книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Маргарет Мэллори

Воитель

© Margaret Mallory, 2012

© Издание на русском языке AST Publishers, 2014

Пролог

Остров Скай, Шотландия

1508 год

Дункан Макдоналд мог одолеть любого воина в замке и, тем не менее, был бессилен против семнадцатилетней дочери предводителя собственного клана.

– Как только мой отец уйдет из зала, – прошептала Мойра, придвинувшись к нему так близко, что у него закружилась голова, – я встречусь с тобой у ясеня.

Дункан понимал, что должен отказать ей, но с таким же успехом мог попытаться остановить биение своего сердца.

– Я же просил, чтобы ты не разговаривала со мной здесь, – сказал он, оглядывая вытянутую комнату, наполненную людьми клана и гостями их предводителя, прибывшими из Ирландии. – Кто-нибудь может заметить.

Когда Мойра повернулась и в упор посмотрела на него темно-синими глазами, Дункан почувствовал себя так, словно получил удар в грудь. Так было, когда она впервые взглянула на него по-настоящему, – и с тех пор повторялось каждый раз.

– Почему кто-то должен обращать внимание, если я разговариваю с лучшим другом своего брата Коннора? – возразила она.

Возможно, потому, что первые семнадцать лет своей жизни она не замечала Дункана? Для него все еще оставалось загадкой, почему все изменилось.

– Теперь иди – Рагнелл смотрит на нас, – сказал Дункан, почувствовав на себе взгляд ее старшего брата. В отличие от Мойры и Коннора у Рагнелла были светлые, как у отца, волосы, отцовские крепкая фигура и крутой нрав, и он был единственным из клана, кого Дункан, быть может, и не одолел бы в битве.

– Я не уйду, пока ты не скажешь, что встретишься со мной позже. – Мойра скрестила руки, но уголки ее пухлых губ насмешливо приподнялись, напоминая Дункану, что для нее это просто забава.

Однако, если предводитель клана заметит, что Дункан уходит с его единственной дочерью, он убьет его на месте. Не потрудившись ответить, Дункан повернулся и покинул зал – Мойра знала, что он придет.

Ожидая ее в темноте, он прислушивался к тихому плеску моря о берег. В этот вечер над туманным островом Скай не было тумана, и замок Данскейт, на фоне ясного ночного неба сияющий в свете факелов, был прекрасен. Дункан вырос в замке и тысячу раз видел эту картину, но всякий раз она поражала его своим великолепием.

Его мать служила няней детям главы клана, и с колыбели он и Коннор были закадычными друзьями. С того момента когда они смогли держать деревянные мечи, они оба и кузены Коннора, Алекс и Йен, вместе обучались военному искусству. В перерывах между тренировками с оружием они отправлялись искать приключений – или неприятностей на свою голову – и, как правило, находили их.

Мойра всегда держалась в стороне – чопорная принцесса, разодетая в шелка, – и Дункан мало общался с симпатичным маленьким созданием, чей смех часто наполнял замок.

Услышав шелест шелковых юбок, Дункан обернулся и увидел бегущую к нему Мойру. Даже в темноте и с головы до ног скрытую накидкой он узнал бы ее среди тысячи женщин. Не видя, что у нее на пути, Мойра все равно бежала сломя голову, не ожидая никаких помех. И ни один камень не попал ей под ноги, потому что даже волшебники благоволили к этой девушке.

Мойра обвила руками шею Дункана, и он, закрыв глаза, наслаждался ее женской мягкостью, а вдохнув запах ее волос, почувствовал себя так, словно лежит среди полевых цветов.

– Прошло уже целых два дня, – напомнила Мойра. – Я соскучилась по тебе.

Дункан удивлялся беспечности Мойры. Девушка говорила все, что приходило ей в голову, ни о чем не заботясь и не боясь отказа. Но в самом деле, кто ей откажет?

Предводитель клана отправил Дункана вместе с Коннором и кузенами Коннора в университет в центральной Шотландии, и там Дункан узнал о Елене Троянской. Мойра обладала такой же прекрасной внешностью – пожалуй, она тоже могла привести к войне кланов. И что еще хуже для его ревнивого сердца, у нее были соблазнительные формы и врожденная чувственность, которые вызывали желание у всех без исключения мужчин.

Если ее красота заставляла остальных представителей сильного пола просто хотеть ее, то для Дункана Мойра была яркой искрой в его мире.

Потянув его вниз, Мойра прижалась к нему страстным поцелуем, от которого у Дункана закружилась голова, и прежде чем он о чем-то подумал, его руки уже блуждали по изгибам женского тела, а Мойра тихо стонала. Они были готовы тотчас упасть на траву у себя под ногами, где на них могли наткнуться, поэтому Дункан оборвал поцелуй. Одному из них следует сохранять рассудок – и пусть это будет не Мойра.

– Не здесь, – сказал он, хотя отлично знал, чем они начнут заниматься, если пойдут в пещеру, и в предчувствии этого все его клеточки трепетали от желания.

В первые недели они находили способы удовлетворять друг друга, не совершая последнего, непоправимого греха, – того, который мог стоить Дункану жизни, если глава его клана узнает о нем. Дункан чувствовал вину, беря то, что по полному праву принадлежало будущему мужу Мойры, но то, что он так долго держался на расстоянии от нее, уже могло считаться чудом.

Во всяком случае, он был уверен, что Мойра не станет страдать из-за того, что они сделали. Она умная девушка – и не будет первой, кто прольет пузырек овечьей крови на свою брачную простыню. И Мойра не из тех, кого будет мучить вина.

Оказавшись внутри пещеры, они расстелили одеяло, которое предусмотрительно хранили там, и Дункан притянул девушку к себе на колени.

– Сын ирландского предводителя довольно интересный, – сообщила Мойра, ткнув Дункана пальцем в бок.

После смерти матери Коннора и Мойры их отец больше не женился, поэтому, когда собирались гости, Мойра всегда сидела рядом с отцом, очаровывая собравшихся, в то время как ее старший брат Рагнелл, сидя по другую сторону отца, запугивал их.

– Этот мужчина во время всего ужина смотрел на вырез твоего платья. – И Дункан даже думал, что Мойра не возражала против этого. – Мне хотелось дать ему по башке.

Всю свою жизнь он следил за собой – во-первых, потому, что выглядел крупнее остальных юношей, и, во-вторых, потому, что его положение было очень непрочным. Ему было не по себе от того, что Мойра вынуждала его частенько терять самоконтроль.

– Это приятно, – засмеялась она и поцеловала его в щеку. – Я старалась заставить тебя ревновать.

– Зачем это тебе?

– Чтобы быть уверенной, что ты встретишься со мной, так как нам нужно поговорить. Дункан, – теперь ее тон стал серьезным, – я хочу, чтобы мы поженились.

Дункан закрыл глаза и позволил себе на короткое мгновение сделать вид, что такое возможно. Он представил, как счастлив мужчина, который каждую ночь спит в объятиях этой девушки и каждое утро, просыпаясь, видит ее радостную улыбку.

– Этого ведь никогда не будет, – возразил он. – Кто же нам позволит?

– Безусловно, будет.

Мойра привыкла добиваться своего. Ее отец, у которого не было других слабостей, баловал ее, но в таком важном деле ни за что не пойдет на уступки.

– Твой отец никогда не позволит своей единственной дочери выйти замуж за внебрачного сына няньки. Он использует твое замужество, чтобы заключить важный союз в интересах клана.

Достав фляжку с виски, Дункан сделал большой глоток – ему это было необходимо, когда Мойра болтала подобный вздор.

– В конце концов отец всегда позволяет мне то, что я хочу. А хочу я, – ее теплое дыхание коснулось его уха, а рука скользнула вниз по его животу, – тебя, Дункан Руад Макдоналд.

Будучи не в состоянии думать, когда вся кровь прилила к его петушку, Дункан привлек Мойру в объятия, и они, сплетя ноги, растянулись на одеяле.

– Я безумно хочу тебя, – шепнула она между исступленными поцелуями.

Ему все еще было трудно поверить, что Мойра действительно хочет его, но когда она накрыла рукой его член, он поверил этому, потому что как бы сильно она ни хотела его, он уже принадлежал ей.

Мойра лежала, положив голову ему на грудь, а Дункан перебирал пальцами ее волосы. Он старался запомнить каждое мгновение, проведенное вместе с Мойрой, чтобы потом восстановить его в памяти.

– Я так люблю тебя, – сказала она.

Дункана наполнило незнакомое ощущение бурлящего внутри истинного счастья.

– Скажи, что ты тоже любишь меня, – попросила она.

– Ты ведь знаешь, что люблю, – ответил он, хотя это не меняло того, что произойдет. – И никогда не перестану.

Его чувства не приходили и не уходили, как у Мойры. Одну неделю она любила свою гнедую лошадь, на следующей неделе – серую в яблоко, а через неделю ей вообще не нравилось ездить верхом. Она всегда была такой, и они во многом являли собой полную противоположность.

Дункан заставил себя сесть, чтобы ему было видно небо снаружи пещеры.

– О, уже почти рассвело, – заметил он и обругал себя. – Я должен поскорее вернуть тебя в замок.

– Мне удастся убедить отца, – заговорила Мойра, когда они оделись. – Он не дурак и понимает, что настанет день, когда ты станешь знаменитым воином, известным на всех западных островах.

– Если ты расскажешь о нас отцу, – он взял в ладони ее лицо, – то всему этому придет конец. Не стоит этого делать.

Мойра не могла быть такой несмышленой, как старалась казаться. Неужто она и вправду не понимала, какая обстановка складывается вокруг?

– Если я буду носить твоего ребенка, он позволит нам пожениться, – тихо сказала она.

У Дункана остановилось сердце.

– Скажи мне, ты принимаешь снадобье, чтобы ненароком не залететь?

– Да, – с раздражением ответила она. – И у меня идут месячные.

Он большим пальцем погладил ее по щеке. Странно, но Дункану хотелось бы иметь от нее ребенка – девчушку со смеющимися, как у Мойры, глазами. Но у него нет даже права на подобные мысли. Пройдут годы до того, как он будет в состоянии содержать жену и ребенка, и он никогда не сможет обеспечить женщину, привыкшую к роскошным одеждам и слугам.

Паника, которую Мойра вызвала в нем, заставила его – еще раз – принять решение положить этому конец. Мойра может скрыть потерю девственности, но ребенок – это уже совсем другое дело. Как его скроешь?

– Если отец не согласится, мы можем убежать, – продолжала она размышлять вслух.

– Он пошлет за нами полдюжины боевых галер, – сказал Дункан, застегивая на ней накидку. – Даже если мы убежим – что трудно себе представить, – ты никогда не будешь счастлива, подвергнувшись осуждению всего клана и проживая в убогом жилище. Я слишком люблю тебя, чтобы так поступить с тобой.

– Не сомневайся во мне. – Мойра схватила его за рубашку. – С тобой я готова жить где угодно.

Она была уверена в этом только потому, что никогда не испытывала тягот жизни. С самого начала Дункан понимал, что при всем желании не сможет содержать ее. Мойра была подобна яркой бабочке, на краткий миг севшей ему на руку.

Когда они добрались до входа в кухню с задней стороны башни, небо уже светлело.

– Я люблю тебя, – повторила Мойра, – и обещаю, что, так или иначе, выйду за тебя замуж.

Дункану повезло, что она его любила, пусть даже и совсем недолго. Он привлек ее к себе для последнего страстного поцелуя и подумал, как дожить до следующей встречи.

Он жил на грани беды, никогда не зная, что случится с ним раньше – его поймают или сама Мойра положит конец их отношениям. И все же он никогда в жизни не чувствовал себя счастливее. Идя через двор замка к домику матери, он был вынужден заставить себя не насвистывать.

Проклятие, в окошке был виден свет свечи. Дункан, разумеется, являлся взрослым человеком, ему было около двадцати лет, и не обязан был отчитываться перед матерью, но все же ему хотелось, чтобы она не бодрствовала и не знала, что он вернулся домой с восходом солнца. Она начнет задавать вопросы, а ему не хотелось лгать ей.

Дункан открыл дверь – и все внутри у него мгновенно оборвалось.

Предводитель клана и Рагнелл сидели по обе стороны стола, положив на колени вынутые из ножен широкие мечи. С золотистыми волосами и горящими золотистыми глазами они выглядели как пара львов, и от них исходила ярость. Ничего хорошего это не предвещало.

Хотя Дункан не сводил глаз с двух воинов, заставлявших маленький домик казаться еще меньше, он знал, что мать плачет, съежившись в углу на полу, а одиннадцатилетняя сестра стоит рядом, положив руку матери на плечо, и надеялся, что его не убьют на глазах у матери и сестры.

– Старая пророчица предсказала, что однажды ты спасешь жизнь моему сыну Коннору. – Предводитель обладал столь грозным голосом, что, заслышав его, птицы падали с неба. – Это единственная причина, по которой я не убил тебя, как только ты появился в дверях.

Дункан догадывался, что вместо этого будет избит до полусмерти. Но побои, хотя и мучительные, ничего не значили – он сильный, он выдержит их. Но что тяжким грузом обрушилось ему на плечи, так это осознание того, что он больше никогда не обнимет Мойру.

Предводитель снова заговорил, но Дункану было тяжело слушать, когда поток горя заполнял его грудь:

– Подозреваю, что Коннор и мои племянники знали, что ты оскверняешь мою дочь! – Предводитель собрался встать со стула, но Рагнелл остановил его, положив руку отцу на локоть.

– Сегодня мы отбираем у Маккиннонов замок Нок, так что бери свои меч и щит, – обратился Рагнелл к Дункану. – Как только битва закончится, ты, Алекс и Йен отправитесь вместе с Коннором во Францию. Там ты сможешь оттачивать свое искусство, сражаясь с англичанами.

– К тому времени когда ты вернешься, – сказал предводитель, с ненавистью глядя на него прищуренными до щелочек глазами, – Мойра будет жить со своим мужем и детьми далеко от Ская.

Дункан с самого начала знал, что потеряет Мойру, и тем не менее почувствовал потерю так остро, как будто был новобрачным, у которого вырвали из рук молодую жену уже в первую брачную ночь.

Яркая искра навсегда ушла из его жизни. Осталась тьма.

Глава 1

Гленс, Ирландия,

Январь 1516 года

– Остров Скай там. – Стоя на берегу моря, Мойра держала за руку сына и указывала на пустой горизонт на севере. – Это наш настоящий дом. Никогда не забывай, что мы Макдоналды со Слита.

Ее сын Рагнелл, названный в честь старшего брата Мойры, угрюмо кивнул, а через несколько секунд спросил:

– Если это наш клан, почему тамошние обитатели никогда не приходят к нам?

Действительно, почему? Мойре неприятно было ощущение, что она оказалась в ловушке. Если она когда-нибудь убежит от мужа, то не допустит, чтобы такое повторилось. Никогда. Единственное, чего она хотела в этой жизни, – это быть со своим сыном в безопасности в замке Данскейт. Когда-то она хотела большего – нет, просто расценивала это как должное.

Ее мысли заполнил незваный и нежеланный образ Дункана Макдоналда, человека, чей побег привел ко всем ее несчастьям. После ее брата Рагнелла, бывшего на десять лет старше, в ее ближайшем окружении не было столь многообещающего молодого воина. Мойра помнила медно-рыжие волосы Дункана, блестевшие в солнечном свете, резкие черты его лица, смягчавшиеся, когда он смотрел на нее, и тело воина, которое научило ее наслаждению.

Ей было бы лучше без этих воспоминаний. Ну что ж поделаешь, в семнадцать лет она была глупой и доверчивой девушкой. Она видела в молчании Дункана преданность, принимала вожделение за любовь и рассчитывала на его силу в борьбе за нее. Увы, она ошиблась во всех отношениях.

– Будь ты проклят, Дункан Руад Мор! – тихо буркнула Мойра, глядя на пустынное море. – Как ты мог бросить меня?

Дункан принес ей больше горя, чем разбитое зеркало, – семь лет страдания, которому не видно конца.

Мойра вспомнила день своей свадьбы. Все собрались в зале, ожидая невесту, а она стояла на стене замка, продолжая высматривать вдали парус. До последнего момента, пока отец сам не пришел за ней, она надеялась на чудо и молилась, чтобы Дункан вовремя вернулся и спас ее. Даже тогда она побежала бы на берег и – отчитав его так, что он надолго запомнил бы, – забралась бы к нему в лодку и уплыла бы с ним куда угодно.

Она была совершенно уверена, что он вернется к ней, но прошло пять лет, прежде чем Дункан Макдоналд возвратился на Скай, и она никогда не простит его.

Прогнав старую боль, Мойра смотрела, как Рагнелл бросает палку своему псу Сару, громадному волкодаву, который был вдвое тяжелее Рагнелла и размером с небольшого пони. Ненадолго ее сын превратился в беззаботного мальчика, и она почувствовала себя виноватой за то, что он не мог всегда быть таким, – на его милом детском личике были глаза старика. Так ей по крайней мере казалось.

Рагнелл занес руку, чтобы еще раз бросить палку, но замер, взглянув на вершину утеса.

– Здесь отец.

Мойра вздрогнула, как всегда, когда слышала, что Рагнелл называет этого омерзительного человека отцом, потом повернулась и, увидев наверху медвежью фигуру Шона, подавила подкатившую к горлу волну тошноты. Даже на таком расстоянии она почувствовала беду и не хотела, чтобы Рагнелл оставался сейчас с ней рядом.

– Ты знаешь, как он ненавидит Сара; уведи собаку, – сказала она, а когда Рагнелл замешкался и встревоженно посмотрел на нее, подтолкнула его. – Быстро!

– Пойдем, – окликнул Рагнелл пса, и Сар затрусил рядом с ним вдоль берега.

Пока Шон по тропинке спускался к ней с утеса, Мойра заставила свое тело расслабиться, потому что проявление страха только воодушевляло мужа. Но, к сожалению, Шон чуял страх, как дикий зверь, которым, в сущности, и являлся. Когда Шон подошел к ней и, встав совсем близко, навис над ней, упершись руками в бедра и широко расставив ноги, она улыбнулась ему.

– У тебя есть что сказать мне, дорогая жена? – Шон смотрел на нее холодными, как дующий с зимнего моря ледяной ветер, глазами.

Страх сильнее сдавил ей горло, чтобы воспротивиться ему, она еще радостнее улыбалась, пока, наконец, не смогла заговорить:

– Только то, что я рада, что ты смог прийти и прогуляться со мной. Я знаю, как ты занят.

Распространявшийся от него запах виски усилил ее тревогу – даже для Шона было еще слишком рано, чтобы пить крепкие напитки.

– Я видел, как в зале за завтраком мой брат Колла смотрел на тебя, – сказал Шон.

«Только не это снова», – подумала Мойра. Было время, когда Шону нравилось, что мужчины смотрят на нее, и он даже поощрял их, отпуская непристойные замечания в ее адрес, а теперь это только выводило его из себя.

С Шоном всегда было трудно, но когда в битве при Флоддене погибли ее отец и брат Рагнелл, он стал еще невыносимее. После их смерти судьба отвернулась от их клана и вместе с ним и от нее. Шон почитал власть, а она лишилась своей власти.

До Мойры доходили слухи, что ее клан постепенно собирает силы под руководством ее брата Коннора, однако Коннор ни разу не навестил ее, чтобы продемонстрировать Шону, что его волнует благополучие сестры. Мойра попросила бы брата приехать, если бы Шон разрешил ей послать весточку.

– Я ни при чем, если мужчины смотрят на меня, – отозвалась Мойра, как она надеялась, легким тоном.

– Ты подстрекаешь их. Я вижу, как ты выставляешь себя напоказ перед ними.

– Ничего подобного. – Ей следовало промолчать, но Мойра уже не смогла сдержаться. Ей надоели выдуманные обвинения, ее тошнило от необходимости делать вид, что он всегда прав, и она до смерти устала от него самого.

– Теперь ты называешь своего мужа лгуном?

Мойра крепко зажмурилась, приготовившись к пощечине.

– Прекрати! – закричал Рагнелл. – Оставь ее!

Услышав голос сына, Мойра открыла глаза. Рагнелл стоял, расставив ноги и сжав в руке палку, которую до этого бросал собаке, – маленький мальчик подражал боевой стойке воина, которым станет в будущем.

– Все в порядке, – сказала Мойра в ответ на встревоженный взгляд Рагнелла, хотя смертельная тяжесть сдавила ей грудь. – Опусти палку, прошу тебя.

От страха у Мойры душа ушла в пятки, когда, взглянув в лицо Шона, она прочла в нем обещание скорой расправы. Ее мир висел на тоненькой ниточке, все зависело от способности мужа держать себя в руках, и, когда Шон, откинув голову, громко расхохотался, у Мойры подкосились колени. На этот раз, в виде исключения, непредсказуемость Шона сыграла в ее пользу.

– Ты будешь беспощадным воином, как твой отец, – сказал Шон, взъерошив сыну волосы, но мальчик крепко стиснул челюсти. – Один раз я позволю тебе выступить против отца, – он вытянул палец к лицу Рагнелла, – но если ты когда-нибудь снова поднимешь на меня руку, я преподам тебе урок, который ты не скоро забудешь.

Мойра услышала глухое рычание и, обернувшись, увидела Сара, который приближался к ним, оскалив зубы.

– Но в наказание ты избавишься от этого пса, – распорядился Шон.

– Пожалуйста, не нужно, – попросила Мойра. Рагнелл любил Сара, и его потеря разобьет мальчику сердце.

– Хватит, – оборвал ее Шон, глядя на жену.

– Я этого не сделаю, – заявил Рагнелл. – Ты не можешь заставить меня.

«О нет», – мелькнуло в голове Мойры. Что же сейчас будет?

– Шон, он ведь еще ребенок, – взмолилась она, – он не собирается возражать тебе…

Схватив Мойру за волосы, Шон так резко откинул ей голову назад, что у нее на глазах выступили слезы. Несмотря на боль, первое, о чем она подумала, – это что ей удалось отвлечь его гнев от Рагнелла, но паника снова охватила Мойру, когда Шон потащил ее по каменистому берегу к воде.

– Отпусти меня! Пожалуйста! – закричала она, когда муж затащил ее в ледяную воду.

Рагнелл пытался пойти за ними, но волкодав загораживал ему дорогу каждый раз, когда мальчик приближался к воде.

– Выбирай, Рагнелл, – крикнул Шон. – Мать или собака?

Пока Шон волочил ее все глубже в волны, юбки Мойры становились все тяжелее от воды, она спотыкнулась о камни и упала на колени, а когда чуть не захлебнулась от плеснувшей ей в лицо ледяной воды, Шон рывком поднял ее на ноги, и следующая волна унесла соскочившую с нее шляпу.

Сквозь шум прибоя Мойра слышала, как кричит Рагнелл, но Шон тащил ее все дальше, пока, наконец, не остановился там, где вода была им по пояс и волны накрывали Мойру с головой.

– Мне проверить, не ведьма ли она? – крикнул он Рагнеллу, а потом, схватив Мойру за затылок, сказал: – Узнаем, не лжешь ли ты мне о Колла.

Не ведьма ли она? Он собирается ее утопить?

Мойра едва успела сделать глубокий вдох, до того как Шон окунул ее голову в море, но от неожиданности чуть не вдохнула холодную морскую воду. Он так долго держал ее под водой, что ее легким уже не хватало воздуха. В полной панике Мойра молотила мужа руками и царапала, но безрезультатно.

Когда он, наконец, вытащил ее голову из воды, она закашлялась и тяжело вздохнула, ей не хватало воздуха и казалось, словно холод заморозил легкие, позволяя делать только короткие вздохи; волосы упали ей на лицо, не давая возможности видеть, Мойра задыхалась и дрожала.

– Прекрати! Прекрати! – донеслись до нее над водой крики Рагнелла. Сквозь потоки морской воды и пряди мокрых волос она увидела кричащего с берега сына. Он все еще старался пойти за ней, но волкодав преграждал ему дорогу.

– Я откажусь от Сара! – крикнул он. – Откажусь, откажусь!

– Ты уверен? – прогремел рядом с Мойрой голос Шона. – Мне не хотелось бы обнаружить, что позже ты изменил свое решение.

Рагнелл бросился мимо Сара в воду.

– Нет, Рагнелл! – успела крикнуть Мойра, прежде чем Шон снова окунул ее голову в воду.

Глава 2

Замок Данскейт,

остров Скай, Шотландия

Дождь стучал по лицу Дункана, когда он спина к спине с Коннором отбивал атаку окруживших их десяти воинов. Ничего необычного, но количество противников делало последних чересчур уверенными в себе. Отражая один за другим удары мечей, Дункан ждал, когда один из нападавших сделает роковую ошибку.

Долго ждать ему не пришлось. В тот момент когда один из атакующих вытирал попавшие в глаза капли дождя, Дункан с такой силой ударил тяжелым мечом по его щиту, что мужчина шлепнулся на землю.

– Ты что, совсем забыл, чему я тебя учил? – наклонившись, набросился Дункан на растянувшегося у его ног мужчину. – Ты позволишь убить себя из-за попавшей в глаза капли?

Дункан напал на другого молодого воина, который, вместо того чтобы замахнуться мечом, таращился на лежавшего на земле друга.

– Думаешь, Маклауды будут дожидаться сухой погоды, чтобы напасть на нас? – поинтересовался Дункан, мечом нанеся другому воину удар плашмя. Настроение у Дункана было такое же отвратительное, как и погода. – Или Маккинноны? – продолжал возмущаться он, заставив обоих мужчин снова встать. – Или Маклейны? Или…

– На сегодня достаточно, ребята, – крикнул всем Коннор, подняв руку, и, когда остальные отошли, обратился к Дункану, понизив голос: – Не нужно срывать на них свое раздражение, когда ты злишься на меня.

– Не проси меня отправиться в Ирландию, – сказал Дункан, упершись острием опущенного меча в землю.

Он не переживет, увидев Мойру, живущую там со своим мужем. Дункан едва не умер, когда узнал, что всего через две недели после его отъезда во Францию она вышла замуж за сына ирландского предводителя. Ее чувства очень быстро изменились, но воспоминание о ней каждый день сопровождало Дункана даже через семь лет.

– Я бы не просил, – Коннор положил руку Дункану на плечо, – но ты единственный человек, которого я могу отправить туда.

– Я начальник твоей охраны. Я нужен тебе здесь, чтобы тренировать людей. Как видишь, им многому нужно научиться.

Но выдвигая все эти аргументы, Дункан понимал, что ничего не добьется. Коннор был не только его лучшим другом, но и главой его клана. Они оба понимали, что, чего бы это ни стоило Дункану, он сделает все, что необходимо Коннору.

Но это вовсе не означало, что Дункану это должно нравиться.

– Теперь я могу протереть глаза от дождя, или ты нападешь на меня? – спросил Коннор.

Дункан повернулся так стремительно и резко, что чуть не застал Коннора врасплох. Они скрестили мечи и следующие несколько минут, двигаясь по двору, демонстрировали остальным, что такое настоящая битва. К тому времени когда они закончили, дождь превратился в ледяную пелену, а от их разгоряченной кожи поднимался пар.

– Мне нравится, – усмехнулся Коннор, вытирая рукавом лицо. Ответственность вождя клана тяготила Коннора, поэтому было приятно видеть его хоть изредка беззаботным.

– После того как я целый день потратил на то, чтобы попытаться выковать из них подобие воинов, – сказал Дункан, бросая взгляд на мужчин, оставшихся под проливным дождем, чтобы наблюдать за ними, – отрадно видеть, что мой предводитель все еще не забыл, как сражаться.

– Они отличные воины, – возразил Коннор, хлопнув друга по плечу, – просто не столь искусные, как мы. Но это дело наживное.

Они зашагали по лужам к башне замка, и Дункан вспомнил, как однажды, будучи подростками, они разбрызгивали их и как он резко замер, увидев бежавшую по ступенькам башни Мойру, в своем ярко-желтом платье похожую на вспышку солнца, а Коннор не заметил ее и с ног до головы забрызгал грязью. О, эта девушка умела визжать! Мойра колотила Коннора до тех пор, пока их старший брат Рагнелл не подхватил ее и не отнес в дом.

Однако большинство его воспоминаний о Мойре были не из детства, а из того лета, когда ей исполнилось семнадцать лет. Как же прекрасна она была! Поднимаясь сейчас по ступенькам замка, Дункан взглянул вверх на окно принадлежавшей ей спальни. Мойра рассказала ему, как в то лето однажды выглянула из нее, увидела его, тренирующегося с другими мужчинами, и решила, что ей нужен только он один, и с того момента весь его мир перевернулся.

Прошло уже два года с тех пор, как они вернулись с войны во Франции и отобрали замок Данскейт у дяди Коннора. И все же каждый уголок и каждый камень замка напоминали Дункану о Мойре. Он был полным глупцом, что хранил воспоминания, но не мог отказаться от них, так как это было все, что осталось у него от нее, – и все, что когда-нибудь будет.

А девушка забыла его через две недели. Отец Мойры без стеснения баловал ее, так что если бы она не захотела выйти замуж за сына ирландского предводителя, он не стал бы ее заставлять.

Войдя в замок вслед за Коннором, Дункан увидел свою сестру Элизу, которая заворчала на мужчин, протягивая им полотенца и советуя не заносить грязь в зал, если они не хотят, чтобы она «забыла», где прячет виски. Дункан не знал, как получилось, что Элиза стала управлять хозяйством главы клана, – и подозревал, что Коннор тоже не в курсе дела. Тем не менее, на его взгляд, восемнадцатилетняя сестра успешно справлялась со своими обязанностями. Она указала им на их грязные сапоги, и оба мужчины – и предводитель, и начальник его охраны – тщательно вытерли их, перед тем как войти в зал.

– Кто-нибудь может принести нам виски? – обратился к ней Коннор.

– Оно ожидает вас на «высоком столе», если твои два кузена не успели его выпить, – слегка улыбнувшись, ответила Элиза.

После смерти их матери Дункану следовало поговорить с Элизой о ее будущем, но он чувствовал, что совершенно не подходит для такой задачи. Казалось странным, что пока он был во Франции, его маленькая сестренка вышла замуж, – правда, ненадолго, так как потеряла мужа в битве при Флоддене. Но с тех пор прошло уже больше двух лет, а она не проявляла интереса к повторному замужеству. И все же она должна подобрать себе какое-то занятие, потому что Коннор, в конце концов, найдет себе жену.

Кузены Коннора, Йен и Алекс с бокалами виски в руках сидели у камина, развалясь и вытянув перед собой длинные ноги. Йен был таким же темноволосым, как Коннор, а у Алекса были светлые волосы викингов, в давние времена наводивших ужас на эти побережья и одновременно производивших на свет детей. Хотя они оба до сих пор выглядели как мужчины, от которых мудрый отец держал бы подальше своих дочерей, Йен и Алекс теперь были преданы своим семьям.

– Вам не мешало бы присоединиться к тренировке, – вместо приветствия сказал им Дункан. – Если вы занимаетесь только тем, что делаете детей, то станете слабыми и бесполезными для нас в сражении.

– Такие великие воины, как мы? – Алекс встал с кресла и потянулся. – Нет, мы не нуждаемся в тренировках.

Подбросив в воздух свой кубок, Алекс описал мечом несколько кругов в воздухе, сделал полный оборот и ловко поймал зубами кубок, не расплескав почти ни капли. Зал взорвался криками присутствовавших мужчин и стуком рукояток мечей о пол, но Дункан оставил представление без внимания. Несмотря на свое дурачество, Алекс сохранял навыки, отточенными до остроты бритвы.

Коннор, с влажными, черными, как у тюленя, волосами, подойдя к краю стола, налил из бутыли виски в два ожидавших их пустых кубка, знаком предложил своим кузенам и Дункану присоединиться к нему, и остальные в зале отошли на подобающее расстояние. Все понимали, что они были людьми, с чьими советами в важных делах считался предводитель клана.

С раннего детства они четверо были ближе братьев, и узы, связывавшие их в юности, стали еще крепче, пока они бок о бок сражались в многочисленных битвах. Если они доживут до старости, то, возможно, долгими зимними вечерами будут у этого камина часами рассказывать молодым о своих подвигах. И Алекс скорее всего в стороне не останется.

– Мы многое сделали с тех пор, как, вернувшись из Франции, узнали, что мои отец и брат мертвы, а нашему клану грозит опасность, – заговорил Коннор, когда все они расположились за столом. – Здесь, на полуострове Слит, наши земли защищены с запада замком Данскейт, а с востока – замком Нок.

Они подняли кубки, обращаясь к Йену, который заслуживал самой высокой похвалы за их успехи при возвращении замка Нок от вороватых Маккиннонов и замка Данскейт, захваченного дядей Коннора Хью. К сожалению, после потери и Данскейта, и места предводителя клана Хью исчез и, превратившись в бандита, доставлял им много неприятностей.

– Наши люди на острове Северный Уист теперь тоже в безопасности, – продолжал Коннор.

На этот раз они, подняв кубки, повернулись к Алексу, ставшему новым владельцем принадлежавшего клану замка на Северном Уисте. Хотя они успешно расправились с бандитами, нападавшими на Северный Уист и соседние острова, Хью и на этот раз удалось скрыться.

– Но нам нельзя останавливаться, пока мы не вернем земли, которые украли у нас Маклауды, – сказал Коннор. – Теперь мы это сделаем.

Именно этого они все ждали, и, подняв кубки, все как один воскликнули:

– Да будут прокляты Маклауды!

Маклауды из Данвегана были их главными противниками на острове Скай, и между ними стояло кровавое прошлое. Совсем недавно хитрый Аластер Кротач, глава клана Маклаудов, воспользовавшись слабостью Макдоналдов после битвы при Флоддене, захватил земли Макдоналдов и замок на полуострове Троттерниш острова Скай.

– Это будет нелегко, – предупредил Йен, положив локти на стол. – У Маклаудов больше людей и боевых галер, чем у нас. К тому же у Аластера нет вредных родственников, старающихся отобрать у него лидерство, как это делает Коннор.

– Тот, у кого нет силы, должен быть хитрым, – заметил Алекс.

– Маклауды слишком сильны для нас, чтобы одолеть их в одиночку, – возразил Коннор.

– Мы имеем мощного союзника в лице Кемпбеллов, особенно теперь, когда у них есть полная власть над западными островами, – заметил Йен. – Можно убедить их сражаться на нашей стороне?

– Только если на нас нападут, – ответил Коннор, запустив руку во влажные волосы. – Они не станут посылать воинов, чтобы помочь нам вернуть украденные у нас земли. Зачем им это надо?

– Существует риск, что другие мятежные кланы объединятся с Маклаудами против нас, – сказал Дункан и немедленно пожалел о сказанном, когда Коннор остановил на нем пристальный взгляд.

– Именно поэтому мне нужно, чтобы ты навестил наших «союзников» в Ирландии, – сказал Коннор. – Мы должны знать, чью сторону они примут, когда начнется сражение.

– Пошли кого-нибудь другого. – Дункан сделал глоток виски.

– Здесь, в Данскейте, у Хью есть агенты. – Коннор наклонился вперед и, понизив голос, продолжил: – Пока я не выясню, кто они, я не могу доверять никому, кроме вас троих. Йен нужен мне здесь, на Скае, чтобы защищать замок Нок, а Алекс – на Северном Уисте, чтобы защищать людей там. Так что остаешься ты, Дункан.

– Быть может, если ты увидишь Мойру, то, наконец, сможешь забыть ее, – заявил Алекс со своим обычным отсутствием такта, но по крайней мере на этот раз не добавил придуманное им прозвище для нее – Море Печали. – Не пора ли вам обоим, тебе и Коннору, найти себе жен?

– Да, – поддержал его Йен. – Ты, Коннор, подвергаешь опасности клан, не имея наследника.

– Моя женитьба должна способствовать заключению самого выгодного союза, – отозвался Коннор. – Я не могу решить, какой клан выбрать, пока не осядет пыль после окончания этого проклятого восстания.

– Значит, на данный момент твоим наследником является сын Мойры, – уточнил Йен.

– Это еще одна причина, по которой я отправляю Дункана в Ирландию, – объяснил Коннор, поворачиваясь спиной к кузену. – Хью показал, что готов убить любого, кто станет между ним и местом предводителя клана. Нужно предупредить отца мальчика об опасности.

Проклятие. Проклятие. Проклятие.

– Итак, ты отправляешься в Ирландию. – Подняв кубок, Алекс подмигнул Дункану. – Желаю удачи в разговоре с Роной. О, эта твоя женщина меня пугает.

– По крайней мере в этот раз ты укажешь ей на дверь, – высказался Йен. – Но я бы советовал тебе сначала отобрать у нее кинжал.

Они несли чушь, но Дункан позволил им посмеяться.

Внезапно двери в башню распахнулись под напором ветра и дождя и громко ударились о стены. Дункан успел вскочить на ноги с мечом в руках, но в следующий миг разглядел в дверном проеме силуэт крошечной сгорбленной фигуры.

Боже правый, что делает в замке старая предсказательница? Тирлаг была древней, как туман, и вдвое старше, как говорится, и на памяти Дункана не покидала своего жилища.

– Мне было видение! – нараспев сообщила Тирлаг. – Увы, я принесла горестные известия!

Глава 3

Отпустив, наконец, Мойру, Шон предоставил ей самой добираться до берега, и она, глядя ему в спину, откашливала соленую воду и боролась с отливом.

– Если я еще раз увижу пса, то перережу ему горло, – пообещал Шон, проходя мимо Рагнелла, стоявшего по колено в воде.

Каждая волна грозила сбить мальчика с ног, но Шон, не оглядываясь, продолжал идти к берегу.

– Не ходи дальше! – крикнула Мойра сыну.

Споткнувшись, она упала с головой в воду, но, задыхаясь, поднялась. Ее колени и ладони, порезанные ракушками, кровоточили, однако она продолжала двигаться, не сводя глаз с лица сына. Наконец, когда она была в нескольких шагах от него, Рагнелл побежал к матери. Волна, ударившая ее сзади, чуть снова не сбила Мойру с ног на скользком валуне, но Рагнелл взял ее за руку и потянул к берегу.

Оказавшись на берегу, где волны уже не могли достать их, Мойра без сил опустилась на песок, а Рагнелл, сбегав за одеялом, которое они принесли на берег, укутал им ей плечи и забрался к ней на колени. Непроизвольно стуча зубами, Мойра покачивала сына – теплый комочек, – закрывая его своим холодным телом, и морская вода, стекавшая с ее волос, смешивалась со слезами у него на лице.

– Нам больше нельзя оставаться здесь, – сказала она.

Почти с самого начала их брака Мойра терпела грубость Шона, но сейчас в первый раз у нее возник страх за свою жизнь. Несмотря на то что в последние месяцы Шон стал еще более неуравновешенным, она обманывала себя, уверяя, что сможет удерживать его, ублажая и льстя ему, как всегда делала.

Все изменилось в тот момент, когда Рагнелл замахнулся палкой на Шона. Она должна была знать, что сын постарается защитить ее. Рагнелл обладал врожденным чувством справедливости, которого Шон не мог постичь, – и это будет представлять угрозу для ее сына.

– Я пока не знаю как, но мы уедем домой в замок Данскейт. Там мы будем в безопасности. – Мойра погладила сына по голове и взглянула на пустое море в направлении Ская. Что бы ни пришлось ей сделать ради безопасности сына, она ни перед чем не остановится.

– Жаль, что он мой отец. – Рагнелл помолчал, а потом тихо спросил: – Я буду таким же, как он?

– Нет. – Взяв в ладони его лицо, Мойра заглянула Рагнеллу в глаза. – Ты совсем не такой, как он, и никогда таким не будешь.

– Откуда ты знаешь? – Тревога светилась в синих глазах Рагнелла, которые были единственным, что он унаследовал от нее.

– Потому что в шесть лет ты уже лучше его. – Она убрала назад волосы с его лица. – Ты вырастешь и станешь прекрасным воином и самым лучшим из людей. Твоя мать будет гордиться тобой.

Снова появившийся Сар, от которого пахло морскими водорослями, улегся возле Мойры.

– Он старается согреть тебя, – сказал Рагнелл.

– Он хороший пес, – она погладила лохматую собачью голову, – но тебе придется отказаться от него. Если Шон увидит Сара, он убьет его.

О, Шон оказался настоящим дьяволом, заставив ребенка выбирать между любимой собакой и жизнью матери.

– Отец никогда его не поймает, Сар очень быстрый.

– Пока мы не найдем способа убежать, нужно делать все возможное, чтобы не раздражать Шона. Ты меня понимаешь?

– Но как Сар будет кормиться? – Рагнелл уткнулся в нее лицом.

– По возможности мы будем оставлять для него еду в нашем тайном месте в старинной крепости.

– Мы сможем взять Сара с собой, когда поедем на Скай? – немного помолчав, спросил Рагнелл.

Мойре хотелось солгать, но она была воспитана на обманах и пустых надеждах и не желала того же сыну.

– Не думаю, мой милый. – Она пальцами отодвинула ему волосы и поцеловала Рагнелл в лоб. – Но мы с тобой убежим.

Что бы ей ни пришлось сделать, она спасет своего сына.

Глава 4

Пока они все, разинув рты, смотрели на Тирлаг, которая стояла в зале у дверей, причитая и размахивая руками, семнадцатилетний брат Йена, Нейл, вошел вслед за ней и плотно закрыл двери.

– Это ты тот дурень, который привез Тирлаг в такую погоду? – поинтересовался у него Йен, пока Коннор и Элиза провожали старую пророчицу до ближайшего к камину кресла. – Ты же мог погубить ее.

Нейл со смущенным видом подошел к Дункану и, остановившись рядом с ним, прошептал:

– Я пытался отговорить ее, но старуха пригрозила наложить проклятие, от которого у меня усохнут мои мужские органы.

Дункан хмыкнул. Тирлаг славилась своими предсказаниями и, несомненно, обладала чудодейственным даром, но использовала свою репутацию так, как ей было выгодно.

– Что ты видела такого важного, что заставило тебя покинуть дом, да еще в такую отвратительную погоду? – обратился к ней Коннор, опускаясь на колени рядом со старой пророчицей.

– Неужели никто не подаст старой женщине бокал виски, пока я не умерла от холода? – спросила она, окинув всех взглядом единственного зрячего глаза.

Элиза принесла со стола бутылку и до краев наполнила для Тирлаг небольшой бокал. Все не сводили глаз со старой предсказательницы, ожидая услышать новости, когда она допьет виски.

С грустью глядя на Коннора, Тирлаг вытерла рот тыльной стороной руки.

– Мой кувшин, к сожалению, опустел…

– Я отправлю домой с тобой новый кувшин, – поспешно перебил ее Коннор и, проявляя терпение святого, похлопал ее по руке. – Теперь ты готова рассказать нам?

Дункан не верил тому, чего не мог увидеть. У его матери иногда бывали видения – или она так считала, – и все это вызывало у него неприятные ощущения. И уж совершенно точно ему не нравилось, что его сестра училась у предсказательницы древним таинствам.

– Я видела сильный шторм на море. – Тирлаг покачалась в кресле и помахала в воздухе скрюченными руками. – Над водой гремели раскаты грома и сверкала молния.

Чтобы увидеть шторм, не нужно было обладать особым даром. Взглянув в сторону лестницы, Дункан пожалел, что не может выбраться незамеченным, хотя при его росте ему это никогда не удавалось, но решил, что все равно уйдет.

Однако он успел сделать лишь пару шагов, так как следующие слова Тирлаг приковали его к месту:

– Как раз перед началом шторма я слышала голос Мойры.

– Моей сестры? – встревожился Коннор. – С ней все в порядке?

– Неужели я впервые за десять лет покинула бы свой дом, чтобы сообщить вам всем, что все прекрасно? – огрызнулась Тирлаг.

Дункан пересек комнату и, растолкав всех и став перед Тирлаг, спросил:

– Что ты видела?

Прежде чем снова заговорить, Тирлаг закрыла глаза и глухо замычала.

– Я не смогла увидеть Мойру, но я слышала ее голос… а потом увидела лужу крови.

Дункану показалось, что он получил удар в грудь.

– Очень много крови! – мрачно протянула Тирлаг.

– Это кровь Мойры? – уточнил Коннор.

– Понятия не имею, чья это кровь. – Тирлаг пугающе быстро вышла из «транса» и поднялась на ноги, но она была настолько сгорбленной, что стоя была не выше, чем сидя. – Теперь, прежде чем возвращаться домой, я немного вздремну.

– Оставайся ночевать здесь, – предложила Элиза, положив руку на плечо старушки.

– Нет. Мне нужно будет подоить корову. – Тирлаг пристально посмотрела на Дункана здоровым глазом. – А ты, парень, помоги мне подняться наверх в спальню.

Мучительно медленно ведя ее через зал к лестнице, Дункан подумал, не возмутится ли гордость старой провидицы, если он возьмет ее на руки и понесет.

– Помнишь, – поднимаясь по винтовой каменной лестнице, спросила Тирлаг между свистящими вздохами, – я предсказала, что тебя ожидают большие страдания?

– Да. – Такого одиннадцатилетний мальчик не мог забыть.

Даже тогда Тирлаг казалась древнее тумана, поэтому он, Коннор, Алекс и Йен отправились к ней домой, надеясь, что она, пока не умерла, предскажет им будущее. Будучи подростками, они все хотели услышать, что станут великим воинами, но вместо этого ее предсказания говорили только о любви и женщинах. Старая пророчица всегда все делала по-своему.

– Тогда я сказала тебе, что иногда человек может изменить свою судьбу, – продолжила она, когда задышала спокойнее. – На этот раз ты свою изменил, Дункан Руад Макдоналд.

Да, он изменил свою судьбу – он больше не был просто оставшимся без отца сыном няньки. Кто бы ни был тот, кто породил его, он попрал традиции Шотландии, требовавшие, чтобы мужчина признал своего ребенка, независимо от того, был ли он женат на его матери. Дункан переступил через этот позор и стал начальником охраны своего предводителя, уважаемым воином, чье имя наводило страх.

– Ты испытываешь терпение старой женщины. С самого начала тебе предначертано быть великим воином. – Тирлаг подняла руку над головой и узловатым пальцем ткнула его в грудь. – Но достаточно ли ты храбр, чтобы поверить в любовь женщины? Потому что для тебя это единственная надежда по-настоящему изменить свою судьбу.

Все верно, это изменит его судьбу – к худшему скорее всего.

– Ты еще носишь ту старинную свирель из кости? – спросила она.

Да, разум старой женщины слабел, судя по направлению, которое приняли ее мысли.

– Да, – ответил Дункан, коснувшись восьмидюймовой свирели, висевшей на кожаном шнурке у него на шее. Это был подарок матери, и он никогда с ним не расставался.

– Хорошо. Она пригодится тебе еще до окончания твоего путешествия.

Его свирель? – удивился Дункан.

– И в тяжелое для нашего клана время твоя музыка даст ответ.

Мойре была ненавистна необходимость это делать. Чувствуя, как сердце стучит у нее в ушах, она снова посмотрела на Шона, чтобы быть уверенной, что он увлечен выдуманной историей, которую рассказывал мужчинам по другую сторону от себя, а потом, через стол встретившись взглядом с Колла, медленно провела языком по верхней губе, и Колла, жадно раскрыв рот, наклонился вперед.

О, ей следовало выбрать мужчину, умеющего хитрить, но когда она вычеркнула из своего списка женатых мужчин, имеющих детей, то для выбора остались всего несколько человек, у кого были собственные лодки. А кроме того, Колла много лет хотел ее, поэтому, чтобы убедить его увезти ее, не понадобится много времени, а Мойра спешила.

Встав из-за стола, Мойра положила руку на плечо мужа, и, когда Шон повернулся лицом к ней, вспомнила, каким красивым и обаятельным посчитала его, когда впервые с ним встретилась. Обаяние давным-давно улетучилось, но от пьянства его тело воина еще не сделалось дряблым и кожа на широких скулах не покрылась пятнами, а глаза у него всегда были змеиными.

– Вино заканчивается, – сказала она, – я распоряжусь, чтобы открыли новую бочку.

– Поторопись. – Шон шлепнул ее по заду, и Мойра стиснула зубы. О, у него были манеры свиньи.

По дороге из зала она не могла рискнуть даже мельком взглянуть на Коллу, так как Шон, хотя и мертвецки пьяный, мог это заметить. По каменным ступенькам Мойра быстро спустилась в сырой холод подвала. Слева от нее находились наполненные шумом кухни, освещенные факелами и очагами для приготовления еды, а она свернула направо в темный коридор, который вел в кладовые.

Висевшим у нее на поясе ключом она открыла дверь в кладовую, где хранились виски, вино и эль, и с громко стучащим сердцем проскользнула внутрь, чувствуя, как ее ноздри наполняются запахом спиртного и сырой земли, а потом, глядя через щель в двери, стала ждать.

Придет ли Колла? Мойра не знала, чего боится больше – того, что он придет или что не придет. Играть на желании мужчины, не позволяя получить то, что ему хочется, было трудной задачей, и тут не существовало более высоких ставок.

Звук шагов эхом отразился от каменных стен; Мойра с замиранием сердца следила, как появляются сапоги, а потом ноги мужчины, спускавшегося по лестнице, и через мгновение увидела, что это Колла. Задержавшись, чтобы мельком взглянуть в сторону кухонь, он зашагал к кладовым.

– Быстро! – Она открыла для него дверь, а потом закрыла ее за ним.

Не дав ей опомниться, Колла сразу же притянул ее к себе и попытался поцеловать, но Мойра отвернулась.

– Я неправильно понял тебя? – Колла дышал ей в лицо запахом лука и эля. – Или ты изображаешь передо мной скромницу?

– Нет, ты правильно понял меня, – попыталась успокоить его Мойра, – но…

– Господи, я так хочу тебя. – Он начал оставлять быстрые мокрые поцелуи сбоку у нее на шее, а когда она вздрогнула, он, приняв ее отвращение за возбуждение, повел себя еще напористее. О, мужчины видят то, что хотят увидеть, они все самовлюбленные, как павлины.

– Сейчас у нас нет на это времени. – Схватив Колла за плечи, Мойра с силой оттолкнула его. – И здесь небезопасно.

– Ты можешь сегодня вечером уйти и встретиться со мной в поле за замком? – спросил Колла, снова дыша ей в лицо.

– В поле за замком? Значит, вот какого ты мнения обо мне? – Ей не нужно было делать вид, что она оскорблена.

– Я высокого мнения о тебе. – Колла снова наклонился слишком близко. – Почему ты сомневаешься?

– Здесь для нас слишком опасно. Если Шон застанет нас, то убьет обоих.

– Если бы ты смогла улизнуть днем, то в паре миль на запад есть тихая бухта.

– Ты думаешь, я оставлю мужа ради мужчины, который хочет просто пару раз покувыркаться со мной на траве?

– Оставишь своего мужа? – Колла выпрямился и пристально посмотрел на нее.

Неужели она неправильно оценила, как сильно он хотел ее? Шон был похож на котел с маслом, готовый взорваться на горячем огне, так что у Мойры не было времени убеждать Колла увезти ее с сыном подальше, и она, взяв его руку, положила ее себе на грудь.

– О боги, – пробормотал Колла, призывая на помощь всех богов.

Мойра подавила отвращение, даже сквозь платье ощущая на груди его горячую и влажную руку, липкую как банный лист.

– Пожалуйста, Мойра, я так долго хотел тебя. Просто скажи, где ты хочешь со мной встретиться.

«Когда все это кончится?» – мелькнула у нее мысль.

– Я хочу, чтобы ты увез меня как можно дальше отсюда, туда, где Шон не сможет достать нас.

– Встретимся завтра и поговорим об этом. – Колла тяжело дышал, большим пальцем поглаживая ее сосок.

Все это занимало больше времени, чем она рассчитывала.

– Единственное место, где мы будем в безопасности, это замок моего брата на Скае. – Мойра убрала его руку со своей груди. – Мой брат глава моего клана и охотно примет нас.

После всего, что она перенесла, Коннор просто обязан принять ее.

– Ты привезешь меня как своего нового мужа? Мое сердце много лет принадлежит тебе, но я не смел надеяться, что ты согласишься выйти за меня замуж.

Колла, возможно, убедил себя, что его сердце отдано ей, но Мойра совершенно точно знала, какую именно часть его он хотел, чтобы она получила. И как типичный мужчина он даже не заметил, что она оставила его вопрос без ответа.

– Я не хочу расставаться с сыном. – Она сложила руки, привлекая этим жестом его внимание к своим грудям.

– Ах, не знаю, можно ли забирать у человека его ребенка…

– Без Рагнелла я не поеду.

– Все, что пожелаешь, Мойра. – Он перевел взгляд с ее груди на лицо. – Я согласен.

Она медленно выдохнула и на этот раз, когда Колла заключил ее в объятия, позволила ему на несколько мгновений удерживать ее.

– Нужно дождаться, пока представится возможность, – сказала она, отстраняясь от него. – Ты не должен говорить об этом ни единой душе, потому что Шон опасный человек.

– Ну, я не боюсь Шона, – выпятив грудь, объявил Колла. – За тебя я готов сражаться с ним.

О мужчины. Она сказала это, чтобы он был осторожным, а не для того, чтобы уколоть его гордость.

– Прошу тебя, мне не нужна битва, – улыбнулась ему Мойра, взяв рукой за подбородок.

– Ладно.

Колла крепко прижал ее к себе, и паника сдавила Мойре горло, когда она ощутила, как его холодные влажные руки блуждают по ее телу.

– Мне пора идти, пока Шон не послал кого-нибудь за мной. – Делая вид, что ей этого не хочется, она освободилась от него. – Все время будет в нашем распоряжении, когда мы окажемся вдали отсюда.

– Как я узнаю, когда и где ждать тебя?

– Если я надену темно-красное платье, это будет означать, что в тот вечер я попытаюсь убежать, – ответила она. – Ты знаешь, где находится старинная деревянная крепость?

– Да.

– Я приду туда к тебе в полночь.

Глава 5

– Утром я отправлюсь в Ирландию, – объявил Дункан.

После недавней суматохи зал теперь был наполнен тихим гулом голосов. Дункан и Коннор сидели вдвоем, заканчивая свою выпивку; Алекс повез Тирлаг домой к ее корове, а Йен отправился к Сайлис и малышам.

– Подожди еще месяц-другой, пока бушуют зимние штормы, – предложил другу Коннор.

– После того что сказала Тирлаг, ты понимаешь, что я не могу.

– Смысл видения Тирлаг не вполне ясен, она стареет, у нее путаются мысли. Я уверен, ты увидишь, что с Мойрой все в порядке.

На протяжении всех лет страданий единственным утешением для Дункана было то, что, уехав, он поступил правильно. Он был уверен, что Мойра выйдет замуж за предводителя клана и получит ту жизнь, которая сделает ее счастливой, – жизнь, которую он никогда не сможет ей дать. Он тысячу раз представлял ее хозяйкой прекрасного замка, имеющей слуг, драгоценные украшения и красивые наряды, и внутренним взором всегда видел ее улыбающейся и смеющейся.

Но если он ошибался и пожертвовал всем впустую, то этого не перенесет.

– Все равно я отправлюсь утром, – упорствовал Дункан, глядя в свой кубок. – Медлить нельзя.

Его отношения с Мойрой были единственным секретом, которым он не делился даже с Коннором. В то лето Йен был при дворе в Стерлинге, поэтому он тоже ничего не знал. Но Алекс оставался в Данскейте и, будучи Алексом, догадался о том, что происходило между Дунканом и Мойрой задолго до того, как об этом узнал отец Коннора.

Их глава клана не спешил рассказать эту романтическую историю Коннору и сделал это только тогда, когда они уже были на борту лодки, готовой отправиться во Францию. Коннор отказывался поверить отцу, пока не потребовал у Дункана объяснений и тот не признался, что это чистая правда. Это был единственный случай, когда Коннор в гневе избил Дункана, хотя, даже будучи подростком, всегда имел холодную голову.

Когда Коннор начал бить его, повалив на дно лодки, Дункан не защищался, понимая, что заслужил это, но Алексу и Йену в конце концов удалось оттащить от него Коннора.

– Опомнись! – крикнул Алекс в лицо Коннору и, вытянув руку, указал на Дункана. – Кто, по-твоему, кого соблазнил? Наш Дункан, который лучше умрет, чем поступит бесчестно? Или принцесса Мойра, которая ожидает, что весь мир должен подчиняться ее желаниям? Напомню тебе, что у Дункана не было никакого шанса.

– Ты ее любишь? – спросил у Дункана Коннор.

– Да, – ответил Дункан.

И на этом все закончилось. Хотя Дункан и Коннор были очень близки, они никогда больше не поднимали вопрос об отношениях Дункана и Мойры.

Однако через несколько месяцев Коннор получил потрепанное письмо от отца и поделился с Дунканом сообщением о замужестве Мойры. Чтобы дойти до них, письму понадобилось гораздо больше времени, чем две недели, которые ушли у Мойры на то, чтобы принести брачные клятвы другому мужчине после того, как она призналась в любви Дункану. Читая письмо, Коннор положил руку на плечо другу, но Дункан промолчал, потому что сказать было нечего.

– Спасибо, что ты едешь в Ирландию. Встретишь мою сестру и сразу поймешь, не случилось ли чего-то плохого.

То, что они никогда не говорили о чувствах Дункана к Мойре, вовсе не означало, что Коннор не знал о них.

– Я возьму галеру, которую мы отобрали у Шэгги Маклейна. Она небольшая, но быстрая и скользит по воде, как морская выдра.

– Ты не сможешь взять на нее много людей.

– В этом есть свое преимущество. Так как ты не в состоянии выделить мне достаточно людей для битвы с ирландцами, то лучше иметь немногих, но самых испытанных.

– Сколько людей тебе нужно?

– Мне нужна дополнительная пара рук на борту, вот и все, – ответил Дункан.

– Ты понимаешь, что я не могу отправить ни Йена, ни Алекса. – Коннор, задумавшись, смотрел в огонь. – Возьми брата Йена, Нейла.

Дункан едва сдержал стон. Семнадцатилетний брат Йена становился прекрасным воином, проявлял настоящее мужество, но был еще слишком неопытным.

– Нейл не намного моложе, чем были мы, когда отправились во Францию, и он сражался при Флоддене, – напомнил ему Коннор.

– Да, но…

– Я знаю, он слишком простодушен, чтобы хитрить. – Коннор сделал глоток из кубка. – Трудно поверить, что совсем недавно мы были такими же молодыми. Как летит время!

Дункан никогда не был простодушным и ничего не принимал на веру. В отличие от Нейла и Йена, выросших в любящем доме с родителями, которые оберегали их, Дункану в раннем возрасте пришлось научиться самому защищать себя. Но он не жалел об этом – суровые уроки жизни сделали его сильным, закалили.

– Люди доверяют Нейлу, – продолжал Коннор. – Они расскажут ему все, что может оказаться полезным.

– Думаю, он хороший парень. – Наклонившись вперед, Дункан почесал голову. – Нейл подойдет.

– Твоя первая задача – выяснить, будут Маккуилланы и другие ирландцы сражаться за нас или против нас, когда мы бросим вызов Маклаудам. Я не хочу рисковать нашим союзом с ними из-за легкой размолвки между Мойрой и ее мужем.

– А если это больше, чем легкая размолвка? – уточнил Дункан.

– У нас и так слишком много врагов, поэтому делай все возможное, чтобы вернуть ее домой, не начиная клановой войны. Мне все равно, если ради этого ты будешь врать, мошенничать или околдовывать их. Все средства подойдут.

– Хм-м. Врать, мошенничать или колдовать? Тебе следует послать кого-нибудь другого. Я военный человек, к таким методом не приучен.

– Да ладно тебе. – Коннор стиснул плечо друга. – Будь осторожен. Я не могу лишиться тебя.

– Тысяча наилучших пожеланий, – выдавила из себя Мойра традиционное приветствие Маклауду, главе клана. Она возмущалась тем, что Шон пригласил в их дом злейшего врага ее клана, для нее это было еще одно унижение и, как она надеялась, последнее.

Она разгладила пальцами юбку винно-красного платья, чтобы напомнить самой себе, что этим вечером убежит. Прежде ей дважды это не удавалось, оба раза она была вынуждена отменять свой план, потому что Шон поднимался наверх вместо того, чтобы, напившись, заснуть в зале, как обычно бывало. В этот вечер она была решительно настроена добиться успеха и, поймав взгляд Колла, слегка кивнула ему.

– Благословение этому дому, – низким хриплым голосом ответил Аластер Кротач Маклауд, оценивающе рассматривая ее холодными глазами. Очевидно, перспектива сидеть за одним столом с членом клана Макдоналдов была ему не более приятна, чем Мойре сидеть там вместе с ним.

Предводитель Маклаудов носил на себе постоянное и, по-видимому, болезненное физическое напоминание о его ненависти к ее клану. Его звали Аластер Кротач, Аластер Горбатый, из-за ужасной нанесенной топором раны, которую он получил в юности от Макдоналда и которая навсегда изуродовала его плечо.

Аластер Маклауд был предводителем клана почти сорок лет и носил власть, словно вторую кожу. Ему было больше шестидесяти, но выглядел он моложе, и как ни парадоксально, изуродованное плечо делало его более грозным и придавало даже некоторую романтичность.

– Ты похожа на свою мать, – сказал Маклауд.

– Ты знал ее? – Мойра не собиралась разговаривать с этим человеком, но при его замечании не смогла удержаться от вопроса.

– Она была самой младшей и самой очаровательной из трех красавиц-сестер Кланраналд, – ответил он. – Я видел ее всего один раз, но она была не той женщиной, которую мужчина способен забыть.

Мойра совсем не помнила мать.

– К сожалению, она бросила хорошего человека из-за страсти к твоему отцу, а потом погибла, пытаясь убежать от него.

«Как он смеет мне в лицо говорить такие вещи о моей семье?» – возмутилась про себя Мойра. Только покойные отец и мать знали правду о том, что в конце произошло между ними.

– А говорят, что только женщины распространяют слухи и сплетни, – сказала Мойра, с притворно милой улыбкой глядя на предводителя Маклауда.

– Мойра! – Больно стиснув ей локоть, Шон повел ее из зала. – Я требую, чтобы ты была любезна с моими гостями.

Мойра прикусила язык, чтобы удержаться и не сказать, что его гость первым проявил грубость.

– Иди наверх, – толкнул ее к лестнице Шон, когда они оказались за дверью. – Я разберусь с тобой позже, а сейчас мне нужно обсудить с Маклаудом важное дело, и я не хочу, чтобы ты нам мешала.

Мойра и предположить не могла, что когда-нибудь будет даже благодарна Маклауду за его визит или за его бесцеремонность, но благодаря ему у нее появилось больше времени на то, чтобы подготовиться к побегу. Похоже, два предводителя будут беседовать и пить до глубокой ночи и Шон до утра не обнаружит ее отсутствия.

– Просыпайся, – шепнула она Рагнеллу, который спал на соломенном тюфяке на полу возле кровати, и потрясла его за плечо, а когда он открыл глаза, сказала: – Мы уходим, мой дорогой.

Собрав самые необходимые вещи, она побросала их в холщовую сумку и забросила ее за плечо, а потом, взяв сына за руку, приложила ухо к двери и, не услышав никакого движения на каменной лестнице, открыла дверь.

Держа руку на щеколде, она задержалась, чтобы бросить взгляд на спальню, которая была для нее источником несчастья.

«Прощай, Шон Маккуиллан! Чтоб ты вечно горел в аду!»

Глава 6

– Собираешь вещи? – спросила Рона.

– Угу, – буркнул в подтверждение Дункан, хотя и так было совершенно очевидно, чем он занимается.

– Как долго тебя не будет на этот раз?

– Не знаю. – Сняв со стены топор, он проверил остроту лезвия и положил на стол к остальному оружию и припасам, которые брал с собой.

– Куда можно отправляться в пору зимних штормов? Это же опасно!

Он молча бросил на нее взгляд. Чрезмерная любознательность женщины не нравилась Дункану. Он никогда не рассказывал ей о делах клана и вообще не обсуждал их ни с кем, кроме Йена и Алекса, даже если бы сам Коннор попросил его об этом.

– Возможно, меня не будет здесь, когда ты вернешься, – продолжала Рона, скрестив руки.

– Поступай как знаешь. – Они неплохо ладили, но если она хотела уйти, он не возражал.

– Это все, что ты можешь мне сказать? – Она ухватила его за локоть. – Я два года делила с тобой постель.

Дункан полагал, что их отношения ее устраивают, но ему следовало прислушаться, когда Алекс предупреждал его, что Рона, возможно, рассчитывает на нечто большее, чем положение любовницы, а Алекс понимал женщин. Дункан вздохнул. Рона была не виновата в том, что существовала одна-единственная женщина, которая всегда нужна была ему не только в постели.

Но эта единственная женщин забыла его через две недели.

– Вернувшись, ты, наверное, огорчишься, увидев, что меня нет.

Ремнем закрепив меч на спине и взяв свою сумку, Дункан повернулся лицом к Роне. Было смешно, что он спал с бывшей служанкой Мойры. Разумеется, это Мойра придумала план, в соответствии с которым Рона притворялась, что это она тайком выбирается из замка и проводит с ним время. В Роне не было, ни капли, возбуждающей красоты Мойры, но она была как-никак соблазнительной девушкой с темными волосами и голубыми глазами. Именно из-за внешнего сходства Роны и Мойры Дункан и Мойра смогли так долго продолжать встречаться втайне от всех.

И именно поэтому он впустил Рону в свой дом, когда она продолжала общаться с ним после его возвращения из Франции. Да, он поступил плохо, но по крайней мере никогда больше в темноте не делал вид, что она – это Мойра.

Ну, почти никогда.

Высматривая лодку Коллы, Мойра крепче обхватила себя руками, спасаясь скорее от холода, нараставшего у нее внутри, чем от дующего с моря пронзительного ветра. Она ждала семь лет, и Господь, безусловно, не потребует от нее еще одного дня. Он ведь милостив.

В первый час ожидания Мойре пришлось заставить себя не думать о цене, которую ей придется заплатить своим телом за эту поездку на лодке до острова Скай. Колла не был плохим мужчиной, но она не хотела, чтобы он дотрагивался до нее. Быть может, ей удастся убедить его, что доброе дело само по себе и есть вознаграждение. Впрочем, вряд ли это удастся.

Но время шло, она и Рагнелл ждали уже очень долго, и Мойра начала опасаться, что Колла не придет.

– Где же лодка? – сонным голосом спросил Рагнелл. Он сидел на земле, прислонившись к волкодаву, который присоединился к ним вскоре после того, как они вошли в развалины старинной крепости.

– Подождем еще немножко. – Мойра вонзила ногти в ладони, чтобы не расплакаться на глазах у сына. – Если он не придет, мы найдем другой способ.

Вот только хотелось бы знать какой.

Мойра вздрогнула при звуке шагов по каменным плитам, которые когда-то были полом старинного укрепления. Наконец-то Колла пришел. Ей хотелось в это верить, но с каждым звуком приближающихся шагов она все явственнее ощущала, что надвигается несчастье.

«Мария, матерь Божья, прошу Тебя, пусть это будет Колла», – взмолилась Мойра.

Из темноты появилась фигура мужчины – но это был не Колла.

Мойра услышала, как Рагнелл шепнул «Уходи!», и волкодав скрылся в темноте.

Несмотря на леденящий холод, ладони у Мойры были влажными и по рукам струился пот. Ее мозг бешено работал, стараясь придумать, как объяснить Шону, что они делают ночью в старинной крепости, но ни одной полезной мысли на ум не приходило.

– Ожидаешь кого-то другого? – раздался из черного пространства голос Шона.

Спокойный тон мужа напугал ее больше, чем если бы тот кричал, и Мойре не хотелось, чтобы сейчас рядом с ней находился ее сын.

– Иди посмотри, нет ли лодки Коллы, – сказал Шон и дернул мальчика за руку в сторону моря.

Как Шон узнал, что это Колла должен был увезти ее?

– Больше ты его не увидишь. – Шон сделал паузу. – И никто не увидит. Колла отправился на корм рыбам.

– Нет! – У Мойры перехватило дыхание. – Ты не мог этого сделать, тем более со своим родным братом.

Но в душе она знала, что муж говорит правду. Боже правый, она совсем не предполагала, что их авантюра закончится смертью Колла.

Она приказала себе вести себя дерзко и делать вид, что не знает, почему Шон убил Коллу, но у нее ничего не получилось. Вместо этого она опустилась на колени на холодную твердую землю и нагнулась, пытаясь восстановить дыхание, а Рагнелл, подбежав, обнял ее.

Хотя Мойра по-настоящему не помнила мать, в детстве ее преследовала картина того, как тело матери лицом вниз плавает в море, а ее длинные темные волосы покачиваются вокруг нее. К ней снова вернулся этот образ, только теперь рядом с ее утонувшей матерью плавало тело Колла.

«Мария, матерь Божья, пожалуйста, помоги мне», – снова взмолилась Мойра. Появится ли у нее когда-нибудь еще возможность убежать? Все пропало, Шон будет следить за ней еще пристальнее, чем раньше.

Мойра была настолько опустошена, что даже не боялась гнева Шона. Худшее, что он мог сделать, – это держать ее при себе взаперти в своем замке.

Глава 7

Услышав позвякивание ключа, поворачивающегося в замке, Мойра подтолкнула Рагнелла к себе за спину.

Когда Шон вошел в комнату, его огромная фигура, казалось, заполонила все пустое пространство спальни. Он оставил Мойру всю ночь ждать и гадать, какое наказание она получит за свою попытку бросить его. В сером утреннем свете, падавшем сквозь узкое окно, выражение на лице Шона все еще казалось необычно спокойным, и это не предвещало ничего хорошего. Какое бы зло ни пришло ему на ум, оно доставит ему садистское удовольствие.

– Я решил отправить нашего сына на воспитание, – объявил Шон.

Среди знатных семейств было обычной практикой отдавать детей на воспитание в другие кланы, чтобы таким образом укреплять союзы. Несколько месяцев назад Мойра предположила, что Шон отправит Рагнелла на воспитание в ее собственный клан. Хотя она понимала, что заблуждается, надежда росла у нее в груди вопреки всему, как травинка, которая прорастает среди камней.

– Мой брат научит Рагнелла быть сильным воином, – отозвалась она, стараясь говорить ровным голосом.

– Я не собираюсь посылать своего сына в твой клан. Макдоналды со Слита слабы и обречены.

Она хотела возразить, но это только навредило бы ей.

– Тогда куда?

Рагнелл – это все, ради чего она должна жить, и она всей душой будет по нему скучать, но, тем не менее, ей хотелось, чтобы он оказался подальше от Шона, – только там он будет в безопасности.

– Предводитель Маклауд согласился взять Рагнелла на воспитание.

– Ты не можешь отправить Рагнелла к Маклаудам! – взорвалась Мойра. – Они злейшие враги моего клана!

– Мне они не враги, – с самодовольной улыбкой ответил Шон. – Для нас, Маккуилланов, Маклауды станут полезными союзниками.

– А как же союз, который мой отец заключил с твоим? У тебя нет причин разорвать его. – Мойра была воспитана как дочь вождя клана, и ее долгом было, невзирая на опасность, выступать в защиту своего клана. – Ты не можешь послать Рагнелла к Маклаудам – он наследник моего брата. – Во всяком случае, она не слышала, чтобы у Коннора был собственный сын.

– Рагнелл мой сын и мой наследник. – Шон наклонился вперед, и его притворно хорошее настроение исчезло. – Я могу послать его к Маклаудам или к самому дьяволу, если пожелаю. На все моя воля.

Рагнелл всхлипнул, обхватив мать за талию, а Мойра прижала его к себе, пытаясь успокоить. Она лихорадочно старалась что-нибудь придумать, но в конце концов поняла, что Шон делает это для того, чтобы запугать не ее брата и не ее клан, а только ее саму.

– Тебе лучше всего относиться ко мне с уважением, которого я заслуживаю, – процедил Шон сквозь плотно сжатые зубы. – Если тебе еще когда-нибудь вздумается оставить меня, я позабочусь, чтобы ты больше никогда не увидела нашего сына.

– Для тебя гораздо важнее наказать меня, чем защитить нашего сына? – Задавая этот вопрос, она уже знала ответ на него. Шон нашел то наказание, от которого она будет страдать каждый день и каждый час, и собирался его осуществить.

– Рагнелл, попрощайся с матерью, – приказал Шон. – И перестань хныкать как какая-то девчонка.

– Не делай этого, прошу тебя, – с мольбой обратилась Мойра к Шону, прижимая к себе сына. – Ты не можешь отдать Маклаудам моего единственного мальчика.

– Маклауды готовы к отплытию. Рагнелл, собери свои вещи и спускайся на берег, или твоя мать заплатит за твое непослушание.

Захлопнув за собой дверь, Шон оставил их вдвоем прощаться друг с другом. Довольно долго Мойра и Рагнелл плакали, обнимая друг друга, а потом Мойра вытерла рукавом глаза и нос и взяла в ладони лицо сына. Она понимала важность того, что собиралась ему сказать, – это должно поддерживать их обоих до той поры, пока они снова не смогут быть вместе.

– Никогда не забывай, что ты Макдоналд со Слита и что ты происходишь из славного ряда знаменитых воинов, таких как Сомерлед и Правитель Островов. Научись у Маклаудов всему, потому что однажды это может пригодиться, но не доверяй никому, кроме Макдоналдов.

Рагнелл вытер глаза и кивнул, но его нижняя губа дрожала.

– Я не хочу уезжать.

– Не знаю, как долго тебе придется оставаться у Маклаудов, – она откинула назад ему волосы и заглянула в глаза, – но обещаю, что, как только смогу, приеду за тобой или пошлю кого-нибудь привезти тебя ко мне.

Рагнелл снова кивнул. О, этот маленький мальчик был очень храбрым.

– Не забывай меня, – притянув его ближе и поцеловав в волосы, прошептала Мойра.

– Не забуду. Я люблю тебя, мама.

– В тебе вся моя жизнь, – сказала она и в последний раз обняла своего сына.

Глава 8

Еще одна волна перекатилась через нос лодки и окатила Нейла с головы до пят.

– Шторм скоро кончится, – крикнул Дункан, перекрывая шум ветра, хлеставшего его по лицу. – Небо впереди очистилось.

– Я не против легкой непогоды, – ухмыльнувшись, прокричал в ответ Нейл.

Нейл был хорошим парнем, хотя, наверное, излишне беспечным. Дункан тоже не возражал против плохой погоды – плавание по бурным морям отвлекало его от нежелательных мыслей, но когда шквал стих и плавание стало спокойнее, он не смог заставить себя не думать о том, как встретится с Мойрой в первый раз за все эти годы любви.

Если Господь проявит милость, то она окажется скорее всего располневшей и утратившей свою былую красоту.

Однако это не будет иметь никакого значения, потому что Мойра запала ему в душу и никогда не будет другой женщины, которая была бы нужна Дункану так, как нужна была она.

Но это вовсе не означало, что он позволит ей снова дурачить его, хотя она, возможно, теперь уже и не станет пытаться. Несмотря на видение старой пророчицы, Дункан предполагал увидеть, что Мойра счастливо живет в роскошном замке со своим мужем-предводителем.

– Я вижу его, – крикнул Нейл, указывая туда, где из облаков появлялся замок, возвышающийся на красных скалах.

– Мы спрячем лодку на берегу и пешком пойдем к замку, – сказал Дункан.

– Ты не доверяешь этому клану? – Нейл бросил на своего напарника недоуменный взгляд.

– Я не доверяю ни одному клану, кроме нашего, – ответил Дункан. – И членам нашего клана тоже не всем доверяю. Вот такой я недоверчивый.

Дункан направил лодку в небольшую бухту, там они вытащили ее на берег и спрятали в кустах.

– Полагаю, ты захочешь, чтобы мы спали здесь в холоде и сырости, когда могли бы спать в их замке у горящего камина, – высказался Нейл.

– Осторожные люди обычно живут дольше. Ты не замечал?

Да, он говорил как старик, но стены замка защищают только тех, кто живет в нем, и Дункан вообще избегал находиться рядом с людьми, которым не доверял. А кроме того, он не смог бы спокойно спать в зале замка, зная, что этажом выше Мойра спит в постели со своим мужем.

Унылым зимним днем, под холодным моросящим дождем Дункан и Нейл не спеша шли по дорожке, проложенной на вершинах красных утесов, к замку Маккуиллана, зловеще темневшему впереди на выступавшей в море голой скале.

– Мы прибыли от имени нашего предводителя, Коннора Макдоналда со Слита, – обратился Дункан к охране, когда они подошли к воротам. – Отведите нас к своему главе.

От стражников пахло виски – верный признак слабого предводителя. Такой лишний раз не проверит охрану. Пока Дункана и Нейла вели через внутренний двор к замку, Дункан готовил себя к тому, что увидит Мойру с мужем и детьми, которых должны были бы по справедливости иметь она и Дункан.

– Мрачный зал, – тихо заметил Нейл, когда они вошли в замок. – В нем могли бы быть цветы и все прочее, чем твоя сестра украшает Данскейт.

Цветы? Избавь Бог.

– Держи руку на кинжале, Нейл, – шепнул ему Дункан, окинув взглядом воинов, собравшихся небольшими группами у длинных столов и у ревущего в очаге огня.

– Который из них муж Мойры? – понизив голос, спросил Нейл.

Один их стражников, которые провожали их от ворот, обратился к высокому темноволосому воину, стоявшему спиной к гостям.

– Вот он, – ответил Дункан, когда мужчина повернулся и остановил на них взгляд холодных серых глаз.

Это был красивый сын предводителя, рядом с которым Мойра сидела во время ужина в тот вечер, когда Дункан последний раз находился рядом с ней. Воспоминание о том, как она смеялась и кокетничала с этим мужчиной, который не сводил глаз с ее груди, никогда не покидало Дункана.

Теперь муж Мойры стал предводителем клана, и она должна быть довольна. Пока их хозяин пересекал зал, чтобы поздороваться с гостями, Дункан отметил, что лицо мужчины стало более суровым, а тело более мускулистым, чем семь лет назад.

– Тысяча наилучших пожеланий, – приветствовал их вождь, хотя в выражении его лица не чувствовалось ни капли радушия. – Я Шон, сын Оуэна и предводитель Маккуилланов.

– Это Нейл. Он кузен твоей жены и нашего предводителя, Коннора Макдоналда со Слита, – заговорил Дункан, обойдясь без обычных бессмысленных приветствий. – А я Дункан Руад Макдоналд, начальник охраны нашего предводителя.

– Вашему предводителю здесь не очень нравится, да, начальник? – спросил Шон.

Он был пьян – не качался и не пускал пьяные слюни, а шумел и задирался, и у Дункана возникло искушение кулаком сбить с красивого лица мужчины презрительную ухмылку.

– Ты кажешься знакомым, – продолжал Шон, пристально вглядываясь в Дункана холодными серыми глазами. – Это тебя я видел на нашей с Мойрой свадьбе в Данскейте?

– Нет. Мы должны передать слова нашего предводителя его сестре.

– Можешь сказать их мне. – Положив руки на бедра, Шон раскачивался на каблуках. – Мойра сегодня неважно себя чувствует.

– Хорошо ей или плохо, мы должны ее увидеть, – заявил Дункан. – Наш вождь хочет, чтобы мы засвидетельствовали свое уважение его сестре.

– Я не могу позволить нарушить отдых моей жены, когда она нездорова. – Было очевидно, что Шона нисколько не заботит здоровье жены, и Дункан задумался о том, почему тот препятствует их встрече с Мойрой. Но в любом случае Дункан начал терять терпение от этой игры.

– Будет досадно, если моему предводителю придется самому совершить такое путешествие со своими боевыми галерами. – У Коннора не было и десятка боевых галер, но Дункан надеялся, что Шон об этом не знает.

Довольно долго Шон и Дункан смотрели в упор друг на друга, и в итоге до Шона, очевидно, дошло, что слова Дункана на самом деле означают угрозу.

– Ну, нет причины расстраиваться из-за такого пустяка, у Мойры немного болит голова. Ты же знаешь, как женщины любят жаловаться. – Шон помахал рукой в воздухе. – Скажи моей жене, чтобы она немедленно спустилась в зал, – обернувшись, крикнул он одной из служанок.

Дункан стал вполоборота к хозяину, заняв такое положение, чтобы увидеть Мойру, когда она, спустившись с лестницы, появится в дверях, – этого момента он ждал семь лет. Ему было необходимо увидеть выражение глаз Мойры в самое первое мгновение, когда она увидит его и еще не успеет скрыть свои эмоции.

– Я удивлен, что вы предприняли это плавание со Ская в такое время года, – заговорил тем временем Шон. – Были на пути штормы?

Дункан не поддался попытке Шона втянуть его в разговор – он прибыл сюда с поручением, в которое не входило обсуждение погоды. Нейл украдкой бросил ему взгляд и поднял бровь, но Дункан и это оставил без внимания.

– Я вижу, твой друг немногословен, – обратился Шон к Нейлу.

– Да, но его искусство владения мечом с лихвой возмещает это.

Если бы Дункан знал, что Нейл так красноречив, то предоставил бы ему вести переговоры. После замечания Нейла наступила напряженная пауза, Шону явно было не по себе, и Дункану это доставило удовольствие.

Сквозь открытую дверь Дункан услышал легкие шаги на лестнице, и боль в сердце сказала ему, что это Мойра.

Уткнувшись лицом в одну из рубашек Рагнелла, Мойра глубоко вдохнула, но с тех пор как у нее забрали сына, прошла уже неделя, и его запах почти пропал. Шон обещал, что через год или два отвезет ее к Маклаудам повидаться с Рагнеллом, но всегда грозил, что может изменить свое решение.

Услышав, что отворяется дверь в спальню, Мойра быстро убрала рубашку.

– Вождь хочет, чтобы ты спустилась в зал, – сказала с порога служанка. – Прибыли люди из твоего клана.

Хвала всем святым! Мойра представила, как ее брат, одетый в парадные одежды предводителя клана, стоит в зале в окружении двух дюжин воинов, а еще сотня на боевых галерах ждет его у берега. Коннор увезет ее домой и поможет ей отобрать Рагнелла у Маклаудов.

– Сколько воинов привел мой брат? – расправляя платье, спросила Мойра.

– Сам глава твоего клана не прибыл, – ответила служанка. – Он прислал двоих мужчин.

– Двоих? – Мойра в удивлении взглянула на женщину.

Какой в этом прок? Два человека никогда не смогут вызволить ее из этого замка. Теперь у нее оставалась одна надежда: передать через них Коннору свою мольбу спасти ее, прислав боевые галеры. Торопливо спускаясь по лестнице, Мойра отчаянно старалась придумать, как можно это сделать, но перед тем как войти в зал, остановилась на нижней ступеньке, чтобы придать своему лицу подобающее выражение.

Переступив порог, Мойра почувствовала себя так, словно из зала исчез весь воздух, ей стало нечем дышать. Она видела перед собой только Дункана Макдоналда, человека, разрушившего ей жизнь и полностью лишившего ее счастья.

В девятнадцать Дункан уже был крепко сложенным и сильным воином, а теперь приобрел дополнительные двадцать фунтов твердых мускулов и непоколебимую уверенность в себе воина, который одолел в битвах так много врагов, что ему уже не нужно никому ничего доказывать. На бицепсах он носил золотые обручи, словно был одним из легендарных древних воинов, а темно-рыжие волосы спадали ему на широкие плечи. И все же его нельзя было не узнать. Это был мужчина, чье отсутствие привело ее к нынешнему несчастному существованию.

Встретившись с Дунканом взглядом, она увидела в его светло-карих глазах голодный огонь, от которого ее пульс бешено застучал. Как он мог так смотреть на нее после всего, что сделал? Как он смел?

Пройдя мимо него, Мойра остановилась рядом с Шоном и заставила себя улыбнуться мужу, представляя, что втыкает в него кинжал.

– Ты хотел меня видеть?

– Эти люди из твоего клана здесь для того, чтобы приветствовать тебя.

Избегая смотреть на Дункана, Мойра остановила взгляд на стоявшем рядом с ним худощавом молодом мужчине с каштановыми волосами и темно-карими глазами.

– Ты меня не узнаешь? – спросил юноша. – Я твой кузен Нейл.

– Нейл? – Она широко улыбнулась. – О, с тех пор как я видела тебя последний раз, ты вырос, наверное, на ярд.

– Ну, а ты не изменилась. Все такая же красивая, как всегда. – Нейл был ростом выше шести футов, но краснел, как двенадцатилетний подросток.

– Рада видеть тебя, кузен. – Мойра решила, что должна воспользоваться возможностью и через него передать Коннору, что ей нужна помощь. Она наклонилась вперед, как бы для того, чтобы поцеловать Нейла в щеку, но не успела ничего шепнуть ему на ухо, потому что Шон обхватил ее за талию и с силой прижал к своему боку. Негодяй обладал шестым чувством, позволявшим ему предугадывать каждую ее попытку поступить по-своему.

– А что насчет меня? – заговорил Дункан.

Изобразив на лице улыбку, Мойра неторопливо перевела взгляд на Дункана. Она старалась не показывать своих чувств, но все же на мгновение выдала себя. Вблизи Дункан оставался все таким же, каким она его помнила и каким восхищалась, только стал крупнее, выше и красивее; исходившая от него энергия наполняла зал и притягивала все взгляды.

– Скажи, по крайней мере, что помнишь, кто я, – попросил Дункан, не дождавшись от нее ответа.

Мойра помнила все – каждое прикосновение, каждый взгляд, каждый разговор и все наслаждения, которое он доставлял ей. Но самым ярким из всех было воспоминание о том, как она в день своей свадьбы стояла на стене Данскейта, чувствуя, что внутри у нее все изранено и кровоточит, как будто она проглотила осколки стекла.

– К сожалению, тебя я вообще не помню, – ответила она.

– Я близкий друг твоего брата, – напомнил Дункан, ощутив возникшую между ними неловкость. – Не сомневаюсь, ты кое-что помнишь обо мне.

Услышав в его голосе вызов, она пожала плечами, словно он не заслуживал ее внимания, но когда его рыжие волосы блеснули в свете свечей, почувствовала острую боль, вспомнив, как они струились под ее пальцами. Волосы Дункана на ощупь были такими же, как у ее сына…

Боже милостивый!

Что, если Шон заметит сходство между ними? У Рагнелла волосы были на несколько тонов ярче, а глаза голубые, но лицо выглядело более нежной, мальчишеской копией лица Дункана. Их схожесть была видна любому, кто вознамерился бы ее отыскать.

Мойра постаралась успокоить себя: конечно, рыжие волосы вполне обычны для тех, в ком течет кровь кельтов, и Дункан гигант по сравнению с Рагнеллом, так что нет причины для того, чтобы Шон усмотрел тут какую-то связь.

Сердце у Мойры громко стучало, но она сохраняла любезную улыбку. За время своего замужества она научилась притворяться, ибо Шон, подобно ищейке, унюхивал любое пренебрежение к себе, и, если он заподозрит, кто на самом деле отец Рагнелла, то не оставит ее в живых.

– Я правда не помню тебя, – уверенным тоном произнесла она. – Прошло очень много времени с тех пор, как я покинула Скай.

Дункан смотрел на нее, как голодный лев, и тем самым пугал ее. Боже, помоги ей, он был на грани того, чтобы выдать ее. Мойра рискнула бросить взгляд на мужа, и ее обдало волной страха, когда она заметила темно-красные пятна, выступившие у того на лице и шее. Она молилась, чтобы причиной была его обычная злобная подозрительность. Лишь бы он не догадался о правде, которую она скрывала от него все эти годы.

– Теперь, когда наши гости удовлетворили свое любопытство, можешь вернуться в постель. – Шон с подозрением смотрел на нее змеиными глазами.

– Мы хотим поговорить с Мойрой наедине. – Низкий голос Дункана привел ее в трепет.

– В этом нет необходимости, – поспешила отказаться Мойра, понимая, что Шон ни за что подобной вольности не допустит. От страха у нее пересохло во рту и распух язык. – Нет ничего такого, чего я не могла бы сказать тебе в присутствии моего дорогого мужа. – Она похлопала Шона по руке.

– Коннор тревожится за тебя, – сказал Дункан, не сводя с нее глаз.

– Он прекрасно жил дома больше двух лет, – напряженным от обиды голосом отозвалась она. – Если он хочет увидеться со мной, то знает, где меня найти. – Она понимала, что чересчур дала волю своим эмоциям и должна уйти из зала, пока не потеряла контроль над собой. – Теперь мне нужно отдохнуть. Любые вопросы, которые у вас есть, вы можете обсудить с моим мужем.

Уходя из зала, Мойра чувствовала, как взгляд Дункана буравит ей спину. «Прошу Тебя, Господи, разве я не достаточно страдала?» – обратилась она к Богу. Мойра с трудом могла понять, что хуже: чувствовать, как она внутренне умирает, увидев Дункана после стольких лет, или бояться, что Шон догадается о правде.

Дункан считал, что такое невозможно, но Мойра стала еще красивее, чем прежде. Девушка окончательно превратилась в женщину, и то, что в результате получилось, лишило его способности дышать. Ее тело стало более пышным и приобрело такие соблазнительные формы, что у Дункана горели ладони от желания погладить их. Хотя ее лицо утратило девичью мягкость, более резкие черты лица придавали ей величественную красоту, перед которой, наверное, и принц упал бы на колени.

Но женщина, которой стала Мойра, оставалась надменной и холодной, и он не заметил искорок озорства и веселья, которые привык видеть в ее темно-синих глазах.

– Вы можете остаться здесь на ночь.

Слова Шона отвлекли Дункана от созерцания пустой двери, через которую вышла Мойра. Предводитель Маккуиллан, предлагая им остаться в его доме только на одну ночь, был, судя по всему, готов пренебречь почти священным долгом шотландцев оказывать гостям радушный прием.

– Мы не хотели бы злоупотреблять твоим гостеприимством, – отказался Дункан.

– Если вам нужно обсудить какое-то дело, давайте обсудим. – Шон выразительно посмотрел в сторону лестницы и добавил: – Уверен, вы понимаете, почему я, имея такую красивую жену, хочу отправиться в спальню.

Ярость Дункана, уже ярко разгоревшаяся, вспыхнула адским пламенем при мысли, что Шон касается Мойры так, как сам Дункан делал когда-то и безумно хотел сделать снова.

– Наш предводитель предлагает тебе отправить сына на воспитание в Данскейт, – заговорил Нейл, толкнув Дункана локтем в бок и тем самым помешав ему ударить кулаком в самодовольное лицо Шона.

Такое предложение Коннор рассматривал как способ выяснить, поддерживает ли еще предводитель Маккуиллан их союз.

– Мы можем забрать мальчика с собой, если ты не считаешь, что он пока еще слишком мал, чтобы отрывать его от матери, – предложил Дункан.

– Рагнелла уже взяли на воспитание, – сообщил Шон.

– К кому ты его отправил? – спросил Дункан.

– Я отправил его к предводителю Маклауду, – помолчав, ответил Шон, с насмешкой в глазах глядя на него.

– К Маклауду из Льюиса? – уточнил Нейл, имея в виду Маклаудов, с которыми у Макдоналдов были дружеские отношения.

– К Маклауду, владеющему Харрисом и Данвеганом, – покачал головой Шон, и уголки его рта растянулись в улыбке.

Дункан стиснул рукоятку кинжала, и охрана предводителя Маккуиллана поспешила оказаться рядом со своим вождем.

– Ты должен понимать, что это смертельное оскорбление для главы нашего клана – отправить его единственного племянника на воспитание к его злейшему врагу, – сказал Дункан. – И Мойра с этим согласилась?

– Мне кажется, тебя излишне беспокоит мнение моей жены. – Некоторое время Шон, прищурившись, разглядывал Дункана, словно первый раз увидел его, а потом глаза у него внезапно округлились, а лицо побагровело.

Дункан улыбнулся, подумав, что Шон собирается устроить стычку, которой он сам жаждал. «Одно лишнее движение, и мой кулак угодит тебе в лицо», – решил он.

– Желаем тебе доброй ночи и всего наилучшего, – обратился к Шону Нейл, схватив Дункана за локоть. – Утром мы отправимся домой.

Глава 9

– Мойра! – прогремел на лестнице голос мужа, эхом отразившись от каменных стен, и волосы на затылке у Мойры встали дыбом.

Она не успела взять себя в руки, как, с шумом распахнув дверь и захлопнув ее за собой, в спальню ворвался Шон.

– Что тебя так взволновало, дорогой? – Мойра старалась, чтобы ее голос прозвучал спокойно, но он оказался высоким и дрожащим.

– Не играй со мной! – рявкнул Шон. – Я знаю, что ты сделала. – Он шагнул к ней, и Мойра непроизвольно отступила.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, Шон.

– Ты притворилась непорочной девственницей, хотя носила ребенка этого мужчины! Ты шлюха!

Тыльной стороной руки он с силой ударил ее по лицу, и Мойра, отлетев, упала у края кровати, но постаралась подняться на ноги. За последнюю неделю она поняла, что нет ничего хуже, чем упасть на пол и пытаться защитить от ударов голову, – ее ребра еще не зажили с прошлого раза.

– Ты заплатишь за это. – Шон толкнул ее на кровать.

Он всегда обвинял ее в преднамеренных обманах или неуважении, и она несчетное количество раз видела его в гневе, но сейчас все было по-другому. Его глаза горели яростью, как у дикого зверя или кровожадного убийцы.

Мойра в отчаянии оглянулась вокруг в поисках чего-нибудь, чем могла бы защититься.

– Я должен был догадаться, что мальчишка не мой. Он совершенно не похож на меня. – Шон схватил ее за плечи и встряхнул. – А ты сказала мне, что он родился раньше времени!

– Ты же помнишь кровь на простыне, так что Рагнелл, несомненно, твой.

– Тогда почему он в точности похож на этого огромного рыжеволосого воина Макдоналда? – потребовал объяснения Шон.

– Ничего подобного! – В голосе Мойры звучало отчаяние. – Он похож на моего отца и старшего брата. Они оба были светловолосыми.

– Ты лжешь, – прошипел Шон в дюйме от ее лица. – Этот Дункан Макдоналд смотрел на тебя так, словно уверен, что ты принадлежишь ему.

– Я уже говорила тебе, что ни при чем, если мужчины смотрят на меня. Какое мне до них дело?

– Другие мужчины смотрят на тебя так, будто хотят тебя, а этот – словно касался каждого дюйма твоей кожи и помнит его.

Мойра задрожала, когда Шон зловеще обхватил рукой ее шею. Его толстые пальцы оказались у нее на затылке, а большими он надавил ей под подбородок, заставив откинуть голову.

– Не нужно, Шон, прошу тебя.

– Все эти годы ты делала из меня дурака. – Он грубо поцеловал ее в губы.

Она сжалась и постаралась оттолкнуть его, а когда он начал медленно сжимать ей горло, попыталась закричать, но у нее вырвался лишь жалкий тихий звук, заглушенный его ртом. Но в конце концов ей все же удалось вонзить зубы Шону в нижнюю губу.

Пронзительно вскрикнув, он отпрянул и отпустил ее.

– Будь ты проклята!

Мойра успела сделать вдох, а затем он ударил ее в глаз так, что свет померк, и она ощутила, что падает, но Шон подхватил ее и швырнул об стену. Мойра ударилась головой и зажмурилась, чтобы избавиться от искр, вспыхивавших у нее перед одним глазом, а вторым она вообще ничего не видела.

– Ты никогда больше не увидишь Рагнелла! – за орал Шон и на этот раз ударил ее в челюсть так, что боль докатилась до макушки и взорвалась внутри черепа.

Мойре казалось, что она смотрит на себя со стороны. «На этот раз он убьет меня», – мелькнуло у нее в сознании, но ей было все равно.

– Ты меня слышишь? – выкрикнул Шон. Она не могла отчетливо видеть его лицо, хотя оно находилось в дюйме от нее.

Ее голова свесилась набок, но Шон крепко схватил ее за подбородок, впившись пальцами в щеку, и мучительная боль поднялась от пораненной челюсти к уху, а на языке Мойра ощутила характерный вкус крови.

– Я убью и твоего сына, – пообещал Шон.

– Рагнелла? – Ее голос был хриплым шепотом. – Ты этого не сделаешь!

– Сделаю. И, когда он будет мертв, от тебя ничего не останется на этом свете.

Мойра старалась пробиться сквозь слои тумана в голове, понимая, что должна что-то сделать, что нужно собраться и ударить Шона кулаками в грудь, но ее усилия были тщетны, вялое тело не подчинялось ее усилиям.

– Я привезу Рагнелла домой и выжму жизнь из маленького ублюдка. Вот так, – процедил сквозь зубы Шон и сомкнул руки на горле Мойры.

Охватившая Мойру паника разогнала туман, лишавший ее сил. Она должна жить, потому что только так сможет защитить сына от Шона. Она тянула и царапала его руки, сжимавшие ей горло, и, ничего не добившись, ударила Шона коленом в пах.

– Ух! – взревел Шон и согнулся пополам.

Мойра набрала полные легкие воздуха, и когда Шон снова двинулся на нее, стала защищаться, колотя его и ногтями царапая ему лицо. Но Шон был намного тяжелее и сильнее, и вскоре его руки снова оказались у нее на горле. Его выпученные глаза горели безумием, а изо рта капала слюна, как у взбесившейся собаки.

Шон все сильнее сжимал ей горло, и от усилия сделать вдох у Мойры жгло легкие. Перед ней снова замерцали яркие вспышки, и, поняв, что близка к тому, чтобы потерять сознание, она обратилась за помощью – Господи, прошу Тебя, помоги мне! – и почувствовала, как что-то твердое уперлось ей в живот – рукоятка кинжала Шона! Обхватив ее немеющими пальцами, Мойра выхватила кинжал и с последним приливом сил, порожденным отчаянием, вонзила его Шону в бок.

– А-ар-рх! – издал он звериный звук, нечто среднее между ревом и стоном, и отдернул руки.

У Мойры горело горло, ее мутило от болезненного стука в голове, но она продолжала сжимать рукоятку кинжала. Хотя Шон отскочил от нее и, согнувшись и покачнувшись, схватился за бок, и у него между пальцами просочилась кровь, его рана была не тяжелая, и он еще крепко стоял на ногах.

Когда Шон поднял голову, его глаза горели бешенством, как у сатаны из ада. И у Мойры мелькнула мысль, что, если ей очень повезет, она получит еще один шанс – но только один. Она все еще держала в руке кинжал, но не представляла себе, в какое место вонзить его, и недобрым словом помянула отца и братьев за то, что не учили ее, как защищать себя.

У нее начала кружиться голова, Мойра покачнулась и от отчаяния, когтями впившегося ей во внутренности, выставила кинжал перед собой.

А затем все произошло в одно мгновение. Шон с ревом бросился на нее с такой силой, что она, поднявшись в воздух, отлетела и ударилась затылком о пол, ощутив в пораненной челюсти вспышку ослепляющей боли. Ее крик, отразившийся от стен, казалось, принадлежал кому-то другому. А мгновением позже Шон рухнул на нее, и под его весом воздух со звуком вылетел у нее из легких.

О Господи, нет, Мойра не хотела умирать под лежащим на ней Шоном.

Увидев по другую сторону костра светящиеся в темноте глаза волкодава, Дункан, взяв еще кусок вяленого мяса, бросил его через огонь в темноту и остался доволен, не услышав, как мясо упало на землю, – пес оказался проворным.

– Я никогда не видел тебя таким, – сказал Нейл, украдкой бросив взгляд на Дункана. – Было похоже, что ты собираешься напасть на их предводителя в его собственном зале в присутствии сотни его воинов.

– Гм-м. – Дункан гордился тем, что никогда не позволял раздражению влиять на свои суждения или заставлять забыть о своем долге. Но в этот вечер он не смог полностью контролировать себя. Честно говоря, у него до сих пор чесались руки убить заносчивого мужа Мойры.

– Мойра совсем не такая, какой я ее помню, – продолжал Нейл. – Что ты думаешь?

– О чем?

– О Мойре, – ответил Нейл с такой интонацией, словно Дункан испытывал его терпение.

Он ничего не получил от Мойры, даже теплого взгляда – «тебя я вообще не помню», и это все.

– Думаешь, с ней все в порядке? Этот Шон настоящий мерзавец.

– Верно. – Дункан сделал глоток из фляжки. – Но он тот человек, которого выбрала Мойра. – Ее отец души не чаял в своей маленькой принцессе и не заставил бы ее вопреки желанию выйти замуж за Шона Маккуиллана. Ведь существовали и другие подходящие сыновья предводителей.

Снова пошел ледяной дождь, от которого костер зашипел и начал дымить, и Дункан, тоже поостыв на холоде, мысленно вернулся к тому первому мгновению, когда Мойра вошла в зал и увидела его. В тот короткий миг у нее в глазах отразилось все, что когда-то происходило между ними.

Но это выражение промелькнуло так быстро, что Дункан едва успел его заметить, и Мойра тотчас сделалась холодной, как этот зимний дождь, стекающий у него по затылку. Нейл прав – Мойра изменилась. Хотя ее глаза остались того же удивительного синего цвета, в них больше не было веселья. В зале перед ним предстала осмотрительная женщина, тщательно взвешивающая свои слова и совершенно не похожая на ту беззаботную девушку, которая, ничего не боясь, очертя голову бежала в темноте и которую никто не мог остановить.

Дункан бросал волкодаву кусочки вяленого мяса, приманивая собаку ближе, и размышлял над тем, что могло так изменить характер Мойры.

Как замкнутый человек, полагающийся лишь на собственные суждения, Дункан обычно внимательно наблюдал за другими, но сейчас он был так сердит и поглощен собственной душевной болью, что не сумел оценить поведение Мойры со своей обычной острой проницательностью. Мысленно воспроизводя их короткую встречу, он вспомнил, как напряженно Мойра держала шею и как часто разглаживала руками юбку платья.

Ее безразличие и высокомерие обманули его. Он понял, Мойра напугана, хотя и хорошо это скрывает. Кто или что могло наводить на нее страх? И почему ее муж не позаботился о том, чтобы она чувствовала себя в безопасности?

Дункан смог найти только один ответ.

– Оставайся здесь с лодкой и будь наготове, – распорядился Дункан, вскочив на ноги.

– Наготове к чему? – уточнил Нейл, сев прямо.

– К немедленному отплытию. – Наклонившись, Дункан взял из лодки моток веревки и убрал его под тунику. – Ты сможешь один управлять лодкой?

– Если будет необходимо, – пожал плечами Нейл. – А зачем?

Дункану не нравилось, что Нейл, возможно, будет вынужден в одиночку преодолеть такое расстояние по штормовому морю, но если Дункан погибнет или окажется в подземелье замка, юноше придется это сделать.

– Если я не вернусь за час до рассвета, отправляйся на Скай без меня и расскажи Коннору, что здесь произошло.

– Как я смогу рассказать Коннору, что произошло, если сам понятия об этом не имею? – широко развел руками Нейл.

– Здесь что-то не так. Мойре может грозить опасность.

Пока они разговаривали, тощий и всклокоченный волкодав тихо подошел и стал рядом с Дунканом, вероятно, ради слабого тепла, исходившего от их шипящего костра.

– И оставь мяса для волкодава. – Уходя, Дункан потрепал собаку по голове.

Он надеялся, что стражники беспрепятственно пропустят его, так как перед этим их предводитель принимал его, но на всякий случай прихватил с собой булыжник. Если он неверно понял Мойру, то, несомненно, доставит Коннору массу лишних неприятностей, однако Дункан не жалел об этом. Шон связал свою судьбу с Маклаудами и тем самым стал для Макдоналдов врагом.

Дункан забарабанил в ворота, и, когда один из охранников открыл небольшую дверь рядом с ними, луч света от факела пронзил дождливую ночь.

– Что, передумал спать под холодным дождем? – спросил стражник.

– Да. Но не нужно никого беспокоить, я просто пойду в зал и улягусь спать на полу с остальными.

– Ты сделал свой выбор и можешь хоть замерзнуть до смерти, мне все равно, – отозвался охранник. – Я не могу впустить тебя без разрешения моего вождя, а он ушел спать.

Не позволив мужчине закрыть дверцу или набрать воздуха, чтобы закричать, Дункан за край рубахи вытащил его наружу, обхватил рукой за шею и ударил булыжником по голове.

– Саймон? – раздался изнутри оклик другого стражника.

Дункан ждал, прижавшись к стене замка, и, как только второй стражник высунул голову из маленькой двери караульного помещения, ударил его тем же камнем. Потом он веревкой быстро связал вместе обоих мужчин и оттащил их в темноту на несколько футов от стены замка.

Достав кинжал, он бесшумно вошел в сторожку и, предвидя, что на обратном пути ему придется стремительно бежать, убрал тяжелое бревно, удерживавшее закрытыми створки ворот, а затем, услышав шаги – одной пары ног, – замер, пока они не затихли. Своих людей Дункан учил работать в паре, когда они стояли на страже, – но это не означало, что два человека могли остановить его.

Стражники на стенах должны смотреть наружу, чтобы предупредить о нападении, если они вообще не спали, но, чтобы избежать возможных подозрений, Дункан пошел через двор так, словно был здешним.

Внутри замка несколько мужчин еще продолжали пить у очага, но Шона среди них не было. Оставаясь в тени, Дункан двигался вокруг комнаты вдоль стены, пока не добрался до двери, ведущей к лестнице. Это была самая рискованная часть его плана, потому что никто, кроме членов семьи и нескольких доверенных слуг, не имел права в такой поздний час подниматься в комнаты наверху. Дождавшись, когда в кругу мужчин, собравшихся у очага, раздался взрыв смеха, Дункан выскользнул в дверь и направился вверх по лестнице.

Когда он был уже на середине лестницы, раздавшийся наверху женский крик пронзил воздух – и его сердце. Это кричала Мойра. Перепрыгивая через три ступеньки винтовой каменной лестницы, Дункан взбежал наверх, но дверь на этаже оказалась запертой. Не задумываясь, он надавил на нее плечом, и дверь, с треском распахнувшись, ударилась о стену – на полу в луже крови лежала Мойра с навалившимся на нее мужчиной.

Дункан в два шага пересек комнату и, одной рукой дернув мужчину вверх за рубашку, занес другую с кинжалом, чтобы перерезать ему горло. Но его рука замерла в воздухе – мужчиной, которого он держал, был Шон, и Шон уже был мертв.

Господи Иисусе. Как быстро развиваются события! Дункан посмотрел вниз на Мойру. Один ее глаз был распухшим и лиловым, как спелая слива, все остальное лицо побито, платье разорвано и распахнуто.

И на всем была кровь: у нее на волосах, на руках и на лице, и ее платье тоже было пропитано кровью. Боже, нет! Он пришел слишком поздно, чтобы спасти ее, и охваченный горем Дункан опустился на колени возле Мойры.

Глава 10

Мойра застонала и попыталась сесть.

Слава Богу, она жива.

– Ты тяжело ранена, любимая? – Дункан просунул руку ей под плечи.

– Шон мертв? – в оцепенении спросила она.

– Да. Ты можешь идти? Нам нужно немедленно покинуть замок.

Произнося это, он уже услышал стук сапог на лестнице. Если мужчины найдут своего предводителя мертвым, а Мойру всю в крови, это не кончится для нее ничем хорошим.

Дункан поднял Мойру на ноги и, одной рукой держа ее, а другой – меч, направился к двери, но в этот момент на пороге появился один из воинов Маккуиллана, а сразу позади него еще двое. Дункану нужно было разделаться с ними, пока они не подняли тревогу и не привели на помощь пятьдесят человек, спавших в зале.

– Что ты сделал с нашим вождем?

Дункан сразил его, не дав мужчине договорить, а затем толкнул следующего на третьего, так что те кубарем покатились по лестнице.

Прижимая к себе Мойру, Дункан перепрыгнул через мужчин и побежал дальше вниз. Шум привлек к подножию лестницы еще трех воинов, но недоумки не держали клинки наготове, и прежде чем успели их обнажить, Дункан ударил одного в живот, вонзил меч в другого и оттолкнул плечом третьего.

Проклятие, суматоха разбудила остальных воинов Маккуиллана, и, когда Дункан двинулся через зал, некоторые уже были на ногах и доставали свои мечи, так что он забросил Мойру на плечо и стремглав бросился к двери.

Выскочив за дверь, он одним прыжком преодолел ступени и через темный внутренний двор побежал к воротам. Зная, что засов убран, он на бегу толкнул ворота, и тяжелые дубовые створки распахнулись под его напором.

Пробежав несколько ярдов, он оказался в кромешной тьме. Соратники Маккуиллана по пятам следовали за ним, а Дункан, не видя дорожку к берегу, бежал вслепую.

Внезапно раздался собачий лай, и через мгновение Дункан увидел перед собой волкодава, который указывал ему путь, так как его золотистая шерсть выделялась даже в темноте ночи.

Мойра застонала, и Дункан вспомнил о ее синяках и побитом лице, ударявшемся о его спину, но у него не было выбора. Он должен был любой ценой увезти ее отсюда. Крики преследователей становились все ближе, но приближался и плеск волн, разбивающихся о берег. Поднявшись вслед за собакой на холм, Дункан сквозь темноту увидел белую пену бурлящего моря.

– Нейл! – крикнул он, следуя за волкодавом по крутому склону вниз на берег.

– Сюда! – откликнулся Нейл, и Дункан увидел темный силуэт их лодки.

– Они здесь! – прогремел голос позади него. – Остановите их!

Когда Дункан добрался до галеры, Нейл уже отталкивал ее от берега.

– В лодку! – приказал Дункан и, как только Нейл запрыгнул, передал ему на руки Мойру и схватился за борт. – Готовься поднять парус, – скомандовал он Нейлу. Пока он старался вытолкнуть галеру как можно дальше в море, мимо него проплыло и забралось в лодку огромное темное существо – волкодав. Оглянувшись через плечо и увидев на крутом спуске и на берегу мужчин с факелами, Дункан крикнул: – Давай! – и, наконец, сам запрыгнул в лодку.

Нейл развернул парус, и под порывистым ветром судно устремилось вперед, но его сносило к берегу, пока Дункан не взял управление на себя. Он быстро выровнял лодку и направил ее в открытое море.

Когда Дункан снова оглянулся, огни факелов уже заполнили весь берег. Маккуилланы знали эти воды гораздо лучше, чем он, но, если ему повезет, они будут дожидаться рассвета, чтобы отправиться в погоню.

Дункан жалел, что с ним нет Алекса. Благодаря унаследованной им крови древних викингов он на воде обладал шестым чувством, которое пригодилось бы при плавании в темноте по незнакомому мелководью. Дважды лодка скребла дном о камни, и только благодаря Божьей милости им удалось вывести ее в глубокую воду.

При первой же возможности Дункан закрепил руль и, найдя одеяло, отправился проверить, что с Мойрой. Он укутал ее, но она дрожала и всхлипывала, и тогда он еще и обнял ее. Несмотря на грозившую им опасность, на него снизошло чувство умиротворения. Все произошло не так, как мечтал Дункан, но тем не менее он снова держал Мойру в объятиях, а это дорогого стоит.

Мойра спала урывками, ее преследовали сны, вызывавшие у нее ощущение, будто она проваливается во времени. Она засыпала и просыпалась так часто, что не понимала, где реальность, а где сон.

Нет! Нет! Шон всем своим весом обрушивался на нее, и она молила Бога не дать ей провести последние мгновения на земле, ощущая запах Шона и прикосновение к себе его тела. Потом тяжесть его тела исчезла, и перед ней во всей своей красе возник Дункан Макдоналд. С горящими огнем глазами он стоял, занеся меч, – точно такой, каким она его представляла каждый раз, когда молилась и надеялась, что он придет.

Но он, должно быть, просто привиделся ей, явился в страшный сон, которым была ее жизнь. Как всегда, Дункан опоздал спасти ее. Мойра чувствовала движение волн под собой и плыла в море рядом с матерью.

А потом Шон ожил, и его руки сомкнулись у нее на горле.

– Все хорошо. – Прижимая Мойру к себе, Дункан удерживал молотившие его руки.

Ему не хотелось снова будить ее, но после сильных побоев по голове ей было опасно продолжительное время спать без перерыва.

– Попей. – Он приложил ей к губам фляжку с элем, и Мойра сделала жадный глоток, но так как одна половина рта у нее была распухшей, часть жидкости растеклась по подбородку, и Дункан осторожно вытер его углом одеяла.

– Дункан?

– Да, это я.

– Ты опоздал, – забормотала она, – я ждала тебя, но ты не приходил.

Мойра, по-видимому, была не в себе, так как всю ночь повторяла ему эту странную фразу.

– Оставь ее, или я выброшу тебя за борт, – шепнул он волкодаву, который продолжал тыкаться носом ей в лицо.

– Нет! – взвизгнула Мойра.

– Шш-ш, я этого не сделаю, разумеется. – Покачивая ее на руках, Дункан пальцами причесывал ей волосы, все еще липкие от крови. – Он хороший пес. Он привел меня по тропинке вниз на берег.

– Это собака моего сына, – сдавленным шепотом сообщила Мойра.

В следующий раз Дункан подошел к ней, когда уже начинало светать; Мойра выглядела встревоженной, и было видно, что ее красивое лицо все избито.

– Скажи, Мойра, где у тебя болит, – попросил он, помогая ей сесть.

– У меня адски болит голова и не открывается левый глаз, – достаточно твердым голосом ответила она. – Но не думаю, что он сломал мне кости.

Боже правый. Если бы Шон уже не был мертв, Дункан сейчас вернулся бы и убил его.

– Там была масса крови. Если у тебя есть рана, ее нужно перевязать.

Ночью он со всей тщательностью обследовал Мойру, ища свежее кровотечение, и ничего не нашел, но ему было необходимо окончательно удостовериться.

– Это его кровь. Должно быть, кинжал, который я держала, вонзился в него, когда Шон бросился на меня и сбил с ног.

Дункан сражался с разного рода людьми, хорошими и плохими, и видел много зла, однако его привело в ужас то, что мужчина мог так безжалостно наброситься на женщину.

– Он прежде бил тебя?

– Не так, как в этот раз.

– А что случилось? – с трудом проглотив комок в горле, спросил Дункан.

– Шон увидел, как ты смотрел на меня, вот что случилось, – резким тоном ответила она и, отодвинувшись от Дункана, плотнее завернулась в одеяло.

Мойра обвиняла его.

– Шон всегда ревновал без причины, – бросила она.

– Я принесу тебе второе одеяло, и ты должна постараться еще немного поспать. – Дункан решил никак не реагировать на ее замечание.

– Я должна забрать сына домой в Данскейт, – сказала она, глядя на море.

– Я уверен, мальчику ничто не грозит. Даже Маклауд не причинит вреда ребенку, которого согласился воспитывать.

Это было единственное, чем он мог утешить Мойру. Даже если бы между Макдоналдами и Маклаудами не было такой враждебности – а вскоре она станет еще сильнее, – то мальчик все равно принадлежал клану своего отца. Вряд ли Маккуилланы согласятся, чтобы Мойра забрала сына их предводителя, тем более теперь, когда они уверены, что она или мужчина, с которым она сбежала, убили их вождя.

– Дункан! – окликнул его Нейл с носа лодки. – Нас преследуют.

Глава 11

Эрик Маклауд, прищурив глаза, наблюдал, как охрана предводителя его клана сопровождает посетителя в главный зал замка Данвеган. Стражники вместе с гостем остановились на почтительном расстоянии от возвышения, где восседал Аластер Кротач Маклауд, которому даже изуродованное плечо не мешало выглядеть могущественным предводителем.

Было по меньшей мере необычно видеть Макдоналда со Слита в замке Данвеган не в подземной тюрьме, а в каком-то ином месте. Но если предводителя и удивило его появление, то он не показывал виду.

Предводитель, крупный светловолосый мужчина тридцати с лишним лет, заработал себе прозвище Хью Даб, Черный Хью, за свою черную душу. Если верить слухам, Хью был причастен к смерти прежнего предводителя клана и его старшего сына, доводившихся ему один единокровным братом, а другой племянником.

Эрика восхищала та беспощадность, с которой этот человек добивался осуществления своих честолюбивых замыслов. Глава клана неодобрительно относился к Хью, но ведь Аластеру Маклауду никогда не приходилось сражаться за свое место в этом мире. Он был рожден, чтобы стать предводителем и умереть им. Но неприязнь Маклауда к Хью, разумеется, не мешала ему использовать этого человека в интересах своего клана.

– Мой племянник Коннор замышляет отобрать у тебя полуостров Троттерниш, – сообщил Хью после официальных приветствий. – Если бы, как положено, предводителем Макдоналдов со Слита был я, то довольствовался бы землями, которые мы уже имеем.

– Тебя как владельца замка Троттерниш беспокоит, что этот щенок Коннор собирается отнять у нас Троттерниш? – спросил вождь у Эрика, переведя на него взгляд.

Многие годы Эрик преданно трудился, чтобы заслужить доверие и уважение своего предводителя, и ради этого ему пришлось многое преодолеть. Его отец был воином, больше прославившимся своим пьянством, чем искусством владения мечом, а мать вообще была непредсказуемой женщиной. После того как Эрик возглавил атаку, в результате которой они отобрали у Макдоналдов замок Троттерниш, его предводитель наконец пожаловал ему заслуженную награду.

Не существовало ничего, что Эрик не сделал бы, чтобы сохранить замок Троттерниш и свое положение как его владельца.

– Это нисколько не мешает мне спать, – солгал Эрик и делано усмехнулся. – Насколько я слышал, у нового предводителя Макдоналдов так мало воинов и боевых галер, что он окажется дураком, если начнет наступление на нас.

Хотя лицо Маклауда оставалось бесстрастным, Эрик знал, что вождь удовлетворен таким ответом. Предводитель клана не хотел, чтобы Хью догадался, что обладает чем-то ценным, что может заинтересовать их.

– Думаю, вы совершаете ошибку, недооценивая Коннора, – предостерег их Хью. – С помощью неожиданности и хитрости он прежде выигрывал сражения против превосходящих его по численности противников.

– Почему ты вспомнил об этом? – поинтересовался Маклауд.

– Коннор повинен в смерти двух моих единокровных братьев, и я хочу, чтобы он заплатил за это своей жизнью.

– У меня такое впечатление, что ты не слишком любил своих братьев, – выразительно подняв бровь, заметил Маклауд, а Эрик хмыкнул.

Ходили слухи, что Хью убил второго брата вдобавок к тому, который был предводителем клана.

– Откуда тебе известны планы племянника? – Маклауд жестом попросил подать его кубок.

– У меня есть агенты в его замке, – с самодовольной улыбкой ответил Хью.

Виночерпий подал Маклауду деревянный кубок, украшенный замысловатой резьбой, и предводитель сделал большой глоток. Он никогда не позволял себе чрезмерное количество выпивки, однако употреблял виски, спасаясь от постоянной боли в плече, рассеченном топором Макдоналда.

– Когда-то я поддержал тебя в борьбе с твоим племянником. Это стоило мне жизни нескольких моих лучших воинов и ничего не принесло взамен. – Маклауд со своего высокого кресла взглянул вниз на Хью горящими глазами. – Так о чем ты на этот раз пришел просить меня, и почему я должен дать это тебе?

– Я знаю, что ты воспитываешь сына моей племянницы Мойры.

Маклауд не сводил с Хью пристального взгляда.

– Мальчик – наследник Коннора, и я хочу получить его, – объяснил Хью.

Проклятие, Маккуилланы оказались настойчивыми.

Дункан посмотрел на три боевые галеры, которые уже два дня преследовали их, потом повернулся в противоположную сторону и увидел черные тучи, которые, клубясь, двигались с запада, и зигзаги молний, вспыхивавших у горизонта в узкой полоске между грозовыми облаками и морем.

Все предвещало шторм, о котором моряки будут вспоминать годами. К сожалению, Маккуилланы предусмотрительно расположили свои галеры между лодкой Дункана и островами на востоке, обеспечивавшими им укрытие, вынудив его выбирать, идти ли к берегу, где они, несомненно, схватят его, или плыть прямо в шторм.

Рисковать своей жизнью – это одно дело, но Дункан не мог плыть в этот шторм с Мойрой и Нейлом и повернул лодку в сторону преследователей и ближайшего острова.

– Когда Маккуилланы схватят нас, скажешь, что Шона убил я. Ты понял? – обратился он к Нейлу, и юноша кивнул.

Единственное, что было отрадно, так это то, что Мойра, по-видимому, окончательно пришла в себя после того, что ей пришлось перенести. Сейчас Дункан смотрел, как она, сопротивляясь ветру, шла к корме лодки, где он стоял с Нейлом.

– Что вы делаете? – подойдя, спросила она и, не получив ответа, схватила Дункана за рукав. – Нет, я не вернусь. Лучше умереть.

Видя ее избитое до синяков лицо с прилипшими к нему волосами и глаз, превратившийся в узкую щелочку, Дункан мог понять, почему она не хотела возвращаться, несмотря на то, что Шон был мертв.

– Думаю, они бросят нас гнить в своих подземных казематах, – высказался Нейл. – Я за то, чтобы воспользоваться шансом спастись в море.

Если бы Дункан был уверен, что за смерть своего предводителя Маккуилланы накажут только его одного, он бы поплыл к острову и позволил им схватить его. Но Нейл прав. После того как их вождя убили у них под носом, Маккуилланы будут, вероятно, не в настроении разбираться в вине каждого из них троих.

Молясь, чтобы его выбор не оказался неправильным, Дункан, снова развернув лодку, на этот раз направил ее в открытое море навстречу надвигающемуся шторму, и через некоторое время следовавшие за ними боевые галеры сменили курс и двинулись на восток, чтобы укрыться в защищенных бухтах островов. Маккуилланы были не настолько глупы, чтобы рисковать своими жизнями и лодками ради того, чтобы схватить беглецов.

Беглецы подходили все ближе к шторму, ветер бросал в лицо Дункану тяжелые капли дождя – бум, бум, бум, – а галера то взлетала вверх, то проваливалась в волны.

Вскоре они достигли шторма: вокруг дождь лил сплошным потоком, и завывающий ветер все неистовее швырял их лодку.

– Нейл, возьми руль, а я спущу парус, пока мачта не сломалась. – Дункану пришлось кричать, чтобы его было слышно. Взяв руку Мойры, он сжал ей пальцы вокруг куска веревки, которую раньше повязал волкодаву на шею. – Не поднимайся и держись за Сара, пока я не вернусь за тобой.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.