларов, – напомнил ему Ричер.

– Разумеется, я их верну.

– Дело не в этом, – сказал Джек. – Сделка есть сделка. Я же ничего не испортил и не сломал.

Винсент промолчал.

– Они уже и так знают, что я здесь остановился, – продолжал Ричер. – Все равно больше негде.

– Раньше все было иначе.

– До чего?

– До того, как они приказали мне не пускать вас сюда. Незнание закона – не преступление. Но теперь, после того, как они мне это сказали, я не могу их игнорировать.

– А когда они сказали?

– Две минуты назад. По телефону.

– Вы всегда делаете то, что они вам говорят?

Винсент промолчал.

– Наверное, я задал глупый вопрос, – сказал Ричер.

– Я потеряю все, ради чего трудился. А до меня – мои родные. Много лет.

– С шестьдесят девятого года? – спросил Ричер.

– Как вы узнали?

– Угадал. Лунная тематика, и все такое. Программа «Аполло».

– Вы помните шестьдесят девятый?

– Смутно.

– Классные были времена. Столько всего происходило. Не знаю, что потом, но тогда казалось, что начинается новая эра.

– Так и случилось, – сказал Ричер. – Только началась не та эра, которую вы ждали.

– Жаль.

– Вы собираетесь подбросить меня до автострады между штатами?

– Это мне тоже запретили. Мы не должны ни в чем вам помогать, вообще.

– Мы?

– Жители города. Они всех предупредили.

– Ну, похоже, я получил в наследство пикап, – заметил Ричер. – Так что могу и сам добраться, куда мне нужно.

– Не делайте этого, – предупредил его Винсент. – Они заявят, что вы его угнали, и вас остановит полиция округа. Вы даже половины пути не проедете.

– Дунканы прибрали к рукам и копов?

– Ну, не совсем. Однако с угоном грузовика не поспоришь, верно?

– Они хотят, чтобы я здесь остался?

– Теперь – да. Вы развязали войну, и они намерены довести ее до конца.

Глава 12

Ричер стоял на холоде между пикапом и домиком и оглядывался по сторонам. Впрочем, смотреть было особенно не на что. Голубое неоновое сияние озаряло изувеченный «Субару», а дальше его поглощал ночной мрак. Над головой у него ярко светила луна, и мерцали мириады звезд.

– У вас еще остался кофе в кофеварке? – спросил Ричер.

– Я не могу вас обслуживать, – ответил Винсент.

– Я вас не сдам.

– Они могут следить за мотелем.

– Сейчас они везут двух футболистов в больницу.

– Не все.

– Здесь они не станут меня искать. Они велели вам меня выгнать и уверены, что вы так и сделали.

– Ну, я не знаю.

– Давайте заключим сделку, – предложил Ричер. – Я уеду, чтобы у вас не было неприятностей. Вы оставите себе мои тридцать баксов, ведь не ваша вина, что так произошло. Взамен я хочу получить чашку кофе и ответ на пару вопросов.

В вестибюле мотеля было темно, лишь за стойкой бара горела одинокая лампочка. Никаких мягких красно-розовых тонов, только резкий свет постоянно мигающей флуоресцентной лампы с зеленым отливом и громким жужжанием. Хозяин выключил музыку, и в помещении царила тишина, если не считать работающей лампы и шуршания воздуха в системе отопления. Винсент наполнил кофеварку водой, взял ложку кофе из банки размером с барабан и высыпал его в бумажный фильтр размером со шляпу. Когда он ее включил, Ричер стал слушать, как вода шипит и булькает, и наблюдать, как драгоценная коричневая жидкость течет в кувшин.

– Начните с самого начала, – попросил он.

– Это было очень давно, – сказал Винсент.

– Так обычно и бывает.

– Они семья с очень старыми корнями.

– Так обычно и бывает, – повторил Ричер.

– Первого, которого я знал, звали Старик Дункан. Он был фермером, как и все его предки до десятого колена. Думаю, первый приехал сюда, когда раздавали землю. Может быть, после Гражданской войны. Они выращивали кукурузу и бобы и очень сильно расширили свои владения. И Старик получил их в наследство. У него родилось три сына – Джейкоб, Джаспер и Джонас. Однако все знали, что мальчишки не хотели быть фермерами, но занимались хозяйством, пока Старик не умер, – ну, вроде как чтобы не разбить ему сердце. Потом они от всего избавились и занялись грузоперевозками. Работы меньше. Они разделили хозяйство и продали соседям. И по большому счету, это было разумно. То, что считалось солидным владением во времена лошадей и мулов, перестало быть таким уж большим, когда появились тракторы и прочая техника, и экономия за счет роста производства. Они делали скидки соседям, которые подписывали контракты с «Перевозками Дунканов», чтобы вывозить урожай. Что тоже разумно. Все получали то, что хотели, и все были счастливы.

– До тех пор, пока…

– Положение менялось к худшему очень медленно. Возник спор с одним из соседей, давным-давно. Лет двадцать пять назад. Но противостояние было серьезным, и оно, точно нарыв, нагнаивалось все лето, а осенью Дунканы отказались вывезти урожай этого человека, он сгнил на корню, и хозяин не получил за него ничего.

– Он не смог найти кого-то другого, кто вывез бы его урожай?

– К тому времени Дунканы подмяли под себя весь округ, ехать же кому-то издалека ради одного груза не имело никакого смысла.

– А сам он не мог его вывезти?

– Все фермеры продали свои грузовики, решив, что в них нет нужды. Они заключили с Дунканами договоры, к тому же им требовались деньги для погашения залогов.

– Ну, тот фермер мог взять грузовик в аренду. На одну поездку.

– Он бы даже из своих ворот не выехал. В условиях контрактов говорилось, что только грузовики Дунканов имеют право вывозить что-то с ферм. Оспорить этот пункт не представлялось возможным ни в суде, ни на месте, потому что Дунканы уже начали нанимать футболистов. Первое поколение. Сейчас они уже, наверное, старики.

– Полный контроль, – сказал Ричер.

Винсент кивнул.

– Все очень просто, – продолжал он. – Ты можешь трудиться целый год, но тебе нужно вывезти урожай, иначе получится, что ты все время просидел на заднице и ничего не делал. Жизнь фермеров определяется временами года, и они не могут позволить себе лишиться целого урожая. Дунканам удалось найти золотую жилу. Случайно или нет, я не знаю. Но как только они сообразили, что получили, они стали по-настоящему наслаждаться своим новым положением.

– Каким образом?

– Ничего особо страшного. Люди платят немного больше и прилично себя ведут. Примерно так.

– И вы тоже?

Винсент снова кивнул.

– Десять лет назад мое заведение требовало небольшого ремонта. Дунканы одолжили мне денег, без процентов, но на условии, что я подпишу с ними договор на поставки.

– И вы продолжаете им платить?

– Мы все продолжаем им платить.

– Но почему вы сидите тихо и все терпите?

– Вы считаете, что мы должны поднять восстание? Этого не будет никогда. Людям надо есть. А Дунканы не дураки. Они не перегибают палку. Понимаете?

– Вроде лягушки, которую бросили в теплую воду, – сказал Ричер. – Так описала мне ваше положение жена доктора.

– Мы все так его описываем.

– Но в конце вы все равно сваритесь и умрете.

– Это будет не скоро. – Винсент отвернулся, налил кофе в очередную кружку с логотипом НАСА и подтолкнул ее к Ричеру. – Моя мать была родственницей Нила Армстронга, первого человека, ступившего на Луну, – сказал он. – Пятнадцатая кузина, или что-то вроде того.

Джек понюхал пар и сделал глоток кофе. Тот был великолепным, свежим, горячим и крепким.

– Вы знали, что президент Никсон, – продолжал Винсент, – подготовил речь на случай, если они там застрянут и не смогут взлететь с поверхности? Представляете, каково бы им было? Сидеть, смотреть на Землю и ждать, когда закончится воздух…

– А как насчет законов? – спросил Ричер. – Против монополий, вроде ограничения деятельности или что-то в таком же роде.

– Обратиться к юристу – все равно что сразу обанкротиться, – ответил Винсент. – Сколько времени занимает судебное разбирательство? Два, три года? Два или три года не иметь возможности вывозить урожай? Это равносильно самоубийству. Вы когда-нибудь работали на ферме? Управляли мотелем? Поверьте мне, в конце дня вам не до свода законов; единственное, чего вы хотите больше всего на свете, – лечь спать.

– То, как они поступили с машиной доктора, – совсем не мелочь, – заметил Ричер.

– Согласен, – сказал Винсент. – Такого еще не было, и мы все немного нервничаем.

– Все?

– Мы разговариваем друг с другом. У нас есть телефоны. Ну, вы понимаете, вдруг что-нибудь случится. И мы делимся новостями.

– И что говорят жители города?

– В общем, все сходятся на том, что доктор это заслужил. Он нарушил правила.

– Оказал помощь пациентке?

– Она не была больна. Он влез куда не следовало.

– Я считаю, что вы все больны, – заявил Ричер. – Толпа безвольных трусов. Неужели так трудно что-то сделать, изменить положение? Согласен, один человек ничего не добьется. Но если бы вы объединились и обратились к другим перевозчикам, они бы приехали. Почему бы им отказываться? Если здесь достаточно серьезный бизнес, который приносит Дунканам доход, значит, и другие не останутся внакладе.

– Дунканы могут подать на другого перевозчика в суд.

– Пусть подают. Они получат три года счетов за разбирательство и никакого дохода. Иными словами, мяч окажется на другой половине поля.

– Не думаю, что другой перевозчик согласится иметь с нами дело. В наших краях не принято вторгаться в чужие владения.

– Вы могли бы попытаться.

Винсент промолчал.

– Ладно, – сказал Ричер. – Лично мне все равно, кто будет вывозить пшеницу, как и когда, и вообще будет ли это делать. Или бушель бобов. Четверть бушеля или кварту – не знаю, как вы меряете бобы. Разбирайтесь сами. Или не разбирайтесь. А я еду в Вирджинию.

– Все не так просто, – сказал Винсент. – По крайней мере, здесь. Люди так привыкли бояться, что разучились жить без страха.

Ричер промолчал.

– Что вы собираетесь делать? – спросил Винсент.

– Все зависит от Дунканов, – ответил Ричер. – План А состоит в том, чтобы уехать на какой-нибудь проезжающей мимо машине. Если они хотят войны, план Б – одержать победу. Я буду продолжать складывать футболистов на их подъездной дорожке до тех пор, пока больше не останется игроков. Затем нанесу им визит. Им решать.

– Выберите план А. Просто уезжайте отсюда. Это мой вам совет.

– Покажите мне хотя бы одну проезжающую мимо машину, и я так и сделаю.

– Я хочу, чтобы вы мне кое-что отдали.

– Что?

– Ключ от вашего домика. Извините.

Ричер достал из кармана ключ и положил на стойку бара. Он был большим, медным, с цифрой шесть.

– Где вы собираетесь сегодня переночевать? – спросил Винсент.

– Вам лучше не знать, – ответил Ричер. – На случай, если вас спросят Дунканы. Вы ведь им скажете, верно?

– Мне придется, – признался Винсент.

Им больше не о чем было разговаривать, Ричер допил кофе, вышел из мотеля и направился к пикапу. Металлический кабель помял штангу на крыше, где крепились фонари, поэтому спереди машина казалась слегка косоглазой. Но ключ повернулся в зажигании, и двигатель заработал. Ричер выехал с парковки мотеля. Если сомневаешься, поворачивай налево – таков был его девиз. Поэтому он поехал на юг, медленно, выключив фары, дожидаясь, когда глаза привыкнут к ночному мраку, пытаясь отыскать нужную дорогу.

Глава 13

Дорога убегала вперед узкой прямой лентой, справа и слева расстилались пустые темные поля. Свет луны и звезд позволял различать возникающие справа и слева очертания предметов, но они попадались не слишком часто. Изредка возникало дерево, но по большей части вспаханная земля оставалась плоской до самого горизонта. Затем, когда Ричер проехал три мили, он заметил далеко на западе два строения – одно большое, другое маленькое, одиноко стоящие в поле. Даже в темноте он видел, что оба они деревянные и очень старые. Строения слегка покосились, потеряв четкость линий, словно земля пыталась втянуть их в себя по дюйму за год, стараясь атаковать углы поочередно.

Ричер притормозил и свернул на дорогу, точнее, на две колеи, оставшиеся от трактора. Между ними поднималась трава, замерзшая и жесткая, точно проволока. Пикап раскачивался и слегка подпрыгивал. Из-под колес в стороны летели мелкие камешки. Дорожка шла прямо, потом свернула один раз и другой, следуя шахматному расположению полей. Земля была твердой, словно кость. Ричер не заметил ни малейших признаков пыли.

Старые строения постепенно приближались: одно оказалось амбаром. Второе было заметно меньше. Их разделяло около ста ярдов. Может быть, сто двадцать. Оба заросли сорняками – очевидно, ветер нес зерна, которые ударялись о стены и пускали тут корни. Зимой они превращались в высохшие спутанные стебли. А летом здесь, наверное, буйствовали краски.

Сначала Ричер осмотрел амбар, который окружало старое щебеночно-асфальтовое покрытие. Амбар построили из бревен, прежде надежных, как железо, но дерево подгнило и стало проседать. Установленная на салазках дверь была настолько большой, что в нее мог проехать крупный трактор. Однако стены перекосились, и дверь заклинило. Правый нижний угол ушел глубоко в землю. Железное колесико сошло с рельса.

В большой раздвижной двери имелась обычная, поменьше, запертая на ключ. Окон в амбаре не было.

Ричер вернулся к пикапу и подъехал к сараю поменьше, с тремя стенами – отсутствовала узкая часть с противоположной от амбара стороны. Очевидно, много лет назад здесь что-то хранили. Помещение было вдвое длиннее и немного шире пикапа.

Идеально.

Ричер въехал внутрь и остановился так, что капот оказался под чердаком, занимавшим часть внутреннего пространства. Он выключил двигатель и вышел из сарая. Потом отошел от него ярдов на двадцать и проверил. Сарай полностью скрывал пикап.

Джек улыбнулся.

«Время поспать», – подумал он.

И зашагал вдоль колеи, оставленной трактором. Земля у него под ногами была неровной, поэтому он шел не слишком быстро; по траве между колеями получилось бы лучше, но Ричер не хотел оставлять следов. Он вернулся на дорогу, свернул на север и двинулся вдоль осевой линии – если бы кто-то потрудился ее нарисовать. Ночь выдалась тихой, воздух как будто застыл, звезды ярко светили у него над головой. Вокруг все замерло. Даже голубое сияние впереди исчезло. Мотель выключил свет на ночь.

Ричер довольно быстро прошел по дороге три мили – ему потребовалось менее часа – и остановился на перекрестке. Здесь он огляделся. Слева виднелся фундамент недостроенного супермаркета. Еще дальше – брошенная бензоколонка. Справа царила пустота, а еще дальше возвышалось здание мотеля, темное и тихое, угадывались лишь его форма и тени.

Ни одной припаркованной машины или грузовичка.

Никаких наблюдателей.

Никаких засад.

Ричер пошел дальше. Он приблизился к мотелю сзади, там расположились самые маленькие домики. Вокруг царила тишина. Он старался не ступать по гравию, направляясь к серебристой раме окна ванной комнаты своего номера, которое осталось открытым. Джек наклонил голову, перекинул ноги через подоконник и забрался внутрь. Потом аккуратно закрыл окно, чтобы внутрь не проникал холод, и огляделся по сторонам.

Полотенце лежало там, где он его оставил после того, как принял душ. Винсент не стал убирать домик – видимо, оставил это на утро. Никакой спешки. Никто не потребует номер ночью. Во всяком случае, зимой, среди диких полей Небраски.

Ричер перешел в спальню и обнаружил, что и здесь ничего не изменилось после его ухода. Он не стал зажигать свет и закрывать занавески, расправил постель и улегся под одеяло, не раздеваясь, не стал даже ботинки снимать. Не в первый раз он так спал. Иногда бывает полезным быть наготове, поэтому Джек не снял ботинки. Затем он устроился поудобнее и уже через минуту уснул.

Ричер проснулся через пять часов и обнаружил, что ошибся. Винсент исполнял обязанности не пяти человек, а только четырех. На него работала женщина. Горничная. Ричера разбудил звук ее шагов по гравию, потом он увидел ее в окно. Она направлялась к его двери, чтобы навести порядок в номере. Ричер отбросил одеяло в сторону и сел, поставив ноги на пол. С руками стало немного лучше. Или они просто немного онемели после сна. Снаружи в номер проникал серый свет, за окном клубился туман. Холодное зимнее утро, рассвет наступил совсем недавно.

Люди видят то, ожидают. Горничная открыла дверь своим ключом, широко распахнула дверь и вошла, полагая, что в комнате пусто. Ее взгляд скользнул по сидевшему на кровати Ричеру, и прошла целая секунда, прежде чем она снова повернулась к нему. Горничная никак не отреагировала на его присутствие, и в ее глазах Джек не увидел удивления. Она не стала кричать. Спокойная разумная женщина, которая не терялась в сложных ситуациях. Ей было около шестидесяти, белая, плотная фигура, светлые волосы слегка пожелтели и поседели. Старые немецкие или скандинавские гены.

– Прошу меня простить, но мистер Винсент сказал, что номер свободен.

– Таким был план, – ответил Ричер. – Так лучше для него. То, чего ты не знаешь, не может причинить вреда.

– Значит, вы тот человека, которого Дунканы предложили ему выставить вон, – догадалась она.

В ее голосе не прозвучало вопросительных интонаций. Просто вывод, сделанный на основании информации, полученной через телефонное дерево.

– Я сейчас уйду, – сказал Ричер. – Не хочу, чтобы у него были из-за меня неприятности.

– Боюсь, неприятности будут у вас. Как вы намереваетесь отсюда выбраться?

– Остановлю попутную машину. Пойду на юг, к перекрестку дорог. Я не раз уже так делал.

– И первая же машина, которую вы увидите, остановится?

– Может быть.

– И каковы шансы?

– Они невелики.

– Первая машина, которую вы увидите, не остановится. Почти наверняка это будет кто-то из местных жителей; он сразу направится к телефону и сообщит Дунканам, где вы находитесь. Мы получили инструкции. Так что во второй машине будет полно людей Дункана. И в третьей, и в четвертой. У вас большие неприятности, сэр. Зимой земля здесь плоская, спрятаться негде.

Глава 14

Горничная двигалась по комнате по давно определенному плану, не обращая внимания на незваного гостя, сидевшего на кровати. Она проверила ванную комнату, словно оценивая объем предстоящей работы, потом толкнула бедром кресло, возвращая его на прежнее место.

– У вас есть сотовый телефон? – спросил Ричер.

– Конечно. Осталось на несколько минут разговора.

– Вы мне его не одолжите?

– Кому я могу его одолжить? Здесь никого нет.

– Что находится к востоку отсюда? – спросил Ричер.

– Ничего интересного, – ответила женщина. – Примерно через милю асфальт уступает место гравию, эта дорога никуда вас не приведет.

– А на западе?

– То же самое.

– Тогда зачем существует перекресток, если на западе и востоке ничего нет?

– Был один безумный план, – ответила женщина. – Около пятидесяти лет назад. Здесь собирались построить коммерческую зону в милю длиной, с домами на западе и востоке. Продали пару ферм, чтобы освободить землю, но ничего не вышло. Даже бензоколонка закрылась, а ведь это настоящий поцелуй смерти, верно?

– Однако мотель выжил.

– Он держится на волоске. Большую часть своих доходов мистер Винсент получает от продажи виски доктору.

– Ну, если судить по тому, что я видел вчера, это серьезный поток наличных.

– В баре должно быть больше одного клиента.

– Но он вам платит.

Женщина кивнула.

– Мистер Винсент хороший человек. Он помогает, как может. На самом деле я фермер. Зимой работаю здесь, потому что мне нужны деньги. Главным образом, чтобы платить Дунканам.

– За перевозки?

– Мне – больше, чем другим.

– Почему?

– Древняя история. Я не сдавалась.

– В чем?

– Я не могу вам сказать, – ответила женщина. – Запретная тема. С этого началось все плохое. В любом случае я допустила ошибку. Выдвинула ложное обвинение.

Ричер встал с постели, зашел в ванную комнату, сполоснул лицо холодной водой и почистил зубы. За его спиной женщина привычными движениями сняла с кровати простыни и одеяла.

– Вы направляетесь в Вирджинию, – сказала женщина.

– Вам известен номер моей социальной страховки? – поинтересовался Ричер.

– Доктор сказал жене, что вы были военным полицейским.

– Да, был. Сейчас я в отставке.

– Так кто же вы теперь?

– Голодный человек.

– Завтрака здесь нет.

– А где есть?

– В часе езды к югу находится кафе. В городе. Там полицейские округа пьют кофе и едят пончики.

– Потрясающе.

Горничная отступила на шаг и взяла чистое белье из тележки. Две простыни и наволочки.

– Сколько вам платит Винсент? – спросил Ричер.

– Минимальная заработная плата, – ответила она. – Это все, что он может себе позволить.

– Я заплачу больше, если вы приготовите мне завтрак.

– Где?

– У вас дома.

– Слишком рискованно.

– Почему? Вы плохо готовите?

По ее губам промелькнула быстрая улыбка.

– А вы даете щедрые чаевые?

– Если кофе хорош.

– Я пользуюсь кофейником моей матери.

– И у нее получался вкусный кофе?

– Лучше не бывает.

– Тогда договорились.

– Я не знаю, – сказала женщина.

– Они не станут обыскивать дома. Дунканы рассчитывают найти меня на открытой местности.

– А когда у них не получится?

– Вам не о чем тревожиться. К этому времени меня здесь уже не будет. Я люблю завтрак не меньше других людей, но мне не требуется несколько часов, чтобы его съесть.

С минуту женщина колебалась, держа чистую белую наволочку у груди как знак, или флаг, или защиту.

– Ладно, – наконец кивнула она.

В четырехстах пятидесяти милях севернее рассвет наступал немного позднее. Серый грузовой автофургон, весь в каплях утренней росы, стоял на песчаной дорожке, скрытый от посторонних глаз. Водитель проснулся в темноте, вылез из кабины и помочился возле дерева, потом выпил воды, съел шоколадный батончик, снова забрался в спальный мешок и стал смотреть, как сквозь хвою пробивается бледный утренний свет. Он знал, что в лучшем случае пробудет здесь день или два, в худшем – три или четыре. Однако он получит свою долю денег и развлечений, и оно того стоило.

Он был терпелив по природе.

И послушен.

…Ричер стоял посреди комнаты, горничная заканчивала уборку. Она аккуратно застелила кровать, поменяла полотенца, поставила в ванной комнате крошечную бутылочку шампуня и положила новый кусочек мыла. И вышла, чтобы подогнать свой пикап. Машина была старой, с ржавыми колесами и прогибающейся подвеской. Горничная объехала останки «Субару» и припарковала пикап так, что пассажирская дверь оказалась напротив двери номера, где провел ночь Ричер. Женщина внимательно проверила задние и передние колеса, потом немного помедлила. Джек видел, что ей хочется забыть о нем и уехать. Однако она поступила иначе, распахнула дверцу и махнула рукой – поторопись.

Ричер вышел из номера и сел в пикап.

– Если мы кого-нибудь встретим, вам нужно будет спрятаться, хорошо?

Ричер согласился, хотя понимал, что сделать это будет совсем непросто. Пикап был совсем небольшим. «Шевроле», грязный и пыльный внутри, старый пластик и винил, приборная доска оказалась рядом с его коленями, окошко в кузове практически упиралось в заднюю спинку сиденья.

– У вас есть сумка? – спросил он.

– А что?

– Я мог бы надеть ее на голову.

– Не смешно, – сказала она.

Пикап тронулся, старая передача сработала далеко не сразу, что-то затрещало в капоте, дырявый глушитель загрохотал, как у мотоцикла. Женщина свернула с парковки налево, проехала перекресток и направилась на юг. Других машин не было. После наступления рассвета земля вокруг казалась плоской и скучной до самого горизонта. Все вокруг покрывал белый иней. Над ними нависало высокое пустое небо. Через пять минут Ричер разглядел два старых строения на западе, покосившийся амбар и сарайчик, где он оставил грузовичок. Еще через три минуты они миновали дома Дунканов, одиноко стоящие на общей подъездной дорожке. Руки женщины крепче сжали руль, и Ричер заметил, что она скрестила пальцы. Грузовичок продолжал катить дальше, женщина постоянно посматривала в зеркало заднего вида. Только после того, как они удалились на милю от домов Дунканов, она облегченно вздохнула и расслабилась.

– Они всего лишь люди, – сказал Ричер. – Трое пожилых мужчин и костлявый мальчишка. Они не обладают магической силой.

– В них много зла, – ответила женщина.

Они сидели на кухне Джонаса Дункана и не спеша завтракали, дожидаясь, когда Джейкоб заговорит. Он собирался сделать заявление. Принять решение. Они узнали соответствующие признаки. Джейкоб не раз надолго задумывался, и его лицо принимало рассеянное выражение, а потом выдавал крупицы мудрости или анализ, который позволял добраться до самой сути вопроса, или предложение, убивавшее трех или четырех зайцев одним ударом. Поэтому они терпеливо ждали. Джонас и Джаспер наслаждались трапезой, Сет страдал – ему было трудно жевать. Из-под алюминиевой шины по лицу растеклись синяки. Он проснулся с двумя фингалами цвета гниющих груш.

Джейкоб положил нож и вилку, промокнул губы рукавом и сложил руки на груди.

– Мы должны задать себе вопрос, – сказал он.

Джонас был хозяином, поэтому ему принадлежало первое слово.

– Какой вопрос? – спросил он.

– Стоит ли поступиться достоинством и самоуважением ради благополучного исхода.

– В каком смысле?

– Мы имеем дело с провокацией и угрозой. Провокацию устроил незнакомец из мотеля, который начал принимать участие в вещах, не имеющих к нему ни малейшего отношения. Угроза исходит от нашего друга на юге, потерявшего терпение. Провокация требует мести, а угроза не должна была возникнуть. Нам не следовало гарантировать определенное время доставки. Однако это произошло, поэтому нам придется решать проблему, опираясь на то, что у нас есть. Не вызывает сомнений, что Сет поступил так, полагая, что действует в наших интересах.

– И как мы будем ее решать? – спросил Джонас.

– Сначала нужно подумать, как нам разобраться с незнакомцем из мотеля.

– Я хочу, чтобы он получил по полной, – сказал Сет.

– Мы все этого хотим, сынок. И мы попытались, не так ли? Однако у нас не получилось.

– И что, теперь мы его боимся?

– Немного, сынок. Мы потеряли трех парней. Глупо в такой ситуации не испытывать хотя бы некоторую тревогу. Мы ведь не дураки? Дунканов никто не может в этом упрекнуть. Отсюда и вопрос о самоуважении.

– Ты хочешь, чтобы он ушел отсюда на своих двоих?

– Нет, я предлагаю сказать нашему другу на юге, что незнакомец представляет для нас проблему. И причина задержки в нем. Затем мы напомним ему, что в нашем городе находятся двое его парней и, если он хочет ускорить процесс доставки, они должны разобраться с незнакомцем. Такой расклад устроит всех, не так ли? Сразу по трем позициям. Во-первых, два головореза угрожают Сету, во-вторых, незнакомец будет серьезно ранен или убит, в-третьих, наш друг поймет, что накладка случилась не по нашей вине, и успокоится. Он увидит, что мы не выполнили свои обязательства из-за некоей третьей силы – не приходится сомневаться, что ему не раз приходилось сталкиваться с чем-то подобным. Иными словами, у нас появится веская причина для оправдания.

Некоторое время все молчали.

– Мне нравится, – наконец заявил Джаспер.

– И мне, – сказал Джейкоб. – В противном случае я бы не стал это предлагать. Единственный минус состоит в том, что мы немного потеряем в самоуважении и достоинстве, ведь при таком раскладе человек, который причинил нам урон, будет наказан не нашими руками, и мы признаем перед нашим южным другом, что у нас есть проблемы, с которыми не в состоянии справиться сами.

– В этом нет ничего постыдного, – заметил Джонас. – Мы столкнулись с очень серьезной проблемой.

– Ты думаешь, его парни лучше наших? – спросил Сет.

– Конечно, лучше, сынок, – ответил Джейкоб. – И хотя наши парни хороши, его солдаты выступают в другой лиге. Тут даже нечего сравнивать. И нам следует иметь это в виду. Наш друг на юге должен остаться нашим другом, потому что он может стать очень неприятным врагом.

– Но что мы будем делать, если задержку устранить не удастся? – спросил Джаспер. – И если ничего не изменится? Предположим, они разберутся с незнакомцем уже сегодня, а мы все равно не сможем осуществить доставку в ближайшую неделю?

– Я не думаю, что они разберутся с незнакомцем за один день, – ответил Джейкоб.

– Почему?

– Потому что он производит впечатление весьма умелого человека. На это указывает все, что мы о нем знаем. Ребятишкам нашего друга может потребоваться несколько дней, чтобы его нейтрализовать. Когда они с ним разберутся, фургон уже будет в пути. А если нет, мы всегда можем сказать, что лучше хранить товар за пределами страны, пока вопрос окончательно не решен. Возможно, наш друг нам поверит. Конечно, нельзя исключать и другой исход.

– Значит, игра.

– Совершенно верно. Полагаю, ничего лучше нам не придумать. Вы согласны?

– Мы должны предложить содействие, – сказал Джаспер. – Нам следует потребовать, чтобы жители также приняли участие в акции.

– Естественно, – кивнул Джейкоб. – Наш друг ничего другого от нас и не ждет. Мы сформулируем инструкции и сообщим о репрессивных мерах.

– И наши парни должны находиться рядом. Всем следует быть настороже. Мы должны внести свой вклад.

– Естественно, – повторил Джейкоб. – Так вы согласны?

Все довольно долго молчали.

– Да, – наконец заявил Джаспер.

– Я тоже, – сказал Джонас.

Джейкоб Дункан кивнул и опустил руки.

– Большинство, – подвел он итог. – Теперь я могу вздохнуть с облегчением. Потому что два часа назад я взял на себя смелость и позвонил нашему другу. «Кукурузники» вышли на охоту совместно с его парнями.

– Я хочу быть там, – вмешался Сет. – Когда незнакомец получит свое.

Глава 15

Ричер не удивился бы, если бы увидел сколоченный из сырых и гнилых досок дом, как на фотографии района пылевых бурь, но женщина довезла его по длинной, усыпанной гравием дорожке до аккуратного двухэтажного дома, стоявшего в углу участка в тысячу акров, и припарковала машину рядом с полуразвалившимися амбарами и сараями. Ричер слышал, как квохчут куры в курятнике, и уловил запах свиней.

– Простите меня за прямоту, но сколько вы намерены мне заплатить? – спросила женщина.

Ричер улыбнулся.

– Вы хотите знать, сколько еды вам следует приготовить?

– Что-то вроде того.

– Цена моего завтрака к западу от Миссисипи составляет около пятнадцати долларов вместе с чаевыми.

Женщина улыбнулась – удивленно и удовлетворенно.

– Это хорошие деньги, – сказала она. – Стоимость двух часов работы. Получается что-то вроде девятидневной рабочей недели.

– Ну, не все тут чистая выгода, – заметил Ричер. – Не забывайте, я голоден.

Она пригласила его войти через заднюю дверь. Примерно такой же дом был у Сета Дункана – до того, как он сделал у себя дорогой ремонт. Низкие потолки, узкие панели волнистого стекла в окнах, неровный пол под ногами – все вместе выглядело старым и давно вышедшим из моды, но чистым и аккуратным, за домом явно старательно ухаживали в течение предыдущих ста лет. Кухня была безупречной. Однако Ричер обратил внимание на то, что плита холодная.

– Вы еще не завтракали? – спросил Ричер.

– Я не ем, – ответила женщина. – Во всяком случае, не завтракаю.

– Вы на диете? – спросил Ричер.

Женщина не ответила, и Ричер почувствовал себя глупо.

– Я вас угощаю, – сказал он. – Тридцать долларов. Давайте вместе получим удовольствие.

– Мне не нужна благотворительность.

– При чем тут благотворительность? Я отвечаю услугой на услугу, не более того. Вы ведь рисковали, когда привезли меня сюда.

– А я стараюсь вести себя вежливо.

– И я тоже, – сказал Ричер. – Так что либо соглашайтесь, либо я ухожу.

– Я согласна, – сказала женщина.

– Как вас зовут? – спросил Ричер. – Как правило, когда я завтракаю с дамой, сначала я должен узнать ее имя.

– Дороти.

– Приятно познакомиться, Дороти. Вы замужем?

– Была. Теперь уже нет.

– Вам известно мое имя?

– Вас зовут Джек Ричер. Нам об этом сообщили.

– Я представился жене доктора.

– Она рассказала Дунканам. И не нужно ее винить. Это происходит автоматически. Она старается расплатиться с долгами, как и все мы.

– А что она им должна?

– Двадцать пять лет назад она меня поддержала.

Роберто Кассано и Анджело Манчини ехали на север во взятой напрокат «Импале». Они остановились в отеле «Марриотт», единственном в расположенном посреди пустых бесконечных пространств городке с несколькими улицами. Они уже научились следить за количеством бензина в баке. Что ж, это Небраска. Теперь они знали, что следует заливать полный бак на каждой попавшейся на пути бензоколонке, потому что следующая может оказаться через миллион миль.

Они приехали из Вегаса, из чего следовало, что на самом деле родились они совсем в другом месте. Кассано – в Нью-Йорке, Манчини – в Филадельфии. Они неплохо справлялись со своими обязанностями в родных городах, и их наняли в Майами, затем они перебрались в пустыню Невады. Туристам говорят: то, что происходит в Вегасе, там и остается. Но с Кассано и Манчини было иначе. Они много путешествовали, постоянно находились в дороге, в их задачу входило предвосхищать проблемы до того, как они успели стать серьезными, и наносить упреждающие удары местным боссам там, где они жили.

Отсюда и поездка в бескрайние сельскохозяйственные районы Небраски, почти на восемьсот миль на северо-восток от блеска и гламура. Произошла путаница на одном из каналов поставки, и осталась всего пара дней до тех пор, когда задержка вызовет серьезные неприятности. Их босс обещал вполне определенные вещи определенным людям и окажется в крайне неприятном положении, если не сумеет сдержать слово.

Вот почему Кассано и Манчини провели здесь уже семьдесят два часа и им пришлось хорошенько врезать жене тощего местного придурка, чтобы тот понял, что они настроены серьезно. После чего другой местный придурок позвонил и сказал, что путаница возникла из-за незнакомца, который засунул нос куда не следует. Скорее всего, какая-то ерунда. Весьма вероятно, не имеющая ничего общего с истинными причинами задержки. Обычная отговорка. Кассано и Манчини находились всего в шестидесяти милях, поэтому босс послал их на север, чтобы помочь запутавшимся придуркам. Если местный урод солгал, значит, они оказались в тяжелом положении, а потому небольшая помощь сейчас станет поводом для заключения более выгодной сделки в будущем. Очевидный ход. Американский бизнес. Цель игры – получить лучшую цену.

Они свернули на паршивую двухполосную дорогу, миновали перекресток и подъехали к мотелю. Кассано и Манчини уже бывали здесь. Ночью мотель выглядел вполне прилично, но днем казался грустным и запущенным. Возле одного из домиков стоял разбитый «Субару». Больше взгляду было не на чем задержаться. Они припарковались на стоянке перед мотелем, вышли из арендованного автомобиля и остановились, чтобы размять затекшие мышцы. Два зевающих городских парня, застигнутые бесконечным ветром. Кассано был среднего роста, смуглый, мускулистый, с пустым взглядом. Манчини не сильно от него отличался. Оба носили хорошие туфли, темные костюмы, разноцветные рубашки без галстуков и шерстяные пальто. Их часто путали.

Кассано и Манчини вошли, чтобы отыскать и поговорить с хозяином мотеля. Задача оказалась предельно простой. Он стоял за стойкой бара и вытирал липкую поверхность тряпкой. Очередной неудачник с крашеными рыжими волосами.

– Мы представляем семью Дункан, – сказал Кассано.

Ему обещали, что это должно произвести впечатление. Так и получилось. Рыжий парень бросил тряпку и только что не вытянулся перед ними по стойке «смирно», словно был в армии и его вызвали два старших офицера.

– Вчера ты сдал номер одному парню, – сказал Кассано.

– Нет, сэр, – ответил рыжий. – Я вышвырнул его вон.

– Здесь холодно, – заметил Манчини.

Тип за стойкой ничего не сказал, не совсем понимая, куда клонит его собеседник.

– Если он не ночевал здесь, тогда где, черт возьми? Больше в вашей дыре отелей нет. И он не спал за оградой. В Небраске вообще нет оград. К тому же он бы попросту замерз.

– Я не знаю, куда он направился.

– Ты уверен?

– Он мне не сказал.

– А у вас найдется добрая душа, которая приютит незнакомца?

– Нет, если Дунканы скажут, чтобы никто этого не делал.

– Тогда он должен был остаться здесь.

– Сэр, я же вам сказал, что он ушел.

– Ты проверял его номер?

– Он вернул ключ перед уходом.

– Но туда можно попасть и по-другому, придурок. Ты проверял?

– Горничная там уже убрала.

– И ничего не сказала?

– Нет.

– Где она?

– Закончила работу и ушла. Уехала домой.

– Как ее зовут?

– Дороти.

– Скажи нам, где живет Дороти, – велел Манчини.

Глава 16

Завтрак на пятнадцать долларов, по представлениям Дороти, оказался настоящим пиром. Сначала кофе, пока готовилось остальное. Овсяная каша, бекон, яйца, тосты, большие порции, все горячее, на тарелках из толстого китайского фаянса, которым исполнилось лет пятьдесят. Все столовые приборы были серебряными, с тяжелыми массивными ручками.

– Превосходно, – сказал Ричер. – Огромное спасибо.

– Рада, что вам понравилось. И спасибо за мой завтрак.

– Но это неправильно. Люди голодают из-за Дунканов.

– Люди очень многое делают из-за Дунканов.

– Я твердо знаю, что бы стал делать я.

Она улыбнулась.

– Когда-то многие из нас так говорили. Но Дунканы сделали нас нищими и усталыми, а потом мы постарели.

– А местная молодежь?

– Они уезжают, как только появляется возможность. Те, кто склонен к путешествиям, разъехались по всей стране – она у нас большая. Остальные стараются держаться поближе к дому, в Линкольне или Омахе.

– И чем они занимаются?

– Там есть работа. Некоторые ребята идут в окружную полицию. Профессия полицейского всегда пользовалась здесь популярностью.

– Но кто-то ведь мог их сюда вызвать.

Дороти не ответила.

– Что случилось двадцать пять лет назад? – спросил Ричер.

– Я не могу об этом говорить.

– Со мной можете. Никто не узнает. Если я когда-нибудь встречусь с Дунканами, мы будем обсуждать нынешние проблемы, а не прошлые.

– В любом случае я была не права.

– В чем?

Дороти не ответила.

– У вас возник спор с соседями? – спросил он.

Она снова промолчала.

– Вам помочь убрать?

Дороти покачала головой.

– Вам ведь не приходилось мыть тарелки в ресторанах?

– До сих пор – нет.

– Где вы были двадцать лет назад?

– Я не помню, – ответил Ричер. – Где-то в мире.

– Вы тогда служили в армии?

– Наверное.

– Люди говорят, что вы побили вчера трех «кукурузников».

– Не всех сразу, – ответил Ричер.

– Хотите еще кофе?

– Конечно, – ответил он, и Дороти снова запустила кофеварку. – Сколько ферм заключило контракты с Дунканами?

– Все, – ответила Дороти. – Весь этот уголок страны. Сорок ферм.

– Это много кукурузы.

– А еще соевые бобы и люцерна. Мы меняем посадки.

– Вы купили часть земли Дунканов?

– Сто акров. Очень симпатичный кусок. Он находился чуть в стороне. Тогда это выглядело вполне разумным решением.

– И как давно это было?

– Почти тридцать лет назад.

– Значит, первые пять все шло хорошо?

– Я не стану рассказывать, что произошло.

– Думаю, вам стоит со мной поделиться, – настаивал Ричер. – Вы же хотите.

– А вам зачем?

– Вы не забыли, что Дунканы послали ко мне трех футболистов? Я хочу понять почему.

– Из-за того, что вы разбили нос Сету Дункану.

– Я разбил в своей жизни немало носов. Однако никто не посылал ко мне бывших атлетов.

Дороти разлила кофе и поставила чашку перед Ричером. В кухне стало тепло от плиты. Складывалось впечатление, что оно продержится весь день.

– Двадцать пять лет назад Сету Дункану было восемь.

– И?

– В этой части округа образовалась маленькая община. Конечно, мы все жили довольно далеко друг от друга, но школьный автобус нас сблизил. Все всех знали. Дети играли вместе – большими группами, то в одном доме, то в другом.

– И что?

– Никто не любил ходить в дом Сета Дункана. В особенности девочки. Зато Сет предпочитал играть именно с ними.

– А почему он им не нравился?

– Никто ничего не говорил вслух. В таком месте, как наше, и в те времена подобные вещи было не принято обсуждать. Но все чувствовали, что там происходило нечто неприятное. В то время моей дочери было восемь. Как Сету. У них даже дни рождения рядом. Она отказалась ходить туда играть. И прямо мне об этом сказала.

– И что же там происходило?

– Я же вам говорила – все помалкивали.

– Но вы знали, – заметил Ричер. – Ведь так? У вас была дочь. Возможно, вы не могли сказать вслух, но вы знали.

– У вас есть дети?

– Насколько мне известно – нет. Но я был полицейским в течение тринадцати лет. И всегда оставался человеком. Иногда люди знают подобные вещи.

Дороти кивнула. Ее простое и грубое лицо немолодой женщины раскраснелось от тепла и еды.

– Полагаю, теперь это назвали бы неуместными прикосновениями.

– Со стороны Сета?

Она снова кивнула:

– А также его отца и обоих дядей.

– Это ужасно.

– Да, так и было.

– И что вы сделали?

– Моя дочь больше никогда не ходила в тот дом.

– Вы обсуждали это с соседями?

– Сначала – нет, – ответила Дороти. – А потом вдруг заговорили все. Ни одна девочка больше не хотела туда ходить.

– Неужели никто не поговорил с матерью Сета?

– У Сета не было матери.

– Почему? Она ушла?

– Нет.

– Умерла?

– Ее не существовало в природе.

– Но так не бывает.

– Ну, если только в биологическом смысле. Джейкоб Дункан не был женат. Его никогда не видели с женщинами. Более того, ни одного из Дунканов никогда не видели с женщинами. Их собственная мать умерла довольно давно. Все знали только Старика Дункана и троих его сыновей. Потом братья остались без отца. А вскоре Джейкоб привел в детский сад маленького мальчика.

– И никто не спрашивал, откуда взялся мальчик?

– О нем судачили, но никогда не задавали вопросов. Все были слишком вежливыми, слишком сдержанными. Наверное, мы считали, что Сет – их дальний родственник. Ну, вы знаете, сирота и все такое.

– И что дальше? Вы перестали водить в их дом своих детей и это привело к неприятностям?

– Так все началось. Люди сплетничали, шептались. Дунканы оказались в полном одиночестве в нашем маленьком сообществе. В полной изоляции. Им это не нравилось.

– И они отомстили?

– Не сразу.

– Когда?

– После того, как исчезла одна маленькая девочка.

Роберто Кассано и Анджело Манчини вернулись во взятую напрокат «Импалу» и завели двигатель. Встроенная навигационная система в машине стоила пару лишних долларов в день, но пользы от нее не было никакой. На экране появлялось несколько тонких красных линий, похожих на детские каракули на листе бумаги, – и всё. Дороги не имели названий, только номера или вовсе ничего. Вместо большинства карт возникало одно белое пятно. Те же, что удавалось загрузить, оказывались неточными или неполными. Даже перекрестки не были отмечены. Как в Вегасе, который рос так быстро, что компании спутниковой навигации не успевали отслеживать изменения. Поэтому Кассано и Манчини привыкли ориентироваться традиционным образом. Они записывали указания местных жителей, пытавшихся быть максимально точными, чтобы избежать возможных неприятностей, после того как их начинали избивать. Больше всех старался Рыжий из мотеля – после первых двух ударов. Не вызывало сомнений, что он совсем не герой.

– Налево сразу после парковки, – прочитал Манчини вслух.

Кассано свернул налево.

Дороти поставила третий кофейник. Она прополоскала его, наполнила водой и включила.

– У Сета Дункана возникли проблемы в школе. Его начали дразнить. Восьмилетние мальчики могут быть очень жестокими, когда объединяются в банды. Наверное, они чувствовали, что его можно обижать, – очевидно, слышали, о чем говорили шепотом родители. И никто из девочек не хотел иметь с ним дело. Они не только отказывались приходить к нему домой, но всячески старались его избегать. Таковы дети. За исключением одной девочки. Родители вырастили ее доброй и склонной к состраданию. Она не ходила к нему домой, но разговаривала с ним. И однажды она исчезла.

– Что было дальше? – спросил Ричер.

– Ужасно, когда случаются подобные вещи. Вы себе не представляете. Сначала наступает период полного безумия, когда все волнуются и не могут заставить себя поверить в худшее. Первые два-три часа кажется, что она где-то играет, собирает цветы, заблудилась, но обязательно вернется. Конечно, тогда ни у кого не было сотовых телефонов. Даже обычные имели не все. Когда выяснилось, что девочка пропала, все сели в машины и стали ее искать. А когда наступила ночь, вызвали полицейских.

– И что сделали полицейские? – спросил Ричер.

– Всё, что могли. Они очень старались. Прошли от дома к дому с фонариками и громкоговорителями, попросили всех обыскать амбары и сараи, всю ночь разъезжали по округе, когда рассвело, привезли собак, вызвали полицию округа, привлекли национальную гвардию и вертолет.

– Ничего?

Женщина кивнула.

– Ничего, – сказала она. – И тогда я заявила, что виноваты Дунканы.

– Вы так поступили?

– Кто-то должен был. Как только я произнесла эти слова вслух, ко мне присоединились и другие. Мы все показывали пальцами. Полиция округа отнеслась к нашим предположениям серьезно. Они отвезли Дунканов в бараки возле Линкольна и допрашивали несколько дней. Полиция обыскала их дома. Потом подключилось ФБР. Приехали даже судебные эксперты.

– Удалось что-нибудь найти?

– Никаких следов.

– Совсем ничего?

– Все тесты дали отрицательные результаты. Они сказали, что ребенка там не было.

– И что произошло дальше?

– Ничего. Полная неудача. Дунканы вернулись домой. Девочку больше никто не видел. Дело так и осталось нераскрытым. Дунканы очень сильно обиделись. Они попросили меня извиниться, но я отказалась. Я не могла сдаться. Как и мой муж. Некоторые жители города встали на нашу сторону, жена доктора – тоже. Но большинство – нет. Они увидели, куда дует ветер. Дунканы ни с кем не общались. А потом начали нас наказывать. Нечто вроде мести. В тот год нам не удалось вывезти наш урожай, и мы полностью его потеряли. Мой муж покончил с собой. Он сидел на том самом стуле, где сейчас сидите вы, и приставил дробовик к своему подбородку.

– Я сожалею.

Дороти ничего не ответила.

– Кто была та девочка? – спросил Ричер.

Дороти продолжала молчать.

– Она была вашей дочерью, так?

– Да, – ответила женщина. – Пропала моя дочь. Ей было восемь лет. Ей всегда будет восемь.

Она начала плакать, и в этот момент зазвонил телефон.

Глава 17

Телефон был громыхающей старой «Нокией». Он стоял на кухонной стойке, слегка подпрыгивал и наигрывал старую мелодию, которую Ричер слышал тысячу раз – в барах, автобусах и на улице. Дороти тут же подняла трубку, сказала «алло» и некоторое время молча слушала, как будто получила срочное сообщение или предупреждение. Потом она бросила трубку на рычаг, словно та жгла ей руки.

– Звонил мистер Винсент из мотеля, – сказала она.

– Что он сказал? – спросил Ричер.

– К нему приходили двое мужчин. Они едут сюда. Прямо сейчас.

– Кто?

– Мы не знаем. Раньше их здесь не видели.

Она распахнула кухонную дверь и выглянула в коридор, в сторону гостиной. Несколько секунд царила тишина, потом Ричер услышал шорох шин по асфальту, тихий стон двигателя и визг тормозов. Колеса покатили по гравию – машина свернула на подъездную дорожку.

– Уходите. Пожалуйста. Они не должны вас здесь застать.

– Мы не знаем, кто они.

– Это люди Дунканов. Кто еще? Я не могу допустить, чтобы они вас тут обнаружили. Это будет стоить дороже моей жизни.

– Я не могу уйти. Они рядом с домом.

– Спрячьтесь сзади, я вас прошу. Они не должны вас увидеть. Я не шучу. – Дороти вышла в коридор, готовясь встретить гостей у входной двери. Шины громко шуршали по гравию. Машина была уже совсем близко. – Они могут обыскать дом. Если они вас найдут, скажите, что пробрались внутрь со стороны двора и я не знала о вашем присутствии. Скажите, что вы не имеете ко мне никакого отношения. – Она вышла из кухни и закрыла дверь.

Анджело Манчини сложил листок с указаниями и засунул его в карман. Они ехали по бугристой проселочной дороге, ведущей к унылому, богом забытому фермерскому дому из музея или исторической книги. Экран навигатора ничего не показывал. Белое пятно. За рулем сидел Роберто Кассано, который даже не пытался объезжать рытвины. Они его не волновали. Это были колеса «Херца»[3], а не его собственные. Впереди распахнулась дверь, и на пороге появилась пожилая женщина, которая так крепко вцепилась в ручку, словно боялась упасть.

– У старухи имеется какая-то постыдная тайна, можешь не сомневаться, – сказал Манчини.

– Похоже на то, – ответил Кассано.

Ричер выглянул на задний двор: около шестидесяти ярдов до припаркованного пикапа и еще шестьдесят до амбара, сараев и курятника. Он осторожно приоткрыл дверь. Потом обернулся и проверил дверь, ведущую в коридор. Она оставалась закрытой, но он слышал машину. Она остановилась. Щелкнули замки дверей. Ричер ощутил, как смотрит на незваных гостей охваченная страхом и паникой женщина. Он пожал плечами и повернулся, собираясь уйти. Его взгляд скользнул по кухонному столу.

Бесполезно.

Они могут обыскать дом.

Скажите им, что я не знала.

На столе стояли остатки двух завтраков. Две тарелки от каши и две от яичницы, две тарелки с крошками от тостов, две ложки, две вилки, два ножа и две кофейные чашки.

Ричер сложил все три своих тарелки одну на другую, сверху поставил кофейную чашку; нож, вилку и ложку засунул в карман. Держа посуду в одной руке, он пересек кухню и вышел в дверь, аккуратно прикрыл ее за собой и зашагал через двор. Каменистая земля проросла сорняками, которые скрывали шум его шагов. Однако рука у него дрожала, и тарелки дребезжали. Каждое движение сопровождалось тихим звоном. Ему он казался громким, как пожарная сирена. Ричер миновал пикап и направился к амбару, старому покосившемуся строению из тонких, промазанных дегтем досок. Амбар находился в жутком состоянии, короткие петли перекосились, дверь была приоткрыта. Ричер просунул в щель каблук и с трудом протиснулся внутрь – сначала спина, потом плечи, затем стопка посуды.

Внутри было темно, лишь лучи солнца едва просачивались сквозь щели между досками, и полосы света ложились на земляной пол, пропитанный старым машинным маслом, сильно пахло креозотом и ржавчиной. Ричер поставил стопку посуды у двери. Вокруг него стояли какие-то старые машины, покрытые слоем ржавчины. Он не узнал ни одну из них. Во все стороны торчали зубцы, лезвия и колеса, металл был погнут и приобрел фантастические формы. Фермерские инструменты, совсем не его сфера деятельности.

Ричер вернулся к двери, выглянул в щель, напряженно прислушиваясь и пытаясь понять, что задумали парни. Он не мог к ним прикасаться, если только не заставить их исчезнуть навсегда, вместе с машиной, после чего сделать так, чтобы Винсент держал язык за зубами – также навсегда. При любых других вариантах неприятностей Дороти не избежать. Таким образом, благоразумие требовало не высовываться. Впрочем, многое зависело от того, что будет происходить в доме. Один крик может означать, что у Дороти не выдержали нервы. Ну а после двух он войдет в дом – и будь что будет.

Джек не услышал ничего.

И в течение долгих десяти минут ничего не видел. Затем один из парней вышел через заднюю дверь во двор, за ним появился второй. Они прошли с десяток шагов и остановились рядом, глядя по сторонам так, словно владели всем, что находилось вокруг. Они посмотрели налево, прямо и направо. Городские ребятишки в блестящих туфлях, шерстяных брюках и куртках. Ростом немногим меньше ста восьмидесяти сантиметров, широкие плечи, смуглая кожа. Обычные крутые парни из телевизионного сериала.

Они прошли еще несколько шагов в сторону пикапа. Проверили кузов. Распахнули дверцу кабины и заглянули внутрь. Затем двинулись дальше, в сторону амбара, сараев, курятника и свинарника.

Прямо к Ричеру.

Они подошли совсем близко.

Джек повел плечами, согнул локти и встряхнул кистями, стараясь вернуть чувствительность рукам, сжал сначала правый кулак, за ним левый.

Двое парней подходили все ближе.

Они посмотрели налево, потом направо. Принюхались.

Остановились.

Блестящие туфли, шерстяные куртки. Городские ребятишки. Им не хотелось пачкаться в свиных экскрементах, петушиных перьях и горах мусора. Они переглянулись, и тот, что справа, повернул к дому.

– Эй, старуха, тащи сюда свою толстую задницу, быстрее.

Дороти вышла во двор в сорока ярдах от незваных гостей. Она немного помедлила и неуверенно направилась к ним. Они не спеша зашагали ей навстречу. И встретились возле пикапа. Тот, что слева, стоял неподвижно. Тот, что справа, одной рукой схватил Дороти за предплечье, другой вытащил из-под куртки пистолет. Подплечная кобура. Никелированный полуавтоматический пистолет. Или нержавеющая сталь. Ричер находился слишком далеко, чтобы определить модель. Может быть, «кольт». Или его копия. Парень поднял оружие и прижал дуло к виску Дороти. Он держал оружие горизонтально, как преступник из дешевого фильма. Большой и три пальца сжимали рукоять. Четвертый лежал на курке. Дороти отпрянула. Парень дернул ее на себя.

– Ричер? – позвал он. – Тебя так зовут? Ты здесь? Ты где-то рядом? Ты меня слушаешь? Я собираюсь досчитать до трех. Если ты не выйдешь, я пристрелю старую корову. Я держу пистолет у ее головы. Скажи ему, бабушка.

– Здесь никого нет, – сказала Дороти.

Во дворе стало тихо. Три человека, и на тысячу акров никого рядом.

Ричер стоял неподвижно, в темноте, на прежнем месте.

Он видел, как Дороти закрыла глаза.

– Один, – сказал парень с пистолетом.

Ричер стоял тихо.

– Два, – сказал парень.

Ричер не двигался.

– Три, – сказал парень.

Глава 18

Ричер сквозь щель продолжал наблюдать. Наступила долгая пауза, потом парень с пистолетом опустил руку и засунул оружие под куртку. Он выпустил плечо Дороти, и она сделала неуверенный шаг назад. Парни посмотрели налево, посмотрели направо, переглянулись и пожали плечами. Проверка пройдена. Предосторожность, без которой нельзя обойтись. Они повернулись и зашагали прочь. И вскоре скрылись из вида. Через минуту Ричер услышал, как хлопнули дверцы, заработал двигатель и машина покатила по подъездной дорожке. Потом она выехала на асфальт, сменила передачу и скрылась из вида.

В мире снова наступила тишина.

Ричер остался на прежнем месте, в темноте. Он не был глуп. Простейший трюк – один из парней мог спрятаться за углом дома, пока его приятель демонстративно уезжал. Джек знал все подобные штучки. И использовал большинство из них. Некоторые даже придумал сам.

Дороти стояла посреди двора, положив руку на капот пикапа. Ричер наблюдал за ней, решив, что она подождет еще тридцать секунд, потом крикнет, что чужаки уехали и он может выходить. Но двадцать пять лет жизни с оглядкой сделали свое дело. Дороти повернулась и последовала за парнями.

Она отсутствовала целую минуту и вернулась с другой стороны дома, сделав полный круг. Вокруг расстилались плоские поля. Зима. Спрятаться негде.

– Они уехали! – крикнула она.

Ричер поднял стопку тарелок, вышел из амбара, заморгал – свет был слишком ярким – и содрогнулся от холода. Он пошел вперед, и они с Дороти встретились возле пикапа. Женщина взяла у него тарелки.

– Вы в порядке? – спросил Ричер.

– С минуту я была немного встревожена, – ответила она.

– Он не снял пистолет с предохранителя и не двигал большим пальцем. Я наблюдал. Он блефовал.

– А если бы не блефовал? Вы бы вышли?

– Наверное, – ответил Ричер.

– Вы вовремя успели забрать тарелки. Когда я про них вспомнила, то подумала, что мне конец. Эти парни знают свое дело.

– А что еще вы можете про них сказать?

– Грубые и опасные. Они сказали, что представляют Дунканов. Представляют, а не работают на них. Это нечто новое. Прежде Дунканы никогда не использовали людей со стороны.

– Куда они поедут теперь?

– Я не знаю. Похоже, они и сами еще не решили. Когда негде прятаться, искать тоже негде, верно?

– Может быть, к доктору?

– Не исключено. Дунканы знают, что вы с ними познакомились.

– Может быть, мне стоит отправиться туда.

– А мне – вернуться в мотель. Мне кажется, они причинили вред мистеру Винсенту. Он с трудом говорил по телефону.

– К югу от мотеля есть деревянный амбар и навес. Они стоят на отшибе. Кому они принадлежат?

– Они ничьи. Это постройки одной из тех ферм, которые продали под строительство пятьдесят лет назад. Но строительство так и не началось.

– Я оставил там грузовичок. Забрал у футболистов вчера вечером. Вы подвезете меня туда?

– Нет, – ответила Дороти. – Я не поеду с вами еще раз мимо Дунканов.

– Они не обладают способностью видеть насквозь.

– Обладают. На них работает сотня пар глаз.

– Вы хотите, чтобы я прошел мимо них?

– Это не обязательно. Идите на запад через поля, пока не заметите вышку сотовой связи. Один из моих соседей сдает в аренду пол-акра телефонной компании. Так он расплачивается за перевозки. Возле вышки сверните на север и обойдите ферму Дунканов со слепой стороны, вскоре вы увидите амбар и сарай.

– Как далеко идти?

– Хорошая утренняя прогулка.

– Я потрачу на нее весь завтрак.

– А для чего еще нужен завтрак? И не забудьте, вам нужно на север, понятно? Если вы свернете на юг, то окажетесь рядом с домом Сета Дункана, а вы не хотите туда попасть. Вы не спутаете север и юг?

– Когда я иду на юг, становится теплее. А на север – холоднее. Полагаю, я разберусь.

– Я серьезно.

– Как звали вашу дочь?

– Маргарет, – ответила Дороти. – Ее звали Маргарет.

Ричер обошел амбар, сараи, курятник и свинарник и зашагал через поля. Солнце оставалось ярким пятнышком на высоком сером небе, но его хватало, чтобы ориентироваться. В десять часов утра в Небраске за левым плечом Ричера находился юго-восток. Так он шел минут сорок, потом заметил вышку сотовой связи, которую почти полностью скрывал туман: высокую, похожую на скелет, с микроволновым приемником в форме большого барабана и сотовыми антеннами, напоминающими бейсбольные биты. Основание вышки заросло порыжевшими сорняками и было окружено колючей проволокой. За ней, на значительном расстоянии, стоял фермерский дом, похожий на жилище Дороти. Вероятно, ее соседи. Земля под ногами Ричера была твердой и неровной, комья, замерзшие после уборки последнего урожая. Они крошились под каблуками его ботинок.

Возле башни Ричер свернул на север. Между тем солнце поднималось и теперь находилось довольно высоко у него за спиной, до полудня остался всего час. Однако солнце не давало тепла. Лишь свет, немногим более яркий, чем остальная часть неба. Справа, довольно далеко, Джек видел грязное пятно на горизонте. Вероятно, три дома Дунканов, стоявшие рядом в конце длинной подъездной дорожки. Деталей он разобрать не мог. Во всяком случае, людей не видел. Из чего следовало, что никто из находившихся там не мог его заметить. Такое же расстояние с востока до запада, как от запада до востока, тот же серый сумрачный туман. И все же Ричер взял немного левее, описывая широкую дугу и сохраняя дистанцию.

Дороти усадила мистера Винсента в красное бархатное кресло и вытерла губкой кровь с лица. У него были рассечены губа и лоб, под глазом появился здоровенный синяк. Он извинился, что слишком поздно ей позвонил. Он потерял сознание, но поспешил к телефону, как только пришел в себя.

Дороти сказала, чтобы он помолчал.

Один из стульев лежал на полу, громилы разворотили зеркальную панель бара, и осколки серебристого стекла валялись среди бутылок, похожие на кинжалы. Одна из чашек НАСА разбилась. Ручка полностью отвалилась.

Анджело Манчини схватил левой рукой ворот рубашки доктора, сжав правую в кулак. Жена доктора сидела на коленях Роберто Кассано. Ей приказали, а когда она отказалась, Манчини ударил ее мужа кулаком в лицо. Она снова отказалась. Тогда Манчини врезал ее мужу как следует. Она села. Кассано положил руку на ее бедро, большой палец забрался на дюйм под подол платья. Она напряглась от страха и дрожала от отвращения.

– Говори со мной, малышка, – прошептал Кассано ей на ухо. – Расскажи, где ты предложила укрыться Джеку Ричеру.

– Я ничего ему не предлагала.

– Вчера вечером ты провела с ним двадцать минут. Извращенец из отеля нам все рассказал.

– Я ничего ему не говорила.

– Ну, так что же вы делали двадцать минут? Ты с ним трахалась?

– Нет.

– Хочешь попробовать со мной?

Она не ответила.

– Стесняешься? – спросил Кассано. – Ты такая робкая? Язык проглотила?

Он переместил руку еще на один дюйм вверх и лизнул женщину в ухо. Она отпрянула, изогнув талию.

– Вернись, малышка, – сказал Кассано.

Она не пошевелилась.

– Вернись, – повторил он немного громче.

Она выпрямилась. У Кассано сложилось впечатление, что ее сейчас вырвет. Это в его планы не входило, было жаль хорошую одежду. Однако он лизнул ее в ухо еще разок, чтобы показать, кто тут босс. Манчини снова ударил доктора – уже просто так, для развлечения. Коммивояжер, делающий свою работу. Однако он считал, что определенно теряет здесь, в Небраске, время. Никто ни черта не знал. Вокруг голо, как на поверхности Луны, делать и вовсе нечего. Кто станет добровольно оставаться в такой дыре? Этот Ричер уже давно сбежал, он наверняка на полпути к Омахе, еще до восхода солнца умчался на украденном пикапе, а полицейские округа не обратили на него внимания. Они сидят, засунув большие пальцы себе в задницы, – ведь ни один из них не заметил, что из Канады в Вегас регулярно доставляется товар! В течение нескольких месяцев! Никто даже пальцем не пошевелил.

Ублюдки.

Мужланы.

Кретины.

Все до единого.

Кассано резко встал, сбросив жену доктора с колен, и она упала на пол. Манчини ударил напоследок доктора, и громилы направились к «Импале», припаркованной снаружи.

Ричер шагал вперед, следя за тем, чтобы три пятнышка оставались справа. Он привык много ходить. Все солдаты обладают этим качеством. Иногда у них нет выбора, и они вынуждены преодолевать пешком значительные расстояния, поэтому проходят соответствующую подготовку. Так было со времен римлян, и так будет всегда. Поэтому Джек продолжал идти, вполне довольный тем, как он двигается, наслаждаясь свежим воздухом и ароматами полей.

А потом Ричер уловил иной запах.

Впереди он увидел заросли низкого кустарника, нечто вроде небольшой рощицы. Дикая малина или роза, каким-то образом уцелевшая во время пахоты, а сейчас ощетинившаяся шипами. От нее шел сильный запах, из самого центра – горизонтальный поток, который приносил ветер. Запах был вполне четким. Не древесного огня и не сигарет.

Марихуана.

Ричер хорошо знал этот запах. Как и все полицейские, даже если они военные. Пехотинцы не отличаются от остальных людей и тоже не прочь покурить травку, в особенности когда не на посту. А иногда и на службе. Ричер пришел к выводу, что это настоящая конопля, а не импортированная дрянь из Мексики.

Почему нет, в особенности в Небраске? Страна кукурузы – идеальное место для нелегального фермерства. Кукуруза вырастает очень высокой, и, если сделать небольшую поляну в сотне ярдов от края поля, получится тайный сад, который нелегко обнаружить. И куда более доходный, чем кукуруза со всеми федеральными субсидиями. А местным жителям приходится платить за транспортировку. Может быть, кто-то решил попробовать свой будущий урожай, чтобы оценить его качество и прикинуть цену?

Это был мальчишка. Ричер подошел, заглянул в заросли высотой по грудь и обнаружил там подростка пятнадцати или шестнадцати лет, довольно высокого, худого, с пробором, разделявшим волосы посередине, – такой прически Ричер не видел уже очень давно, – в толстых брюках и парке, какие когда-то носили солдаты в западногерманской армии. Он сидел на расстеленной на земле пластиковой сумке, подтянув к груди колени и упираясь спиной в большой, торчащий из земли гранитный камень в форме клина, как будто кто-то отколол его от огромного валуна и зачем-то прикатил сюда. Именно из-за него землю здесь не пахали. Большие тракторы обошли участок по широкой дуге, и природа тут же заполнила пустоту. Теперь здесь спрятался от мира мальчишка. Возможно, он не выращивал коноплю на продажу. Быть может, он просто любитель, заказавший семена по каталогу из Боулдера[4] или Сан-Франциско.

– Привет, – сказал Ричер.

– Чувак, – ответил мальчишка.

В его голосе чувствовался легкий кайф. Нет, он не накурился до одурения, лишь парил в нескольких футах над землей. Опытный курильщик, который знал, когда, как и сколько он может себе позволить. Его мыслительный процесс был неспешным, и все читалось на лице. Во-первых: я попал? И потом: вовсе нет.

– Чувак, – повторил парнишка. – Ты тот самый. Кого ищут Дунканы.

– Ты думаешь? – сказал Ричер.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Сноски