Татьяна Луганцева

Свадьба с огоньком (сборник)

Свадьба c огоньком

Свадьба, ограбление, случайность, алмазы, судьба, маникюр, стереотипы… На первый взгляд вам может показаться, что это просто набор слов, но в данной книге они сложились в одну потрясающую и совершенно фантастическую историю.

Мелодия Михайловна Климова готовилась к свадьбе, и событие это должно было в корне изменить ее устоявшуюся жизнь. Надо пояснить, что Мелодии исполнилось тридцать пять лет и замужем она не была ни разу.

Мелодия росла спокойным, примерным ребенком, правда, необычайно замкнутым. В школе училась на пять, поведение на пять с плюсом. Тот же успех в институте. Родители не могли нарадоваться на умную-разумную дочку.

А вот ухажеров у Мелодии не было. Мальчишки обращали внимание на более ярких, бойких девочек, тихоню Мелодию они не замечали. Кому охота добиваться недотроги? И уж тем более пытаться постигнуть ее богатый внутренний мир.

Шло время, девочка с необычным именем Мелодия превратилась в привлекательную девушку, но желающих завести с ней серьезные отношения по-прежнему не наблюдалось. Нет, несколько непристойных предложений она получила, но хорошие девочки на непристойные предложения всегда отвечают гневным отказом. Так и было.

Родители сначала радовались, что дочка не занимается глупостями, а занята исключительно учебой, но потом стали ей намекать, что сидючи дома жениха не найдешь, семью не создашь, детей не заведешь, но Мелодия всё отнекивалась.

В институте, где она училась на экономиста, на их факультете были в основном девушки. Юноши, конечно, тоже попадались, но они не впечатляли. Сплошные очкарики и ботаны, да и тех к третьему курсу уже разобрали. Получив диплом, Мелодия устроилась на работу бухгалтером, но и там попала в женский коллектив. Так и жила Мелодия: дом – работа, работа – дом.

Правда, парочка неудачных романов все-таки была на ее счету. Один был красив, сыпал комплиментами и обещаниями красивой жизни. Неискушенная Мелодия не почувствовала подвоха, влюбилась и полностью отдалась своему чувству. В итоге негодяй три года пудрил ей мозги, а потом бросил. Сбежал, как крыса с тонущего корабля. Без объяснений, не по-мужски… Что тут скажешь? Брошенная Мелодия еще два года своей молодой жизни потратила на слезы по этой несостоявшейся любви.

А потом появился Петр, и Мелодия опять наступила на те же грабли и даже согласилась жить с ним в гражданском браке. Петр любил разглагольствовать о бесполезности штампа в паспорте, и Мелодия приняла это к сведению, втайне надеясь, что они поживут-поживут вместе и распишутся. А чего? Она ведь понимала, что замуж выходить надо.

Работал ее сожитель торговым агентом и часто ездил в командировки. Впрочем, Мелодию это не напрягало. Наоборот, она с радостью ждала любимого домой, готовила ему потрясающие блюда и в буквальном смысле пылесосила его тапочки. Со стороны-то все было ясно как на ладони – Петруша просто завел интрижку на стороне, нашел легковерную дурочку, готовую для него на всё. Но Мелодия упорно не замечала бревна в собственном глазу и никак не связывала постоянные командировки Пети с тем, что у него есть семья, а ее он обманывает и ни в грош не ставит.

И еще долго бы она пребывала в святом неведении, если бы однажды на пороге ее квартиры не появилась женщина, обвешанная тремя детьми. То есть двое постарше стояли рядом с ней, а одного – примерно годовалого – она держала на руках.

– Что вы хотите? – любезно улыбнулась Мелодия.

– Я хочу, чтобы вы оставили в покое моего мужа, – ответила женщина и, отстранив Мелодию рукой, решительно перешагнула порог квартиры.

Мелодии стало плохо, она еле-еле доползла до дивана и упала без чувств.

Но самым забавным в этой ситуации было то, что законная супруга Петра не ушла, а немедленно намочила и положила ей на лоб полотенце и побежала на кухню ставить чайник…

Когда к Мелодии вернулся дар речи, она принялась торопливо объясняться: мол, не знала, что живет с женатым мужчиной. И женщина ей поверила. Такое было не сыграть. Мелодия клятвенно ее заверила, что в свете открывшихся новых обстоятельств об отношениях с Петром не может быть и речи. Многодетная мать еще напоследок и извинилась:

– Ну, Мелодия, ты же сама понимаешь… У меня всё-таки дети, да и жена я официальная. Ты извини, если что…

– Да, конечно. Я все понимаю! Это вы меня извините, – ответила растроганная Мелодия и даже всплакнула.

В общем, расстались они не сказать что подругами, но по-доброму. Не так было с Петром. После сокрушительного скандала и выяснения отношений Мелодия строго указала двоеженцу на дверь и упала, рыдая, на диван проклиная свою горькую женскую судьбу.

И опять потекли длинные монотонные одинокие дни и ночи, она опять осталась наедине со своими душевными метаниями, искренне не понимая, почему ей так не везет. После этого случая Мелодия стала шарахаться от мужчин как от чумы, в каждом подозревая потенциального обманщика. А тут еще и мама начала капать на мозги. Вернее, последние лет десять она это делала с завидным постоянством, но последние два года, после смерти мужа, с упорством, достойным лучшего применения.

– Отец умер, внуков не дождался, и мне, видно, с внучатами не понянчиться, как я посмотрю…

– Мама, ну что ты начинаешь? Отец болел, а ты здорова.

– Это я-то здорова?! С такой-то дочерью? Ты себе явно льстишь! Тебе сколько лет? А я тоже моложе не становлюсь. У меня сердце болит каждый день! Я вот умру, и ты останешься одна! Когда ты будешь рожать ребенка?! Когда думаешь создавать семью?

– Мама, ну ты что, не понимаешь? Не с кем мне создавать семью! – кипятилась Мелодия. – Что ты меня мучаешь? Не у всех получается!

– Это потому, что некоторые, не будем показывать пальцем, выбирают из мужчин исключительно подонков и подлецов. А хороших парней, как Дима, не замечают!

– Опять Дима! – закатила глаза Мелодия.

Ей уже казалось, что это имя и немой укор мамы будут преследовать ее всю жизнь.

Это была давняя история. Их семьи жили на одной лестничной площадке. У одних росла девочка, у других – мальчик. Одного возраста. Ходили в один садик, потом в одну школу, правда, учились в параллельных классах.

С самого детства Мелодия чувствовала, что нравится Диме. Но так как сама не испытывала к нему никаких чувств, то делала вид, что не замечает его попыток подружиться с ней и даже избегала совместных прогулок.

А вот родители, как назло, дружили и очень часто ходили друг к другу в гости. И снова появлялся этот нескладный большеголовый веснушчатый Димка с тоскующими щенячьими глазами. У него были прямая челка и, главное, – потные ладони. Мелодия всегда содрогалась, когда Дима до нее дотрагивался.

Все десять лет, пока они учились в школе, Мелодия старалась не столкнуться с ним на переменке и каждый раз сталкивалась. Она даже стала подозревать, что Димка специально преследует ее.

– Вон твой воздыхатель! – шепнула ей как-то подружка Тамара, заприметив Диму.

– Он не воздыхатель! Еще скажи «тили-тили тесто, жених и невеста», – фыркнула Мелодия.

– Так все и говорят, – не отставала Тома.

– Да он просто мой сосед! Знакомый!

– Конечно! Рассказывай сказку! Почему он тогда все время пялится на тебя? – прищурилась Тамара.

– Да он на всех смотрит! – ответила Мелодия. – Он же не слепой.

– Он влюбился в тебя! Точно! – заключила Тамара.

– Фу! Он совсем мне не нравится! – пожала плечиками Мелодия и ушла в класс, чтобы прекратить неприятный разговор.

Годы шли, они взрослели, а в отношении Димы к ней ничего не менялось. Порой он предпринимал робкие попытки пригласить ее в кино или проводить до дома… А Мелодия делала всё, чтобы этого не произошло. Она пряталась в туалете, специально шла после школы домой к подруге, и всё это только чтобы не идти с ним рядом. Грубо ему отказать Мелодия тоже не могла, потому что Дима не сделал ей ничего плохого, да и родители дружили… И Мелодия выбрала единственный, оптимальный для себя способ общения с Димой – избегать его. И ведь любой другой человек понял бы, что его избегают, что не хотят с ним общаться. Любой другой, только не Дима!

Он словно жил в каком-то своем придуманном мире, в мире собственных фантазий и иллюзий. Дима на самом деле был несколько странен, нелюдим, угловат. Впрочем, таким и остался даже когда вырос. Когда им исполнилось по двадцать, Дима сделал Мелодии предложение руки и сердца. Она с ужасом отказалась, попытавшись смягчить отказ тем, что всегда относилась к Дмитрию исключительно как к другу. Хотя другом он ей никогда не был… Скорее Мелодия воспринимала его как Каспера-привидения, что следует за ней по пятам всю жизнь.

Когда Дмитрию исполнилось двадцать пять лет, он вновь повторил предложение и снова получил отказ. После этого он исчез из жизни Мелодии на несколько лет. Мелодия знала, что он работал хирургом, женился на медсестре, очень похожей на Мелодию, и вроде бы был счастлив. Брак не продержался и двух лет и распался весьма банально. Однажды Дима вернулся домой не вовремя и застал жёнушку с соседом. Медсестра собрала чемодан и перебралась к соседу, обрадовавшись, что всё открылось.

– Ты так жалок, Дима, что я не решалась сообщить тебе, что давно встречаюсь с другим мужчиной, фактически сразу же после свадьбы! Потому что от тебя никакого толку! – заявила она.

Дима тяжело пережил разрыв, горевал, даже плакал. Иногда он по-соседски заглядывал к маме Мелодии, та поила бедолагу чаем и как могла успокаивала Дмитрия.

– Шалава! Обидеть такого человека! Ты же порядочный, хороший, семейный мужик! Такая работа у тебя ответственная, человеческая жизнь в твоих руках. Из дома – в больницу, из больницы – домой. А дома такое! Да тварь она неблагодарная! Не оценила! Моя вот тоже болтается! Уже за тридцать лет, а семьи нет. И ведь тоже порядочная, а встречаются всё непонятно кто!

– Мария Ивановна, вы же знаете, как я отношусь к Мелодии. Я же всегда…

– Да знаю я, знаю! Дорогой мой, я о таком зяте только мечтаю! Тебя знаю с детства, родителей твоих, царство им небесное… Работящий, непьющий, скромный парень. Не зять, а мечта! Но ты же знаешь Мелодию! Вбила себе в голову, что вы просто друзья, что ты ей как брат. Глупость какая! Ну и что, что дружили с детства? Что в этом плохого? Наоборот, отлично знаете друг друга, а следовательно, и в семейной жизни будет меньше неожиданностей. Ну, ничего! Я же знаю, что ты любишь мою Мелодию и всегда любил! А она помыкается и когда-нибудь проанализирует твое к себе отношение… Вот она и спохватится! Вот и оценит! Помяни мое слово! Такого мужчину, как ты, двумя руками держать надо! Ничего-ничего… Всё образуется! Сердце мое вещует, что всё будет замечательно.

И Мария Ивановна с новыми силами подступилась к дочери:

– Годы идут, часы тикают… Ребенок тебе нужен! А тут холостой и порядочный мужик рядом, и любит тебя давно. Верный будет, семья крепкая, детки… Что еще женщине надо?

– А любовь? – попробовала отбиться Мелодия.

– Ну какая любовь? Господи, что ты как маленькая? Ну ладно шестнадцатилетняя девушка мечтает о неземных чувствах… Ну а ты-то что? Ребенка родишь и будешь им заниматься! Это самое главное! И верный, непьющий муж тоже счастье большое!

– Мама, ну не воспринимаю я его как мужчину! Какой-то нескладный он, некрасивый… Голова большая, косматый, руки загребущие… Когда дотрагивается, мне неприятно.

– Ну что ты выдумываешь? Внешность для мужчины не главное. Зачем тебе красавец-то? Для других баб?

– Я не о красоте как таковой… Но муж же должен быть хотя бы приятен… – пыталась объяснить матери Мелодия.

– Вот твой красавец очень приятен был… сразу двум бабам! Такого ты счастья снова хочешь? Тебе мало? А вот Дмитрий – мужчина свободный и будет только твой. Человек для семейной жизни надежным должен быть, а с ветрениками ты уже, по-моему, наигралась. Или нет? Пора за ум взяться!

После натиска мамы в игру вступила «тяжелая артиллерия» – сам Дмитрий. Цветы, подарки, звонки, приглашения на выставки, в музеи, в кино… А потом и кольцо в коробочке – золотое, с бриллиантами вкупе с трепетным, полным ожидания взглядом.

И Мелодия дрогнула. Согласилась выйти за Дмитрия замуж. Его радости не было предела. Он прыгал по комнате в какой-то нелепой пляске, размахивая длинными руками и горланя:

– Спасибо, любимая моя! Моя дорогая Мелодия! Какой же сегодня счастливый день! Как же мы с тобой хорошо заживем, и всё-то у нас будет хорошо! Я обещаю тебе! Вот увидишь! Как же я долго ждал! Даже не верится!

– Ничего, поверится… – криво улыбалась Мелодия.

– А ты не передумаешь? – уточнил Дмитрий, останавливаясь и пытаясь отдышаться.

На душе у Мелодии кошки скребли.

– Я своих слов обратно не беру!

– Вот спасибо! Вот умница! Какое же счастье! И Мария Ивановна будет очень счастлива!

«Да, это точно, – мысленно согласилась Мелодия, – хоть кто-то будет рад. А если мама довольна, то и я должна быть на седьмом небе, по идее…»

Мария Ивановна, услышав радостную весть, не поверила своим ушам. Ей даже не показалось странным, что обо всем она узнала от будущего зятя, а не от «счастливой» дочери. Впрочем, Мария Ивановна прекрасно понимала, что Мелодия согласилась на этот брак скрепя сердце, но мать была уверена, что лучше выходить замуж по расчету, за хорошего человека, чем по бешеной страсти и любви, которые, как правило, проходят… И ничего не остается.

– А когда изначально нет любви, то оно и лучше? – усмехнулась Мелодия.

– Вот именно! Не будет уже никаких неожиданностей! А бывает даже и наоборот.

– Как это? – с надеждой спросила Мелодия.

– Привыкают друг к другу, начинают ценить стабильность, верность, приходит уважение друг к другу и любовь… своя…

– Своя любовь, – как эхо, повторила Мелодия, решив твердо пойти под венец и больше не думать об устройстве личной жизни.

«Действительно, рожу, как и положено, в браке и растворюсь в ребенке», – зомбировала себя Мелодия.

– Не нравится мне твоя затея… Потому что ты мне не нравишься, – прямо сказала ей Тамара. – Нервная вся какая-то.

– Так это… – задумалась Мелодия.

– Что?

– Волнение невесты перед свадьбой! – пояснила Мелодия. – Когда вся жизнь проходит перед глазами. Женщина начинает сомневаться, стоит выходить замуж или нет…

– А-а, это… – отмахнулась Тамара. – Нет, когда я выходила замуж, у меня не было таких мыслей. Я просто чувствовала себя абсолютно счастливой и очень ждала, когда уже мне наденут кольцо и объявят женой. Боюсь, в твоем случае дело не в сомнениях. А в том, что ты не хочешь выходить замуж за Диму. Что ты вообще удумала?! Ты же бегала от него все время, а теперь хочешь провести с ним остаток жизни в одной квартире и в одной постели…

Мелодия не отвечала.

– Как ты будешь спать с ним? – в лоб спросила Тамара, чем повергла подругу просто в шоковое состояние.

Но Мелодия смогла взять себя в руки и сказать, что все у них будет нормально.

– Ну-ну… – как-то странно посмотрела на нее Тамара, от чего на душе у Мелодии стало еще тоскливее.

В один из вечеров, которые Мелодия теперь проводила исключительно с будущим мужем, она решила проверить эту, сексуальную сторону жизни. Они выпили шампанского, и Мелодия кокетливо пригласила Диму к действию. По страшному предсказанию Тамары им же предстояло заниматься этим чуть ли не всю оставшуюся жизнь.

Дима, не веря своему счастью, потянулся к Мелодии толстыми, как у негритенка, губами и обхватил ее потными, холодными руками. Мелодию чуть удар не хватил. То есть она не то что не обмякла в его руках, не впала в состояние неги и блаженства, а наоборот, стала твердая, как бревно.

Дима попытался вывести ее из этого состояния, но своими резкими, угловатыми движениями сделал только еще хуже. Слава богу, что у него хватило ума, понимания и такта, чтобы остановиться.

– Не хочешь сейчас? Нет настроения? Дорогая, я всё понимаю! Готов ждать, честное слово. Всё только по любви и согласию! Ты, главное, не передумай! Ты, главное, свадьбу не отменяй! Я понимаю, что тебе надо время! Ты так долго думала, прежде чем согласилась выйти за меня замуж… Я и после свадьбы готов ждать сколько понадобится.

И вот тогда Мелодия испытала настоящее счастье и смогла наконец-таки чуть-чуть расслабиться. Они даже продолжили пить шампанское и веселиться.

Мелодия рассказала об этом Тамаре, и та долго смеялась над ней:

– Ты обрадовалась, что секса не будет? В брак обычно за этим и вступают.

– Это по молодости, по глупости, а у меня продуманное решение, – ответила Мелодия.

– Ага! Продуманное решение! Родить ребенка! Только чтобы это сделать, да еще в твоем возрасте, надо страсти полностью отдаваться, а не откладывать секс до непонятно каких времен! – продолжала смеяться Тамара, которая знала толк в жизни.

– Посмотрим… Разберемся… – буркнула в ответ мрачная Мелодия. Она понимала, что подруга права.

– Ты себя приговорила! – вздохнула Тамара, сдерживая улыбку.

* * *

И вот самый знаменательный день в жизни любой женщины, впервые выходящей замуж, настал. Несмотря на то что особой страстью Мелодия не пылала, все равно ее охватило какое-то трепетное волнение. Она очень хотела в этот день выглядеть как королева.

Тамара же стояла на своем. Надо сказать, она была единственным человеком, кто отговаривал Мелодию от этого шага:

– Не пудри мозги ни себе, ни человеку! Не из тех ты женщин, что смогут жить без любви. Ты же эмоциональная, а таким без чувств тяжело. Не будет счастья.

– Да что ты все каркаешь?! Хоть в день свадьбы оставь меня в покое! – взмолилась Мелодия.

– Ладно, что я, зверь, что ли? На свадьбе ни слова! Только «Горько! Горько!». Ой, извини… Этого тоже не надо? Ну как скажешь! Я слова тебе не скажу! Я буду ждать тебя после свадьбы, когда ты придешь плакаться и говорить мне о том, как я была права. Но все! Больше ни-ни! – Тома приложила указательный палец к губам. – «Ах, эта свадьба, свадьба, свадьба пела и плясала!..»– запела она, помогая подруге облачиться в декольтированное кружевное платье с корсетом, сделавшим талию еще тоньше.

Надев жемчужные бусы и туфли на каблуках, Мелодия отправилась в салон красоты, который находился за углом ее дома.

В общей сложности пройти надо было метров двести, но это были самые счастливые двести метров в жизни Мелодии. Все встречные люди, видя невесту, улыбались, поздравляли, желали счастья, и Мелодия чувствовала какой-то внутренний подъем и наслаждалась моментом. Она была невысокого мнения о своих внешних данных, но в этот торжественный день чувствовала себя очень красивой. И кто знает, может, когда-нибудь почувствует и счастливой.

В салоне красоты ее уже ждали. Все очень любили работать с невестами, потому что возникала атмосфера радости и ожидания чуда.

Сначала ее длинные волосы уложили в красивую прическу из двух замысловатых кос. Потом одновременно стали приводить в порядок руки и накладывать макияж.

– Сделаем из вас красотку! – пообещала ей Виктория, мастер маникюра.

Мелодия не сказать что часто, но иногда захаживала к ней на обычный маникюр, а тут Виктория принялась уговаривать ее на длинные накладные ногти.

– Я покрашу ногти светло-сиреневым лаком, нанесу белый узор и украшу стразами. Глаз будет не отвести! – заверила ее Виктория.

– Ну, хорошо! Давайте! Эх, решилась выйти замуж, решусь и на длинные ногти! – пошла в разнос Мелодия.

– Правильно! В вашем возрасте жизнь только начинается! Все надо попробовать! – поддержали ее работницы салона красоты.

– Кольца будете друг другу надевать, фотографироваться, фужеры с шампанским поднимать. Руки должны быть безупречны. А если природа своих красивых ногтей не дала, так это сейчас можно подправить! – щебетала Виктория.

– Да, сейчас все можно подправить, – заметили женщины. – Но с остальным у нашей невесты все в порядке! А уж сохранить такие длинные, шелковистые волосы – это в наше время вообще чудо!

Маникюр у Мелодии в конечном итоге получился неотразимым. Такие ногти, сверкающие стразами Сваровски, хоть на выставку ювелирного искусства отправляй.

– Да, Вика, ты постаралась! – оценили все сотрудницы работу маникюрши.

– Вдохновение нашло! Для хорошего человека ничего не жалко! – зарделась Виктория, сама довольная своей работой.

Когда все было закончено, к салону красоты подъехала машина, за рулем которой сидела Тамара. Она должна была отвезти Мелодию в загс.

Свадьба была малобюджетная, без излишеств – никаких лимузинов, профессиональных ведущих и так далее. Роспись в загсе, поездка к Вечному огню и на Воробьевы горы, ну, и ужин в ресторане, на который были приглашены Мария Ивановна, сестра Дмитрия и пара-тройка друзей со стороны жениха и невесты.

Тамара то и дело поглядывала на Мелодию.

– Ты на дорогу смотри! – сказала подруге Мелодия.

– Да я на тебя не могу насмотреться! Класс! Какую же красоту сделали! Ты в обычной жизни не красишься особо, а сейчас… Глаз не отвести. А ногти-то, ногти! Класс!

– Спасибо. Сама любуюсь…

– Удобно? – спросила Тамара. – Ты же никогда с такими не ходила.

– Неудобно, конечно. Но привыкну. Зато очень красиво, – ответила Мелодия, перебирая пальцами.

– А венчаться вы с Дмитрием будете? – поинтересовалась Тома.

– Он хотел, я отказалась, – ответила Мелодия, смотря в сторону.

– Чего так? Венчание – это важно!

– Замолчи, – коротко и ясно выразила Мелодия свою позицию по этому вопросу.

– Понятно, – вздохнула Тамара. – Молчу. – И посмотрела на часы. – Смотри-ка, успеваем, прямо вот-вот ост…

– Что? – обернулась к Тамаре Мелодия.

Та резко припарковалась и взялась за голову.

– Что-то мне не хорошо, голова закружилась. Перенервничала я с твоей свадьбой. По-моему, даже не ела ничего сутки. Банкет готовила и сюрпризы для тебя.

– Тома, да не надо мне ничего! Что делать-то?

– Сходи в аптеку – видишь, вон напротив? Купи что-нибудь от головной боли.

– Конечно! Может, тебе еще что? – спросила Мелодия.

– Нет-нет. Только таблетки, – ответила Тамара.

– Тебе точно врача не надо? Может, «скорую»?

– Нет уж. Свадьбу я тебе не испорчу. Выпью таблетку, а поем у тебя на свадьбе.

Посетители аптеки с удивлением смотрели на невесту, покупавшую таблетки от головной боли. Мелодия даже услышала парочку скабрезных шуточек, отпущенных в ее адрес:

– Ого! Какая молодчина! Правильно! Теперь не должна больше голова болеть! А презервативы не хочешь купить?

Не успела Мелодия выйти из машины, Тамара сразу же достала телефон:

– Алло! Это я! Мы будем в загсе минут через пять, вы на месте? Все. Ждите.

* * *

Бывший следователь, а ныне частный детектив Суворов Матвей Михайлович открыл один глаз и посмотрел на часы, понимая, что пора вставать. Но после вчерашнего дня рождения его друга второй глаз открываться отказывался.

Матвей отдал службе в органах долгих восемнадцать лет жизни и ушел сам, понимая, что не пройдет переаттестацию по новым правилам, да и надо было молодым дорогу давать. Дело в том, что Матвею не очень везло. Вечно ему доставались какие-то сложные дела, вечно он как следователь попадал в такие ситуации, что сам был вынужден задерживать преступников, не дожидаясь группы захвата.

Как следствие – у Матвея было два огнестрельных ранения, три ножевых, один удар молотком по голове и множество переломов. Матвей слегка прихрамывал и при повышенной физической нагрузке страдал одышкой. Так из физически крепкого мужчины, всю жизнь серьезно занимающегося спортом, он превратился в не совсем здорового человека, который был вынужден уйти со службы.

Хорошо, что в тот период Матвея поддержал его друг Томилин Сергей, который уже давно ушел из органов по собственному желанию и занялся бизнесом. Сначала он сдавал в аренду недвижимость, потом обзавелся собственной пекарней, но все же остановился на частном детективном агентстве.

– Все-таки я вояка, и это дело мне по душе, – пояснил Сергей, уговаривая Матвея прийти к нему на работу. Агентство к тому времени существовало уже три года и приносило неплохую прибыль его владельцу. – Сам посуди, старик! Тебе сорок три года, ты еще молодой и полный сил! Ну куда ты пойдешь? В охрану? Тупо сидеть с кроссвордами или дышать в затылок дамочкам в парфюмерных магазинах, следя, чтобы они ставили пробники обратно? Нет, это не для тебя! Ты – следователь, которого поискать еще надо! Гений! И твой ум не должен простаивать! А мне как раз нужен такой человек. У меня, конечно, нет сложных дел, где бы ты мог проявить весь свой талант, ну а вдруг будет? А у меня нет сотрудника подходящего уровня. А если у меня будешь ты, мне сам черт не страшен!

– Я устал от… – начал было отнекиваться Матвей.

– Вот и прекрасно! – прервал его Томилин. – У меня ты будешь отдыхать, а еще получать за это приличные деньги. Ты будешь моим замом, зарплата стабильная и еще процент от каждого завершенного дела.

– Я не хочу следить за неверными мужьями и женами, – поморщился Матвей.

– Этим я тебя загружу только в крайнем случае.

Матвей познакомился с сотрудниками Сергея. Это были Игорь и Володя – молодые парни, играющие в шерлоков холмсов и постоянно соревнующиеся друг с другом, кто круче, а также секретарь Аделаида, в обязанности которой входило отвечать на звонки, подавать чай-кофе, ну и бумажная работа.

Впервые услышав ее имя, Матвей удивился.

– Так записано в паспорте! – гордо сказала девушка, краснея и смущаясь.

Матвей уже привык, что на многих женщин производил именно такое впечатление. Он был высок, широкоплеч, темноволос. Карие глаза лучились улыбкой.

– Зато знаешь как она говорит по телефону?! – усмехнулся Сергей. – «Детективное агентство. У телефона Аделаида! Слушаю вас!» – передразнил он секретаршу. – Люди дар речи теряют на пару минут. Думаю, в приемной президента говорят менее пафосным тоном. В общем, я не приму от тебя отказ! Ты – мой! Хватит ловить пули, получать нагоняи от начальства, приходить и уходить по звонку. У меня ты получишь легкую работу, хорошие деньги и свободный график.

Сегодня Матвей Суворов должен был первый раз выйти на работу в детективное агентство друга.

«Если я смогу выйти…» – подумал он, усилием воли открывая второй глаз.

После холодного душа и чашки кофе Матвей стал более оптимистичным, понимая, что, скорее всего, теперь сможет доехать до агентства.

Не успел Суворов припарковать свой старенький «БМВ» у офиса детективного агентства, как у него зазвонил телефон. Матвей поморщился: голова раскалывалась да нога сегодня ныла больше обычного.

– Наверное, к дождю, – сказал он уже в телефон. – Алло?

– Что? Какой дождь? Да, сегодня передают дождь. Это Серега. Слушай, Матвей, ты где?

– Ты звонишь, узнать где я? Сегодня первый день как я у тебя работаю. Не забыл? Сейчас двигаюсь по направлению к вашему крыльцу. Ты-то как?

– Вообще в разобранном состоянии. Поэтому и звоню, – хриплым голосом сообщил Сергей. – Так неудобно. Ты сегодня первый день, а я не могу на работу выйти. Ну, ты тертый калач. Сам там как-нибудь, ладно? – закашлялся Томилин.

– Хитрый ты черт, Серега! Думаешь, мне легко было вставать?

– Вот я и говорю, что ты намного лучше меня! Мистер совершенство! Подстрахуй, пожалуйста…

– Ладно, проехали. В чем хоть моя работа будет заключаться?

– Да все просто… Клиенты говорят о своей проблеме, ты расследуешь. Только у нас методы бывают не то чтобы незаконные, но… И ради бога, не звони мне часов пять! Голова раскалывается! Ребята тебе все скажут, и секретарь у меня опытная! Прайс-лист на услуги у нее.

– Разберемся, – улыбнулся Матвей, отключая связь и входя в офис детективного агентства.

Все сотрудники были уже в сборе и поприветствовали его:

– Наш новый детектив. Гип-гип-ура!

– Столько чести, – смутился Матвей.

– Босс говорил, что ты – гений сыска! Научишь нас разным уловкам? – спросил Игорь.

– Обязательно.

– Сейчас вы за главного, – напомнил ему Володя.

– Я? – удивился Матвей.

– Ты же зам босса! Не бойся, тебя никто не будет ненавидеть и завидовать. Мы как-то и не рассчитывали на эту должность. Мы не профессионалы, а так… любители, – пояснил Игорь.

И ребята очень быстро засобирались.

– Вы куда? – не понял Матвей.

– На задание. Заступаем на суточную слежку. Аппаратуру взял? – спросил Игорь у напарника.

– Так точно! – ответил Володя.

– А я? – глуповато спросил Матвей. – Сергей сказал, что вы меня введете в курс дела, я же первый день.

– У нас клиент давно в разработке, мы не можем не пойти. А ты останешься в офисе на случай, если кто-то придет. Будешь действовать по своему усмотрению, профессионализм подскажет, что делать. А может, повезет и никто не придет? – подмигнул Суворову Игорь, и парни, погрузив какую-то аппаратуру, уехали.

– Вот мы и одни! – заявила Аделаида. – Босс позвонил и сказал, что сегодня не приедет.

– Я в курсе, – ответил Матвей.

– Тогда расскажите мне о себе, – лукаво посмотрела на него девушка. – Особенно меня интересует личная жизнь.

– В смысле?

– Я хорошая секретарша и должна все знать для вашего же блага! Вам будет звонить жена? Любовницы? Их имена? Что им говорить, чтобы они никогда не пересекались и вы не остались в проигрыше. Про Сергея и парней я знаю все! – заявила девушка.

Матвей рассмеялся:

– Ну и как? Серега хорошо маскируется?

– А вот тайны других я не выдаю, даже их друзьям! – гордо сказала девушка.

– Прекрасно. То есть вы – «могила»! И я могу доверить вам всю подноготную? – уточнил Матвей.

– Точно!

– Так вот, дорогая Аделаида, жены у меня нет. Была, да сплыла уже давно. А любовницы… они для любви, и я звоню им сам, когда мне надо. Так что вас беспокоить никто не будет.

– У вас лукавый взгляд, – отметила Аделаида. – Вы бабник?

– То есть вы все-таки хотите знать на самом деле все?!

– Точно!

– Я не бабник, но женщин люблю. А как их не любить? Я же мужчина! Когда-то давно я попал… скажем так, в неприятность, два месяца провел в коме и полгода учился заново ходить. По инвалидности мне платили сущие копейки. Кто может осудить молодую, красивую женщину, которая была моей женой, за то, что именно в этот период она стала отвечать на ухаживания очень богатого господина, бросившего к ее ногам весь мир? Она ведь не знала, что со мной будет, а тут…

– Она просто предательница, – высказала свое мнение Аделаида.

– Я ее отпустил, – пожал плечами Матвей. – Это было лет восемь назад.

– Понимаю. А дети?

– Вот детей не успели! Об этом жалею.

– Она так и живет с тем толстосумом? – спросила Аделаида.

– Нет, он давно ее бросил. Я в тот момент уже встал на ноги и вовсю работал. Она вернулась ко мне, и я помог ей деньгами, но не принял. Не захотел стать перевалочным пунктом для человека, который всю жизнь будет искать другого хозяина.

– И правильно сделали! – горячо поддержала его девушка-секретарь.

– Не знаю, правильно или нет, но я ни разу не пожалел о своем решении. Моя бывшая выходила замуж еще раза три, а потом я уже не следил, потерял ее из виду.

– Чего же вы выбрали такую легкомысленную жену? – удивилась Аделаида.

– Кровь ударила в голову, да и молодой был, глупый, – ответил Матвей. – Другого объяснения не нахожу.

– Вам кофе? Чай? – улыбнулась Аделаида.

– Пью только черный кофе без сахара и молока. Две ложки на сто пятьдесят миллилитров воды, – сказал Матвей.

– Я запомнила. Проходите в свой кабинет, Матвей. Я сейчас.

Суворов уселся за свой рабочий стол и включил компьютер. Он решил поискать информацию, которую мог не знать.

Через несколько минут появилась Аделаида с подносом, на котором стояли две чашечки ароматного кофе.

– Что вы задумали, Аделаида? – спросил Матвей, не отрываясь от монитора.

– Что вы имеете в виду? – не поняла девушка и села напротив.

– Вы распустили волосы, накрасили губы ярче, чем обычно, и от вас просто разит духами…

– Вы очень внимательны к деталям, – оторопела девушка.

– И вы принесли две чашки кофе, хотя у меня нет посетителя. Это говорит о том, что вы намереваетесь пить кофе со мной. И прихорашивались вы не зря. Надеетесь, что это кофепитие перейдет во что-то большее? – поднял на нее лукавые глаза Матвей.

– Я очень надеюсь, – приняла соблазнительную позу Аделаида. – Такой мужчина и свободный!

Матвей внимательно посмотрел на девушку.

– Знаете, Аделаида, давайте проясним все на берегу. Я на работе первый день и меньше всего хочу ссориться или иметь какие-то недопонимания с немногочисленными сотрудниками агентства. Вы очень красивая и сексуальная девушка, но между нами ничего не может быть, кроме крепкой дружбы, – сказал он.

– Вы сказали, что свободны, – расстроилась Аделаида.

– Дело не в этом… – защелкал по клавиатуре Матвей.

– Вы не заводите романы на работе?

– И это тоже. А еще вы мне в дочери годитесь.

– Как это?! Сейчас все мужчины предпочитают девушек помоложе. Это модно и нормально. Старые тетки только за деньги могут приобрести себе жениха… Ну, если они богатые. А у меня вот еще есть шанс.

– Конечно есть! Аделаида – вы красавица! И встретите нормального чувака. Зачем вам хромой и непонятно еще как зарабатывающий?

– Не наговаривайте на себя! Вы – симпатичный! – возразила девушка. – И совсем не старый. А мужчиной такой профессии можно только гордиться.

– Спасибо, но я надеюсь, что вы меня поняли.

– Поняла, – вздохнула Аделаида. – Вы вообще потеряли веру в женщин? Решили больше не жениться?

– Кто вам сказал такую глупость? Конечно нет! Просто если я и подойду к этому вопросу во второй раз, то это будет очень ответственно.

– Что это за женщина должна быть? – поинтересовалась Аделаида.

– Не знаю. Но, думаю, при встрече с такой женщиной меня как обухом по голове стукнет и я пойму – она! – ответил Матвей весьма туманно.

– Вряд ли стукнет, раз не стукнуло до сих пор! – из вредности заявила Аделаида.

Матвей только рассмеялся. Но тут раздался мелодичный звонок по всему офису.

– Что это? – спросил Матвей.

– Это кто-то пришел! – воскликнула Аделаида. – Если посетитель, я его приведу к вам.

– А как же я? – забеспокоился Матвей. – Я же ничего не знаю.

– Да что там знать! Все нормально будет. В конце концов, придется начинать когда-нибудь. В общем, я побегу! – И Аделаида сорвалась с места.

* * *

«По крайней мере выглядят клиенты так же, как и те, что приходили к нам в полицию», – подумал Матвей, рассматривая вошедшую женщину. Но все равно чувствовал нервное беспокойство и повышенное сердцебиение. Все-таки это был его первый клиент.

Женщине было под сорок. Аккуратная стрижка, светлые волосы, зеленоватые испуганные глаза.

Ее провели к нему в кабинет.

– Чай? Кофе? – дежурно предложила Аделаида.

– Что? А… нет. Спасибо, я не хочу.

Аделаида весьма многозначительно посмотрела на Матвея, словно говоря ему: «Ну, начинайте!» – и гордо удалилась.

– Меня зовут Матвей Михайлович, я частный детектив. Слушаю вас.

– У меня не очень простое дело, – нервно открывала и закрывала сумочку женщина. – Ах, да… меня зовут Тамара.

– Очень приятно. Любое дело решаемо. Слушаю вас, – кивнул Матвей.

– Я хочу рассказать про свою подругу Мелодию.

– Не понял.

– Мою подругу зовут Мелодия Михайловна Климова, – пояснила Тамара.

– И что с ней? Ей угрожают?

– Знаете, она сама себе угрожает. Я сейчас поясню.

– Да уж, хотелось бы, – ответил Матвей.

И Тамара долго и нудно объясняла ему, до чего хороша эта Мелодия. Только несовременная и очень порядочная. А самый главный ее недостаток – что она не умеет брать нахрапом мужчин и вообще не разбирается в них.

Матвей терпеливо ждал развязки, но она не наступала. Пришлось ему деликатно прервать повествование клиентки:

– Извините. Вам от меня… от детективного агентства что надо? Чтобы мы научили ее разбираться в мужчинах или выдать замуж? Боюсь, что ни первое, ни второе в нашу компетенцию не входит…

– Нет, подождите! Вы не дослушали! – воскликнула Тамара.

– Пожалуйста, ближе к делу.

– Хорошо! Но мне надо было все рассказать о моей подруге, чтобы вы лучше поняли женскую душу и особую ранимость Мелодии, – ответила Тамара.

– Я понял-понял. Женщина с таким именем – уже находка! – согласился Матвей.

– И вот сейчас Мелодия собралась замуж, – продолжила Тамара.

– Правда? Я рад! Она все-таки встретила свою судьбу?

– Вот мы и подошли к главному! – И Тамара всхлипнула. – Она не должна за него выходить, и вы должны в этом помочь!

Матвей закурил, сдвинув брови. Нет, он понимал, что такое «частное агентство», но, видимо, не понимал, насколько частное! Эта дамочка могла быть просто ненормальной, в полиции с ней и минуты никто не стал бы разговаривать, а в частном порядке – пожалуйста! Сиди и слушай. Тамара тем временем вдруг совершенно неожиданно разрыдалась.

– Спасите ее! Она сама не знает, что делает. Этот мужчина ей неприятен! Она всю жизнь шарахается от него! Представляете, до чего они договорились? Что у них не будет секса, пока она не захочет, потому что Дима попробовал ее поцеловать и она не смогла…

– Вы успокойтесь, пожалуйста, но вам не кажется, что это вмешательство в личную жизнь? Она же – ваша Мелодия – не маленькая девочка? Ее это устраивает?

– Нет, конечно! Это мама на нее давит: «Тебе столько лет, мужчина порядочный, дети нужны!» Но я ее больше знаю! Она совершает огромную ошибку! Ходит просто с черным лицом! Я как подруга не могу участвовать в этом лицедействе. Я должна ее спасти!

– Каким образом? Можно уточнить? – спросил Матвей.

– Надо сорвать свадьбу! – загорелись глаза у Тамары.

– Как?

– Я все придумала! – быстро затараторила она. – Мордобоя никакого не надо и стрельбы тоже!

– И на этом спасибо, – усмехнулся Матвей.

– Без чего не состоится свадьба? – спросила Тамара.

– Без чего? Без колец?

– Нет!

– Без тамады?

– Нет!

– Без свадебного торта?

Матвей раздражал Тамару своей недогадливостью.

– Да нет же! Без невесты не будет свадьбы! Надо убрать невесту! – И Тамара до невозможности округлила глаза.

– Как убрать? – опешил Суворов.

– Ну, не убить конечно! Есть такой славный обычай – похищение невесты! Вот вы и должны ее похитить!

– Ничего себе… – растерялся Матвей.

– Один вы это будете делать или с напарником – мне все равно, – не унималась Тамара. – Думаю, вы и один с ней справитесь. Мелодия – бухгалтер, спортом никогда не занималась.

– Но по обычаю невесту крадут совсем на чуть-чуть и за выкуп возвращают жениху! – ответил Матвей.

– Так вы и вернете, только когда загс закроется. Как вы это будете делать, я не знаю. Придумайте что-нибудь. Машина там сломалась, или вам плохо с сердцем стало… Мелодия сердобольная и даже в ущерб себе вас не покинет! А потом им придется снова подавать заявление и ждать своей очереди. И кто знает, может, Мелодия одумается и не станет портить жизнь себе и Диме? А потом я что-нибудь придумаю.

– Не сомневаюсь, – с опаской посмотрел на клиентку Суворов.

– А сейчас главное – расстроить эту свадьбу! – твердо заявила Тамара.

– Я понял вас, но…

– Пожалуйста!

– В принципе, это вмешательство в личную жизнь. Вы просите нарушить…

– Не нарушить, а спасти! Поверьте мне. И не думайте, что я ненормальная, я могу и справку от врача принести!

Тогда Матвей пообещал поговорить с начальством и дать ответ. Тамара оставила фотографию Мелодии и написала дату и время регистрации.

Матвей позвонил приятелю и обрисовал ему ситуацию. Сергей был не против, чего не скажешь о Суворове.

– Это уголовное дело! – кричал он.

– Смотря как преподать. Прикинешься пьяным дурачком, потом признаешься, что перепутал невесту, и разыграешь сердечный приступ, чтобы она осталась с тобой.

– Слушай, тебе надо было актера нанимать на службу, а не следователя! В детективном агентстве творится полный беспредел! Хорошее у меня первое задание – украсть невесту.

Тем не менее Матвей был вынужден позвонить Тамаре и сообщить ей, что они берут это дело. Потом достал из своего рабочего стола фотографию Мелодии и внимательно посмотрел на нее.

– Ну, здравствуй, Мелодия Михайловна!

Прибыв на место и увидев такое количество невест, Матвей как-то подрастерял свой решительный настрой. Он словно оказался в Африке, где все жители на одно лицо.

«Твою дивизию… Как же мне ее узнать? А если украду другую?..» – размышлял Матвей, бродя по загсу.

Внезапно его внимание привлекла странная парочка, выходящая из туалетной комнаты. Невеста выглядела как все невесты, а вот ее спутник не походил ни на жениха, ни на гостя. Напряженное лицо, злобный тревожный взгляд. Они быстро свернули на лестницу и направились к выходу. Невеста тоже была напряжена, словно натянутая струна. И еще Суворов отметил какие-то странные перчатки у нее на руках, которые никак не вязались с ее общим торжественным видом.

«Черт! А ведь это, похоже, она… Точно! – подумал Матвей и двинулся следом за странной парочкой. – Тамара говорила, что ей лет тридцать пять. Хм… А она неплохо выглядит».

Суворов вышел на улицу и почти нагнал Мелодию (а в том, что это она, Матвей уже не сомневался), но тут он понял, что мужчина, сопровождающий невесту, как-то странно держит ее. Матвей прибавил ходу, но все равно не успел. Мужчина пихнул Мелодию в автомобиль с тонированными стеклами, нырнул следом, и машина рванула с места. Суворов, не мешкая, бросился к своему «БМВ» и устремился в погоню. Больше всего он боялся упустить машину похитителей из вида, хотя и запомнил номер. «Мужиков, по крайней мере, двое, – размышлял Суворов, лавируя в потоке машин. – Один выводил Мелодию из загса, второй сидел за рулем».

Матвею повезло – он догнал машину с тонированными стеклами. Она на большой скорости двигалась в сторону области. Суворов старался держаться поблизости. «Что же ты за женщина такая – Мелодия? Меня наняли похитить тебя, а тут и так желающие нашлись… А может, это деятельная Тамара подстраховалась и наняла еще кого-то? Подумала, вдруг я откажусь или не смогу? Нет… Она заплатила деньги и радовалась, что мы согласились… Да и ребята какие-то конкретные. Посмотрим, куда кривая выведет… Вот смеху-то будет, если окажется, что Мелодия передумала выходить замуж и укатила со своим любимым».

* * *

Мелодия с Тамарой приехали в загс и нашли Диму. Тот светился от счастья:

– Скоро наша очередь!

– Мелодия, у тебя что-то на носу… – обратилась к ней Тамара.

– Что?

– Да нет, показалось. Или тени слегка размазались? Не пойму. Пойди-ка ты в туалетную комнату. Время есть.

– Да, я сейчас… – послушалась Мелодия. – Ты не пойдешь со мной?

Тамара покачала головой:

– Я тут с твоим женихом поворкую, а то он все один да один.

– Ты как себя чувствуешь-то? – поинтересовалась Мелодия.

– Да нормально! Такой счастливый день! Я продержусь, не переживай! Ты иди-иди!

Мелодия отправилась в туалетную комнату и посмотрелась в зеркало. Выглядела она хорошо, только была слегка бледноватой. Но тут дверь открылась и в женский туалет вошел мужчина. Мелодия удивленно посмотрела на него, но он не испытывал никакого неудобства.

– Ой, это я перепутала, что ли? Извините! – засуетилась она. – Уже ухожу!

– Стоять! – вдруг грубо приказал незнакомец.

– Что?

– Стоять, сказал! А то пристрелю! Испачкаю кровью твое белое платьице!

Мелодия, похолодев от ужаса, увидела пистолет, черное дуло, направленное прямо на нее.

– Вы что? Господи…

– Заткнись! Я не шучу! Быстро надела перчатки! – И мужчина кинул ей светлые хлопчатобумажные перчатки.

– Что? – опять не поняла Мелодия.

– Ты всегда такая тупая или только в день свадьбы? Повторяю последний раз: надень перчатки и не вздумай их снять!

Мелодия судорожно, не сразу попадая пальцами в нужные отделения, натянула перчатки, все еще не веря, что это происходит с ней наяву.

Мужчина приблизился к Мелодии и заломил ей руку за спину.

– А теперь мы вместе быстро выходим и идем на улицу! Если дернешься или подмигнешь кому, я тебе позвоночник прострелю, усекла? Останешься инвалидом на всю жизнь, – и для убедительности похититель ткнул ей дулом в спину.

– Я иду, иду… Только зачем?

– Заткнись! Все вопросы потом!

В машине Мелодию грубо усадили между двумя плохо пахнущими мордоворотами. Третий бандит сидел за рулем.

– Куда вы меня везете? Что вам надо? У меня нет денег! – запаниковала Мелодия.

В ответ ей был только гнусный смех. А когда она не успокоилась да еще начала плакать, один из злоумышленников схватил ее за шею.

– Заткнись, дура! Или тебе рот заклеить?

– Нет, – простонала Мелодия.

Ехали они долго, вопросов им она уже не задавала.

Свернув с трассы на проселочную дорогу, они въехали в какой-то непрезентабельный, малонаселенный пункт и остановились у полуразвалившейся избы. Мелодию выволокли из машины и ввели в дом. Там бандитов ждал еще один мужик:

– Вот она, невесточка! Ну, здравствуй, непутевая ты наша! В таком зрелом возрасте собралась замуж, и то не удалось. Ха-ха-ха! Жалко мне тебя!

– Что вам нужно? – дрожала Мелодия.

– Да не ты нам нужна, дура! А твои руки, то есть ногти.

– Ногти?!

– Думаешь, у тебя там стразы? Ничего подобного. Настоящие бриллианты! Виктория – подруга Хмурого! – и хозяин избы кивнул на мужчину, стоящего рядом. – Неделю назад он ограбил одного известного ювелира и скинул камушки Вике. За ним погоня была. А потом Вика стала замечать, что за ней следят. Наверное, ждали, когда Хмурый придет за камнями, чтобы накрыть всех сразу. Но Вика – умная баба, придумала такой вот способ вынести камни из салона. А мы тебя уже в загсе ждали, невестушка!

– Бриллианты? – Мелодии казалось, что она сходит с ума. – Так я отдам.

– Конечно, отдашь. Вместе с пальчиками! Камешки на такую сумму, что нам всем надолго хватит! А тебя придется порешить!

– Не надо! Прошу! Не надо убивать! – стала просить Мелодия.

– Ты же не думаешь, что мы оставим тебя в живых, чтобы ты всем нам, и Виктории в том числе, жизнь испортила? Нет, дорогуша. Извини, но ты не жилец. – И мужик, вынув из кармана нож с выкидным лезвием, стал надвигаться на нее.

Мелодия медленно отступала, пока не прижалась спиной к стене.

– Прошу, не надо! Я не скажу!

– А баба-то ничего! Может, устроим ей брачную ночь? Все-таки невеста! – хохотнул Хмурый.

– Тебе Вика потом устроит! Пора кончать ее!

Но тут раздался стук в дверь.

Мужики переглянулись. Один, вооружившись пистолетом, подошел к двери и спросил:

– Кто?

– Конь в пальто! Открывай! Весточка от Вики!

Мужик открыл дверь и замешался.

– Ты кто?

– Жених! И я против, чтобы вы убивали мою невесту! – ответил Матвей и, с ходу ударив мужика в шею, развернул его лицом к подельникам.

Один из них начал палить, но Матвей был надежно прикрыт, и пуля угодила в бандита. А потом Матвей и сам начал стрелять. Два выстрела – два попадания.

– Стой! Я ее убью! – закричал последний бандит, схватив Мелодию и приставив ей пистолет к виску.

Мелодия беспрерывно плакала и молила о пощаде.

– Тихо! Тихо! Зачем такие изыски? – поднял руки Суворов.

– Оружие брось и подвинь ко мне ногой! – скомандовал преступник. – Ну! Или я убью ее!

– Все! Я кладу пистолет! Тише! Не горячись!

Матвей медленно наклонился, вытягивая вперед руку с пистолетом, но в последний момент сделал резкий кувырок и оттолкнул Мелодию. Она стукнулась лицом о стену, в голове словно Царь-колокол забухал и изображение поплыло перед глазами. Последнее, что слышала Мелодия перед тем как потерять сознание, были выстрелы.

Она пришла в себя достаточно быстро: руки-ноги были целы, только из носа хлестала кровь. Мелодия огляделась. Все бандиты и мужчина, пришедший ей на помощь, лежали тихо.

– О господи… – Она на четвереньках двинулась к своему спасителю.

Он открыл глаза и поморщился:

– Нога… пуля вошла…

– Столько крови!.. – ахнула Мелодия. – «Скорую» надо… полицию…

– Я уже вызвал, перед тем как в дом полезть, – ответил Суворов. – Жгут нужен.

Мелодия понимала, что мужчина просто истекает кровью, но в этой заброшенной избе не было ничего подходящего. Внезапно ее взгляд наткнулся на ножницы.

– Постойте! Мне пришла одна идея…

Мелодия размотала свою прическу, от которой мало что осталось, и отрезала одну из кос – вот и жгут! Дрожащими руками она перевязала ногу раненому.

– У меня такого жгута никогда не было. – Суворов только диву давался. – Не жалко?

– Вам повезло, что у меня длинные волосы, – усмехнулась Мелодия и, осмотрев комнату, добавила: – Прямо как в кино.

– Почему? – не понял Суворов.

– Главный герой врывается, всех убивает и обнимает спасенную со словами: «Все закончилось, дорогая, все закончилось…»

Матвей внимательно посмотрел на Мелодию – грязное, все в крови платье, опухший нос и обрезанные волосы, с одной стороны торчащие рогом… И несмотря на то что находился на грани жизни и смерти, он еле удержался от смеха.

– Вас как зовут? – спросила несостоявшаяся невеста.

– Матвей.

– А меня Мелодия.

– Ты моя Мелодия, я твой преданный Матвей, – пропел он с легкой с одышкой.

– Ну, раз шутите, значит, с вами все в порядке. А вас не будут… ругать из-за этих? – И Мелодия обвела взглядом тела бандитов.

– У меня лицензия на убийство, как у агента 007, – подмигнул ей Суворов. – Я вам нос испортил, извините, не рассчитал силу. Жених, наверное, расстроится…

– Он меня любую любит.

– И волосы из-за меня испортили, – продолжал перечислять Матвей урон, нанесенный внешности Мелодии. – Одна коса осталась. Зачем она вам теперь?

– Чтобы второй жгут наложить – на язык, чтобы не болтали много. Кстати, а что вы тут делали?

– А это вы у своей подруги Тамары спросите.

– А при чем тут Тамара? – удивилась Мелодия.

Но Суворов не успел ответить: раздались звуки сирены и в избу ворвались люди в камуфляжной форме:

– Лежать!

– Да тут уже все и так лежат, Вася! Не суетись! – сказал Матвей, вызвавший своего друга-оперативника.

– Матвей! Нога? И ведь та, на которую не хромал?!

– Теперь симметрично хромать буду, – ответил Суворов.

– Узнаю нашего «везунчика»! А еще говорил, что работа в детективном агентстве – не бей лежачего… В первый же день так вляпаться! Несите носилки! – скомандовал Василий своим подчиненным и посмотрел на Мелодию:

– Вы-то как?

– В порядке.

– Точно? – засомневался он. – Потому что выглядите не очень.

– Я всегда так выгляжу, – шмыгнула носом Мелодия.

Суворов не удержался от смеха. Заржал и Василий:

– Матвей, ты, похоже, нашел такую же везучую, как и сам! Смотри-ка, что с девахой в день свадьбы произошло!

– Командир, тут два трупа и два тяжело раненных, – сообщили Василию его бойцы.

– Пакуйте всех.

– А вы зря смеетесь, – обиженно проговорила Мелодия и протянула Василию свои руки в грязно-белых перчатках. – С моей легкой руки вы звездочку на погонах получить можете!

– Это точно, – подтвердил Матвей и пояснил: – Я подслушивал под окном и все записал на телефон.

* * *

Матвей лежал на больничной койке и играл в компьютерную игру, когда к нему в палату вошла стриженая Мелодия:

– Здрасьте…

– Ой, это вы! – обрадовался он. – Вот уж не ожидал! Думал, после разговора с Тамарой вы не захотите меня видеть.

– Нет, я просто убила Тамару, а с вами и так все понятно – ничего святого, – буднично ответила Мелодия и положила на тумбочку пакет с гостинцами.

– Тоже выход. Но она искренне хотела как лучше.

– Ага. Но если бы Тома вас не наняла, меня бы уже не было в живых. Так что вы оба прощены, – улыбнулась Мелодия.

– Вам хорошо со стрижкой. А косу я сберег и врачам запретил ее выбрасывать! Только она в крови вся. Может, если постирать там…

– И что? – прервала его Мелодия. – Привязывать я ее к себе буду, что ли? Мне и ногти ободрали, – показала она ему руки. – А вместе с этими накладными и свои пострадали. Ни волос, ни ногтей, ни мужа, – вздохнула Мелодия.

– Так замуж вы так и не вышли? Ну, хотите, я по своим каналам договорюсь, чтобы вы не ждали месяцы и вас распишут хоть завтра? – спросил Матвей.

Мелодия покачала головой:

– Жених отказался.

– Как отказался?! – не понял Матвей.

– Сначала долго не верил, что я не специально сбежала, а потом испугался, что за мной будут бегать бандиты и мстить за своих. Да и вообще, – сокрушенно махнула она рукой, – все сложилось как-то не так.

– Ну уж если я вам внешность подпортил, мне на вас и жениться придется, – ответил Матвей.

– Все шутите? Ладно, мне пора. Могу я вас еще навестить?

– В любое время!

– Не столкнусь тут… ну, с женой? Может, ей неприятно будет.

– Я не женат, так что ни с кем вы не столкнетесь, – успокоил ее Матвей. – Оставьте мне телефон, я буду звонить.

Мелодия записала ему номер телефона и покинула больницу.

– А чему ты улыбаешься? – спросила ее вечером мама.

– Что?

– Улыбаешься, говорю, чему? Сильно головой ударилась, что ли? Это же надо было такое учудить! В день свадьбы налепить себе бриллианты на ногти, связаться с бандитами, лишиться кос, которые я тебе отращивала всю жизнь! Обидела Диму – хорошего человека! Ладно бы это все произошло после росписи, а так что? А теперь улыбаешься!

– Спасибо, мама! – обняла ее Мелодия.

– За что?

– За то, что заметила, что я счастлива! – засмеялась Мелодия.

В это время раздался телефонный звонок.

– Мне звонят. Это он!

– Кто? – спросила Мария Ивановна.

– Тот, кто стукнул меня по голове и вправил мне мозги! Какой же это хороший день – свадьба!

Мария Ивановна только головой покачала.

Таблетка от одиночества

Глава 1

В кабинет Петра Николаевича Котова заглянула женщина, выполняющая обязанности секретаря:

– Ваш самолет готов, шеф!

– Спасибо, Тамара, – поблагодарил Петр Николаевич и отложил ручку в сторону. – Сейчас же выезжаю в аэропорт.

Котов был успешным бизнесменом, только что перешагнувшим тридцатипятилетний рубеж. Родителей у него уже давно не было в живых. В юности он сделал попытку обзавестись семьей и женился на однокурснице. Брак продлился пять лет и благополучно распался из-за ревности жены и абсолютной неготовности Петра жить в супружестве. У них остался ребенок Егор. И если мужем Петр оказался никаким, то отцом он был отличным. Все последующие годы он постоянно общался с ребенком, был в курсе его дел и полностью содержал бывшую семью, несмотря на трех сменившихся там «папаш».

Был у него и близкий друг, Юра Захаров, оба имели спортивные разряды и в свое время были приняты в гильдию каскадеров, где честно отпахали добрый десяток лет, заработав первые деньги и многочисленные травмы.

Затем Юра внезапно поменял род деятельности и увлек за собой Петра. Возможно, сказались многочисленные сотрясения мозга, полученные Юрием во время съемок. Вел он себя часто неадекватно и все время попадал в неприятные истории с риском для своей жизни и жизни окружающих. Много что поменялось, но неизменной осталась их крепкая мужская дружба.

На настоящий момент они были владельцами акций совместного предприятия «Апатиты». Начинали они свой бизнес с закупки драгоценных камней и изготовления ювелирных украшений. Конечно, делали они это не сами – вложив первоначальный капитал, заработанный на съемках, друзья наняли профессионалов и быстро развили дело.

Петр чаще проводил время в офисе, подписывая важные документы и погружаясь в финансовую сторону дела. Юра же в основном общался с людьми, так сказать, был главным по связям с общественностью. Они полностью доверяли друг другу. У каждого были ключи от квартиры другого, каждый имел доступ к банковским счетам, и никто из них не спрашивал, для чего взята та или иная сумма. Значит, так надо было! Возможно, в фирмах, созданных недавно, никогда бы не дошли до такого панибратства, но их бизнес начинался еще в перестроечные времена, и ничего с тех пор в их отношениях не изменилось.

Со временем, заработав много денег, друзья стали вкладывать их в другие отрасли. Появился свой банк, сеть супермаркетов. Петр открыл казино, а Юра занялся благотворительностью – построил новую школу, взял под опеку детский дом для детей-инвалидов. И опять никто не спрашивал – зачем ты это делаешь? Они уважали решения друг друга и не лезли с советами, куда лучше вкладывать личные деньги.

Петр давно чувствовал себя богатым человеком, «хозяином жизни». Ему нравилось выкурить трубку, набитую ароматным голландским табаком, в окружении эксклюзивных вещей. Он жил в роскошном загородном доме, дважды в год отдыхал на дорогих курортах, любил красивых женщин и породистых скакунов. Лишь иногда Петр с тоской вспоминал о своей бесшабашной юности, когда беззаветно любил и безоглядно рисковал. В такие моменты он завидовал Юре, который сумел остаться таким же, как в молодости. Юра, став богатым, не изменил самому себе, он как-то легко относился к деньгам и не видел необходимости менять свою жизнь. Он даже не удосужился обзавестись домом, что крайне раздражало Петра. Иногда он делал попытки вразумить друга:

– Хотя бы участок земли приобрел, а уж дом потом можно построить, когда за ум возьмешься.

– А! Мне дом ни к чему. Живу я один и прекрасно себя чувствую в квартире, – отмахивался Юра. – А участок земли у всех будет метр на два. Прости за черный юмор.

– Вот всегда ты так! Мне неловко, мы с тобой партнеры, у меня есть недвижимость и другие атрибуты богатого человека, а ты словно подмастерье. Люди могут подумать, что я обкрадываю тебя! – объяснял свою позицию Петр. – У нас же бизнес на равных!

– Не бери в голову глупые сплетни, я никогда не скажу тебе ничего подобного, мне такое и в голову не придет. С каких пор тебя стало интересовать чье-то мнение? Главное, что мы доверяем друг другу!

– И все же тебе нужно прекратить эти юношеские закидоны. Носишься по каким-то гонкам, ввязываешься в потасовки, перестрелки. Мы же завязали с этим! Думаешь, я не хочу тряхнуть стариной? Но уже пора взрослеть и становиться солиднее!

– Петр, это активный образ жизни.

– Пора остепениться.

– Да ты стал старым брюзгой! Ты таким раньше не был.

– Меня уже не тянет на мальчишеские подвиги, – фыркал Петр.

– Я не лезу в твою личную жизнь, и ты не лезь в мою! – начинал злиться Юрий.

– Я забочусь о тебе, у тебя даже семьи нет.

– У тебя ее тоже нет.

– У меня хоть была попытка, а у тебя жизнь какого-то прохиндея, скачущего по женщинам. Я запутался в именах твоих многочисленных подружек!

Тут Юра обычно начинал смеяться:

– Я понял! Ты мне завидуешь! Могу позвонить паре крошек и сообщить им, что интересный блондин в очках и с буковой трубкой желает познакомиться. Они любят таких солидных мужиков!

– Тьфу на тебя! – сердился Петр. – Всегда делаешь из серьезного разговора комедию. Бабник!

– Я расцениваю это как комплимент!

Примерно так и заканчивались все их разговоры на эту тему.

Жил Юра в центре Москвы в высотном здании, в пентхаузе, с великолепным видом на Москву-реку. В квартире всегда царил хаос, где дорогие вещи валялись на полу как ненужный хлам. К нему приходила домработница тетя Вера, интеллигентная женщина, учительница на пенсии. Она работала у него полдня, убирала квартиру и стирала, но не готовила – не хватало времени и сил. А Юра в этом и не нуждался. Он перекусывал в кафе и ресторанчиках, а если принимал у себя гостей, то на дом заказывал еду из тех же ресторанов. С женщинами у Юры отношения складывались легко. Высокий, спортивный, темноволосый, с ослепительной улыбкой, он и так нравился женщинам, а уж с его счетом в банке – тем более. Их ювелирная фирма давно вышла на мировой рынок и периодически устраивала показы не только в Москве, но и в Европе. Поэтому они тесно сотрудничали с известными модельными агентствами и манекенщицы частенько оказывали внимание Юре. Он умел красиво ухаживать, делал дорогие подарки, в итоге даже расставания проходили легко и не обидно. Лишь оставалась некая доля сожаления, что не смогли женить на себе богатого, интересного холостяка, но ведь на память осталось бриллиантовое украшение!

И вот сейчас Юра в черном стильном пиджаке с эмблемой клуба, надетом на голое тело, и рваных голубых джинсах ввалился в кабинет компаньона.

– Привет! Зачем звал в такую рань? – поинтересовался он, с комфортом устраиваясь в кресле.

– Уже одиннадцать часов утра! Конечно, если всю ночь тусоваться в клубе, то и три часа дня будет ранью… А звал я тебя, друг, по делу. Я улетаю в Якутию на день или два, не знаю, как получится, а ты подмени меня сегодня на одной важной встрече.

– Только до пяти часов вечера, в шесть у меня свидание. – Юра надул пузырь из жвачки. Тот лопнул, и Юра ослепительно улыбнулся.

– Ну, ты и нахал! – с уважением протянул Петр. – Возьмешь эти камешки и отвезешь в лабораторию «Прогресс», вот визитка. Это научно-техническое предприятие предложило окрасить наши алмазы в интересные цвета, не изменяя их характеристик как кристаллов.

– Любопытно, – буркнул Юра.

– Вот-вот, убеждали меня, что у них только что запатентована технология и они готовы доказать выгодность ее использования за свой счет.

– То есть если они испортят наши камешки, то заплатят за них? – уточнил Юра, понимая, о чем речь.

– Совершенно верно. – Петр выложил перед ним на бархатную черную подушку крупные алмазы, мешочек для них и сертификат качества.

– Я все понял, обернусь до захода солнца, – заверил Юра, складывая камни в мешочек. – Тебе счастливо слетать! До свидания!

– Будь осторожен! – нравоучительно бросил Петр в удаляющуюся спину компаньона.

Он подошел к окну, приподнял жалюзи, опущенные из-за яркого солнечного света, и посмотрел на дорогу. Вскоре на нее вырулил Юра в черном шлеме на красном супердорогом мотоцикле «БМВ».

«Так я и знал! Пижон! Поехал, как всегда, без охраны и сопровождения с миллионным состоянием. Тьфу! Глаза бы мои не смотрели!» – подумал Петр.

Юра любил гонять на мотоцикле, их у него было несколько. Летишь по асфальту, оставляя позади себя мелькающих людей, машины, рекламные щиты и вывески магазинов… Ко всему прочему, на мотоцикле было легко лавировать в бесконечных московских пробках.

Он несся по улице, ловя на себе восторженные и любопытные взгляды. Юра хорошо знал город и ориентировался без карты. Научно-производственное объединение, обещавшее алмазам сказочное превращение, находилось достаточно далеко от центра. И Юра гнал свой мотоцикл туда, превышая скорость и наслаждаясь ездой, как, впрочем, он всегда и делал.

Когда он свернул на шоссе второстепенного значения, ведущее на выезд из Москвы, то заметил голосующую девушку. На проститутку она не была похожа, хотя и стояла одна на обочине. Скорее напоминала секретаршу, в черном брючном костюме, белой блузке и закрытых туфлях. Она будто сама не понимала, как оказалась здесь в придорожной пыли, а не на своем месте в офисе.

Юра остановился, включив поворотники на мигающий режим, и окинул девушку оценивающим взглядом. Высокая жгучая брюнетка не была в его вкусе, знакомиться с ней он передумал, но отказаться подвезти уже не мог – это стало бы верхом неприличия.

– Запрыгивайте, – кивнул он назад, снимая шлем и отдавая его девушке.

Она с интересом взглянула на него.

– Мне понравился ваш железный конь, я оценила вашу фигуру, но боялась, что вы снимете шлем и разочаруете меня. Но этого не произошло, – улыбнулась брюнетка.

– Благодарю, – тоже вежливо улыбнулся Юра. – Садитесь!

Девушка надела шлем и, сев позади, заметила:

– Хорошо, что брюки надела, как чувствовала, что принц объявится на мотоцикле.

Он спросил, куда ее подкинуть, и, получив ответ, рванул с места. Ему не показалось странным, что им оказалось по пути. Юра проехал несколько километров, подставляя лицо ветру, ощущая, как руки девушки крепко сжимают его талию. Своих подружек он частенько возил таким образом, его возбуждало, когда они пытались поплотнее прижаться к его спине.

– Сверните здесь налево, пожалуйста! – прокричала ему на ухо попутчица.

Юра выполнил ее просьбу и поехал по узкой, извилистой тропинке. С одной стороны стояла полуразвалившаяся церковь, с другой – кладбище с покосившимися крестами.

– Здесь недалеко, – успокоила девушка, убирая руку с его талии, несмотря на колдобины.

В следующую секунду его левый бок пронзила острая боль. Вскрикнув, он резко затормозил и с ужасом уставился на рукоятку ножа, торчащую из его тела чуть ниже ребер. Юра попытался обернуться, но в лицо ударила струя удушливого газа. Почти сразу же сознание затуманилось, и он провалился в темную пустоту. Последней мыслью, мелькнувшей в голове, было сожаление, что он так глупо погиб в расцвете лет и никогда не слушал Петра. А тот уж точно будет злорадствовать, что партнер погиб от случайной связи.

Глава 2

Тала спешила перейти улицу, пока зеленый человечек на светофоре не начал дергаться, то есть мигать. Моросил холодный весенний дождик. Она бежала в плаще с капюшоном, надвинутым на лицо, и перед глазами мелькали белые полоски «зебры». Пожалуй, это были самые светлые полосы в ее жизни. Ей не повезло с самого начала. Она стала в семье нежеланным ребенком, и, не мучаясь угрызениями совести, родители сразу отправили ее на воспитание к бабушке. С ней Тала и жила, пока училась в школе и в институте. Мать приезжала примерно раз или два в месяц, трепала дочку по щеке, спрашивала, как дела в школе, и благополучно уезжала. Отца она видела еще реже. Когда ей было лет восемнадцать, тот потребовал от единственной дочери любви и безграничного послушания. Встретив решительный отпор, отец вполне искренне возмутился:

– Как ты можешь?! Я же воспитывал тебя!!!

– Что?! – Тала была поражена, так как словосочетание «отец воспитывал» плохо поддавалось ее пониманию. – Это каким же образом ты меня воспитывал?! Ты ни разу не водил меня за руку ни в парк, ни в кино. Ты не присутствовал ни на одном родительском собрании. Ты месяцами меня игнорировал.

– Я давал деньги, и на эти деньги ты жрала! – ответил отец, от чего Тала впала в еще больший шок от родительской заботы.

Она стала фармацевтом, но не работа вдохновляла ее. Больше всего в жизни Тала любила две вещи – уединение и живопись. Закончив в свое время художественную школу на одни пятерки, она и по сей день продолжала рисовать.

Она писала портреты немногочисленных друзей и пейзажи, копировала полотна известных мастеров, чтобы поучиться у них. Свои работы она раздаривала друзьям и знакомым, не беря за них ни копейки.

Тала была очень интересной женщиной – хрупкой и стройной натуральной блондинкой, с трогательным взглядом голубых глаз. Правда, сама себя она красавицей не считала. Скромная, нерешительная и до неприличия порядочная, Тала не преуспела в карьере, да и в личной жизни тоже. В институте ей нравился один мальчик, но она постеснялась признаться ему в этом, и парень, находившийся в неведении насчет чувств Талы, женился на другой девушке.

Месяц она проплакала, не выходя из дома, понимая, что упустила свою единственную любовь и шанс стать счастливой. И все-таки ей представился случай выйти замуж. В двадцать шесть лет ей сделал предложение руки и сердца бухгалтер-аудитор Денис Кашицын. Он часто приезжал к ней на работу с финансовыми проверками и заприметил симпатичную девушку-фармацевта. Тут и бабушка, и подруга Арина надавили на нее, и Тале ничего другого не оставалось, как уступить и завести семью. Ни о какой большой любви речи, конечно, не шло, но Денис был очень милым, внимательным человеком, и ей, не избалованной мужским вниманием, показалось, что она сможет стать счастливой, как все.

На скорую руку сыграли скромную свадьбу и начали жить вместе. Конечно, Тала не была дурочкой и поняла, что с браком у нее не все в порядке, с первой же брачной ночи ввиду отсутствия таковой. Вначале она скромно промолчала, подумав, что жених перебрал на свадьбе, но когда отсутствие супружеской жизни продлилось и последующие дни и недели, она все-таки поинтересовалась у мужа причинами. Ответ был шокирующим.

Оказывается, предложенное ей сердце было абсолютно больным, не способным к выполнению супружеских обязанностей. Тале взять бы да и устроить грандиозный скандал, ведь порядочным поступок Дениса трудно было назвать. Но тут скромность, порядочность и сердобольность сыграли с ней злую шутку. Она осталась с горе-мужем, кинувшись на амбразуру, то есть помогала ему, поддерживала и даже пыталась лечить. Она стала ему товарищем и сиделкой, но только не женой.

Она никому не рассказывала о сложностях в личной жизни из-за страха, что над ней будут смеяться… В таком странном союзе они прожили пять лет. Тала даже стала думать, что ее устраивают такие странные отношения, что, значит, у нее такая судьба. Этот брак закончился со смертью Дениса в возрасте сорока лет от острой сердечной недостаточности.

Тала как была одинокой женщиной, так и осталась – одна с кучей проблем и комплексов. Только без Дениса стало еще тоскливее, потому что ушел человек, который ее понимал и относился с нежностью, да и она сама уже привыкла заботиться о нем. Внезапное одиночество и душевная пустота выбили у нее из-под ног почву. В довершение всех несчастий умерла бабушка, которая заменила ей родителей и которую она безумно любила.

Она продолжала жить скорее по инерции. Работала в аптеке, следила за качеством поступающих лекарств, разбирала жалобы покупателей, помогала в подборе препаратов. Работница Тала была добросовестная, тихая, спокойная, никогда не опаздывала и не уходила раньше, собственно говоря, ей и спешить-то было некуда. Она всегда соглашалась подменить коллег и даже не брала отпуск, потому что на зарплату аптекарского фармацевта уехать куда-нибудь не представлялось возможным, а дачи у нее не было.

Директор сети аптек недвусмысленно намекал Тале на встречи вне работы, предлагая то подвезти на машине, то пойти в ресторан, но она всегда отказывалась. И всегда чувствовала себя неуютно, когда он приезжал в их аптеку.

Тала аккуратно сложила коробочки с препаратами в отведенный для них шкафчик и посмотрела на часы. Время приближалось к обеденному перерыву, а сегодня она договорилась встретиться с Ариной в «Русском бистро». Сняв белый халат, Тала сменила белые шлепанцы на черные туфли, накинула поверх тонкого трикотажного джемпера куртку с капюшоном и поспешила в кафе.

Арина, которая опаздывала всегда и везде, на этот раз уже сидела за угловым столиком с полным подносом еды. Она знала, что ровно в три часа у Талы заканчивается обеденный перерыв, и боялась не успеть поболтать с подругой.

– Иди сюда! – позвала она Талу. – Я взяла грибной суп, кулебяку с рыбой и квас. По-моему, такой набор тебе понравится.

– Спасибо, Ариночка. Сейчас я отдам тебе деньги.

– Вот те раз! Обидеть норовишь? Прямо разорилась я на двести рублей! Я тебя пригласила, я и угощаю! – отрезала Арина.

– Ты же знаешь, что я так не люблю… неудобно мне.

– Неудобно медведю у пчел мед воровать, потому что лапа большая, а щель маленькая в улье, а мы – подруги, и не надо этой мелочности! Когда-нибудь у меня не будет денег, и ты не дашь подружке умереть с голода. Ведь так?

Тала, вздохнув, сняла куртку, повесила на стоящую рядом вешалку и уселась на жесткий стул.

Народу в кафе было много, все-таки обеденное время, некоторые сидели прямо в верхней одежде. Уборщица с усталым лицом не успевала вытирать пол. Помещение плохо проветривалось, было душно и пахло жареной капустой. За соседним столиком двое мужчин затрапезного вида громко смеясь, распивали дешевое баночное пиво и закусывали пельменями. Для Талы это кафе являлось верхом ресторанного изыска, только такие цены она могла себе позволить, ей приходилось экономить каждую копейку.

Тала приступила к трапезе, начав с грибного супа, где от грибов остался лишь намек на вкус, неизвестно как и из чего созданный. Суп был сдобрен картошкой, репчатым луком и перловой крупой. Арина взяла несколько мелких пирожков, плюшек и литр морса. Сама она тоже была как плюшка – черноволосая, пухленькая, очень женственная и живая, с прекрасным цветом лица и прической, как у Мирей Матье. Девушки познакомились в художественной школе, когда им было лет по семь, и с тех пор поддерживали дружеские отношения.

Пожалуй, только Арина знала всю правду о личной жизни Талы и всегда ей сочувствовала. Арина, окончив художественную школу, в отличие от подруги, стала учиться живописи дальше. Она оформляла интерьеры вместе с третьим по счету мужем и очень неплохо зарабатывала. В определенных кругах пара Леоновых была достаточно известна.

Жили они в свободном браке, запросто вступая в любовные отношения с другими людьми. Тала знала, что отсутствие детей оказывало гнетущее влияние на подругу. Арина мечтала о полноценной семье и была очень хозяйственна, такого уютного семейного гнездышка Тала не видела больше ни у кого. Иногда Тале казалось, что подруга меняет мужей так часто, думая, что причина бесплодия в них. Арина никогда бы не призналась, что причина в ней самой.

– Эх, Талка, надо было тебе вместе со мной идти в художественный институт учиться! Зарыла свой талант в землю! Сидишь среди пробирок, порошков и микстур и сама стала… как таблетка. Этакая пилюля от настоящей, полноценной жизни! – бранилась Арина, откусывая сразу половину ватрушки. – Замуж тебе надо за настоящего мужика!

– Да, прямо очередь стоит из принцев к тридцатилетней тетке с зарплатой в пять тысяч рублей, комплексом неполноценности и скверным характером, – ответила ей Тала, осматривая слегка близорукими глазами двух уже окончательно пьяных мужиков, сидевших за спиной подруги.

Один из них смачно рыгнул, и это напомнило призывный зов лося в брачный период. Тала содрогнулась и от греха подальше сконцентрировалась на добродушном, приятном лице подруги. Арина между тем продолжала ругаться:

– А мы все принцев ждем? Мать твою!.. Прости господи! Сколько тебе лет, девочка?! Опустись на землю-то! Все витает в облаках! Так ты точно свою любовь на кладбище встретишь. Нормального, обычного мужика искать надо, а не призрачного принца! Бери пример с меня, я обычная, земная женщина, живу нормально! Да! Пусть не свечусь счастьем, но и не слоняюсь по большому городу одна с хвостиком на макушке и в стоптанных туфлях.

Тала закусила губу и убрала ноги под стул:

– У меня сейчас денежные затруднения…

– Охотно верю, при твоей-то зарплате! А если бы ты ответила на ухаживания босса, то была бы уже заведующей аптекой.

– Антон Александрович, во-первых, женат, а во-вторых, совершенно мне не нравится.

– А я тебе не замуж идти предлагаю за него, а стать любовницей. Да не смотри ты на меня так! А любовники от горького слова «любовь»… – нараспев произнесла Арина, чуть не подавившись пирожком.

– Вот как раз любовью здесь и не пахнет. – Тала протянула ей стакан с морсом и с силой стукнула по спине.

– Ого! Какая рука у тебя тяжелая! Откуда только сила берется в столь тщедушном теле.

– Мне мой Денис говорил, что я толстокожая, много чего могу вынести, что рождена для испытаний…

– Вот только ничего не говори мне про него! Пусть он в гробу перевернется! Слышать даже имя это не хочу! Для испытаний… – передразнила Арина. – С таким-то козлом, может, и для испытаний…

– Арина! – одернула ее Тала.

– А с нормальными мужчинами – для любви и удовольствий, – гнула свою линию подруга, приступая к пирожку с луком и яйцом. – Эх, прощай, талия!

– Я, конечно, благодарна тебе за заботу, но обо мне не стоит тревожиться. У меня все хорошо, и ты знаешь, я лучше буду одна, чем с кем попало.

– Хорошо у тебя, как же! Как представлю тебя одну в твоей малюсенькой квартире, сидящей на кухне за чашкой чая или в комнате перед телевизором, так сердце кровью обливается. Куда мужики смотрят? Ты же красивая, умная, честная и порядочная до противности! Тобою только пользуются всю жизнь.

– Я слышала, что есть люди ведущие и ведомые, и это их карма. Так вот я, наверное, ведомая, и другой мне не стать, – грустно вздохнула Тала.

– Вот-вот, ты еще свихнись на почве кармы, заведи кошку и сядь с вязаньем на лавку у подъезда. Как ты, вообще, выглядишь? Эх, тебя бы в хорошие руки, и для такого бриллианта нашлась бы подобающая огранка! Что за мешковатая куртка на тебе, что это за затрапезные брюки?

Тала покраснела:

– Арина, хватит, не вгоняй меня в краску! Ты же знаешь, что одеваюсь я нормально. Просто сегодня после работы я еду на кладбище к бабушке и Денису.

– Вот тебе на! Интересное занятие! В такую погоду, посреди недели, на ночь глядя, на кладбище?! Ты с ума сошла?! Ты посмотри, какая погода! Съездишь в выходные, хоть люди там будут, да, может, дождь прекратится!

– Нет, я поеду сегодня, в выходные у меня будут дела. Я сопатку с собой взяла и уже отпросилась уйти на час пораньше.

– Чего взяла? – не поняла Арина, трогая свой круглый живот, словно проверяя степень наполнения желудка плюшками.

– Сопатку, – охотно пояснила Тала. – Это такая маленькая лопатка, может, что прикопать придется.

– Господи, что на кладбище копать-то? Мертвецов, что ли, откапывать в лунную ночь? – перекрестилась Арина.

– Да ну тебя, подруга! Я за своими могилами ухаживаю, траву надо выполоть, земличку взрыхлить…

– Лучше молчи, а то мои пироги будут искать дорогу назад, – пригрозила ей Арина. – Я тебя вот зачем пригласила… До меня дошли слухи, что тебе требуются деньги?

– Откуда ты знаешь?

– Значит, это правда, – вздохнула подружка. – Так, птичка одна напела…

– Кажется, я знаю, как зовут эту птичку. Уж не тетя ли Тася, моя соседка? Никому ничего сказать нельзя! – возмутилась Тала.

– Ты не ругайся, рассказывай, что за проблемы?

– Моей маме срочно нужно очень дорогое лекарство. Ужасно дорогое! – подчеркнула она. – Мне как работнику аптеки обещают продать его с тридцатипроцентной скидкой, но я все равно не потяну.

– Я не расслышала, лекарство кому потребовалось? – с иронией уточнила Арина, дотронувшись до уха с бриллиантовой сережкой.

– Моей матери, – повторила Тала, опуская глаза и уже предвидя ответную реакцию.

– Правда? А у тебя есть мать? – Круглые карие глаза Арины с удивлением смотрели на подругу. – Это ты о той женщине, сбагрившей тебя бабке и приезжавшей с пакетиком сушек и карамелек раз в месяц?

– Не язви, Арина. Сейчас она тяжело больна.

– Самое время вспомнить, что где-то есть дочь? Когда нагрянули болезнь и старость?

– Арина, я не могу закрыть глаза и спокойно жить, не помогая ей, пока она будет тихо умирать без этих дорогостоящих лекарств.

– Это ты правильно сказала, ты не сможешь, – вздохнула Арина. – Все на тебе ездят… и будут ездить. Эх, Тала, не хватает тебе стервозности, того, что так любят мужчины в женщинах, хотя и не признаются в этом.

Арина, вытерев руки бумажной салфеткой, открыла сумочку.

– Вот здесь двадцать тысяч, все, что могу дать.

– Арина!!!

– Бери, не думай даже! Отдашь, когда сможешь.

– Я не могу… Арина, ты же знаешь, что быстро я не отдам, – смутилась Тала.

– Если не возьмешь, я обижусь. Разговор окончен, – щелкнула Арина замком сумочки и сунула пачку тысячных купюр в руки Талы.

– Спасибо, – горячо поблагодарила ее подруга.

– Я могу подсказать, каким способом ты сможешь заработать деньги.

– Интересно…

– Пора тебе заканчивать заниматься благотворительностью, пусть этим занимаются те, у кого есть деньги. Ты чудно рисуешь, и я готова помочь тебе продать твои картины. Буду рада, если ты напишешь несколько полотен на современные сюжеты. Я возьму их для оформления интерьера дома какого-нибудь богатого человека.

– Правда? – Сердце Талы забилось. – Но я же не профессиональный художник…

– А кому это надо знать? Да я бы поспорила, у тебя врожденный талант. Главное, чтобы красиво было. Я же не собираюсь предлагать твои картины экспертам.

– Хорошо, Арина, я постараюсь, – заулыбалась Тала.

– Вот и молодец! Как же тебе улыбка идет, ты становишься совсем другим человеком. А то спрячешься в свою раковину, закроешься от внешнего мира, глаза в пол, голову в плечи, капюшон на голову и пошла…

– Ой, послушай, у меня перерыв заканчивается, я побежала. Спасибо за обед, деньги и работу!

Тала обошла столик, поцеловала Арину в щеку и, накинув куртку, схватила свою сумку. Один из подвыпивших соседей с трудом сфокусировал взгляд на ее хрупкой фигуре.

– Эй! Красивая, поехали кататься в Разгуляево! – гаркнул он, растягивая блестящие от сала губы в улыбке.

– Может быть, это мой шанс? – тихо спросила Тала у подруги и, подмигнув, быстро вышла.

Ее ждали посетители аптеки, лекарства и наглое лицо Антона Александровича, решившего сегодня опять нагрянуть с проверкой, а заодно поприставать к ней.

Глава 3

Тала растерла холодные руки и включила печку в своем автомобиле, если так можно назвать «Оку». Она любила свою малютку, и ей даже хватало габаритов этой машины. Ей не надо было рассекать в кабриолете с поднятым верхом, ловя на себе завистливые взгляды, ей не надо было никого поражать мощью и роскошью дорогих авто, поэтому ее вполне устраивала и «Ока».

Дворники монотонно стирали с лобового стекла капли моросящего дождика, а Тала судорожно вслушивалась в перебои двигателя.

«Только не это! Только не ломайся! Ремонт мне сейчас не потянуть, да и автомеханик как-то грозился, что последний раз берется за эту ржавую кучу металлолома», – истово молила она свою машинку.

И та ее услышала, перестала чихать и медленно тронулась. Тала твердо решила посетить могилы родственников именно сегодня. Она бы ни за что в этом не призналась Арине, но у нее была веская причина приехать на кладбище до выходных дней.

Как-то она убирала могилу мужа и заметила, что за ней наблюдает незнакомый пожилой мужчина. Поняв, что его рассекретили, тот подошел к ней и сконфуженно представился:

– Эрик Игоревич. Простите, что наблюдал за вами. Здесь похоронена моя жена, с которой мы прожили сорок пять лет душа в душу. Наш единственный сын уже пятнадцать лет за океаном, поэтому часто бывать на могиле матери не может. А у меня больное сердце, для меня выбраться сюда – большая проблема. При мысли, что могила моей Сонечки стоит неухоженной, у меня сердце кровью обливается. Я хожу по этой тропинке и обратил внимание, что эта могила всегда убрана. Все хотел увидеть человека, который посещает ее. Вот и познакомились… такая приятная девушка, не знаю, кем вам приходился этот человек, да и не мое это дело, просто понятно, что вы тут часто бываете. Отсюда моя нескромная просьба, не поймите меня превратно, но я хотел бы попросить вас за хорошие деньги, так как я человек достаточно состоятельный, убирать и могилу моей жены. Не говорите сразу нет, подумайте, пожалуйста. Если бы я мог это делать сам, без риска умереть на ее могиле, я бы вас не просил об услуге, но мне осталось недолго… Я буду платить вам по сто долларов в месяц, конечно, я бы мог нанять для этой цели фирму, но не доверяю им. Они деньги возьмут, а вот выполнят мою просьбу или нет – неизвестно. А здесь я сам вижу, как вы заботитесь о своих…

Тала внимательно слушала, всматриваясь в лицо старика. Она поняла, как этот вопрос важен, значителен для него. Она улыбнулась и ответила:

– Да не волнуйтесь вы так. Я с удовольствием послежу за могилой вашей жены без всякой оплаты.

– Да что вы! – замахал руками Эрик Игоревич.

– Мы же должны помогать друг другу, я понимаю вашу безвыходную ситуацию, и сделать это мне не составит большого труда.

– Любой труд должен быть оплачен, и вы не обязаны тратить свое личное время на уборку чужой могилы. – Эрик Игоревич достал носовой платок и вытер потное лицо.

– Я… не обижайте меня… – наотрез отказалась от денег Тала.

Сейчас Тала спешила на кладбище, чтобы до выходного дня обиходить все могилы. «Вдруг Эрик Игоревич приедет к жене? Ему будет приятно, что здесь чисто, убрано».

С того самого дня, когда случился этот разговор, совершенно добросовестно, как и все, что делала в своей жизни, она следила за могилой, понимая, что сто долларов ежемесячно не были бы лишними в ее бюджете, но также понимая, что ее замучила бы совесть, если бы она согласилась брать деньги у старого, больного, любящего человека.

На улице уже стали сгущаться вечерние сумерки, когда Тала припарковалась у железной ограды. Ее машина оказалась здесь одна, как, видимо, и она оказалась единственной посетительницей этого не самого веселого места в этот ненастный вечер. На пустом для взора пространстве не было ни одной торговки искусственными цветами, ни одного представителя фирм по изготовлению памятников и оград. Да и что им здесь делать, если нет посетителей?

Тала вытащила с заднего сиденья пакет с сопаткой, перчатками и синтетическим веником и, закрыв автомобиль, двинулась по узкой тропинке на кладбище. Ноги скользили на сырой земле, резкий ветер сгибал ветки деревьев и пронизывал легкую куртку. Мокрые памятники сиротливо торчали на участках, глаза на фотографиях словно следили за ней – не к ним ли идут?

Тала решила, что если она так будет думать, то может сойти с ума, но ее художественное воображение все равно рисовало унылые и страшные картинки. Девушка проходила между могилами, уверенно огибая ограды. «Только я и вороны на всем кладбище…» – вертелось в голове.

Было ли ей страшно? Она и сама не могла ответить… Тала просто понимала, что в этой жизни ей положиться не на кого, а следовательно, ни о каких страхах не могло быть и речи.

Тала продолжала идти, поневоле обращая внимание на могилы детей и молодых людей, красивые памятники с трогательными надписями о вечной памяти и скорби.

У некоторых могил особенно чувствовался трагический момент горя и непоправимость потери, словно сам воздух застыл в отчаянии, образуя своеобразную воронку.

Она прошла на могилу бабушки и, мысленно поздоровавшись с ней, начала уборку снега, еще не успевшего здесь растаять, мусора, занесенного ветром, и кусочков сгоревшего воска. Закончив, положила на холмик печенье, конфеты, мысленно попрощалась и пошла в соседний сектор кладбища к Денису. Ноги уже полностью промокли, руки одеревенели, капюшон куртки прилип к голове.

На голых ветках деревьев на фоне мрачного, темно-серого неба сидели вороны и издавали противные, гортанные звуки в ожидании добычи. Тот же самый ритуал она произвела и на могиле мужа, протерла тряпкой простой камень из мраморной крошки. Тала начала ощущать слабость, руки и ноги были холодными, а голова горячей. Испарина со лба застилала туманом глаза. От хлюпающей в обуви воды вверх по ногам бежали мурашки. «Вся промокла… точно заболею теперь и лягу здесь же на кладбище…» – мелькнуло где-то в подсознании.

К могиле Софьи Тала в буквальном смысле уже подползала, не могла уйти, не выполнив своего обещания. Здесь памятник был шикарный, большой, из яркого гранита с золотыми буквами, с портретом интеллигентного вида женщины и словами нежности от ее мужа.

– Здравствуйте, Софья, – поздоровалась Тала, чтобы хоть как-то отвлечься от грустных мыслей. – Сейчас все сделаем, все поправим, вытрем памятник. Сорок пять лет в браке, и такой любящий муж. Вы счастливая женщина, Софья.

Тала закрыла за собой ажурную, кованую калитку, развернулась и остолбенела. На участке была вырыта глубокая яма размером с гроб, то есть вторая могила. Она знала, что Эрик Игоревич сразу приобрел два места – для покойной жены и для себя. Тала закрыла рот рукой.

«Эрик Игоревич… значит, и он. Боже!.. Все-таки не выдержало сердце, ненадолго он пережил жену. Какой кошмар! Бедный Эрик Игоревич!.. Что за штука жизнь! Какой кошмар, могилу уже вырыли, скорее всего, завтра и похоронят. Интересно, сын прилетит из Америки на похороны?» – думала Тала, совершенно не готовая к такому развитию событий. И еще она поняла, что не сможет равнодушно проходить мимо. И хотя проверять уже некому, она все равно решила всегда следить за этим местом – приносить цветы и зажигать свечи. «Что я так расстроилась, плачу в голос. Позвольте… минуточку, это же не я плачу, это кто-то стонет. Кто здесь стонет? Кто здесь, вообще, может стонать?!»

Волосы у нее под мокрым капюшоном зашевелились.

«Я сошла с ума от страха! Что мне делать?! Я же здесь совершенно одна. Тала, возьми себя в руки, все будет хорошо! Мне это кажется или какая-нибудь голодная кошка забрела на кладбище и провалилась?..»

Она перевела испуганный взгляд на свежевырытую могилу и завопила от ужаса. Из земли торчала человеческая рука, перепачканная кровью и грязью. Растопыренные пальцы дрожали и тянулись к ней. Тала забилась в истерике, пронзительно крича, на какое-то мгновение ее просто парализовало, и она не могла тронуться с места. Стая ворон сорвалась с веток и закружилась над кладбищем черной тучей. Девушка со стеклянными глазами кинулась на калитку и начала биться о металлические прутья всем телом:

– Выпустите меня отсюда! Помогите! Караул! Спасите! Люди добрые, помогите!

Ее закоченевшие пальцы совершенно не слушались, она даже не соображала, что калитка открывается в другую сторону, и продолжала судорожно ее трясти. Силы уже покидали ее, но она не прекращала кричать, чтобы хоть как-то заглушить страшные стоны. Отрезвило ее, как ни странно, одно-единственное слово, которое дошло до ее сознания, а именно:

– Помогите…

Она повернулась к вылезающему из могилы мертвецу и словно приросла спиной к ограде. Окровавленная рука больше не тянулась к ней, а просто обессиленно лежала на поверхности земли. На мгновение ей показалось, что у нее остановилось сердце, она смотрела, застыв, на эту руку. Если бы она пошевелилась, то потеряла бы сознание…

– Помогите… – снова раздался стон, вторя птичьему крику.

Тала с трудом оторвалась от ограды и на дрожащих ногах приблизилась к могиле. Затем, сделав над собой усилие, заглянула внутрь, снова схватившись за рот, чтобы не закричать.

На дне, утопая в грязи, барахтался мужчина. Он держался за бок одной рукой, а другой цеплялся за край могилы. Из одежды на нем были штаны и мятая футболка неопределенного цвета. Волосы у «живого мертвеца», по всей видимости, были черными и вьющимися, а возраст определить не представлялось никакой возможности, хотя казалось, что он не стар.

– Боже мой… – выдохнула Тала. – Кто вы?

– Меня зовут Юрий, разрешите представиться, Юрий Валерьевич. Простите, что в таком виде, – попытался даже пошутить пострадавший, хотя было понятно, что ему не до шуток. – Вы фактически спасли меня, своим воплем вывели из забытья.

– Что вы здесь делаете?

– Для начала скажите мне, где я?

Под глазом у него красовался кровоподтек, губы были разбиты в кровь.

– Вы на кладбище.

– Где?! – не понял он.

– На кладбище, в пустой могиле, – уточнила она, стуча зубами.

– Я умер? – задал он глупый вопрос. – А вы – ангел?

– Надеюсь, что нет, или я сошла с ума, – ответила Тала, нервно озираясь. – И спасибо за ангела, я сейчас больше похожа на черта…

– Вот, значит, что это за яма, и вот почему вы так кричали…

– Да, знаете, зрелище не для слабонервных, когда видишь, как из могилы высовывается рука…

– Простите, что напугал. – Юрий попытался улыбнуться.

Белозубая вымученная улыбка на перепачканном грязью лице из могильной ямы произвела на Талу большое впечатление.

– Я не мертвец, можете убедиться в этом. Меня избили, обокрали и, видимо, бросили сюда… Да, кладбище было рядом, когда на меня напали, – вспомнил он.

Тала слегка перевела дух и отметила про себя, что у него очень красивые мускулистые руки.

– Помогите мне, я совсем замерз, – попросил Юрий.

– Вы раздеты…

– Да, на мне была куртка, но ее почему-то нет, а вот эта тряпка и есть моя футболка, а больше на мне ничего и не было…

– Чем же я могу вам помочь? – поежилась Тала.

– Землей закидайте… Что за вопрос? Вытащите меня отсюда как-нибудь, – простонал Юрий.

– Вы сами не можете? – поинтересовалась Тала.

– Представьте себе, нет.

Беспомощно оглянувшись, Тала протянула ему руку.

– Держитесь!

Почти в тот же момент Тала почувствовала весь его немалый вес. Она ногами уперлась в край могилы, но пятки разъехались на скользкой земле, и девушка пулей влетела в яму, сбивая с ног Юрия. Его тело спасло ее от приземления в грязную лужу. Юра застонал и криво улыбнулся:

– Очень эротическая сцена… Возня в могильной жиже.

Тала сползла с него и, поднявшись, перевела дух.

– Это была твоя звездная роль! – продолжал глумиться Юрий. – Как она сказала! «Держитесь!» Цыпленок протянул крылышко слону! Ладно, я здесь последние мозги отморозил. Сколько ты весишь? – окинул он пренебрежительным взглядом ее фигурку.

– Пятьдесят килограммов! – гордо ответила Тала.

– А я – сто. – Юра, пошатываясь, встал.

Тале показалось, что его фигура заслонила небо, настолько он был выше и шире ее. Ей мгновенно стало страшно и тесно. «Очень хорошая ситуация. Сижу в могильной яме, неизвестно с кем, может быть, с преступником. Боже, что он со мной сделает?» Все переживания сразу отразились у нее на лице. Юра хмыкнул:

– Не бойся, не трону…

– Может быть, вы бандит? Поэтому с вами так и разобрались ваши дружки?

– Не бойся… не бандит. А такой участи даже они не заслуживают.

– Что же вы такой здоровый, а не можете выбраться отсюда? – спросила она, чувствуя себя загнанным зверьком в клетке и в полной власти этого страшного и странного человека.

– Есть одна проблема, сестренка, я потерял много крови и ослаб, – сказал Юра, отняв руку от своего бока.

Она только сейчас заметила, что он ранен. Из бока сочилась тоненькая струйка крови, смешиваясь с грязью и пропитывая одежду.

– Чем это вас? – ахнула она.

– Ножом.

– Что же мы будем делать? – испугалась Тала.

Тот пожал плечами, а Тала сняла с себя куртку и буркнула:

– Отвернитесь.

– Мне сейчас не до этого, может, после? – усмехнулся он. – Или ты любительница экстремального секса на кладбище?

– Отвернитесь! – снова приказала она. – А о ваших моральных принципах я уже примерно имею представление, все шутки на одну тему…

– Как ты быстро понимаешь сущность человека. Даже удивительно, такая умная, может, есть предложение, как отсюда выбраться?

– Яму, то есть могилу, вырыли? Вырыли! Значит, завтра приедут хоронить и нас извлекут отсюда! – радостно заключила Тала и, наконец-то справившись со своей кофтой, быстро надела куртку на голое мокрое тело. – Перевяжите себе бок, – протянула она ему кофту.

– Помоги мне, как же я сам?

Тала, с трудом сгибая окоченевшие пальцы, кое-как перетянула рану.

– Может, хоть кровь остановится… – не очень уверенно произнесла она.

– Спасибо, только теперь ты сама совсем замерзнешь, и нас утром похоронят вместе в братской могиле.

– Не говорите так, – запаниковала Тала, в душе понимая, что он прав.

– Как тебя зовут, спасительница?

– Хотите знать, с кем будете захоронены? Меня зовут Тала.

– Красивое имя – Эстела, звезда! – кивнул Юра.

Она удивленно посмотрела на него, шмыгая носом, – в вырытой могиле стоял просто-таки ледяной холод.

– Что ты так смотришь на меня? Я говорил, тебе бояться нечего, я тебя не обижу.

– Первый раз в жизни мое полное имя угадали сразу, не задавая вопросов, что это тебя так странно зовут? – ответила она, стуча зубами.

Юра снова блеснул белоснежной улыбкой:

– У меня была знакомая актриса с таким именем, и глупые вопросы я уже отрепетировал на ней. Она тоже сокращенно называла себя Талой… – задумался он, словно что-то вспоминая. – Женщина с таким именем должна быть необычной.

– Нет, у меня все обычное, – хлюпнула она носом, рассматривая свои мешковатые черные брюки. – Я не актриса, к сожалению или к счастью, даже не знаю…

– Кладбищенская работница?

– Я – провизор.

– Про… чего?

– Я работаю в аптеке! – надулась Тала.

– А… Ну, нужная работа, таблетки там… если кто заболел… презервативы… Если кому надо…

– Не издевайтесь!

– Я совершенно серьезен, – заверил ее Юра.

– Что вы за человек такой? Свалились мне на голову, вернее, вылезли из земли! Я не знаю, кто вы и что вы? И почему я должна вам верить? Хороших людей в могилы не сбрасывают!

– Знаешь что, моя аптекарша…

– Я не ваша аптекарша, – прервала она его, – что за фамильярность? Или вы думаете, что последние минуты жизни дают вам такое право?

– Хорошо, хорошо, если ты решила меня спасать, действуй до конца. Сейчас я подсажу тебя наверх, а ты потом мне подашь что-нибудь, чтобы я смог выкарабкаться отсюда.

– А вы сможете меня поднять? – засомневалась Тала.

– Твой цыплячий вес – конечно.

Сказано – сделано. Юра подхватил ее на руки и буквально вытолкнул из ямы, сдерживая стон.

– Что же я вам подам? Лестницы здесь нет, веревки тоже… – отдышавшись, спросила она, радуясь, что наконец оказалась на твердой почве.

– Может, палку какую-нибудь или ветку?

– Скажите еще, какая палка выдержит ваш вес – сто килограммов…

– Знаешь что, Эстела… Спасайся-ка ты сама, пока не схватила воспаление легких, брось меня здесь. Приедешь в город, будет желание – сообщи в службу спасения.

– Ну нет! Я вас так просто не брошу!

Тала снова была полна решимости, тем более что уже не сидела в яме. Теперь благородство ее натуры взяло верх, и она готова была броситься на амбразуру, лишь бы помочь человеку.

– Я сейчас! – крикнула она и понеслась на ослабших ногах к своей машине, надгробья мелькали у нее перед глазами.

Тала спотыкалась, падала и снова бежала. Достала из багажника трос и, не медля, кинулась назад. Ею владела одна цель – помочь единственному живому человеку на кладбище выбраться из могилы. В тот момент она не могла оценить нелепость этой ситуации. Вернувшись, Тала обмотала трос вокруг гранитного памятника супруге Эрика Игоревича.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.