книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Майк Резник

Пистолет для мертвеца

Как всегда посвящается Кэрол, а заодно – моему другу (и прекрасному писателю) Кевину Андерсону.

Mike Resnick «The Buntline Special»

Публикуется с разрешения автора и литературных агентств Spectrum Literary Agency и Nova Littera SIA Donald Mass Literary Agency

© Mike Resnick, 2010

© J. Seamas Gallagher, 2010

© Н. Абдуллин, перевод, 2014

© ООО «Издательство АСТ», 2014

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес, 2014

Пролог

«Тумстоун эпитаф», выпуск от 7 сентября 1881 года.

«Ярчайший городок на Западе»

Джон П. Клам, издатель.

Сегодня исполняется ровно год, как Тумстоун стал первым городом – не только в Америке, но и во всем мире, – что озарился искусственным светом. Все благодаря двум гениям: Томасу Алве Эдисону и Неду Бантлайну. Пришло время воздать должное этим двум господам, без которых жизнь в нашем городке не была бы столь яркой.

Нед Бантлайн перебрался к нам из Додж-Сити три года назад и успел изобрести пуленепробиваемую латунь. Большинство местных ранчо обшиты этим замечательным сплавом; в Тумстоуне ежедневно возводятся здания с применением сверхпрочной латуни. Из нее же сработаны дивные фонарные столбы.

А еще сегодня ровно год, как мистер Бантлайн переманил к нам своего друга мистера Эдисона. Томас Эдисон укротил для нас электричество: зажег на улицах Тумстоуна свет и запустил линию транспортного сообщения «Бант лайн». Что особенно замечательно, новые дилижансы мистера Бантлайна неуязвимы для атак разбойников и индейцев.

Пожалуй, самое удивительное изобретение этого тандема – искусственная рука мистера Эдисона. После неудачного покушения раздробленную пулей конечность пришлось ампутировать, и тогда мистер Бантлайн собрал для мистера Эдисона – под его же руководством – механический протез. Как заверяет сам мистер Эдисон, новая рука сильнее, действует лучше и, разумеется, нечувствительна к боли. Мистер Бантлайн развил эту идею в последующих экспериментах, а мистер Эдисон недавно закончил работу над фонографом; в настоящее время он трудится над неким устройством под названием «телефон».

На вопрос, какое изобретение тандем планирует следующим, мистер Бантлайн пожал плечами и ответил: «Для нас открыты все горизонты». Мистер Эдисон, усмехнувшись, добавил: «Тут я с Недом не согласен. Леонардо смотрел куда дальше, в будущее. С чего бы нам ограничивать себя настоящим?»

Что бы нового ни создали эти двое, Тумстоун гордится, что открытие свершится здесь, на его земле. Счастливой первой годовщины, мистер Эдисон!

Бой в салуне «Ориентал»

Прошлой ночью в салуне «Ориентал» произошла очередная потасовка. Выстрелов так и не прозвучало, и по заверениям маршала Верджила Эрпа, Курчавый Билл Броциус и Однорукий Келли следующие двое суток погостят в окружной тюрьме (городскую тюрьму теперь оснащают решетками из латуни мистера Бантлайна).

Дамы протестуют

В контору шерифа Джонни Биэна поступила петиция, подписанная семнадцатью местными дамами, с требованием, чтобы мистер Бантлайн оставил эксперименты определенного (неназванного) рода. Шериф Биэн ответил: мистер Бантлайн не нарушал законов и не собирается уступать требованиям. Однако миссис Элеонор Гримсон заявила: если мистер Бантлайн не прекратит опытов, ее компания устроит пикет перед мастерской.

Клэнтоны уходят от правосудия

На процессе, что продлился менее пятнадцати минут, с арестованных за кражу коней и скота Айка, Фина и Уильяма Клэнтонов сняли все обвинения. Дело закрыли, так как ни один из свидетелей не явился в суд.

Заявки на шахты

На этой неделе открылись три новые серебряные шахты, а также подано еще тринадцать заявок в пробирную контору.

Очередная трагедия

Морган Эрп сообщил: действуя по наводке одного ковбоя, он нашел обгорелые останки крытого фургона у восточной границы округа Кочис. Выживших нет. Предположительно, людей убили, а лошадей увели местные апачи. Поскольку Джеронимо не объявлял войны, действовал, скорее всего, отряд отступников.

Светские новости

Близкая подруга шерифа Биэна, актриса Жозефин Маркус изъявила желание поселиться в Тумстоуне, в то время как весь ее театр на следующей неделе продолжит гастроли и отправится в Калифорнию. Мисс Маркус, насколько нам известно, станет первой горожанкой Тумстоуна, исповедующей иудейскую веру. Добро пожаловать!

1

В салун вошел высокий, стройный мужчина с пышными висячими усами. Взгляд его скользнул мимо крупье за карточными столами, мимо портрета Лили Лэнгтри[1] и остановился на франтоватом господине, что в одиночестве сидел у стены. Тот улыбнулся и махнул рукой; высокий человек – не обращая внимания на шепотки и косые взгляды посетителей, – подошел к франту.

– Мистер Эрп? – спросил тот, и вошедший кивнул. – Я так рад, что вы согласились прийти.

Уайетт Эрп сел напротив. Налил себе виски из бутылки, что стояла посередине стола; сделал большой глоток и утер губы рукавом черного пиджака.

– Ну хорошо, – произнес он. – Вы посылали за мной, мистер Маккарти, вам и говорить.

Собеседник пожал ему руку.

– Рад познакомиться, – сказал Маккарти. – Слава летит впереди вас, и разумеется, ваш брат известил меня о ваших текущих делах.

– Который брат? – спросил Эрп. – У меня их много.

– Верджил, – ответил Маккарти. – Хороший человек.

– Смотрю, за ним вы не послали.

Маккарти улыбнулся.

– Боюсь, служба в маршалах Тумстоуна отнимает у него все время.

– Он не сидит сложа руки, – не улыбаясь, признал Эрп. – Теперь, полагаю, вы скажете, в чем суть дела, мистер Маккарти?

– Зовите меня Сайлас.

– Сначала я бы хотел узнать, что я здесь делаю.

Маккарти огляделся.

– Может, нам прогуляться? – предложил он. – Не хочется, чтобы нас подслушали.

– Как вам угодно, – пожал плечами Эрп.

Встав из-за стола, они покинули салун и оказались на улице Дэдвуда, что в штате Колорадо.

– Вот это зверюга, – заметил Маккарти, указав на чалого скакуна у коновязи. – Когда я пришел, его здесь не было. Ваш?

Эрп покачал головой.

– В Тумстоуне лошади без надобности.

– Да уж, наслышан.

– Слухами земля полнится.

– Промозгло тут, не находите? – сказал Маккарти, когда они обогнули угол и вышли на боковую улочку.

– Бывало и хуже, – ответил Эрп. Он встал и посмотрел на Маккарти. – По вашей просьбе я проделал длинный путь; я устал, голоден и еще натер мозоль на левой ноге. Будь я проклят, если придется обойти весь город, пока вы не убедитесь, что никто вас не слышит и не читает у вас по губам. Почему бы прямо сейчас не выложить, что у вас на уме?

Маккарти кивнул.

– Пожалуй, вы правы. Доводы у вас резонные, – он последний раз огляделся. – Мистер Эрп, страна нуждается в вашей помощи.

– Я припозднился с рождением и не успел на Гражданскую войну, да и не слышал, чтобы мы где-то вели еще одну, – сказал Эрп.

– Ошибаетесь, – твердо заявил Маккарти.

– С кем же воюем? С Англией? – слегка удивился Эрп. – С Францией? Или Мексикой?

Маккарти покачал головой.

– Я не большой любитель игр в загадки, – предупредил Эрп.

Маккарти долго и пристально смотрел на него, а после сказал:

– Как по-вашему, почему граница Соединенных Штатов лежит вдоль Миссисипи?

Эрп снова пожал плечами.

– По эту сторону реки ловить особенно нечего: горстка золотых и серебряных шахт, кучка ранчо, может, пара сотен поселений и тьма индейцев.

– Вот с индейцами-то мы и воюем.

– Дохлый номер, – убежденно проговорил Эрп. – Ввяжетесь в войну с апачами и остальными краснокожими – проиграете. Эти всех перебьют.

– Смотрю, вас они не тронули, – заметил Маккарти.

– Я с ними не воюю, – ответил Эрп. Достав кисет с табаком, он принялся сворачивать себе папиросу. – Тумстоун – город шахтеров, добывающих серебро, а серебро индейцам неинтересно. У нас нет ничего, что нужно им, у них – ничего, что нужно нам.

– У них есть то, что нужно Соединенным Штатам, – возразил Маккарти, отмахиваясь от мухи.

– Что же? – спросил Эрп, закуривая.

– Западная половина континента, конечно же.

– На кой она вам?

– Судьбой нам уготовано выйти к Тихому океану, – решительно произнес Маккарти.

– Я и прежде слыхивал эту чушь про судьбу и прочее, – сказал Эрп. – Коли нужна земля – почему не купите ее у аборигенов?

– Мы не платили ни за дюйм земли Соединенных Штатов! – отрезал Маккарти. – Не собираемся платить и впредь.

– Если память мне не изменяет, Нью-Йорк вы купили. За двадцать четыре доллара, так?

– Ситуация была совершенно иная, – вскинулся Маккарти. – Правительство Соединенных Штатов не заплатило ни цента, ведь тогда не существовало самих Соединенных Штатов.

– Ну хорошо, судьбой вам предначертано захватить землю от океана до океана, – произнес Эрп. – Хотите отобрать ее у индейцев? Удачи.

– Вот тут-то и понадобитесь вы, мистер Эрп.

Эрп усмехнулся.

– Мне распугать апачей, сиу, шайенов и прочие западные племена, чтобы они оставили вам землю и, поджав хвосты, бежали в Канаду и Мексику?

Маккарти улыбнулся.

– Мы рассчитываем на другое.

– На что?

– Позвольте объяснить. Наша граница лежит у Миссисипи не потому, что мы не смогли побить индейцев. Мы били британцев, сумеем одолеть и местных – племя за племенем, по одному или все разом, на поле брани, – с презрением произнес Маккарти. – С чем нам не справиться, так это с магией шаманов. У нас – винтовки и картечницы Гатлинга, зато у шайенов – Римский Нос, а у апачей – Гоятлай. Те еще колдуны, силы им не занимать!

– Гоятлай? – нахмурился Эрп.

– Вам он известен как Джеронимо, – пояснил Маккарти. – Так вот, эти двое – и десятки менее известных шаманов – пустили в ход колдовство, дабы сдержать нас.

– Ошибаетесь, – сказал Эрп. – Меня, моих братьев и чертову уйму народа они не сдержали.

– Просто вас на Западе терпят, – возразил Маккарти. – Вы не представляете угрозы для местных. Не воюете с ними, не охотитесь на их дичь, и хотя воды в тех землях мало, ее хватает небольшим племенам аборигенов и поселениям белых.

– Они принимают не только белых, – заметил Эрп. – Почти в каждом племени имеется беглый или вольноотпущенный раб, в качестве переводчика. Краснокожим не приходится учить наш язык, а нам – их, – Эрп помолчал и добавил: – Итак, вы объяснили, почему Соединенные Штаты не переходят Миссисипи, но так и не сказали, что требуется от меня. Надеюсь, вы не думаете, будто я в одиночку стану воевать против апачей?

– Разумеется, нет, – ответил Маккарти. – Мы готовимся противостоять их магии.

– Тогда какого дьявола я тащился из Тумстоуна в Дэдвуд? – раздраженно спросил Эрп.

– Вы и ваши братья содержите салун «Ориентал», ведь так?

– Два.

– Два салуна? – удивился Маккарти.

– Два моих брата: Верджил и Морган. Когда дела пойдут в гору, пошлем за Джеймсом и Уорреном.

– Что скажете, если я предложу вам с братьями поработать на меня, не закрывая салуна? Денег получите вдвое больше, чем принесет за это время «Ориентал».

– Спрошу, кого убить: Джеронимо или президента Гарфилда?

Маккарти весело рассмеялся.

– Надеюсь, вам не придется никого убивать.

Повисла небольшая пауза, после которой Эрп произнес:

– Я жду.

– Во-первых, все, что я скажу, должно остаться в тайне. Вы согласны?

– Приятно было познакомиться, мистер Маккарти, – ответил Эрп и развернулся в сторону салуна.

– Погодите! – окликнул его Маккарти.

– Я ничего не обещаю наперед, мистер Маккарти. Я, может, и не открою никому того, что вы скажете, однако не стану обещать этого, пока вы, собственно, не скажете, в чем дело.

Подумав немного, Маккарти наконец согласился:

– Справедливо. Как вам Тумстоун?

– Мне нравится, – озадаченно ответил Эрп. – Там определенно лучше, чем в Додже или Уичито.

– Оно и понятно. Вы знаете, что улицы Нью-Йорка и Бостона до сих пор освещаются газовыми фонарями, а главным транспортным средством там остаются ноги: либо наши две, либо лошадиные две пары.

Эрп пристально посмотрел на Маккарти.

– Это как-то связано с Томом Эдисоном, я прав?

– Он – самый яркий научный ум из всех, что рождались на нашей земле. Еще Бен Франклин доказал: электричество обладает потрясающей силой, но только Томас Эдисон сумел его укротить. Потенциал электричества поистине безграничный. Да, мистер Эрп, в этом деле замешан Томас Эдисон. Как думаете, почему он переехал в Тумстоун? В Нью-Йорке или Балтиморе он мог бы зарабатывать в десять раз больше, – не дожидаясь ответа, Маккарти продолжал: – Мы заплатили ему, чтобы он перебрался в Тумстоун и там, втайне, изучил индейских шаманов, нашел, что можно противопоставить их магии.

– Хотите, чтобы я с братьями взялся его защищать, – подсказал Эрп.

– Совершенно верно. Помимо шерифа Биэна, чья репутация, скажем так, вызывает сомнения, вы в Тумстоуне единственные стражи закона. Именно вы очистили от бандитов Додж-Сити и Уичито. Верджил в Прескотте поработал не хуже.

– Поймите одно, – сказал Эрп, – Верджил – маршал Территории Тумстоун. Государственных маршалов у нас нет. Полномочия у Верджила неопределенные. Должность ему придумали владельцы шахт, потому как срок Биэна истекает только через два года, а самому шерифу никто не верит. Верджил скорее работает на себя, чем на общество.

– Это уже детали, – нетерпеливо отмахнулся Маккарти. – Просто защитите Эдисона!

– От кого?

Маккарти беспомощно пожал плечами.

– Понятия не имеем. Белых на Западе все прибывает и прибывает, местные чуют угрозу. Мы замалчиваем факты, однако разрушено уже пять городов: их сожгли дотла, жителей вырезали. Скоро бум ожидается и в Тумстоуне, благодаря новым серебряным жилам…

– …и новинкам от Эдисона и Бантлайна, – подсказал Эрп.

– Вы правы, – согласился Маккарти. – Мистер Эрп, мы не можем потерять Томаса Эдисона. Он – наша самая большая, если не единственная, надежда исполнить предназначение Америки. Эта земля уготована нам, и ничто не должно стоять у нас на пути.

– То есть вы не знаете, кто планирует – и планирует ли вообще – покушение на Эдисона? – уточнил Эрп.

– До нас доходят кое-какие слухи, – признался Маккарти. – Верить им безоговорочно нельзя, игнорировать их – тоже. Эдисон слишком важен. Ваша работа – его защитить. Покушаться могут индейцы, завистливый конкурент или предприниматель, желающий украсть его работы и нажиться на них. Может быть, наемный убийца, действующий от имени любой из перечисленных сторон. Мы не знаем, кто покусится на Эдисона, знаем только, что угроза реальна. Вам надо ее устранить.

– Проще сказать, чем сделать, мистер Маккарти.

– Знаю, и потому связался с Уильямом Мастерсоном.

Эрп нахмурился и озадаченно повторил:

– Уильям Мастерсон?

– Вы с ним на пару восстановили закон и порядок в Додж-Сити.

– Вы хотели сказать: Бэт Мастерсон, – улыбнулся Эрп.

– Думаю, да, – ответил Маккарти. – Как бы там ни было, он наше предложение принял и в это самое время едет в Тумстоун.

– Славно будет снова с ним поработать, – признал Эрп. – Лучше законника не сыскать.

– Ну, вас таких четверо: вы, ваши братья и Мастерсон. Есть надежда, что перед этакой силой любая угроза спасует.

– Мне пригодится еще человек, – сказал Эрп.

– Еще законник?

Мрачно усмехнувшись, Эрп покачал головой.

– Кто же тогда? Шаман из дружественного нам племени?

– Этот человек колдует при помощи револьвера.

– Он готов ради вас заглянуть в глаза смерти?

– Он смотрит ей в глаза ежеутренне, – сказал Эрп.

– Ежеутренне? – смущенно переспросил Маккарти.

– Когда глядится в зеркало.

2

По пыльной равнине катил обшитый латунью дилижанс. В ином месте на Западе – да и на Востоке – страны его тянула бы за собой четверка лошадей, но здесь, на Территории Тумстоун, им двигал скрытый во чреве повозки двигатель: гудящий агрегат, заряженный электричеством. Возница, устроившись в бронированной кабинке сверху, правил при помощи простого ускорителя и рулевого механизма. С пассажирами он общался через переговорную трубку. Знак на дверце экипажа сообщал всем и каждому, что сие транспортное средство принадлежит компании «Бант лайн», а картечницы Гатлинга на крыше отваживали как индейцев, так и разбойников.

Последнее было весьма кстати, поскольку в самóм экипаже ехал изможденного вида пассажир: пепельный блондин, густые усы, пронзительный взгляд серых, почти бесцветных глаз; дорогой серый сюртук и черные брюки. На тонкой леске у него на шее висел зловещего вида нож; в кармане жилета лежал небольшой револьвер, а в кобуре на поясе – облегченный «кольт» с перламутровой рукояткой. На вид едва живой, ростом этот пассажир был чуть ниже шести футов и весил от силы сто тридцать фунтов, однако все, кто слышал его имя, знали: он – куда страшнее пулеметов Гатлинга.

Рядом с ним на сиденье лежало две сумки: небольшой саквояж «гладстон» и маленький, сильно потертый черный саквояжик. Сквозь полуопущенные веки пассажир смотрел в окно, не обращая внимания на бесконечную трескотню попутчика – плешивого пожилого господина напротив.

Внезапно из рожка раздался голос возницы:

– Слева приближаются апачи. Скорее всего, хотят поупражняться в стрельбе, – сверху из пазов в оконных рамах выехали латунные пластины. – Сейчас вы услышите стук: это пули и стрелы отскакивают от брони экипажа. Индейцы немного позабавятся. Будь у них серьезные намерения, они завалили бы дорогу в узком месте камнями. Беспокоиться не о чем.

– Вы уверены? – спросил лысеющий пассажир.

– Мистер, если бы они знали, кого я везу, то удрали бы, поджав хвосты.

Господин с любопытством уставился на тощего попутчика.

– Он вас имел в виду?

Худой пожал плечами.

– Может быть, – ответил он, растягивая слоги на южный манер, и с тенью улыбки на губах добавил: – Больше-то вроде и некого.

– Разрешите поинтересоваться, кто вы?

– Меня зовут Джон Генри Холидей, – он похлопал по черной сумке. – Практикую зуболечение. Если надо закрыть дупло или выдернуть зуб – обращайтесь. Только сначала доберемся в Тумстоун.

– Джон Генри Холидей, Джон Генри Холидей… – повторял пожилой господин, вздрагивая всякий раз, как в экипаж ударяла пуля. – Имя вроде знакомое, однако вряд ли я… Господи боже мой! – ошеломленно замер он. – Док Холидей!

– К вашим услугам, – кивнул Холидей.

– Надеюсь, я не сказал и не сделал ничего, что оскорбило бы ваши чувства, мистер Холидей, сэр? – обеспокоенно спросил пожилой.

– Можно просто Док.

– Эти индейцы не подозревают о своем счастье! – пылко произнес плешивый, когда по дверце экипажа чиркнула стрела. – Вы когда-нибудь убивали индейцев, мистер Холидей?

– Док, – повторил Холидей.

– Док, – поспешил исправиться пожилой. – Так как, убивали?

– Возможно.

– Не желаете говорить об этом?

– Верно замечено, – ответил Холидей.

Пожилой достал сигару и закурил, стараясь не обращать внимания на боевые вопли апачей: индейцы неслись вслед за экипажем и постреливали из луков и ружей.

– Не возражаете? – спросил он у Холидея.

Тот мотнул головой.

– Где же мои манеры! – пожилой предложил непочатую сигару Холидею. – Не желаете?

– Нет, благодарю.

– Сигары хорошие. Я купил их в Цинциннати, как раз перед отбытием на Запад.

– Я не курю, – сказал Холидей.

– А я думал, в этой части страны курят все.

– Не совсем так, – ответил Холидей. Он поспешно вытащил из кармана носовой платок и откашлялся в него.

– Недобрый знак, – заметил попутчик, увидев на платке капли крови.

– Не то чтобы я с вами не согласен, – язвительно произнес Холидей.

– Дым не мешает вам? Могу убрать сигару.

– В окно вы ее точно не выбросите – пока не минуем территории индейцев. Ежели попытаетесь загасить прямо тут, в салоне, то, скорее всего, подожжете ковер или подушку сиденья. Так что курите и не переживайте.

– Вы уверены?

Холидей взглядом дал понять: да, он уверен и вообще устал от разговора с попутчиком. Тогда плешивый господин принялся оправлять на себе пиджак, отряхивать пыль с рукавов. Затем достал гребень и причесал то немногое, что еще оставалось от волос.

Еще одна пуля засела в бронированной пластинке на окне, еще несколько стрел отскочило от дверцы экипажа, и через мгновение возница сообщил:

– Апачи наигрались и возвращаются домой под юбки к своим скво. Я открою окна, когда последний из них окажется вне пределов полета пули.

Не прошло и минуты, как окна открылись, и пожилой господин выбросил наконец сигару. Затем он поинтересовался, далеко ли еще до пункта назначения.

– Будем в Тумстоуне где-то через полчасика, – ответил возница. – Вот еще одна причина, по которой я понял, что индейцы настроены не серьезно. Хотели бы убить нас, не дали бы подъехать так близко к городу.

Холидей достал из кармана небольшую бутылочку и отпил из нее.

– Мое лекарство, – смущенно улыбнулся он. – Не желаете угоститься, мистер?..

– Уиггинс, – ответил попутчик, принимая у Холидея бутылочку. – Генри Уиггинс. И да, благодарю. – Поднеся сосуд к губам, он произнес: – Не сочтите за оскорбление, мистер… э-э… доктор… Док, это безопасно?

Холидей пожал плечами.

– Ну, я-то ничем не заразился.

Уиггинс уставился в бутылочку и – решив, что вернуть ее просто так для здоровья опаснее, чем распробовать, – сделал небольшой глоточек.

– Прекрасно, – сказал он, возвращая бутылочку владельцу.

– Пойло как пойло, – ответил Холидей.

– Люди говорят, да и в газетах пишут, что вы вернулись на Восток, – сообщил Уиггинс. – Правда, что вы перебили всех тех людей?

– Сомневаюсь.

– У меня в Далласе сестра живет. Пару лет назад она писала о вас. Вы уже тогда были знамениты, – Уиггинс вдруг сделался жутко нервный. – Сестра рассказывала, что как-то ночью вы уехали из города, и чертовски поспешно.

Холидей криво усмехнулся. Уиггинс, ждавший иной реакции, обрадовался, впрочем, и этой.

– Да, пожалуй, можно и так сказать, – хихикнул Холидей.

– Сестра сказала, что вы убили человека, – продолжал Уиггинс.

– Она права.

– И что суд признал вас невиновным, мол, вы просто защищались.

– Обычно я только защищаюсь.

– И что вы покинули город спустя всего несколько часов после того, как вас оправдали.

Холидей снова усмехнулся.

– Случились кое-какие разногласия с властью. Я оставался свободным человеком с чистыми совестью и репутацией, однако шериф решил, будто в Далласе без меня станет спокойнее. Пришел ко мне под вечер и велел убраться из города до восхода солнца. Мое непослушание он и его помощники восприняли бы как личное оскорбление.

– Он права не имел! – возмутился Уиггинс.

– Права там ничего не решали, – ответил Холидей. – На стороне шерифа было семь стволов, и среди них – Коул и Джим Янгеры[2]. Вот я и решил уехать. Правда, четыре часа спустя – как раз когда я паковал последние инструменты, – шериф снова заявился ко мне в кабинет. Похоже, к другому дантисту в глубокий час ночи он обратиться уже не мог, а зуб болел и нарывал жутким образом, – Холидей усмехнулся. – Тогда я усадил шерифа в кресло, усыпил веселящим газом и вырвал все до единого зубы.

Уиггинс расхохотался, запрокинув голову.

– Мне нравится ваш юмор, Док!

– По мне, так это правосудие, – поправил его Холидей. – Хотя какое правосудие без юмора?

– Надеюсь, вы позволите угостить вас, когда мы будем в городе? – предложил Уиггинс, нашедший наконец компанию Холидея приятной.

– Охотно, – ответил тот. – Боюсь утверждать наверняка, но у меня такое чувство, что миру придет конец, если я хоть раз откажусь от приглашения выпить.

– Где же мне вас найти? – спросил Уиггинс.

– С ночлегом я пока не определился, однако большую часть дня буду, наверное, проводить в салуне «Ориентал».

– Там вас и найду, – пообещал Уиггинс. – Сам я поселюсь в пансионе на Аллен-стрит.

– А чем вы занимаетесь? – спросил Холидей.

– В данный момент я еще не решил.

– Собираетесь попробовать себя на добыче серебра, как большая часть переселенцев?

– Не хотелось бы познать этакий труд, – ответил Уиггинс. – Я коммивояжер, торговал корсетами – по всему Огайо и вдоль Миссисипи, конфетами – в Чикаго и Детройте, клеймами – по всему Техасу, и даже кое-каким оружием от имени мистера Кольта. Говорят, у Томаса Эдисона и Неда Бантлайна полно добра, на которое люди готовы раскошелиться. Вот я и решил взглянуть: не удастся ли наладить торговлю в новых поселениях по сию сторону Миссисипи, вроде Сент-Луиса, Талсы или Далласа.

– Интересно, – совершенно не заинтересованно произнес Холидей.

– Может, мне удастся подобрать что-нибудь пригодное вам, – сказал Уиггинс. – Говорят, Бантлайн изобрел пулемет Гатлинга размером с револьвер.

– Если в перестрелке тебе нужно больше одного ствола, ты труп, – убежденно произнес Холидей.

– Таких вопросов коммерция не решает, однако все только и говорят, что Тумстоун полнится новинками от Бантлайна и Эдисона.

– Говорят, – согласился Холидей. – Зато редко кто из ваших клиентов станет покупать их уличные фонари и экипажи вроде этого.

– Ваша правда, – сказал Уиггинс. – Впрочем, у Эдисона и Бантлайна должно быть кое-что, пригодное обычным гражданам.

– Очень может быть.

– Жаль, что еще не придумали механического шахтера, – продолжал Уиггинс.

– Мне бы хватило и пары механических легких, – ответил Холидей.

– Тогда удачи вам, – пожелал Уиггинс.

– Мне уже повезло в жизни… просто не с легкими.

Остаток пути они провели в молчании.

– Въезжаем в Тумстоун, – известил наконец пассажиров возница.

– Ну, и где же электрические фонари, о которых я так много слышал? – поинтересовался Уиггинс.

– Стоят вдоль улиц. Мы зажигаем их только с наступлением темноты, – ответил возница. – Где вас высадить, господа? Или желаете проехаться до депо?

– Мне на угол Четвертой и Аллен-стрит, – попросил Уиггинс.

– Остановитесь у миссис Освальд?

– Да.

– Берегитесь говяжьего рагу, – хихикнул возница. – Как насчет вас, Док?

– Мне в «Ориентал».

– Будем там через минуту.

– Не забывайте, – напомнил Уиггинс, пожимая руку Холидею, – я обещал угостить вас выпивкой.

Экипаж тем временем сбавил ход и затормозил. Металлическая дверца распахнулась, из-под порожка появились складные латунные ступеньки, и Холидей – которого слегка пошатывало после долго сидения в дороге – покинул салон дилижанса.

– Не поможете ли с багажом? – попросил он, поняв, что большой саквояж один вытащить не сможет.

– С радостью, – ответил Уиггинс, передавая Холидею сумки.

– Я возьму твои пожитки, – произнес глубокий голос, и Холидей обернулся.

– Здравствуй, Уайетт, – сказал он. Дверца у него за спиной закрылась, и металлический экипаж покатил себе дальше по улице.

– Рад снова увидеться, Док, – ответил Эрп. – Проголодался поди? Дорога выдалась длинная.

– Жажда замучила, – сказал Холидей. Уперев руки в боки, он пригляделся к салуну «Ориентал»: крупная добротная постройка, дерево не тронуто сухой гнилью и никакой латунной облицовки – наверное, потому, что кроме самих Эрпов, другой защиты заведению не требовалось. Сквозь пару больших окон было видно, что происходит внутри. – Неплохо ты устроился для законника из небольшого городка.

– Говорят, и ты неплохо живешь, для больного чахоткой дантиста, – ответил Эрп.

– Ты про покер и фараон? Думаю, моя карьера дантиста закончена. Трудно поддерживать ее, когда кашляешь прямо на пациентов.

– Пройдем внутрь, – пригласил его Эрп, направляясь к пружинным дверям. – Верджилу и Моргану не терпится увидеть тебя, а в баре наверняка сыщется что-нибудь от кашля.

– Если не сыщется – только укажи на врагов, и я их обкашляю, – улыбнулся Холидей.

– Кашлянуть будет мало, – мрачно предупредил Эрп.

3

– Что это за чертовщина у тебя на бедре, Уайетт? – спросил Холидей, когда они входили в салун.

– Моя пушка.

– Отродясь не видал, чтобы пушка занимала столько места.

Эрп улыбнулся в ответ и достал оружие из кобуры: сработанное из той же сверхпрочной латуни, что и броня дилижанса, оно имело четыре вращающихся ствола – прямо как у пулемета Гатлинга, только в длину они были всего дюймов шесть.

– Можно? – протянул руку Холидей.

– Да ради бога, – ответил Эрп.

– Стволов до черта, зато патронов маловато, – заметил Холидей, разглядывая оружие.

– Заряд – двенадцать патронов, однако Нед работает над увеличением боезапаса.

– Нед?

– Нед Бантлайн, – уточнил Эрп. – Это он собрал экипаж, которым ты сюда добирался, а еще электрические фонари и кучу других диковин, которые тебе предстоит увидеть.

– Я-то думал, – нахмурился Холидей, – это все работа Томаса Эдисона. По крайней мере, так писали в газетах. Может, нас наняли охранять не того человека?

– Эдисон – гений, что придумывает и проектирует все эти хитрости. Бантлайн – гений, что производит их на свет. Потерять нельзя ни одного из них.

– Хотелось бы с ними увидеться.

– Увидишься, – пообещал Эрп. – Но сначала навестим другую компанию, которая тебя заждалась.

Он повел Холидея через салун; за спинами у них шептались: «Он?»

«Ты смотри, какой тощий. Но это он, Док, точно-точно».

«Скольких он убил?»

«Зачем приехал сюда?»

Двое приятелей, не обращая внимания на пересуды, прошли в заднюю комнату – там за столом сидело еще двое высоких усатых мужчин.

– Привет, Док, – сказал старший. – Хорошо, что приехал.

– Привет, Вердж, – ответил Холидей, пожимая ему руку.

– Убил кого-нибудь сегодня, висельник ты беглый? – спросил младший.

– С обеда – еще никого, Морг, – ответил Холидей с теплотой, которой не проявил по отношению к остальным двум Эрпам.

Морган Эрп поднялся из-за стола и обнял Холидея.

– Черт подери! Как славно вновь тебя увидеть, Док!

– Лучше держаться подальше от этих механических дилижансов, скажу я тебе, – признался Холидей. – У лошадей хватает мозгов объезжать неровности на дороге. Нашему вознице ума явно недоставало.

– А в остальном как, доехал хорошо? – спросил Верджил Эрп.

– В паре миль от города напали индейцы, – сказал Холидей. – Возница заверил, что они только резвились. – Помолчав, он едва заметно усмехнулся: – Надо думать, что стрелами и пулями нас хотели защекотать до смерти.

– Узнаю старину Дока! – рассмеялся Морган. – Ты хоть когда-нибудь огорчаешься?

– Когда проигрываюсь в карты или когда трезв как стеклышко, – ответил Холидей. – Где, черт подери, стул?

Морган вышел в смежную комнату и секунду спустя принес ему стул.

– А в Додже еще и подушки подкладывают, – припомнил Холидей, присаживаясь.

– Дьявол! – выругался Морган. – Сегодня как раз все застирали, вместе с салфетками. Придется тебе немножечко потерпеть, Док.

– Хорошо, хорошо, – сдался Холидей. – Итак, сейчас вы, полагаю, изложите суть дела? Зачем я здесь?

– Надо защитить Тома Эдисона, – сказал Верджил. – Я думал, Уайетт уже сообщил тебе.

– Сообщил. Но от кого мы будем защищать Эдисона?

– Список довольно обширный, – ответил Верджил. – С тех пор, как Том изобрел металлические экипажи и новые револьверы с винтовками, многие индейцы желают ему смерти. Смерти ему желают и местные – за изобретение сверхпрочных тюремных решеток… и, хочешь – верь, хочешь – нет, еще он изобрел замóк без ключа. Прямо как в банковском хранилище. Возможно, конкуренты хотят сжить его со свету, однако есть еще города на Востоке, жители которых с радостью похитили бы его и засадили работать над освещением и прочими удобствами.

– Очевидных кандидатов нет? – догадался Холидей.

– У всех мотивы убедительные.

– Нас четверых может и не хватить для работы.

– Сюда едет Мастерсон, – напомнил Морган. – Уайетт тебе не сказал?

– Бэт не наемный стрелок, – заметил Холидей. – Я думал, он едет помогать маршалам, а не сторожить Эдисона.

– Это, считай, одно и то же, – сказал Верджил.

– Ну, раз уж я здесь, – произнес Холидей, – хотелось бы оглядеться. Надо повидаться с человеком, которого мне предстоит защищать.

– Да, время еще есть.

Холидей встал из-за стола.

– Тогда идемте, пока не стемнело.

– В этом городе нет разницы, ночь на дворе или день, – напомнил Морган.

– Тогда идемте скорее, пока не собрались все картежники, – поправился Холидей. – Если Уайетт подскажет дорогу…

– Я тебя сам отведу, – вызвался Эрп.

– Нет нужды.

– Еще как есть. Не хочу, чтобы печально известный Док Холидей заглянул по ошибке не в тот дом и до смерти перепугал невинного горожанина.

– Кстати, нечего таскать по всему городу скарб, – сказал Морган и спрятал саквояжи Холидея в шкаф. – Приходи, когда подкрепишься и найдешь, где переночевать. Серьезные игроки у нас собираются часов в девять.

– Приду, – пообещал Холидей, выходя вслед за Эрпом из салуна. Уже на улице он обратился к компаньону: – Коней у коновязи не видать. Непривычно как-то…

– Станет еще непривычнее, когда зайдет солнце, и Джонни Биэн дернет за рубильник.

– Джонни Биэн?

– Наш шериф. Том дал Тумстоуну свет, а шериф зажигает фонари и гасит их.

– До меня доходили дурные слухи о нем.

– Все – правдивые, – заверил друга Эрп. – Ладно, пошли. Мастерская в паре кварталов отсюда.

По пути они миновали четыре салуна, лавку зеленщика, пару галантерей (в одной из которых продавали вездесущую латунную облицовку), фотосалон, заколоченную конюшню и заброшенный кораль. Наконец остановились у пары небольших кирпичных строений, соединенных тоннелем из той же сверхпрочной латуни.

– Если не считать латунной трубы, – заметил Холидей, – то вроде ничего неординарного…

– Для короля гениев девятнадцатого века Эдисон и правда очень непритязательный.

– Вон то соседнее здание – Бантлайна?

– Да, – сказал Эрп.

– Так и думал. Тоннель – для безопасного перехода?

– Верно, – кивнул Эрп.

– Над чем сейчас работает Эдисон?

– В его же интересах поскорее разработать что-нибудь против чертовой магии шаманов, – ответил Эрп. – Мне до смерти надоело слышать об этой штуковине, над которой он последний месяц трудится, – флюороскопе.

– Флюороскоп? – переспросил Холидей.

– Машина, что позволит тебе заглянуть прямо под кожу человеку и увидеть все его потроха. Можешь такое вообразить?

– Как по мне, это и есть магия, – ответил Холидей. Пристально глядя на дом, в котором скрывалось этакое чудо, он произнес: – Похоже, у индейцев на колдовство больше нет монополии. Ну что, идем, заглянем в гости?

Эрп постучался в дверь, и на порог вышел мужчина слегка за тридцать. Первое, что бросилось в глаза Холидею – его искусственная рука. После Гражданской войны он повидал много людей с протезами, однако почти все искусственные конечности были деревянные или из слоновой кости. Рука же Эдисона представляла собой сложное сочетание латунных пластинок и подвижных деталей; внутри нее жужжала пара моторчиков, а на конце имелась внушительного вида клешня.

На одном глазу мужчины имелся защитный окуляр, выполняющий заодно роль увеличительного стекла.

– Том, – сказал Эрп, – познакомьтесь с моим старым другом. Тем самым, что будет охранять вас, дабы вы и дальше радовали нас новыми изобретениями. Док Холидей.

– Наслышан о вас, мистер Холидей, – сказал Эдисон.

Холидей осторожно пожал протянутую клешню.

– Уверен, в основном враки, – произнес он. – Кстати, зовите меня просто Док.

– Тогда уж и вы меня – просто Том.

– С радостью.

– Вам обязательно стоит познакомиться с Недом Бантлайном, – сказал Эдисон. – Я ведь только придумываю все эти штуковины, а жизнь им дает он.

– Сразу от вас отправимся к нему, – пообещал Эрп.

– В этом нет необходимости, – сказал Эдисон. – Прошу за мной.

Он провел их в тесный кабинет, где стоял заполненный до отказа книжный шкаф, а рядом с ним на полу громоздились не вместившиеся тома. Тут же располагался деревянный письменный стол, заваленный бумагами; на латунном столе разместилась пестрая коллекция пробирок, мерных бутылочек и флаконов, а еще пара миниатюрных моторов. У деревянного стола стоял единственный табурет, плюс маленький стул – у книжного шкафа, но и тот был завален книгами. Комнату освещала электрическая лампа под потолком.

– Видите вон то небольшое устройство на столе, Уайетт?

– Да.

– Потяните за рычажок на крышке.

Эрп подошел к столу и выполнил указание.

– Вот так?

– Именно.

– Что дальше?

– В кабинете у Неда прозвенел звонок. Нед вот-вот примчится, недоумевая, зачем я его потревожил, – с улыбкой ответил Эдисон. И точно, через пару секунд через другую дверь в кабинет вошел коренастый лысеющий мужчина лет за шестьдесят.

– В чем дело? – спросил он и тут же приметил двоих гостей. – А, Уайетт! Стойте, не говорите, кто ваш друг. Доктор Холидей! Я ваш большой поклонник.

– Док, – поправил его дантист. – Я только что приехал на вашем дилижансе, мистер Бантлайн.

– Гордость моя и отрада, – просиял механик. – Ее не надо кормить, она не сломает ногу, может пройти сотни миль без отдыха, она быстрей любого скакуна и неуязвима для пуль и стрел. Вам было удобно в пути?

Холидей кивнул.

– И безопасно.

Бантлайн просиял, точно гордый за чадо отец.

– Когда-нибудь я пересеку на своем дилижансе континент, – он повернулся к Эрпу: – Должен сказать: мне все чаще угрожают Ковбои.

– Снова Айк? – нахмурился Эрп.

– И братья Маклори, и Курчавый Билл Броциус, – добавил Бантлайн и обратился к Холидею: – Сдается мне, если я запущу массовое производство самоходных экипажей, их делу конец.

– Что у них за дело? – спросил Холидей. – Грузоперевозки?

– Конокрадство, – рассмеялся Бантлайн. – Ковбои похищают коней в Мексике и продают здесь. Я загублю большую часть их рынка, если они не загубят меня прежде.

– Просто укажите на них, – предложил Холидей, – и я улажу проблемку еще прежде, чем вечером присяду за игорный стол.

– Нельзя просто взять и пристрелить их, Док, – возразил Эрп. – Ты теперь на стороне закона и работаешь на правительство.

– Правительство меня не за обаятельную улыбку наняло.

– Я не пропаду, Док, – заверил Холидея Бантлайн. – Как раз работаю над созданием легкой нательной брони. Если получится, то и для вас с Эрпами ее изготовлю.

– Знаете, чего бы мне на самом деле хотелось? – произнес Холидей. – Окуляр, который вы изготовили для Тома. Очень бы пригодилось в зубоврачебном деле.

– О, сущие пустяки, – ответил Бантлайн. – Приходите завтра днем – будет готово. И еще я справлю вам револьвер как у Уайетта.

– Нет уж, благодарю, – смущенно улыбнулся Холидей. – Мне нужен такой, который я могу поднять и навести на врага.

– Ну что ж, если вдруг понадобится новое оружие – обращайтесь напрямую ко мне.

– Я запомню, – пообещал Холидей. – Однако теперь, когда мы перезнакомились, не смею дольше вас задерживать. Я лишь хотел увидеть вас лично. Хорошо, что и вы посмотрели на меня: если заметите, как я околачиваюсь где-то поблизости, то уже не решите, будто я замышляю убить вас или похитить.

Эдисон шагнул к нему и протянул механическую руку.

– Приятно было познакомиться, Док. Заглядывайте в любое время.

– Полностью солидарен с коллегой, – добавил Бантлайн.

– Всю неделю я, думаю, проведу в мастерской, – предупредил Эдисон. – Буду работать над новым изобретением.

– Над той самой штуковиной, что позволит заглянуть внутрь человека? – уточнил Эрп.

– Именно. Она спасет множество жизней.

– Если придумаете, как противостоять магии Римского Носа, спасете еще больше жизней, – подчеркнуто произнес Эрп.

– Я и над этим работаю, – заверил его Эдисон.

– Мы вас сегодня увидим? – обратился Эрп к Бантлайну.

– Навряд ли, – ответил тот. – После ужина, если не ошибаюсь, привезут еще одну барышню.

– Ну, тогда мы откланяемся.

Эрп с Холидеем покинули мастерскую.

– Будь моя воля, я предпочел бы образ жизни Бантлайна, – с улыбкой признался Холидей. – Представь: девиц подвозят тебе прямо в кабинет. Вот бы мне такую работенку.

– Ты все неправильно понял, Док, – улыбнулся Эрп.

– Да? – выгнул бровь Холидей. – Так просвети меня.

– Если я на твой счет не ошибаюсь, ты скоро сам все узнаешь, – продолжая улыбаться, ответил Эрп. – В противном случае Морг больше моего позабавится, объясняя тебе, в чем дело, – помолчав, он спросил: – Вернешься со мной в «Ориентал»?

– Мне еще жилье надо подыскать, – сказал Холидей. – Приду попозже.

– Тогда до встречи, – попрощался с ним Эрп и направился в сторону салуна.

Холидей пошел дальше боковой улочкой, высматривая гостеприимный дом, где можно было бы остановиться.

Таковой он вскоре нашел, хотя ожидал совсем другого.

4

Холидей дошел до конца боковой улочки, свернул у ряда непримечательных лавок с латунной облицовкой, снова повернул и оказался на Фремонт-стрит. В дальнем конце улицы заметил пару вывесок меблированных комнат и уже направился было к ним, когда его окликнули.

– Эй, Док!

Обернувшись, Холидей увидел спешащего к нему Генри Уиггинса.

– Вот уж не думал, что встречу вас так скоро, – признался коммивояжер.

– Городок вроде не велик, – ответил Холидей. – И, насколько я могу судить, в этой его части живут главным образом приезжие.

– Как вам фонари? – спросил Уиггинс. – Светло будто днем.

– Я и прежде фонари видал, но те были масляные. Эти светят ярче, без огня и без запаха гари.

– Кстати, нашли, где остановиться?

Холидей пожал плечами.

– Как раз озаботился поисками.

– На Аллен-стрит есть милый отельчик, – подсказал Уиггинс.

Холидей покачал головой.

– По мне, и меблированная комната ничего. Дешевле выйдет.

– Знаменитость вроде вас может позволить себе номер в отеле.

– Может, – признал Холидей, – но я лучше пущу сэкономленные деньги в игру.

– Говорят, деньги можно потратить не только на азартные игры, – подмигнул ему Уиггинс.

– Да, можно.

– Есть в городе один бордель, уникальный.

– Все бордели называют себя уникальными, – усмехнулся Холидей. – И все они лгут.

– Я слышал, что этот точно не лжет.

– Чего же в нем такого особенного? – спросил Холидей. – Китаянки? Индианки?

– Металлические девицы, – ответил Уиггинс.

– До меня доходили слухи о них. Еще час назад я назвал бы подобные россказни враками, но вот увидел руку Тома Эдисона и… подумал: может, слухи не совсем лживы?

– Тот бордель стоит на Пятой улице, недалеко отсюда, – сообщил Уиггинс. – Я как раз думал заглянуть к ним. Составите мне компанию?

Холидей покачал головой.

– Сперва подыщу себе комнату, потом поужинаю, и, наконец, меня ждут карты в «Ориентале».

– Жаль, жаль, – посетовал Уиггинс. – Неважно, какие девицы обслуживают клиентов – живые или металлические, – главное – кто управляет заведением. Говорят, это конкретное место содержит лучшая бордель-маман на Западе. Понятное дело, ведь она содержала публичные дома всюду от Додж-Сити до Тумстоуна и свое дело знает.

– Поздравьте ее от моего имени и передайте: через денек-другой приду оценить качество услуг.

– Передам, – пообещал Уиггинс, разворачиваясь в сторону Пятой улицы. – У этой бордель-маман странная – если не сказать страшная – фамилия. Хорони. Будто схоронить кого-то призывает…

– Что-что? – переспросил Холидей, да так резко, что Уиггинс замер на полушаге.

– Я сказал: ее зовут Хорони.

– А может, Харони? – уточнил Холидей.

– Может быть, – нахмурился Уиггинс.

– Кейт Харони? Она же Элдер?

– Да, точно! Кейт Элдер!

Холидей догнал Уиггинса.

– Идемте.

– Знаете ее?

– Знаю, – горько улыбнулся Холидей.

Уиггинс внезапно сделался беспокойный; тревога не покидала его всю дорогу до большого двухэтажного каркасного дома.

– Ну, вот мы и на месте, Док, – сказал он, отойдя в сторонку. – Вы – первый.

– Это же вы меня сюда привели, – напомнил Холидей. – Входите.

– Не хотелось бы.

– Вы вдруг оробели перед продажными девками?

– Нет, просто когда я упомянул Кейт Элдер, у вас сделалось такое лицо… – пролепетал Уиггинс. – Я много часов провел с вами в одном экипаже, и сейчас у меня такое чувство, что вы ее хотите убить. Не буду стоять у вас на пути.

– Не собираюсь я ее убивать, – успокоил Уиггинса Холидей.

– Правда? А то я могу прийти позже или поискать иной публичный дом. Грех жаловаться на недостаток борделей в Тумстоуне.

– Так, ладно, – отрезал Холидей. – Никто никого не убьет. Входите первым.

Уиггинс глубоко вздохнул и постучался в огромную дверь. Ему открыла молодая женщина в платье и переднике – должно быть, горничная. Она и проводила гостей внутрь.

Холидей и Уиггинс оказались в изящно оформленном салоне, заставленном стульями с мягкой обивкой; тут же стоял диван с обивкой из шкуры буйвола. В дальнем конце располагался бар, где посетителям прислуживал не то индеец, не то мексиканец с латунным ухом и в здоровенных окулярах (видать, страдал плохим зрением). С полдюжины девушек окружили четырех клиентов; Холидей пригляделся к барышням: две, одетые в корсеты и шелковые чулки, выглядели совершенно обыкновенно. У третьей была искусственная нога из металла и механизмов, навроде протеза Эдисона; у четвертой – искусственные руки и челюсть. До Холидея наконец дошло, о каких таких новых барышнях говорил Бантлайн.

Оставшиеся две «девушки» таковыми вовсе не являлись; то были механизмы, лишь напоминающие женщин, по крайней мере в тех местах, за пользование которыми платят завсегдатаи публичного дома. Ни клочка одежды, идеально круглые груди, широкие бедра, осиные талии; руки и ноги – куда искуснее, чем протезы у живых девушек (хотя и менее практичные); их лица, оснащенные немигающими глазами и вечно надутыми губами, оставались бесстрастны. Срамное место прикрывала металлическая же пластинка, под которой наверняка имелось нечто подобное живому оригиналу.

– Господи, так это правда! – воскликнул Уиггинс.

Он отмахнулся от подошедшей к нему живой девушки.

– Я, может, в жизни больше не увижу металлической цыпочки, – заявил он, – поэтому испробую одну такую в деле, пока есть шанс.

Он указал на одну из металлических женщин, и та довольно грациозно подошла к нему взяла под руку и увела с собой.

– Приглянулось что-нибудь, мистер? – спросила девушка, что подходила к Уиггинсу.

– Мне здесь все нравится, – ответил Холидей. – Однако нужен кое-кто конкретный.

– Скажите, как ее зовут, и я узнаю, скоро ли она освободится.

– Кейт Элдер. Передай, что лучше бы ей освободиться немедленно.

– Кто спрашивает? – удивленно поинтересовалась девушка.

– Ее дантист.

– Так и сказать: ее дантист?

– Да, – подтвердил Холидей.

Девушка покинула салон и почти сразу же вернулась.

– Следуйте за мной, пожалуйста.

Она провела Холидея до самого конца длинного коридора, в котором скрылся Уиггинс, и остановилась перед дверью. Холидей выжидающе посмотрел на девушку.

– Вам сюда, входите, – сказала она. – Вас ожидают.

Холидей вошел в переделанную под кабинет спальню: большой, обшитый латунью стол, кипа чистых полотенец, рукомойник, кувшин и весьма солидного вида сейф. На стенах висели две картины маслом с изображением переплетенных нагих тел. Окна были закрыты, зато комнату освещали две электрические лампы Эдисона – под изящными абажурами, на искусных латунных ножках.

За столом сидела высокая полногрудая женщина неопределенного возраста; ей могло быть как двадцать пять, так и все сорок. Каштановые волосы, серые глаза, довольно крупный нос и волевой подбородок.

– Я все ждала, когда ты объявишься, – сказала Кейт Элдер.

– Ты предала меня, бросила, пока я сидел за решеткой в Джексборо, – горько произнес Холидей. – С чего же ты решила, что я брошусь на твои поиски?

– Я и не ждала тебя. Просто знала, что ты придешь за Уайеттом. Или так: он вляпается в неприятности и позовет тебя на помощь, – Кейт задиристо посмотрела на гостя. – И потом, я уже разок вызволила тебя из тюрьмы, в Форт-Гриффине. Сколько, черт подери, можно?

Холидей молча смотрел на нее.

– Так я права? – спросила наконец Кейт. – Уайетт прислал за тобой?

– Радуйся, Кейт. Я охраняю тех двоих, что снабжают тебя механическими шлюхами.

– Неда и мистера Эдисона?

– Теперь понятно, кто из них твой клиент, – усмехнулся Холидей.

Она долго смотрела на него холодным взглядом.

– К добру ли, к худу ли, но ты здесь, – сказала она. – Нашел, где остановиться?

– Как раз ищу.

Кейт снова замолчала, прикидывая что-то в уме.

– Останешься у меня. Весь второй этаж – в моем распоряжении.

– Что ж, мне доводилось селиться и в менее гостеприимных местах, – заметил Холидей. – Я, кстати, не о тюрьмах. Чахотка, – помолчав, добавил он, – усилилась. Резвиться ночь напролет сил уже не хватает. Я ни за что не признаюсь в этом Уайетту и прочим, но с тобой я всегда был честен.

– Все так плохо?

– То прихватит, то отпустит, – поморщился Холидей. – Чаще, конечно, прихватывает.

– Давай сразу договоримся, – предупредила Кейт, и он взглянул на нее с подозрением. – Я теперь бордель-маман.

– Ты всегда ею была, – напомнил Холидей, – сколько тебя знаю.

– Раньше я и сама торговала телом, теперь – нет.

Холидей нахмурился, пытаясь угадать, к чему она ведет.

– Ладно, была шлюхой – теперь нет. Я же был дантистом – теперь нет.

– Я не сплю с клиентами, – продолжила Кейт, глядя прямо на него, – а ты не спишь с моими девочками. Понятно?

Холидей задумчиво молчал.

– Так ясно тебе или нет? – поторопила его Кейт.

Очнувшись от задумчивости, Холидей пожал плечами.

– Женщины есть женщины, все вы одинаковые.

– Попридержи язык, – угрожающе сказала Кейт. – Не то так и не узнаешь разницы.

– Да и мужики не сильно-то различаются, – добавил Холидей. – Мы все сломя голову торопимся в могилу.

– Больно не радуйся, – предупредила Кейт.

– Тогда налей, что ли, выпить.

Кейт сходила к серванту за бутылкой и стаканом.

– Еще что-нибудь? – соблазнительно спросила она.

– Да.

Кейт самодовольно улыбнулась.

– Воздержание – не твой конек.

Холидей в ответ улыбнулся.

– Где у тебя кухня? Я сегодня еще не ел…

Он едва увернулся от сокрушительного удара в челюсть.

– Четыре минуты, – сказал Холидей, глядя на циферблат воображаемого хронометра. – Так долго мы без драки еще не болтали.

Гнев Кейт растворился во взрыве смеха.

– Черт с тобой, – сказала она, направляясь к двери. – Идем, Док, сделаю тебе стейк.

– Звучит недурно, – ответил дантист. – Возьму с собой это, – приподнял он бокал, – чтобы запить мясо.

– Где твой багаж? – спросила Кейт, ведя его по коридору в кухню.

– В «Ориентале», – ответил Холидей, осматриваясь. На кухне ималась большая дровяная печь с кованой решеткой, колода для рубки мяса, шкафы для посуды и столовых приборов, пара электрических светильников и видавший лучшие дни – да что там, десятилетия! – щербатый деревянный стол в окружении ветхих стульев. – Так себе кухонька, должен заметить.

– Мне хватает, – ответила Кейт, бросая кусок мяса на сковороду. – Почти все мои девочки едят в ресторанах, а некоторые и вовсе не едят. Послать за твоими вещами? – помолчав, спросила она.

– Пупок порвешь таскать их. А в «Ориентал» я еще вернусь.

– Резонно.

– Стоит к кому-нибудь присмотреться в городе?

– Кроме тех, на кого укажет Уайетт? – уточнила Кейт; мясо тем временем зашипело на сковородке. – Наверное, самый лучший игрок в покер у нас – Джонни С Одной Двойкой[3].

– Слышал о нем.

– Берегись Билла Гремучего Змея Клемента.

– Хороший картежник?

– Отвратный, – сказала Кейт, – и характер у него под стать. Всякий раз, как Билл проигрывает, думает, будто его обжулили.

– Спасибо, – поблагодарил Кейт Холидей. – Запомню.

– Главное запомни, у кого – и с кем – остановился.

– Ни за что не забуду, – пообещал Холидей, между делом подумав: каково это – провести ночь в постели с металлической женщиной?

5

В «Ориентале» Холидей сначала продул, затем отыгрался и – несмотря на пять выпитых стаканов виски – самостоятельно вернулся в заведение Кейт Элдер. Уволок хозяйку в постель, развлекся – насколько позволяло здоровье – с ней, а потом, не изменяя привычке, проспал до двух пополудни.

Встал, оделся и, побрившись, плеснул себе виски из бутылки на прикроватном столике. Выпил, чтобы разогнать кровь, и спустился на первый этаж. Проходя мимо кабинета, заметил пробивающийся из-под двери свет; решил, что повторения вчерашней ночи – ни ссор, ни секса – не надо, и пошел дальше. Безуспешно попытался улыбнуться трем девушкам – двум живым и одной металлической – и вышел наружу. Морщась от яркого света, направился в сторону «Ориентала».

В салуне не застал никого, кроме Эрпов да четверых посетителей за барной стойкой.

Уайетт и Верджил молча кивнули Холидею – опыт научил их не разговаривать с ним, когда он только проснулся и сам не определился с расположением духа.

– Доброго утра, Док, – поздоровался Морган, который в присутствии Холидея всегда становился дерзок и остроумен. – Что-то ты неважно выглядишь.

– Вот поживешь с мое, щенок, – отрезал Холидей, рухнув на деревянный стул, – посмотрим, что от тебя останется.

– Столько не живут, – улыбнулся Морган.

– Вы все мальцы, – сказал седой старик за стойкой. – Я еще не видал стрелка старше тридцати лет, и вряд ли этот порядок вещей изменится в будущем.

– Мы не стрелки, мы владельцы салуна, – ответил Морган.

– Ага, – ехидно произнес старик. – То-то за твоими братьями постоянно охотятся.

Морган с улыбкой оглядел салун.

– Что-то я никого из охотников не вижу.

– Того, кто выстрелит тебе в спину, обычно не видишь, – сказал старик. – И потом, пока рядом Док, к вам близко никто не подойдет.

– Тебя послушать, так я совсем страшный человек, – отозвался Холидей.

– Я правду-матку режу, – ответил старик. – Против тебя в дуэли никто не устоит. Разве что Джонни Ринго, да и тот сейчас за сотню миль отсюда.

– Никогда его не встречал, – признался Холидей.

– Пока он трезвый, – объяснил старик, – то приятней человека не сыскать. Трезвым его, правда, нечасто встретишь. Пьяным же Ринго свирепеет дальше некуда, а с револьвером обращается ничуть не хуже тебя.

– Я слыхал, будто он закончил колледж и читает классическую греческую литературу в оригинале, – припомнил Холидей. – Вот бы с ним познакомиться. Нас таких, кто умеет читать на греческом и латыни, на Западе довольно мало.

– Ну что я могу сказать… Попытайся увидеть его трезвым.

Верджил встал и направился к двери.

– Оставлю тебя на попечение этих ребят, Док, пускай они тебя стращают. Пора мне пройтись по городу. Джонни Биэн, как пить дать, ни за что не соберется патрулировать улицы.

– Я, может, с тобой прогуляюсь, – вызвался Морган. – Пить и играть еще рановато.

– Прикуси язык, – с напускной суровостью сказал Холидей.

– Еще увидимся, Док, – сказал Морган, выходя вслед за старшим братом. – Я иду на север, ты, Вердж, на юг.

– Ты с ними не идешь? – спросил Холидей у Уайетта Эрпа.

– Трое в патруле – это слишком, – ответил тот. – К тому же сегодня днем приезжает Бэт. Я посылал за ним неделю назад, но ему сначала пришлось уладить кое-какие дела.

– Надо думать, талант в землю зарывает? – спросил Холидей.

– Нет, он вообще-то писал статьи для нью-йоркской газеты.

– Ринго, Мастерсон и я: ученый, писатель и дантист, – кисло проговорил Холидей. – Странный в этом году урожай стрелков.

– Еще чудней жить в паре кварталов от человека, производящего электричество, и его приятеля, что производит женщин, – заметил Эрп. – Я так понимаю, прошлой ночью в заведении Кейт ты видел кое-что из работ Неда?

– Ну-ну, Уайетт, – улыбнулся Холидей. – С чего ты взял, будто я ходил к Кейт?

– Во-первых, она жива и держит здесь бордель, – ответил Уайетт. – Во-вторых, прошлым вечером к нам заглянул коммивояжер по имени Генри Уиггинс, который только и трещал, что о вашем походе к Кейт.

– О нашем походе? – удивился Холидей. – Я думал, он вам все уши прожужжит о ночи с металлической шлюхой.

– Он и хотел, – признал Эрп, – но у нас в городе почти все опробовали новых девочек, так что Уиггинс принялся рассказывать о тебе, – он пристально посмотрел на Холидея. – Ты правда выдернул далласкому шерифу зубы?

– Да, если тебе интересно, – ответил Холидей.

– Я-то гадал, почему ты не можешь вернуться в Техас. Вот оно что.

– Так за мной уже весь Техас гоняется?

– Техас тебя видеть не желает. Есть ордер на твой арест, и всюду расклеены плакаты с твоим портретом и подписью «Разыскивается».

– Не скажу, что расстроен, – произнес Холидей. – Даллас не больно-то от остального Техаса отличается: всюду песок и сушь. Впрочем, как и здесь.

– Готов подписаться под каждым твоим словом!

Холидей с Эрпом обернулись и увидели на пороге салуна щеголеватого юношу: аккуратно подстриженные усы, котелок, дорогой пошитый вручную пиджак, шелковый жилет с хронометром на золотой цепочке, темно-серые брюки и изготовленные на заказ кожаные туфли вместо сапог. Юноша едва заметно прихрамывал (три года назад его ранили в бедро), опираясь на лакированную трость с серебряным набалдашником.

– Вы посмотрите, кто наконец явился, – вместо приветствия произнес Эрп.

– Здравствуй, Уайетт, – отозвался Бэт Мастерсон. – Я бы приехал раньше, но «Нью-Йорк морнинг телеграф» никого не ждет, – он кивнул Холидею, – Привет, Док.

– Привет, Бэт, – ответил дантист. – Надо думать, ты сочинял небылицы о том, как собственноручно очистил Додж-Сити?

– Вообще-то, – хихикнул Мастерсон, – писал статью о величайшем стрелке на Западе.

– Может, сменим тему? – предложил Холидей.

– Отчего же? – удивился Мастерсон.

– Оттого, что Джон Уэсли Хардин за решеткой, а если ты писал о Джонни Ринго, я тебя сам пристрелю на месте.

Мастерсон расхохотался, запрокинув голову.

– Говорят, Ринго хорошо управляется с пушкой и еще он хороший малый, когда трезв, поэтому я не хотел, чтобы к нему выстроилась очередь молодых и горячих искателей славы. Так что, – ухмыльнулся он, – решил написать о тебе.

Эрп в голос рассмеялся, да и Холидей позволили себе улыбнуться.

– Итак, – продолжил Мастерсон, – кто злодей и где он прячется?

– Злодеев мы пока не выявили, – ответил Эрп. – В наши обязанности пока входит охранять своих.

– Своих? – переспросил Мастерсон. – Я думал, мы стережем одного Томаса Эдисона.

– И вдобавок Неда Бантлайна, – сказал Эрп.

– Тут как с президентом и конгрессом янки, – пояснил Холидей. – Эдисон предполагает, Бантлайн располагает. То есть Эдисон придумывает, что и как создать, а Бантлайн уже все собирает.

– Кроме президента янки у нас другого нет, Док, – напомнил Мастерсон.

– Вот когда Территория Тумстоун станет штатом, тогда признаю его своим президентом.

– Ты участвовал в Гражданской войне? – спросил один из клиентов в баре.

– Мне тогда было девять лет от роду, – отозвался Холидей. – Сам как думаешь?

– Прости. Я только спросил.

– Черт с тобой, – ответил Холидей. – На сколько я выгляжу?

– На все восемьдесят, – сказал Мастерсон. – Уайетт, отчего ты не сводишь меня к Эдисону и этому Бантлайну? Я приехал защищать их, так что неплохо было узнать, где они живут и как выглядят.

– Ну так идем, – позвал Эрп, направляясь к двери.

– Не возражаете, если я тут посижу? – в утвердительном тоне спросил Холидей.

– Конечно, виски Уайетта в твоем распоряжении, – ответил Мастерсон. – Вернемся, когда ты опьянеешь и будешь готов проиграть нам в покер.

Когда они ушли, Холидей заказал бутылку виски и закурил сигару. Попросил у бармена колоду карт и следующий час провел за пасьянсом и выпивкой. Наконец, Эрп с Мастерсоном вернулись.

– Полагаю, знакомство тебя сильно просветило, – сказал Холидей.

– Не то слово, – ответил Мастерсон. – Эдисон получает всю славу, однако Бантлайн – даже если бы не изобрел ничего, кроме нательной брони, – уже вошел бы в историю. Он изготовил кирасу из сверхпрочной латуни, которая весит от силы пять фунтов, и в ней, смею тебя заверить, ни за что не получишь пулю в живот или сердце.

– В следующий раз, как станешь мне докучать, я выстрелю тебе в голову, – пообещал Холидей и залпом осушил стакан.

– Мне надо снять номер и отнести багаж в отель «Силверстрайк» на Сэффорд-стрит, – сказал Мастерсон. – Кстати, я весь день ничего не ел, так что буду рад перехватить поздний обед или ранний ужин. Потом, думаю, наведаюсь в лагерь Джеронимо и переговорю с ним.

– Ты знаешь его лично? – удивился Холидей.

– Лично – нет, но если хотим защитить Эдисона, хорошо бы выяснить, не Джеронимо ли стоит за покушением, которое стоило Эдисону руки.

– Я с тобой, – вызвался Эрп. – Поедем на лошадях. Апачи эти новые дилижансы Неда не жалуют.

– Не глупи, Уайетт, – осадил его Холидей. – Если за покушением стоит Джеронимо, законнику он в этом ни за что не признается. С тобой, – обратился он к Мастерсону, – отправлюсь я.

– Ты не обязан, Док, – ответил Мастерсон. – Я и один могу съездить.

– Негоже многообещающему журналисту пропадать в расцвете сил, – напомнил Холидей. – Я пригляжу за тобой.

– Я не младше тебя, – ответил Мастерсон.

– Может и так, но мои силы увяли давным-давно. Кстати, – добавил дантист, – остаются семь или восемь владельцев салунов, которые – случись что со мной, – с горя застрелятся, поэтому и ты за мной приглядывай.

– Хорошо, – сдался Мастерсон, поднимаясь из-за стола. У самых дверей салуна он остановился и, обернувшись, спросил у Холидея: – Смысла тянуть с визитом к Джеронимо нет. Встретимся здесь, в девять вечера?

– В девять начнется игра, – ответил Холидей.

– Тогда завтра, на рассвете.

– Я уже давно не встаю на рассвете, – признался Холидей. – Поедем, когда я проснусь.

– И во сколько мне тебя ждать? – спросил Мастерсон.

– Успеешь обед переварить, – с веселой улыбкой подсказал Эрп.

6

Кейт оказалась куда ненасытней, чем обычно, а Холидей – куда более охочим до выпивки. В итоге встал он только в три пополудни и отправился в «Ориентал», где его дожидался Мастерсон. Вдвоем они выехали за пределы города.

– Если верить Уайетту, до места мы доберемся к сумеркам, – сказал журналист.

– Белый флаг прихватил?

– Нет, – удивленно посмотрел на Холидея Мастерсон. – Даже в голову не пришло.

– Тогда будем надеяться, что апачи – дикари и не знают, что нам положено было им озаботиться.

– Индейцы, что встречались мне прежде, отнюдь не производили впечатления дикарей или неучей.

– Местные аборигены тоже не дураки, – согласился Холидей. – Но если собираешься в лагерь Джеронимо без флага и объявления о перемирии, то надейся на лучшее.

Мастерсон от души рассмеялся.

– Будем надеяться, что апачи разделяют твое чувство юмора, – произнес Холидей.

– Ты сам встречался с Джеронимо? – спросил Мастерсон.

Холидей покачал головой.

– Немногие живые белые могут этим похвастаться. Если въедем в лагерь с револьверами в кобурах, он не станет разговаривать – скорее использует нас в качестве учебных мишеней.

– Джеронимо куда известнее того шайена… как бишь его? Римский Нос?

– Римский Нос – просто шаман, а Джеронимо – еще и чертовски хороший полководец. Это, если можно так выразиться, дополнительная стрела у него в колчане.

Мастерсон неуверенно взглянул на Холидея, не в силах понять: шутит компаньон или нет. С Холидеем всегда было так; и тем труднее становилось его раскусить, чем больше спиртного он выпивал.

Они ехали по пустынной равнине часа два, и солнце начало клониться к закату.

– Апачи справа, за кустами, – тихо произнес Мастерсон.

– Я заметил, – ответил Холидей, останавливая лошадь. – Делай как я.

Он расстегнул пояс с кобурой, снял его и повесил на плечо. Поднял руки и чуть пришпорил коня. Мастерсон последовал его примеру.

– Ну, и где они? – спросил он еще через минуту.

– Наверное, отправились в лагерь – узнать у Джеронимо, что с нами делать: убить или привести на разговор.

– Похоже, – скривился Мастерсон, – в этот раз я основательно сглупил.

– Пусть лучше Джеронимо встречает нас с численным перевесом в несколько сотен, – успокоил его Холидей. – Так мы не представляем для него угрозы.

Не успел Мастерсон ответить, как им навстречу выехало с полдюжины всадников апачей, вооруженных винтовками.

– Кто-то сбывает им оружие, – заметил Мастерсон.

– Или апачи убивают и грабят белых, – подсказал Холидей. – То есть они наверняка убивают и грабят белых.

Апачи тем временем окружили Холидея с Мастерсоном.

– Кто вы и с чем пришли на землю Гоятлая? – спросил один на вполне сносном английском.

– Мы желаем говорить с Джеронимо, – ответил Мастерсон.

– Сдайте оружие, и мы отведем вас к Гоятлаю.

Мастерсон и Холидей передали индейцам пояса с револьверами. Один из краснокожих увидел на шее у Холидея нож – пришлось и с ним расстаться, когда индеец требовательно протянул руку.

Апач указал на карман жилетки Холидея, и дантист, тяжело вздохнув, отдал маленький револьвер.

– Теперь мы отведем вас к Гоятлаю.

Они перешли на легкий галоп и уже через милю заметили впереди отсветы костров. Лагерь состоял из полусотни хижин, которые за считанные минуты можно было разобрать и сняться в путь. Подъехав к самой большой хижине, Мастерсон и Холидей – по сигналу проводника – спешились. К ним вышел крупный индеец в одежде из оленьих шкур. Невысокий, без знаков отличия, он тем не менее держался так, что сразу стало ясно: это Джеронимо. Рядом с ним шагал высокий стройный негр.

– Приветствую, – сказал он. – Меня зовут Обидая, перевожу для Джеронимо.

– Смотрю, ты давно при нем, – заметил Холидей.

– Давно, и он обращается со мной лучше вашего.

– Я рабов не держу и не держал.

– Однако вы с юга, правильно? По акценту сразу понятно.

– Из Джорджии.

Обидая внимательно присмотрелся к Холидею.

– Вы тогда были маленький, однако ваша семья держала рабов, разве нет?

– Мы прибыли говорить о настоящем, не о прошлом, – вмешался Мастерсон.

– С Джеронимо, а не с его… переводчиком, – добавил Холидей.

– Гоятлай желает знать, кто перед ним, – сказал Обидая.

– Бэт Мастерсон и Джон Генри Холидей, – ответил дантист.

– Док Холидей?

– Он самый.

Обидая назвал имена бледнолицых Джеронимо, и тот уставился на Холидея. Потом что-то сказал Обидае.

– Гоятлай спрашивает: правда ли ты убил семерых за карточным столом в Мехико?

– Вряд ли, – ответил Холидей.

Обидая перевел его слова, которые никак не тронули Джеронимо. Шаман только спросил что-то еще, и негр перевел:

– Он спрашивает: не Уайетт ли Эрп тебя прислал?

– Вот ведь умный старый хрыч, – признал Холидей.

– Скажи Джеронимо, что мы здесь по собственной инициативе, – ответил Мастерсон. – Уайетт Эрп не знает, что мы здесь без его дозволения, а узнав, разозлится.

Джеронимо пристально вгляделся в лицо Мастерсона, как до того рассматривал Холидея. Потом он заговорил, и негр перевел:

– О тебе Гоятлай тоже наслышан.

– Польщен.

– Гоятлай хочет знать: отчего тебя зовут Бэт?

– Этим прозвищем меня наградили еще в начале карьеры, – ответил Мастерсон. – Я тогда работал с Батистом Брауном, которого все звали Старик Бэт, вот меня довольно скоро и прозвали Малыш Бэт. «Малыш» мне не нравилось, и я оставил просто «Бэт».

Переведя для Джеронимо и выслушав ответ, Обидая сказал:

– Гоятлай говорит, что это глупое имя[4].

Мастерсон улыбнулся.

– Я не собираюсь спорить с тем, у кого за спиной две сотни воинов. Если не нравится мое имя, пускай тогда зовет меня Уильям или Билл.

– Гоятлай хочет знать, зачем вы здесь.

– Рад, что спросили, – ответил Мастерсон. Обращаясь к Обидае, он тем не менее смотрел в глаза Джеронимо: – У нас в городе есть новенький, с год назад на него устроили засаду. Ранили из винтовки в руку, которую пришлось ампутировать. Мы не знаем, кто стрелял, но этот новенький решил остаться в Тумстоуне и вот желает знать: не грозит ли ему новое покушение, и не держат ли на него зла апачи? На этой земле ничего не происходит без вашего ведома, и я спрашиваю – не как законник, но как друг того человека: его ранил кто-то из ваших? Друга, кстати, зовут Эдисон. – Мастерсон достал из кармана фотографию изобретателя. – Вот как он выглядит.

Джеронимо бесстрастно выслушал перевод, потом взглянул на фото и, снова посмотрев на незваных гостей, заговорил.

– Если друг Эдисона – ты, – перевел Обидая, – то что здесь делает Док Холидей?

– Мистер Мастерсон боится заблудиться во тьме, – ответил за журналиста Холидей. – Я помогу ему вернуться назад в Тумстоун.

Обидая передал его слова Джеронимо и перевел ответ:

– Гоятлай говорит, что ты ему не нравишься.

– В этом он не одинок, – совершенно равнодушно произнес Холидей.

– Томас Эдисон ему тоже не нравится? – спросил Мастерсон.

Обидая перевел вопрос для Джеронимо, и тот коротко ответил.

– Нет, – сказал Обидая, обращаясь к Мастерсону. – Еще Гоятлай говорит, что в вашего друга стрелял не апач.

– Точно? – спросил Мастерсон.

Обидая даже не удостоил этот вопрос перевода.

– Так сказал Гоятлай, – произнес он.

Мастерсон кивнул Джеронимо.

– Благодарю. – Обращаясь уже к Обидае, он сказал: – Это все, что я хотел знать. Думаю, нам пора…

Они с Холидеем уже направились к лошадям, но путь им преградили два апача. Мастерсон улыбнулся и жестом попросил их отойти в сторонку. Апачи не сдвинулись с места.

– Я думал, мы закончили, – пробормотал Мастерсон. – Какого дьявола происходит?

– Скорее всего нас проверяют: такие ли мы безобидные, какими прикидываемся, – ответил Холидей.

– А мы безобидные? – спросил Мастерсон, приглядываясь к индейцам.

– Я – да, – ответил Холидей. – У меня ведь забрали оба ствола и нож. Кого я без них обижу?

– Тогда ведем себя вежливо.

Мастерсон улыбнулся и, коснувшись полей котелка, слегка поклонился. Пошел в обход апачей по широкой дуге. Индейцы снова преградили ему путь.

Мастерсон обернулся к Джеронимо.

– Я так думаю, отзывать вы их не собираетесь?

Обидая куда-то запропастился, и Джеронимо взирал на чужаков совершенно бесстрастно.

– В пустыне по ночам холодно, – сообщил Мастерсон Холидею и взглянул на заходящее солнце. – Не знаю, как ты, но я здесь до утра торчать не намерен.

Он сделал ложный выпад влево и – когда индейцы попались на уловку – побежал вправо. Холидей – сразу за ним.

Сборище апачей дружно расхохоталось над неудачей братьев, один из которых потерял выдержку и с криком бросился на Мастерсона.

Оба рухнули на землю. Мастерсон тут же вскочил на ноги и угостил апача ударом в живот с левой и в челюсть – с правой. Упав, индеец сделал Мастерсону подсечку. Противники покатились, отвешивая друг другу тумаки. В руке у апача, когда тот оказался сверху, блеснул нож. Мастерсон выкрутился, неведомым образом завладел клинком и всадил его в грудь апачу. Тот заорал и забился в конвульсиях. Мастерсон бил ножом снова и снова, пока противник не затих.

– Встань, – тихо произнес Холидей, и Мастерсон быстро поднялся с колен. Джеронимо – вновь сопровождаемый Обидаей – приблизился к нему футов на десять.

– Джеронимо все видел, – обратился Мастерсон к негру. – Ваш человек напал первым.

Шаман ответил ему через Обидаю:

– Вы явились в земли Гоятлая и убили его воина.

– На меня напали! – Мастерсон показал трофейный нож. – Я пришел с миром, но любому удальцу, который вздумает силой удерживать меня, отплачу той же монетой.

Джеронимо снова сказал что-то Обидае, и негр перевел:

– Гоятлай не станет тебя задерживать и позволит уйти. Он велит своим воинам отпустить тебя.

– Славно, – произнес Мастерсон. – Договорились.

– Однако ты пришел в земли апачей и убил одного из нас. За это положена расплата.

Джеронимо посмотрел в ночное небо, где в окружении миллионов звезд висела полная луна. Воздев к ней руки, шаман завел до отупения монотонную песнь; где-то через минуту закончил и, злобно усмехнувшись, снова посмотрел на Мастерсона.

Журналиста вдруг накрыло волной головокружения, и он поспешил встряхнуться. Посмотрел в глаза Обидае.

– Я вооружен, – показал он нож. – Так что лучше не подходите!

– Погоди, сейчас сам бросишь оружие, – невыразительно произнес Обидая, и стоило ему договорить, как Мастерсон выронил нож. Пальцы у него скрючились.

– Что это со мной, черт подери? – пробормотал он.

– Ты убил апача, и Гоятлай вынес тебе приговор, – объявил негр. – Отныне и до конца дней твоих тебя не просто будут звать летучей мышью – быть тебе ею взаправду. С заката и до рассвета ты станешь думать как мышь, питаться как мышь и обитать в ее теле. Гоятлай все сказал.

Мастерсон попытался ответить, но вместо слов с его губ сорвался пронзительный писк. С благоговейным ужасом смотрел он, как его руки превращаются в крылья. Ноги у него почти что исчезли, и одежда упала на землю. Мастерсон взмыл в воздух летучей мышью с размахом крыльев в шесть футов. В крупных клыках у него отражалось пламя костров и свет луны. Кружа над лагерем, он взлетал все выше и выше. Несколько раз он пронзительно вскрикнул и улетел в сторону Тумстоуна.

– Что, не верится, Док Холидей? – весело поинтересовался Обидая.

– Я, когда налакаюсь, и не в такое поверю, – ответил Холидей, глядя вслед улетающему Мастерсону. – Утром он станет прежним?

– Если протянет до утра, – ответил Обидая. – Впрочем, будь уверен, убить его чрезвычайно непросто.

– Спроси Джеронимо, что нужно, чтобы снять проклятье?

– Гоятлай не снимет его.

– А ты все равно спроси.

Обидая обратился к Джеронимо, выслушал краткий ответ и перевел Холидею:

– Гоятлай снимет проклятье, если ты принесешь ему голову Римского Носа.

– Хорошо, что он не попросил чего потруднее, – ядовито заметил Холидей. – Теперь верните оружие, и я вас покину.

– Оружие останется у нас, – возразил Обидая.

– Это окончательно решение?

– Да.

Холидей пожал плечами.

– Тогда, будьте любезны, приведите мою лошадь. Не хотелось бы оказаться в положении мистера Мастерсона.

Обидая кивнул и жестом велел одному из воинов привести лошадь Холидея. Тот забрался в седло и спросил у Джеронимо:

– Мне не помешают покинуть лагерь?

Джеронимо ответил через Обидаю:

– На сей раз – нет. Зато теперь Гоятлай знает, как выглядит знаменитый Док Холидей, и признает тебя, если осмелишься вернуться.

Холидей одарил Джеронимо насквозь фальшивой улыбкой и поскакал в сторону Тумстоуна.

– Я тоже тебя запомнил, – сказал он тихо-тихо. – Посмотрим, кому это знание пригодится скорее.

7

Холидей достиг Тумстоуна, как раз когда закончилась последняя партия в фараон. Дантист отправился в бордель и завалился спать прямо на диване в гостиной. Такая уж была у него репутация, что никто не посмел бы тревожить его сон – разве что Кейт Элдер, но та уже спала у себя в кабинете, высосав кварту виски. Проснулся Холидей на рассвете, когда уходили последние клиенты.

Дантист умирал с голоду, ведь последний раз он ел вчера днем. Ему хватило ума не будить пьяную Кейт; Холидей попросил одну из механических шлюх уведомить хозяйку, что он и правда провел ночь – один – под ее кровом, а после отправился искать, где позавтракать.

Недалеко от «Ориентала» располагалась парочка ресторанов, и Холидей, пытаясь ориентироваться в незнакомом городе, направился к ним. Подходя к «Ориенталу», заметил небольшую толпу.

– Что происходит? – спросил он.

– Сами смотрите, – с улыбкой ответил один человек. – Старик Бэт, похоже, надрался до чертиков.

Протиснувшись через толпу зевак, Холидей увидел на дороге голого Мастерсона.

– С ним все хорошо, – сказал он и попросил двух стоявших рядом мужиков: – Помогите ему встать и проводите в «Ориентал».

– Док? – произнес Мастерсон, продирая глаза. – Что я здесь делаю?

– Объясню в салуне, – сказал Холидей, показывая дорогу. Внутри двое помощников усадили Мастерсона на стул.

– Спасибо, – поблагодарил их дантист. – Кто-нибудь, разбудите Уайетта. Пусть тащит свою задницу сюда.

– Ну, это уж дудки, – отозвался один из мужиков. – Говорят, Уайетт Эрп спит с подружкой Джонни Биэна, актриской с Востока. Не хватало еще разозлить мистера Эрпа.

– Не приведешь его – разозлишь меня. Подумай: от кого из нас тебе скорее достанется?

Мужик глянул в глаза Холидею, судорожно сглотнул и вместе с приятелем выбежал из салуна.

– Что произошло? – спросил Мастерсон.

– Ты и впрямь ничего не помнишь?

Мастерсон покачал головой.

– На меня вроде как набросился боец Джеронимо, мы дрались… я убил его… Потом голышом очнулся перед «Ориенталом», – он ошеломленно мотнул головой. – Ни разу еще так не надирался.

– Ты вчера и капли не выпил, – заверил Холидей журналиста.

– Ты что такое несешь?! – опешил Мастерсон.

– Подождем Уайетта, чтобы мне не пришлось рассказывать дважды, – тут он вспомнил, чего ради вскочил в такую рань. – Ты не голоден? Можем обождать Уайетта в заведении по соседству.

– Я вроде как сыт, – нахмурился Мастерсон. – Чуть не лопаюсь. И потом, я гол как сокол. Надо бы разжиться одеждой.

– Дело говоришь, – заметил Холидей и вышел из салуна. Толпа к тому времени даже не думала рассасываться, и Холидей достал из бумажника пару банкнот. – Надо раздобыть какую-никакую одежду для мистера Мастерсона, – сообщил он. – Здесь двадцать долларов. Тот, кто отправится за покупками, может оставить сдачу себе.

Трое мужчин вызвались добровольцами, и Холидей выбрал из них одного. Хотел уже вернуться в салун, когда в самом конце толпы громко спросили:

– Вы официально представляете закон, Док?

– Советую прикусить язык, сэр, – ответил Холидей.

– Дьявол! Тогда я подожду кого-нибудь из Эрпов.

– А в чем, собственно, дело?

– Этой ночью у меня на ферме быка убили, – ответил вопрошавший. – Не волк, это точно. Он со скотиной так не поступает.

– Серьезно?

Фермер кивнул.

– Горло животине разорвали в клочья. Правда, крови почти нет.

– Любопытно, – уклончиво ответил Холидей.

Вернувшись в салун, он зашел за стойку бара и налил себе виски.

– Не рановато ли, Док? – спросил Мастерсон.

– Я привык мерить завтрак стаканами, – ответил Холидей. – Отвыкать, будь уверен, не собираюсь. Кстати, – спросил он после паузы, – как себя чувствуешь?

– В голове туман.

– Туман?

– Плохо соображаю. Но это скоро пройдет.

Несколько минут они просидели молча, потом вернулся горожанин, которого Холидей отправлял за покупками, и Мастерсон принялся одеваться.

– Шмотки с виду дерьмо, а сидят на мне еще хуже, – пожаловался он.

– Если предпочитаешь ходить голым, верни мои двадцать долларов и ни в чем себе не отказывай, – проворчал Холидей.

– Ладно-ладно, – скривился Мастерсон, – сойдет на пока. Надо сходить в отель за сменой вещей. А где, черт возьми, револьвер и трость?

– У Джеронимо.

– Верно, – кивнул Мастерсон, – я помню, как сдал оружие. – Тут он нахмурился. – Однако трость-то я при себе оставил.

– Она там же, где и лошадь.

– Хорошо, и где лошадь? Возле отеля?

– Тоже у Джеронимо.

– Не хочешь же ты сказать, что я вернулся в город на своих двоих!

– Нет, – покачал головой Холидей, – не на своих двоих, Бэт.

В этот момент в салун вошел Уайетт Эрп.

– Мне тут доложили, что кое-кто напился до беспамятства, – с улыбкой произнес он, – и в чем мать родила пошел гулять по улице.

– Все вопросы – к нему, – Мастерсон ткнул большим пальцем в сторону Холидея. – Я ни черта не помню.

– Слушаю, – с улыбкой обернулся к Холидею Эрп.

– Джеронимо заколдовал Бэта.

– Как именно?

– Мы уже хотели покинуть лагерь апачей, выяснив предварительно, что те не нападали на Эдисона – Джеронимо клянется в этом, – однако нас задержали его молодцы. Одного Бэт укокошил.

– Прямо в лагере? – нахмурился Эрп.

– Выбора не оставалось, – ответил Холидей и, помолчав немного, сказал: – Джеронимо знает английский лучше, чем мы думаем.

– В каком смысле?

– Он понял, что означает прозвище Бэта, – пояснил Холидей. – В наказание за убийство Джеронимо заколдовал его: каждую ночь от заката до рассвета Бэт будет превращаться во всамделешнюю летучую мышь.

– Да ты врешь! – возмутился Мастерсон.

– Я сам все видел, – осадил его Холидей, – и могу доказать. Такой здоровенной мыши я в жизни не видывал: размах крыльев футов шесть или семь. Обратившись, ты и потерял одежду, затем полетел в сторону города. Думаю, даже в обличие мыши ты сохраняешь в себе что-то от человека, и твоя человеческая часть подсказала, куда лететь. Не знаю, где и даже как ты приземлился, нашли тебя уже на рассвете. К тому времени ты снова обернулся собой… разве что остался гол.

– И ты поверишь в эти сказки, Уайетт? – негодующе спросил у маршала Мастерсон.

– Док еще ни разу не соврал мне, – пожал плечами Эрп, – и если уж индейские шаманы умудряются сдерживать белых к востоку от Миссисипи, то почему бы самому могущественному из них не превратить человека в летучую мышь? Знаешь, – обернувшись к дверям, произнес он, – когда я подходил к салуну, один фермер пожаловался, будто что-то задрало у него корову… Волков у нас тут много лет как не водится, да и койот на такое неспособен.

– Бэт говорит, что не голоден, – припомнил Холидей, – и, кстати, ковбой утверждает, что корову обескровили. Не знаю, как выглядят вампиры, но помню, чем они питаются.

– Что за бред! – прорычал Мастерсон.

– Это легко проверить, – предложил Эрп. – Нед Бантлайн как раз оснастил нашу тюрьму решетками из сверхпрочной латуни. Запрем тебя в камере часа за два перед закатом, и если ты останешься собой после захода солнца – отпустим сразу и на месте. Если же нет, то утром освободим, однако станем запирать тебя в клетке всякую ночь, пока не придумаем, как быть. Если ты в обличие вампира проголодаешься, а поблизости не окажется годной скотины, ты можешь наброситься на человека. Тебя придется убить.

– В жизни так не бывает, – пробормотал Мастерсон. – Нализался я, и точка.

Холидей достал из кармана сюртука платок и протянул его Мастерсону.

– Это еще зачем?

– Я подумал, ты захочешь утереть кровь с подбородка, – ответил дантист.

8

– Ты ему веришь? – спросил Эрп.

Они с Холидеем так и сидели в задней комнате в «Ориентале», уминая состряпанные барменом сэндвичи.

– Джеронимо обманывать нас прока нет, Уайетт, – ответил Холидей. – Этот старый дьявол мог посмотреть нам прямо в глаза и сказать: «Да, это я приказал своим людям напасть на Эдисона», – и что бы мы тогда сделали?

– Римский Нос? – вслух подумал Эрп и тут же покачал головой. – Нет, он, черт его задери, слишком далеко отсюда.

– Я бы не спешил списывать его со счетов, – предупредил Холидей.

– Тебе что-то известно?

– Нет, но речь идет о человеке, который не дает Соединенным Штатам перейти Миссисипи, который может спалить город за сотни миль от своего становища… Так почему бы не он, не Римский Нос? Он вроде как самый сильный из шаманов.

– С этой стороны я на вопрос не смотрел, – хмуро согласился Эрп. – И потом, Римскому Носу необязательно было посылать на преступление соплеменника. Он мог сговориться с белым или местным мексиканцем.

– Всякое возможно, – признал Холидей. – Ты не замечал, что после покушения на Эдисона чьи-то дела вдруг резко пошли в гору?

Эрп немного подумал, глядя в пустоту.

– В паре миль от города есть несколько ранчо. Они снабжают нас говядиной, а кое-кто – конями. Так вот, последние могут быть очень недовольны успехом «Бант лайн». Думаю, это зацепка.

– Тогда почему стреляли в Эдисона, а не в Бантлайна?

– Нед изобрел легкую пуленепробиваемую латунь, которой без электричества Тома грош цена. Если убить Неда, кто-нибудь другой займет его место, заново придумает чудо-латунь или железо, но убей Тома – и самоходные экипажи не сдвинутся с места.

– Значит, никто из коневодов не прольет и слезинки, если Эдисон умрет, – заключил Холидей. – Следующим делом надо будет выяснить, у кого из них дела идут лучше, чем следует.

– Что ж, начало расследованию положено, – сказал Эрп.

– Кое-кто не станет говорить с законником, – напомнил Холидей, откладывая в сторону недоеденный бутерброд. – Так что пока я здесь, порасспрашиваю людей.

– Только без стрельбы, Док, – предупредил его Эрп.

– Пристрелить человека – это слишком быстро, – улыбнулся Холидей. – Лучше я тех, кто отпирается, буду сажать в зубоврачебное кресло и работать с ними не спеша.

– Напомни не обращаться к тебе с больным зубом.

Холидей хохотнул и уже хотел выйти из комнаты, но в дверях остановился.

– Уайетт? – обернулся он.

– Да, в чем дело?

– Где Бэт?

– Пошел покупать себе новые шмотки, – ответил Эрп. – Потом, наверное, вернется в отель.

– На твоем месте я бы надолго не упускал его из виду. Он же не верит, что после заката станет вампиром, а тебе тут не нужна кровожадная летучая мышь весом сто семьдесят фунтов.

– Я велел Бэту явиться в тюрьму за полчаса до заката, – сказал Эрп. – Сам запру его в камере и посмотрю: работает ли заклятие.

– Я же сказал – оно действует.

– Подействовало один раз, в лагере Джеронимо. Посмотрим, сработает ли здесь, в Тумстоуне.

– Если верить Джеронимо, оно сработает где угодно, пока жив сам Бэт.

– Ну, раз так, устроим его в камере поудобнее и станем искать способ снять заклятие.

– Там, где удобно человеку, не обязательно будет удобно летучей мыши, одолеваемой жаждой крови, – предупредил Холидей. – Если решетки Бантлайна не сдержат Бэта, будь готов пристрелить его – пока не погиб кто-то из горожан.

– Не перегибай палку, Док, – успокоил его Эрп. – Даже если Бэт раз обратился вампиром – хотя я в это не верю, – то необязательно обратится им снова.

– Может, и так, – глухо проговорил Холидей. – Посмотрим, что ты завтра скажешь.

9

За следующие несколько часов Холидей обошел с полдюжины салунов, безуспешно пытаясь выяснить, кому есть выгода от смерти Эдисона. Наконец он решил вернуться в «Ориентал» и срезал через переулок между Второй и Третьей улицами.

На полпути дорогу ему преградила змея футов пятнадцати в длину: угольно-черная, с рубиново-красными глазами, она смотрела прямо на Холидея. Он опустил ладонь на рукоять револьвера в кобуре и произнес:

– Нечего на меня так пялиться. Вот возьму и прострелю тебе башку.

– Знаешь, кто я? – прошипела змея.

– Нет, – признался Холидей. – Зато знаю, кем ты не являешься, и кто тебя подослал.

Змея собралась кольцами и обернулась воином апачей.

– Гоятлай велел передать тебе кое-что, белоглазый[5], – сказал он.

– У меня глаза налиты кровью, – ответил Холидей. – Они уже несколько лет как не белые.

– Все вы белоглазые.

– Ладно, все так все. Что тебе велено передать?

– Гоятлай говорит, что ты человек чести, раз не попытался застрелить ни его самого, ни его воинов, когда он навещал прóклятого человека-мышь. Гоятлай вернул ваше оружие и одежду человека-мыши.

– Где наши вещи?

– В повозке без лошадей.

– Поблагодари за меня Джеронимо. Я заберу пожитки, как только узнаю, зачем ты пришел, – он пристально смотрел на краснокожего. – Говорить, где наши вещи, было необязательно. Любой, кто станет разгружать повозку, увидит трость и револьверы Бэта и сразу поймет, чьи они.

Посланник улыбнулся.

– Гоятлай предупреждал, что ты так и скажешь.

– Тогда к делу, – поторопил его Холидей. – Зачем искал меня?

Позади внезапно раздался визгливый смех, и Холидей обернулся: из каркасного дома показались две девицы из местного салуна и ступили в переулок, направляясь куда-то по своим делам. Холидей снова взглянул перед собой, но воина как не бывало – вместо него шелудивый пес обнюхивал кучу мусора.

Девицы, не переставая щебетать и хихикать, прошли мимо. Холидей, уступив дорогу, коснулся полей шляпы. Когда девицы наконец свернули за угол вправо, пес обернулся индейцем.

– Пронесло, – сказал Холидей. – А если бы тебя заметили? Что бы ты делал?

– Я? – переспросил воин. – Ничего.

– Ладно, позволь сказать иначе: что бы сделал Джеронимо?

– Спроси у него самого, – был ответ. – Пожелай он убить свидетеля, то застрелил бы его твоими руками, а ты остался бы объясняться с Уайеттом Эрпом. Гоятлай не лишен чувства юмора.

– Обхохочешься, – произнес Холидей.

– Не одобряешь?

– Одобрять, не одобрять – не для меня, – ответил Холидей. – Давай, что ли, вернемся к делу. Зачем ты меня искал?

– У вас с Гоятлаем общие цели.

– Правда?

– Ты хочешь выяснить, кто стрелял в вашего Эдисона. Он хочет уничтожить этих людей, ибо в их преступлениях винят нас.

– Да, интересы, можно сказать, общие, – согласился Холидей, доставая и закуривая тонкую сигару. Предложил угоститься индейцу, однако тот отказался. Холидей пару раз затянулся, не вдыхая дыма, и закашлялся. – Итак?

– Гоятлай говорит, что некогда в окрестностях города процветало одно дело: коней крали в Мексике и продавали здесь. Теперь оно захирело – благодаря Эдисону.

– Если об этом известно Джеронимо, то должно быть известно и Эрпам, – заметил Холидей. – Отчего они не арестовали конокрадов?

– Коней крали в Мексике, там у законников власти нет.

– Резонно. Кто проворачивал самые крупные сделки?

Последние слова Холидей произнес в пустоту. Обернувшись, он увидел, как в переулок входит изрядно пьяный горожанин.

– Брось, – сказал Холидей. – Этот, когда надерется, видит змей и индейцев повсюду.

Пьяница меж тем плюхнулся на землю футах в двадцати от Холидея и затянул песню.

– Я не могу тут весь день торчать, – пожаловался Холидей. – Где ты, черт подери?

– Да тут я, тут, – ответил пьяница. – Присядь, споем.

Холидей прождал с минуту и, когда индеец не объявился ни в человеческом, ни в зверином обличье, сообщил, что, дескать, всегда готов к продолжению разговора в любом другом удобном месте, и пошел дальше по переулку, выбрался на Третью улицу.

– Ты что-то рано, – произнес знакомый голос. – Еще даже не полдень.

– Привет, Морг, – ответил Холидей. – У меня к тебе просьба.

– Сколько тебе нужно? – спросил Морган Эрп.

– Моя просьба другого характера.

– Хорошо, я все равно на мели. Спрашивай.

– Кто самый матерый конокрад в округе?

– Семейка Клэнтонов, – ответил Морган. – Старик Клэнтон и его сынки: Айк, Фин и Билли.

– Где они обретаются?

– Милях в двух к юго-западу от города. А что?

– Думаю навестить их и выразить свое почтение.

– Я с тобой.

Холидей покачал головой.

– Свое почтение я лучше выражу подальше от глаз закона.

10

Первую остановку Холидей сделал у дома-мастерской Томаса Эдисона. Постучал в дверь и подождал, пока Эдисон откроет. Наконец изобретатель отоврался от работы и вышел на порог.

– Привет, Док, – сказал он, приглашая Холидея войти. – Чем могу помочь?

– С чего бы начать… Во-первых, важно это или нет, но за покушением, стоившем вам руки, стоит не Джеронимо.

– Если так подумать, то покушение стало самым лучшим событием в моей жизни, – философски изрек Эдисон, сгибая и разгибая металлическую руку. – Поразительно, на что она способна. Нед помог сработать ее так, что вот эта фаланга, например, – он оттопырил напоминающий указательный палец отросток клешни, – работает как электрическое сверло.

– Здорово пригодится, наверное, если придется вскрывать сейфы, – отметил Холидей.

Эдисон хохотнул.

– Меня спонсирует правительство Соединенных Штатов. В деньгах я не нуждаюсь.

– Надо вам как-нибудь попытать счастья в «Ориентале».

Эдисон снова хохотнул.

– Мне хватает ума не играть в азартные игры.

– Это возвращает нас к цели моего визита, – сказал Холидей. – Вам хватит сообразительности, чтобы снабдить меня какой-нибудь электрической волшебной защитой, когда я отправлюсь к Клэнтонам?

– Клэнтоны? Кто это?

– Конокрады. У них ранчо в паре миль от города.

– А броня вам зачем? – спросил Эдисон.

– Есть все основания полагать, что за покушением стоят именно они, – ответил Холидей. – И потом, я в меньшинстве.

– Вы собираетесь противостоять им в одиночку?

– Всякое может случиться. Клэнтоны – главные подозреваемые.

– Думаю, вашу просьбу скорее удовлетворит Нед, – сказал Эдисон и проводил Холидея в кабинет, где нажал кнопку вызова.

– Замечательная штука – это ваше электричество, – заметил Холидей.

– Когда-нибудь оно осветит весь мир, – мечтательно произнес Эдисон.

– Так или иначе.

В кабинет вошел Бантлайн.

– Привет, Док, – поздоровался он. – Полагаю, меня из-за вас вызвали?

– Док собирается на ранчо Клэнтонов… – начал было Эдисон.

– К этим выродкам? – нахмурившись, перебил его механик. – Осторожнее, Док. С ними опасно связываться.

– Кто знает, – произнес Эдисон. – Я обещал Доку, что ты немного уровняешь шансы.

Бантлайн присмотрелся к тощей фигуре Холидея и кивнул.

– Идемте, Док. Посмотрим, что можно подобрать.

По тоннелю между двумя постройками он вывел Холидея из мастерской Эдисона к себе в дом, и дантист первый раз увидел мастерскую Бантлайна: всюду горели электрические огни, которые отражались в латунных изделиях всех форм и размеров, да так ярко, что резало глаз. Тут были револьверы, винтовки, охотничьи ножи, броня, тюремные решетки, ворота, двери и механические устройства, о назначении которых оставалось только гадать. Имелись и кипы испещренных пометками чертежей дилижансов и зданий всякого рода, где только могла пригодиться сверхпрочная латунь.

– А там что? – спросил Холидей, указав на латунную дверь.

– Там я работаю с латунью, – ответил Бантлайн. – Туда никому больше нельзя, даже Тому, – он мельком улыбнулся. – Сам не знаю почему. Том мог бы намного улучшить технологию производства, но она – моя… И раз уж мы не в Соединенных Штатах, я не могу запатентовать ее, вот и делаю все, что в моих силах: работаю скрытно.

– Когда все закончится, может, сработаете мне новые зубоврачебные инструменты? Будет славно, если они перестанут ломаться и их не придется больше менять, – Холидей сильно поморщился. – Если, конечно, кашель уймется, и я смогу вернуться к практике.

– Почту за честь, Док, – ответил Бантлайн. – Черт возьми, Том – не врач, но он гений. Вдруг сумеет найти способ победить чахотку?

– Избавить от нее может лишь то, – ответил Холидей, – что ждет в конце пути каждого из нас, – он осмотрел лабораторию. – Ну, так что вы можете мне предложить?

– Во-первых, – сказал Бантлайн, показывая сияющую металлическую кирасу, – вот эту легкую нательную броню. Голову не защитит, но можете быть спокойны: никакая пуля не пробьет торс, от плеч до пояса.

Холидей недоверчиво оглядел кирасу.

– С виду тяжелая.

– Легче железа, – заверил его Бантлайн.

– Я слабый больной человек, – продолжил Холидей. – Клэнтоны не станут ждать, пока я облачусь в броню на подъезде к ранчо. Так что придется надеть ее сразу, в ней и ехать. Не знаю, – снова поморщился он, – выдержу ли.

– Примерьте хотя бы, – предложил Бантлайн.

Холидей снял сюртук и с помощью Бантлайна надел кирасу.

– Похоже на очень жесткий жилет, – заметил дантист. Он расправил плечи и свесил руки по бокам. Потом резко выхватил револьвер, покрутил на пальце и снова убрал в кобуру. Повторил маневр дважды.

– Ну как? – спросил Бантлайн.

– Пока неплохо, но мне до ранчо скакать минут двадцать, а броня как будто постепенно тяжелеет. Если только… – вслух подумал он.

– Если только что?

– Если только я не отправлюсь к ранчо на самоходном дилижансе и, подъехав, надену броню еще внутри экипажа.

Бантлайн покачал головой.

– Мне жаль, Док, но «Бант лайн» располагает пока только четырьмя экипажами, и все они сейчас в рейсах. Послезавтра один освободится. Вот если обождете…

Холидей покачал головой.

– Нет, я хочу разобраться побыстрее. Помогите снять, пожалуйста.

Бантлайн помог Холидею разоблачиться и убрал броню на место.

– Что-нибудь еще?

Холидей пожал плечами.

– А что у вас есть?

– Я сказал Уайетту, что могу снабдить вас точно таким же револьвером, каким вооружил его, но он передал, будто вы нашли оружие чересчур тяжеловесным. Я поработал над облегченной версией. Погодите немного.

Бантлайн скрылся за латунной дверью и вскоре вернулся с револьвером в руках. Правда, в отличие от четырехдульного револьвера Уайетта, этот был снабжен всего двумя вертикально расположенными стволами.

– Думаю, вам подойдет, – сказал Бантлайн, показывая новинку Холидею. – У револьвера Уайетта стволы вращаются как у пулемета Гатлинга, у этого же они закреплены намертво. Точность огня не снижается, если только не стреляете с большого расстояния, но на то есть винтовки, верно? Заряд – двенадцать патронов, по шесть для каждого ствола, между которыми не надо переключаться. Как только в одном барабане патроны закончатся, в дело вступает второй.

– Можно? – спросил Холидей, протягивая руку за револьвером.

– Для вас и сделано, – ответил Бантлайн.

Холидей бережно взял новое оружие, тщательно изучил его опытным глазом, взвесил на руке, заглянул в оба дула, прицелился в воображаемую цель и наконец, отдав Бантлайну старый ствол, сунул в кобуру новый.

– Надо же, сел, – удивленно произнес дантист.

– Он спроектирован так, чтобы умещаться в любой кобуре под «кольт», – ответил Бантлайн.

Холидей несколько раз вынул револьвер и снова убрал в кобуру.

– Удобно, – сказал он наконец. – Беру.

– Вот и славно, – ответил Бантлайн. Он отошел к стеллажу и вернулся с небольшой коробочкой. – Патроны. Обычные для вашего нового револьвера слишком велики.

Заглянув в коробочку, Холидей спросил:

– Сколько их у вас тут?

– Шестьдесят. Если переживете этот день и решите оставить револьвер себе, то к послезавтра я изготовлю вам тысячу новых патронов.

– Звучит неплохо.

– Можно дать совет?

– Почему бы и нет? – ответил Холидей.

– Семейка Клэнтонов – не подарок, но больше остальных берегитесь Айка. Он самый шустрый. Может, не самый меткий стрелок, зато от него стоит ожидать пули в спину.

– Приму к сведению.

– Было бы лучше, если бы вы все же надели броню.

– В ней неудобно, и чувство такое, что она с каждым часом будет сковывать все сильней.

Бантлайн на минуту задумался, глядя в пол, потом снова посмотрел на Холидея и произнес:

– Думаю, выход есть.

– Вы не успеете переделать броню до моего отъезда, – предупредил Холидей.

– Может, у меня и нет свободного экипажа, зато есть кое-что другое. Идемте.

Он вывел Холидея через заднюю дверь из мастерской на заднюю улочку.

– Вот! – произнес механик. – Что скажете?

Холидей взглянул на богато украшенный вычурный кабриолет, рассчитанный на двух человек: пассажира и возницу. Хрупкие с виду крупные колеса были сработаны из той же сверхпрочной латуни.

– Экипаж не самоходный, – предупредил Бантлайн, – его тянут две лошади. Для одной он слишком тяжел, зато худо-бедно защищает от пуль. Здесь, – он указал на пол, – вы можете хранить броню, которую наденете на подъезде к ранчо.

– Голову даю на отсечение, лучше ехать на этом, чем верхом, – признал Холидей.

– Экипаж мой личный, так что, пожалуйста, наденьте броню. Будет очень неприятно, если завтра в город на нем въедет Айк Клэнтон.

– Я слишком подл, чтобы умереть, – сказал Холидей. – Думал, это все знают. Сейчас пойду на Вторую улицу и возьму там лошадей напрокат, вернусь через несколько минут. Упряжь, я так понимаю, у вас имеется.

– Да.

– Отлично. Сами лошадей запрягать умеете?

– Худо-бедно.

– Просто сам я никогда их не запрягал, – признался Холидей.

– Вы ведь шутите?

– Я дантист и картежник, а не кучер и не возница.

– Да-да, знаю. Говорю же, это мой личный экипаж.

– Хорошо, – произнес Холидей. – Я пошел за лошадьми.

– Может, мне отправиться с вами? – предложил Бантлайн.

– Вполне возможно, будет стрельба, а вы – изобретатель и механик, не стрелок.

– Могу защититься с головы до пят, – ответил Бантлайн. – Надену броню.

– Я не взял с собой Моргана, потому что не хотел расспрашивать Клэнтонов при законнике. Вам по той же причине я отказать не могу, но запомните одно: как только приедем на место, вы будете сами по себе. Я не сумею за вами приглядывать.

– Кто-то должен прикрывать вам спину, – сказал Бантлайн.

– Разве броня этот вопрос не решает?

Бантлайн улыбнулся.

– Голова и ноги все равно останутся без защиты. У меня есть пара латунных чаппарахас[6], но, думаю, вы найдете их слишком тяжелыми.

Холидей вынул из кобуры новый револьвер.

– Видите вон ту афишу с портретом подружки Джонни Биэна? – сказал он, указав на стену кирпичного здания.

– Жозефин Маркус?

– Она самая.

– Поговаривают, – усмехнулся Бантлайн, – будто она уже подружка Уайетта.

– Да мне, признаться, все равно, – пожал плечами Холидей и отдал револьвер Бантлайну. – Попадите ей в левый глаз.

– Стрелять в пределах города запрещено законом.

– Свáлите все на меня. Если уж собираетесь прикрывать мне спину, хочу быть уверен, что вы не подстрелите меня вместо одного из Клэнтонов.

Бантлайн прицелился и нажал на спусковой крючок.

– Неплохо, – похвалил Холидей, забирая у механика револьвер. – Вы отстрелили ей левую бровь. Благодарю за предложение, однако вы не едете со мной.

– Но…

Холидей развернулся и пошел прочь.

– Вернусь с лошадьми через пять минут. Погрузите броню в повозку.

11

Холидей позволил лошадям идти своим ходом, а сам тем временем попытался приноровиться к новому револьверу – то и дело стрелял в пустынные цветы, проверяя точность прицела. Наконец, он убрал оружие в кобуру, вынул из кармана сюртука небольшую фляжечку и сделал из нее глоток. Солнце висело высоко в небе, и Холидею опротивел вид кактусов вокруг. Он пожалел, что не прихватил шляпу с полями пошире. Хотя какой от нее толк, когда глаза слепит сияние латунной повозки?

Отъехав от города на полторы мили, дантист остановил коней, вылез из повозки и скинул сюртук. Надел броню и тут же, выругавшись, снял: на солнцепеке латунь сделалась невыносимо горячей.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.

Примечания

1

  Лэнгтри Лили (1853–1929); наст. имя – Эмилия Шарлота ле Бретон. Знаменитая красавица и актриса театра.

2

  Легендарные бандиты XIX века, промышлявшие на территории штата Миссури.

3

  О’Рурк, Джонни, он же Майкл О’Рурк (1862–1882); профессиональный карточный шулер и стрелок. Прозвище получил за умелый блеф при игре в покер.

4

  «Bat» – «летучая мышь» (англ.).

5

  Так апачи называли белых американцев.

6

  То же, что и чапсы – защитные кожаные штаны, надеваемые поверх обычных.