Читать онлайн книгу «Кремль 2222. Преображенская площадь» автора Алексей Алексеевич Волков, книга из серии «Кремль 2222»

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Пролог

Обратный путь всегда кажется легче. Пусть накопилась усталость, пусть много пройдено, однако дорога известна, опасные места отложились в памяти, и знаешь, где можно идти прямо по улице, а где надо обойти.

Разумеется, всего не учтешь. В любой момент и едва не в любом месте можно нарваться на банду, не одну, так другую, но ты хотя бы имеешь представление, где расположены многочисленные ловушки, порою гораздо более опасные, чем все нео и био вместе взятые. С мутантами можно справиться при удаче и умении, а вот если вляпаешься в Гнойник или попадешь на Остров, – тут верная смерть.

Смерть без того караулила везде, лишь порою отворачиваясь и не замечая людишек. Она могла прикинуться зеленым участком или, наоборот, пустынным, принять вид чудовища или тумана, вырваться из-за развалин, а то и просто прийти болезнью, короткой ли, затяжной… К ее присутствию привыкли; только привыкнуть – не значит смириться.

С ней боролись. Без надежды на конечную победу, однако зачастую с временным успехом. Жизнь индивидуума всегда временна. Как и все прочее в мире.

Разведчики шли предельно осторожно, стараясь не маячить на открытых местах и – в то же время – не слишком часто пользоваться укрытиями. Те тоже несли опасность. Приходилось соблюдать некий компромисс. Пешие переходы в любом случае длительны, зато более безопасны, чем передвижение верхом, когда в любой момент можешь нарваться на засаду, а спрятаться намного труднее. Отряд вышел из Кремля не для боя, – драка ради драки не имеет смысла, – а с вполне конкретной целью. Цель достигнута, добраться до маркитантов удалось благополучно, договоры заключены, и теперь осталось лишь вернуться и сообщить об удаче. Только уходило в поход шесть человек, а возвращалось четверо. Двое не дошли до цели: один погиб при переходе Садового кольца, другой пал жертвой Поля Смерти на половине пути. Но, если подумать, могло выйти гораздо хуже, и возвращаться было бы элементарно некому. Да и вести переговоры о продаже необходимого снаряжения – тоже. Но дошли, сразу сделав если не половину, то треть дела. Сумели договориться, долго и нудно торгуясь, хотя это и непривычно воинам. Что осталось? Вернуться и сообщить.

Жаль, денег с собой не было, не предусмотрели, взяли лишь образцы имеющихся монет, а в долг маркитанты не дают. Иначе могли бы на возврате прихватить хоть немного полезных вещей. Из тех, с которыми любая дорога становится безопаснее.

Шагавший впереди Савва, десятник зрелого, хорошо за сорок, возраста, командир группы и руководитель посольства в одном лице, в очередной раз чуть махнул рукой вправо. Трое дружинников послушно повернули на развилке в указанном направлении. Они более-менее помнили это место. Продолжили бы идти вперед – и обязательно наткнулись бы на Провал. По дороге туда группа не вляпалась каким-то чудом – низина коварно расположилась между развалинами, образовавшими небольшой подъем, с другой стороны переходящий в обрыв. Делаешь шаг и сразу оказываешься в охотничьей зоне Удильщика – со всеми вытекающими последствиями.

Превращаться в обед не хотелось никому. Но обход тоже был нелегким, в паре мест путь суживался из-за развалин домов так, что превращался в тропинку, по обе стороны которой в беспорядке были навалены груды кирпичей, блоков, перекрытий и прочего мусора, некогда являвшегося жилыми домами. Да и тропинка – одно название, смотри под ноги, если не хочешь их поломать. А чуть дальше почти вплотную к проходу разросся небольшой лесок, и вступить под сень хищных деревьев мог лишь самоубийца.

Дальнобойного оружия в группе не было, кроме старого АК из тех, что доставил в Кремль Данила. Не так много у них детищ Калашникова, чтобы рисковать их утратой. Потому дружинники шли с личными мечами да с пистолями. Сейчас, на участке, где любая схватка произошла бы на малой дистанции, воины дружно положили руки на рукояти мечей. Выхватить, рубануть – при хорошей натренированности дело мгновения. Лишь Савва перекинул на грудь автомат и поставил переводчик на автоматический огонь. При выходе из Кремля у десятника было три полных магазина да еще шестьдесят патронов россыпью; теперь осталось только два, и восемь патронов в третьем. На серьезный бой не хватит, только в серьезный бой в любом случае лучше не вступать. Вчетвером, отрезанные от Кремля огромным расстоянием, полным неприятных сюрпризов, – кем надо быть, чтобы решиться на шум? Главное оружие разведчика – скрытность. Обнаруженный разведчик становится просто солдатом.

Шли в полном молчании. Звук голоса – предатель. Достаточно того, что при всем мастерстве и привычке не каждый шаг получается бесшумным. Когда под ногами сплошное каменное крошево, полную тишину соблюсти невозможно. Разве что относительную. Не слышно метров за двадцать – и ладно. Голос же…

Нео поблизости не было. В данный момент. Это же не Зона смерти, не Гейзер или прочие пакости. Но что мешает мутантам перейти с одного места на другое? Точно так же, как и разнообразным хищникам, багам, био – да мало ли кому? Если бы все ограничивалось Зонами смерти, особых проблем бы не было. Наметил, где что лежит, и обходи спокойно. Самая большая опасность – те, кто умеет передвигаться. Хотя некоторые Поля тоже медленно двигаются…

Ничего. Обойти Провал, потом кварталов через пять будет Садовое кольцо. Обратный переход обговорен с Властелинами Колец заранее. Дальше тоже радости мало, и расслабляться не стоит, но по сравнению с пройденным оставшееся расстояние можно будет считать последним участком пути.

Последним участком оказался этот. Все произошло неожиданно, и никакая готовность к бою помочь дружинникам не могла. Если бы это случилось на более открытом участке! Тогда хоть у кого-то из воинов был бы шанс вырваться, уйти, раз победить возможности не было. А так…

Штурмовой робот «Маунтин А12» поднялся над развалинами и сразу ринулся в атаку. Да, у этой модели не имелось генераторов силовых полей, но какие генераторы, если корпус и так не пробивается? Меч не оружие против брони. И автомат калибром пять сорок пять – тоже.

Разумеется, боекомплекта у «Маунтина» давно не было. Но для уничтожения противника не всегда нужны ракеты и скорострельные пушки. Несколько метательных дисков мелькнули в воздухе, и двое дружинников рухнули. По-своему им очень повезло. Заговорил автомат Саввы, и пули ударили в корпус робота. Но тут нужен был не автомат, а гранатомет. Тогда при удачном выстреле еще могло что-то выйти. Не выбить совсем, так хоть вывести из строя. А лучше уж вообще иметь танк – и фору в расстоянии: в ближнем бою «Маунтин» даже без боекомплекта с танком справится играючи за счет большей маневренности.

Не было у дружинников ни танка, ни гранатомета. Как не было шансов победить и возможности убежать. Кирпичи посыпались под тяжелыми шагами робота, а в следующую секунду био уже оказался рядом с дружинниками…

Глава первая

– Ты это… Что сказал сотник?

Мстислав мог бы не спрашивать. Ответ был написан у Дениса на лице. Молодой дружинник еще не умел скрывать сильные эмоции.

– Что надо подождать еще хоть пару дней, – процедил Денис и без перехода взорвался: – Куда ждать? Они должны были еще три дня назад вернуться! Ладно, всякое в дороге бывает, мало ли… Но контрольный срок уже вышел. А он говорит, рисковать большим отрядом нельзя, а малый посылать – смысла нет. Если с ними беда… Ты представляешь, пока мы тут сидим и тупо ждем, наши дерутся, в помощи нуждаются. А тут – пока выпустят, пока их найдем…

Хотел добавить – «поздно будет», но суеверно сдержался.

Друзья понимали: если группа влипла серьезно, то любая помощь будет запоздалой и бесполезной. Тут буквально под стенами Кремля не всегда можно выручить своих, а уж в городе… Их же еще найти надо, самому как минимум уцелев по дороге. Найти на огромной территории, отнюдь не представляющей собой пустыню. От некоторых опасностей ничего не спасет. Разведчики порою гибнут, так случалось всегда. Только… Только во главе посольства стоял отец Дениса.

– Мне кажется, они это… просто больше не хотят рисковать людьми, – предположил Мстислав. – Считают, раз выручить реальных шансов немного, то…

Может, не надо было говорить про мизерность шансов, да как иначе? Редко кому удается вернуться по истечении контрольного срока. Любой выход за охраняемый периметр Кремля смертельно опасен, а уж дальний поход практически через весь город находится за всеми мыслимыми гранями риска. Чересчур много опасностей подкарауливает за пределами кремлевских стен любого, каким бы опытом тот ни обладал. В последнем конном рейде, в котором участвовали друзья, отряд потерял троих, хотя все время действовал неподалеку, и улицы были известны вдоль и поперек. А уж что может ждать дальше, в районах, куда разведчики забредают редко, тем более – на бывших окраинах, где даже знаменитые пластуны не появлялись, лучше не думать.

Выбора не было. Привезенного Данилой оружия не хватало. Еще больше не доставало боеприпасов, а стычки не прекращались, лишь затихали временами, чтобы затем усилиться резким всплеском. Вот и отправили посольство к маркитантам. Вдруг продадут по приемлемой цене? Любое количество, даже малое, намного лучше, чем ноль. Пусть не ноль, – имелось же кое-что, – но разве оружия достаточно бывает? Это уже вопрос выживания, а в таких делах оправдан любой риск и любые возможные потери.

И вот теперь ни ушедших разведчиков, ни известия, удалось ли им договориться…

– Я все равно пойду. Если не выручу, хоть узнаю, что с отцом, – упрямо сказал Денис.

Был он широкоплеч, как все дружинники, ловок, силен. Волосы не темные, не светлые, небольшая бородка, округлое лицо. Мстислав выглядел так же, только черноволос да ростом чуточку ниже друга.

– Ты это… Куда ты пойдешь? Повторишь весь его маршрут? А ты его знаешь? И вообще кто-нибудь? Они же могли свернуть в любом месте, обходя какую-нибудь гадость. Стоянку нео, пост био, в общем, мало ли что? Заблудиться, в конце концов. Прямой дороги нет.

– А что еще делать? Ждать? Я чувствую – отец жив! Понимаешь, чувствую!

– Успокойся, Денис. Дружинник обязан быть спокойным.

– Там мой отец!

– Ты это… Я понимаю, но для князя там четверо дружинников, и рисковать из-за них другими…

– Я один пойду, – решительно ответил Денис. – Одного меня он отпустит. А не отпустит – все равно. Не могу сидеть и ждать…

Они беседовали, стоя у дружинного дома, благо, до дежурства времени хватало, тренировки позади, и время считалось свободным.

– Один-то что сделаешь? Да и где будешь искать? Москва велика. Пройдешь по соседней улице и не заметишь. Ты это… Шансы хоть посчитай!

– Все равно, – упрямо повторил Денис. – Где-нибудь найду. Не их, так хоть след.

К сожалению, люди далеко не всегда руководствуются здравым смыслом. Порою куда важнее эмоции, затмевающие разум, заставляющие делать то, что является нелогичным.

– А о последствиях подумал? Самовольный уход могут счесть дезертирством вне зависимости от причин и благих намерений, – напомнил Мстислав.

– Мне все равно. Победителей не судят. А с проигравшего спросу нет. Там мой отец. Я же больше никого не зову. Но не хочу, чтобы он навсегда значился без вести пропавшим. Не по совести это.

О том, что результаты переговоров с маркитантами были очень важны для Кремля, молодой дружинник не вспоминал. Хотя как раз упор на необходимость узнать итоги мог бы подвигнуть князя хоть что-то узнать о судьбе пропавшего посольства. Но тут уж – что кому важнее.

– Зовешь, нет, но я-то с тобой, – без тени рисовки заметил Мстислав. – Не бросать же одного.

– Спасибо, – растрогался Денис. – Вдвоем… Я думаю, надо уходить ночью пешком. Главное – чуть от Кремля отдалиться, переночевать где в развалинах, чтобы по темени не переть, а с первым светом отправляться в дорогу.

Ведь на то и друг, чтобы в трудную минуту быть рядом. И когда ты совершаешь нечто нехорошее – тоже.

А как еще назвать самовольный уход из крепости? Важна не причина и не цель, а лишь факт. По факту название этому одно – дезертирство. Дальше выбор будет очень прост. Или найти посольство и вернуться с ним, или не возвращаться вообще. Общество держится на выполнении обязанностей всеми его членами. В противном случае оно разваливается со страшной скоростью. Как дружинник, Денис прекрасно понимал значение дисциплины. Но там же где-то отец, и он, возможно, нуждается в помощи! Князь же поднимать дружину и посылать ее на поиски не спешит. Что еще остается?

– Ты это… Благодарить не спеши. Надо подождать немного. Вдруг князь передумает?

Надежды на изменение княжеского решения у Дениса было мало. Случалось, что разведчики пропадали без следа, и никто никогда их не искал. Действовал негласный закон – выбираться каждый должен сам. Добрался до прилегающей к Кремлю территории, – будет тебе поддержка. Нет – значит, не судьба. Район поиска велик, опасностей много, даже самый подготовленный и опытный человек запросто может сложить голову в нескольких шагах от крепостных стен, а уж в отдалении от них… Всего лишь вековой опыт: если трагедия произошла в отдалении, любая помощь оказывается запоздалой и приводит лишь к дополнительным жертвам. Живые доберутся сами, а мертвым уже все равно.

Правда, сейчас речь шла не о разведчиках, а о послах, и информация была бы очень важна, да только где искать Савву с его людьми? В каком районе они пропали? Искать наугад бессмысленно, это даже Денис признавал. Прочесать довольно большую часть Москвы можно лишь значительными силами, но где взять столько людей? И сколько из них будет потеряно в различных стычках или в аномальных зонах? Когда каждый подготовленный человек на счету, поневоле стараешься избежать любых потерь. Так что, скорее всего, князь не станет предпринимать ничего.

Самовольный уход из Кремля был страшным проступком, на который Денис в ином случае бы не решился, – но сейчас иного выхода попросту не было. Дружинник не спеша прикидывал, что ему может понадобиться в дальнем походе. Всадник верхом на фенакодусе гораздо заметнее, и потому придется отправляться в путь пешком. Оружием Дениса служил клыч, турецкая сабля, тяжелая, позволяющая эффективно рубить даже защищенных доспехами противников. Когда-то давно один кремлевский мастер изготовил с полдюжины подобных клинков по сохранившемуся в музее образцу. Потом, если верить легендам, он умер от какой-то болезни, а остальные оружейники предпочитали иметь дело с более привычным оружием. Так ли обстояли дела, иначе, однако клыч действительно оставался чрезвычайно редким изделием. Помимо сабли у Дениса, разумеется, имелся кинжал и три прекрасно сбалансированных метательных ножа. В качестве дальнобойного оружия надо было прихватить с собой арбалет. Что еще? Разумеется, кольчугу. Неплохо бы небольшой запас продуктов, – только получить его можно лишь с разрешения начальства. Значит, придется обойтись. Плохо, учитывая, что поход продлится неопределенное время, однако не воровать же! Уйти придется ночью. Пусть сейчас непосредственной осады нет, однако кто-нибудь наверняка следит за Кремлем. Заметят, потом подкараулят, и поиски закончатся, толком не начавшись.

До темноты оставалось часа два. Да еще подождать, чтобы не всю первую часть пути идти во мраке. Летние ночи коротки, и надо получше прикинуть время. Так, чтобы до рассвета было бы часа два. Больше не надо. Главное – немного отдалиться от крепости, а дальше уже двигаться при свете дня.

– Ну, и что ты задумал? – в келью шагнул сотник Ждан.

Он не часто снисходил до общения с простыми дружинниками, а уж теперь его визит явно не нес ничего хорошего.

За спиной начальника маячил довольный Мстислав.

Неужели заложил? И это – друг!

Денис счел за благо промолчать. Не был он обучен лгать командирам. Сказать же правду…

– Значит, так. Самовольство отставить, – весомо произнес сотник. – В связи с важностью пропавшего посольства князь решил послать группу добровольцев на поиски. Добровольцы, как понимаю, есть, – сотник посмотрел на Дениса, затем обернулся на его друга. – А на всякий случай, если Савва где-то рядом, с утра проведем конный рейд по ближайшим окрестностям. Заодно разведку сделаем: пока тихо, но мало ли что, да и вас проводим немного. Но дальше придется самим.

Денис хотел что-то сказать, только горло перехватило. Он лишь молча кивнул.

– А свои измышления и инициативы брось, – посоветовал сотник. – Не к лицу они настоящему дружиннику. Инициатива – она наказуема. Мы сильны дисциплиной и умением подчинить личное общему. Сейчас получите небольшой паек на дорогу. Огнестрельного оружия, извини, дать не сможем. Чтобы оно не пропало, если пропадете вы.

О возможной гибели было сказано как о чем-то вполне вероятном. Всякое бывает, а воин всегда должен быть готов умереть.

– Спасибо, – наконец-то выдавил Денис.

– Не за что. Его вон благодари, – сотник кивнул в сторону Мстислава. – Он сумел убедить князя. Он да отец Филарет. Я что, – лишь поддержал. И – обязательно отдыхайте. Выступаем на рассвете. Вряд ли Савва где-то рядом. Столько в рейды ходил, что окрестности знает не хуже собственной пятерни. Уж последние километры проскочил бы с легкостью, без привалов. Дорога предстоит дальняя, как там дальше будет, не знает никто. Так что готовьтесь. И помните, ваша задача – обязательно вернуться живыми. Желательно со сведениями, при удаче – с посольством, на худой конец – просто так. Хватит потерь…

– Как тебе удалось? Ну, князя убедить? – Денис взирал на друга с почтением, как на кудесника невероятной силы. Сам он пытался сунуться к князю, – но тот в две минуты разбил все аргументы о необходимости поисков. А во второй раз лезть к постоянно занятому многочисленными делами человеку Денис так и не решился. В сущности, ничего нового сказать он не мог.

Слова же о том, что пропал отец, на князя не влияли. Когда от тебя зависит жизнь всего человеческого общества, чьи-то личные желания и родственные связи значат мало. Общественное выше личного, так всем внушалось с детства, и князь всем поведением подчеркивал, что сам руководствуется в жизни лишь этим правилом.

– Ты это… Мою роль не преувеличивай, – но, вопреки словам, Мстислав лучился самодовольством. – Я лишь подумал: мы же с тобой фактически преступление замыслили. Два дружинника сбегают из Кремля, следовательно, сил здесь остается меньше. Пусть на капельку, но все-таки… А ведь это грех. Ну и пошел я к отцу Филарету. Не посоветоваться, раз уж решил, – покаяться, снять грех с души. Только боязно было – а ну как доложит князю?

– И что? – Денис в глубине души тоже терзался и хотел найти духовника и наставника в одном лице. Но испугался того же, что и друг.

Подобно многим дружинникам, Денис считал себя православным человеком, и по возможности старался придерживаться заповедей.

– Мне кажется, батюшка сразу понял: от своего мы не отступим. Он старался объяснить нашу неправоту, так ведь я сам все прекрасно понимал. Епитимью накладывать? Все равно уйдем. Если силой не задержат. В общем, это… Филарет и предложил побеседовать с князем еще раз. Только упирая не на родственность, а на важность результатов посольства. Оружие-то требуется позарез. Шансов найти кого-то в Москве почти нет, только и в неведении оставаться – не выход. Если точно знать, что никто не вернется, надо новое посольство снаряжать.

Денис невольно вздохнул. Правду слушать порою неприятно, даже если прекрасно сознаешь, что тешишь себя ложью. Проще погибнуть, чем дойти до окраины Москвы. И уж совсем нелегко обнаружить хоть какой-то след ушедших. И все-таки некое чувство упорно говорило Денису, что отец еще жив. Молодой воин был уверен: он обязательно сумеет найти родителя. Неведомо как, непонятно где, но обязательно найдет.

– Можно ведь совместить новое посольство с розыском старого, – наконец выдохнул дружинник.

– Так это… Все можно, но новое посольство пошлют, когда точно узнают судьбу прежнего. Или по прошествии времени. В общем, отец Филарет сам пошел со мной. Он еще отдельно что-то говорил князю. Что именно, не слышал, только догадываюсь.

Денис тоже подумал о еще одном аргументе батюшки. Мол, если парней послать, то они будут выполнять приказ, да еще совпадающий с собственными желаниями. Запретить – они все равно уйдут, став нарушителями дисциплины. Во втором случае вернуться беглецы не смогут, в первом же – убедятся в бесполезности поисков и вновь появятся в Кремле. Да еще сохранив лицо. При удаче – узнают хоть что-то о пропавшем посольстве. При неудаче… Двое дружинников – это не так много.

– Да… Как нас еще под замок не посадили? – спросил Денис. – Или в пахари на время не перевели?

Последнее было бы намного хуже. Дружинники психологически не могли выдержать размеренный труд крестьянина или ремесленника. Их уделом от рождения были схватки с многочисленными врагами, опасности, защита Кремля. Иного себе они не мыслили. Да, труд необходим, без него общество просто не выживет, элементарно умрет с голоду, только каждому – свое.

– Так это… Вполне могли бы, – передернулся Мстислав.

– И я о чем. Князь поступил, как отец родной. Хотя – на то он и князь.

Оба замолчали. По-своему странно: они радовались тому, что могут завтра же сложить свои буйные головы, но эта странность была дружинникам незаметна. Напротив, молодые мужчины с радостью бы отправились на край Москвы даже просто так, был бы приказ князя. Но приказ в обычное время последовать не мог. Сил еще хватало для обороны, но о наступлении думать не приходилось. Вот если бы иметь в избытке оружие предков, автоматы, гранатометы, боеприпасы к ним, желательно – хоть какую-то бронетехнику, – тогда можно было бы потихоньку заняться расчисткой Москвы. Сначала – ближайших к Кремлю районов, а затем – методично, участок за участком – и дальних. Вплоть до самого прикрывающего столицу купола. Даже со всякой мутировавшей звериной нечистью можно было бы потихоньку разобраться. Пусть на это уйдут даже не годы, а десятилетия, зато уже следующему поколению жить стало бы значительно легче. И – мечтать, так мечтать, – когда-нибудь люди добились бы знаний, и уже с их помощью ликвидировали бы аномальные зоны и прочие последствия далекой войны, и вновь стали бы хозяевами Земли.

Впрочем, в последнее не очень верилось. Такое даже представить себе нельзя. Но надо же к чему-то стремиться! Изредка среди людей постарше, помудрее и поопытнее велись разговоры, что вечно обороняться нельзя. Поминался замкнутый круг. Ограниченными силами реально держать лишь ограниченную территорию, а ограниченная территория в состоянии прокормить лишь ограниченное количество людей. И ситуация будет только ухудшаться. Даже черный порох потихоньку превращается в проблему. Залежей серы на территории не то что Кремля, но и всей Москвы нет. Разве что где-нибудь на складах случайно сохранились запасы со старых времен. Тогда-то производство древнейшего взрывчатого средства было неактуальным. В ходу были иные, гораздо более мощные составы.

Договор с маркитантами и поставки огнестрельного оружия с боеприпасами помогли бы этот круг разорвать. Потому князь желал хоть что-то узнать о результатах пропавшего посольства. В идеале – найти Савву с его людьми. Ради этого можно рискнуть жизнями двух молодых дружинников. Даже если шансов на успех практически нет.

– Представляешь, завтра будем уже там, – Мстислав кивнул в сторону крепостной стены. – Надо хоть это… отдохнуть перед дорогой. В городе спокойного сна не получится.

– Не хочется что-то спать, – вздохнул Денис.

Он не боялся, напротив, внутренне ликовал, но торжество отнюдь не способствует покою и расслаблению.

– Ты это… Какая разница, если надо? Вставать придется рано, а ведь солнце уже садится.

Мстислав мог бы добавить, что летние ночи коротки, да достаточно сказанного.

– Надо, – согласился Денис. Как дружинник, он понимал значение сна. Человек без отдыха не может выполнять обязанности в полном объеме. Только заснуть сейчас казалось нереальным. Да еще переживания по поводу самовольного ухода…

Но – заснул. Не сразу, наверно, – через пару минут после того, как голова коснулась подушки.

Глава вторая

Им повезло. В окрестностях Кремля царило подобие затишья. Это не означало, что нео, вечные и главные враги, убрались в иные места или полностью отказались от идеи штурма. Однако полученного не столь давно урока хватило, чтобы пробиться в самые тупые мозги, и на какое-то время основные силы противника отступили. Потери штурмующих оказались столь велики, что повторять извечную забаву было некому. Тут же перевес сил необходим, массовость; без этого любые попытки прорваться за стены обречены в зародыше.

Да и любые живые существа нуждаются в питании, а где его взять, если непрерывно сидеть на одном месте? Нео ничего не выращивали, кормились главным образом охотой да держали на прокорм стада. Здесь охотиться уже давно было не на кого, а скотину съели. Шансов же взять Кремль, да еще после понесенных потерь, было немного. Тут как минимум требовалось подтянуть новые силы, найти союзников среди иных группировок, в идеале – придумать новый каверзный способ, раз атаки в лоб приводят лишь к новым жертвам среди атакующих. Стены крепки, ров не позволяет подойти к ним вплотную, защитники же полны сил и готовности драться при любом раскладе.

Собственно, какой у дружинников выбор? Поражение автоматически означает всеобщую гибель, потому остается только держаться. До сих пор удавалось. С появлением огнестрельного оружия стало легче. Пусть автоматов не так много, как хотелось бы, да и боеприпасов маловато, но против идущего на стены противника свинец – штука страшная.

Основные силы осаждающих поневоле оттянулись, нео занялись текущими делами вроде добычи еды. У стен же остались лишь небольшие отряды прикрытия и наблюдатели. В том, что осада и штурм будут повторяться не раз и не два, сомнений ни у кого в Кремле не было. Потому и отправили посольство к маркитантам, едва князь узнал о существовании торговых кланов и о том, что у них можно приобрести столь необходимые вещи. Главной целью нынешнего рейда был не поиск пропавшего Саввы, – вряд ли посольство застряло в непосредственной близости от дома, – а попытка определить степень угрозы со стороны вечных противников. А уж прикрытие поисковой группы было делом попутным.

Конная полусотня верхом на фенакодусах шла крупной рысью. В галоп без необходимости переходить не стоило, дружинники берегли силы верных скакунов на случай решающей схватки, хотя застоявшиеся потомки лошадей явно хотели пронестись по былым улицам на полной скорости. Никакого сопротивления или попытки преградить путь не было. Отряд наверняка был замечен скрывавшимися среди развалин наблюдателями, но их явно было мало, и они предпочли затаиться и лишь отметить факт выхода дружинников. Будь в округе больше мутантов – обязательно попытались бы напасть. Но, может, нео как раз сейчас готовят каверзу. Не по дороге: угадать, куда свернет полусотня, почти невозможно, а уж опередить конных и занять позицию – вещь вообще нереальная. А вот при возвращении… Подобных случаев хватало, и ретирада обычно была намного опаснее движения вперед.

Но безопасности за пределами крепостных стен не было по определению. В любом месте можно было нарваться не на нео, так на какого-нибудь робота времен войны, не на робота, так на стаю животных-мутантов, не на мутантов, так на одну из многочисленных и разнообразных аномалий, некоторые иногда могли перемещаться. Если для пеших разведчиков главным оружием была скрытность, то для конных – быстрота и готовность к маневру. Полусотня шла боевым порядком. Трое дружинников впереди в поле зрения, затем – основные силы и арьергард. Арбалеты и несколько имеющихся при отряде автоматов заряжены, копья наготове, мечи в любой момент готовы покинуть ножны, сектора же обзора распределены еще перед выходом.

Утро было очень ранним, – самое начало светлого времени суток. Темнота лишь недавно отступила, свежий воздух бодрил, – лучшее время для работы.

По сторонам мелькали развалины домов. Когда-то здесь шли упорные бои, и целых строений остаться просто не могло. Лишь наиболее любопытные и дотошные знали от стариков, чем были когда-то горы перемолотых в щебенку кирпичей. Только много ли говорят слова, если они не ассоциируются с реальной жизнью? Большинство дружинников не забивало головы подобной ерундой. Исключением являлись лишь ближайшие к Кремлю остатки строений, да и то по простейшей причине: надо же понимать друг друга! Когда говорят: «ГУМ», сразу ясно, о каком конкретном месте идет речь. А что за ГУМ, чем он был знаменит, – разницы никакой.

Кое-где промежутки между развалинами были покрыты растительностью, хилой, но часто и хищной. Где-то кусты, деревья, трава выросли прямо на грудах кирпичей. Жизнь – поразительно цепкая штука. Меняется, мутирует, приспосабливается к любым условиям. Жаль, порою от этих новых форм сплошные неприятности, а то и откровенные трагедии.

Путь был выбран кружной, чтобы осмотреть возможно более широкий район. От Красной площади через Манежную вышли на Тверскую, некоторое время неслись по ней.

Пейзажи здесь практически не изменились. Бои в уже ставшие легендарными времена шли по всей прилегающей к Кремлю территории. Защитники цеплялись за каждую мало-мальски удобную позицию, переходили в отчаянные контратаки… Сейчас, через много лет, невозможно было представить накал тех боев. Оружие у обеих сторон было другое, и вокруг все горело, взрывалось, рушилось… Какой дом был рассчитан на несколько прямых попаданий мощных боеприпасов? То, что не было добито в ходе боя, сокрушило время. Поврежденные перекрытия рано или поздно рушились сами, рассыпаясь в прах. Чем одна груда кирпичей отличается от другой? Размерами и формой? Все равно больше ничего здесь нет.

И только память, не чья-то конкретная, а общечеловеческая, сохранила названия былых улиц и переулков. Названия, на века пережившие центр города и его давних обитателей.

Подобно всем дружинникам, друзья изучали центральный район. И теоретически, по заново составленным картам, и практически – во время нескольких выпавших им на долю рейдов. Но дальнейший путь уже скрывался во мраке. Им показали старый план Москвы, наметили несколько вариантов пути, – только кто знает, что сейчас происходит в дальних краях? Информация крайне скудная, главным образом полученная от пластунов в их отчаянных разведывательных рейдах; а ведь даже отборные воины не заходили очень далеко. Придется двигаться наугад, полагаясь на случай. Тот самый, который может выступить и против. Здесь хоть каждая аномалия заранее известна и потому объезжается по дуге. А там…

Так и не обнаружив противника, свернули в Камергерский переулок и почти сразу с разгона налетели на небольшую группу нео. Столкновение явно было случайным. Мутанты постоянно шлялись по всему району, то сосредотачиваясь рядом с Кремлем для очередного штурма, то разбредаясь по всей территории. Для некоторых кланов местные развалины были домом родным. Относительным, мутанты были народом кочевым, но все-таки…

Назвать происшедшее боем можно было лишь с огромной натяжкой. К сражению мутанты были не подготовлены. Просвистели стрелы, – патроны берегли, – опустились копья, мечи же наоборот взметнулись вверх. Около десятка мутантов были уничтожены в момент, и лишь нескольким счастливчикам удалось избежать подобной доли. Тем, кто вовремя убрался с дороги отряда и не получил стрелу в спину во время торопливого бегства. Преследовать их не стали. Среди развалин роли могли мгновенно поменяться. Командир обязан предполагать любые варианты, в том числе и самые худшие. Вдруг противников больше, и часть их лишь не успела подготовиться к бою? Или напротив – успела и сейчас сидит в засаде? Назвать мутантов светочем мысли нельзя, кое-кто спорит до сих пор, произошли ли они от оглупевших и опустившихся людей или от поумневших животных, однако звериной хитрости у них в избытке. Терять людей сотник не желал. Для него ясным было главное: значительных, угрожающих новым штурмом, сил противника нет и здесь, а небольшие отряды в счет не идут. Существенной угрозы для Кремля они не представляют. Да и бродят нео всегда и везде. Расплодились, твари!

Сыграли свою роль и постоянная готовность дружинников, и их подготовка, и умение слаженно действовать в строю, словно одно целое. Сколько таких столкновений порою случается в рейде!

Денису и Мстиславу в этот раз так и не довелось пустить оружие в ход. Друзья находились в середине строя, и рисковать им не полагалось. Их берегли для иной задачи, а что будет там… Хотелось, конечно, рубануть кого клинком, Денис успел даже выхватить клыч из ножен, но лишь для того, чтобы вложить его обратно. Его приятель только руку на эфес положил, а обнажать меч не стал. Все закончилось в какие-то полминуты без потерь со стороны дружинников. Место короткой схватки осталось позади. Полусотня доскакала до конца переулка, выехала на Кузнецкий мост и прежним порядком продолжила путь.

Почему улица называлась мостом, было непонятно. Мост – это сооружение, связывающее берега реки. А тут ни реки, ни берегов, обычная улица с тянущимися по обе стороны развалинами, с перекрестками, всякими ответвлениями… Ну и фантазия была у далеких предков! Или когда-то совсем давно здесь действительно текла речка, пусть совсем небольшая, и стоял мост? Кто теперь разберет? Да и важно ли…

В отдалении промелькнула фигура нео и тут же скрылась в ближайших развалинах. Преследовать его не стали. Не хватало гоняться за каждым одиночкой! Только время напрасно терять. Одиночки и мелкие группы не страшны. Иное дело, когда в прошлом рейде разведчикам пришлось в полном смысле прорубаться сквозь врагов на Манежке. Тогда помогли лишь скорость да сила удара.

Друзья участвовали в том походе, и им тоже довелось хорошо поработать клинками. И ведь пробились, а мутантов положили столько, что весь путь дружины было легко определить по валяющимся вражеским трупам.

И тяжким воспоминанием среди дружинников ходила история о том, как одна из полусотен в ходе рейда нарвалась за очередным перекрестком на боевого робота. Да еще на какого: «Маунтин А14» был самым мощным штурмовым роботом времен войны. Пусть боекомплект давным-давно закончился, – остались только изготовленные состоявшими при био ремонтными роботами, или, как их обычно звали, «пристяжью», обычные метательные диски, – одолеть монстра было нечем. Диски свои он метал с поразительной меткостью и скоростью, уклониться от них на небольшом расстоянии не могли даже самые опытные воины, про возможности биоробота в рукопашке даже говорить не стоило. Разведка тогда вернулась в половинном составе. Остальные полегли или сразу, или прикрывая отходящих наметом товарищей.

Страшная вещь – штурмовой робот.

Роботы, по счастью, не попадались. Савва с помощниками – тоже. Но послов не надеялись встретить так близко, отсюда они бы добрались сами. Места знакомые, люди опытные. Пешком можно передвигаться скрытно. Достаточно постоянно осматривать местность и обходить любой подозрительный участок. Благо все аномалии вокруг известны, и любой из посольства бывал здесь в рейдах не раз и не два.

Сотник взмахом руки подозвал приятелей. Если не считать одинокого мутанта, давным-давно оставшегося далеко позади и при всем желании не сумевшего бы что-нибудь увидеть, вокруг царило полное безлюдье. Даже если принимать за людей нео или вообще зверей. Одни развалины вокруг да серое утреннее небо над головами. Что солнца нет – даже хорошо. Не так будет жарко днем. Хотя еще может распогодиться. Или наоборот пойдет дождь. Погоду не угадаешь.

– Сейчас будет переулок. Там и расстанемся. Готовьтесь. И – удачи вам, мужики!

По сигналу полусотня сбавила ход. Со стороны подозрительным выглядеть это не могло. Может, решили что осмотреть повнимательнее. Мало ли?

– Давай, дружок! Я вернусь, а ты жди, – шепнул на ухо Бурке Денис, а затем по знаку сотника спрыгнул с седла.

Рядышком мягко приземлился Мстислав. Они заранее перестроились в крайний ряд, и теперь дружинники проезжали мимо. Кто-то уже подхватил под уздцы коней, дабы прирученные животные не вздумали остаться с хозяевами, кто-то на ходу отсалютовал разведчикам.

Последние не ждали. Они проворно рванули под прикрытие частично сохранившейся стены и уже оттуда проводили глазами уходящую полусотню. На душе друзей было неспокойно. Они сами вызвались в опасный поход, все знали заранее, – только все равно немного тоскливо смотреть, как уходят соратники. Проносятся мимо колонной по трое, постепенно вновь набирая прежнюю скорость. Полминуты, и отряд скрылся за ближайшим поворотом, словно никогда и не появлялся на московских улицах.

– Так это… Пошли?

Задерживаться здесь не стоило. Дальше тоже будет опасно, но лучше поскорее отдалиться от проделанного кремлевской полусотней пути. Вдруг кто решит проследить?

На то и разведка, чтобы предполагать все и ни в коем случае не маячить на улицах. Нео верхом не ездили, зато отдельные особи умели бегать весьма быстро. Если есть хоть малейший шанс, что кто-то решил проследить путь полусотни, самое лучшее – как можно быстрее с этого пути убраться. Уж двух пеших им найти не удастся.

– Пошли.

Невольная тоска пропала. Друзья впервые были за пределами стен вдвоем, и потому быстро взяли себя в руки. Теперь они были собраны, внимательны, готовы и к немедленному отступлению, если противника больше, и к немедленному бою. Хотя оба понимали: как раз в бой вступать не следует. При всей уверенности в собственных силах и мастерстве полагаться на них в дальнем походе нельзя. Рано или поздно удача отвернется, противника окажется чересчур много, и путь закончится. Не за подвигами пошли и не ради драки.

В разведке основное – не быть обнаруженным.

Переулок впереди чуть петлял, и это было хорошо для скрытного передвижения. Пусть увеличивается риск случайно нарваться на неприятелей, – мало ли нео могут шляться по окрестностям, – но если идти осторожно, можно успеть спрятаться. Главное – чтобы враги не заметили тебя первым.

Глава третья

Они шли, прижимаясь к левому краю улицы. Так было удобнее рубить, если кто выскочит из развалин. Если же нападение произойдет справа, то можно встретить врага арбалетами или метательными ножами. Будет небольшая фора во времени, вполне достаточная для опытных воинов.

Несмотря на молодость, Денис и Мстислав не были новичками. Когда ты являешься носителем D-гена, и с раннего детства тебя учат драться любым оружием и совсем без оного, то воинское мастерство приходит словно само. И учат не только драться. Дружинник обязан уметь многое. Маскироваться, бегать на дальние дистанции, даже плавать – вдруг понадобится и это? Уже не говоря про знания о врагах и природных явлениях, которые могут погубить человека несведующего. Даже водить машину, хотя никаких машин давно нет, а если бы и были – все равно бензин фигурирует лишь в воспоминаниях и легендах. И все равно, общая подготовка воина включает и это, пусть на имитаторах: вдруг когда-нибудь удастся совершить скачок, вернуть былые достижения человечества. Люди должны быть готовыми и представлять, как пользоваться полузабытой техникой. Выжить в мире может лишь тот, кто многое про этот мир знает. И никак иначе.

Только вот так, всего лишь вдвоем и пешком, дружинникам ходить до сих пор не доводилось.

Оружие, доспехи, поверх кольчуг – рубахи, чтобы не нагревался на солнце металл, даже шлемы покрыты полотном, небольшие мешки с продуктами за плечами да фляги на поясе. Крупа, вяленое мясо, немного сухарей. При экономном расходовании дней на шесть хватит. В крайнем случае, если повезет, можно разнообразить рацион охотой. Хотя на это надеяться не стоит. Тут в любой момент сам рискуешь превратиться из охотника в дичь.

Дружинники молчали, лишь зорко всматривались в окружающее. С виду пока все было спокойно. Местами от зданий не осталось ничего, кроме перемолотой щебенки, местами же уцелели фрагменты неведомо как устоявших кусков стен. Может, изначально были крепче, может, их просто не задели многочисленные снаряды, и к разрушению привело лишь время. Кто знает? Да и не причины главное, а следствие.

Как везде, иногда попадалась растительность. Подобные участки обходили. Даже клок пробившейся из-под давно растрескавшегося асфальта травы. Флора с детства воспринималась как угроза. На каждое полезное или нейтральное растение приходилось другое, желающее сожрать любое биологическое существо. Лучше избегать риска и помнить – камень не в пример безопаснее зелени. Если не висит прямо над головой.

Ближайшие к Кремлю окрестности были более-менее изучены и во время конных рейдов, и пластунами. Некоторые из знаний оплатили жизнями, зато первая часть маршрута была проложена по относительно безопасным местам в обход всяких аномалий. Например, в полуквартале слева лежит красное Поле Смерти. Но если знаешь о его существовании, то туда не попрешься. Есть множество более приятных способов расстаться с жизнью. Вот дальше будет труднее. Особо далеко разведчики не забирались, и сведения носили отрывочный характер. Все, что лежало за пределами Садового кольца, было тайной, и двигаться там предстояло наобум. Сам переход Кольца по многим данным тоже представлял немалую проблему, но уж как-нибудь… В конце концов, до тех краев еще дойти надо. Лучше не думать о грядущем раньше времени. Тем более при множестве неизвестных. Задачи необходимо решать по мере поступления.

Денис впервые подумал: найти пропавшее посольство можно лишь чудом. Если здесь, в относительно известных местах, разминуться гораздо легче, чем встретиться, то что будет дальше? Не прав ли был князь, когда не хотел посылать на розыски отряд? С точки зрения государственной целесообразности проще послать новое посольство, чем найти старое. Живые доберутся сами, от мертвых все равно не найдешь следа.

Мысли были безжалостно изгнаны. С отцом не может случиться ничего. Это же отец! Он все знает, все умеет, одних рейдов за его спиной столько, что давно со счета сбился. И он всегда возвращался с победой.

На месте сомнений появилась уверенность. Надо быть достойным сыном, и тогда все получится. Для начала – миновать районы внутри Садового кольца, дальше…

Дойти без приключений не получилось. Дружинники как раз прошли сиротливо торчавший кусок стены, когда в проеме слева, между стеной и следующей горкой, увидели двух нео. Но это было не самое страшное. Гораздо хуже, что мутанты заметили разведчиков раньше, чем друзья успели отшатнуться, а расстояние в полсотни метров не дало возможности использовать мечи.

Тренькнули заранее взведенные арбалеты. Долгие тренировки сделали свое дело, и обе стрелы попали в цель. Плохо лишь, что в одну. Не договорились друзья заранее, а сейчас распределять между собой противников не было времени.

Два болта вонзились в грудь мутанту, и тот с коротким вскриком рухнул на щебенку, немного подергался в агонии и затих. Зато второй громко закричал, призывая собратьев, а заткнуть его было нечем. Арбалет мгновенно не перезарядишь. Лучше бы подошел лук, но где его сейчас взять?

Прошло лишь мгновение, и сраженный нео еще сучил ногами, когда откуда-то выскочил еще один мутант, а затем – второй.

– Бежим! – Денис дернул приятеля за кольчужный рукав.

Вступать в бой с их стороны было безумием. Непонятно, сколько противников скрывается среди ближайших развалин. Даже если полдюжины, исход схватки будет непредсказуемым. Задача же дружинников – поиск пропавших послов, а не уничтожение случайно повстречавшихся «новых людей», как называли себя мутанты. А если где-то рядом расположился целый клан…

Разведчики дружно рванули вдоль улицы. Позади послышались яростные вопли. Судя по звуку, речь шла отнюдь не о полудюжине существ. На слух количество определить невозможно, но ясно, что нарвались дружинники всерьез.

Когда Денис смог оглянуться, он увидел несущуюся вдогонку порядочную толпу. Да, одолеть стольких в рукопашной – вещь безнадежная для самого умелого воина. Пусть противники поневоле станут мешать друг другу, пусть не у каждого хватит духу лезть вперед после гибели товарищей, только все равно ведь окружат со всех сторон да забьют, как далекие, и по мнению учителей, весьма похожие внешне на нынешних нео предки забивали каких-то вообще неведомых мамонтов. Воинское мастерство потомственных дружинников лишь позволит прихватить с собой побольше противников, но общий итог боя заранее предрешен. Мертвый задачу не выполнит, значит, любой ценой надо выжить. Только как?

Не в правильных размышлениях дело. Дружинники сейчас ни о чем не думали вообще. Друзей гнал вперед страх. Так глупо попасться в самом начале пути! Развалины мелькали по сторонам, одна улица сменялась другой, словно непрерывное петляние могло сбить погоню со следа. Оторваться бы ненадолго, на время пропасть с глаз, и шанс появится. А когда погоня едва не дышит в затылок, хоть прямо беги, хоть сворачивай, никакой разницы.

Топот позади не умолкал. Кое-кто из мутантов еще умудрялся временами выкрикивать нечто неразборчивое. Общий смысл был понятен – обещание разделаться с беглецами, как только удастся их догнать. Кто послабее, отстал, но все-таки преследователей было столько, что не сосчитать, – на бегу, лишь эпизодически оглядываясь назад.

Даже страх имеет предел. Денис понял, что начинает уставать. Дыхание открылось второе, а вот скорость была уже не та. У мутантов, вполне понятно, тоже. В принципе, шло своего рода соревнование на выносливость. Дружинники были тренированными людьми, да и нео, судя по всему, им не уступали. Слабые просто не выживают в этом мире.

Кто-то из преследователей в азарте погони метнул дубинку, словно был шанс попасть на бегу. Хотя – почему и нет? Когда расстояние сократится, в любой момент можно будет получить удар куском крепкого, утыканного арматурой, дерева в спину.

Еще поворот, и впереди вдруг возникло нечто размыто-белесое, медленно надвигающееся навстречу. Какое-то подобие тумана от одних развалин до других.

Первым побуждением было нырнуть в него, скрыться из виду преследователей хотя бы на минуту, а там уже по другую сторону свернуть куда-нибудь, затаиться, или, напротив, поднажать. Но что-то пока неясное вдруг забрезжило на кромке тумана, стало оформляться в картинку, и лишь затем в мозгу пронеслось зловещее: «Поле Смерти!». Именно так описывали наставники одну из разновидностей аномалий. Попадешь, и больше никто никогда тебя не увидит. Хотя ходили и легенды о счастливчиках, сумевших каким-то образом пройти поле насквозь и остаться живыми.

– Славка! – выдохнул Денис на бегу и дернул друга за кольчужный рукав.

Тот еще ничего не понял, но Денис потянул в сторону, махнул свободной рукой вправо, где между развалинами виднелся небольшой проем, и приятель без рассуждений повернул туда.

Проем напоминал узкий коридор, где от края до края как раз впору идти двоим людям. Или бежать, только смотреть внимательнее под ноги и вовремя перепрыгивать через всякий мусор или, напротив, очередную ямку, которых было здесь столько, что бег больше напоминал бесконечные прыжки.

Сзади раздался истеричный нечеловеческий крик. Какой иначе, если подлинными людьми мутанты считаться не могли? Влетели ли преследователи в Поле, Поле ли наползло на них, итог был один. Как именно срабатывала аномалия, дружинники не знали. Этого никто толком не видел, зато всем известен был результат.

Денис убедился, что впереди нет препятствий, и обернулся на мгновение. Кажется, белая стена уже проникла в проем и ползла следом. Высматривать и уточнять не было времени. Дружинник едва не зацепился за валяющийся на пути блок и лишь в последний момент сумел подпрыгнуть, ступить на него ногой, оттолкнуться в прыжке… Он даже сумел удержаться, не упасть после не очень мягкого приземления, хотя туловище почему-то неслось вперед быстрее ног, и мир опасливо качался едва не под самым носом.

Приятель подхватил, поддержал на бегу. Коридор расширился, два рухнувших в незапамятные времена здания закончились, и друзья выскочили на сравнительно большую площадь без развалин. Зато с какими-то хилыми с виду, скрюченными деревьями. Дружинники дружно отвернули от растений, почти прижались к груде перебитых кирпичей. Ветки потянулись к пробегающим, но им не хватало быстроты, а чаще – еще и длины. Дальше гора мусора сменилась относительно целой стеной, вздымавшейся этажа до третьего. Впрочем, всякий мусор, бывший верхней частью здания, щедро валялся и здесь. Впереди растения вплотную придвинулись к стене, и для обхода не осталось места. Сзади никого пока не было, однако ситуация могла измениться в любую секунду. Дружинники не видели, попали ли все преследователи в Поле Смерти с разгону, или кто-то успел свернуть вслед за беглецами и сейчас продолжает погоню.

– Ты это… – выдохнул Мстислав, однако дыхания для долгих речей не было.

– Прорвемся! – прохрипел Денис и вытянул из ножен клыч.

Клинок был остро наточен перед выходом. Почему-то вспомнились слова Наставника об истории оружия. О легендарной рубке лозы, хотя, – что это за растение, никто в Кремле не знал. Наверно, какой-то старый древесный хищник, раз его постоянно надо было рубить боевым оружием. Но раз предкам подобное удавалось, почему потомки должны спасовать? Пусть говорят, что раньше растения не несли такой опасности, но кто знает, так ли все было? Откуда тогда слова о лозе?

Ветви впереди были достаточно тонкими. Правда, вплотную к искривленным стволам виднелись непонятно чьи кости, но рубить растение под основание сейчас не требовалось.

– Прикрой, – выдохнул Денис, и приятель сноровисто взвел арбалет, послушно повернулся, высматривая опасность в тылу.

Ветви почуяли приближение добычи, заколыхались в предвкушении, но их ждало разочарование. Резкий шаг вперед, удар с оттягом, свист рассекаемого воздуха… Ветка самортизировала, прогнулась под ударом, а затем вернулась на место. Прямой удар явно не годился. Это же не сухостой. Следующий удар Денис нанес наискосок, не столько перерубая, сколько срезая древесный побег, и древесное щупальце разделилось на две части. Клинок описал полукруг и обрушился на соседнюю ветку. И почти без перехода – еще и еще.

Предки знали толк в уничтожении хищных древесных созданий. Конечно, огонь помог бы лучше, но пока еще подпалишь живой кустарник! А так – руби, привычно вкладывая в каждый удар всю силу, да посматривай, чтобы не оказаться в зоне досягаемости опасного, однако вросшего в землю хищника. Клинок – продолжение руки, заметно ее удлиняющий и делающий более смертоносной. Напрасно кустарник дергался, пытался дотянуться до потенциальной добычи. Роли поменялись, и ветки одна за другой переламывались, перерубались, летели в разные стороны, уже лишенные связи со стволом. Правда, повезло. Среди нынешней флоры имелись экземпляры, стреляющие иголками с ядом, и справиться с ними было бы гораздо труднее. Кольчуга служила бы защитой, но оставалось открытым лицо, а ведь достаточно одной иглы… С этим же…

Путь впереди быстро расчищался. Правда, дыхание окончательно сбилось, не помогла даже привычка его контролировать. После длительной пробежки – и сразу в бой, тут поневоле начнешь задыхаться, однако конец работы был близок.

– Сменить? – спросил уже чуть восстановивший череду вздохов и выдохов Мстислав.

– Сам, – вырвалось у Дениса. Его клыч для подобных дел годился лучше меча благодаря искривленному клинку. Даже топор был заведомо хуже.

Еще несколько взмахов, и рубить стало нечего. Перед приятелями образовался небольшой, с метр шириной, коридор, в котором угрожать им ничего не могло.

– Сзади чисто, – Мстислав внимательно вглядывался в проем, не опуская арбалета. Но мутанты не появлялись, и дружинник переложил самострел в левую руку, а правой извлек из ножен клинок.

Денис лишь кивнул и первым шагнул в образовавшийся проход. Кустарник колебался без всякого ветра, только дотянуться до людей теперь не мог. Но все равно идти было тяжело. Мусора валялось столько, что переломать ноги было проще простого. Некоторые камни опасно колебались, стоило на них наступить, а щебенка могла скрывать ямы. Однако вскоре опасный участок остался позади, и, едва появилась возможность, дружинники свернули под углом к прежнему курсу. На случай погони требовалось замести следы, сбить преследователей с толку. Одни развалины, другие, а затем Денис первым свернул в какой-то закуток.

– Подожди, – он упер руки в колени, чтобы наконец-то отдышаться.

Мстислав продолжал наблюдать. В поле зрения никого не появлялось, и дружинник извлек стрелу из арбалета и вернул в нормальное положение тетиву. Нельзя же держать ее постоянно натянутой! Вот и выбирай между возможностью немедленного выстрела и потерей времени.

– Ты это… Кажется, оторвались.

– Повезло, – согласился Денис.

Он понимал, что на одном везении далеко не уедешь, но ведь весь поход во многом построен на вере в собственную удачу. Найти отца с его людьми на огромной территории без благосклонности судьбы нереально. Даже если не брать в расчет многочисленные опасности.

– Но как мы нарвались! Надо быть осторожнее. Если так дальше пойдет…

– Не может быть! – возразил Мстислав. – Сколько всего мутантов в Москве? Не в каждом же дворе! Ты это… Им же кормиться как-то надо.

Количество нео, равно как и боевых роботов, никто не знал, однако беспредельным быть оно не могло. Об этом говорили старшие дружинники, а молодежи оставалось соглашаться с аргументами. Да и не только с ними. Ходили же порою пластуны в дальние рейды, и ничего, возвращались. Пусть не всегда.

– Ладно, пошли, что ли? Для привала рановато.

Пусть тела требовали краткого отдыха после перенесенного, но – зря, что ли, наставники приучали к нагрузкам? Бег – еще не повод жаловаться на усталость. Тогда проще вообще не выходить за пределы крепостных стен.

Только куда идти? Приятели огляделись и поняли, что не знают, где находятся. Можно сколько угодно изучать карты и кроки, но когда в пределах видимости нет ни одного ориентира, теоретические знания оказываются бесполезными. И как назло, небо затянуло облаками, даже не понять, в какой стороне солнце. С одной стороны, не так жарко, сам не отбрасываешь предательской тени, но где теперь стороны света? Когда вокруг сплошь развалины, пойми, на какой ты улице… Да после суматошного бега с постоянной сменой направлений, которые захочешь вспомнить, не сумеешь… Но и на месте стоять в надежде на прояснение в мозгах тоже глупо. Остается лишь идти, пока не набредешь на что-то знакомое.

По идее дружинники не могли сильно отдалиться от центра. Иное дело, что бежали они не по прямой, и был шанс, что сейчас они даже ближе к Кремлю, чем при расставании с продолжавшей рейд полусотней. Оказаться ближе не хотелось. Неизбежно придется возвращаться, терять на это время…

Еще утром поиски отца представлялись Денису совсем иначе. Казалось, это будет не лишенная опасностей, но относительно спокойная прогулка, а уже к вечеру приятели наткнутся на возвращающееся посольство. Возможно, отец с сопровождающими будут вести тяжелый бой, и тогда можно будет ударить по противникам с тыла, деблокировать своих, спасти их. Теперь же все вдруг предстало в ином свете. Даже если посольство недалеко, как узнать, где именно? Можно просто разойтись на встречных курсах, двигаясь по параллельным улицам, и лишь спустя много времени узнать об этом. Сейчас это понималось особенно остро. Весь поход впервые предстал авантюрой, где успех могла гарантировать лишь удача, дама капризная и непостоянная. Только отказываться от задуманного Денис не привык. Было бы стыдно вернуться сейчас же, толком не уйдя от Кремля. Всю жизнь придется слышать шепотки за спиной даже от тех, кто в состоянии понять эти трудности.

Или потому князь и разрешил поиски, что был уверен в скором возвращении? Мол, сынок сам убедится в невозможности задуманного, а в итоге не придется наказывать его за непослушание. Ведь в противном случае сбежит, напрочь позабыв, что каждый подготовленный дружинник представляет собой немалую ценность для общины. Ну, нет! Без отца, в крайнем случае – без точных сведений о нем, Денис возвращаться не собирался.

Друзья двинулись наугад, в надежде на собственное чутье и умение ориентироваться. Рано или поздно увидят что-нибудь знакомое, какой-нибудь ориентир, и дальше уже все пойдет нормально. Выйти бы на любую широкую площадь, или на характерный перекресток, не зря столько времени старательно заучивали кроки местности. Это дворы на первый взгляд выглядят одинаково. Груды развалин на месте домов, относительно свободные пространства, порою захваченные зеленой порослью, по счастью, не сплошной, с достаточными проходами. И попробуй, пойми!

Ничего! Прорвемся!

– Стой! Куда! Во имя Господа!

Раздавшийся внезапно даже не окрик – рык – заставил дружинников поневоле застыть и схватиться за оружие.

Нарвались! Опять повезло, уже во второй раз.

Два клинка мгновенно покинули ножны. Бой, так бой. Только нео так не разговаривают. Тогда кто же?

Глава четвертая

– Стоять, идиоты! – справа из-за проема в стене появился мужчина в камуфляже грязноватого, весьма подходящего для городских кварталов, цвета.

На груди у него висел автомат Калашникова, кажется, последней серии. Во всяком случае, оружие очень напоминало АК, только даже на посторонний взгляд было более совершенным. Во всяком случае, внешне. Вроде знакомый автомат, а сделан попозже. Магазины перевязаны изолентой, на груди выделялась разгрузка, за спиной – небольшой вещмешок и труба одноразового гранатомета. Солидное вооружение, дружинники могли о таком только мечтать. Где только удалось добыть это богатство? Голову незнакомца прикрывала обтянутая материей каска. Именно каска, а не шлем. На вид мужчине было лет сорок, может, даже больше. Небольшая светлая бородка, округлое лицо. На мутанта незнакомец не походил, однако к населению Кремля он тоже не принадлежал. Уж всех своих дружинники помнили если не по именам, то хотя бы в лицо. Этого человека они не видели. Ни разу. Вот и пойми, друг он или враг?

– Куда идете? Гейзер не видите? – спросил мужчина.

На клинки в руках дружинников внимания он не обращал, стрелять вроде бы пока не собирался. Вообще, никакой угрозой от него не веяло. Добродушием – тоже. Когда говорят таким тоном, хорошего поневоле не ждешь. Но и достать автоматчика саблей с трех десятков метров нереально, докинуть кинжал невозможно, а заряжать арбалет безнадежно.

– Какой гейзер? – спросил Денис. Он никак не мог решить, кем считать незнакомца.

– Ледяной. Жить, смотрю, вам надоело?

– Где?

– Да вот же он! – мужчина указал рукой в сторону конусовидного возвышения, изрядно покрытого мусором. Дружинники должны были пройти рядом с ним.

– Это?

– Вы что, с луны свалились? Или не терпится побывать на обеде, только не в качестве гостей, а лишь переменой из двух блюд?

Дружинникам вспомнилось, что рассказывали про Гейзеры. Ледяным его прозвали за умение плеваться холодной вязкой слизью, мгновенно промораживающей любую плоть. А дальше хищник попросту подтягивал обездвиженное тело к себе и питался им несколько дней. Но теоретические знания и умение применять их на практике, очевидно, не одно и то же. Видеть такое наяву ни Денису, ни Мстиславу не доводилось, а всяких куч и мелких горок здесь столько, что попробуй, различи, где обычный хлам, а где – мутировавший опасный хищник. И хоть до плевка дело пока не дошло, Денис почувствовал, как по спине пробежала холодная струйка пота. Еще десяток шагов…

– Мы это… Не поняли. Спасибо! – Мстислав подумал и вложил бесполезный меч в ножны. Начнет стрелять – все равно не убережешься.

– Не поняли! А голова человеку на что? Для ношения головного убора? Как живы до сих пор? С вашими способностями… Откуда вы взялись?

– Мы – дружинники из Кремля, – вдруг мелькнула мысль: может, мужчина и есть один из легендарных Торговцев? Оружие у него весьма богатое, и автомат, и гранатомет, и ведь явно свое, а не выданное на время выполнения задания, да с приказом: «Патронов не тратить. Лишь в самом крайнем случае». Кем еще может быть незнакомец? Если отец договорился, клан мог послать с ним своего представителя. – Мы моего отца ищем. Десятник Савва. Не видели?

– Где я его видеть мог? Москва – город большой, – резонно заметил незнакомец.

– Но вы ведь торговец? Маркитант?

– Торговаться доводилось, а торговать – нет, – губы мужчины дрогнули в легкой улыбке. Только глаза оставались внимательными и серьезными. Чувствовался человек, в любой момент готовый отреагировать на любые каверзы судьбы. – Ладно, что стоять на виду? Давайте сюда, поговорим. Раз уж встретились.

– Меня Денисом зовут, а это – Мстислав, – счел нужным признаться парень.

– Вот и ладненько. Михаил, смиренный воин Господа, – автоматчик привычно перекрестился. – Вот и познакомились. Мой напарник – смиренный воин Господа Петр.

Лишь теперь чуть в стороне приподнялся могучий мужчина, одетый в такой же камуфляж, как и Михаил. Кряжистый, словно рос из земли и питался ее соками, старше напарника; падающая на грудь борода изрядно покрашена проседью, как и густые брови, – и все равно бодрый. Вооружен пулеметом ПК с пристегнутой коробкой с лентой на сотню патронов. Но даже такое оружие в руках богатыря производило впечатление игрушечного.

– Так вы не маркитанты? – до Дениса сразу дошло, что Петр все это время удерживал их в прицеле. Но с другой стороны – мало ли кого встретишь? Обычная предосторожность, тут не может быть взаимных обид. Хотели бы уничтожить, уже давно нашпиговали бы свинцом. А то и проще – позволили бы идти дальше. До Ледяного Гейзера.

– Говорят тебе – нет, – вслед за Михаилом дружинники проследовали в здание. Внутри почти все давно обвалилось, над головой серело небо, но причуды уцелевших стен все-таки образовывали подобие укрытия. – С чего так решили? Монахи мы. Служим Господу нашему словом и оружием. А вам торговцы нужны?

Денис в нескольких фразах рассказал о причинах похода. Он лишь не упомянул, о каких покупках должен был договориться отец, равно как ни словом не обмолвился о положении в Кремле. Однако новые знакомцы ничего о том спрашивать и не стали. Что еще имеет смысл покупать в нынешнем мире?

– В общем, ясненько, – Михаил задумчиво почесал бороду. На кисти виднелся застарелый шрам. Впрочем, практически у всех воинов его возраста шрамов хватало. Денис, к его тайному стыду, пока не обзавелся этими мужскими украшениями, хотя хотел бы иметь небольшую отметку о воинской доблести. – Даже не ведаю, чем вам можно помочь? Точного пути назад вы ведь знать не можете.

Последнее было лишь констатацией факта. Петр вообще безмолвствовал, лишь иногда внимательно посматривал на дружинников из-под кустистых бровей.

– Мы все равно найдем, – упрямо объявил Денис.

– С Божьей помощью возможно все. Как Он захочет, так и случится, – новый знакомец фаталистом не выглядел. Такое впечатление, что слова о Боге давались ему машинально. – А вот как все сделать практически… В общем, так, парни. Откровенность на откровенность. Если коротко, то мы – монахи-воины с другого конца Москвы. До нашей обители дошли неясные слухи о появлении в городе какой-то новой силы. Организованные и многочисленные шайки, возможно – даже некое подобие армии. Откуда пришли, пока неизвестно, как проникли в город – тоже. Себя называют шайнами. Похожи на азиатов, китайцев ли, киргизов, узбеков, – толком тоже неизвестно. Вероятно, некий сплав народов с Востока. Может, там сохранился островок цивилизации. Мы же не знаем, что происходит за пределами Москвы. Все только слухи, ничего конкретного. Между прочим, до войны едва ли не каждый четвертый житель Земли был китайцем. Нам удалось собрать большую библиотеку, потому удалось сохранить немало знаний, – счел нужным пояснить Михаил. – Но это все касается прошлого. Нам поручили по мере возможности проверить информацию. Действительно ли сюда явились эти самые шайны, насколько организованы, чем вооружены, не представляют ли опасности? Ну и так далее. Без них проблем хватает. Если информация подтвердится, вам она тоже окажется полезной. Рано ли, поздно, но Кремля не минуют. И лучше заранее знать, что принесет встреча сия. Путь наш пока лежит в ту же сторону, до поры до времени можем идти вместе. Мы вам не враги, а помочь друг другу сам Господь велел.

Он вновь перекрестился, и Денис с Мстиславом невольно последовали его примеру.

– Так вы православные? – обрадовался Михаил.

– Да. То есть, в Кремле есть еще Говорящие с Мечами, но мы с Мстиславом православные.

– Ну вот и ладненько. Тогда тем паче. Все мы братья во Христе. Собственно говоря, у нас мусульман хватает, и живем мы душа в душу. Бог-то един. Главное, чтобы человек в него верил, а как именно, это его выбор. Так что вернее – все мы братья в Боге. Прочесать весь город не получится, однако сейчас мы направлялись в район Савеловского вокзала. Там тоже клан маркитантов имеется. А к ним не только вещицы попадают, но и всякая информация. Заодно спросим, вдруг что о твоем отце известно? Не обязательно, в городе случается многое, но какой-то минимальный шанс есть.

Приятели переглянулись. От встреченных мужчин словно исходила надежность. На них явно можно было положиться едва ли не во всем. Да и, помимо сведений об отце, имелся второй нюанс. Если в городе действительно появились какие-то шайны, и они могут представлять угрозу, разве не долг дружинников узнать о новом противнике как можно больше, а затем доложить князю? Вчетвером по-всякому легче. Да и ориентируются монахи посреди опасностей явно лучше. Чувствуется, что это далеко не первая их вылазка в город.

– Мы согласны, – подвел итог бессловесного совещания Денис.

– Так в чем тогда дело? Почему сидим? Пошли! Будет еще время для привалов…

Рассиживаться действительно не стоило. Хотелось расспросить новых знакомцев о многом: откуда они, как в тех районах обстоят дела, да мало ли о чем… Друзья впервые остро осознали, что до сих пор их мир был ограничен Кремлем да ближайшими кварталами. Откуда-то накатывали волны мутантов и уцелевших биороботов. Если слухи о каких-то шайнах – правда, однажды вместо прежнего противника могут нахлынуть и они. А ведь мир – это не только место постоянного пребывания. И необходимо знать, что происходит за стенами.

Но разговоры могли оказаться долгими, время же не ждало. Сколько его уже прошло!

– Так это… Что за Савеловский вокзал?

– Был такой когда-то. Этих вокзалов в Москве девять штук, если не ошибаюсь, было. Столица большого государства, важный узел железнодорожных путей. Накрылись во время войны, так что речь не о самом вокзале, а лишь о примыкающем районе. Названия надолго переживают объекты. Да и не вокзал главное. Там и раньше рынок был, а потом, через много лет после войны, возродилось некое его подобие.

Вспомнился Кузнецкий мост, никаким мостом не являющийся. Только там и спросить о происхождении было некого. Очень много времени прошло, а источников не сохранилось.

– Понятно, – протянул Мстислав. – Вокзал так вокзал.

– Ну вот и ладненько. Договорились, – улыбнулся Михаил. – Но условие. Во всем слушаться меня. Вы с местными порядками незнакомы, можете случайно наворотить дел. Везде свои неписанные законы. Запомните: на территории рынка любые схватки караются смертью. Маркитанты очень чтут покой и статус рынка, как нейтральной территории. На вас там тоже никто нападать не станет. А все вопросы я постараюсь решить сам. Доводилось бывать в тех краях, и не один раз.

Его напарник молчал, лишь постоянно прислушивался к чему-то. Явно не к разговору. Дружинники в свою очередь то и дело засматривались на пулемет. Даже запасной ствол в чехле имеется. Не оружие – мечта любого мужчины. С ПК можно пройти через весь город, не страшась ничего. Ну, разве, кроме аномальных зон.

– Мы сейчас в обход пойдем, – озвучил дальнейший маршрут Михаил. – Прямо по дороге пасется «Чинук» со своей пристяжью. Знаете такую тварь?

– Доводилось видеть, – Денису сразу вспомнился боевой робот серии В. Несколько раз такие пытались штурмовать Кремлевские стены. Правда, лишь раз на участке, где находились друзья, но все-таки… Менее мощные, чем их собратья серии А, они тем не менее были гораздо маневреннее. Что не спасло одного из них от прямого попадания ядром из пищали. Но одно дело стоять на стенах, да еще за рвом, и другое – встретиться с противником посреди развалин.

Дружинник невольно посмотрел на гранатомет за плечами монаха. При удачном попадании «Чинук» накроется. Правда, останется его «пристяжь», как называли мелких обеспечивающих роботов, да и мало ли, что может встретиться на дальнейшем пути? Избавляться сразу от самого мощного оружия, мягко говоря, не очень умно. Лучше действительно обойти, раз есть возможность. Не воевать же отправились! И не меряться с каждым встречным противником в силах. Один раз уже едва ушли от мутантов, другой – чуть не вляпались в Гейзер. А сколько еще подобного может встретиться на пути?

И все-таки очень хотелось посмотреть на «Чинука» в его естественной среде обитания хотя бы издали. Так ведь может учуять – и придется вступать в бой. Пусть мозги у «Чинука» послабее, чем у более совершенных моделей, но всяких датчиков обнаружения полно, а атаковать любую цель у роботов заложено в базовой программе.

Впрочем, о желаниях дружинников новые спутники больше не спрашивали. Михаил шел головным, его напарник замыкал небольшую цепочку, и оба монаха постоянно держали руки на оружии. Сюрпризы города неисчерпаемы, только почему-то приятных среди них практически нет.

Посторонние мысли ушли. Только движение, бесконечный анализ обстановки, непрерывное внимание, – все силы уходили лишь на это. Думать хорошо под защитой стен. В городе – чем больше думаешь, тем меньше живешь.

Михаил вел небольшую группу уверенно, словно много раз бывал в здешних краях и знал любые развалины и любой закуток в бесконечных дворах. Или же прекрасно ориентировался везде, куда забрасывала судьба. Монах порою сворачивал без объяснений в какой-нибудь двор, потом – в следующий, выходил на очередную улочку, некоторое время шел по ней и опять сворачивал в малоприметный проход между развалинами. Все это совершалось без тени колебаний, как если бы смиренному воину Господа доводилось ходить здесь едва ли не ежедневно.

Часть домов сохранилась сравнительно неплохо. Построены они были в те времена, когда превыше всего ценилась прочность. Все делалось на совесть, основательно; это потом главным критерием стали скорость постройки и дешевизна. Это дружинники тоже знали из уроков: раз всю жизнь проводишь в пределах города, обязан знать о нем хоть что-то.

Конечно, самые прочные здания не устоят перед взрывчаткой. Следовательно, именно здесь боев было сравнительно мало. Возможно, наступающих биороботов не хватало на сплошную зачистку территории, или основной прорыв состоялся в стороне, и защитники оставили эти места сами, чтобы избежать глубокого обхода и уничтожения. Во всяком случае, некоторые коробки зданий устояли. Стекла давно высыпались, деревянные рамы сгнили, стеклопакеты выпали, двери валялись рядом с проходами или навеки застыли в полуоткрытом положении, во многих местах штукатурка осыпалась со стен, обнажая крепкую кладку, но виной всему было лишь время и отсутствие присмотра. Рукотворные порождения человека переживают создателя, но все равно они не вечны. Рано или поздно от гигантского города не останется ничего.

Пару раз Михаил застывал, чуть вскидывая в предостерегающем жесте левую руку. Остальные немедленно следовали его примеру, вглядывались в ограниченный домами пейзаж, вслушивались в доносящиеся звуки. Вот с тихим шорохом упал очередной пласт штукатурки. Где-то скрипнула чудом уцелевшая дверь. Что-то булькнуло за ближайшим углом, словно пузырь в водоеме.

После некоторых остановок монах на всякий случай сворачивал явно не в ту сторону, в которую собирался перед тем. Москва продолжала жить невнятной жизнью, и, следовательно, менялась. Кочевали мутанты, биороботы, всякие неразумные и переродившиеся твари. Случалось, перебирались куда-то заросли деревьев, – из тех, что под воздействием радиации научились ходить. Смещались в сторону аномальные зоны, даже те, которые изначально не были кочевыми. Это тоже преподавали дружинникам – если ты сегодня свободно прошел одной дорогой, завтра на ней же можешь нарваться на что угодно.

Опять предостерегающий жест. Только теперь Михаил застыл надолго. К нему присоединился Петр, и они стали вслушиваться вдвоем.

– Кажется, гон неподалеку, – очень тихо вымолвил Михаил, но от этих слов по спинам дружинников пробежали мурашки.

Наверно, страшнее не было ничего. Внезапное, без каких-либо видимых причин перемещение мутировавших насекомых с уничтожением и поеданием всех, кто в недобрую для себя минуту оказался на пути. Отбиться от массы тварей невозможно, тут одинаково бесполезны и меч, и пулемет, убежать удается крайне редко. Если уж попал, то…

Денис ничего особенного не слышал. Как он понимал, Мстислав тоже. Был какой-то шелест, вроде, не особенно далеко, может, он? Дома не давали обзора, но если увидел гон, то, считай, поздно. Как правило, это последняя картинка в жизни.

– Уходим, – Михаил уже пятился назад, а затем свернул в первый попавшийся проход и перешел на бег.

Бежали долго и путанно: не какие-то нео за плечами, гораздо хуже. С разгона даже чуть не влетели в небольшой пруд, образовавшийся на пустыре между домами. Склонившиеся над водоемом ивы жадно встрепенулись, приготовились стегнуть долгожданную добычу ветвями, однако люди успели свернуть в сторону, не попасть в охотничью зону растительных хищников. Очередная пробежка, и, наконец, усталый выдох:

– Вроде все.

– Кто там был? – через силу полюбопытствовал Денис.

– Какая разница? Ушли, и ладненько, – Михаил снял каску. Короткие волосы под ней намокли от пота. – Вот так каждый поход. Половину пути едва не ползешь, зато вторую вечно от кого-то убегаешь.

Его напарнику пробежка далась тяжелее всех, как самому немолодому из группы. Но смотрел по сторонам Петр все тем же пристальным взглядом давнего разведчика.

– Не узнаю места, – кажется, дружинники впервые услышали бас пулеметчика.

Место, как место. Дома вокруг, дворик с ярким пятном диких мутировавших роз в одном из углов, а больше ничего особенного. Хотя отсутствие примет как раз и плохо для ориентации. Каждое здание в памяти не удержишь. Москва – даже не город, а целый мир.

– Будешь смеяться, но я тоже, – после минутной паузы улыбнулся Михаил.

Дружинникам же сразу вспомнилось недавнее ощущение собственной беспомощности, когда не ведаешь, в какую сторону идти.

– Ладненько. Сейчас выйдем к ближайшей улице, а там сориентируемся с Божьей помощью. Где наша не пропадала? Зато еще один район узнаем. Нет худа без добра…

И так спокойно он говорил, что друзья прониклись уверенностью – выберемся. Ну, нет сейчас прямых дорог…

Глава пятая

– Вы Садовое кольцо как пересекать думаете? – тихо спросил Михаил.

Громкие разговоры лучше вести за крепкими стенами. По сторонам очередной улицы кое-какие стены имелись, и не сказать, чтобы слабые, раз сумели устоять во всех катаклизмах; но за ними мог скрываться кто угодно, и лишь в редких случаях этого неизвестного или неизвестных можно было назвать хотя бы нейтралами. Лучше вообще не привлекать ничьего внимания. Для собственной пользы и здоровья.

– Не знаю. А есть проблемы?

Монах покачал головой, словно говоря: как же ты на поиски собрался?

– Там остались какие-то механизмы с войны. По кольцу проходила последняя линия обороны, и оно было перекрыто сложной системой дотов, зачастую автоматических, – Михаил словно читал лекцию. Сложные слова давались ему легко, чувствовалось хорошее образование. Но и в Кремле монахи были сплошь умными и много знающими людьми. Кому еще хранить наследие былых веков? – Бои там шли серьезные, а вот сколько они длились или другие подробности уже не расскажет никто. Защитники пали, нападавшие, из тех, кто не полег и сумел прорваться, погибли тоже или давно умерли, а биороботы молчат и воспоминаниями не делятся. Конечно, изрядная часть автоматики тоже уничтожена, однако кое-что, как ни странно, уцелело и даже функционирует. Патроны закончились невесть когда, как и снаряды, ракеты, огнесмесь и прочие смертельные игрушки. Мины, наверное, тоже сработали все, если же какая ждет своего часа, нет гарантии, что она взорвется. Но что-то там определенно еще действует. Стоит сунуться, как внутри просыпается ужас. В некоторых местах – боль. А в других люди вообще сходят с ума. Что и как – не спрашивай, не знаю. У нас есть лишь отрывочные знания да некоторый коллективный опыт. Да и не все ли равно? Важен факт. Некое древнее оружие, обрушивающее ментальный удар и на живое, и на квазиживое, вроде биороботов. Там, кстати, есть клан Черных маркитантов, которые ничем не торгуют, а лишь контролируют безопасные проходы. Ну и, соответственно, сдирают денежку с желающих пройти внутрь или наружу.

– А узнать у них об отце? – встрепенулся Денис.

Это же было логичным – раз все переходы в руках некоего клана, значит, они обязаны знать обо всех, прошедших и туда, и обратно. Хотя бы станет ясно, искать посольство ближе к Кремлю или же где-нибудь значительно дальше.

– Бесполезно. Маркитанты Кольца информацией не торгуют. Да и за переход дерут столько… С ними лучше вообще не связываться, – у Дениса возникло устойчивое ощущение, что у новых знакомых был на Кольце какой-то конфликт.

– Вы с ними сталкивались?

– Мы много с кем сталкивались, – отозвался монах.

Он так и не помянул, откуда пришел, и одновременно не скрывал, что довольно часто ходил по Москве. Да и снаряжение у воинов было серьезным; добавить к тому знания, и сразу напрашивалась мысль, что Михаил с Петром – некий аналог кремлевских пластунов.

– Но все равно ведь придется просить их о помощи…

– Зачем? – губы Михаила тронула улыбка. – Кое-какие переходы мы знаем. Не первый год ходим. Главное – не нарваться на маркитантов или еще на кого. Есть там всякие типы. И не типы тоже. А остальное не движется.

Впереди объединенной группы теперь шел Петр с пулеметом. Остальные отстали от него метров на двадцать. Разговоры разговорами, однако мужчины не забывали смотреть во все стороны. Это было уже привычкой даже для молодых дружинников, совершивших считанные выходы за пределы Кремля. А уж для монахов…

Петр выбирал отнюдь не прямой путь. Монах, руководствуясь какими-то своими соображениями, то и дело сворачивал, шел бывшими дворами, петлял, порою выводил группу на очередную улицу, чтобы через некоторое время вновь увести в лабиринт развалин. Дружинники были внутренне довольны оказаться ведомыми. До них уже дошло, что к поискам всерьез они не готовы. Одно дело – конный рейд, когда отряд идет по заранее намеченным и давно знакомым из-за близости к Кремлю улицам, и остается следовать со всеми, и совсем другое – самостоятельно перемещаться по совершенно неведомым районам.

Очередной двор мало чем отличался от уже виденных. Те же остатки стен, груды мусора, что-то ржавое и давно сгнившее, скорее всего – автомобиль, хилые кустики в дальнем углу, куда обычно падает солнечный свет…

Что-то большое вдруг выскользнуло из оконного проема на верхнем этаже, шумно захлопало крыльями и с ходу устремилось в атаку. Михаил мгновенно повернулся к гигантскому рукокрылу, – дружинники видели таких больших от силы пару раз. Автомат в руках монаха коротко рявкнул. Только не зря о летающих хищниках ходили слухи, что они как-то чувствуют человека и заранее знают, куда полетит, например, стрела. Пули от стрелы в этом отношении отличаются мало. Прежде надо прицелиться; а потомки летучих мышей, по слухам, чувствуют как раз исходящие при этом действии биотоки. Рукокрыл скользнул в сторону, уходя с линии огня, а спустя пару мгновений уже атаковал людей с той стороны, которая недавно была тылом.

Петр застыл, наставив в сторону цели свой ПК, однако хищник уже шел на бреющем, и на линии возможной очереди находились люди.

Все трое оказавшихся на пути рукокрыла мужчин шарахнулись. Михаил ушел перекатом, в падении успел выстрелить еще раз, и, кажется, вновь промахнулся. Дружинники просто отпрыгнули в стороны, причем Денис успел выхватить клыч, взмахнув им едва ли не наугад.

Кончик остро наточенного клинка разрезал воздух рядом с крылом, лишь чуть не зацепив покрытую коротким мехом перепонку, однако рукокрыл пронесся мимо. Петр упал и откатился с дороги, а хищная тварь с размахом крыльев метра в четыре, не меньше, заложила крутой вираж, едва не цепляясь за землю, и атаковала вновь.

В третий раз громыхнул автомат. Кажется, одна из пуль все-таки пробила крыло хищника, но дыра в нем смертельным ранением быть не могла. Зато клинки дружинников в последний момент прочертили почти неуловимый круг; Мстислав был сбит с ног и покатился по земле. Но уж лучше так, чем быть схваченным крепкими когтями, перед которыми может не устоять кольчуга.

Однако удары достигли цели. Рукокрыла чуть развернуло на месте; какое-то время казалось, что он сейчас рухнет, – и все равно твари удалось выровнять полет и вновь перейти в атаку. Теперь у нее на пути стоял только Денис. Мстислав лишь поднимался с мечом в руке, монахи так и продолжали лежать. Впервые громыхнул пулемет, к нему добавил свой голос «калашников», а Денис уже разрезал воздух клинком.

Трудно сказать, кто был главным виновником удачи. Да это и не имело большого значения. Рукокрыл тяжело рухнул и забился в агонии. Он был еще жив, и, вполне возможно, в определенных условиях мог еще оправиться. Только условий ему никто создавать не собирался. Четверка мужчин в момент оказалась рядом.

Вблизи тварь производила грозное впечатление. Страшенная морда с острыми зубами в раскрытой пасти, усеянные когтями крылья размахом даже не в четыре, а все пять метров, – ну, ладно, четыре с половиной. Редкий экземпляр, если учесть, что обычно летающие хищники (по слухам, потомки летучих мышей), были гораздо меньше, раз этак в пять точно. Огромная и весьма совершенная машина убийства. Еще неизвестно, чем бы закончилось дело, если бы вместо группы рукокрылу попался одиночка. Или дружинников было бы двое. Вчетвером-то едва справились.

Денис примерился, куда лучше нанести удар. Тварь все еще трепыхалась и вполне могла зацепить человека даже в нынешнем далеко не лучшем состоянии.

Над ухом одиночным вякнул автомат. Пуля вошла рукокрылу точно в голову. Крылья трепыхнулись в последний раз, и тварь окончательно затихла.

– Н-да… Вот и ладненько, – протянул Михаил. – Летают тут всякие…

Как всегда после перенесенной опасности, все испытывали не только облегчение и радость победы, но и небольшую слабость. А вот давать ей волю не стоило. Вполне возможно, неподалеку были другие твари, и считать, будто все закончилось, было глупо. Выстрелы могли привлечь внимание кого угодно, тех же нео, например, а то и кого пострашнее. Потому вполне естественно прозвучало короткое слово в устах Петра:

– Уходим.

Он первым нырнул в проход между развалинами, и остальные едва не бегом ринулись следом. За спиной вновь захлопали крылья. У рукокрыла где-то явно было гнездо, и теперь на поиски погибшего устремился жених. Или невеста, – за ненадобностью никто не пытался определить пол убиенного. Вдалеке раздался полузвериный крик нео. Его подхватили другие новые люди, – судя по воплям, с полдюжины особей. Хлопанье крыльев сразу стало удаляться в сторону воплей. Для гигантской летучей мыши нео являлись одним из предметов добычи, а мутанты при случае были готовы поохотиться на крылатых тварей. Там явно пошла всеобщая потеха, жаль, смотреть не было времени. На выстрелы может еще кто подтянуться, хоть нео, хоть те же рукокрылы, хоть даже биороботы. Последние должны прекрасно помнить, что означает отражающийся от стен грохот. Равно как и то, что человек с автоматом всегда являлся врагом.

Один поворот, другой, короткая пробежка по открытому пространству прямой как стрела улицы, вновь развалины по сторонам, а затем Петр нырнул в какой-то проем, огляделся и удовлетворенно заявил:

– Чисто.

Чисто там, разумеется, не было. Кругом валялись кирпичи, куски сгнившего дерева, прочий мусор, только к этому люди привыкли настолько, что удивились бы, окажись все иначе. Кому и зачем прибирать? Это в Кремле соблюдался порядок, а на бесхозных территориях никто ничего не трогал. Разве что в первые послевоенные годы, когда пытались отыскать нечто ценное. Сейчас ценного по определению найти невозможно: время безжалостно и привело в негодность все некогда брошенное и даже многое из того, за чем пытались следить люди.

– Мы это… Ловко его завалили! – выдохнул Мсти-слав. – Кому рассказать, не сразу поверят.

– Ладненько. Тот случай, когда важна не вера, а факт, – улыбнулся Михаил.

Он скинул гранатомет, рюкзак и извлек небольшой чуть брякнувший холщовый мешочек. Там оказались патроны калибра семь шестьдесят два. Монах отсоединил от автомата связанные магазины и привычно вложил туда несколько патронов.

– Можно? – Денис потянулся к гранатомету.

– Подержи, если хочешь, – улыбнулся Михаил.

Он вообще явно любил улыбаться, в отличие от своего спокойного напарника, хотя никакого легкомыслия в нем не чувствовалось.

– РПГ-18 «Муха», – прокомментировал владелец сокровища. – Одноразовый гранатомет. Недостаток – обратный перевод из боевого положения невозможен. Потому осторожнее.

– Откуда у вас все это?

– Места надо знать, – фраза походила на цитату, только откуда? – Ладно, если честно, от тех же маркитантов. У нас давно с ними постоянные связи. Вот откуда берут они – это уже их торговая тайна. По слухам, с древних армейских складов, где все неплохо сохранилось, а что не со складов, то неким хитрым способом восстанавливают в Полях Смерти. Называется прожиг, а что на деле… Но правда ли последнее, не поручусь. Как, впрочем, и первое. Сам не видел. А слухи – источник недостоверный. Важен факт. Некоторые изделия не срабатывают, однако если предъявишь этому доказательства, полагается компенсация. Маркитанты ценят свою торговую марку. Только не потащишь же к ним невзорвавшуюся гранату! Да и это они гарантировали полностью. Ладно. Пошли. Когда сидишь, дела стоят. Привал устроим по ту сторону Кольца.

Может, арбалет или лук гораздо лучше. Стрелы-то можно собрать и использовать, а вот патроны второй раз не применишь…

Монах забрал у дружинников свою «Муху». Разумеется, Мстислав не устоял перед искушением и тоже немного подержал смертоносную игрушку предков. Жаль, пострелять из нее еще раз нельзя. Зато мощность не сопоставима, по сравнению с гранатометом любой арбалет кажется детской забавой. Как, впрочем, и автомат.

Здесь разрушения были не так фатальны, как у Кремля. Полностью рухнувших зданий было меньше, а в нескольких местах разведчики увидели даже относительно целые здания. С пустыми глазницами окон, выщербленными стенами, – однако они все-таки устояли перед непрерывными рукотворными катаклизмами, и минимум у двух домов уцелели даже крыши. Если смотреть снизу, конечно же: там вполне могли быть изрядные дыры, но ведь здесь и не жил никто. Выживешь, как же, каким бы ни был дом! Без еды, воды, при постоянной угрозе со всех сторон…

Потом опять пошла полоса сплошных разрушений. В стороне замаячило невесть откуда взявшееся небольшое озеро с мутной стоячей водой. К нему не приближались. Открытые водоемы несли опасность, а использовать воду в качестве питьевой все равно было нельзя. Живет ли там очередное чудище, нет, – не важно. Главное правило разведчика – держись подальше от всех подозрительных мест. И от любой воды тоже.

– Приближаемся к Кольцу, – тихо объявил Михаил. – Соблюдать осторожность, ничего не спрашивать, выполнять любой наш приказ.

Возражений со стороны дружинников не имелось. Кто лучше знает обстановку, тот и командует, а дело прочих – слушаться без разговоров да быть готовыми к бою. Приятели переглянулись и молча взвели арбалеты. Раз новый знакомый вдруг помянул об опасностях, словно до сих пор поход был легкой прогулкой, значит, надо быть готовым ко всему. Самое надежное оружие – клинок. Он никогда не подведет, была бы тверда рука и хватило бы умения, – только не всегда удается приблизиться на дистанцию удара. Иногда лучше использовать что-нибудь дальнобойное. А раз нет не то что пулемета, но и автомата, остается лишь древнее изобретение. Понадежнее и поточнее пищали или фузеи.

К счастью, на небе все еще господствовала хмарь. Человека порою выдает его тень, а откуда она, если нет солнца? Для разведчика самый лучший день – хмурый. Вот с ночью сложнее. Сам невидим, но постоянно рискуешь не заметить опасность; те же био неплохо видят в темноте, а многим смертоносным ловушкам вообще все равно, какое время суток на дворе.

Группа словно сама по себе перестроилась. Теперь головным, то и дело останавливаясь, прислушиваясь, вглядываясь и вроде даже принюхиваясь, двигался Михаил, а Петр со своим пулеметом шел замыкающим. Только дружинники продолжали составлять ядро, – раз уж основными силами назвать их было нельзя. Даже не по умениям и знаниям, – судя по встрече с рукокрылом, с умениями был полный порядок, хотя новые товарищи явно лучше ориентировались в этой части города, – а по вооружению. Пока самострел перезарядишь, из «калашникова» полмагазина выпустить можно. Коли патронов по-глупому не жалеть.

Взмах руки Михаила, и Денис с Мстиславом мгновенно залегли. Несколько простейших жестов монах показал им заранее, объяснил, что делать в том или ином случае, и не забыл предупредить: бросаясь в первое попавшееся укрытие, надо быть зорким, чтобы не вляпаться в неприятности, и готовым ко всему. И ни в коем случае не использовать в качестве укрытия заросли. Так дружинники и без того не расслаблялись ни на секунду, а зелень обходили далеко стороной.

Когда лежишь и ждешь невесть чего, каждое мгновение тянется долго. Хоть отсчитывай удары сердца – свидетельство, что со временем все в порядке. Денис медленно поворачивал голову, пытался углядеть опасность, но с виду все было спокойно. Или же он лежал так, что видеть никого не мог. Как не могли видеть его.

Впереди приподнялся Михаил, показал: путь свободен. Смиренный воин Господа, раз уж он так себя назвал, через несколько шагов свернул под прямым углом налево, что-то обходя. Дальше тянулась полоса сплошных разрушений. Если перед тем развалины образовывались в разное время, каким-то были уже века, каким-то досталось позже, то тут явно прокатились бои такой интенсивности, что дружинники даже представить себе их не могли. От тех времен остались лишь легенды о героях, преградивших врагу путь и державшихся до самого конца. До сих пор то здесь, то там среди щебенки ржавели куски металла. Большинство из них когда-то были осколками, а чем являлись оставшиеся, угадать было уже невозможно. Чересчур много времени прошло, и творения рук человеческих успели разрушиться окончательно и бесповоротно.

Кое-где Михаил вел группу по проходам между руинами, но в паре мест карабкался прямо через завалы, подавая пример остальным. Почему он выбирал именно этот маршрут, для остальных оставалось тайной. Но человек явно знал, а велик ли смысл в вопросах? Гораздо полезнее запомнить невидимую дорогу на случай возвращения без умелого проводника. Пусть с противоположной стороны все будет выглядеть чуть иначе, – на что человеку даны память и воображение?

– Всем замереть!

Замерли, созерцая в щелях среди каменной крошки мутно-белое облако, очень медленно ползущее наперерез. Чем-то оно напоминало белое поле смерти, но все-таки Денису показалось, что ЭТА волна тумана еще страшнее. Словно внутри кто-то был, и это таинственное существо, или существа, могло не просто уничтожить или там сожрать, но и выпить душу. Точнее определить ощущения дружинник не мог и уж тем более не хотел проверять смутные догадки.

Облако двигалось медленно, словно часовой, проверяющий каждый сантиметр пути. Первоначальный страх схлынул, сменился осторожностью, когда лишний раз стараешься даже не глядеть в сторону опасности. Вдруг то неведомое, что скрывается там, неким образом почувствует присутствие людей и повернет к ним? Пусть двигается оно медленно, и расстояние при максимальном сближении метров двести, да кто знает предел его способностей? Лучше изредка проверять, не повернуло ли облако к укрытию, а в основном вести себя так, будто вокруг нет ни души.

Время едва тянулось. Может, следовало незаметно отползти назад, а потом попробовать совершить переход там, где тварь уже прошла? Однако монахи никаких распоряжений не давали, а заниматься самодеятельностью дружинникам было не с руки. Терпение всегда относилось к основным качествам воина. Потому лежали без движения, молчали и были готовы оставаться в таком положении столько, сколько понадобится. Разве что тихонько вынули стрелы и отпустили тетиву на арбалетах. Потом в решающий момент окажешься без дальнобойного оружия, а сейчас все равно никакой самострел не поможет.

Наконец пространство впереди очистилось. На всякий случай мужчины выждали еще и лишь потом по взмаху Михаила осторожно двинулись дальше. Короткая перебежка до следующего укрытия, залегание с одновременным высматриванием нового укромного местечка, потом – опять. Каждый раз один из монахов прикрывал остальных и лишь затем подтягивался к спутникам.

Где именно проходит бывший бульвар, было не очень понятно. Вначале Денису казалось, что преграда – обычная улица, которую предстоит быстренько перебежать. Но все вокруг было перепахано войной так, что даже следы чего-то упорядоченного не просматривались. О боях на Садовом Денис слышал с детства. Здесь держались потрепанные части, гибелью выигрывая драгоценное время для подготовки Кремля к обороне. Биороботы всех мастей перли напролом, им противостояли танки да обычные стрелки, щедро разбавленные ополчением. Ну еще наскоро возведенные автоматические доты, помимо пулеметов и пушек вооруженные ныне позабытыми, а тогда совершенно новыми разработками. По какому принципу работало то оружие, толком не знал сейчас никто. Но тогда удалось выиграть драгоценное время и проредить вражеские армады настолько, что сил захватить Кремль у противника уже не оказалось. Взрывы снарядов и ракет перепахали все так, что было непонятно, где когда-то стоял дом, а где пролегала дорога. Или так не везде, а именно в этом месте? Скажем, сюда пришелся главный удар? Но былая мощь потрясала. Сколько же взрывчатки надо, чтобы произвести подобный эффект? И не представить… Поневоле восхитишься предками, чей воинский дух оказался сильнее холодного электронного интеллекта биороботов.

Относительно ровное поле, опять преодоление развалин, снова условно чистый участок, опять развалины…

Очередной приказ залечь застал группу в момент перехода по развалинам. Опять пришлось падать, где стояли; разве что попытаться выбрать хотя бы намек на укрытие. Денису досталась яма в щебне. Несколько камешков скатились пониже, и оставалось надеяться, что негромкий звук не привлечет постороннего внимания. Примерно в таких же схронах залегли остальные. Спустя время в наступившей тишине послышались голоса. Кто-то тихо говорил неподалеку, а вот кто и о чем, определить было невозможно. Тем более что разговор почти сразу смолк.

Затем в просвете среди мусора Денис увидел, как в отдалении промелькнул человек в серо-черной одежде. Затем – еще один, и еще… Те самые Темные маркитанты? Или, того хуже, Властелины Колец, которых как-то поминали пластуны? Некая обитающая в здешних местах секта, практикующая человеческие жертвы. Воззрения Властелинов Денис практически не знал. Попытался вспомнить, – но вроде даже пластуны, лучшие из разведчиков Кремля, ничего не могли толком сказать о них. С принятыми в Кремле религиями, будь то Православие или сугубо воинская вера в Перуна, общего они ничего не имели. Нечто, образовавшееся после катастрофы и предельно жестокое, а подробности… Да и не воззрения главное; главное – Властелины были врагами. Руки сами начали бесшумно натягивать тетиву арбалета. В желоб улегся короткий оперенный болт. Пусть только сунутся! Уж кое-кто из Властелинов точно прямиком отправится в край, где обитают их жертвы. Будем надеяться, со сменой ролей. Но все равно плохо, если обнаружат. Кто знает, сколько их в округе? Вдалеке от Кремля, в незнакомом районе в бой надо вступать лишь в случае крайней необходимости. Один раз уже едва спаслись от мутантов. Второй раз вряд ли так повезет. Да и предупреждал Михаил: здесь есть места, в которые человеку соваться не стоит. То есть обычное бегство окажется под вопросом.

Пронесет, или все-таки как-то заметят? Вроде пока вокруг тишина. Но и монахи молчат, их даже не видно отсюда. Как и Мстислава. Каждый ожидает в одиночку.

Взгляд Дениса скользнул вправо. Там, где щебенка чуть осыпалась, виднелось что-то гладкое, металлическое, явно очень большое. По крохотному фрагменту точно определить, что именно засыпало мусором, было трудно, но в памяти будто щелкнуло, и Денис вспомнил застывший памятником в Кремле Т-90. А ведь похоже на башню. Неужели? Или это вообще какая-то другая машина? Знатоком бронетехники дружинник не был. Видел кое-какие фотографии и картинки, а вот так, по кусочку отличить, скажем, танк от БМП…

Толку от находки быть не могло. После такого обвала никакая боевая машина не осталась бы целой. Не обязательно ее смяло в лепешку, все-таки броня крепка, но дело ведь не только в корпусе. Время опустошило топливные баки, испортило порох в зарядах и патронах, слепило между собой проржавевшие подвижные части оружия и двигателя. Потратить невесть сколько времени, чтобы убедиться в известной истине… Даже люди, если они в тот момент были внутри и оказались похоронены вместе с танком, давно превратились в прах, сгнили, съедены насекомыми-падальщиками. Остается только отдать молчаливый долг павшим героям. Спите спокойно, ребята! Вы сделали тогда все, что смогли. Если бы не упорная оборона, Кремль не успели бы подготовить, и сейчас он представлял бы собой такие же руины. Именно здесь были перемолоты ударные части противника, а оставшимся не хватило сил взять последнюю преграду.

Несколько глубоких вздохов помогли справиться с накатившим не ко времени настроением. Мертвое – мертвым. Просто далекий подвиг вдруг стал зрим; но нельзя жить прошлым. Иначе сам рискуешь стать им.

– Эй, дружина! – раздался тихий голос Михаила. – Давай дальше. Но осторожнее. Мало ли кто тут шляется?

Оказавшуюся впереди широкую дорогу перебегали по одному. Михаил с автоматом на изготовку первым. Последним – Петр с пулеметом. А уже потом, когда не только оказались на противоположной стороне, но изрядно углубились в нее, а разрушения вокруг стали не столь фатальны, сошли к привычным пейзажам развалин, монах остановился в каком-то закутке среди все еще крепко стоящих стен, с чувством перекрестился и выдохнул:

– Прошли…

Глава шестая

Здесь разрушений было намного меньше. Во всяком случае, большинство зданий стояло если не целыми, то и не разрушенными вконец. Конечно, стекол ни в одном окне не осталось. На стенах – выщербины от пуль и снарядов, во многих местах проломы, – но все-таки не груды щебенки. Кое-где, наверно, можно даже жить. Комфорта никакого, удобств – тоже; но главное порою – крыша над головой, чтобы хоть не лило, и стены, способные укрыть от чужих глаз. Но чем питаться, что пить? И главное – рано или поздно кто-то из заведомых врагов наткнется на твое жилье, а обычный дом – это совсем не крепость. Даже лучший из воинов будет сломлен силой. Потому и обитать здесь можно было только теоретически. Жилье не сводится к месту, где можно переспать. Человеку необходимо многое, – например, хоть изредка умываться. Уже не говоря про безопасность. Раз не заметят, другой, на третий же попадешься кому-нибудь в лапы, а нео то будет или био – вопрос лишь легкости смерти. И то если не съедят раньше бродячие хищники, прущие стеной насекомые, или же сам не вляпаешься в одну из многочисленных ловушек.

В общем, несмотря на состояние домов, из которых многие были разрушены лишь временем и отсутствием присмотра, и эти районы являлись безлюдными. Но, к сожалению, не безжизненными.

Один раз группа заметила вдалеке «Маунтина», – двенадцатой модели или четырнадцатой, из-за расстояния определить не удалось. И не хотелось. Даже несмотря на наличие гранатомета, бой с самым мощным роботом давней войны не сулил ничего хорошего. Да, боеприпасов у био не имелось, израсходованы подчистую много лет назад, только враждебные людям твари давно приспособились метать остро наточенные металлические диски, стрелы, а некоторые с помощью так называемой «пристяжи», роботов технической поддержки, даже вооружились примитивными пищалями. Благо, черный порох изготовить не такая проблема. Но робот явно смотрел в другую сторону, а может, не захотел гоняться по улицам за какими-то букашками. При первом же взгляде на грозного противника разведчики мгновенно исчезли с открытого места, залегли, откатились прочь, а потом, уже чуть отойдя, еще некоторое время неслись хитрым зигзагом по дворам.

Потом, опять не близко, промелькнули нео, но тех было немного. Мужчины спрятались и от них. А уж сколько пришлось обходить всякие ловушки, никто не считал.

Разок вдали показался рой квазимух, однако группа и в этом случае успела спрятаться за домом. Это в одиночку насекомые относительно безопасны, а когда налетают кучей – запросто одолеют любого.

Попался на пути и котях. С виду – этакая здоровенная куча дерьма, при приближении плюющаяся кислотой. Монахи наверняка могли бы с ним справиться, засадив пару пуль в нервный центр, – только зачем тратить боеприпасы, если хищника можно обойти? Не расправляться же по дороге с каждым хищным растением, с каждой опасной букашкой. Абсурдная задача для четырех человек.

Привал был уже давно: чуть перекусили, немного посидели, почти не разговаривая от усталости, и теперь опять шли и шли.

– Недалеко осталось, – подбодрил людей Михаил.

Но ходить все были привычные. Осторожность являлась частью сути любого человека. Кто ею не обладал, рисковал погибнуть даже под защитой стен. Монахи по-прежнему петляли, сворачивали то в один двор, то в другой. С их точки зрения прямых дорог по Москве не было. Понятно, что путь таким образом удлинялся, да только кому хотелось вляпаться в очередную зону, которых в городе было множество?

Денис все высматривал отца. Понятно, не его самого. Какие шансы на кривых по необходимости дорогах лоб в лоб столкнуться с нужным человеком? Один на миллион, если тот человек движется навстречу. Денис искал какой-нибудь намек на то, что здесь проходило посольство. Только человек следов не оставляет. Где асфальт, где камни, где сухая после долгой жары земля, – и ходил по ним кто-то или нет, не сумеет узнать самый лучший следопыт. А встретить вдруг возвращающихся дружинников лоб в лоб – отдавало откровенной сказкой. В глубине души опять завозился червячок сомнения. Как вообще можно найти кого-то на огромной территории? Тем более что посольство тоже не идет прямой дорогой. Народ там опытный, на рожон переть не станет. Одна надежда, – на неведомом рынке удастся хоть что-то узнать. По словам Михаила, место там не только бойкое, но и относительно безопасное. Местные настолько круты, что даже сумели договориться с нейромантами, и те охраняют территорию с помощью подконтрольных боевых роботов. Это не считая самих маркитантов, бывших не только торговцами, но и воинами, а также многочисленных наемников, следящих, чтобы в районе было тихо. Этакое чудо – спокойный уголок, даже не имеющий крепостных стен. Торговля настолько важна, что каждый вынужден исполнять негласный пакт о ненападении в расчете при случае что-нибудь приобрести – в условиях, когда в других местах достать нужное практически нереально. И наверняка невозможно завладеть товаром силой: на стороне торговцев дружно выступят все обитатели Москвы.

Вдруг посольство завернуло туда? Там ведь тоже можно приобрести кое-что полезное. Причем гораздо ближе к Кремлю, – в условиях, когда доставка полезного груза опасна сама по себе. Да еще хоть немного передохнуть перед последним рывком до дома. Человек обязан рассчитывать на лучшее. Иначе как жить?

О второй половине расхожей фразы, о готовности к худшему, Денис предпочел не вспоминать.

– Ну вот и ладненько. Можно сказать, дошли, – оповестил монах.

С виду все оставалось прежним. Такие же развалины домов, такие же разбитые улицы, то же безлюдье. Даже охранных роботов нигде не видно. Но они и не должны торчать на каждом углу. Зато смиренные воины Господа шагали теперь уверенно, словно безопасность была гарантирована.

– Здесь любые нападения запрещены, – в очередной раз пояснил ситуацию Михаил. – Наказание одно: смерть. Маркитанты объявили в районе вечное перемирие, и даже злейшие враги не имеют право его нарушить.

– Бывают и такие? – спросил Денис. – Ну, чтобы люди против людей?

Практически до сего времени он считал людьми тех, кто жил в Кремле, и лишь недавно узнал о существовании других групп. Как относиться к ним, молодой мужчина не знал до сих пор. Все-таки не мутанты. Но с другой стороны, называть кого-то друзьями лишь на основании принадлежности к одному виду тоже казалось нелепым. Известный мир скачком стал больше; теперь все в крепости знали, что в некоторых районах есть другие уцелевшие сообщества людей, как и то, что некоторые из них враждебны, некоторых можно сделать союзниками, а большинство нейтральны.

– Всякое бывает, – едва заметно пожал плечами Михаил. – При отсутствии единой власти каждая община тянет одеяло на себя. Да и идеология бывает разной. Вполне достаточный повод для крупных ссор и мелких войн. Уже молчу о разных отморозках, готовых союзничать даже с нео в расчете на дележ добычи. Но здесь формально рады всем. Лишь бы платили.

Его напарник привычно отмалчивался. Он вообще предпочитал молчать, если же говорил, то исключительно по делу и очень кратко.

Полквартала спустя стали попадаться люди. Дружинники смотрели на каждого как на диковинку. Привыкнув жить в изоляции, в кругу одних и тех же лиц, они теперь не могли осознать не умом, а сердцем, что могут встретить незнакомцев. Несмотря на то, что уже познакомились с воинствующими монахами и, более того, стали спутниками в дороге и соратниками в схватке – хотя бы и с рукокрылом. Но тут не соратники, не попутчики, обычные прохожие, идущие куда-то по неведомым делам. Попадались не только воины в кольчугах, но и мужчины, облаченные в разнообразный камуфляж, а то и вообще непонятно во что. Да и вооружены были весьма разнообразно, вплоть до автоматов, старых АК-74-х и винтовок, хотя холодное оружие все-таки преобладало. Встретились, внимательно посмотрели друг на друга, кивнули в знак приветствия и взаимного ненападения и разошлись без слов.

Кого здесь практически не было, так это женщин. Нет, встретились несколько раз, только и пожилые, и тем более молодые шли в плотном кольце воинов, готовых защищать их от вероятных соперников. Но и тут Денис, без всяких подсказок и пояснений, своим умом нашел простейшее объяснение. Народ шляется всякий и отовсюду, и по понятным причинам, мужики не из последних, – не каждый же доберется сюда. Надо ли привлекать их внимание женскими прелестями? Будут конфликты, лишние проблемы, а оно хозяевам зачем? Но пока незнакомцы больше косились не на мифических представительниц слабого пола, а на оружие смиренных воинов Господа. Очень уж дорого стоили такие вещицы. Когда старые запасы исчерпаны, а патронов давно нет, действующий автомат, а тем более пулемет в глазах любого поневоле считается самым дорогим из сокровищ. Более дорогим, чем все красавицы мира вместе взятые.

– Сейчас мы найдем одного человека. Если уж он не знает о твоем отце, то, значит, не знает никто.

– Он это… кто такой? – спросил Мстислав.

– Маркитант, – пожал плечами Михаил. – Помимо прочего, специализируется на сбыте информации. Для чего собирает и достоверные факты, и всякие сплетни. Дерет, правда, дорого.

– У нас платить нечем, – угрюмо буркнул Денис.

До него только сейчас дошло, что маркитанты ничего не делают даром. Никаких денег или ценных товаров у дружинников не имелось. Не только при себе, но и вообще. В Кремле они жили на всем готовом, как и все от князя до последнего пахаря. Чисто теоретически и сравнительно недавно друзья узнали о существовании монет, даже видели образцы, только видеть и иметь – разные вещи. А что теперь делать…

– Ерунда. Мы оплатим. Господь наш велел делиться с ближним, – словно само собой разумеющееся сказал Михаил.

– Мы как-нибудь… – Денис не нашел подходящих слов. Да и не представлял, чем можно компенсировать чужие траты.

– Пока забудь. Плечом к плечу сражались. Если бы не вы, еще неизвестно, завалили бы мы рукокрыла, или он нас. Считай, это мы вам должны.

Но душа не соглашалась считать общую схватку формой оплаты. Не по-людски это, если в битву плечом к плечу ты становишься ради корыстного интереса.

– Ну или потом когда-нибудь сочтемся, – понял его мысли монах. – Не одним способом, так другим. Дорога дальняя, схваток может быть много. Да и запомните раз и навсегда: люди обязаны помогать друг другу. Если они люди, а не человекообразные существа. Деньги – вздор. Металлический мусор, не имеющий цены сам по себе. Разве что если кому-то очень хочется считать их чем-то важным. А теперь побудьте здесь, а я схожу к тому человеку. Он не любит, когда приходят толпой. И когда являются незнакомые, тоже. Загляните хоть в тот дом, – он кивнул на двухэтажное здание, явно построенное уже после катастрофы. – Там корчма, таверна, трактир, зовите, как хотите. Главное – там можно перекусить, чем Бог послал. Ну и подождать заодно… Только старайтесь в разговоры не вступать. И про себя поменьше говорите. Народ бывает всякий, мало ли кто услышит, кому донесет и какими будут последствия.

Дружинникам очень хотелось пошляться по сравнительно безопасным местам, поглазеть на товары, если те, конечно, выложены в открытую, но Михаилу лучше знать. Петр, например, дисциплинированно направился в здание, да еще заговорил:

– Пошли, чада. Посидим под крышей, поедим в спокойной обстановке…

Дом точно был относительно новым. Из разномастного кирпича, явно позаимствованного из других, разрушенных зданий, с небольшими окошками, в частый переплет которых были вставлены самые настоящие стекла. Прямо чудо, а не домик. Особенно после прогулки по былой столице.

Внутри царил полумрак. Первый этаж представлял собой сплошной зал, в котором была отгорожена лишь небольшая часть, судя по запахам, с кухней. Столы, лавки, несколько небольших компаний – где по два, где по три человека.

Петр явно уже бывал здесь. По крайней мере, стоявший в стороне мужчина средних лет, полноватый, с повязкой на левом глазу и с большой деревянной кобурой на поясе, сразу приветствовал монаха, как родного.

– Кого я вижу? Какими судьбами? А отец Михаил где? И Рамзан?

– Мимо проходил, – буркнул Петр. – Да будет над этим домом милость Божья! Михаил придет попозже. А Рамзан в этот раз пойти не смог. Нам супчика и что-нибудь…

– Сейчас будет, – хозяин проворно исчез в отгороженном закутке.

– Присаживайтесь, чада, – Петр подал пример, расположившись за самым дальним столом. Свой пулемет он снял и аккуратно прислонил к стене рядом с собой.

Дружинники оглядывались с нескрываемым любопытством. Народ вокруг чинно насыщался, в противоположном углу, кажется, еще и выпивал что-то алкогольное. Странно. В Кремле спиртное не было под полным запретом, но пить его без нужды в виде болезни считалось самым последним делом. А тут – будто так и надо. В массе своей народ был при мечах, лишь в сторонке виднелись кремневые ружья, а у пары мужиков – старенькие автоматы, металл которых был затерт до белизны.

Вне компаний никто ни с кем не общался, словно зал был вообще пуст. Дружинники-то привыкли к другому. В Кремле каждый мог поговорить с каждым, было бы желание.

– Где мы? – тихо спросил Денис. Он поневоле чувствовал себя дикарем. И вроде Михаил объяснял, а все равно непонятно.

– В харчевне, – Петр неожиданно улыбнулся. Впервые за все знакомство. – Тут и переночевать можно.

– Разве мы здесь заночуем? А идти?

– В темноте? – вопросом ответил монах.

В самом деле, пока провозились, пока добирались, вечер ощутимо приблизился. До захода солнца оставалось верных два часа, если не два с половиной, – летние дни долгие, и Денис искренне полагал, что эти часы тоже надо посвятить движению, а остановиться на отдых можно позже. Вчетвером можно разбить ночь на дежурства и нормально выспаться под прикрытием каких-нибудь развалин, как обычно делали пластуны, если заходили далеко и не успевали вернуться в Кремль в обговоренное время.

– Здесь отдохнем. Спокойнее, – веско заявил Петр. На чем замолчал, и, кажется, надолго.

Вывернувшийся в зал хозяин проворно поставил перед каждым миску с ароматной похлебкой, и тут стало не до болтовни. Только сейчас все поняли, насколько успели проголодаться за день. Что там один привал с легким полдником? Когда же суп был съеден, хозяин еще принес каждому исходящее ароматом мясо в подливе.

– Тут это… всегда так кормят? – поинтересовался Мстислав, даже толком не прожевав.

– Если заплатишь, – монах насыщался не торопясь, со вкусом.

Друзья чуть не поперхнулись. Предупреждать надо!

– Мы угощаем, – поведал Петр. Не было в том ни рисовки, ни снисхождения. Чисто дружеское отношение к тем, кто в силу обстоятельств стал на время спутниками в опасной дороге.

В зале появился Михаил. Скользнул взглядом по помещению, неторопливо прошел к друзьям и присел за стол.

– Ну, что? – сердце Дениса забилось от волнения.

– Пока ничего. – Хозяин выскочил с миской в руках и поставил ее перед прибывшим. Михаил благословил владельца, но движением брови дал понять, что пока гости решают свои дела. – Специально он до того не интересовался, а обо всем знать невозможно. Обещал узнать если не сейчас, то в крайнем случае к утру. Если это вообще реально. Они же могли задержаться на месте, возвращаться другой дорогой, наконец. Мало ли что? Свидетелей может не быть, находок – подавно. Москва велика, что творится в других районах – неизвестно. В основном знают лишь о происходящем сравнительно недалеко. О прочем – лишь откровенные сплетни. Откровенно говоря, и о том, что вблизи, тоже.

– Я понимаю, – дружинник сник. Ему почему-то казалось, что все новости выложат прямо сейчас, и они обязательно будут благоприятны.

– Ничего ты не понимаешь. Вы сидите за стенами и знать не знаете, что вообще в городе происходит. А теперь думаете, будто кто-то может отследить каждое перемещение любого человека. Видел улицы? Много там народа? Даже если где-то что-то случается, свидетелей обычно не бывает. А уж если кто-то благополучно проходит – тем более. Выше голову! Отсутствие новостей ровным счетом ничего не значит. В общем, утро вечера мудренее, как говорили когда-то. Поживем – увидим. Бог не без милости.

– Ты это… он прав, – Мстислав с сочувствием посмотрел на друга.

– Я понимаю, – Денису стало неловко. Действительно, тут мимо пройдешь, ничего не заметишь. – А с вашими шайнами как?

– Примерно так же. По слухам, в городе появились какие-то группы, скажем, посторонних. Во всяком случае, к местным анклавам отношения не имеют. Но каким образом они проникли под купол, откуда, ничего не ясно. В качестве варианта – вообще никто никуда не проникал. Мало ли что померещится порою? Увидел человека с другого конца города, а кажется, будто с другой планеты. Благо, сейчас столько разных тварей развелось…

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

«Кремль 2222. Преображенская площадь» » Алексей Алексеевич Волков » серия «Кремль 2222» » Боевая фантастика

Алексей Алексеевич Волков Кремль 2222. Преображенская площадь