Андерс де ла Мотт

Обман (Bubble)

Моя самая искренняя благодарность всем вам, муравьям, без чьих советов и прочей помощи Игра не стала бы реальностью. Автор

Anders de la Motte

Bubble

Copyright © Anders de la Motte 2012.

Published by arrangement with Salomonsson Agency

© Лисовская П. А., перевод на русский язык, 2013

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Outbox: 1 pending message[1]

–

From: [email protected]

To: [email protected]

Тема: Игра

Манге, какого черта, как же так вышло?

Начиналось так просто. Так невинно.

Забытый кем-то в поезде мобильник.

Телефон, знавший, кто я, назвавший меня по имени.

Хочешь сыграть в Игру, Хенрик Петтерссон?

YES or NO?[2]

Вначале все шло как по маслу. Задания, которые мне давали, были совсем не сложные: стибрить зонтик, вывинтить болты на колесах шикарной тачки, вырубить часы на крыше универмага «Эн Ко».

Видео получались клевые, фанатам нравилось, и я начал подниматься вверх в рейтинге. Балдел от славы и признания, метил в чемпионы. Собирался сковырнуть с пьедестала Кента Хассельквиста, он же – игрок номер пятьдесят восемь.

Почти что любой ценой…

Качок на улице Биркагатан, которому я разукрасил из баллончика с краской и рожу, и дверь квартиры, нападение на королевский кортеж. Камень, брошенный в полицейские машины с Транебергского моста…

И все это не моргнув глазом, Манге, не усомнившись ни на чертову долю секунды…

Все делал, чтобы добраться до верха, заслужить народную любовь. Получить признание.

Но потом я лоханулся. Нарушил правило номер один…

Никогда ни с кем не говорить об Игре.

Сначала они меня вышвырнули, затем предупредили.

Подожгли квартиру, пытались сделать то же самое с твоей компьютерной лавкой.

Не говоря уже о психе Эрмане. Отшельнике, слишком во все это вляпавшемся и решившем спрятаться и жить без электричества в лесу в деревне.

Didn’t do him much good, did it… [3]

You are always playing the game[4], хочешь ты того или нет.

И я слетел с катушек, big time[5]. Взорвал к чертям их серверную ферму. Спер у них бабло и свалил.

Пожил раздолбаем на пляже в Азии, так, как все мечтают, попытался получить удовольствие от преждевременной пенсии.

Не очень-то получилось.

Нужно быть осторожным со своими желаниями.

Мне удалось прятаться четырнадцать месяцев, но они нашли меня в Дубаи. Подставили меня за убийство Анны Аргос, заперли в тюряге и пытали.

Но мне удалось выбраться из их ловушки. И я решил узнать, кому была нужна смерть Анны. А заодно и моя…

Ответ на этот вопрос, как оказалось, был связан с ее фирмой Argoseye.com и их по меньшей мере не совсем прозрачными методами работы. Купленные блогеры, тысячи фальшивых Интернет-аккаунтов, пишущих левые коменты и ставящих оценки, подходящие клиентам фирмы. Всевозможные технические уловки, которые они использовали для того, чтобы подавлять конкурентов и скрывать информацию. А также делать невидимыми кое-какие вещи в Интернете.

Такие, как, например, Игра.

Но мы и их отымели, хоть это и дорого обошлось. Троянская программа, тобой разработанная и подсаженная мной в их компьютерную систему, сработала так, как и должна была.

Вытащила на свет дня троллей, и они лопнули. Вставили по самые помидоры мерзавцу Филиппу Аргосу, и все эти мелкие заговорщики получили по заслугам.

И все бы уже должно было быть нормально.

Если бы не он.

Таге Саммер, или дядя Таге, как его называет Бекка.

Утверждает, что он когда-то служил вместе с моим папашей.

Старпер, конечно же, наврал сестрице, но я-то знаю, кто он на самом деле.

Гейм-мастер. Мозг всего этого дела.

Он дал мне задание, Манге!

Последнее задание, которое сделает меня знаменитым.

Я пытаюсь придумать какой-то план, чтобы соскочить.

Выдернуть и себя, и Бекку из его когтей.

Если ты получишь этот имейл, значит, мне это не удалось.

Значит, они заставили меня выполнить это задание.

И я с большой долей вероятности уже мертв…

Сейчас тихо, слишком тихо.

Но я знаю, что они там, следят за каждым моим шагом.

Скоро все начнется.

Вопрос только в одном: готов ли я к этому последнему матчу?

Как ты думаешь?

YES or NO?

Твой старый друг,

Эйч Пи

–

This message is set to send at a future date[6]

Bubble [’bΛbәl]

Тот, кто владеет прошлым, управляет будущим.

Небольшое количество воздуха или газа в жидкости. Небольшой полый плавающий шарик или сфера;

Нечто, занимающее больше места, чем на самом деле того заслуживает; спектакль;

Жульничество или обман; мошенническая схема; дутый план; нечестная игра на бирже;

Человек, ставший жертвой мошеннической схемы; простофиля;

Маленькая сферическая пустота в твердом материале;

Обманывать, вводить в заблуждение (глагол);

(Как правило, временное) состояние, когда все, что человек видит, осязает, слышит, чувствует и обоняет, находится под контролем тех, кто его окружает, либо какой-то внешней системы;

Состояние, когда электронный прибор или человек находятся под наблюдением с расстояния («под колпаком»);

Фантазия или мечта настолько изощренная, что возможность ее воплощения исключена. www.brainyquote.comwww.urbandictionary.comwww.wiktionary.com

* * *

В персонализированном мире нас все больше и больше будут кормить только теми новостями, что нам приятны, знакомы и подтверждают наши собственные убеждения, а поскольку пропускающие их фильтры невидимы, мы и знать не будем о том, что от нас скрыто. Наши прежние интересы будут определять, с чем мы столкнемся в будущем, не оставляя при этом места для непредвиденных происшествий, которые способствуют творчеству, инновационному мышлению и демократическому обмену идеями. Эли Паризер

Знание – это власть. Информация – это власть. Засекречивание или припрятывание знания или информации есть акт тирании, закамуфлированной под умеренность. Робин Морган

Не так важно, кто начинает начинает игру, – важно, кто ее заканчивает. Джон Вуден

Словно треснули кулаком в грудь – такое примерно ощущение. Каким-то странным образом удар будто заставил время замедлиться. Он мгновенно разглядел все детали вокруг. Оружие, на него наставленное, панические возгласы в толпе. Повсюду тела, двигающиеся, как при замедленной съемке. Они пытаются отойти от него как можно дальше.

Но, несмотря на неоспоримые доказательства, несмотря на запах пороха и звучащий эхом в барабанных перепонках хлопок, мозг отказывается воспринять очевидное. Как будто защищается от невозможного, невообразимого, неслыханного…

Такое просто не могло произойти. Не сейчас!

Никогда в жизни!

Она в него выстрелила…

ОНА

В НЕГО

ВЫСТРЕЛИЛА!!!

Пистолет по-прежнему упирался ему прямо в грудь. В ее взгляде поверх мушки – лед, полное отсутствие эмоций. Как будто этот взгляд принадлежит не ей, а кому-то другому. Чужому человеку.

Он пытается поднять руку, чтобы сделать ей знак, открывает рот, чтобы что-то сказать. Но единственный звук, который ему удается издать, это еле слышный стон. И тут внезапно время снова приобретает свой нормальный темп. Боль в груди распространяется волной, проходит насквозь через тело куда-то вниз и заставляет закачаться асфальт под ногами.

Колени подгибаются, и он, шатаясь, отступает на два шага назад, чтобы удержать равновесие.

И тут его пятка упирается в край тротуара.

Секунда невесомости, пока он борется с законом всемирного тяготения. Затем волшебное чувство свободного падения.

На этом его участие в Игре завершено.

Глава 01

A whole new [geim]?[7]

Проснувшись, Эйч Пи сразу понял, что что-то не так. Прошла пара секунд, и до него дошло, что же вызвало это беспокойство.

Тихо.

Слишком тихо…

Окна спальни выходят в переулок Гульдгрэнд, и он давно привык к постоянному гулу машин с Южного путепровода, проходящего в нескольких сотнях метров от его дома. Он и забыл о его существовании. Но вместо обычного глухого транспортного шума, в который время от времени вклинивался визг сирены, эта летняя ночь совершенно безмолвна. Он покосился в сторону будильника: 03:58.

Ремонт, наверное, догадался он. Южный путепровод, южная часть прибрежного шоссе и Слюссен в очередной раз закрыли, чтобы залатать асфальт… Но мало того, что дорожных работяг теперь, по всей видимости, заставляют работать бесшумно, до Эйч Пи стало доходить, что никаких других звуков тоже не слышно. Ни разносчиков газет, со стуком швыряющих свои пакеты о входные двери домов, ни орущих на улице Хурнсгатан пьяных. Не слышно ни писка, указывавшего бы на то, что за окном живет столица страны. Как будто его квартиру окружил гигантский пузырь, изолировав его самого от остального мира. И теперь он будет вынужден жить в отдельной вселенной, где обычные правила не действуют.

Что, на самом деле, в какой-то степени правда…

И он отметил, как учащенно забилось сердце. Где-то в глубине квартиры послышалось тихое шуршание, заставившее вздрогнуть. Вор залез?

Нет, невозможно. Эйч Пи запер вторую дверь на все замки, как привык теперь делать. Эта дверь обошлась ему в круглую сумму, но оправдывала каждую вложенную крону. Стальная коробка, двойные ригельные замки и черт знает что еще, так что чисто логически в квартиру проникнуть не мог никто. Но паранойя – это не тот зонт, который так легко сложить и убрать в сторону…

Он вылез из постели, на цыпочках прошел по спальне и осторожно выглянул в гостиную. Прошла пара секунд, но и когда глаза привыкли к темноте, результат был тот же. Ничего, никакого движения ни в спальне, ни в прилегающей к ней маленькой кухне. Все нормально, ни малейших признаков опасности. Если не считать этой неестественной, давящей тишины, которая никуда не делась…

Эйч Пи на цыпочках подошел к окну и выглянул на улицу. Там не было ни души, что не так уж и странно, учитывая, что сейчас ночь. А по переулку Мария-Траппгренд и днем-то, поди, никто не ездил.

Да, наверное, все-таки ремонт. И так уже весь его чертов район, Сёдер, похож на место проведения археологических раскопок, так почему бы не перекрыть вообще все движение на ночь. А работяги небось пьют сейчас кофе…

Plausible[8] – без сомнения! И все же дискомфорт никуда не делся.

Осталось заглянуть в прихожую.

На цыпочках, семеня по новым паркетным доскам и не наступив на третью и пятую, потому что скрипят, Эйч Пи пошел к входной двери.

Когда до нее оставался какой-то метр, ему показалось, что в прорези для почты было какое-то шевеление. Застыв на полушаге, он почувствовал, как учащенно бьется его сердце.

Два года назад кто-то налил ему в дверь жидкости для розжига и поджег квартиру. Ужасно неприятное происшествие, закончившееся для Эйч Пи кислородной маской в больнице Сёдера. И только много позже до него дошло, что с помощью такой акции устрашения ему напомнили о правилах Игры.

Осторожно принюхавшись, запаха керосина он не почувствовал. И все-таки теперь он не сомневается. С той стороны входной двери слышались какие-то звуки.

И, может, все-таки это разносчик газет?

Продвинувшись на цыпочках вперед еще на два коротких шага, Эйч Пи осторожно прильнул к глазку. Вдруг послышался такой грохот, что он отскочил назад в прихожую.

Проклятье!

Пару секунд перед глазами мелькали искры, сердце почти остановилось. Раздавшийся снова грохот вывел его из шока. Кто-то пытается выбить его дверь! Дверная коробка уже начала поддаваться, так что, кто бы это ни был, этот человек сильнее любого Халка или Шварценеггера. Третий удар, металл о металл, и это не какой-то там дурак Брюс Бэннер, а, что более вероятно, реальная кувалда, а может быть, и парочка.

Дверь поддалась еще на пару сантиметров, и Эйч Пи увидел, что в просвете уже видны пружинные задвижки. Еще пара ударов, и всё.

Он резко повернулся, споткнулся на ровном месте и плашмя упал на пол. Еще раз грохнуло со стороны двери, и ему на ноги посыпалась штукатурка. Барахтаясь на полу, Эйч Пи руками искал, за что зацепиться. Наконец удалось встать на ноги.

Бегом: гостиная, спальня. Захлопнуть за собой дверь!

Во рту привкус крови, сердце рвется из груди. Руки трясутся так, что он с трудом смог повернуть ключ в замке.

Какогочертадачтожэтотакоезахрррррреннннь……

Снова грохот в прихожей, за которым на этот раз последовал треск, говоривший о том, что коробка двери, по всей видимости, поддалась. Эйч Пи обхватил руками комод, уперся ногами в пол и чуть не упал, когда тяжеленная штуковина наконец-то подперла собой дверь спальни.

ДСП голимая!

Если стальная дверь не могла остановить ломившихся к нему в квартиру, то где уж там прибалтийской сборной мебели! Комод только подарит ему пару дополнительных секунд на спасение. Перекатившись через кровать, Эйч Пи стал судорожно шарить пальцами по ночному столику, заваленному журналами и книгами в мягкой обложке.

Телефон, где же телефон?

Вот! Ах, черт, это пульт от телевизора…

Эйч Пи уже слышал быстрые шаги в гостиной, хриплые голоса, что-то кричащие друг другу, но сейчас он сконцентрировался на своих поисках, поэтому не прислушивался к тому, что они там говорили. И тут его палец наткнулся-таки на телефон, причем так резко, что тот упал на пол.

Вот черт!

Кто-то стал дергать дверную ручку, грубый голос завопил: «Сюда!» Эйч Пи кинулся на пол и стал бешено шарить вокруг себя. Вот он, у левой руки. Схватив телефон, Эйч Пи начал судорожно водить пальцем по кнопкам. Руки по-прежнему тряслись как от Паркинсона.

Один один два – легкий номер… хрена с два!

От удара в дверь комод из «ИКЕИ» чуть не грохнулся на пол.

– Алло, служба спасения, чем я могу вам помочь? – спросил сухой голос в трубке.

– Полицию! – завопил Эйч Пи. – Помогите м…

Его ослепила яркая вспышка и впечаталась в сетчатку глаз. Затем раздался хлопок, от которого у него перехватило дыхание. А затем они на него набросились.

* * *

– Снова он. Минивэн, – добавила Ребекка, когда не последовало немедленной реакции напарника.

Тот быстро взглянул в зеркало заднего вида:

– Тот же, что вчера?

– Угу, – ответила она, не отрывая взгляда от собственного зеркала, расположенного над пассажирским сиденьем.

Про себя добавила: «А какой же еще!»

– Четыре машины за нами. Идут уже какое-то время… Все как вчера и почти в том же месте.

– А ты уверена, что это та же тачка? В городе полно белых фургонов…

– Уверена, – не стала тратить времени на разговоры Ребекка. – Притормози-ка, пусть подъедет поближе.

– Но тогда я отстану от VIPа… – Он махнул рукой в сторону ехавшего впереди спортивного кабриолета с открытым верхом.

– Да забудь ты сэповский учебник, Чельгрен, будь гибче, – прошипела она излишне зло.

А он излишне резко отпустил педаль газа. Ехавшая за ними машина недовольно засигналила, а затем резко их обогнала. Другая продолжала ехать сзади. Ребекка открыла бардачок и достала фотоаппарат. Она держала его низко, чтобы водитель минивэна не заметил ничего через стекло. Еще один взгляд в зеркало заднего вида.

Объектив с зумом – это, конечно, прекрасно, но минивэн по-прежнему ехал в двух машинах позади них, к тому же его частично закрывали другие объекты.

– Еще немного, – пробормотала Ребекка Чельгрену, готовя лежавшую на коленях фотокамеру.

Она боролась с искушением оглянуться назад. И вдруг их VIP пересек сплошную разметку, перешел в другой ряд и поехал в сторону улицы Кунгсгатан. Чельгрену ничего не оставалось, как повторить маневр. Ребекка выругалась про себя, когда такой шанс был упущен. Но через пару секунд обнаружила, что минивэн по-прежнему едет за ними. Еще одна отделявшая их от него машина куда-то делась, и теперь он был к ним гораздо ближе. Гораздо ближе, чем поехала бы она сама, если бы за кем-то следила. Видимо, резкий маневр застал водителя врасплох, заставив сделать ошибку.

Прижав локоть левой руки к сиденью и упершись ногами в пол, Ребекка осторожно нагнулась и повернула корпус. Регистрационный номер фургона все еще не было видно из-за ехавшей между ними машины, но она смогла разглядеть фигуры двух сидевших в кабине людей. Светлая одежда с длинным рукавом, что-то типа рабочих комбинезонов, как и вчера. Но тогда у нее не было под рукой фотоаппарата. И сейчас она исправит этот промах.

Вдруг ехавший за ними автомобиль мигнул поворотником, намереваясь сменить ряд, и она поняла: вот ее шанс. Молниеносно обернувшись, Ребекка подняла фотоаппарат и навела его на то место, где находился регистрационный номер, который вот-вот будет видно.

Она слегка нажала на кнопку затвора фотоаппарата. Машина, ехавшая сразу за ними, свернула. Послышался писк автоматической фокусировки, настроившей резкость… Кнопку до конца. Она сделала пару снимков. Отлично! Затем быстро приподняла объектив фотоаппарата и направила его на кабину. Навела на водителя и снова щелкнула затвором. Телеобъектив зажужжал, и мутные очертания сидящего за рулем тут же приобрели большую четкость. Но в тот момент, как запищал автофокус, Чельгрен начал резко разгоняться, из-за чего Ребекка потеряла равновесие. Когда она снова взяла в кадр кабину водителя, минивэн был уже далеко позади них.

– Чельгрен, какого черта ты это делаешь? – прошипела она, почти вслепую отщелкав очередь снимков уменьшающегося силуэта фургона.

– Да VIP этот, Веннергрен-младший! – И он указал вперед на маленькую спортивную машину, что уже почти скрылась из виду. – Вдруг сорвался с места, как черт ошпаренный. Я не стал рисковать, а то мы потеряли бы его из виду.

Ребекка опустила на колени камеру и снова отклонилась на спинку сиденья.

Черт!

Быстрый взгляд в зеркало заднего вида, но она и так знала, что там. Фургон исчез. Быстро просмотрела кадры на маленьком дисплее фотоаппарата. Регистрационный номер видно хорошо и четко, а вот снимки кабины, как она и предполагала, оказались негодными.

Вот блин!

Можно назвать это полицейским чутьем или как-то еще, но что-то в этом фургоне внушало ей беспокойство. Как только придет в контору, обязательно пробьет номер, а может быть, даже кое-кому позвонит, чтобы перепроверить информацию в реестре оперативных разработок, если реестр дорожного ведомства ничего особого не даст… И тут она вдруг пожалела о том, что так нашипела на Чельгрена. Приоритеты в его действиях были расставлены совершенно грамотно. Несмотря ни на что, VIP важнее всего остального, и она, будь сама за рулем, сделала бы точно так же.

Чельгрен – прекрасный водитель, поэтому-то Ребекка и перетянула его за собой из СЭПО. Он уже успел догнать машину VIPа и ехал на положенном месте прямо за ним.

– Ты все правильно сделал, Чельгрен, – сказала Ребекка, очень постаравшись, чтобы голос звучал нейтрально.

Он только кивнул в ответ, и несколько минут они сидели молча и по очереди поглядывали в зеркала заднего вида.

– Так когда, ты говорила, мы поедем в «Форт»? – спросил Чельгрен как-то преувеличенно любезно.

– Зависит от графика Блэка.

Она даже сделала над собой усилие и ответила ему улыбкой на улыбку.

– Ладно. Кстати, ты видела статью в «Дагенс нюхетер»? Там показано, как старые военные сооружения используют для всякой новой фигни. Превращают бывшие бомбоубежища в серверные помещения, а еще реконструировали старый коммуникационный тоннель, протянутый до самого побережья, и пустили по нему воду для охлаждения. В общем, хай-тек. И безопасность там, конечно, на предельном уровне…

Он сократил дистанцию до автомобиля Веннергрена и угрожающе вильнул в сторону какой-то машины, намеревавшейся вклиниться между ними.

– Очевидно, что «PayTag» хочет, чтобы у объекта сохранился статус особо охраняемого. И это можно понять. В таком случае охрана там должна быть вооружена…

Чельгрен оторвал взгляд от VIPа на пару секунд, чтобы повернуть голову в ее сторону. Не успел он открыть рот, а Ребекка уже знала, о чем он ее спросит:

– Кстати, что там у нас на оружейном фронте, шеф?

– Лицензионная комиссия все еще рассматривает нашу заявку…

«… снова», – чуть не добавила она, но в кармане пиджака начал вибрировать мобильный телефон.

Номер скрыт. Наверное, очередной телефонный продавец или бывший коллега из полиции в поисках работы… Ребекка подняла было большой палец, чтобы нажать на красную иконку и сбросить звонок, но в последнюю минуту передумала. Чельгрен все еще косился на нее, как видно, желая продолжить разговор о получении лицензии на оружие. И не он один.

По большому счету, все ее нанятые новые телохранители согласились на эту работу при условии, что смогут носить на службе оружие. А если она не сможет получить лицензию…

Ребекка быстро нажала на зеленую иконку на телефоне.

– «Сентри секьюрити», Ребекка Нурмен, – ответила она преувеличенно деловым тоном.

– Отдел личной охраны, комиссар полиции Людвиг Рюнеберг, – послышался на другом конце эфира голос ее бывшего шефа.

– Привет, Людде, сколько лет… Рада тебя слышать.

– Сомневаюсь, что будешь по-прежнему рада, когда я тебе все расскажу, Нурмен…

Что-то в тоне его голоса заставило ее немедленно выпрямиться.

– Тебе нужно приехать в управление, лучше прямо сейчас, если можешь…

Связь на мгновение прервалась, его голос куда-то пропал. Но часть ее уже вычислила, что будет дальше. В горле встал ком.

Нет, нет, нет…

– … твой младший брат.

Глава 02

Opening[9]

Головой на столе неподвижно лежало его тело. Глаза закрыты, как будто он спит.

В последний раз, когда она его видела, он был коротко подстрижен, а теперь волосы отросли, и по лицу разбросаны грязные светлые пряди. Лампы дневного света в клаустрофобском маленьком помещении делали круги под его глазами совсем темными на фоне бледно-желтой кожи лица. Как будто сейчас она смотрела сквозь огромное стекло на восковую куклу, а не на неподвижное человеческое тело.

Ребекка всегда боялась, что это произойдет. Она страшилась этой минуты с того самого момента, как два года назад Хенке бросил камень в лобовое стекло ее машины и чуть не убил и ее, и коллегу Крузе. А может быть, это началось еще раньше. Намного-намного раньше…

– Его привезли сегодня ночью, – сказал Рюнеберг, стоявший справа у нее за спиной, но она едва услышала. – Мне сообщили где-то час назад, и я сразу тебе позвонил. Не совсем по правилам, но я подумал, что ты захочешь знать все сразу. Я бы – хотел, если бы это случилось с моим братом…

Ребекка с трудом оторвала взгляд от стекла и повернулась лицом к нему.

– Спасибо, Людде, я тебе очень благодарна…

Слова застревали у нее в горле.

Пара секунд молчания.

– Грустная история, – наконец пробормотал он и неуклюже положил ей руку на предплечье.

Вдруг без предупреждения открылась дверь, и в помещение вошел худой лысоватый мужчина лет шестидесяти. Под мышкой папка с документами; одет, несмотря на лето, в темный костюм-тройку и идеально повязанный галстук. Он коротко кивнул Рюнебергу и затем обратился к Ребекке:

– Вы, как я понимаю, сестра?

– Ребекка Нурмен, – пробормотала она и протянула ему руку.

Но вместо рукопожатия мужчина достал из кармана жилета пару узких очков для чтения и, обстоятельно надев их на кончик носа, открыл свою папку.

– … ты говорил, Рюнеберг, что она раньше работала на Контору?

– Формально и сейчас работает, Стигссон, – ответил ее бывший шеф заискивающим тоном, которого она не слышала у него раньше. – Нурмен в отпуске до конца года, а затем должна решить, что предпочитает: СЭПО или частный бизнес…

Рюнеберг попытался изобразить улыбку, но на лице его собеседника ни один мускул не шевельнулся.

– Понимаю…

Стигссон повернул голову и посмотрел на Ребекку поверх очков.

– Поскольку вы, Нурмен, все еще сотрудник СЭПО, то на вас распространяется и подписка о неразглашении, и оговорки о соблюдении секретности, которые вы подписывали при приеме на работу. Сестра вы или нет, всё, что вы здесь услышите, – тайная информация, которую категорически запрещено передавать кому бы то ни было, ясно?

– Да-да, – кивнула Ребекка. – Естественно, – добавила она, заметив, что он не совсем удовлетворен ее реакцией. – Так о чем идет речь?

В помещении с другой стороны стекла вдруг открылась дверь, и туда вошли двое, мужчина и женщина, тоже в черных костюмах. Пару секунд там ничего не происходило. Затем Хенке открыл глаза. Он поднял голову, выпрямился и медленно потянулся. Что-то сказал, но через стекло ей не было слышно, что, и на мгновение ее охватило желание ворваться в допросную и дать ему пощечину. Но трескучий сухой голос Стигссона сбил ее с этой мысли:

– Ваш брат подозревается в участии в преступном сговоре либо в подготовке теракта.

* * *

– Итак, Хенрик, как мы и говорили раньше, вы планировали и, следовательно, готовили преступление, направленное на серьезную дестабилизацию основополагающих политических, экономических и общественных структур страны, – сказала следователь, темноволосая женщина лет сорока с короткой стрижкой, впившись в него взглядом.

Но Эйч Пи едва ее замечал. Его уставшая башка все еще пыталась как-то соединить то, что с ним произошло. Но в одном он был уверен. В отличие от событий двухлетней давности, когда его тоже взяли (но на самом деле это была гигантская подстава), теперь каждая деталь на своем месте – всю дорогу с того момента, как спецназ вломился к нему в квартиру, и до вкуса пережаренного кофе из автомата, стоявшего перед ним на столе в коричневом картонном стакане. Все, похоже, настоящее. Что в таком случае означает, что?..

Тема – теории заговора, стоимость вопроса – три тысячи крон… [10]

– М-м-м, – пробормотал Эйч Пи, поскольку от него явно ждали какого-то ответа.

Он закрыл глаза и стал тереть виски, чтобы выторговать себе немного времени на размышление. Что там такое говорит эта баба? Дестабилизировать какую политическую хрень?

– Как я уже сказал раз десять, я хочу, чтобы на моем допросе присутствовал адвокат, – промямлил Эйч Пи.

Женщина по фамилии то ли Руслюнд, то ли Русквист, или что-то там еще связанное с розами, обменялась быстрым взглядом с коллегой.

– Да-да, Хенрик, мы это поняли, – сказал полицейский, чье имя Эйч Пи уже тоже забыл. – Просто мы хотели бы по возможности разобраться с рядом формальностей до прихода вашего адвоката. Ведь он появится? Мы уже ждем его несколько часов. В сколько бюро вы позвонили?

Склонив голову набок, Эйч Пи улыбнулся так, что стало сразу понятно, что он имеет в виду.

– Конечно, появится… – пробормотал он.

– Ну, а тогда как насчет того, чтобы в любом случае потихоньку начать? Чтобы сэкономить время? – снова с улыбочкой добавил полицейский. – Или, может быть, вы хотите позвонить кому-то еще? Какому-нибудь родственнику?..

– Нет! – довольно громко оборвал его Эйч Пи и выпрямился.

Он заметил, как они переглянулись. Хрен им, он будет невозмутим.

– Времени у меня полно, и я ничего не собираюсь вам говорить, пока сюда не прибудет адвокат, – уставившись в столешницу, сказал он со всей собранностью, на которую был способен. – Но ради бога, давайте уже говорите сами… – пробормотал он через пару секунд, чтобы заполнить чем-то давящую тишину.

– Отличное предложение, Хенрик.

Мужчина-полицейский, чью фамилию Эйч Пи так и не запомнил, взял стул и сел напротив. Достав из кармана пиджака маленький цифровой диктофон, он поставил его на стол между ними.

– Допрос Хенрика Петтерссона, он же Эйч Пи, третье июня, время пятнадцать тридцать. Присутствуют полицейские инспекторы Русваль и…

* * *

– …Хельстрём.

Стигссон нажал на кнопку рядом со стеклом, и вдруг из динамиков послышался голос следователя.

– Так что именно, по-вашему, сделал Хенке? – спросила Ребекка, не обращаясь ни к кому конкретно, в то время как Хельстрём продолжал общаться с диктофоном.

Она постаралась, чтобы голос ее звучал очень спокойно, как будто она не очень-то волнуется по поводу ответа.

– Мы располагаем сведениями о том, что ваш брат планирует какое-то покушение на руководство страны, вероятно, связанное со свадьбой кронпринцессы…[11]

– Шутите?! – вырвалось у нее, и она едва успела взать себя в руки.

Стигссон бегло взглянул на Ребекку, и она прикусила язык. Конечно, все это один большой розыгрыш, СЭПО славится своеобразным чувством юмора, а этот Стигссон – просто клоун ходячий…

Черт подери, возьми себя в руки, Нурмен!

Ошибка; ясно, что дело в какой-то гигантской ошибке. Наверное, они спутали Хенке с кем-то еще, перепутали информацию и вломились не в ту квартиру. И это, кстати, не впервые…

– К тому же у нас есть сведения о том, что ваш брат отнюдь не чужд такого рода тяжких преступлений…

– Вы имеете в виду ту историю с Дагом? – перебила его она. – Вообще-то Хенке не виноват, он только пытался защитить меня. К тому же уже пятнадцать лет прошло…

Стигссон покачал головой.

– Нет-нет, случай с гибелью вашего жениха здесь ни при чем, хотя он представляет собой определенный интерес как деталь общей картины… Дело совсем в другом. Посмотрите сами!

Он указал в сторону допросной, где один из следователей только что включил видеопроектор. Съемки – дрожащей рукою на портативную видеокамеру – какой-то стены, голубое небо и несколько темных фасадов. Затем зеленеющие свежей листвой кроны деревьев, под ними ряд уличных кафе. Через пару секунд Ребекка узнала это место. Сквер Кунгстрэгорден. За кадром все усиливающийся стук, источник которого она не сразу смогла определить. Но постепенно с усилением звука она поняла, что это. Топот копыт… Множество копыт, стучащих об асфальт. А когда в кадр въехал королевский кортеж, Ребекка вдруг вздрогнула.

* * *

Этот видеоролик он узнал сразу. Сквер Кунгстрэгорден, почти ровно два года назад, кортеж с королевской четой и президентом Греции. Солдаты верхом, зрители вдоль тротуара щелкают камерами мобильных телефонов. Это кино он видел раз сто, знал в лицо каждого участника съемок, помнил наизусть каждое выражение лица. Парень с собачкой, дама в белой шляпке, немецкие туристы с огромными рюкзаками… Что было дальше, он мог рассказать, разбуди его ночью. Вот-вот картинка станет совершенно белой, и одновременно послышится хлопок того же калибра, что ему пришлось пережить у себя в квартире, от чего сильно дернулась рука, державшая видеокамеру. Затем полный хаос, несущиеся лошади, солдаты, лежащие на земле, и орущие в панике люди.

Но вместо того, чтобы сфокусироваться на кортеже, как он ожидал, камера вдруг начинает поворачиваться, снимая панораму. Немного попорхав, она скользит теперь по толпе на другой стороне улицы. Затем выхватывает знакомый силуэт, останавливается, медленно приближает его, пока почти вся фигура не попадает в кадр. Эйч Пи нервно заерзал. И вдруг его слегка затошнило.

* * *

Сидящий верхом на мопеде человек в черном. Конечно, темное забрало шлема закрывает лицо, но Ребекка без труда узнает его. Осанка, резкие движения, манера держать голову немного набок. Сомнений никаких…

Она и раньше подозревала, но не стала расспрашивать, потому что не хотела узнать ответ… Мужчина в фильме роется в висевшем на руле пластиковом пакете. Затем достает цилиндрической формы предмет и начинает что-то с ним делать. Стук копыт становится все громче по мере приближения кортежа. Камера еще больше приближает изображение. Мужчина поднимает голову, с секунду ждет, держа предмет в обеих руках. Затем делает рывок одной рукой и заносит ее вверх. Она уже знает, что он бросит перед собой.

От хлопка светошумовой гранаты затрясся и этот фильм, но оператор продолжает держать мопед в фокусе объектива. Согласно отсчету времени в углу, человек на мопеде почти десять секунд сидит неподвижно, наблюдая плоды своих трудов, затем врубает ногой передачу, круто разворачивается и исчезает по улице Варендорфсгатан.

* * *

Вдруг фильм остановился и наступила тишина. Эйч Пи снова заерзал и пару раз нервно сглотнул. Пара щелчков по клавиатуре компьютера, и во весь экран развернулось застывшее изображение его самого. Стоп-кадр как раз того момента, когда он бросает гранату. Рука занесена вверх, тело напряжено, как пружина. Добавить сюда темное забрало шлема – и можно сказать, что это как минимум жуткое зрелище.

– Ну, Хенрик, – произнес Хельстрём гораздо менее дружелюбно, чем прежде, – так это…

* * *

– …Ваш брат на фотографии?

Стигссон и Рюнеберг вдвоем повернулись к ней, и в течение нескольких секунд в ее голове была полная пустота. Рубашка под пиджаком прилипла к телу, воздух в маленьком помещении стал вдруг спертым, было трудно дышать. Их взгляды прожигали ее насквозь. Покосившись в сторону допросной, Ребекка увидела, что и там наступила полная тишина. Нужно попытаться выиграть время, чтобы был шанс подумать… Но, судя по взглядам обоих, они ждали немедленного ответа.

Так что же ей делать? Солгать или сказать правду?

Решай, черт возьми!

Пару раз сглотнув слюну, ей удалось избавиться от кома в горле.

– В общем-то… – заговорила она.

* * *

– Можешь не отвечать, Хенрик!

* * *

Дверь допросной открылась, и в нее вошел долговязый мужчина с зализанными назад седыми волосами. Он нарочито медленно расстегнул позолоченные пуговицы на своем блейзере и сел на свободный стул рядом с Хенриком. В тот же момент Ребекка поняла, что узнала его.

* * *

– Мой клиент отказывается отвечать на этот вопрос, – произнес мужчина, на этот раз обратившись к полицейским и кладя на стол портфель, из которого достал пачку документов, которые положил рядом с кофе Эйч Пи. – Итак, а теперь я очень бы хотел узнать, почему, вопреки ясно высказаному моим клиентом желанию иметь рядом с собой своего юридического представителя, допрос уже начался. Как вы наверняка знаете, это нарушение двадцать первой статьи уголовно-процессуального кодекса…

* * *

– Юхан Сандельс!

Изумленный голос Рюнеберга заглушил конец речи адвоката.

– Как, черти подери, твоему брату удалось за такой короткий срок подтянуть такого «тяжеловеса»?

– Ни малейшего понятия, – ответила Ребекка, пожав плечами.

К тому же это была истинная правда.

Так что же тут, мать их всех, происходит?!

Глава 03

Timeout[12]

За спиной у него закрылись решетчатые ворота, и он прошел пару шагов по улице Бернсгатан. Снова на свободе, черт, как все-таки классно! Прокурор почти сразу же пошел на попятный. Нечеткий видеоролик не тянет на арест – во всяком случае, когда в деле участвует Юхан Сандельс.

Копы явно плохо усвоили урок, все еще думают, что он мелкий воришка, до смерти испугавшийся ночного взлома, последовавших за этим нескольких часов лежания на деревянной скамье и дозы психологического прессинга. Пару лет назад это у них прокатило бы, должно было прокатить. Но теперь он совсем другой человек и играет на гораздо более высоком уровне, что тоже далеко за пределами понимания этих копов. Даже если бы он решил нарушить правило номер один и рассказать, что же на самом деле произошло, их маленькие полицейские мозги никогда бы не приняли такую правду.

Я нашел в электричке телефон, с блестящим серебристым корпусом и сенсорным дисплеем, посредством чего получил предложение сыграть в игру. В альтернативную реальность, навсегда изменившую мою собственную. Но я вырвался из этой игры – по крайней мере, попытался это сделать…

Кто-то его сдал, это ясно. Заслал видео, сообщил СЭПО, как его зовут. Ролик, конечно же, не просто случайная любительская хрень, снятая каким-то туристом, у которого случайно вышло ухватить больше картинки, чем он рассчитывал. Оператор держал в фокусе именно его и отлично знал, где ему следует находиться. А это, в свою очередь, означает, что ролик прислала Игра. Но Игре вряд ли выгодно, чтобы его «закрыли»; наоборот, им нужно, чтобы он был на свободе, чтобы у него оставался хоть малейший шанс выполнить то задание, которое они пытаются на него повесить.

Эйч Пи и сам усердно размышлял над тем, не стоит ли ему сесть. Придумать какое-нибудь пустяковое преступление, за которое он пробыл бы пару месяцев в тюряге, тем самым в буквальном смысле выйдя из Игры. Но как это было и со множеством других блестящих идей, эту он пока что держал под спудом. И вообще, тюряга не совсем его стихия.

Been there, done that… [13]

Какая удача, что откуда ни возьмись появился этот тип Сандельс!

Эйч Пи позвонил в три крупнейшие адвокатские конторы, спрашивал самых известных адвокатов, и во всех попадал на какую-то непонятную мелкую сошку, которая давала невнятные обещания о том, что с ним свяжутся. И уже настроился на молоденького адвокатика не из самых толковых – и еще минимум пару ночей на той деревянной лавке.

Но вдруг нарисовался Сандельс, как черт из табакерки…

Возможно, господину адвокату наскучила семейная жизнь за городом и он искал повода отправиться в город, чтобы повидаться с любовницей? В общем, счастливое совпадение. Или все-таки нет…

Так или иначе, чувствовал себя Эйч Пи совершенно разбитым, был теперь под подпиской о невыезде, к тому же копы отобрали у него заграничный паспорт. И все же он на свободе.

Еще пару раз глубоко вздохнув, он направился в табачную лавку, которую заприметил в паре перекрестков впереди по ходу движения.

Как-то слишком легко они его отпустили.

Предварительное задержание может длиться семьдесят два часа, и, когда речь шла о терроризме, суд в принципе соглашался с доводами СЭПО и санкционировал арест. А Эйч Пи был лишен свободы менее тринадцати часов. И вряд ли лишь потому, что ему удалось добыть себе звездного адвоката.

* * *

– А сколько времени этот Стигссон проработал в Конторе? – спросила она Рюнеберга, сидевшего напротив нее в полицейском кафетерии.

– Почему ты интересуешься?

– Мне казалось, что мне знакомы большинство лиц здесь, в СЭПО, а его я не узнала…

Рюнеберг слегка заерзал на стуле, но Ребекка все же заметила это движение.

– Ладно, нет, он не новенький, когда-то даже был моим куратором. Но потом много лет работал за границей. ООН, ОБСЕ или что-то в этом роде. Просто сейчас подтягивают все резервы. Тебе, кстати, никакие письма не приходили?

– Письма?

– Всех, кто находится в длительном отпуске, попросят снова заступить на службу на время свадебных торжеств. Нам понадобятся все до единого профессиональные телохранители, которых мы сможем найти. Ситуация с персоналом уже очень напряженная, все эти шведские демократы, которых приходится защищать от избирателей[14].

Она покачала головой.

– Не сейчас, Людде. Мы с трудом пытаемся довести «Сентри» до ума. Сейчас такой бардак с новыми людьми и закупками оборудования. Слишком много всего навалилось…

И вдруг Ребекка заметила, что ему удалось сменить тему.

– О’кей, похоже на то, что здесь, у нас, – вклинился он. – Новый генеральный директор и все такое. Но все-таки подумай, обещай мне. Кстати, хочешь еще кофе? Они скоро закрываются.

Она покачала головой и встала.

– Мне нужно ехать домой. Микке приготовил ужин, а я и так задержалась.

– Ладно. – Он стал вставать из-за стола. – А как, кстати, дела на домашнем фронте с… Ну, после…

– …Тоббе Лунда? Ну, мы это пережили. Микке из тех, кто умеет прощать.

– Отлично. – Рюнеберг пару секунд смотрел куда-то в сторону. – Я должен тебя проводить и вывести на улицу. Новое начальство – новые порядки, сама знаешь.

* * *

Эйч Пи вышел из табачной лавки, содрал целлофан с пачки «Мальборо» и выудил сигарету. Руки по-прежнему немного тряслись, но, вероятно, дело было прежде всего в никотиновых ломках. По крайней мере, он предпочел объяснить это именно так…

Пара глубоких затяжек на тротуаре, чтобы заглушить самый сильный голод, затем – к метро. Пора домой, проинспектировать ущерб. Копы наверняка перевернули вверх дном всю квартиру. К счастью, у него там нет ничего, чем бы он особенно дорожил.

Открыв двери в метро и даже взглядом не удостоив будку, в которой сидел продавец билетов, Эйч Пи перемахнул через турникеты и вошел на эскалатор. По пути вниз мимо него прошла высокая платиновая блондинка примерно его возраста, и он на автомате пару секунд наблюдал, как та покачивает бедрами, но затем вернулся к урагану мыслей, бушевавшему у него в голове.

Нужно все-таки выяснить, что произошло и кто же, черт возьми, так его сдал. Но прежде всего, зачем… А для начала хорошо бы поспать хоть пару часов.

Спустившись вниз, Эйч Пи медленно оглядел перрон в поисках свободной скамьи. Блондинка сидела немного поодаль. Видимо, в наушниках у нее такая прекрасная музыка, что она смотрит перед собой совершенно стеклянным взглядом и, похоже, даже не видит, что пришел кто-то еще. Ну и хрен с ней, баб ему еще сейчас не хватало; к тому же, судя по черному лаку на ногтях, свисающей челке и мрачному стилю в одежде, она – что-то вроде эмо. Не совсем его стихия…

Слабое дуновение по ногам заставило Эйч Пи повернуть голову в сторону выезда из тоннеля. Он медленно встал, а поезд тем временем, громыхая, подъезжал к перрону.

* * *

– В любом случае рад был тебя повидать, Нурмен! – сказал Рюнеберг, когда они подошли к проходной для посетителей. – Хотя, конечно, обстоятельства могли бы быть и повеселее…

Он приложил свою карточку к черному считывателю у двери. Выглядело устройство совершенно новым, на стене виднелись светлые контуры от предыдущего прибора, который был намного крупнее этого. Рюнеберг нажал на ручку двери, но та была заперта. Пробормотав что-то, он проделал всю ту же процедуру, но с тем же результатом.

– Проклятая система, – сердился он. – Два года проводили тендеры, угрохали чертовы миллионы, а хрень как не работала, как надо, так и не работает…

Он повторил процедуру в третий раз, теперь уже делая все значительно медленнее, и наконец-то замок щелкнул. В отдалении два каких-то человека вели оживленную дискуссию с вахтерами, находившимися за стойкой для посетителей. Рюнеберг быстро провел Ребекку мимо них и дальше к выходу.

Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Рюнеберг ее опередил.

– Я позвоню…

При этом он слегка кивнул вверх в сторону потолка, и Ребекка только через секунду поняла, что они стоят прямо под черной полусферой видеокамеры. Как и считыватель, та выглядела совершенно новой.

Ребекка нахмурила брови, и пару мгновений они постояли молча. Затем она быстро его обняла и открыла дверь на улицу.

– Пока, Людде! – попрощалась она, выходя, но почему-то на лице Людде в ответ отобразилась невольная странная гримаса. Это было микроскопически короткое мгновение, затем выражение его лица вернулось к своему обычному. Но уже во второй раз за каких-то два часа у Ребекки возникло ощущение, что что-то здесь сильно не так.

* * *

На входной двери был приклеен листочек, и он, скомкав, чуть не запустил его вниз по лестнице. Сероватый маленький кусок экологически безвредной бумаги по-скупердяйски наклеен с помощью маленького кусочка клейкой ленты, как и все его предшественники. Пожалуйста, не включайте по ночам музыку или Мы напоминаем о правилах в уставе ТСЖ в отношении бла-бла-бла…

Ночная побудка, устроенная спецназом, видимо, заставила правление дома наделать в штаны. И Эйч Пи мог отлично себе представить, какое обсуждение проходило в помещении для собраний на нижнем этаже. На этот раз нам нужно принять решительные меры, Густав, напиши ему БОЛЬШИМИ буквами…

В предыдущие годы он обычно переклеивал эти листочки на дверь Лося. По зрелом размышлении не очень-то, наверное, хорошо так было поступать. Малыш-гашиш и так уж вовсе превратился в параноика. Странно, кстати, почему он никогда ему, Эйч Пи, не говорил, что переезжает, не звонил и не просил помочь?

Хотя и сам-то Эйч Пи не был особенно общительным в последние месяцы, а провод дверного звонка перерезал давным-давно. Ну, ладно, тогда это небольшое приветственное сообщение получит его новый незнакомец-сосед.

Эйч Пи сорвал листочек и придавил его к двери соседней квартиры. Руки продолжали трястись, что раздражало больше, чем он готов был признать.

Ну вот, добро пожаловать в Товарищество собственников жилья, форма номер шесть, придурок!

Он сделал шаг назад и уже собрался было отвернуть, как заметил, что этот листочек выглядит не так, как обычно. Вместо старческих каракулей председателя текст написан круглым, почти женским почерком.

«Проблемы?

Не отчаивайся, мы можем тебе помочь!

Тел. 070-931151»

Он пару секунд с подозрением разглядывал записку. Конечно, какое-нибудь быстрорастворимое спасение души ему бы не помешало, но годовая подписка на «Сторожевую башню»[15] точно не поможет. Копам хотя бы хватило ума починить дверь, констатировал он. И на том спасибо. Два замка – в хлам, но третий кое-как работает. Перекореженный косяк издавал хриплые стоны, когда он отжимал дверь.

Едва переступив через порог, Эйч Пи услышал какой-то шум у соседской двери, и ему показалось, что из квартиры кто-то выходит. Быстро затворив за собой дверь, он прижался к глазку, но, видимо, новый сосед передумал, потому больше ничего не произошло.

Ну, ладно, рано или поздно они друг на друга наткнутся. А сейчас ему есть о чем подумать. О НАМНОГО более важных вещах… Флэшку, спрятанную в банке с растворимым кофе в холодильнике, полиция, конечно же, не нашла, но в остальном квартира выглядела примерно так, как он и ожидал. Все ящики выдвинуты, все с книжных полок вытряхнуто, а заляпанный пятнами пружинный матрас перевернут. Кое-что пропало, Эйч Пи это уже понял. Прежде чем вытолкнуть его из изолятора, ему вручили копию протокола об изъятии вещей. Вопрос только в том, что они смогут извлечь из нескольких замусоленных книг в мягкой обложке и кипы дисков с блокбастерами? Не говоря уже о его обширной коллекции кино для взрослых…

Травки у него дома не водилось уже много месяцев; он даже и не помнил толком, когда курил в последний раз. Наверное, тогда, в Дубаи, когда этот липовый француз, он же наемный убийца, сначала втюхал ему «левую наркоту», а потом попытался подставить под убийство секс-дивы Анны Аргос. И теперь он воздерживался от марихуаны, у него и так достаточно развилась паранойя.

В течение минут десяти Эйч Пи ликвидировал основной бардак, а потом плашмя упал на кровать.

* * *

– Кстати, тебе письмо, – сказал Микке, когда они уже почти закончили ужинать. – Что-то насчет банковской ячейки…

Она махнула рукой, а он, видимо, неправильно понял ее жест.

– Сорри, я не собирался читать твою почту. Просто я увидел на конверте логотип банка «SEB» и автоматически решил, что это мне пришло письмо. Просто сейчас столько всяких дел…

– Все нормально, – пробормотала она с набитым ртом. – У меня нет от тебя секретов…

«… больше нет», – добавил голосок у нее в голове, и, судя по реакции Микке, он его тоже услышал.

Быстро встав, он принес небрежно вскрытый конверт.

Уважаемая Ребекка Нурмен!

Срок договора об аренде банковской ячейки номер 0679406948, в котором Вы указаны как один из обладателей ключа, истекает в ближайшее время.

Поэтому мы просим Вас как можно скорее связаться с нашим офисом по адресу проспект Свеавэген, дом 6, по поводу его продления.

В случае, если в течение тридцати (30) дней с даты отправки этого письма Вы с нами не свяжетесь, банковская ячейка будет открыта без Вашего участия в присутствии нотариуса, а ее содержимое отправлено на хранение в банке в течение еще шестидесяти (60) дней. После чего содержимое будет распродано с аукциона, а вырученные за него средства за вычетом сбора за проведение продажи будут положены на банковский счет, заведенный на имя владельцев ключей.

С уважением,

Л. Хеландер, банк SEB

– Я думал, что никаких банковских ячеек уже не существует, – произнес Микке преувеличенно веселым тоном. – Железный ящик где-то в подземелье, какой-то несовременный способ хранить ценности. Больше подходит для моих родителей или даже для деда с бабкой. Не знал, что у тебя есть такая штука…

– Я и сама не знала, – пробормотала Ребекка.

Открыв рот, чтобы что-то сказать, она вдруг передумала.

– Так что ты хочешь делать? – спросил Микке после короткой паузы.

– Что-что? – Она подняла глаза от письма.

– Сегодня вечер пятницы, ради разнообразия мы оба свободны. Как насчет кино?

– А разве тебе не надо работать? Я думала, у вас там полный завал…

– Да, но это может подождать до завтра. По-моему, новый фильм с Клуни должен быть ничего.

Он продолжал изображать наигранное веселье, но ни тон, ни улыбка не казались ей убедительными. Естественно, они все обсудили и выговорились. Ребекка рассказала ему, по крайней мере, наименее травмирующие подробности своего краткого романа с коллегой Тоббе Лундом, и Микке сказал, что простил ее. Сказал, что верит, что все это – идиотская ошибка и что любит она только его.

Но, несмотря на то, что с ее признания прошло уже полгода, несмотря на то, что он ни разу не завел об этом речи, даже во время их немногочисленных ссор, Ребекка прекрасно понимала те чувства, что бушевали под такой гладкой на вид поверхностью.

Он в ней сомневался…

И не только он…

Взяв с одного из стульев газету, Микке пролистал ее и нашел нужную страницу.

– Он идет в «Фильмстадене». Предлагаю нацелиться на девятичасовой сеанс, а потом выпить где-нибудь пива…

Первым импульсом было сказать «нет». У нее полно работы, весьма неотложной. Но, возможно, поздний киносеанс и пара бокалов пива усилят иллюзию того, что у них все еще нормальные отношения. А возможно, даже помогут мозгу перепрыгнуть через обычный ночной кошмар и позволят легче уснуть?

По крайней мере, она на это надеялась.

– Конечно! Отличная мысль! – Ребекка постаралась сказать это так, чтобы звучало очень убедительно. – Займешься билетами?

– Так точно!

Микке встал, чтобы взять свой ноутбук, а она пока воспользовалась моментом, чтобы еще раз прочесть письмо.

Железный ящик где-то в подземелье…

Почему-то она с трудом подавила дрожь.

Глава 04

Knowledge is power[16]

– Здравствуйте, меня зовут Ребекка Нурмен; по всей видимости, у меня здесь есть банковская ячейка.

Она протянула письмо и водительские права мужчине за стойкой.

Маленькое помещение за безымянной дверью совсем рядом с площадью Сергеля. Наверное, раз сто она проходила мимо нее и не замечала. Кнопка домофона, стойка для приема посетителей и одиноко сидящий за ней мужчина в костюме. За ним – короткая лестница, ведущая к темной стальной двери. Все выглядит довольно безобидно, если не считать аккуратно размещенных на потолке полусфер видеокамер. Пять штук, все того же типа, что и в здании полицейского управления, и три из них – явно лишние. Покрывают здесь каждый дециметр пространства под двумя углами.

– Вы должны использовать вашу карту…

– Простите?

– Ваш пропуск… чтобы пройти в хранилище, вам следует провести через считыватель вашей картой, – пояснил мужчина, большим пальцем указав на дверь позади себя. – Она же откроет вам и нужную секцию ячеек. Затем вы ключом откроете саму ячейку. Ведь ключ у вас есть?

Она покачала головой.

– У меня нет ни карты, ни ключа. Честно говоря, я даже и не знала о существовании у себя банковской ячейки до получения этого письма. Я думала, вы сможете мне что-то объяснить… – Ребекка кивнула на лист бумаги, который положила перед ним.

– Понимаю, секундочку…

Он застучал пальцами по клавиатуре, и она тут же заприметила аккуратно встроенный в поверхность стойки монитор.

Когда мужчина слегка повернул корпус, она заметила и еще одну деталь. Повыше лопатки была такая знакомая складка, контуры чего-то плотного, надетого под рубашку и безупречно сшитый пиджак. Эту складку она видела тысячу раз на работе – и на себе самой, и на коллегах. На мужчине бронежилет. Интересно, а оружие у него есть? Поэтому она сделала осторожный шаг вперед и медленно облокотилась о стойку, затем попыталась проследить за тем, как контуры пиджака ложатся на бедра охранника.

– У этой ячейки два владельца.

От звука его голоса Ребекка вздрогнула и выпрямилась.

– Простите?

– Это вы и некто Хенрик Петтерссон. Вы его знаете?

Она кивнула:

– Это мой брат.

– Тогда, может быть, ключ с картой у него?

Наличие у Хенке банковской ячейки уже само по себе странность. Едва ли у него было что-то, требовавшее такого вида хранения. Но, с другой стороны, счет за владение ячейкой не оплачен, а это очень на него похоже. Судя по его поведению в последние месяцы, возможно, ничего невероятного нет и в том, что у него существуют такие секреты, которые необходимо подобным образом хранить.

Пожав плечами, Ребекка произнесла:

– Может быть…

– В любом случае выпустить карту не проблема, – продолжил объяснять сотрудник. – Поскольку вы указаны в числе владельцев абонемента, я могу заказать для вас новую. Стоит двести крон. Кроме того, вам нужно оплатить просроченный взнос, если вы не хотите, чтобы мы вскрыли ячейку с помощью дрели.

– Конечно, нет проблем, просто пришлите счет мне.

Он кивнул и постукал немного по клавиатуре, оформляя, как она догадалась, заказ.

– Ну, вот, карта придет к вам по почте через пару дней. Но с ключом я, к сожалению, помочь не могу.

– То есть?

– Все ключи получает тот, кто оформляет договор. И раздает их на свое усмотрение. Эти ключи защищены от копирования, поэтому у нас нет возможности изготовить дополнительные, даже если бы мы захотели. Именно поэтому нам приходится вскрывать ячейки дрелью, если никто так и не объявляется.

– Но я же в списке владельцев ячейки?..

– Нередко случается, что тот, кто оформляет договор, в качестве дополнительной гарантии указывает нескольких лиц, владельцев абонемента. На случай, если с оформителем договора что-то случится…

* * *

«PayTag», это они за всем стоят. Хоть складывать куски головоломки становилось все труднее, именно этот вывод продолжал быть совершенно очевидным. «PayTag» владел АО «А.К.М.Е. Телекоммуникационные услуги», которая, в свою очередь, произвела на свет серверную ферму в Чисте, ту, что он, Эйч Пи, взорвал менее двух лет назад.

Та же «PayTag», которая хотела купить «ArgosEye» и превратить в мультимиллионеров всех заговорщиков в офисе на Сенной площади до того момента, когда он вынул заглушку и потопил и «шхуну», и «людей».

Но похоже, что «PayTag» просто пошла дальше, продолжив в бешеном темпе поглощать маленькие бизнесы и становясь все более могущественной империей. Эйч Пи собрал о них все мыслимые и немыслимые, рассыпанные по киберпространству сведения. Большую часть которых сохранил на флэшке, не найденной копами. Но даже если бы они и нашли ее, ничего страшного – большую часть он знал наизусть.

Закурив, Эйч Пи затянулся и отправил почти что идеальное колечко дыма в никотиново-желтый потолок.

1992 год: четыре парня из американского университета основывают компанию «PayTag». Бизнес-идея – удобный перевод денежных средств через Интернет. В самой по себе идее нет ничего странного, но чисто технически они забежали лет на десять вперед, и софт глючит. Несмотря на это, к ним плывут венчурные инвестиции, и они строят множество крупных серверных ферм для того, чтобы управлять транзакциями наличных денег, которые, как они полагают, скоро начнут иметь место.

1997 год: после пяти лет работы почти в минус их касса начинает иссякать. Они ссорятся, и двое основателей выходят из игры. Оставшиеся двое решают изменить курс и в отчаянной попытке использовать стоящие без дела фирмы начинают сдавать в аренду свои мощности для хранения данных другим компаниям, которые нуждаются в их резервном копировании на случай, если грохнется их собственный сервер. И ребята наткнулись на золотую жилу – клиенты почти сразу повалили к ним толпами.

1999 год: в первый раз по итогом года сальдо оказалось положительным, и даже очень; кроме того, «PayTag» стала почти что уникальным игроком в сфере IT.

2001 год: БАХ! Взрывается глобальный IT-пузырь, но поскольку потребность в надежном резервном копировании данных больше, чем когда бы то ни было, «PayTag» по-прежнему показывает кое-какую прибыль. К тому же, как ни странно, несмотря на биржевой крах, к ним идет приток нового капитала. Начинается реальный обход стоящих на грани банкротства конкурентов, и «PayTag» просачивается практически во все сегменты IT-отрасли. Установка, обслуживание, консультирование – you name it![17]

2005 год: их акции допущены к торговле на фондовой бирже NASDAQ. Владельцем крупнейшего пакета акций становится некий фонд, предположительно связанный с двумя оставшимися основателями, но разнообразные финансовые увертки, примерно в стиле ИКЕА, делают невозможным в принципе выяснить, так это или нет.

2009 год: еще одна важная веха! В качестве нового исполнительного директора нанят IT-гуру и любимец СМИ Марк Блэк. Он мгновенно начинает воплощать свою мега-идею – Облако! Клиенты теперь будут размещать в «PayTag» не только критичные для своей деятельности резервные копии, а ВСЮ свою базу. Серверные теперь изгоняются из офисов и выплывают в Сеть – точнее, в один из гигантских, хорошо охраняемых «PayTag» серверных холлов, которые как грибы вырастают в редконаселенных местностях по всему миру.

Но при этом Эйч Пи совершенно уверен, что Игра началась задолго до 1992 года, а «PayTag» была абсолютно легальной структурой в течение довольно долгих лет. Игра, к примеру, могла быть тайным инвестором, включившимся в дело на пике кризиса в IT-отрасли.

Или же этот мистический фонд, владевший контрольным пакетом, на самом деле мог скрывать за своим фасадом что-то намного более мерзкое, чем просто парочку маленьких жадных кампрадов[18], не желавших платить налоги.

Однако самым надежным способом поглощения было, видимо, не приобретение пакета акций – по крайней мере, не единственным способом. Нужно было чье-то присутствие на месте; кто-то, кто следил бы за тем, чтобы все шло так, как того хотели заинтересованные лица. Что привело его, Эйч Пи, к этой последней теории? Точно так же, как он поступил с «ArgosEye», Игра, вероятно, ввела троянского коня в «PayTag». Что-то или кого-то, кто на поверхности выглядел как ценное приобретение, а в действительности, внутри городских стен, представлял собой нечто смертельно опасное. А чтобы эта тактика сработала, «троянцем» должен быть кто-то, находившийся на самой вершине пирамиды. А в этом случае кандидат на такую роль только один…

Марк Блэк.

Именно при нем они превратились в действительно глобальную структуру. «Облако» и серверные фермы – части замысла Блэка, и владельцы «PayTag», по всей видимости, дали ему полный карт-бланш. И звезды и политики обожали этого сусального гада, а СМИ пускали слюни от восторга вне зависимости от того, что он делал. И никто, похоже, не понимал, кто же такой этот Блэк на самом деле. Никто, кроме Хенрика «Эйч Пи» Петтерссона.

А что, если побеседовать с мистером Блэком?

С глазу на глаз.

Игроку с Игроком…

Сделав последнюю затяжку, он вдавил окурок в и без того до краев набитую пепельницу на ночном столике.

Встреча с Марком Блэком… А что, неплохая мысль!

* * *

– Марк Блэк, исполнительный директор «PayTag» и, следовательно, наш высший начальник, как вы все знаете, приедет сюда менее чем через две недели…

Ребекка кликнула мышкой на первом слайде своей презентации. На нем были изображены человек тридцать одетых в белое людей в масках Гая Фокса[19] и с каким-то плакатом в руках.

– Уровень угрозы на данный момент рассматривается как высокий, особенно с учетом протестов, которые мы наблюдали, когда он открывал что-то в других местах. – Она поменяла слайд на фотографию, на которой демонстрантов забирает полиция. – Частный самолет Блэка с регистрационным номером N6B приземлится в Арланде двадцать шестого июня в девятнадцать часов пятьдесят пять минут. Чельгрен и я примем его на «Ауди», а Мирчич и Пеллербергс должны будут ждать нас у выезда номер один с машиной сопровождения. Поедем прямо в «Гранд-отель», наверх поднимусь я и, вероятно, Мирчич. Решим по дороге. Блэк, очевидно, не очень любит, когда вокруг много охраны… В нашем распоряжении будет номер шестьсот двадцать три в том же коридоре, что и люкс-апартаменты Блэка, я там переночую.

Внезапно у нее пересохло во рту. Сделав паузу, Ребекка выпила воды из стоявшего перед ней на столе стакана.

– Отъезд в «Форт» запланирован на шесть пятнадцать утра, двадцать седьмого. Те же автомобили и рассадка в них, что и накануне. На месте нас встретит начальник объекта и Антеа Равель из дирекции…

Она увидела, как двое телохранителей обменялись многозначительными взглядами, и поспешила продолжить, прежде чем кто-то из них успеет открыть рот.

– Церемония открытия начнется в девять тридцать, сразу после пресс-конференции. Вопросы есть?

Никто из шести находившихся в помещении сотрудников и виду не подал.

– Отлично, – продолжила Ребекка. – Так, Линд, ты с Гудмундсоном отправишься на место. Ты говорил с начальником объекта?

Линд, жилистый мужчина лет сорока, откашлялся и посмотрел в маленький черный блокнот, лежавший перед ним на столе.

– Да-да, все готово. Предварительно заявлено тридцать журналистов, затем приедет компания муниципальных депутатов, министр экономики со свитой и пара представителей кое-каких крупных клиентов. Всего шестьдесят два человека, но может появится и кто-то еще. Пока что никакие из заявленных фамилий опасения не вызывают. Мы, естественно, проверили всех…

Когда летучка закончилась, Ребекка спустилась на этаж ниже, поздоровалась с парой знакомых и вошла в загроможденный чем-то до потолка офис Микке. Он сидел, уткнувшись в монитор компьютера, и даже не повернул головы.

– Привет!

Она наклонилась и вскользь поцеловала его в щеку.

– Привет, Бекка, как все прошло?

Микке крутанулся в кресле и оказался к ней лицом.

– Ну да, визит Блэка у нас под контролем.

– Отлично, а то вся фирма на ушах стоит. Круто, что он решил приехать сюда сразу после покупки объекта. Ты поедешь с ним в «Форт»?

Она кивнула, и тут у Микке зазвонил телефон. Взяв его со стола и посмотрев на дисплей, он быстро встал с места.

– Сорри, мне нужно ответить. У нас тут сейчас столько всего, народ звонит как сумасшедший…

– Ничего страшного, я уже и так собиралась идти. Хотела только спросить про фотографии…

– Фотографии?

Он уже сделал шаг к двери, приложив трубку к уху.

– Те снимки, что я сделала в пятницу. Фургон. Ты говорил, что вы можете увеличить пиксельное разрешение, или как там это у вас называется?

Телефон продолжал звонить, и Ребекка ясно увидела, как вся эта ситуация его беспокоит.

– А, это… Нет, ничего не вышло. Слушай, мне надо обязательно ответить на звонок…

Ребекка махнула ему рукой и вышла из офиса.

– Алло? Да-да, все идет по плану… – услышала она его голос уже из коридора.

* * *

Эйч Пи не решался теперь иметь собственный компьютер. Поработав прошлой зимой два месяца в «ArgosEye», он понял, сколь много следов оставляет человек – как в Интернете, так и на собственном жестком диске. И он больше ни за какие коврижки не предоставит им возможность поглощать такое лакомство.

Вместо этого Эйч Пи выработал специальную стратегию, согласно которой в случайном порядке пользовался одним из двух общественных компьютеров. Сеансы всегда были очень краткосрочные, чтобы его следы в Интернете скрывались тысячами чужих. Во всяком случае, он убеждал себя в том, что это именно так. На самом деле он, конечно же, мог бы и вовсе держаться подальше от Интернета. Поступить так, как делал соскочивший когда-то Эрман, – обрезать все связи с обществом, спрятаться на хуторе в лесу и вести lowtech-life[20] далеко от радаров Игры.

Но эту идею Эйч Пи отмел практически сразу. Он – дитя асфальта и от жизни на земле с гарантией быстро скопытился бы. Точно так же, как бедняга Эрман… Нет, лучше уж не суетиться, продолжать им подыгрывать и воспользоваться затишьем, чтобы сложить как можно больше кусков этой головоломки. Подготовиться самым лучшим образом, чтобы быть во всеоружии, когда они потребуют ответа.

По крайней мере, так Эйч Пи рассуждал прошлой зимой, после встречи с Гейм-мастером. Черт, надо было, конечно, сократить баловство с «Иксбокс»[21] и больше концентрироваться на реальной действительности, чем он делал до этого. Но до того момента, как копы взломали дверь в его квартиру, царившее полное затишье уже практически убедило его в том, что та встреча в лесу – лишь страшный сон. Безумная фантазия, взрощенная его охреневшим и жадным до подтверждения собственной значимости мозгом… И, конечно же, до него дошло, как все есть на самом деле.

Слишком много часов, проведенных с джойстиком в руке, способствовали тому, что Эйч Пи начал терять концентрацию. С момента получения задания на жутком кладбище для животных прошло полгода. Шесть месяцев относительного спокойствия – и половина обещанного ему на раздумья срока.

Сегодня пришло время отправиться в библиотеку на площади Медборъярплатсен. Сесть в самый дальний угол у компьютера, откуда он увидит всех, кто входит и выходит, а его никто.

Эйч Пи вставил флэшку в компьютер и стал ждать открытия файлов. Затем запустил защитную программу, указанную на первой строчке в директории.

«Сканирование файлов… пожалуйста, подождите», – сообщило маленькое диалоговое окно одновременно с тем, как запрыгал отсчет времени. Обычно на проверку на предмет шпионских программ и попыток несанкционированного доступа уходило не более минуты. Затем – пятнадцать минут, дольше он себе оставаться в Интернете не позволял; а с учетом событий последних дней придется еще сократить время сеанса.

Он нетерпеливо топал ногой под столом и грыз заусенец. У него есть еще полгода… Шесть месяцев, сто восемьдесят суток для того, чтобы выработать какой-то план, найти выход, придумать стратегию, с помощью которой он сможет высвободиться из дьявольского капкана, в который попал. Из беды, в которую они попали… Потому что, как бы он ни крутил и ни вертел это дело, нельзя было игнорировать тот факт, что каждый раз, как они с Беккой оказываются поблизости друг от друга, ее все больше втягивают во все это. А после встречи в лесу, когда она свела его с Гейм-мастером, хорошо забытое и, по меньшей мере, неприятное ощущение стало напоминать о себе снова и снова.

Дядя Таге, так она назвала его. Утверждала, что он – один из старых сослуживцев отца, когда тот был резервистом. Будто бы они – она, он и отец – якобы даже ездили к этому деду на дачу, когда были маленькими. Конечно, Эйч Пи пытался рассказать ей правду, но абсолютно безуспешно. Она так и не поверила в его историю с Игрой, несмотря на все его предыдущие попытки объяснить ей, в чем дело. А вот этого дядю Таге приняла без тени сомнения. Черт, у нее даже голос смягчался, когда она говорила о нем, так же, как когда они с ней говорили об отце. Видимо, по прошествии времени ее воспоминания о папаше побледнели. Наверное, через несколько лет она и вовсе забудет, как тот его, Хенке, бил. Забудет, сколько раз эта тварь лгала теткам из опеки и врачам, уговаривая ее и мать подтверждать свои байки. Нет уж, как он ни пытался справиться с бурлившей в нем ненавистью, как только речь заходила о старике, ничего не получалось. И то же самое касалось и «дяди Таге».

Ненавистью и – let’s face it[22] – ревностью…

Всего какой-то год назад Эйч Пи ни за что в этом не признался бы; не признался бы в том, что ревновал и к папаше, и к Дагу. Как если бы они крали у него его Бекку, превращая ее в какого-то другого человека. Которого он едва знал. Совершенно чужого.

Таким образом, ревность и ненависть – старая добрая парочка, замешенная к тому же на его собственной заниженной самооценке, – очень эффективно не давала переубедить сестру в том, кем на самом деле был Таге Саммер.

Но он едва ли ее осуждал. Ведь факт и то, что его собственная история звучала настолько невероятно, что он, черт возьми, с трудом сам в нее верил. К счастью, у него сохранялись кое-какие вещественные доказательства, припрятанные в надежном месте.

Во-первых, отбитый им на трассе Е4 у Кента «Номер пятьдесят восемь» Хассельквиста телефон. За исключением цифр на задней стороне корпуса, этот телефон идентичен найденному им в электричке и втянувшему его во всю эту безумную историю.

Затем карта-пропуск, «маленький белый кролик», выпавший из книжки на верхнем этаже универмага «Эн Ко», помогший ему остановить часы своей обычной жизни и давший доступ в собственную Страну Чудес.

Третья штучка в его коллекции – жесткий диск со всеми файлами «ArgosEye», фирмы, способствовавшей тому, что Игра могла оставаться незамеченной в темной пучине Интернета. Троянская программа, сконструированная Манге и не без труда подсаженная Эйч Пи во внутреннюю сеть компании, сделала свое дело. Тем самым на свет дня вылезла масса вещей: интернет-тролли, блоги, в которых под заказ высказывались определенные взгляды, список диссидентов, составленный «штази»[23], а также чертова прорва прочих темных делишек, которыми занимался Филипп Аргос и его банда на самом верху небоскреба на Сенной площади. Но вопреки его подозрениям – точнее, нет, его знанию о том, что «ArgosEye» защищает Игру, помогает им оставаться незамеченными, а также отслеживать всех, кто шпионил или нарушал правило номер один, – в попавших в утечку файлах не оказалось ни одного мало-мальски настоящего доказательства того, что его теория верна. Возможно, они защитили этот вид данных какими-то двойными замками, или же шпионская программа просто-напросто рылась не там, где надо?

Игра, вопреки его надеждам, так и не вышла на поверхность. Она по-прежнему сидела, притаившись где-то в глубине, такая же невидимая, как и раньше. Другими словами, нарытые и сохраненные им сведения ничего не могли доказать тому, кто не владел общей картиной. Даже последние поступления в его собрание не имели хоть какой-то ценности в качестве доказательств: обычный лист формата А4 с напечатанным на машинке текстом, который мог написать кто угодно. «Это твое последнее задание, Эйч Пи», – сказал ему тогда Таге Саммер, он же Гейм-мастер, когда они сидели и пили с ним кофе среди надгробий.

После всего, что сделал Эйч Пи, чтобы насолить Игре, после сорванных планов и украденных денег старикашка выглядел совершенно спокойным. Как будто не держал на него никакого зла…

С другой стороны, они подготовили ему такое дьявольское заданьице!

И он стоял тогда перед ужасным выбором.

Выполни он то задание, жизнь его была бы кончена. Fucked for life[24] со всеми нюансами значения. Если бы он этого не сделал, то запорол бы не только свою жизнь…

ЧЁ-Ё-Ё-РТ!

«Сорок шесть из семидесяти восьми файлов проверены, инородных объектов не найдено», – сообщила система.

Эйч Пи посматривал на часы. Прошло больше минуты, у него осталось только девять, и ему придется уйти.

Давай, давай, давай… Чертов библиотечный тормоз! Идет сканирование…

«Семьдесят из семидесяти восьми файлов проверены, инородных объектов не найдено».

Он склонился над клавиатурой, перевел курсор на иконку «Интернет» и приготовился начать. Никаких браузеров, просто ввести нужные адреса, затем удалить с компьютера все закладки и cookie-файлы перед тем, как выйти из системы. Оставлять минимум следов…

Неожиданный шум у входной двери заставил его вздрогнуть. Эйч Пи поднял голову от клавиатуры и осторожно посмотрел поверх монитора. Дверь в компьютерный зал открыл невысокий мужчина в кожаной куртке, темных очках и надвинутой на лоб бейсболке.

Он остановился в дверях и обвел взглядом все рабочие места, и что-то во всем его облике немедленно заставило бешено звонить во все колокола охранные системы в голове у Эйч Пи.

Проклятье!

* * *

Она ввела номер и нажала на зеленую иконку.

«Идет соединение», – сообщил дисплей, но, поглядев на него секунд тридцать, Ребекка поняла, что что-то не так. В раздражении она прервала вызов и повторила ритуал. Самый последний смартфон, с помощью которого едва получается сделать элементарный звонок…

«Коммутатор управления полиции», – внезапно произнес голос в трубке, хотя не послышалось ни одного гудка соединения. Посомневавшись пару секунд, Ребекка произнесла:

– Лицензионный отдел, пожалуйста.

– Минутку.

… Вы позвонили в лицензионный отдел, время ожидания приблизительно… шесть… минут…

Вздохнув, Ребекка взглянула на наручные часы. На какое-то мгновение подумала, не прервать ли ей звонок и не позвонить ли Рюнебергу, чтобы попытаться получить больше информации о том, что же все-таки происходит…

Стигссон запретил ей вступать в контакт с Хенке. На самом деле большой проблемой это не было. Если подумать, фактически она охотилась за Хенке неделями, месяцами. Но, несмотря на то, что она точно знала, что он дома, он не открывал ей и даже не отвечал на звонки. Пара отправленных из чувства долга эсэмэсок – вот, в принципе, и все; и нет никаких иллюзий на тот счет, что сейчас ей удастся его найти.

Ее беспокоила банковская ячейка.

Очевидно, у Хенке есть секреты, настолько ценные, что он счел необходимым спрятать их в таком «бомбоубежище». Люди Стигссона уже перетряхнули его квартиру, и все, что требовалось теперь, это чтобы тот, кто просматривает конфискованные вещи, нашел копию договора об аренде банковской ячейки или такое же напоминание, что пришло по почте и ей. Затем решение суда о проведении обыска – и ячейку вскрывают, а все секреты Хенке раскрываются.

И что бы там, в этой ячейке, ни хранилось, от этого положение Хенке едва ли станет лучше.

– Отдел лицензий, Перссон у телефона…

Услышав голос, она вздрогнула.

– Да, здравствуйте, это Ребекка Нурмен… – Она покосилась на бумагу, лежавшую перед ней, и попыталась собраться с мыслями. – Я насчет заявления охранной фирмы о получения разрешения на ношение оружия. Просто хотела узнать, как там продвигаются дела с документами…

* * *

Полиция!

Эйч Пи инстинктивно нырнул вниз, чтобы спрятаться за монитором. К тому же у этого парня сильно воняют ноги, аж в носу чешется. Он склонился, чтобы выдернуть флэшку из компьютера. Вот уже хрен он подарит им всю информацию, собранную за последние месяцы. СЭПО с гарантией найдет способ использовать это все против него, посадит его на неопределенный срок… Его пальцы уже обхватили маленький пластмассовый корпус флэшки, и в тот же миг парень в кепке разразился громогласной тирадой на неизвестном языке. Тут же ему ответил другой, более высокий голос, и, когда Эйч Пи осторожно выглянул наружу, парень в кепке уже выходил из зала с женщиной среднего возраста, сидевшей до этого за компьютером неподалеку.

Подождав еще пару секунд, Эйч Пи медленно выпрямился и выдохнул с облегчением.

Ложная тревога.

Черт, как он перепугался!

Сердце все еще бешено колотилось в груди, руки дрожали, и ему пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы хоть немного унять пульс. На сегодня пора завязывать с паранойей и переходить к делу.

Теперь уже сканирование файлов наверняка закончилось, и ему интересно посмотреть, какую реакцию его задержание вызвало в СМИ.

По-прежнему, как ни странно, на анонсах газетных номеров были советы по похуданию, но в сетевой версии «Экспрессен» обязательно должно быть что-то о нем.

Вчера полиция безопасности арестовала тридцатидвухлетнего мужчину по подозрению в подготовке теракта. Источник в СЭПО сообщил, что задержание со всей вероятностью предотвратило террористический акт на территории Швеции.

Да, вот так газеты и добывают себе дополнительную рекламу. О том, что его выпустили всего через несколько часов, напечатают в лучшем случае на следующей неделе, а тогда это уже никого волновать не будет.

Новостной просвет в СМИ очень узкий, Хенрик, народ может вопринимать только одну историю одновременно…

Черт, временами ему почти не хватало Филиппа и всей компании «ArgosEye» с самой верхотуры небоскреба на Сенной площади. Несмотря на то, что они велели ему убить Анну Аргос и чуть не посадили его за убийство, не говоря уже обо всем, чему они его подвергли, когда его прикрытие полетело к чертям собачьим, иногда Эйч Пи фантазировал на тему того, как бы все было, если бы они его не раскрыли.

Кем бы он сейчас был? Бойфрендом Рильке? Правой рукой Филиппа? Или еще лучше: его преемником… Верным партнером Гейм-мастера, а может быть, даже и будущим марком блэком. И то, и другое, и третье звучало не так уж плохо…

На мониторе вдруг открылось маленькое зеленое окошко. Видимо, поисковая программа зависла, когда Эйч Пи задел флэшку. Вот блин, две минуты коту под хвост!

Он в раздражении перевел курсор, чтобы закрыть это окно и перезапустить сканирование. Но в тот же миг, как стрелка дотронулась до крестика в правом верхнем углу прямоугольника, на мониторе стали появляться буквы. По одной, пока не выстроились во фразу, от которой на голове у него зашевелились волосы.

Х

о

ч

е

ш

ь

с

ы

г

р

а

т

ь

в

И

г

р

у

,

Х

е

н

р

и

к

П

е

т

т

е

р

с

с

о

н

?

Эйч Пи нырнул под рабочий стол и выдрал флэшку из компьютера. Поднимаясь, он стукнулся головой о столешницу, споткнулся о стул и чуть не упал плашмя на пол. В последний миг уцепился за стол, удержал равновесие, стоя на коленях, и в отчаянии попытался отвернуться от монитора. Но было поздно. Его взгляд неумолимо тянулся туда, как насекомое-смертник к кварцевой лампе.

«Беги! – кричал ему в ухо испуганный голос. – Вали ко всем чертям, кретин!»

Но тело его не слушалось.

Вместо этого Эйч Пи остался стоять на коленях перед компьютером, рот полуоткрыт, глаза размером с мячи для пинг-понга, а мозг продолжает впитывать происходящее на мониторе. Открылось новое программное окно, и запустился показ слайдов. Заголовки, «копипэйстнутые» с разных новостных сайтов:

Двор сообщает о рекордном интересе иностранных СМИ к грядущей свадьбе кронпринцессы…

К северу от Упсалы на бывшем военном объекте открылся гигантский серверный холл. Беспрецедентные меры безопасности…

Сообщается еще об одной массивной кибератаке, на этот раз в отношении ряда предприятий военной промышленности. Но, как и в предыдущие разы, полиция утверждает, что преступникам не удалось украсть какую-либо секретную информацию…

Второй раз за неделю из-за компьютерного сбоя, выведшего из эксплуатации шлагбаумы и систему вентиляции, закрыт Южный путепровод…

Несколько ведущих новостных сайтов снова закрывают свои поля для комментариев…

Он сразу же все узнал; он сам нашел эти статьи, вырезал их и сохранил на флэшке. Затем пошли новые вырезки, их он не помнил:

Третью неделю подряд сообщается о сбоях в работе компьютерной и мобильной сетей. Это касается в первую очередь операторов сетей «3» и «Телия», но пострадали и другие…

США переданы три килограмма плутония со шведского секретного объекта времен холодной войны. Министр иностранных дел утверждает: «Плутоний не будет использоваться для военных нужд».

ЕС принуждает Швецию внедрить Директиву ЕС о хранении данных!

Заголовки исчезли и сменились короткими текстовыми сообщениями:

Входящее сообщение 4 марта 9.55:

Поменяла работу, это мой новый номер. Позвони! Бекка

Входящее сообщение 12 апреля 14.55:.

Почему не отвечаешь на звонки? Бекка

Входящее сообщение 2 мая 16.39:

Приезжала к тебе и звонила в дверь. Телевизор работал. Почему ты мне не открыл? Бекка

Исходящее сообщение 6 мая 22.02:

Здорово, Мангелито, ты вернулся?

Входящее сообщение 14 мая 21.13:

Где ты, Хенке? У тебя все в порядке? Пожалуйста, позвони мне! Бекка

Исходящее сообщение 15 мая 03.11:

Манге, позвони, надо поговорить pronto![25]

Входящее сообщение 23 мая 18.36:

Хенке, милый, ответь!!! Бекка

В тот же миг, как до него дошло, что это его собственный эсэмэс-трафик, текст исчез с монитора и сменился чередой забавных фотографий.

Знакомый персонаж выдергивает зонтик из пакета. ЩЕЛК

Конный эскорт проезжает по Стокгольму. ЩЕЛК

Человек в черном верхом на мопеде. ЩЕЛК

Полицейская машина летит вверх тормашками в рапиде. ЩЕЛК

Горящий лесной хутор. ЩЕЛК

Кружащие над дюнами стервятники.

И, наконец:

Силуэт немолодого мужчины с тростью на фоне покрытого снегом леска, полного трепещущих огней.

Вдруг монитор погас. Но Эйч Пи по-прежнему не мог оторвать от него взгляд. Буквально застыв перед экраном и затаив дыхание, ждал. Когда наконец-то появилось сообщение, он был близок к тому, чтобы намочить себе штаны:

Пора решать, Хенрик!

Это твое последнее задание.

Хочешь поиграть в Игру?

Да

или

Нет?

Глава 05

Ghosts from the past[26]

Конечно, Ребекке все-таки нужно с ним связаться, ведь он же ее брат. Сказать Стигссону, чтобы он засунул свои проклятые инструкции себя в…

И ведь она же пыталась. Охотилась за ним почти всю весну, звонила, писала эсэмэски, несколько раз приезжала к нему домой и звонила в дверь. Хенке был дома, она уверена. От квартиры шел запах обитаемого, а не заброшенного жилья, как эта квартира пахла, когда его не было дома несколько месяцев. Пару раз с улицы Ребекка видела отблески телевизора в окне, и все равно он ей не открыл. К тому же где-то зимой он, видимо, поменял замок, потому что ее запасные ключи больше к нему не подходили. Он злился на нее. И она точно знала, за что…

Ему не нравилось ее общение с Таге Саммером. Он прекрасно знал, почему ей так нравится этот старик, и по тем же самым причинам Хенке мог его только ненавидеть, не давая тому ни малейшего шанса заслужить его, Хенке, благорасположение.

Дядя Таге напоминал ей отца…

Но, несмотря на то, что Хенке – упрямый идиот, она вынуждена ему помогать. Сделать все от нее зависящее, чтобы спасти его от самого себя.

В телефонной книге Ребекка нашла нужный номер и, пару секунд посомневавшись, набрала его. Это идиотская идея, но выбора у нее нет… Он ответил после первого гудка:

– Отдел личной охраны, Рюнеберг у телефона.

– Привет, Людде. Это Ребекка. Извини, что я звоню так рано, но я подумала, что ты на работе…

– Да, привет, Нурмен! Да, мы тут аки пчелы, встали ни свет ни заря. Работы невпроворот, сама знаешь. Звонишь, чтобы сообщить, что передумала? Хочешь обратно в родной отдел?

Голос Рюнеберга звучал совершенно обычно, как всегда, что очень облегчало задачу продолжения беседы.

– Да нет, не совсем. Я еще думаю, – солгала Ребекка. – Я хотела попросить тебя, Людде, об услуге… вопрос довольно щекотливый.

– М-м.

Она слышала, как заскрипел конторский стул, когда он заерзал на нем своим мощным телом.

– Речь идет о брате…

– Перезвони мне через десять минут на мобильный. – Его голос сразу же зазвучал как-то по-иному.

– Ч-тто?

Но тот уже повесил трубку.

* * *

В третий раз за последние пять минут Эйч Пи осторожно приподнял штору и выглянул на темную улицу. Все кажется таким спокойным, но он точно знает, что за ним наблюдают. Сто процентов, железно, абсолютно точно…

Каждое его движение, каждая страница в Интернете, на которую он заходил, каждая посланная или полученная эсэмэска. Они с ним играли, пытались окончательно протрахать ему мозг. И весьма в этом преуспели…

Опустив штору, Эйч Пи обошел вокруг дивана, сначала один раз, а потом еще раз. Затем сел, постучал пальцами по колену, пока не нашел один, еще не до конца сгрызенный ноготь. Его план в той степени, в которой он у него был, такого вот сценария не предусматривал.

Not by a longshot![27]

А он еще пытался убедить себя в том, что они о нем забыли…

Epic fucking fail![28]

Ему нужно выйти из квартиры, и немедленно, прежде, чем он начнет лезть на стены. Еще совсем рано, восьмой час утра, и в нормальной ситуации он вылез бы из кровати часа через три-четыре. Но то, что случилось с ним в библиотеке, похоже, открыло все шлюзы в его несчастной башке. В ней по-прежнему носились фрагменты изображений. Как будто он просматривал целый фильм: начало, середину и конец, но помнил при этом только отдельные сцены. Череда воспоминаний, которые нельзя соединить в одно целое, как ни трудилась над этим его больная голова.

Забитая до краев пепельница на прикроватном столике только что поглотила последнюю имевшуюся у него сигарету, что означало наличие абсолютно законной причины двинуть в «Севен-Илевен» на площади Марияторъет и заодно подышать свежим воздухом.

Открыв дверь подъезда и выйдя на улицу, Эйч Пи немедленно почувствовал их взгляды у себя на затылке. Повернув голову, он изучил все возможные ракурсы, но, естественно, они слишком круты, чтобы позволить себя обнаружить вот так, на раз-два.

Несмотря на раннее утро, в «Севен-Илевен» уже толкались человек пять. Накачанный тип, весь в татуировках, вскользь взглянул на Эйч Пи, и тот застыл в дверях. Он почти не сомневался, что видел этого парня раньше. Уверенности в этом ему прибавил тот наигранно-невинный вид, с которым громила рылся среди развесных конфет, а малиновая карамель в формулу LCHF[29] явно не входит. Достаточно просто крутануться на каблуках и как можно быстрее покинуть магазин. Вообще-то ему не мешало бы вернуться в квартиру, но без курева он точно окочурится. Поэтому Эйч Пи решил пойти вниз по Хурнсгатан к Слюссену, при этом борясь с искушением попетлять между машинами в утреннем трафике, чтобы проверить, есть ли за ним слежка. Дошел он меньше чем за пять минут, но, несмотря на то, что было довольно прохладно, футболка прилипла к спине, и Эйч Пи был вынужден присесть на скамейку у входа в метро, чтобы отдышаться. Он чувствовал вялость, и не только в теле, но и в голове, потому что долго рылся в карманах в поисках сигареты, прежде чем до него дошло, что именно отсутствие курева было причиной его вылазки. Прямо в вестибюле метро есть киоск, и он быстро огляделся перед тем, как встать и направиться к нему.

Видимо, только что пришел поезд, потому что в дверях Эйч Пи наткнулся на толпу людей, выходящих наружу. Офисные клерки в костюмах и галстуках, бодрые с утреца туристы, а также самые обычные скучные шведы по дороге на работу. Уперев подбородок в грудь, он локтями расчищал себе путь против потока, при этом слыша недовольное ворчание встречных масс, но ему было абсолютно на них наплевать.

Внезапно Эйч Пи получил сильный толчок в бок и чуть не потерял равновесие. Он зло вскинул взгляд; во всех направлениях мимо него проплывали лица, но выяснить, кто именно его пихнул, было невозможно.

И вдруг толпа иссякла, и он оказался в вестибюле радом с кассами. Но вместо того, чтобы прямо направиться к маленькому киоску, остался стоять в попытке поймать нужный синапс в мозгу. Одно из тех лиц, что проплыли мимо, тоже показалось знакомым. Качок из «Севен-Илевен» мог ему и привидеться, но тут уже было другое дело. Взгляд, лоб, что-то в форме носа и, конечно, глаза – все это было ужасно знакомым. Но что-то все равно не так, для того чтобы головоломка сложилась. Еще пара секунд, и в башке у него замкнулась нужная цепь электронов.

Борода!

Он сделал пару шагов назад к дверям, затем еще несколько шагов, уже быстрее. Выбежал на площадь, стал вертеть головой, как чертова Линда Блэр[30], а затем вскочил с ногами на одну из скамеек, чтобы было лучше видно.

– Эрман! – вопил он. – Эрма-а-а-ан!

Но все, что он увидел, это удаляющиеся спины, и ни одна из них не казалась более знакомой, чем другая. Эйч Пи открыл было рот, чтобы еще раз крикнуть, но заметил взгляды людей вокруг. Несмотря на многолюдность на площади, вокруг скамьи, на которую он вскочил, сформировался кружок зрителей, как будто все хотели посмотреть, что происходит, но никто не решался приблизиться. В его сторону показывали пальцем и хихикали несколько девиц, какой-то папаша притянул к себе поближе свое чадо, а несколько немецких туристов, любителей романов Стига Ларссона, уже держали наготове фотоаппараты.

В одной из стеклянных дверей, из которых он только что вышел, Эйч Пи увидел свое отражение. Рожа пунцовая, волосы дыбом, глаза как блюдца. А если добавить сюда недельную щетину и замызганную одежду, то ничего удивительного в том, что народ пялится. Просто-напросто он похож на психа!

Schwedisch Wahnsinn, ja, ja – sehr gut![31]

Устыдившись, он быстро слез со скамьи, уставился в асфальт и поспешил смешаться с толпой, направившись к переулку Гульдгрэнд.

Ему показалось.

Должно быть, показалось.

В тысячный раз Эйч Пи выпустил на волю свою бешеную фантазию и позволил пуститься ей во все тяжкие.

Конечно же, это так.

«Привидений не бывает», – бормотал он.

Привидений

не

бывает.

* * *

– Нурмен, ты понимаешь, что это в нарушение всех мыслимых правил?

Она кивнула.

– Прекрасно понимаю, я же сказала, Людде, я очень благодарна тебе за…

– Да-да, хватит об этом. У тебя на все полчаса, когда я поем, ты должна будешь вернуть мне все барахло. Сегодня здесь в хранилище вещдоков командует Сюнессон, ты его наверняка помнишь.

– Перевели с Норрмальма, конечно помню. Работал одно время дежурным на входе.

– Отлично, тогда у тебя не будет проблем там внизу. Только улыбнуться и махнуть рукой… Сейчас обед, народ шастает по коридору туда-сюда. Но Сюне жадный, в столовку не ходит, приносит обед с собой. Так что надо воспользоваться обеденной суматохой…

Рюнеберг наклонился вперед и осторожно двинул по столу кафетерия сложенный номер газеты «Метро».

– Здесь все, что нужно…

– И ты абсолютно уверен, что они там?

– Йес, я посмотрел протокол описи конфискованного имущества.

– Отлично!

С секунду Ребекка даже не знала, что ей еще сказать. Хоть эта тема и не поднималась, но она почти наверняка знала причину, по которой тот ей помогал. Рюнеберг – лучший друг Тоббе Лунда и крестный отец его сына Юнатана. Того самого Юнатана, который с приятелем Маркусом создал сайт-фантом MayBey, с которого уже несколько месяцев трепали ей нервы: распространяли о ней сплетни и слухи, даже заставили поверить в то, что Хенке грозит серьезная опасность, пока она наконец-то не разобралась, как это все работает, и не положила конец этому ребусу. Винить ей в первую очередь надо было, конечно, саму себя, это она вступила в отношения с Тоббе, хотя знала, что у него жена и дети.

Ну, как бы там ни было, Рюнеберг, видимо, чувствовал свою ответственность за случившееся. Вдруг Ребекке стало не по себе из-за того, что она использует его чувство вины. Весь этот план, на самом деле, полный идиотизм от начала до конца…

Стигссон дал предельно ясные инструкции:

«Пока идет расследование дела о терроризме, Вы, естественно, не можете иметь с братом каких-либо контактов. Повторяю: никаких, это ясно, Нурмен?»

Но выбора у нее нет. Она вынуждена добраться до этой ячейки в банке до того, как это сделают следователи Стигссона. Все, что ей нужно, просто туда заглянуть, а если там не будет ничего, что могло бы усугубить ситуацию Хенке, она, в принципе, сама может сообщить им о существовании ячейки. Так сказать, оказать помощь следствию. По крайней мере, сейчас она пыталась себя в этом убедить…

Похоже, Рюнеберг заметил, что ее гложут какие-то сомнения.

– Давай, Нурмен, иди. Время идет, вот уже несут мой ланч…

Приближалась официантка с тяжело нагруженным подносом, и Ребекка успела встать до того, как девушка подошла к их столу. Уходя, Ребекка быстро сгребла со стола газету и засунула к себе в сумку.

– Еща раз спасибо, Людде, я очень…

Он улыбнулся и пожал плечами.

– Все нормально, Нурмен, давай, иди уже… Кстати… – усмехнулся он, когда она уже успела сделать несколько шагов к выходу, – если здесь все покатится к черту, мне придется искать работу, и я тебе позвоню…

Трехминутная прогулка быстрым шагом, и вот Ребекка уже перед входом для сотрудников. Приложила карточку к считывателю на турникете, специально повернув ее вверх ногами, чтобы никто не понял, что на ней фотография Людде. Дежурный мельком взглянул на нее и кивнул в знак узнавания.

Первое препятствие пройдено.

По открытому стеклянному коридору между зданиями Ребекка прошла с высоко поднятой головой, стараясь выглядеть так, как будто это для нее просто обычный день на работе. По идее, это не должно составлять труда, ведь она работала здесь еще до прошлой зимы. Чисто теоретически она все еще числится в СЭПО, так что не так уж все и изменилось.

И все равно Ребекка ощущала себя чужой, понимая, что ей здесь не место. Постоянно косясь на полусферы видеокамер на потолке, она изо всех сил старалась держаться от них как можно дальше.

Свернула направо в коридор с выкрашенными в желтый стенами. В самом его конце остановилась перед широкой стальной дверью с маленькой белой табличкой: Отдел вещественных доказательств и конфискованных предметов. Приложила к считывателю пропуск Людде. Послышался писк, но ничего не произошло. Вот черт! Она попыталась еще раз, теперь медленнее. Снова пищание, и на этот раз загудел замок. Спокойно, Нурмен!

Ребекка вошла в маленькую приемную. Немного поодаль от стойки сидел полноватый мужчина с прической как у Кевина Костнера в фильме о Робине Гуде. На вмонтированном в стену телеэкране показывали лошадиные бега, и мужчина скорчил гримасу раздражения, когда ему пришлось оторвать взгляд от телевизора.

– Привет, Сюне, – воскликнула Ребекка преувеличенно сердечно. – Нет-нет, сиди, я сама все найду, – остановила она его, когда мужчина уже совсем без энтузиазма попытался встать с места. – Мне просто надо посмотреть кое-какой конфискат за прошлую неделю.

– Хорошо, – пробормотал толстяк и снова погрузил тело на стул. – Распишись только в журнале…

Он махнул рукой в сторону стойки и снова переключил внимание на телеэкран. Ребекка подтянула к себе журнал посетителей и нацарапала нечитаемую подпись в графе «Фамилия, имя».

– Я – всё!

Не отрывая взгляда от экрана, Сюнессон поднял руку и нажал кнопку на своем столе. Дверь справа от Ребекки зажужжала, и уже секунду спустя она оказалась в большом складском помещении с рядами стальных стеллажей.

Она не была здесь уже несколько лет. Сделала пару шагов вперед, чтобы сориентироваться. Запах тот же, каким она его помнила, – прохлада, смешанная с запахом картона и крашеного бетона. В нескольких метрах от нее у стены – служебный компьютер, к которому она и кинулась. Достав карту доступа Рюнеберга, вставила ее в маленький разъем рядом с клавиатурой, затем быстро ввела имя пользователя и пароль Рюнеберга. Песочные часы на экране крутанулись один раз, после чего база данных открылась.

В графе «фамилия» Ребекка вбила «Хенрик Петтерссон», а строкой ниже ввела дату его рождения. Нажала на «поиск», после чего песочные часики повернулись еще раз, затем второй. Ребекка огляделась, но огромное помещение было совершенно пустым. Она слышала, как где-то вдалеке работает телевизор Сюнессона. Наконец часики исчезли, и вместо них появилась строка текста:

Дело номер K3429302-12, секция 5, ряд 47, полка 2325.

Склад оказался по размеру больше, чем она предполагала, и ей понадобилось несколько минут на то, чтобы сориентироваться. Главный проход тянулся вдоль одной из внешних стен, а от него расходились малые ответвления, ведущие к разным секциям. Секция пять находится в дальней части помещения, и освещение там гораздо слабее, чем у входа. Лампы дневного света горели через одну, и она догадывалась, что где-то должен быть переключатель, способный исправить эту ситуацию, но времени искать его у нее не было.

Огромные полки вокруг доходили до самого потолка и почти все были битком забиты коричневыми картонными коробками, поглощавшими остатки и без того слабого освещения. В самом низу на полу стояли контейнеры, набитые тем, что по размеру не умещалось в коробки, а по пути к нужной ей секции она заметила мебель, катушки с кабелем и нечто, напоминавшее бронзовую статую.

Четыре коробки на полке номер двадцать три были помечены нужным номером дела. Ребекка сняла одну из них с полки и открыла крышку. Она была набита книгами и фильмами, поэтому-то и такая тяжелая. Ребекка закрыла крышку и отнесла коробку обратно на полку. В следующей были те же вещи, что и в первой, а вот открыв третью, она поняла, что теперь горячо. Несколько папок, разные бумаги, и наконец – бинго! Большая связка ключей, всего штук пятьдесят, точно как указано в протоколе изъятия.

Они избавились почти от всех папиных вещей после его смерти, но в том, что касалось этой связки ключей, мама выразилась предельно ясно:

«Никогда не знаешь, какой ключ тебе может понадобиться, так что мы ее оставим…»

Видимо, Хенке решил сохранить коллекцию ключей по той же самой причине. Половина из них были такие старые, что металл начал корродировать, другие – кривые и сточенные от постоянного использования; но, посмотрев внимательнее, Ребекка увидела, что тут были по крайней мере пять-шесть ключей от велосипедов и пара ключей, напоминающих ключи от зажигания мопеда или мотоцикла. Так что, как она и думала, Хенке продолжил расширять эту коллекцию…

Так как же все-таки выглядит ключ от банковской ячейки?

Ее мысли прервал неожиданный звук. Кто-то открыл дверь склада.

* * *