Константин Васильевич Скуратов

Рожденные в Зоне. Дано не каждому

STALKER

Издательство признательно Борису Натановичу Стругацкому за предоставленное разрешение использовать название серии «Сталкер», а также идеи и образы, воплощенные в произведении «Пикник на обочине» и сценарии к кинофильму А. Тарковского «Сталкер».

Братья Стругацкие – уникальное явление в нашей культуре. Это целый мир, оказавший влияние не только на литературу и искусство в целом, но и на повседневную жизнь. Мы говорим словами героев произведений Стругацких, придуманные ими неологизмы и понятия живут уже своей отдельной жизнью подобно фольклору или бродячим сюжетам.

Серия «Stalker» основана в 2013 году

Для государства их не существует, ведь у них нет никаких официальных документов, подтверждающих сам факт рождения.

Они никогда не ходили в детский сад, школу, даже не пробовали поступать в институты. Многие из них не подозревают о существовании образовательных учреждений.

Их убивают военные, у которых есть приказ открывать огонь на поражение по всему, что движется.

Их убивают военные сталкеры, потому что считают их порождением Зоны, ничем не отличающимися от монстров и мутантов.

Их убивают бандиты – просто так, для развлечения.

Их убивают наемники – как ненужных свидетелей.

Их убивают члены секты Праведников, потому что они не принадлежат к истинной вере.

Их до смерти пытают сталкеры-одиночки, уверенные, что они точно знают, где в Зоне лежат самые дорогие артефакты.

Их ловят ученые, чтобы медленно резать на куски в своих лабораториях, изучая воздействие Зоны на человеческий организм.

На них охотятся монстры, обосновавшиеся в Зоне.

Одни только члены Союза Анархистов относятся к ним с некоторой долей сострадания, и то пока трезвые и необкуренные.

Единственные, кто встают на их защиту, – немногочисленные представители клана Проводников, да отдельные легендарные полумифические персонажи – Лесничий, Фельдшер Последней Надежды, Схимник, Призрачный Егерь…. Но они редко оказываются рядом в нужную минуту.

Иногда на их защиту неожиданно встают мутировавшие собаки, у которых где-то сохранились осколки памяти о том, что у них, как у всех нормальных собак, тоже были хозяева.

Их мало.

Зона на каждом из них оставила свой отпечаток, наградив за верность родной земле способностями, в иных, благополучных местах, показавшимися бы нормальным людям сверхъестественными. Здесь же такие способности всего лишь помогают им продлить жизнь.

Они ведут скрытный образ жизни, скрываясь от мира людей на заброшенных хуторах, в развалинах брошенных городов и подвалах умерших заводов.

Их очень мало.

Они – рожденные в Зоне после Аварии.

Глава 1

Неправильная охота

Стадо свиней было маленьким: огромная неуклюжая свиноматка и ее выводок – голов шесть трехмесячных поросят, не больше. Если незаметно подкрасться ближе, вполне можно заколоть одного. Например, вон того, который то и дело отбегает дальше всех.

Стараясь не шуметь, паренек в перешитой умелыми руками камуфлированной куртке раздвинул ветви кустарника, служившего ему в данный момент укрытием.

Отличающийся излишним любопытством поросенок отбегать отбегал, но все равно был недоступен для удачного броска заостренной палки.

Паренек почесал неровно остриженный затылок. Придется рисковать, иначе можно просидеть в засаде весь день. Не дай бог, мать догадается, где сын время проводит… ох, тогда влетит!

– Ну! – беззвучно шептал охотник выбранной жертве. – Иди ко мне! Давай, ближе…

Собственно, в сегодняшней охоте нужды не было ровным счетом никакой – на маленьком хуторе еды хватало. Но как еще доказать всем – и в первую очередь, конечно, себе, – что ты уже взрослый? Что способен на серьезный мужской поступок? Как?! Остается один-единственный способ – охота. Пусть даже поверженного зверя и нельзя принести и гордо свалить с усталых плеч к ногам матери. Потому что тогда она сразу узнает, что ее сын ослушался запрета и вышел за кольцо смерти. И тогда точно влетит…

Свиноматка лениво потрусила к дальней опушке поляны, поросята бросились следом. Уйдут… Охотник решился. Привстав на коленях, он изо всех сил метнул самодельное копье в ближайшего кабанчика.

Рукав зацепился за ветку. Послышался хруст рвущейся ткани. Копье взмыло вверх, совсем не в нужную сторону. И упало на горб едва видневшегося из-под мха валуна. С громким стуком. Конец охоты…

Паренек едва успел вылезти из зарослей, как на поляну вылетел огромный, рыжий с проседью матерый кабан. На подозрительный звук примчался, деток своих защищать. Взгляды зверя и человека встретились, и охотник понял, что теперь жертва – он! Их разделяло не более десяти метров. Наверное, поэтому кабан позволил себе роскошь пару раз скребнуть мутировавшим копытом – почти человеческая рука с невероятной длины когтями – податливую весеннюю землю. И только после этого бросился в атаку.

Паренек не стал убегать – глупо и безнадежно. Он присел на корточки, а когда зверь оказался на расстоянии вытянутой руки, резко оттолкнулся от земли и подпрыгнул.

Кабан с разбегу пробежал через всю поляну, едва не ударившись о сосну. Развернулся, замотал головой в поисках врага. Однако враг и не думал опускаться обратно: зависнув на высоте человеческого роста, подросток медленно дрейфовал под напором легкого ветерка.

Кабана вид летящего человека ничуть не удивил. Он лишь хрюкнул громко и грозно и начал подпрыгивать, стараясь его ухватить.

– Вот же пристал, – раздосадованно сказал паренек, поджимая ноги, – иди уже! Все, ты победил. Уходи.

Он несколько раз взмахнул руками, как машут крыльями вороны, пытаясь подняться выше. Вскоре перед глазами проплыла толстая сосновая ветка. Забраться на нее верхом – это совсем уж легкое дело.

Паренек уселся удобнее, глянул вниз и приуныл. Кабан уходить не собирался. Улегшись под ближним к сосне кустом, он то и дело поднимал лобастую голову, проверяя, на месте ли противник.

Время, томительно тянувшееся в засаде, тут же понеслось вприпрыжку. Солнце подошло к середине неба. Нужно возвращаться домой, а как? Перепрыгивать с дерева на дерево паренек еще не научился. А спускаться вниз… вон, верная смерть поджидает…

Внезапно кабан вскочил, настороженно прислушался. И через мгновение с треском вломился в кустарник. Паренек едва успел обрадоваться, как тоже услышал громкие голоса идущих в эту сторону людей. И снова замер, приник к ветке.

Это где-нибудь в другом месте незадачливый охотник принялся бы вопить что есть сил, стараясь привлечь к себе внимание. В другом месте… Только не здесь, не в Зоне Отчуждения, расположенной вокруг взорвавшейся много лет назад атомной электростанции. Тут случайно встреченный человек часто был опаснее любого дикого зверя…

Голоса раздавались все ближе. Вскоре на поляну вышли четверо. У троих за плечами висели тяжелые громоздкие вещмешки. Лица чернила одинаковая многодневная небритость. В руках разномастное оружие. Сталкеры…

Четвертый выглядел постарше, мешок у него за спиной был почти пустым. На левом рукаве белела широкая повязка.

Люди остановились прямо под сосной, на которой затаился паренек.

– Так что, Пимен, – сказал шедший первым, – ты серьезно решил остаться?

– Дела у меня здесь, ребята, – виноватым голосом ответил четвертый.

– Темнишь, святой отец! – хохотнул другой сталкер. – Какие могут быть дела в этом забытом богом квадрате? Небось, схрон оборудовал, а?

– Это мои дела, и мне их решать, – спокойно сказал Пимен. – А вам топать по этой тропке, никуда не сворачивая. Аккурат к вечеру выйдете к железной дороге, а уж там, думаю, не заблудитесь?

– Ладно, – махнул рукой первый, одновременно прощаясь и указывая направление движения, – встретимся на Заставе. Если, конечно, бог даст.

– Даст, даст, – закивал Пимен.

Трое синхронно зашагали по тропинке и через минуту растворились в сосняке, словно их тут и не было никогда.

Оставшийся не ел, не пил, не курил. Замерев, он настороженно вслушивался в лесные звуки.

Минут через пять сталкер расслабился, пробормотал что-то вроде:

– Вы, ребята, конечно, хорошие, только слишком уж малознакомые. А тут такое дело, что его не каждому близкому доверить можно…

Паренек сделал еле заметное движение, расправляя затекшую мышцу. Однако и его хватило, чтобы с ветки посыпалась мелкая древесная труха. Мальчишка окаменел.

Однако сталкер не обратил на мусор внимания, лишь стряхнул его с головы рассеянным движением и тоже ушел с поляны.

– Беда! – сказал сам себе паренек. – Сейчас отец Пимен придет на хутор, спросит у мамки – а где твой Мика? Все начнут звать, потом в поиски ударятся… короче, пропал я! Надо скорее домой!

Он сел на ветку, расправляя затекшие мускулы, а потом спрыгнул.

Обычный человек при падении с такой высоты непременно что-нибудь бы себе сломал. Но спуск паренька не выглядел падением. Он медленно плыл в воздухе, словно на парашюте.

Коснувшись земли, Мика (а кто ж еще?) наклонился, подбирая самодельное копье. Случайно поднял взгляд – из кустов на него смотрели маленькие, налитые кровью кабаньи глазки… Зверь рванул сразу, как только понял, что его заметили. Времени прыгнуть или развернуться не было, Мика просто побежал спиной вперед, в безнадежном отчаянии выставив перед собой острие копья.

Он не споткнулся ни разу до тех пор, пока не ударился спиной о ствол сосны. А спереди уже летел набравший скорость кабан… огромное тело с маху ударило паренька, он задохнулся от боли и потерял сознание…

* * *

Дышать было больно и тяжело. Мика попытался открыть глаза – с первого раза не получилось. Со второго открылся только левый.

Паренек лежал, придавленный странно неподвижной тушей кабана. Страх придал сил – он быстро выполз из-под зверя, огляделся, приводя в норму дыхание.

Кабана подвели собственная мощь и инерция. Случайно упертое в сосну копье попало острием в раскрытую пасть и прокололо чудовище почти насквозь. Выходит, Мика победил? Но радоваться этому было некогда. Сколько он пролежал без сознания? Как далеко ушел отец Пимен?

Мика быстро осмотрел себя – вроде ничего не сломано, не порвано. Сделал несколько шагов – да вообще везунчик! И бросился по следам ушедшего сталкера.

Он нагнал его через полчаса непрерывного бега. В этом лесу редко встречались аномалии, да и зверье водилось большей частью только на опушках – радиация…

Мика знал наиболее безопасные маршруты. Некоторые из них знал и отец Пимен. Сейчас он старательно вспоминал, как прошел через кольцо смерти в прошлый раз.

Паренек не стал окликать сталкера. Он свернул на привычную тропку, быстро пересек опасную зону, наскоро замыл в озерке пятна крови – хорошо, что не своей, кабаньей, и уже через несколько минут, как ни в чем не бывало, встретил отца Пимена у крыльца.

Глава 2

Хутор под защитой смерти

– Ты сам-то как считаешь? Пора становиться взрослым или еще погодишь маленько?

Они сидели на большом шершавом камне у самой воды. Яркое весеннее солнце нагрело серые бока валуна, сидеть было приятно, думать не хотелось. Маленькое озерцо – капля чистой воды в море хвойного леса – лениво шевелилось внизу, едва не касаясь подошв.

На том берегу под прикрытием могучих вековых сосен темнели творения рук человеческих – несколько бревенчатых домиков. Раньше тут, скорее всего, был охотничий кордон, егеря отдыхали, лесничие…

А потом была Авария.

Неизвестно, сколько эти дома простояли брошенными, но однажды в них робко постучались несколько семей беженцев, сорванных с обжитых мест невидимым ветром радиации. Никто не вышел им навстречу, не поздоровался, впрочем, и не обругал. Тогда беженцы остановились, присмотрелись и стали здесь жить…

Без толку сейчас спрашивать, почему они не ушли вместе с остальными в безопасные районы страны. Те, кто решил остаться, и сами вряд ли вспомнят причину. Да и выжили из них единицы.

Место оказалось на удивление тихим и безопасным: вокруг сплошной стеной стоял древний бор. Он-то и защитил озерко от радиации, принял весь удар на себя. Радиация пришла в виде облака пыли, поднятого в воздух взрывом реактора атомной электростанции. Пыль оседала на ветвях и траве, насыщая опушку бора смертью. А ночью неожиданно хлынул сильнейший ливень, смывший пыль с ветвей. И деревья остались жить.

Через полгода сюда заехала научная экспедиция, замерила фон радиоактивного излучения на опушке, подивилась запредельным цифрам, опасливо покосилась в глубину леса – если здесь столько, сколько же тогда там?! – и уехала поскорее.

Так и спало маленькое озеро, спрятанное от жадных людских глаз плотной стеной жизни из вековых деревьев да защищенное от непрошеных гостей кольцом смерти из впитавшейся в почву радиоактивной пыли.

Зверье, чуявшее смерть, сюда старалось без нужды не заглядывать, лихой человек умирал от излучения, зачастую даже не успев пересечь опушку. А добрые люди и вовсе куда-то подевались…

С другой стороны, подальше от АЭС, начиналась топкая низина, постепенно опускавшаяся к большой реке. Там тоже никто не бродил: с одной стороны и трясина, и радиация опять же, с другой – ни дичи толковой, ни рыбалки, ни аномалий с артефактами.

На маленьком хуторке волей случая оказались три семьи – две полных, с бабками, дедками, да малыми детками, да еще одна неполная – он и она: муж – не муж, жена – не жена…

Впрочем, никто паспорта не смотрел. А через пару лет о них никто уже и не вспоминал. Семьи освоились, обжились, поругались, помирились и стали жить общим хозяйством. Старики на подхвате, женщины на хозяйстве, мужчины… ну, тут кто как смог. Кто охотой промышлял, кто рыбалкой. Нашли безопасные тропы через смертельное кольцо, стали в дальние концы путешествовать – одними грибами три семьи не прокормить, соль нужна, спички, прочие мелочи.

Постепенно наладилась лесная жизнь у бывших трактористов, энергетиков и бухгалтеров. Так наладилась, что и новые дети стали появляться.

А потом была Гроза.

Жуткие вещи о Зоне после той Грозы рассказывали домочадцам возвращавшиеся из отлучек мужчины. Ходили они теперь только с оружием, которое от раза к разу менялось на более мощное. И в рассказах картины брошенных земель все чаще уступали место образам новых животных-мутантов и совсем уж страшных монстров.

А несколько лет назад на хутор пробрался похожий на большую обезьяну ловец. Эта нечисть успела убить деда Нила да тетку Оксану. Тут его и зарубили топорами случайно вернувшиеся этим вечером двое мужчин.

Отдышавшись, они собрали всех домочадцев, попрятавшихся по чердакам и сараям. Собрали и, указывая на мертвое страшилище, сказали сурово:

– Смотрите и запоминайте. В следующий раз нас здесь может не быть. Сами будете защищаться. Вот куда этого гада лучше всего бить…

Все дальше в Зону стали уходить мужчины. Все реже возвращались они обратно на хутор. Некоторые совсем перестали возвращаться, и узнать, что с ними, не было никакой возможности. А полтора года назад в крайний дом постучался первый чужой человек, сумевший одолеть кольцо смерти. Отдохнув в непривычной почти домашней обстановке, он вскоре снова ушел, но так и остался для жителей хутора первым и единственным. Лишь чужим быть перестал. Иногда он возвращался с новостями. От него и стало известно, что в Зоне живут еще такие же, как они. Немного, но есть. И даже передавал от них приветы.

Звали человека отец Пимен. Сам себя он называл божьим странником, пытающимся в меру своих скромных человеческих возможностей помочь Богу исправить досадную оплошность с возникновением Зоны. А сейчас он сидел на большом камне у озера рядом с Микой и делал вид, что ответ на поставленный вопрос его нисколечко не интересует.

Мика с ответом не спешил. Он сладко жмурился, подставляя солнцу то одну щеку, то другую, и размышлял. Отец Пимен – хороший человек, научил всех мальцов на хуторе читать и писать, байки ловкие умеет рассказывать. И с верой в бога не докучает, сам верит, а других просит хотя бы доверять…

Истинный смысл вопроса не был тайной за семью печатями. Но…. Сколько было у Мики мыслей – все перемешались. Он с осени ждал этого. Боялся, что отцу Пимену что-то помешает прийти на хутор в очередной раз. И боялся, что услышит эти слова…

Вернее, не так. Не боялся. Надеялся, что они не прозвучат. Потому что…

Мика тяжело вздохнул и, приоткрыв один глаз, скосился на отца Пимена. Сталкер и сталкер – по внешнему виду никак не скажешь, что божий странник. Потрепанный комбинезон, белый от потертостей помповый моссберг на коленях.

Лишь одна деталь выделяла отца Пимена из общей массы здешних искателей удачи – широкая белая повязка на левом рукаве. Увидев такую повязку, военные нехотя опускали стволы автоматов, бандиты спешили узнать «за новости», остальные сталкеры теснились, уступая у костра лучшее место. Все уважали божьих странников. Все, кроме «слуг сатаны» – членов религиозной секты, называвших себя, естественно, «Праведники». Эти, увидев повязку, стреляли сразу.

Между домов на том берегу озера замелькали люди. Это Микина мать с товарками вернулась с огородов – весна, время сажать… Значит, скоро вечеря. И тянуть с ответом больше нельзя, потому что утром отец Пимен уйдет, а в следующий раз придет только летом. Если ничего не случится.

Мика почесал в задумчивости нос, решая, сказать ли, что по-настоящему взрослым он ощутил себя несколько часов назад, когда в одиночку заколол матерого кабана. С одного удара… Или рассказать, что из автомата он одиночными выстрелами сбивает в небе ворон – на каждую строго по пуле… Или разреветься и убежать…. А что – тоже вариант! Отец Пимен отвяжется и уйдет. Мика останется на хуторе. Навсегда…

– Я не хочу… – сорвавшимся голосом начал Мика, откашлялся и повторил: – Я не хочу жениться. Вернее, я хочу жениться на Варе. А Ксанку вашу я в глаза не видел.

Он замолчал, потому что прямо над ухом раскаркалась нахальная ворона, скосил взгляд и едва не рассмеялся – вовсе это не ворона, это отец Пимен так хохочет, оказывается!

– Так ты всерьез решил, что я тебя женить собираюсь? – отсмеявшись, спросил отец Пимен. – Ну, брат, это ты меня за кого-то другого принял. Или мать свою наслушался? Между прочим, она у тебя женщина мудрая, ерунды не скажет. Насчет Вари – жаль, конечно, но жениться на ней тебе никак нельзя. Сестра она тебе, хоть и двоюродная, а все-таки сестра. Ты же в курсе, что у женатых людей иногда дети получаются? И не только у женатых… – он посопел с минуту и продолжил: – Конечно, Зона многие правила и обычаи с ног на голову перевернула, но от главных правил природы отходить опасно. Да и смотришь ты на Варю не влюбленными глазами, а так – хороший старый друг женского пола. Извини, но со стороны это всем видно. И Варе тоже.

Мика отвернулся, не найдя слов для возражений.

– Ксанка живет с родней на окраине Деснянска. В старые времена ты отсюда на велосипеде за один день запросто бы добрался, – отец Пимен вздохнул, – но это – в старые добрые времена…. В конце концов, что тебе мешает прогуляться до Деснянска, познакомиться, осмотреться, а тогда уж и решение принимать?

И опять Мика не нашелся, что возразить.

– Есть и еще одна причина для твоего похода – совсем плохо стало жить в последнее время в Деснянске. С одной стороны так называемые «Праведники», – отец Пимен беззвучно пошевелил губами, явно ругнувшись, – к себе заставляют вступать, с другой – бандиты беспредельничают. Да пси-аномалии с каждым днем все сильнее, вчера разговаривал с соседом, а сегодня он уже зомби! Так что задача твоя – вывести Ксанкину семью до холодов из Деснянска хотя бы сюда.

– Больше некому, что ли? – буркнул покрасневший от такого доверия Мика.

– Представь себе – некому. Раньше эвакуацией власти занимались, да видать, кончились все сроки. И деньги. Теперь каждый спасается в одиночку. У Ксанки отца еще осенью убили – он сталкером был, больше в родне мужчин не осталось. Я бы сам взялся, да в тех краях раньше августа не окажусь. А больше надеяться не на кого – в Зоне сегодня всех только личные проблемы волнуют. Перевелись рыцари, в общем.

Отец Пимен поднялся с камня, помахал руками, разминая мышцы.

– Собственно, никто тебя к такому рискованному походу и не принуждает. И речь о знакомстве с Ксанкой тут больше для развлечения – обычные бабьи домыслы от нечего делать. Хотя есть у меня надежда, что вы и впрямь друг другу подойдете. Уж очень характеры похожи – оба любите встревать туда, куда не зовут…

Мика продолжал молчать, хотя в душе уже принял решение. Какое? Разве непонятно?! И большую роль в принятии решения сыграла общепринятая норма – за кольцо смерти имеет право выходить только мужчина. Оставайся Мика ребенком и дальше – хоть до ста лет! – не будет ему дороги в Зону…

Отец Пимен внезапно напрягся, перехватил ружье поудобнее – где-то совсем рядом залились лаем собаки. Потом расслабился:

– Опять запамятовал, что на хуторе нахожусь, – виновато сказал он Мике, – в Зоне этот лай только опасность и означает, а у вас…

Мика улыбнулся. Стая мутировавших собак жила на хуторе уже второй десяток лет на правах обычных домашних животных. Очень полезных, надо сказать, – о появлении чужаков оповещают мгновенно. Вот только ловца тогда почему-то пропустили…

Он тоже поднялся. Лай собак кроме стражи выполнял вечером еще одну задачу – созывал хуторян на вечерю.

– Что надумал-то?

Мика пожал плечами:

– Что тут думать? Я уже давно считаю себя взрослым.

– Выполнишь просьбу?

– Людям помогать – себя спасать, так вы говорите…. Я с этим согласен. Но жениться пока не собираюсь!

– Вот и ладно! – обрадовался отец Пимен, – ну, пошли вечерять. Разговор перед сном продолжим, хорошо?

Они обогнули озерцо против движения солнца и вскоре уже поднимались на невысокое крыльцо гостевого дома, в котором по традиции готовилась всеобщая хуторская вечеря.

– Ну, Настасья Филипповна, – с порога радостно гаркнул отец Пимен, – а поставь-ка на стол бражку заветную! Две кружки…

Мика вздрогнул – из взрослых мужчин, имевших право на вечере пить бражку, на хуторе был только отец Пимен. С чего ж тогда – две? Кому вторая?

Вздрогнула и Настасья Филипповна – мать Мики. Она-то смысл слов божьего странника поняла сразу. Опустила глаза, наполнившиеся слезами, прошла в кладовую и вынесла оттуда две больших глиняных кружки. Одну – простую – для отца Пимена. Вторую для Мики. Мика пригляделся и вздрогнул еще раз – отцова кружка-то…

Вечеряли в полном молчании. Только двое самых младших привычно бузили, да и то как-то не сильно. Наконец со стола убрали еду. Хуторяне разошлись по местам ночлега. В комнате остались только мужчины – отец Пимен и Мика.

– Сейчас свечу зажгу, – отец Пимен сосредоточенно сопел над подсвечником.

Мика, по крови которого блуждал приятный огонек впервые попробованной бражки, только головой кивнул, хотя странник стоял спиной и видеть его не мог. В самом деле, к чему сейчас хвастать, что он и без свечи видит хорошо? Еще решит отец Пимен, что Мика во хмелю выше ушей…

А вообще-то Мика умел не только видеть в темноте. Гордое прозвище Прыгун ему дали хуторяне за то, что он мог в прыжке преодолевать расстояния, которые ни одному известному животному не под силу. Да еще и с грузом в сильных руках. Жаль – летать не умел….

Отец Пимен что-то говорил раньше о том, что Зона не только лишает жизни, но и одаряет некоторых своих обитателей необычными способностями. Возьмите хотя бы собак, которые видят только движущиеся предметы. Или те же кабаны – вместо передних копыт появились подобия пальцев. И взгляд умный – как у бандитов с Могильника…. Так говорил отец Пимен, а Мике в ближайшем будущем предстояло этот факт проверить.

Наконец свеча разгорелась и озарила колышущимся светом край столешницы.

– Иди ближе, рядом со мной садись, – сказал отец Пимен, расстилая на освещенном участке кусок бумаги. Мика пригляделся и мысленно ахнул – карта! Настоящая!

– Для начала общие сведения, – важно сказал отец Пимен, почесал нос в раздумье и виновато добавил: – Правда, кое-что устарело, пока я у вас в гостях отираюсь. Аномалии после каждой Грозы места свои меняют. Сталкеры и военные друг дружку с точек выдавливают. Монстры мигрируют по всей Зоне – сегодня в Мертвом лесу видели, а завтра в Вольной Земле пристрелили…. Но есть и более-менее стабильные вещи. Вот с них я и начну.

Он откашлялся, снова почесал нос и тоном, которым учил когда-то Мику читать, начал рассказ:

– Вот, смотри. Это самая настоящая карта Зоны. Военная. Правда, на ней все соответствует временам еще до Аварии, но дома и дороги, как известно, сами не ходят. А аномалий тогда не было. Так что для общего знакомства сойдет.

– Тебе предстоит, – он медленно повел по карте корявым пальцем, – пройти через Вольную Землю, Могильник и далее, выйти к окраине Мертвого леса и через понтонный мост попасть в Деснянск. Там пройдешь до площади, повернешь направо и через десять домов выйдешь к каналу. Еще сто шагов вправо и готовься целоваться…. Шутка! – отец Пимен опасливо глянул, но Мика даже не шевельнулся: он же мужчина, чего на подколки обижаться зря…

– Расстояние получается километров двадцать пять, а то и меньше, – сам с собой разговаривал отец Пимен, – сначала – Вольная Земля. Совсем недавно это было самое спокойное место в Зоне. Анархисты его заняли, навели там свой собственный порядок, повыбили монстров, мутантов распугали. В общем, по здешним меркам получился почти санаторий. Только с неделю назад прошел среди сталкеров слух, что анархисты внезапно перекрыли все тропки, ведущие в этот оазис относительного покоя. Пропускают далеко не всех и только в исключительных случаях. Что случилось – не знаю, я в их краях давно не бывал. Так что пойдешь с разумной опаской. Впрочем, это ко всему пути относится – сталкер нынче пуганый пошел, сначала стреляет, а потом только смотрит – в кого стрелял…

Мика пожал плечами. Особого желания общаться со сталкерами, хоть и из развеселого Союза Анархистов, у него никогда не возникало.

– Так, смотрим дальше, – отец Пимен прочертил давно не стриженным ногтем на бумаге глубокую борозду, – а дальше у нас лежит Могильник. Тут ты тоже постарайся лишний раз никому на глаза не попадаться, поскольку отрядов анархистов там мало, да и те непрерывно воюют с военными сталкерами. А те – с бандитами. А уж те – со всеми на свете. Народ на Могильнике даже спит со стволами, снятыми с предохранителя. В крайнем случае, можно обратиться за помощью к сталкерам на нейтральной Торгушке – там действует негласный уговор о торговом перемирии – они вроде как моему другу отцу Георгию с Заставы подчиняются, хотя я не хотел бы этот вопрос уточнять лично. В смысле, на твоем месте. Может, подчиняются, а может, и нет…

В общем, Могильник постарайся проскочить на одном дыхании. А дальше пойдешь… – тут отец Пимен замолчал, крепко задумавшись.

– Куда?

– Вот я и думаю – куда? Спокойная дорога идет мимо Элеватора. Для сталкера, конечно. Там крупный отряд вольняшек засел, база военных сталкеров, опять же. Только военсталы сами с трудом от монстров сейчас отбиваются – прут они из тамошних подземелий непрерывным потоком. Да и тебе к ним никак нельзя попадать – вбили себе в головы, стервецы, что все живое, что проживает в Зоне, должно быть непременно уничтожено! Что монстры, что люди – без разницы.

– Гады, – скрипнул зубами Мика.

– Ты с выводами не спеши. Этот отряд дело нужное делает – на страже стоит геройски, насмерть. Только с перегибами… но я надежды не теряю.

– Все равно – гады.

– Вот и выходит, что идти к Элеватору тебе рискованно. А ведь оттуда ты легко добрался бы до Цементного завода, проскользнул мимо тамошних зомби – уж это ты сумеешь, не сомневаюсь! – и скоро топал бы по дороге вдоль опушки Мертвого леса. А там и до моста в Деснянск рукой подать.

– А неспокойная дорога куда ведет?

– Неспокойная? – посуровел отец Пимен. – Знаешь, Мика, в Зоне спокойных дорог вообще нет. Но эта – другая – совсем жуткая. Если судьба толкнет именно на нее – постарайся днем проскочить – монстры солнечного света не любят. Начинается она опять же на Могильнике и ведет на военную базу через заброшенный промышленный узел, который раньше назывался Терминал…

– Железнодорожная станция? – шепотом спросил Мика.

– Она самая, – подтвердил отец Пимен, – никто не может толком сказать, что там сейчас происходит, потому что слишком много смельчаков ушли туда и слишком мало вернулись…

– Там что – монстров много?

– Говорю же – точно никто не знает. Только, если бы было там спокойно, хотя бы бандиты там обосновались. А так второй год – только слухи…. Народ предпочитает к северным аномальным полям через Мертвый лес пробираться. Тут хоть все известно давно, значит – уже не так страшно.

Отец Пимен вздохнул тяжело, привычно почесал нос и улыбнулся:

– Ничего, я за тебя спокоен. Относительно, конечно. Если попадешь на военную базу – сразу ищи отца Илиодора. Он там у всех без исключения в большом авторитете. Рубеж, который здесь проходит, военные охраняют. Кроме них там всегда отряды всех сталкерских кланов дежурят – редкое, надо сказать, по теперешним делам содружество. Ну да, Рубеж – он всех примиряет. Так вот, отец Илиодор решил Богу помогать делом, с оружием в руках. Второй год оттуда не уходит, с еретиками из «Праведников» сражается. Его военное начальство даже на свои совещания иногда приглашает – такое уважение заслужить непросто. Ты его сурового вида не пугайся, отец Илиодор вашего брата жалеет и всегда готов помочь.

– Мне жалости не надо, – набычился Мика.

– Не надо – не бери, а от помощи не отказывайся. Если что – помни, что на Заставе отец Георгий вокруг себя вольняшек собирает, – тоже от проповедей к действиям решил перейти. Вбил себе в голову, что грядет судный день, вот и готовится.

Вообще в Зоне немало добрых людей, к которым можешь обратиться за подмогой. Это и Лесничий в Мертвом лесу, и Схимник у Элеватора, Фельдшер на болотах…. За отдельными группами сталкеров наблюдай – если идут не сами по себе, а с проводником – тоже можно рассчитывать на помощь. Проводники ведь в большинстве своем твои земляки – кто Зону знает лучше жившего здесь еще до Аварии? Разве что профессиональные шпионы, – отец Пимен снова улыбнулся, – но таких тут давно не встречали.

– Обойдусь как-нибудь.

– Гордость – это хорошо. Но запомни, пожалуйста – в разговорах будь вежлив. Иному сталкеру, чтоб чужую жизнь оборвать, и одного косого взгляда хватит для повода.

Отец Пимен говорил еще долго и много, приводил красочные примеры из собственной жизни, но Мика дальше слушал невнимательно. Помимо желания, а может, наоборот – по тайному желанию – он пытался представить, как выглядит загадочная Ксанка. Красивее Вари? «Если нет – даже разговаривать не стану», – решил он.

Полная опасностей дорога не пугала. Что бояться того, чего может и не быть! Пройдет по маршруту, так и не встретив ни одного монстра…. И ничего особенного, Мика уже пять раз тайком выходил за кольцо смерти, а каких-то монстров видел только однажды – и то издали. Правда, пришлось быстро возвращаться, потому что уже начало темнеть, а мать не любит, когда опаздывают к вечере. Всю обратную дорогу бежал, чтобы поспеть к столу вовремя. Так тогда и не удалось сразиться с монстрами…

Спать легли за полночь, когда больше половины свечи истаяло мутными слезами. Мика еще поворочался немного и засопел ровно и почти неслышно. А отец Пимен осторожно поднялся и вышел на улицу, где его терпеливо ждала Настасья Филипповна.

– И куда ж ты сына моего засылаешь? – грустно спросила она, – мал ведь еще…

– Снова-здорово, – удивился отец Пимен, – мы ж с тобой на эту тему сто раз уже переговорили! Ну, сколько ты его еще рядом со своим подолом удержишь? Дай Бог, чтобы год, так? Или ты не знаешь, что он тайком за кольцо смерти с прошлой осени шныряет?

– Знаю…

– Парень сейчас в том возрасте, когда то ли он дорогу выбирает, то ли дорога его. Не усидит, сбежит к сталкерам. И тут большой вопрос, – он назидательно воткнул в небо указательный палец, – где окажется Мика Прыгун? С кем? Если, конечно, после первой же встречи не окажется у Господа…

– С отцом хотя бы пошел…

– А где отец-то? Жив ли? Сколько прошло, как ушел? Полгода? Больше? Мы с ним в такой кровавой кутерьме расстались, что и вспоминать страшно. Не хочу расстраивать, но его, может, и в живых-то уже нет.

Настасья Филипповна всхлипнула, не сдержавшись.

– Ладно, ладно. Это я так сказал, чтоб понятнее было. У меня тоже сердце не на месте. Если с парнем что случится – до конца дней себе этого не прощу!

– Вот и пошел бы сам вместе с ним. И мне покойнее будет.

– Сказал же – не могу! Да ты не волнуйся, мы и маршрут подобрали подходящий. И будет к кому обратиться за помощью по дороге. А обратно их вообще шесть человек пойдет.

– Ага. Пять баб разного возраста и один мальчишка. Еще чему дурному научат! – глаза матери мгновенно просохли. – Эта Ксанка твоя – не с двумя хоть головами? Про Деснянск не самая лучшая молва ходит…

– Чего раньше времени ревнуешь? – засмеялся отец Пимен, – нормальная деваха, ничего лишнего, включая возраст. Картошку жарить умеет – это я точно знаю. Как примешь – так и поладите.

Они помолчали, вслушиваясь в звенящую тишину ночи.

– Ты только с ним завтра как со взрослым, – наконец попросил отец Пимен.

– Еще бражки поднести, что ли?

– Ага. А потом ремнем не забудь отстегать, чтобы пьяницей не стал…. Шучу, шучу. Очень мне хочется, чтобы парень в первый раз открыто в Зону шагнул не просто так, а с важным делом. Понимаешь, без дела или от развлечений занесет его шальной ветер к тем же бандитам. Чего таить – весело у них, привольно. И останется…

– Убьют.

– Вот заладила! Да почти у каждого сталкера дома дети остались. Это между собой они пулями обмениваются, а тут глянут – дите, и ослабнет злоба в сердце…

– Эх, божий странник, – вздохнула Настасья Филипповна, – красиво поешь. Твоим словам стать бы вещими, жаль – не бывать этому никогда. Вон как ты военсталов нахваливаешь, а нам от них только смерти ждать.

– Страна такая – никак без перегибов не получается.

– Люди такие – лишь бы что-нибудь да перегнуть!

Отец Пимен спорить с женщиной не стал – пусть говорит, что хочет…

– Утром я уйду. На Заставу мне нужно. Так что парня в дорогу сама соберешь. Знаешь небось, что в сидор уложить. Да не перегружай мальца припасами! Он в дороге самое большое два дня будет.

– Хорошо, – покорно сказала Настасья Филипповна.

– Автоматов-пулеметов тоже не давай. В таком возрасте желание пострелять может перевесить желание спрятаться. Обрез в хозяйстве есть? Вот его и дай. Патронов с десяток, чтобы экономил. И напомни, что я просил идти как можно быстрее. Тогда у него времени на соблазнительные отвлечения не останется.

– Все?

– В общем.

– Тогда и ты иди спать. А я к утру все приготовлю. Мне же не идти – отправлю обоих, тогда и высплюсь…

Отец Пимен только головой покачал в ответ на эту невеселую шутку, вздохнул и отправился в дом. На пороге оглянулся, тихо сказал:

– Ты, Настасья… главное пойми: парня Зона необычными способностями наградила… или прокляла, не знаю. Некоторые уже раскрылись – вон как лихо прыгает! Радиации, опять же, не боится. Хотя, это, возможно, от дури молодой… а что еще может проснуться? И гигнется ваш хрупкий мирок от одного его неловкого движения… пускай уж там проявится – на открытой земле.

– Тогда и Варю с ним отправляй, – хмыкнула Настасья Филипповна, – в ней тоже… Зона дремлет.

– Мала еще, – вздохнул отец Пимен и закрыл за собой дверь.

Проснулся Мика поздно – солнце уже перевалило за озеро. Вскочил, впопыхах оделся и бросился из дома на улицу, прекрасно понимая – ушел отец Пимен, не стал прощаться, чтобы молодой крепкий сон не рушить.

Выскочил и засмеялся – отец Пимен сидел на лавочке, стругая ножом палку, видать, дорожный посох себе решил сделать. Поднял глаза и тоже улыбнулся:

– Здорово, Мика Прыгун! Выспался? Голова от вчерашней бражки не болит?

– Нормально, – как можно солиднее ответил Мика и сел рядом, – а обещал с утра пораньше двинуться…

– Да вот, решил с тобой напоследок еще поболтать маленько. Когда еще увидимся, никто не знает. Вспомнил внезапно, что не обо всем ночью поговорили, забыли кое-что.

– Забыли? – удивился Мика, – да мы разве что о Праведниках вчера не говорили, и то потому, что я к ним не пойду!

– Об этих еретиках даже думать грех, не то что говорить. Они дьяволу поклоняются, что отвоевал у Господа малый кусок земли для своих страшных утех, – сурово отрезал отец Пимен, – потому о них и говорить нечего. Их побеждать надо, только не пришло время в бой последний собираться. Хотя и есть шанс столкнуться с ними – они в Деснянске крепко сидят, полгорода контролируют. Так что иди аккуратно, помни об их патрулях.

– А когда это время-то придет?

– Не бойся, услышишь зов архангельский. Все услышат. И по всему – недолго ждать осталось. Грозы все чаще, вся Зона в муках ворочается – тоже страдает…. Ну да ладно, – перешел на обычный тон отец Пимен, – как дело справишь, так о серьезных вещах и поговорим. А пока хочу напомнить тебе об основных опасностях, с которыми тебе придется встретиться в походе. То есть, о монстрах и мутантах. Что мордашку скривил? Думаешь, ничего нового не услышишь?

Мика не стал это утверждение опровергать или соглашаться – вежливо промолчал.

– О мутантах я много рассказывать не стану – ты их видел не раз, собаки вообще на хуторе как родные живут. Так, пару слов в напоминание. Вот о кабанах и кабанихах – свинья, она и есть свинья, хоть и мутант, за сто шагов слышно как хрюкают. Ты не на охоте, обойди кругом и дальше топай. Если уж нос к пятачку столкнешься – не зевай, лезь на ближайшее дерево или валун повыше, ты для них любимой пищей не являешься – побегают, успокоятся и уйдут.

Мика согласно кивнул. Ничего нового, как он и предполагал.

– С собаками и сложнее, и проще. Знаешь ведь, что кроме них водятся в Зоне и псевдоволки? Зубы у этой твари как у акулы… рыба такая, – поспешно объяснил отец Пимен, заметив Микино недоумение, – в дальних морях водится. Если цапнет – полноги сразу может оттяпать. И бегает хорошо, и прыгает высоко. Тут тоже деревья выручат. Один недостаток – умные, твари, могут под деревом целый день просторожить…. А в последнее время еще пакость появилась, их пси-волками окрестили…. Ага, вот ты и удивился! Не слыхал еще? Мика и вправду о таких еще не слышал.

– С виду похожи на псевдоволков, только окрас потемнее. Бегает такая тварь в стороне, а в атаку обычных собак посылает. Мысленно ими руководит, зараза. Тут два варианта – или бежать со всех ног подальше, или снова на дерево лезть. Можно, конечно, самого пси-волка выследить и грохнуть, тогда и собаки разбегутся, но не в твоем случае поиски вести, пока до него доберешься – на куски порвут. Усек?

Мика согласно кивнул. В дороге сам разберется…

– О мутантах, кажется, все. Теперь о монстрах. Тут слушай внимательно, потому что в последнее время развелось их в Зоне видимо-невидимо! Во-первых, конечно, ловец. Никогда не знаешь, с какой стороны ждать нападения, – от этого он самый опасный, может в кустах так затаиться, что с двух шагов не разглядишь. Однако и у этого исчадия ада есть недостатки, которые можно обратить себе на пользу. Как многие утверждают, охотится ловец на слух – он у него чудовищно хороший. Ты и дыхание затаил, и в норку забился, а он все равно слышит, как твое сердечко бьется. И запах крови чует за тысячу шагов, хоть у тебя простая царапина от случайной ветки…. А вот со зрением у него проблемы: говорят, что видит ловец все словно на бумаге нарисованное – плоское. И стоит просто залезть во время нападения на невысокий камень, как он тебя теряет из виду! Носится вокруг как угорелый, чует запах крови, слышит биение сердца, а увидеть не может! Некоторые так часами стояли, ждали, пока уйдет. Другие, наоборот, залезут на камень и ждут, когда на открытое место выбежит, а тогда уж стреляют в него словно в тире. В глаз, как белку, иначе не убьешь.

Второй по значимости, конечно, кукловод. Если за мозги уцепится – все! Нет сталкера. Но и у него есть слабости. На открытой местности даже на небольших расстояниях воздействие кукловода слабеет. Наверное, волны сильно рассеиваются, не знаю. Вот если с ним в подземелье встретиться – пиши пропало. А в лесу есть шанс оторваться. И еще – он вроде как мысленными ударами нападает, а между ними паузы. Если видишь кукловода близко, терпи удары, беги к нему навстречу – и ножом в грудь! Самое верное средство. Стрелять-то даже у опытных сталкеров после таких затрещин иногда не выходит – руки трясутся и в глазах троится. А нож – наверняка.

Отец Пимен передохнул немного, смочил пересохшее от длинных речей горло водой из фляжки и продолжил инструктаж:

– Если вдруг услышишь в лесу детский плач или хныканье – не верь! Неоткуда в Зоне малым детям взяться, – он осекся, окинул взглядом хутор, – разве что на таких вот хуторах, но они тебе вряд ли попадутся по дороге. Стало быть, ты встретил гнома.

Вообще-то, шанс встретить этого зловредного карлика ничтожен – гномы живут в основном в заброшенных зданиях и подземельях. Но на всякий случай приметы запомни – тебе чуть выше пояса будет, в плаще с капюшоном ходит. Кидается разными тяжестями. Может, к примеру, по голове похожим бревном садануть, – он указал на огромную поваленную сосну, – долго после такого подзатыльника протянешь?

Мика с невольным уважением посмотрел на сосну. Про гномов он раньше ничего не слышал.

– Так что запомни и держись подальше от всякого, кто в Зоне малых детей напоминает. А то бредет иной раз сталкер, слышит плач, вспомнит своих деток, что дома остались, ну и на выручку бросается. Гном, кстати, силой мысли и оружие из ослабевших рук может вырвать. Так что встречаться с ним в одиночку не советую никому.

– Еще одна новая напасть Зоны – тигра. Совсем новая, лично я ее пока не встречал. По рассказам – это огромная кошка с дополнительной парой рук, похожих на человеческие.

– С руками?! – недоверчиво ахнул Мика.

– Говорю же – сам еще не встречал. Только по рассказам пока представляю. Говорят, что хитрая как кошка. Нападает из засады, со спины, прыгнет и давай рвать….

– А с ней как быть?

– Точно не знаю, предполагаю только – ее сбить с толку нужно. Если чуешь, что она где-то рядом, сними куртку, надень на палку и неси в руке наотмашь. Вот она и решит, что вас двое. Или нападет на куртку, а не на тебя – тоже удача. Кошки добычу догонять не любят. Вот такое мое разумение, – он тяжело вздохнул.

– А бандерлоги?

– О них отдельный разговор. Сначала быстренько о болотном медведе.

– Быстренько?!

– Ну да. С ним все понятно – силенок справиться у тебя нет, так что держись от его лежбища подальше, вот и весь сказ. Он со своей территории далеко не уходит, гнаться за тобой не станет, если геройствовать не будешь, полюбуешься на красавца издалека – и в путь-дорогу дальше.

– Ясно…

– Теперь о бандерлогах. Кому как, а я этих тварей самыми гнусными в Зоне считаю. Опаснее даже, чем ловец. Потому что нападают стаями, как собаки, только сильнее в несколько раз. И прыгают так, что опомниться не успеешь – только в двадцати шагах был, как уже рядом! Обезьяны натуральные. Храни тебя Господь от встречи с ними, Мика! Тут дерево не спасет, сразу беги со всех ног прочь! По идее, не догонят – не любят они погони.

– Ясно, – повторил Мика, ему уже не терпелось отправиться в дорогу.

– Так, ничего не забыл? А, еще псевдокрысы есть.

– А, эти, – пренебрежительно сказал Мика.

– И совершенно зря недооцениваешь! Одна-две крысы, конечно, вреда не принесут, да и нападать не станут. Только они сейчас в стаи штук по тридцать сбиваться начали – страшная сила! Нападают даже на болотных медведей.

– Ого, – неискренне удивился Мика. Он устал от разговоров.

Отец Пимен по-стариковски закряхтел, подымаясь с лавки. «Он и есть старик – подумал Мика, – сорок лет, поди, стукнуло сталкеру».

– Что мы не обсудили? Разве что аномалии, – сказал было отец Пимен, но Мика сделал такое отчаянно скучающее лицо, что разговор на этом и прекратился. И в самом деле, что толку в тысячный раз выслушивать, что сварка поражает раскаленными каплями и слепит, а термические окутаны испарениями и светятся в темноте…

– Вот, чуть с собой не унес, – отец Пимен протянул пареньку нож. Мика взял его в руку, повертел и присвистнул от изумления.

– Он что, не из железа сделан?!

– Из чего сделан, про то только первый хозяин знал. По слухам, его в различных аномалиях долгое время держали. Попробуй, – сталкер указал на ветку толщиной с лапу собаки, – хоть поперек, хоть вкось. Рубани от души.

Мика перехватил ручку покрепче и ударил наотмашь. Лезвие со свистом прошло сквозь толстую деревяшку, не встретив малейшего сопротивления.

– Ого!

– Держи крепче, теперь он твой. Раньше в Ксанкиной семье хранился. Видишь ремешок плетеный? Ксанкина работа. Здорово, правда? Словно одно целое – ни узелка не видать, ни переходов. Мастерица!

При упоминании о Ксанке Мика едва заметно поморщился, но нож продолжал разглядывать с нескрываемым восхищением. С таким по Зоне можно гулять, никого не опасаясь. И ремешок хороший – красивый и прочный, с руки в трудную минуту не сорвется.

– Ну, пора мне, – сказал отец Пимен, – а то до ночи на Заставу не поспею.

– Может, пообедаете?

– Для обеда еще не время. Да и потом, на сытый желудок еще разморит меня. Эдак я до завтра не соберусь. Пошли, проводишь до кольца смерти. Покажу, как его проходить нужно.

Мика тихонько хмыкнул, но вслух ничего не сказал.

Они обогнули озеро и углубились в сосновый бор. Стая собак увязалась было следом, но скоро вернулась на хутор, откуда уже вкусно запахло едой.

Когда между деревьями показался просвет, предвещающий скорый выход на опушку, отец Пимен достал из кармана детектор и нажал на кнопку. Детектор мгновенно заверещал, подтверждая наличие вокруг высокой радиации.

– Далековато зашли, – озабоченно сказал отец Пимен, – ты как, не боишься?

Мика только плечами пожал. Во-первых, зашли недалеко, во-вторых, в Зоне бояться радиации? Смешно!

Отец Пимен огляделся, отыскивая заранее присмотренные ориентиры. Нужное дерево нашлось не сразу, зато после и камень заветный отыскался, и промоина, ведущая в овраг на краю смертельно опасной опушки.

– Ну, парень, желаю удачи, – отец Пимен хлопнул Мику по плечу, – и будь осторожнее, прошу.

И помни – без тебя в Деснянске пять невинных душ погибнуть могут. Так что в дороге первым делом – береги себя. Все, я пошел.

– Спокойной дороги, сталкер, – тихо сказал ему в спину Мика, постоял еще с пять минут, пока камуфляжный костюм окончательно не слился с красками природы.

* * *

Варя сидела на том самом камне, что вчера приютил их с отцом Пименом. Мика взглянул на нее в упор – кожа белая, аж просвечивает, зато волосы чернее воронова крыла. Прямо ведьмочка из маминых сказок на ночь…

– Привет, – он сел рядом.

– Привет, – ответила Варя и глянула искоса, – к невесте собрался?

– Ладно тебе! – возмущенно фыркнул Мика, – людей из Деснянска выведу и домой вернусь. А невеста – это так, чтобы в краску меня вогнать…

– Ну да, конечно, – вроде бы согласилась Варя. Они сидели и молчали. Такого между ними раньше не было никогда – словно враз стали чужими. Мика хотел пошутить, но удачные шутки на ум приходить дружно отказались.

Варя была на три года младше. Любви, чтобы как в маминых вечерних песнях, конечно не было. Зато была искренняя дружба и сердечная привязанность. И прыгнул Мика в первый раз с ней на руках…

– Ты, это… – ненавистно деловым тоном начал Мика, – Варя, глянь, в ближайшее время Гроза не намечается?

Девушка не ответила, только припала щекой к теплому камню и замерла. Потом поднялась, подошла к огромной сосне, нависшей вылезшими из земли корнями над озером, положила узкие ладошки на грубую шершавую кору и снова замерла.

Мика терпеливо наблюдал. Наконец Варя тряхнула головой и подошла к нему, села рядом.

– Ну что? – спросил Мика и подумал, что спросил как-то грубо.

– Ворочается Зона, – ответила Варя, – трясется. Но чего-то необычного нет. Во всяком случае, в ближайшие два дня Грозы точно не будет.

– Вот и спасибо! – неуклюже поблагодарил Мика, – я как раз за два дня и обернусь.

– Два дня – это только туда, – сказала безразличным тоном девушка, – а обратно-то не один пойдешь. Дай Господь, чтобы за неделю обернулись.

– А ты сама как думаешь?

– А никак, – вздохнула Варя, – хотела заглянуть, а мне не открылось…. Значит, не написана еще твоя завтрашняя дорога.

– Как это?!

– Значит, сам ее писать будешь. И уж точно не по указам отца Пимена. Смотри, никуда не встревай, – совсем по-взрослому добавила она, – это тебе не на кабанов с острогой охотиться. Людей спасать идешь. И ее.

– Кого – ее?

– Ксанку. Невесту твою, – она резко поднялась и пошла прочь.

Мика оторопело глянул вслед, потом вздохнул и тоже побрел к домам – хоть времени и много до похода, а готовиться к нему уже пора…

Глава 3

Кто ходит в Зону по утрам…

Ранним утром следующего дня Мика уже подпрыгивал во внутреннем дворе, пытаясь определить, не слишком ли много припасов наложила в рюкзак мать. По всему выходило, что много. Он развязал тесемку и вывалил содержимое на землю. Ну, конечно! Вот этот коммуникатор – он-то зачем?!

– Пригодится, – твердо сказала мать, смотревшая на действия сына с неодобрением.

– Как пригодится?! Мама, ты же из него аккумуляторы еще в прошлом году в фонарик переставила! Там они и сели, между прочим.

Мика решительно отложил коммуникатор в сторону.

– Я их обратно вставила. Где-нибудь зарядишь. Будешь переговоры сталкеров слушать, от беды убережешься.

– У кого заряжу-то? Прямо вот так приду и попрошу – дяденьки военные сталкеры, можно я у вас батарейки заряжу, чтобы потом вас слушать и вам же не попасться…. Короче – оставляем дома.

Следующим предметом, вызвавшим долгие и жаркие споры, стал тактический шлем с прибором ночного видения.

– Ну, зачем он мне?! Только тяжесть лишняя! Ты бы еще весь бронекостюм сюда запихала!

– А это мысль, – серьезно сказала мать и повернулась к двери.

Бронекостюм – вещь, конечно, хорошая. Особенно если он праведниковский. Отец приволок его года полтора назад – с тремя дырами от пуль и множеством бурых пятен. Мика потом еще долго таскал в нем воду из озера, пока аккумуляторы не разрядились. Так что вещь, конечно, хорошая, но сейчас совершенно бесполезная.

Поспорили и по поводу одежды. В конце концов, сошлись на легком кевларовом бронежилете – мать настояла – и простой брезентовой куртке с капюшоном.

Вроде вчера и не собирался вовсе! Пока спал, мать столько всякой ерунды в рюкзак насовала…. К примеру, зачем ему нужен детектор?

– Чтобы в аномалию случайно не влез.

– А полведра болтов с ленточками, чтобы до самого Деснянска хватило? Небось, всю ночь ленточки вязала?

Мать обиделась:

– Вас, мужиков, только женщины и умеют собирать! Иначе как твой отец бы отправился – полмешка курева, фляжка с бражкой и цинк с патронами.

– Кстати, а где патроны?

– Вот, – она аккуратно выставила перед ним по одному десять бумажных гильз, – картечь, на кабана. Обрез сейчас принесу.

– Обрез?! Ладно, не АКМ, так хоть винчестер бы дала! И патронов побольше…

– Ты по делу в Зону собрался или на войну? Чтобы тенью проскользнуть, хватит и обреза.

Мика по-детски надул губы и обиженно уставился в землю. Мать поглядела на своего взрослого сына и сжалилась.

– Ладно. Держи, – из-под домашнего передника вынырнула кобура с пистолетом, – германский, хороший. С запасной обоймой. Хотела тебе на Рождество подарить. А автомат не дам, ни к чему лишнюю тяжесть таскать…

Воспрявший духом Мика тут же уцепился за неосторожно сказанные матерью слова и выбросил из рюкзака еще с десяток вещей. Зато с едой ничего не получилось – тут мать была непреклонна. Так и пришлось со вздохом сожаления засовывать куль размером с две Микины головы обратно в рюкзак.

Заново упаковав оставшиеся вещи, Мика снова надел рюкзак и попрыгал. В этот раз и гремело меньше, и вес убавился значительно. Что ж, можно идти.

До озера провожала только мать. Варя так и не вышла…

– Ты со мной до кольца не ходи, – сказал внезапно помрачневший Мика, – тебе радиация вредна. Давай здесь простимся. У тебя дома дел невпроворот.

– Отправлю тебя, и останется у меня дома только одно дело – ждать сына, – ответила мать и беззвучно заплакала.

Мика неловко переступил с ноги на ногу, ткнулся губами ей куда-то в ухо и почти побежал, заставляя себя не обернуться. Так и не обернулся ни разу – а это, говорят, хорошая примета.

Когда строй деревьев начал редеть, он свернул в сторону и даже пошел немного назад. Перед дорогой Мике страсть как хотелось повидать тех, кто много лет назад спас беженцев, не дал им получить смертельную дозу радиации и показал безопасный путь внутрь кольца смерти. Он осторожно выглянул из-за дерева и радостно улыбнулся – вон как бегают, листвой шуршат! Значит, все нормально.

Мика тихо вышел на маленькую полянку, присел и медленно протянул руку к ближайшему спасителю. Тот, уже привыкший к человеческим появлениям, встал на задние лапки – словно заяц! – и обнюхал протянутую руку. Мика медленно раскрыл кулак – там лежала мамина шанежка. Свежая, только утром из печи. Спаситель бесстрашно принял угощение. Парень протянул вторую руку и осторожно погладил его по спине, покрытой острыми иглами. Спаситель ничуть не испугался, только на мгновение перестал поедать угощение.

…Люди даже не подозревали о той смертельной опасности, которая ждала их на приветливой с виду опушке. Более того, они готовились остановиться тут на ночлег. Скорее всего, утром никто из них бы не проснулся…

Первыми его заметили дети. С криками «ежик, ежик!» они стали бегать за ним по опушке.

Взрослые расценили его появление иначе. В этот день в их желудки попадала одна вода, пища доставалась только детям. Ежик – зверь, а значит, мясо.

Пусть дети пошумят, а когда угомонятся… в самом деле, не при них же…

Несколько взрослых поднялись и стали следить за зверьком, чтобы не убежал далеко.

Через некоторое время выяснилось, что бегал ежик как-то странно. Он семенил по опушке параллельно лесу и время от времени словно тыкался головой в невидимую стену. Тогда он разворачивался и бежал в другую сторону.

Тот, что еще недавно был дежурным энергетиком районной подстанции, достал из кармана забытый в хлопотах детектор и включил. И по вою, раздавшемуся из маленького прибора, даже дети поняли – вокруг них смерть…

А ежик вдруг фыркнул и пошел прямо к лесу. Ошалевший от ужаса бывший дежурный энергетик шагнул следом, и вой в детекторе внезапно сменился – нет, не тишиной! – однако уровень радиации в этом месте был намного ниже!

Не раздумывали ни одной секунды. Похватали вещи, детей и недлинной цепочкой пошли следом за ежом. И вышли к заброшенным домам на берегу красивого озера…

С той поры у жителей хутора отношение к ежам было самое почтительное.

Мика поглазел на деловито снующих ежиков еще немного, распрямил спину и вздохнул – пора отправляться в путь по-настоящему. Ну что ж, пора так пора.

Он вернулся к опушке леса и замер в подготовке себя к преодолению кольца смерти. В отличие от взрослых, боящихся сделать в Зоне лишний шаг без детектора, Мика им даже пользоваться толком не умел. Да и зачем нужен раздражающий щелканьем аппарат, если можно просто представить себя ежиком…

Мика закрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул, чтобы выровнять дыхание, расставил в стороны руки с растопыренными пальцами и медленно пошел в сторону кольца смерти.

Наверное, так же ощущали радиацию и колючие спасители хуторян – словно сотни маленьких иголочек начали колоть подушечки пальцев. Когда от уколов стало по-настоящему больно, Мика остановился и стал приставными шагами тихо двигаться влево. Почему влево? А так захотелось. Можно было и вправо – никакой разницы.

Через два десятка шажков пальцы левой руки ощутили резкое снижение силы уколов. Еще через два шага они снова усилились. Мика остановился, открыл глаза, посмотрел вперед – чтобы в яму не угодить, – снова закрыл и двинулся через кольцо смерти. Радиоактивное поле слева и справа буквально неистовствовало, видя, что жертва уходит от нее по невидимому коридору. Подушечки пальцев то левой, то правой руки иногда охватывал ледяной холод. Тогда Мика немного отодвигался от опасной стороны и продолжал идти.

Далеко не всегда подобный путь был коридором. Иногда это был карман. В таких случаях приходилось возвращаться обратно и снова искать проход.

В этот раз повезло. Через сотню шагов коридор начал расширяться, сила уколов снизилась почти до обычного уровня. Мика открыл глаза – точно, до середины опушки рукой подать. Он подумал, что здесь бояться нечего, но и напрасно геройствовать тоже глупо. Он же теперь взрослый. И побежал, торопясь пересечь опасную долину.

Так, бегом, он поднялся на невысокий взгорок – даже дыхание не сбилось. Оглянулся, посмотрел на родной лес за опушкой. Отчего-то стало грустно, даже слеза навернулась. Теперь плачь не плачь – никто не увидит и не скажет: «Что же ты, мужчина, а ревешь как дитя…».

Мика шмыгнул носом, решительно вытер глаза рукавом, повернулся и зашагал прочь от детства – в далеком и загадочном Деснянске его ждали.

Шагать по прежде запретным землям было легко. Попадавшиеся кабаны не обращали на путника совершенно никакого внимания. Да он и сам старался близко не подходить – некогда.

Первая аномалия встретилась перед обедом. Это была самая обычная сварка. Мика для развлечения кинул в нее пару веток, полюбовался ярко-синими искрами разрядов, подумал и сел перекусить прямо у аномалии – здесь уж точно никто не подкрадется незаметно!

Теперь притворяться и скрывать правду от себя смысла не было – места, по которым он шел, были очень даже знакомыми. В прошлом месяце этим же маршрутом Мика бегал на Могильник поглазеть на бандерлогов. Конечно, после того путешествия была Гроза, но Зона почти не изменилась. Даже сварка была там же, где и в прошлый раз.

«Такими темпами я до Деснянска доберусь к вечеру», – весело подумал Мика. Он запил обед озерной водой из фляжки, совсем немного поигрался с дареным пистолетом – исключительно для того, чтобы его изучить, – и двинулся в путь дальше.

Предстояло пересечь Вольную Землю, в которой порядок контролировали сталкеры из Союза анархистов.

Как и говорил отец Пимен, бесшабашные и своенравные анархисты, нашедшие в Зоне идеальное место, свободное от надоевших законов и правил, относились к коренным жителям вполне терпимо. Во всяком случае, напрасно не убивали. Конечно, рюкзак при случае вытряхнут без зазрения совести – так ведь и возьмут-то только артефакты и еду на закусь. А если и того нет – отпустят с миром, даже по шее не надают. Короче, хорошие ребята.

Поэтому Мика и шел без особой опаски, прислушивался вполуха, лишь бы на кабанов не нарваться – у них сейчас в самом разгаре брачные игры, зачем мешать.

Он перелез через ограждение из колючей проволоки и двинул в сторону видневшихся между редкими деревьями зданий.

Базу анархистов Мика посещать, естественно, не собирался. Просто вдоль забора идти удобнее, да и дорога под прикрытием часовых безопаснее – ни один монстр не сунется.

– Стой! Раз, два! – раздался прямо над ухом суровый голос. Мика аж присел от неожиданности.

– Это у нас кто? – спросил другой голос. – Клыки из пасти не торчат, значит, либо не ловец, либо к стоматологу ходил.

Еще несколько невидимых человек захохотали. Блокпост, понял Мика. Вот нарвался! Шел, варежку разинув…

– Руками не маши, парень, стой тихо. Не бойся, больно не будет, – сказал первый голос, и из кустов осторожно вышел сталкер с автоматом наизготовку. Он приблизился к Мике, оглядел со всех сторон и удивленно воскликнул:

– Ребята, вы только гляньте! Я настоящего Маугли поймал! А Буравчик говорил, что их всех военсталы выбили…. Ничего себе! Так и в Призрачного Егеря поверить можно.

– Ты языком-то в меру трепи, – резко обрезал разговорчивого сталкера второй, тоже вышедший из кустов на тропинку. – Призрачный Егерь – не байки обкуренного Буравчика, а чистая правда. А ты, парень, без выкрутасов давай. Сейчас такие времена настали, что живой ты только потому, что я автомат с предохранителя снять забыл, понял?

Мика торопливо кивнул.

– Тогда двигай следом за мной. Будем в таможню играть. Умеешь?

– Научим! – заржал первый сталкер и двинулся за Микой, временами не больно тыкая его в спину стволом автомата.

Идти оказалось недалеко – сразу за кустами начиналась поляна, отделенная от территории базы отвесной стеной земляного холма. На этой поляне и расположился блокпост. Вдали еле заметным дымком истекал маленький костерок, разведенный больше для настроения, чем для пользы. Между крупными валунами лежали матрацы, а на матрацах лежали двое сталкеров. Вот и весь блокпост.

– В Зоне появился пионерский лагерь? – удивился один из лежавших, – или новый монстр?

– Видал, старшой, – гордо сказал первый сталкер, – как я замаскировался! Даже Маугли и тот не заметил. Доложишь коменданту, пусть этот жлоб мне хоть сто граммов нальет вместо премии.

– Лучше бы ты вместо ребенка этих сволочей, что нас убивают, поймал, – вздохнул старший наряда.

– Так ведь еще не вечер! Обещаю лично двоих на бугре прикопать.

– Как бы самого не прикопали…. Так, ты иди сюда. Не бойся, раз сразу не пристрелили, теперь жить будешь. Как на духу – кто такой, откуда, куда, что здесь делаешь?

– Иду вот… – неопределенно пробурчал Мика, слегка ошарашенный тем, как просто его поймали.

– Доходчиво излагаешь, однако, – хохотнул старший, – остальное я и сам могу за тебя рассказать. Откуда? Оттуда. Куда? Туда. Зачем? Затем. Так, что ли? Или все-таки внесешь некоторую ясность? Для особо непонятливых объясняю – Вольная Земля на карантине. То есть, закрыта для прохода любых незнакомых нам личностей. Которые шибко умные, могут вполне отведать свинца, и моя тонкая чувствительная натура эту потерю переживет как не фиг делать. Ну, будем общаться или будем навеки прощаться?

Мика тяжело вздохнул. По всему выходило, что отделаться общими фразами не удастся – придется рассказывать хотя бы часть правды, потому что выдумать правдоподобную ложь он заранее не сообразил.

– В Деснянск иду. Там людям помочь надо…

– А помочь им, стало быть, можешь только ты?

– Больше некому, – пожал плечами Мика.

– Странно, но верю. Нам вот тоже никто помочь не в состоянии. А может, возьмешься? Сначала анархистов выручишь, потом Деснянск облагодетельствуешь, а там и всю Зону на путь истинный наставишь…

Все засмеялись, Мика тоже хмыкнул.

– Кого из знаменитых сталкеров знаешь? Только не говори, что Призрачный Егерь – двоюродный брат сестры мужа бабушки отца, ладно? Я приколы уважаю, но в меру.

– Кого знаю? – на мгновение задумался Мика, – да особо никого…. Отца Пимена знаю, – осторожно сказал он и по тому, как расслабились до того настороженные сталкеры, понял, что с кандидатурой божьего странника угадал верно.

– Этого? Ничего мужик. Только на религии сильно повернут, а так – справный сталкер, – вступил в разговор молчавший до этого мужчина, – я его помню по вольняшкам, когда он Алексеем еще звался.

– Да?! – удивился старший.

– Стрелок был – дай боже. Из дробовика бандерлога с тридцати шагов валил. Потом исчез на полгода – говорили, что к центру Зоны подался, Первопричину искать. Уж не знаю – нашел или нет, только разговаривать с ним после того похода стало совсем невозможно. На каждый вопрос сыпал цитатами из Библии. Даже отец Георгий, и то от него прятаться начал. Что дальше было – не знаю, я в наш Союз вступил. Что, так и странствует с проповедями?

– Странствует, – кивнул Мика.

– Увидишь – привет от тезки передавай. Так и скажи – мол, тезка твой Лешка Грач кланяется. Будет на Вольной Земле – пускай в гости заглядывает.

– А теперь – таможня! – торжественно провозгласил первый сталкер, – чего глазами хлопаешь? Сидор выворачивай. Вдруг у тебя в нем бомба спрятана.

– Сам и выверни, – лениво сказал старший.

– Делать мне нечего! Может, у него там секрет имеется? Суну руку и останусь без пальцев. Кто вам тогда на гитаре играть будет?

– Ты и так играешь, словно без пальцев…

– Но, но! Музыканта, как ребенка, обидеть может каждый. Я ж консерваторию заканчивал исключительно по классу снайперской винтовки…. А ты, малой, не стесняйся, выкладывай свои закрома. Ребята, если артефакт – чур, мой!

Мика еще раз вздохнул, но, не найдя ни в ком сочувствия, присел и развязал узел рюкзака, вздохнул еще раз и высыпал содержимое прямо на траву.

– Так-с, – оживился старший, – и что у нас, ребята, в рюкзачках? Интересно, интересно…

Мика пожал плечами – ничего интересного, разве что мать что-нибудь сунула украдкой, пока он моргал…

Однако таможня закончилась, едва успев начаться, – первое, что попалось на глаза и заинтересовало, был огромный куль с едой.

– Братцы, – восторженно прошептал первый сталкер, – домашнее! Артефакты перед этим просто отдыхают!

Он аккуратно брал и раскладывал перед собой пирожки, шанежки, шмат сала, домашнюю колбасу, вареную картошку и прочие припасы. Но особенно сразили его твердые хрустящие соленые огурцы.

– Мама дорогая, – он поднес огурец к носу, понюхал его и зажмурился, – настоящий, бочковой…

Мика не понял смысла последнего слова. Видимо, оно обозначало способ засолки. На хуторе огурцы всегда солили в большом ящике из-под артиллерийских снарядов – отец с соседом специально принесли, когда Мики еще на свете не было.

– Угощайтесь, – упавшим голосом предложил он сталкерам. Все равно съедят, а так хоть подумают, что не жадный…

– Старшой, – сделал просящее лицо первый сталкер, – видишь, парень угощает. Нас только вечером сменят…. Блин, ну нельзя такие огурцы есть просто так! А у меня имеется… случайно в сидоре завалялась. Честное слово, я и забыл про нее!

– Ты, и забыл про водку? – недоверчиво хмыкнул старший, – скорее я ловца в прыжке поцелую и жив останусь, чем поверю твоей байке. А если враги припрутся?

– Так что нам одна бутылка на пятерых… – он оглянулся, задержал взгляд на Мике, – на шестерых сделает? Все ребята крепкие. Опять же, за знакомство полагается, а?

Мика тоже глазами пересчитал сталкеров. Значит, где-то в кустах спрятался еще один? Оказывается, не совсем бросили службу любители свободы.

– Ладно, – быстро сдался старший, – ты, Хомяк, и зомби уболтаешь на выпивку. С одним условием – двое в секрете, а не один, как сейчас. А чтобы лишку не выпил-закусил, тяпнешь и сразу идешь Молчуна менять. Уговор?

– Уговор! – обрадовался Хомяк, мгновенно достал из-под матраца бутылку с коряво нарисованным собором на этикетке и гаркнул: – Тара – готовьсь! Из горла не дам! Потому что даже за себя не ручаюсь.

– Уточни – особенно за себя, – засмеялся Грач, протягивая железную кружку.

– А твоя где? – спросил старший у Мики.

Мика до сего дня ни разу не пробовал водку. Видел, как пили взрослые, – морщились, тяжело дышали, торопливо закусывали. А сам не пил. Но как откажешь сталкерам? Достал кружку, протянул Хомяку, тот налил. Не щедро – как всем, на два пальца (мера, что ли, такая?).

Все дружно стукнули своими кружками о чужие («Ну вот, еще не выпили, а уже чокнулись», – хохотнул Хомяк) и выпили, после чего начали хватать еду, налегая на огурцы.

Мика решительно проглотил жидкость – горькая, жгучая! – и, еле сдерживая слезы, тоже схватил с травы первое попавшееся. Повезло – мать много огурцов положила.

– Пирожки пацану оставьте, – скомандовал вмиг подобревший старший, – ему еще до Деснянска чесать, если не врет, конечно. И вообще – сладкое портит фигуру. А уж с салом, извини, браток, – прощайся однозначно. Как и с огурцами. Мать солила?

– Ага.

– Скажи, пусть к нам на базу поварихой приходит. Хоть от стряпни Буравчика отдохнем, – засмеялся Грач.

– Эх, трудна ты, сталкерская служба, – вздохнул старший, – на базе Буравчик норовит шашлыком отравить, тут неведомый враг укокошить жаждет…. Ты, верно, хочешь спросить – какого рожна мы в этих кустах залегли?

Мика спрашивать ничего не хотел, но головой кивнул – пусть рассказывает. Как говорил отец Пимен, пока человек с тобой разговаривает, он не опасен. Да и в голове как-то странно зашумело и поплыло…

– А сидим мы тут в засаде – ловим самого страшного монстра Зоны. Знаешь, какого? Человека! Вторую неделю по всей Вольной Земле только и делаем, что трупы товарищей собираем. И ни одного убитого когтями или клыками – все исключительно свинцом упокоены. Убивает кто-то нас, ежедневно. Оттого и на карантине территория – чтобы чужих легче отследить было. Уж лучше бы обычные монстры были – с теми опыт общения богатый.

– Что далеко ходить, – вступил в разговор Грач, – несколько ловцов в сотне шагов отсюда живут, на заправочной станции. Их сначала хотели прикончить, да как-то сразу не срослось, а потом глянули – живут тихо, с заправки не вылазят, кормятся исключительно зверьем и дураками, что к ним с пьяных глаз забредут.

И охрану с этой стороны можно не выставлять – мимо ловца ни одна живая душа тайком не проскользнет. Такой рев поднимется – уши в трубочку свернутся! Так и порешили – пока не наглеют, пусть живут…

– Их бы аккуратно забором покрепче обнести, и вот тебе готовый зоопарк, – сказал Хомяк, – можно деньги делать…

– Ты еще здесь, змей-искуситель? Шуруй менять Молчуна. Грач, иди с ним в паре. Проследи, чтобы в засаде не трещал, как радио «Голос Америки».

– Обижаешь, – вздохнул Хомяк, – в засаде я – могила.

– Чтоб у тебя на языке когда-нибудь мозоль с кабанье копыто выросла! Такие вещи вслух говорить!

Они недолго переругивались, привычно, без эмоций.

Мика привалился к теплому валуну и подставил лицо легкому ветерку. Хорошие все-таки люди оказались сталкеры-анархисты! За что их убивают? Зря их…

– Молчун, держи кружку – твоя порция осталась. Еле у Хомяка отнял, – сказал старший подошедшему сталкеру, – а закусь у нас сегодня царская. Вон, парнишка угощает…. Эй, пацан! Во, видал? Спит! С каких-то неполных ста граммов скопытился…

Это было последнее, что услышал Мика перед тем, как провалиться в кружащееся и звенящее забытье…

Это был одновременно и сон и явь. Во всяком случае, Мика грань между ними определить не мог. Голоса сталкеров, превративших засаду в пикник на обочине жизни, звучали так звонко, что из-за эха нельзя было понять ни единого слова. Одновременно где-то далеко слышались другие голоса – глухие и враждебные, но и их расслышать он был не в состоянии. Возможно, что это были совсем и не человеческие голоса. Может, это разговаривала сама Зона…

Мика стоял у черной дыры в огромной скале – не пещера, скорее, трещина в камне. Он точно знал, что ему необходимо залезть внутрь. И отчаянно не хотел лезть.

Вокруг висело марево, очень похожее на туман. Или дым? Нет, все-таки туман. Злые голоса доносились из трещины, поэтому и лезть туда не хотелось.

– Не бойся, – сказал за спиной знакомый с детства мужской голос с характерной хрипотцой, – твоя судьба еще не написана. Ты можешь уйти и не лезть в пещеру. Никто не обвинит тебя в трусости. Это не единственная дорога на Деснянск. Но эта – самая короткая.

Мика резко обернулся и сквозь толщу тумана разглядел родное лицо. Отец!

– Я так скучал, батя! – крикнул он и бросился к нему, но отец строго остановил его порыв:

– Нет. Нельзя. Мы с тобой не можем даже руки подать друг другу…. Так решила Зона. Ты должен написать свой путь. Тогда мы встретимся. Будь осторожен, сынок…

– Ты придешь домой?!

Отец усмехнулся. А может, это просто ветерок качнул полосу тумана между ними.

– Давай не будем об этом, сын. Я и здесь-то с тобой самовольно решился поговорить…. Запомни – Зона не любит жадных и злых. Хотя – чем тебе может помочь знание этого? Может, в будущем… Иди в Деснянск. Поступай по совести. Ничего не бойся.

Снова воздух завибрировал от странного гула – словно замурлыкала огромная кошка. Отец нахмурился:

– Мне пора. В дороге постараюсь помочь, когда станет совсем плохо. Но больше всего надейся только на себя. Удачи тебе, сталкер…

Туман заколыхался в такт грозному мурлыканью, и фигура отца исчезла, словно растворилась в нем.

Мика вздохнул и снова обернулся к трещине в скале. Легко сказать – не бойся! А если страшно? И хватит ли патронов пройти этим подземным путем до конца? Он провел рукой по поясу и почувствовал, как пот ручьем полился по спине, – кобуры с пистолетом не было!

Мика мгновенно открыл глаза, глянул на живот и облегченно вздохнул – приснилось… Кобура с пистолетом была на месте. Сталкеры весь свой обыск ограничили рюкзаком, даже карманы не удосужились проверить.

– Моргаешь? – весело спросил старший. – В первый раз водочку кушать изволил, а? предупреждать надо.

– Голова гудит, – тихо сказал Мика.

– Смотрю, ты к спиртному не расположен организмом. В таком случае держись от этой гадости подальше, понял? Сгоришь с непривычки, особенно если со старыми сталкерюгами соревноваться начнешь.

– У тебя внутри для борьбы со спиртом чего-то не хватает, – поддержал старшего Хомяк, красный от выпитого (рядом с костром валялись уже четыре пустые бутылки), – таким макаром индейцы в Америке спились начисто, и эти… чукчи в России тоже.

Мика осмотрел остатки своих припасов – да, мать явно не рассчитывала, что сын будет угощать сразу пятерых. Зато рюкзак стал почти невесомым.

– Ты куда?

– В Деснянск. Пойду я. Старший блокпоста задумался.

– Знаешь что, парень? Давай-ка для начала к нам на базу загляни. Объясняю – нам перед комендантом отчитаться нужно, что мы тут время с пользой провели. Не переживай, все равно скоро стемнеет – куда пойдешь? Ночью все посты не окликают, а сразу кладут, потому что ночью наши по Зоне не бродят. Примем как родного, накормим, напоим… чаем, спать уложим – все по законам гостеприимства! А утром вместе с очередной сменой без проблем доберешься до Могильника… ну, уговорил я тебя?

– С ребятами нашими познакомишься, – поддержал командира Хомяк, – тебе же тут жить, пригодится. И самое главное – если станешь упираться, мы тебя все равно на базу доставим. Только силой и без радушия. Давай не будем ссориться, а?

Голова еще гудела. Мика подумал немного и согласно кивнул. Действительно, гулять ночью по Зоне – это, знаете ли… немного опасно. Да и поглядеть на анархистов на базе, в почти домашней обстановке, было любопытно. Говорили, что они настоящие концерты тяжелого рока устраивают иногда…

– Вот и ладненько! – искренне обрадовался старший, – я тут что придумал: ты отправляйся прямо сейчас, с Хомяком. Как раз, когда нас сменят, комендант с тобой вволю наговорится и отпустит. У бара Буравчика и встретимся. Хомяк, покажешь.

– Не вопрос!

– А ты парня сдашь и к Буравчику – на вечер ужин закажешь. С лирической музыкой. У нас же гости, понял?

– Два раза не вопрос, – шутливо отдал честь Хомяк, закинул пустые бутылки в дальние кусты и стал ждать, пока соберется Мика.

После «таможни» собирать особо было нечего. Он небрежно покидал в рюкзак остатки еды, затянул узел и закинул за плечи. Готов.

Они прошли вдоль отвесного склона до места, по которому можно было подняться, уже не помогая себе руками, и полезли вверх.

– Слышь, парень, – сказал Хомяк, когда они дошли до длинного бетонного забора, – вот за этим забором и живут наши ручные ловцы. Зоной клянусь! Смотри, не забреди туда ненароком. Они же вечно голодают. Ребята пытались их перевести на другую пищу – и колбасу кидали, и водку от сердца отрывали – без толку. Ни пить, ни курить. Только сырое мясо и могут жрать. Вечером покажем тебе цирк с монстрами! – он весело захохотал.

Они прошли еще несколько десятков шагов.

– А вообще, ты серьезно в Деснянск собрался? Мика кивнул.

– Тогда тебе тем более к нам на базу нужно! Покалякаешь с комендантом, потом можно и с нашим командиром пообщаться. Да что там можно! Он сам к тебе выйдет, как узнает. У нас командир классный! На саксофоне знаешь как играет! Он тебе, может быть, до Деснянска даже отряд выделит – наши ведь возле Военной базы тоже стоят, вот и проводят с почетом аж до Мертвого леса…

За спиной раздались приглушенные сухие щелчки, потом несколько громких автоматных очередей. Потом еще одна очередь – длинная. Потом – тишина…

Хомяк побледнел:

– Блин, это ж на блокпосту! Это ж наших валят! Парень, – он умоляюще поглядел на Мику, – не убегай. Ладно? Как родного прошу! Я быстро, только ребятам помогу и вернусь!

Он развернулся и бросился назад к блокпосту. Мика подумал – убегать он и не собирался – и тихонько последовал следом, зажав во вспотевшей ладони пистолет.

Хомяк обежал крутой склон и бросился на полянку, щедро поливая окрестные кусты очередями из автомата. Он уже не боялся случайно зацепить кого-нибудь из своих, потому что разглядел возле костра четыре неподвижных тела. Пулю, прилетевшую из-за дальнего валуна, он не услышал…

Мика не стал спускаться с холма. В наступающих сумерках было трудно разглядеть камуфлированные костюмы сталкеров, но он увидел их всех и даже кое-кого узнал – вон старший лежит, вон Молчун…. Где лежит Хомяк, Мика не знал, но по наступившей тишине догадывался – тоже где-то здесь.

А потом стриженые волосы неожиданно решили стать настоящими ежовыми колючками, зашевелились и отвердели. Мика затаил дыхание, вернее, совсем перестал дышать. По поляне между убитыми медленно перемещались бесформенные тени, только отдельные части оружия тускло поблескивали. О таких монстрах ему слышать ни разу не приходилось…

– Забирай только ценные вещи, – прошипел внизу чей-то хриплый шепот.

Мика не колебался ни секунды. Он просто доверился тому единственному чувству, которое овладело им целиком и полностью, – он доверился паническому страху. Осторожно отползя от края обрыва, он поднялся с колен только затем, чтобы сразу рвануть отсюда с самой максимальной скоростью.

Мика промчался вдоль забора и выскочил на асфальт дороги, глянул вправо – оттуда доносилась веселая музыка – и побежал налево. На базе анархистов делать ему было совершенно нечего…

Еще совсем недавно привычная Зона превратилась во внушающую ужас территорию.

Не то чтобы Мика никогда раньше не видел мертвых – и на хуторе умирали, и в кольце смерти лежали тела неосторожных сталкеров. К тем, кто лежал ближе к краям кольца, дети даже бегали – за хабаром из сталкерских рюкзаков и карманов. И ничего, не брезговали, не пугались. Отец Пимен как-то сказал:

– Забрать хабар у мертвого – не стыдное дело. Ему он без надобности, а вам может жизнь спасти. Вот живых грабить – это грех.

Солнце заметно склонилось к вечеру. Облака в небе стали гуще и темнее, словно зимой. Полил крупный дождь, правда, и кончился так же внезапно, как начался.

Мика на одном дыхании проскочил под странной деревянной конструкцией, сквозь окна которой было видно, как внутри из стороны в сторону мечется огненный силуэт. При других обстоятельствах Мика непременно задержался бы и залез посмотреть – о таких аномалиях он только слышал, и то краем уха. Но сейчас, после увиденной расправы над блокпостом, ему хотелось только одного – поскорее покинуть Вольную Землю. Почему-то казалось, что дальше подобных ужасов не будет…

Мика даже позабыл, что Вольная Земля на карантине. В блокпост, ведущий к ближайшему выходу на Могильник, он не врезался лишь потому, что расслышал дружный громкий смех сталкеров. Остановился, приводя в порядок растрепанные мысли.

Выйти? А что сказать? Дяденьки сталкеры, только что ваших товарищей какие-то монстры убили? Откуда знаю? Да сам видел! И когда его отпустят, если отпустят вообще? Пока разберутся, пока сходят вместе к покойникам…. Точно придется ночевать здесь.

Общаться со сталкерами Мике больше не хотелось. И вкус водки до сих пор стоял во рту.

Он огляделся в поисках безопасного прохода. Немного правее за валунами виднелся остов грузовика. Если залезть наверх, можно изловчиться и перепрыгнуть ограждение из колючей проволоки.

Мика побрел туда, постепенно успокаиваясь. Конечно, это были не монстры. Покойный старший блокпоста ясно сказал – на них охотятся люди. Монстры не умеют пользоваться оружием. Или научились?!

Из известных Мике монстров на человека были похожи многие – и ловец, и кукловод, и бандерлог. Бытовали легенды, что последние два вообще раньше были обычными людьми, только Большая Гроза их изменила… Но оружием они не пользовались, это точно.

Он почти дошел до грузовика, как вдруг обостренное недавними смертями чувство опасности остановило его. Мика осторожно огляделся и рядом с кабиной, лежавшей отдельно от остального железного хлама, увидел спящую собаку. Что-то в ней было не так – и окрас иной, и морда слишком тупая…

Собака тоже учуяла постороннего, лениво подняла лобастую голову, принюхалась. А потом Мика помчался что было сил обратно, потому что увидел, как из ближайших кустов появилась еще одна собака, следом – еще одна…

Он бежал, молясь, чтобы не споткнуться и не упасть, а сзади с рычанием неслись два мутанта, посланные на охоту пси-волком, который даже не сдвинулся с места.

Только через бесконечную минуту Мика понял, что преследование прекратилось. Очевидно, пси-волк так и не увидел его, просто выслал стражу, на всякий случай.

Мика остановился отдышаться и подумать. Существовали еще переходы на Могильник, но там, скорее всего, тоже стояли блокпосты анархистов. Так что – какая разница, где пробовать? По крайней мере, сюда ближе – вон, завернуть за большой камень и сразу – здрасьте, дяденьки!

До него снова донесся гул мужских голосов. В этот раз не смеялись, наоборот – ссорились нещадно, едва не срываясь на драку.

Мика залез на валун и пригляделся. У костра стояли разделившиеся на две неравные группы сталкеры. Из-за чего ссора, разобрать было невозможно – орали одновременно все сразу. Мика пересчитал их – с одной стороны двое, с другой трое. На том блокпосту тоже было пятеро. Значит, в кустах никто не прячется. Нужно попробовать…

Он слез с валуна, протиснулся в щель между камнями и стал тихо красться, стараясь, чтобы невысокие кусты все время были между ним и сталкерами. Через два десятка шагов блокпост остался за спиной. Мика облегченно вздохнул и ускорил легкий шаг.

– Внимание! Чужой! – хлестнула по спинному мозгу громкая команда сзади. Заметили все-таки!

Мика не стал ждать дальнейших действий опомнившихся сталкеров. Он втянул голову в плечи и припустил во весь дух, по-заячьи петляя от сосны к сосне, от валуна к валуну. Запоздалая очередь в десяток патронов прошла и левее, и много выше. Больше не стреляли – Мика перепрыгнул через поваленное дерево и увидел вдалеке высокое полуразвалившееся здание – Торгушка, нейтральное место в центре кольца курганов радиационного могильника, куда ходили прикупить провизию, водку и патроны все местные обитатели без исключения. Прорвался…

* * *

Покинув хутор, отец Пимен быстро нашел знакомую тропку и вскоре уже бодро шагал привычным размеренным шагом. Места по сравнению с остальной Зоной были практически безопасными – аномалий нет, зверье большей частью обычное, не мутировавшее, человека опасающееся. И, кстати, правильно делающее.

Очаговые пятна радиации, попадавшиеся на пути, были съедены временем и непогодой. Детектор лишь тихо пощелкивал, предупреждая – на этой полянке пикники устраивать не рекомендуется.

Высокие стройные сосны, еще помнившие партизан, тихо скрипели под натиском верхового ветра. А у земли воздух был неподвижным, настоянным на ароматах весенних трав – хоть режь его ножиком да намазывай на краюху хлеба вместо надоевшего полусинтетического масла…

Отец Пимен вышел на полянку, где вчера расстался со своими случайными попутчиками. Вышел и замер, перехватив ружье наизготовку, – под сосной лежал огромный кабан. Присмотрелся – что-то уж больно тихо лежит, неестественно. Осторожными шажками сталкер приблизился к туше, ткнул стволом в голову. Мертвый. Из разинутой пасти торчит палка длиной в локоть.

Отец Пимен покачал головой от удивления. Кабан-самоубийца?! Понимание пришло чуть позже.

– Ай да Мика! Вот же паразит! С острогой на таких чудовищ охотится!

Сразу вспомнились подмеченные синяки на руках и шее подростка. Вон откуда, стало быть, взялись. А сталкер решил тогда, что это от обычных детских проказ. Выходит – кончились детские проказы.

– Хотя… кабана-то этого копьем убить – тоже не сказать чтоб взрослое продуманное действие, – после долгих размышлений сказал привыкший разговаривать сам с собой отец Пимен. – В самом деле, не в куклы же пацану играть. Значит, вовремя я его перехватил…

Тропка вилась по склонам холмов. Стройный сосняк то и дело сменялся зарослями лиственных деревьев, выросших на выгоревших пустошах намного позже Аварии. Оттого и были они тонкими, чуть выше человеческого роста.

Пару раз тропка пересекла асфальтированную дорогу. Но отец Пимен не стал менять пружинящую землю на твердое покрытие. На асфальте ноги устают сильнее – проверено неоднократно.

Когда тропа резко вильнула, едва не уткнувшись в забор из колючей проволоки, сталкер вздохнул облегченно – почти добрался. А вскоре зашагал, словно и не устал вовсе, – впереди с каждым шагом росла, приближаясь, черная горизонтальная полоса, деля пейзаж на две части. В нижней все так же буйствовало разнотравье, радуясь теплому весеннему солнышку. В верхней синело чистое небо, украшенное редкими белоснежными облаками. А между ними неестественной ровной линией чернела чужеродная полоса – железная дорога.

Отец Пимен, кряхтя и отдуваясь, вскарабкался на насыпь, остановился, выравнивая дыхание и одновременно оглядывая окрестности. Позади остался лес, впереди лежало открытое пространство, по которому были беспорядочно разбросаны небольшие сельские домики, выглядевшие с такого расстояния вполне прилично. Вот только трубы не курились дымами, да во дворах не было заметно движения. Будто не жилье вовсе, а так – киношные декорации…

Сталкер удобнее перехватил ружье и неторопливо спустился с насыпи. Насколько он помнил, хутор левее облюбовали какие-то отморозки, зарабатывавшие на веселую жизнь грабежом вольняшек, направлявшихся на Заставу, чтобы продать найденные артефакты местному торговцу со странным именем Вазген Абрамыч. Кличка ли это, прилипшая к торгашу с незапамятных времен, или настоящее имечко, подаренное любящими родителями, – кто знает? Да и не принято в Зоне такими вещами интересоваться, как не принято вспоминать свою прошлую жизнь.

Отморозков периодически выбивали из хутора доведенные до отчаяния вольняшки, специально для этого временно объединявшиеся в некое подобие воинских подразделений. Выбивали весело, с матами-перематами, беспорядочной стрельбой и полным отсутствием жалости. На неделю-другую воцарялось спокойствие, а потом бандиты снова откуда-то – будто из воздуха материализовались! – набивались в полуразрушенные хуторские постройки, и жизнь вольных сталкеров вновь приобретала кисловатый привкус обиды и несчастья…

Отца Пимена не трогали даже отморозки: знали, что артефакты его не интересуют, значит, взять нечего. Но он все равно двинулся правее, ориентируясь на одинокий дымок, поднимавшийся из не видной отсюда лощины.

Примерно в километре южнее под защитой из колючей проволоки, минных полей и пулеметных гнезд расположилась воинская часть, давшая название всему сектору. Застава. Натуральный пограничный пункт, перекрывший дорогу из Зоны в обычный мир. Или из обычного мира в Зону – кому как нравится.

Военные сталкеров не жаловали. Вообще никаких. Потому что где-то в министерских верхах кто-то всерьез считал, что в Зоне никто не живет. Не расстраивать же важного человека правдой…

Поэтому военные обычно сначала стреляли, а потом уж выясняли, в кого. Хотя мелкая торговля процветала и в этих условиях: военным тоже нравились артефакты, а сталкерам вечно не хватало боеприпасов и консервов. Так что война войной, а бизнес – во все времена святое дело.

Застава по всеобщей молчаливой договоренности считалась территорией в состоянии вечного перемирия. Время от времени солдаты и офицеры даже захаживали к Абрамычу – у того и водка дешевле, и сувениры симпатичнее. А однажды торговец всерьез выручил военного тыловика, когда к тому нагрянула внезапная проверка, – солдаты два часа перетаскивали ящики с тушенкой к себе на склад. Когда комиссия уехала, тыловик на радостях, честно вернув почти все, продал за совершенно смешную цену Абрамычу от военных щедрот пять наисовременнейших, навороченных донельзя, совершенно секретных бронекостюмов.

Отец Пимен спустился в лощину, прошел мимо группы сталкеров, сидевших возле колодца, – сплошная зелень, пацанва, небось, только вчера из-под отцова ремня сбежали – и зашел к торговцу.

– Привет, Вазген. Торговец оживился:

– Вау, отче! Какими судьбами? Сто лет не видались, наверное.

– Сто лет – слишком долгий срок для Зоны, – усмехнулся отец Пимен, без спросу зайдя в святая святых торговца – маленькую комнатку позади прилавка. – Что нового?

– Это я у тебя должен спрашивать – что нового. Я ж с места не двигаюсь, а ты везде бываешь. Итак – что нового?

Отец Пимен пожевал губы, пожал плечами:

– Там стреляют, тут торгуют. В речпорту чертовы Праведники военсталов маленько постреляли.

Абрамыч кивнул – знаем.

– Возле Элеватора, говорят, новые мутанты появились. Может, и брешут.

Торговец снова кивнул – может, и брешут.

– Из небылиц что: снова пошли разговоры про призрачный поезд.

– Бандиты видели? – усмехнулся Абрамыч. – В прошлом году конопля особенно хороша уродилась.

Отец Пимен только плечами пожал – может быть, и так…

– Ладно, теперь моя очередь, – после долгого молчания сказал торговец. – Вояки очередную операцию по зачистке замыслили. Как водится, жутко секретную. Начнут аккурат через неделю. В семь часов утра, по холодку.

– Про нее уже вся Зона знает, – вяло отмахнулся сталкер.

– А про отряд спецназа?

– Опять?

– Не опять, а снова, – понизил голос до шепота Абрамыч, даже оглянулся – нет ли кого в подсобке, – элитный отряд, между прочим. С базуками. Что-то из Деснянска должны забрать, с химического завода. Проводника ищут.

– Ну вот, – огорчился отец Пимен, – были у тамошних бандерлогов ружья и автоматы, а теперь еще и базуки появятся.

Старые знакомцы синхронно вздохнули, замолчали. По всему выходило, что реально свежих новостей в Зоне не было.

– Весна, – развел руками Абрамыч, потянул из-под прилавка бутылку водки. – Хряпнем, что ли? Со свиданьицем? Под болгарский фаршированный перчик?

Отец Пимен сделал задумчивое выражение лица, потом махнул рукой – наливай…

Он выбрался на свежий воздух, когда солнце начало прятаться в верхушках деревьев. Вздохнул несколько раз полной грудью, очищая легкие от паров алкоголя, осмотрелся. Потом расслабленной походкой направился к колодцу; на него во все глаза восторженно таращились молодые сталкеры – еще бы, живая легенда Зоны!

– А вот, к примеру, – с ходу начал он, – возьмем бандерлога. Куда его стрелять, ребятки? Кто знает? Никто? Тогда слушайте…

Уже почти стемнело, когда от ближнего покосившегося забора отделилась высокая темная человеческая фигура. Отец Пимен перевел на нее взгляд, прервался на полуслове, вскочил поспешно, бросился навстречу:

– Здравствуй, брат!

– И тебе не хворать, – улыбаясь, ответил отец Георгий.

Сталкеры обнялись, сдвинув оружие за спины.

Отец Георгий после тяжелого ранения в голову в центр Зоны уже не ходил – замучила астма, в противогазе через минуту начинал задыхаться. Поэтому и смотрелся среди сталкеров необычно со своей непокрытой головой.

– Какими судьбами здесь? – спросил отец Пимен.

– Ты же ко мне брезгуешь заглянуть, вот я и решил сам увидеться…

– Откуда узнал-то?

– Коммуникатор подсказал, – засмеялся отец Георгий. – Что, до сих пор не научился им пользоваться? Консерватор. Так заглянешь ко мне?

– Честное слово, – засмущался отец Пимен, – как раз завтра с утра и собирался. Сначала хотел у Вазгена свежие новости узнать…

– А самые свежие новости как раз у меня, – серьезно сказал отец Георгий. – Я из-за них даже аппетит потерял. Потому что думаю – ошибся отправитель адресом, тебе весточка предназначена. Только ты у нас такой ерундой способен заниматься.

– На коммуникатор скинули?

– В том-то и дело, что нет. Все круче. Сон приснился.

– Сон?!

– Ну да, сон. Нюансов не помню – спал же. Сначала утром вообще решил, что это из-за пониженного давления почудилось. Одно смутило – уж больно голос был знакомый. С такой характерной хрипотцой…

Отец Пимен побледнел.

– Не может быть!

– Я тоже полдня посомневался. А тут смотрю в коммуникатор – твоя метка к Заставе приближается. И как-то вдруг понял, что это он просто до тебя не смог достучаться. Вот я и вышел навстречу. Ты что там с какими-то детьми намутил?

Отец Пимен на враз ослабевших ногах с трудом доковылял до ближайшего бревна, сел, глухо спросил, не поднимая взгляда от земли под ногами:

– Что сказал Призрачный Егерь? Отец Георгий сел рядом.

– Дословно не помню. А смысл такой: задание мальцу вполне по силам, тут ты молодец. Ловко придумал. Только вмешалась какая-то сила, вроде сама по себе, но могут их пути пересечься. Вот он всем весточки и разослал, чтобы уберегли. Всем нашим. Я только не понял две вещи: кто такие эти наши и чего он так из-за какого-то мальца всполошился?

– По первому вопросу вряд ли отвечу. Для нас наши – это ты, я, да отец Илиодор. А кто «наши» для Призрачного Егеря? Мозги скиснут гадать.

– А по второму?

– Тут все просто, – слабо усмехнулся отец Пимен. – Он за сына своего беспокоится.

– У Призрачного Егеря есть сын?! – поразился отец Георгий. – Воистину, неисповедимы пути господни! Где ты его откопал?

Нехотя, подолгу замолкая, отец Пимен все-таки рассказал товарищу историю своего знакомства с семейством Призрачного Егеря и о том, как отправил Мику на «прогулку» до Деснянска и обратно.

– Понимаешь, – пытался оправдать он сам себя, – вырос парнишка. Тесно ему на хуторе. Плюс к переходному возрасту – или минус, не знаю – обладает он некоторыми, м-м-м… странностями. Дары матушки Зоны, етить их в перемать! Про которые знаю – вроде безвредные, не опасные для окружающих. А вдруг и еще какие есть?! И ахнет в тихом хуторском мирке ядреной бомбой…

– И ты решил эту ядреную бомбу подарить всей Зоне? Гуманист хренов, – покачал головой удивленный рассказом отец Георгий. – Экскрементатор полоумный. Чего ж сам с ним не пошел?

– Думал, ничего страшного не случится…

– А теперь что думаешь?

Отец Пимен долго молчал, потом качнулся на бревне, с силой хлопнул ладонями по коленям:

– Навстречу рвану. Коротким путем. Думаю, как раз у понтонного моста и перехвачу.

– Коммуникатор у пацана есть? Поставлю хакерам задачу, мигом отследим.

– В том-то и дело, что нет у него коммуникатора! Понимаешь, он в Зоне родился – он здесь дома! Вот сейчас пройдет за этим забором, а мы с тобой, волчары битые, – даже тени не углядим. На хрена ему коммуникатор?

Отец Георгий почесал в раздумье гладко выбритый подбородок.

– Каким хоть путем ты его отправил? Может, удастся перехватить по дороге?

– Сомневаюсь, – хмуро ответил отец Пимен. – Мы с ним разные маршруты рассматривали. Один другого хлеще. И все сходятся в Деснянске. Значит, туда и пойду.

– И когда он выходит?

– Завтра утром, – отец Пимен неожиданно рассмеялся – словно ворона закаркала. – У него это вроде как свадебное путешествие должно получиться! Барина помнишь? Вот в Деснянске его дочка живет, Ксанка. За ней и отправил. Предсвадебный марш…

Глава 4

Блокпост в натуре

По рассказам отца Пимена, с этой стороны тоже иногда стоял чей-нибудь блокпост: то анархисты контролировали выход на Могильник, то бандиты контролировали вход туда же. Мика буквально ползком пробрался к Торгушке. Подушечки пальцев мягко колола повышенная радиация – не смертельная, фоновая. Никого.

И снова перед ним встал выбор пути: идти через Элеватор – нужно сворачивать налево; идти через Терминал – вон железные ворота, справа. Оглядеться, что ли, пока не стемнело?

Мика в нерешительности шагнул к воротам и замер в испуге – на бетонных плитах у ворот сидел сталкер в черной куртке, какие обычно носят бандиты. Просто кожаная куртка – ни от чего не защищает, разве что от ветра и дождя. Отличительный знак для своих, что ли?

Сталкер увидел, что Мика глядит на него, и призывно махнул рукой. Второй рукой поднял над головой охотничье ружье, дескать, не балуй.

С такого расстояния он вряд ли бы попал картечью даже в здание Торгушки, но Мика же этого не знал! Потому и пошел понуро на призывный жест, проклиная себя за то, что сразу не подался к Элеватору.

– Гляди, братва, кто к нам колеса катит! – громко и ненатурально удивился сталкер, – а ну, пацан, ходи сюда. Общаться будем.

Из-за плит выглянула голова, оценила обстановку и снова исчезла. Тоже блокпост, только бандитский. Ясно.

– Куда лыжи топчешь, фраер?

Мика пригляделся. Несмотря на весь напускной гонор, хрипотцу и манеру держаться, было ясно видно – бандит если и старше Мики, то ненамного.

– А, это… – осторожно сказал он, – мне говорили, что тут блокпост анархистов всегда был. Вы что, с ними поменялись?

– Ага, – как-то неопределенно буркнул бандит, – типа поменялись…. Без особого желания. Куда рулишь? Второй раз спрашиваю, между прочим. Третьего раза может и не быть. Вдарю дуплетом между глаз – и никто никуда не идет.

– В Деснянск иду.

– Ты охренел?! Какой Деснянск через Железнодорожную станцию?! Здесь только толпой проходят, стволов в двадцать. И то не все доходят, мамой клянусь. А в одиночку либо психи, либо супермены. Хотя и тех и других в последнее время что-то поубавилось.

– Куцый, помочь? – лениво окликнули с той стороны плит.

– Не кипиши, Гимнаст, я в теме.

– Базара нет, твой фраерок…. Так, раз хода нет – хожу с бубей! Вот вам семака, мля!

Мика посмотрел на небо. Солнца уже совсем не видать, дома хуторяне сесть за вечерю собираются…. А он по Зоне бродит в гордом одиночестве. На душе стало горько и пусто.

– Ты думаешь, тут эти ворота просто так стоят? – более спокойным голосом продолжал бандит. – Ага, бандерлога лысого. В получасе ленивой ходьбы целый город брошенный, а мы тут в землянках от радиации ласты клеим. Прикинь, за воротами дорога в настоящий ад! Там одних кукловодов тыща, а может, и все две. А ловцов столько, что они друг дружку живьем жрут от недостатка сталкеров. Мика содрогнулся.

– Во, во! – заметил его состояние Куцый. – Пошли, икс-курсию сбацаю. Типа по музеям и выставочным барам столицы. Пошли, пошли – будет интересно, обещаю.

Они обогнули пачки бетонных плит и остановились у длинного ряда невысоких холмиков.

– Пришли, – сказал Куцый, – мадам и месье, обнажите ваши вешалки для шляп. Все это было не далее как вчера и сегодня. Типа поучительная история для дебилов вроде тебя и меня, подавшихся в Зону за птицей цвета ультрамарин.

Мика вопросительно посмотрел на него. Куцый перехватил взгляд, оскалил зубы в пародии на улыбку:

– Не боись, не замерзнешь, ожидаючи. А дело тут было такое – еще вчера днем стоял здесь блокпост анархистов. Сам к ним не раз за травкой мотался. Нас Колдун – атаман – отправил возле Торгушки тереться – мало ли что…. Вот мы и расположились у озерка, связь с анархистами наладили и отдыхаем на весеннем солнышке. Под вечер замелькали у блокпоста фигуры какие-то неясные…

Мика вспомнил загадочные тени среди погибших на первом блокпосту и даже рот раскрыл от усердного слушания. Куцему такое внимание понравилось:

– Помогать, ясный перец, мы не сунулись – каждый сам за себя. Это ж Зона! Только поближе перебрались и зырим театр с удобной ложи.

– Ну?

– Военсталы это были, – торжественно сказал Куцый, – человек двадцать зараз. В смысле – за один раз. Ну, и заразы они – это тоже верняк. Положили блокпост в полминуты – анархия вообще сторожить не умеет, если честно. А военсталы – это ж роботы, в бронекостюмах, с пулеметами – фигли им анархистов не положить? Мы только рты разинули, а здесь уже власть поменялась. Большая часть военсталов ушла, оставшиеся живо лопатами пошерудили, и теперь мы с тобой печально смотрим на дальний ряд могилок – прощайте, борцы за свободу, я никогда не забуду вашу травку!

Мика посмотрел в указанную сторону и удивился – могил было больше, чем пять.

– А кто сказал, что кино закончилось? – неестественно хохотнул Куцый, – самое интересное будет во второй серии. Вот…

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.