Шон Слейтер

Уцелевший

© Н. Пресс, перевод, 2015

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2015

Издательство Иностранка®

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

«Уцелевший» посвящается:

моей жене Лэни, которая подарила мне двоих замечательных детей и всегда наполняет наш дом радостью и уютом,

а также моей матери, Джо-Энн Оукли, для которой другие люди всегда стоят на первом месте и которая неизменно дает мне бесконечную любовь и поддержку

Благодарности

Особую благодарность хотелось бы выразить моему напарнику, констеблю Кирку «О. М. Т.» Лонгстаффе за то, что он стал первым читателем и ангелом-хранителем этой книги.

Далее – констеблю Уоррену, кодовое слово «хотдог».

Туткалуке за его профессиональные консультации по видам оружия и операциям.

Сержанту Стиву «Серебряной Лисе» Таккеру за консультации по структуре подразделения и методам ведения расследования.

Ошибки, допущенные в этих областях, являются исключительно моими.

Также я хотел бы сказать спасибо людям, которые поддерживали меня (или тем или иным образом пострадали) в моем писательском начинании:

Люку и Рэйли: вы столь часто сидели рядом с отцом, сочиняли свои собственные истории и читали книжки собственного сочинения. У вас всегда все прекрасно получается, и я очень вами горжусь!

Ларри «Папаше» Оукли – ты всегда был рядом с нами, с первого дня.

Биллу и Джейми.

Синди, прошу прощения за печатную машинку… (Нет, не прошу.) Моему отцу (мне тебя не хватает), Мэри (мы виделись только мельком), Адамо и Нику.

Лидии, Гейлу и Йен-Йен.

Дину и Лори Метхорст, которые всегда поддерживали меня с упорством, достойным «Оскара», еще на заре моей карьеры.

Харри Метхорсту, который имел несчастье ознакомиться со всеми моими первыми набросками.

Рите Метхорст за ее поддержку и за бесконечное терпение по отношению к Харри.

Дитриху Мартинсу, который позволял мне таскать его по всем книжным магазинам Ванкувера.

Хельге, Джо, Иэну и Пауле – лучшим в мире критикам.

Джейсону «Зеленой Вспышке» Галланту.

Джо и Марго Каммингсам, с которыми нас с Лэни объединяют общие воспоминания и Стелла.

Лизе и Филу – осторожней с этими компьютерными играми!

Грэмпсу и Бабушке, которые помогли мне оплатить некоторые из писательских курсов.

Дину и Крис, которые открыли мне глаза на то, что такое голос.

Тэффи Кэннон за слова поддержки в тяжелые времена.

Моему профессору из колледжа Крису Райдауту, который за один семестр научил меня тому, что значит страсть к сочинительству.

Даниелю Калла, Джону Фуллеру и Росу Гуджи – за тот прекрасный опыт, который я получил, благодаря публикациям триллера с продолжением в воскресном выпуске газеты «Провинс».

Касе Бенке, Розанне Беллингем, Мадлен Бастон и Зоуи Кинг, которые делают прекрасные вещи в агентстве «Дарли Андерсон».

Моему талантливому редактору в издательстве «Саймон энд Шустер, Великобритания» Либби Евтушенко и редактору Джоан Дитч, которые помогли превратить хороший сюжет в прекрасную книгу. Сюзанне Бабоно в «Саймон и Шустер, Великобритания» – за то, что поверила в меня.

И наконец, огромное спасибо моему потрясающему агенту Камилле Болтон, чья неустанная работа помогла довести этот роман до совершенства и которая первой разглядела во мне перспективного автора.

Я благодарю всех вас!

Если я кого-то забыл, простите меня! Сумасшедшие времена настали!

Искренне ваш, Шон.

Среда

Глава 1

Умереть легко. Продолжать жить куда сложнее.

Сотрудник отдела по расследованию убийств Джейкоб Страйкер знал это слишком хорошо, хотя, на его вкус, «жить» следовало бы заменить на «выживать». Детектива можно было понять: в последние два года ему пришлось нелегко. Жена умерла, дочь пребывала в подавленном состоянии. И едва успел он приступить к своей первой смене после шестимесячного отпуска по семейным обстоятельствам, как день начал оборачиваться настоящей катастрофой. Ни свет ни заря, всего в десять минут десятого, ему позвонила директор школы Кэролайн Майерс – насчет дочки. Меньше всего на свете Страйкеру сейчас хотелось отлучаться с работы, да еще и тащить с собой напарницу, Фелицию Сантос, но директор Майерс была непреклонна. Страйкер понятия не имел, что Кортни натворила на этот раз и чем ей это грозит.

В любом случае ничего хорошего звонок не предвещал.

Шагая к директорскому кабинету по коридору, стены которого были обшиты панелями красного дерева, Страйкер готовился к худшему. Да, они с Кэролайн перешли на «ты», вспоминал он, проходя под флагами школы Святого Патрика, на которых были изображены сражающиеся грифоны.

Вокруг него роились призраки, гоблины, Джокеры и Бэтмены – зловещие персонажи вовсю готовились к праздничным торжествам. Большинство детей не упустили случай нарядиться, и лишь немногие все еще ходили в привычной школьной форме.

Ученики, в возрасте от тринадцати до семнадцати лет, галдели без умолку. Обрывки разговоров сливались в оглушительный гул, заполнявший высокие своды вестибюля. Воздух звенел от ожидания грядущего праздника, даже Страйкер моментально почувствовал приближение Хеллоуина.

Детектив остановился и оглянулся на отставшую напарницу.

– Глянь, вот тот парень в хоккейной маске ужасно похож на твоего последнего бойфренда, правда? – попытался пошутить он, надеясь скрыть досаду из-за очередного вызова к директору.

– Вообще-то, моим последним бойфрендом, если мне память не изменяет, был ты, – парировала Фелиция, проводя рукой по длинным каштановым волосам.

– Вот и я говорю! Симпатичный парень!

Фелиция негромко рассмеялась, а Страйкер почувствовал себя ужасно неловко. В принципе, он уже привык к неловкости, которая регулярно возникала между ними после расставания пару месяцев назад. Быстро отведя взгляд, он снова стал пробираться через толпу старшеклассников.

Директор Майерс ждала в кабинете. Роскошный деловой костюм кремового цвета плохо сочетался с большими круглыми очками в стиле Салли Джесси Рафаэль: оправа была на тон ярче ее коротких вьющихся рыжих волос. В руках она держала толстую папку – наверняка личное дело Кортни! При виде Страйкера она натянуто улыбнулась.

– Слышал, вам нужны билеты на полицейский бал, – откашлявшись, попытался разрядить обстановку Страйкер, но директор даже не улыбнулась, и он тут же перешел на серьезный тон. – Господи, Кэролайн, ну что она натворила на этот раз?

– А сам-то как думаешь? Прогуливает! Снова! В пятый раз за этот месяц!

– Есть какие-нибудь идеи, где ее искать? – Страйкер почувствовал, как заходили желваки на скулах. – Или с кем она?

Директриса собралась ответить, как вдруг откуда-то из коридора, со стороны то ли актового зала, то ли столовой, донеслись громкие хлопки. Директор Майерс напряглась, словно получила пощечину.

– До Хеллоуина еще два дня, а я уже жду не дождусь, чтобы он поскорее закончился! – пожаловалась она. – Эти чертовы петарды взрываются целыми днями!

Но не успела она закончить, как за дверью разразилась очередная канонада, и Страйкер в ужасе замер.

Хлопки звучали чересчур резко и отрывисто – словно щелканье кнута.

Бам-бам. Бам-бам.

Бам-бам. Бам-бам. Бам-бам.

Он обернулся. Фелиция уже бросилась к двери. Страйкер взглянул на нее и понял, что они подумали об одном и том же: это не петарды, а выстрелы! Из тяжелого автоматического оружия!

Глава 2

– Господи, там стреляют! – обернулся Страйкер. – Вызывай полицию, срочно!

Майерс застыла на месте и недоверчиво посмотрела на него, поэтому Страйкер сам схватил телефон, набрал 911 и сунул трубку ей в руки:

– Скажи, что в школе стрельба!

Он выхватил из кобуры «зиг-зауэр» сорокового калибра. Двенадцать пуль в обойме и еще одна в канале ствола. Взглянув на Фелицию, Страйкер увидел, что она тоже достала пистолет.

– За мной! – коротко кивнув, бросил он через плечо.

– Пошел, пошел!

Страйкер взвел курок и выскочил из кабинета, Фелиция следовала за ним. В холле он прильнул к стене, свернул направо и выглянул в длинный коридор.

На долю секунды повисла звенящая тишина: ни выстрелов, ни взрывов, ни криков – ничего! Происходящее вдруг показалось ему совершенно нереальным. Вспомнились недавние кошмарные случаи стрельбы в школах: их миллион раз показывали по телевизору.

Данблейн.

Политехнический университет Виргинии.

Школа «Колумбайн».

Но как такое могло произойти в школе Святого Патрика?

Район здесь настолько тихий и мирный, что это как-то в голове не укладывается… Мелькнула мысль, что он просто ослышался. В конце концов, первый рабочий день после шестимесячного перерыва. Наверное, он просто еще не вошел в колею. Не поймал волну. Наверное…

В коридоре прогремел еще один выстрел, и мучившие Страйкера сомнения улетучились. Взрывная волна оказалась достаточно сильной, чтобы пол задрожал даже на расстоянии. Сомнений не оставалось: это боевое оружие, автомат – кошмарный сон любого полицейского, если речь заходит о перестрелке в ситуации ближнего боя.

А выстрел раздался ближе некуда.

– Стреляем без предупреждения, – бросил Страйкер Фелиции.

– Заходи слева, я прикрою справа!

Напарники медленно двинулись по коридору, заглядывая в каждый класс. У первого же поворота они услышали крики – пронзительные, истошные стоны.

Впереди! Слева!

Столовая!

Страйкер перехватил «зауэр» поудобнее и взял на прицел двойные двери – деревянные, покрашенные дешевой голубой краской, с небольшими зарешеченными окошками. Словно по мановению волшебной палочки створки распахнулись, и оттуда повалила толпа подростков. Кого тут только не было: Железный Человек, Джек Воробей, чирлидеры, принцессы… Все эти персонажи плакали, орали и бились в истерике. Навстречу полицейским бросилась невысокая светловолосая девочка лет пятнадцати. Белая блузка была заляпана кровью, колготки промокли – она описалась от ужаса. На подгибающихся ногах она кое-как добралась до них, остановилась и замерла, глядя в глаза Страйкеру.

– Они стреляют! Они всех поубивают!

Тут ее левое колено подогнулось, она упала ничком на бежевый кафельный пол. Тело забилось в судорогах, и Страйкер увидел на ее спине рваные раны, из которых хлестала кровь.

«Гидра-шок»! Экспансивные пули!

– Господи! – вскрикнула Фелиция, бросилась было к девочке, но тут снова началась стрельба, и Страйкер толкнул ее на пол.

Пули пробили зарешеченное окошко в дверях столовой, повсюду разлетелись осколки стекла и обрывки проволоки.

– Не вставать! Не вставать! – приказал Страйкер.

Выстрелы стихли. Взяв Фелицию за плечо, он показал на дверь в дальнем конце коридора. Она понимающе кивнула, и полицейские заняли позицию. Проверив оружие, Страйкер распахнул дверь, ворвался в столовую и огляделся. К своему ужасу, он обнаружил, что стрелявший был не один.

Их оказалось трое.

Глава 3

В помещении висела дымная завеса. Клочья дыма серыми облачками плыли по воздуху, пахло жженым порохом… А еще кровью и испражнениями.

Пахло слезами.

Страйкер постарался отключиться от всего этого. По шее крупными каплями струился пот. Он обвел столовую взглядом, пытаясь обнаружить еще какие-то источники угрозы. Но больше никого не было, и он сосредоточился на тех, кого засек сразу.

Трое вооруженных людей – среднего роста, обычного телосложения. Интуиция подсказала ему, что это мужчины, но одинаковая одежда мешала определить точно. Все трое были в черных просторных штанах с большими карманами по бокам, в черных толстовках с капюшонами, а лица закрывали хоккейные маски: белая, черная и красная.

Кошмарный сон наяву.

Жуткая картина на секунду повергла Страйкера в ступор: он ожидал, что стрелявший будет один, максимум двое, но уж никак не трое! Он снова окинул помещение взглядом: здесь было полно учащихся. Кто-то свернулся в клубок на полу, кто-то забился под столы, иные лежали навзничь у стойки с едой.

Мертвые и умирающие.

Девочка в костюме феи простерлась ничком рядом с входными дверями. По бежевому кафелю вокруг нее растекалась лужа крови. Страйкера затрясло: она так похожа на Кортни! Длинные прямые каштановые волосы, слегка загорелая кожа, стройная фигура… Он чуть не потерял контроль над собой, забыв обо всем, чему его учили, хотел было броситься к ней, но тут его накрыла волна облегчения: ведь дочь сегодня прогуляла школу!

Эта девочка была дочерью какого-то другого отца.

Все чувства словно отключились. Девочка наверняка мертва – нельзя выжить после такой потери крови. И тут она пошевелилась, приподняла голову, посмотрела на него пустыми, подернутыми паволокой глазами и едва слышно прошептала: «Помогите!»

Она лежала прямо на линии огня!

У Страйкера все сжалось внутри, но он подавил тошноту. Секундное промедление может стоить жизни этому ребенку! Он заставил себя отвернуться от девочки и отыскал взглядом ближайшего стрелка – того, что в черной хоккейной маске. Тот целился из автомата в мальчишку, забившегося в угол около начала раздачи, и что-то кричал, но Страйкер не мог разобрать слов.

Внезапно бандит замолчал, обернулся и навел автомат на Страйкера.

– Ложись, ложись! – заорал Страйкер Фелиции. – У него автомат!

Он метнулся вправо, бросился на пол, укрывшись за стеной, и в небольшом помещении разразилась череда взрывов. Не медля ни секунды, Страйкер дождался первой же паузы, высунулся из-за дверей столовой, отыскал взглядом Черную Маску и выстрелил три раза подряд.

Черная хоккейная маска будто взорвалась изнутри, голова стрелявшего запрокинулась. По стене за ним потекла адская смесь из волос, костей, крови и мозга. Автомат выскользнул у него из рук, крутанулся в воздухе и упал куда-то за стойку раздачи. Безжизненное тело с глухим стуком рухнуло на пол, а Страйкер уже успел взять на мушку второго стрелка – Белую Маску.

Однако тот заметил, откуда летели пули.

Белая Маска повернулся к Страйкеру, поднял пистолет и открыл огонь. Глухо зазвучали выстрелы.

Стена за спиной полицейских треснула, полетели крошки белого кирпича, штукатурка и пыль взметнулись серым облаком.

– Твою мать, у него сорок пятый! – крикнула из-за двери Фелиция.

Страйкер бросился вперед, пригнулся, метнулся влево, врезавшись в стену, и спрятался за ближайшим рядом шкафчиков. Защита так себе, сорок пятый уж точно пробьет! Белая Маска продолжал стрельбу. Первая пуля вошла в тяжелую деревянную дверь столовой за спиной Страйкера, вторая с металлическим визгом пробила тонкую сталь шкафчика и отрикошетила в двух шагах от детектива.

– Пригнись, пригнись! – раздался крик Фелиции.

Через мгновение она уже была рядом и прикрывала его, стреляя из пистолета.

Упав на одно колено, он во второй раз взял Белую Маску на мушку.

А потом открыл огонь.

Первые три выстрела – мимо, один слишком высоко, два других ушли в сторону, а вот последняя пуля легла в цель. Чуть выше центра груди, между ключицами. Белая Маска издал странный стон и забился в агонии, продолжая сжимать пистолет в сведенных предсмертной судорогой пальцах. Руки безжизненно упали вдоль тела, он накренился вперед и рухнул на пол, словно марионетка, которой обрезали ниточки.

– Двоих снял! – крикнул Страйкер Фелиции.

Из дальнего угла столовой донесся яростный вопль Красной Маски. Он поднял пистолет и прицелился в полицейских. Страйкер схватил Фелицию и толкнул вправо, в сторону кухни. Они упали на пол, и в тот же момент прогремел оглушительный выстрел.

– Задело? – крикнул Страйкер Фелиции, но та уже перекатилась на левый бок и перезарядила пистолет.

Он быстро последовал ее примеру: откатился вправо, выглянул из кухни и засек Красную Маску, который быстро шел в их сторону.

Ближе, ближе, еще ближе… их разделяли какие-то жалкие тридцать метров!

Времени мало, но вполне достаточно, чтобы перезарядить оружие. Страйкер рывком выдернул обойму, вставил новую и пораженно замер.

Боковым зрением детектив заметил, как, перезаряжая на ходу пистолет, Красная Маска подбежал к телу Белой Маски, остановился, опустил пистолет и выпустил две пули в лицо мертвого сообщника. Потом быстро перезарядил и выпустил еще по пуле в ладони Белой Маски.

– Какого хрена он делает? – раздался рядом удивленный шепот Фелиции.

Не успел Страйкер ответить, как Красная Маска вскинул пистолет и выстрелил в сторону полицейских. Страйкер вбежал на кухню, прикрывая голову от осколков: под потолком разорвались лампы. В кухне дым стоял столбом. На губах ощущался привкус крови. За дверью кричали дети.

Он выглянул: Красная Маска бежал к аварийному выходу в дальнем конце столовой.

– Уходит, уходит! – заорал Страйкер. – Прикрой меня!

Вскочив на ноги, он пронесся мимо тел, растолкал сбившихся в кучку учеников, чуть не поскользнувшись в лужах крови, от которой весь пол казался красным, подбежал к окну и выглянул на улицу.

На парковке перед школой он увидел Красную Маску: тот запрыгнул в небольшую зеленую машину – «хонду-цивик» середины девяностых, таких там было полно. Раздался шум двигателя, и машина с визгом дернулась с места.

– Он на машине! – крикнул Страйкер напарнице и бросился на улицу.

Фелиция бежала за ним. «Хонда» уже выехала со двора и повернула на север; Страйкер выбежал на дорогу, открыл огонь и разнес вдребезги заднее стекло. Машину замотало по дороге, водитель чуть не потерял управление и не вылетел в кювет на Пайн-стрит, но все-таки выровнялся и прибавил скорость. Страйкер бежал за машиной, беспрерывно стреляя, но уже скоро перестал различать номера. «Хонда» быстро удалялась и наконец скрылась из виду за высокими канадскими елями заповедника. Пули кончились, магазин защелкал вхолостую, и Страйкер, выругавшись, опустил пистолет.

Кошмарное наваждение закончилось так же внезапно, как и началось. Воцарилась зловещая тишина. Страйкер рефлекторно отщелкнул пустую обойму, не заметив, что та упала прямо на мокрый после дождя асфальт, и перезарядил пистолет. По лицу струился пот, детектив разгорячился и взмок, несмотря на прохладный воздух туманного октябрьского утра.

Ушел, подумал Страйкер. Господи, он все-таки ушел! Стрелок хотел остаться в живых – довольно необычно для подобных дел, когда сумасшедшие устраивают массовое побоище, паля по всем без разбору. Джейкоб Страйкер работал в отделе по расследованию убийств более десяти лет и понимал, что теперь у него есть все причины для серьезного беспокойства.

Убийца хотел остаться в живых. Значит, кошмар еще только начинается…

Глава 4

Дождь хлестал по пробитым пулями окнам «хонды», громко завывал ветер, словно передразнивая предсмертные крики школьников. Красная Маска гнал вперед, сосредоточившись на дороге. Черная толстовка насквозь пропиталась кровью, которая хлестала из раны на левом плече и дотекла уже до черной кожаной перчатки. Он наклонился, стараясь не испачкать сиденья.

В южном конце Девятой авеню он наконец-то нашел, что искал: узкий проулок, забитый припаркованными машинами и огромными мусорными баками. За домами шелестели раскидистые деревья.

Красная Маска вцепился в руль, левое плечо разрывалось от боли. Сдав назад, дождался, пока «хонду» тряхнет от удара бампером в мусорный бак. Осень выдалась холодная, однако его лоб покрывала испарина. Неподалеку раздался вой сирен.

Они будут здесь скоро.

Очень скоро.

Красная Маска поехал дальше. Примерно посередине переулок немного расширялся, на обочине росла раскидистая ива. Он взглянул на дерево, гордо возвышавшееся на фоне холодного синего неба. Кора совсем почернела.

Дерево умирает, подумал он, но тут же отогнал эту мысль и отвернулся. Потом резко сдал назад и въехал прямо в ствол. Он плохо соображал, что делает, и почти терял сознание; после перестрелки все еще шумело в ушах. Сердце стучало, будто отбойный молоток. Надо взять себя в руки, подумал он, но какой-то скрежет не дал ему сосредоточиться. В соседнем дворе медленно поползла вверх дверь гаража.

Красная Маска нащупал правой рукой свой «глок», валявшийся на пассажирском сиденье. Готовый ко всему, он распахнул дверь, осторожно вышел из машины и спрятался за ивой.

Стрелок наблюдал и ждал.

Просто ждал.

Заработал двигатель, и из гаража задом выехал черный «лексус» – недешевая машинка! Тачка нафарширована по полной: золотой хром, тонированные задние стекла, сияющий черный лак. За рулем сидел невысокий пожилой мужчина. Казалось, он не заметил Красную Маску: настраивал зеркала заднего вида перед выездом на улицу.

Красная Маска вышел на дорогу и крикнул: «Ни с места!»

Пожилой мужчина за рулем недоверчиво посмотрел на него, но Красная Маска не собирался давать ему время на раздумья: быстро подошел к машине и навел на водителя пистолет. Старик медленно и осторожно поднял дрожащие руки. На загорелом морщинистом запястье сверкали золотые часы.

– Полегче, сынок, полегче…

– Выйди из машины!

Старик прикусил губу, но затем недовольство на его лице сменилось ужасом, и он сделал, как ему приказали. Выйдя из «лексуса» и стоя посреди дороги, он казался совсем крошечным. Темно-зеленый дизайнерский костюм идеально сидел на его худощавой невысокой фигуре. Старик быстро и неровно дышал.

– Сынок, ты только… только не натвори глупостей…

– Не болтай! – приказал Красная Маска, показывая ему на «хонду». – Припаркуй у себя в гараже!

Старик молча подчинился.

– Выключи двигатель! – Красная Маска помахал пистолетом. – Давай сюда ключи!

Дрожащей рукой старик кинул ключи, Красная Маска ловко поймал их, а потом достал из кармана пачку сигарет «Плэйерс филтер лайтс», наклонился и засунул ее между сиденьем и приборной доской. Затем сделал шаг назад и поднял пистолет.

Старик умоляюще посмотрел на него и, собравшись с духом, тихо и обреченно произнес:

– Сынок, да у меня же деньги есть. Куча денег, куча…

– Не в деньгах счастье, – произнес Красная Маска и выстрелил старику в лицо.

Глава 5

– Надо было остаться в школе, – в третий раз за последние пять минут удрученно сказала Фелиция.

– Мы должны продолжать преследование! – Страйкер упрямо гнал по Империал-роуд на север.

– Джейкоб, но там дети умирают! Мы им нужны!

– Если этот псих уйдет, то могут погибнуть и другие! – отрезал он, вцепившись в руль с такой силой, что костяшки пальцев побелели. – Еще один район, еще одна школа – кто знает, скольких он успеет убить, пока полиция его не возьмет? Сама подумай, Фелиш, мы оказались там чисто случайно! И эта случайность спасла пятьдесят жизней!

– Будет ли он убивать еще – неизвестно, а вот полшколы раненых детей – это факт! Они умирают, Джейкоб, и мы можем спасти их!

– Туда уже прибыло подкрепление!

– Но людей-то все равно не хватает!

Страйкер сжал зубы: она права, конечно, права… Уехав из школы Святого Патрика в погоне за Красной Маской, они наверняка обрекли на безвременную гибель кого-то из раненых, но если убийце удастся уйти… кто знает, сколько еще детей пострадает? Его надо остановить, во что бы то ни стало!

В такой ситуации нет оптимального решения, как нет выигравших и проигравших. Последствия любого выбора могут оказаться катастрофическими. Его действия вызовут много вопросов. У него и так голова болит, да тут еще Фелиция со своими приторно-сладкими духами, от запаха которых его мутит… Страйкер приоткрыл окно.

– Джейкоб… – снова завела шарманку Фелиция.

– Мы ищем стрелявшего!

– Ладно! Третья мишень.

– Называй его Красной Маской. Мы ищем Красную Маску!

Фелиция слегка нахмурилась, но все-таки кивнула. Страйкер поехал маршрутом, который, вероятнее всего, выбрал преступник. Это было нелегко: дороги раскисли от осенней слякоти, колеса патрульной машины проскальзывали по асфальту, но вскоре полицейские вывернули на Империал-роуд.

Вдалеке, на северном побережье, возвышались горы: на фоне голубого неба виднелись черные зубчатые скалы, покрытые снежными одеялами. Пейзаж был настолько умиротворяющим, что в данной ситуации выглядел почти абсурдно.

Надвигалась буря.

Страйкер почувствовал, как наэлектризовался воздух, но продолжал ехать, медленно и методично осматривая переулок за переулком. Пустые улицы, ни одного открытого гаража, спрятаться решительно некуда. Не самое лучшее место, чтобы бросить машину, подумал он и двинулся дальше на север.

– Слева чисто. – Он глянул в следующий проулок.

– Справа чисто, – подхватила Фелиция.

Прошло всего десять минут с тех пор, как Красная Маска скрылся, но произошедшее уже казалось почти нереальным. После перестрелки у Страйкера все еще зашкаливал адреналин, его била крупная дрожь. Ладони вспотели, во рту пересохло, а в груди будто образовалась зияющая дыра.

– Что по секторам? – Он взглянул на карту в навигаторе.

Фелиция по рации говорила с диспетчером, вызывая в школу все необходимые службы: «скорую», пожарных, следователей – в общем, всех, кого удастся поднять, и передавала всем постам направление, в котором скрылся подозреваемый. Закончив, она положила рацию и повернула терминал к Страйкеру:

– Патрулей мало, всего шесть. Сектор от Шестнадцатой до Тридцать третьей авеню и от Бланка-стрит до Данбар.

– Ого! Группы быстрого реагирования?

– Всего две…

– Две? Значит, у нас всего восемь машин, твою мать?

– Все подразделения, которые не были на выезде, направлены в школу. Группа быстрого реагирования тоже там.

– И сколько там патрулей?

– Четыре.

– Значит, всего двенадцать. А где все остальные, мать твою?

Фелиция проверила информацию по компьютеру:

– Остальные едут с юга.

– Что они там забыли?

– Час назад поступило сообщение о перестрелке в «Оукридже»… А это у черта на рогах.

Вот уж не вовремя!

Страйкер выругался сквозь зубы: действительно не вовремя! Или наоборот? Возможно, это было сделано специально, чтобы отвлечь внимание полиции. Он взглянул на навигатор: радиус поисков чересчур велик, к тому же в нем хватает белых пятен. Часть горных дорог проходит прямо по заповеднику: даже если бы у них было больше машин, этот сектор отвратительно просматривается.

– Нам нужно подкрепление!

– Уже отправили запрос в Бернаби.

Этот район находился в ведении КККП, Канадской королевской конной полиции. Что ж, сейчас пригодится любая помощь… хотя это все равно слишком далеко.

Впереди образовался затор. Страйкер дал по тормозам, и машина, дернувшись, остановилась. Он огляделся и застонал: всю Шестнадцатую авеню как на грех перекопали! Дорожный ремонт прямо по разделительной полосе! Целая толпа рабочих в ярко-оранжевых жилетках со светоотражателями суетилась между горами синих труб и желтым спецтранспортом, на дороге царил настоящий хаос.

– Мы тут не проедем, – заволновалась Фелиция.

Страйкер задумчиво прикусил губу и подъехал к ближайшему рабочему – толстяку с длинными седыми волосами, собранными в хвост.

– Здорово, ребята! – Тот посмотрел на полицейских через зеркальные черные очки и кивнул.

– Мы ищем зеленую «хонду», – сразу перешла к делу Фелиция, предъявив удостоверение. – Не проезжала тут?

– Через этот хренов раздрай? Издеваетесь, что ли? Не, никого я тут не видел, – покачал головой толстяк, отвернулся и дал знак машинам слева начинать движение.

Мотоцикл ринулся с места, подняв облако пыли, и регулировщик что-то раздраженно прокричал ему вслед.

– Здесь он проехать не мог, – повернулась к Страйкеру Фелиция.

Страйкер молча сдал назад, выехав из зоны дорожных работ, вернулся на Шестнадцатую авеню и снова уставился в карту.

– Если он собирается на запад, то ему пришлось бы объезжать пробку по встречке…

– А это маловероятно, – закончила Фелиция.

– Согласен. Он не захочет лишний раз привлекать внимание.

– Значит, поехал на восток.

– Вряд ли. Слишком просто – любой повернул бы тут направо. Особенно на большой скорости, – добавил Страйкер, посмотрев на пробку с обеих сторон от зоны дорожных работ. – Если он проехал Шестнадцатую, дело труба…

– Не проехал, – неожиданно твердо произнесла Фелиция. – Остается еще куча переулков к югу. Будем прочесывать все по очереди до самого Данбара!

Страйкер вытер рукавом пот со лба. В машине пахло духами Фелиции и свежим асфальтом. Кожа стала противно липкой на ощупь.

– Поехали, – нетерпеливо ткнула его в бок Фелиция.

Страйкер сдался: она рассуждала совершенно логично, но чутье подсказывало ему: тут что-то не так. Он крутанул руль и развернулся.

Через двадцать минут они закончили прочесывать северо-восточный сектор и вновь оказались там, откуда начали: на пересечении Шестнадцатой авеню и Империал-роуд.

Результаты были так себе.

То есть ни хрена.

– Только время потеряли! – ударил по рулю Страйкер.

Фелиция ответила не сразу: она разговаривала с остальными по рации, перечисляя проверенные сектора.

– Хорошо… – С усталым видом она убрала микрофон. – Поехали на запад.

Страйкер долго смотрел на пробку, не снимая ногу с тормоза. На некоторое время он замер, усиленно взвешивая все «за» и «против».

– Джейкоб, Джейкоб! – ткнула его в плечо Фелиция. – Земля на связи!

Поставив машину в режим парковки, детектив вышел наружу. Ледяной ветер тут же взъерошил ему волосы. Запахнув полы длинного черного пальто, Страйкер быстрым шагом направился к дорожным рабочим на Шестнадцатой авеню. Разделительная полоса и окружавший ее газон были разворочены, повсюду лежали кучи грязи и бетонных обломков – едва пройдешь. На полпути его догнала Фелиция:

– Надо закончить прочесывать сектор!

– Он поехал не туда, – презрительно покачал головой Страйкер. – Повернуть направо – самое простое, он знал, что мы будем искать в той стороне!

– Не слишком ли высокого ты о нем мнения?

– Не слишком, – отрезал он, встал на колени, провел рукой по асфальту и нащупал что-то острое.

На дороге лежали крошечные матовые осколки. Страйкер поднял один, протер и внимательно рассмотрел: небьющееся стекло! От разбитого выстрелом заднего окна!

– Гони всех на север! – раздраженно бросил Страйкер, с осколком в руках повернувшись к Фелиции. – Он все-таки выехал из сектора оцепления!

Глава 6

В считаные минуты все силы были брошены на север, до самой Четвертой авеню. Из округа Оукридж прислали еще три патрульные машины и отправили осматривать переулки и проезды. Страйкер обрадовался подкреплению, пусть и запоздалому.

Дискавери-драйв, длинная извилистая дорога, шла через участки, густо поросшие кленами, дубами и елями. По обе стороны на огромных участках красовались особняки, каждый из которых стоил не меньше миллиона долларов. Бежевая штукатурка, темное дерево и красный кирпич под старину, изумрудного цвета, идеально подстриженные лужайки и ухоженные клумбы.

Элитный, одним словом, район.

Страйкер медленно ехал по холмистой местности, одной рукой набирая номер дочери. Линия оказалась занята, и короткие гудки вывели его из себя. На голосовую почту его тоже не переключили, значит сейчас ей оставляет сообщение кто-то другой. Джейкоб тяжело вздохнул: что ж, по крайней мере, она цела и невредима. Вовремя она прогулялa школу, подумал он, но легче от этого не стало. Он хотел поговорить с ней, услышать ее голос, а вместо этого из трубки донеслось: «Абонент разговаривает или временно недоступен». Он с щелчком закрыл крышку телефона и поехал дальше.

К северу от зоны дорожных работ полицейские начали прочесывать новый сектор. Проехав четыре квартала, Страйкер увидел мужчину средних лет в голубых джинсах и белом поло. Он стоял перед гаражом и поливал тротуар.

– Справа чисто, – произнесла Фелиция, но Страйкер не ответил.

Тихо и сосредоточенно он притормозил, опустил окно, сразу же почувствовав затхлый запах гниющего мусора, и взглянул на мужчину повнимательнее. Явно с Ближнего Востока, высокий, метр восемьдесят пять – немного выше Страйкера, и полный – килограммов девяносто, не меньше.

Мужчина положил шланг, выключил воду, обернулся, посмотрел на машину, где сидели полицейские.

– Я могу вам чем-то помочь? – совершенно без акцента спросил он, глядя Страйкеру в глаза.

– Не проезжала здесь «хонда-цивик»? – Страйкер предъявил удостоверение. – Темно-зеленая. С разбитым задним стеклом. Не видели такую?

– Нет, не видел, – покачал головой мужчина.

– А вы давно тут стоите?

– Пока мусор выносил… минут десять, наверное, – пожал плечами тот.

Страйкер посмотрел на переулок. Темная улочка, почти вся застроенная трехэтажными домами, типичными для этого района. Ничто не привлекло его внимания, и тут он вдруг взглянул на огромные мусорные баки и понял, откуда доносится эта жуткая вонь.

– А что у вас с мусором?

– Чертовы еноты! – Мужчина впервые проявил хоть какие-то эмоции. – Получу лицензию, сразу капканов наставлю!

– Если увидите эту машину, – не удостоив тираду внимания, перебил Страйкер, – звоните девять-один-один! Немедленно!

– Хорошо, конечно.

Полицейские двинулись дальше на север. Через четыре квартала Страйкер вдруг ощутил: здесь что-то не так. Дав по тормозам, он задумчиво забарабанил пальцами по рулю.

– Есть идеи? – с любопытством глянула на него Фелиция.

– Погоди-ка…

Он развернулся и поехал обратно. В это время восточный мужчина как раз вышел во двор. Страйкер снова открыл окно, помахал ему, мужчина устало и раздраженно поморщился, но все-таки подошел.

– Ну что еще, офицер?

– Говорите, еноты мусор раскидали? – Страйкер показал на только что вымытый тротуар.

– Ну да, я же говорю! Чертовы зверюги!

– А такое раньше случалось?

– Да все время!

Страйкер посмотрел на мусорный бак – тяжелый, огромный контейнер. Ни одной отметины от зубов.

– Они всегда его вот так переворачивают или просто залезают внутрь?

– Обычно залезают, и все, – процедил мужчина, глядя на бак.

– Эти еноты… они на вашей памяти хоть раз переворачивали бак вверх дном?

– Ну вообще-то, нет…

– Вы видели, как они перевернули этот бак? – Страйкер пристально взглянул ему в глаза.

– Нет…

– Извините за беспокойство, – кивнул Страйкер, и мужчина молча отошел.

Страйкер повернулся к Фелиции, заметил ее удивленный взгляд и показал на переулок за домом:

– Эти баки забиты доверху. Килограммов тридцать каждый, так просто не перевернешь.

– Думаешь, это наш парень постарался?

– Ну уж точно не мультяшные еноты! – Страйкер отъехал на пару метров назад, чтобы улучшить обзор. – Вот смотри: видишь, какие баки сбиты? Как раз те, которые Красная Маска задел бы бампером, если бы ехал слишком быстро! Подумай сама: он приезжает сюда, в северный конец Дискавери. В последнюю минуту видит подходящее место, чтобы бросить машину, а может, засек полицейские мигалки, кто его знает… В общем, наш парень крутанул руль слишком сильно, и что дальше? А дальше он въезжает как раз в эти самые баки в начале переулка!

– Ну ты даешь! – приподняла бровь Фелиция.

– Хочешь кого-то взять, надо сначала дать, – пошутил Страйкер. – Оружие к бою, прочесываем этот переулок!

Правой рукой нащупав пистолет, а левой придерживая руль, он повел машину по переулку.

В первой трети – ничего: ни места, чтобы бросить машину, никаких признаков жизни и уж точно ни одной зеленой «хонды-цивик» с выбитым задним стеклом. Вскоре они подъехали к месту, где дорога расширялась. С правой стороны газон был слегка помят.

– Прикрой меня! – Притормозив, Страйкер показал Фелиции на газон.

Полицейский вышел из машины и приблизился к арке между домами. Там, на небольшом прямоугольном участке, где-то пять на десять, стоял закрытый гараж. Перед ним было настоящее месиво из грязи, гравия и вырванных с корнем сорняков – оно тянулось до огромной ивы посреди двора.

Страйкер подошел к дереву и посмотрел под ноги. В грязи четко были видны следы от шин, причем довольно свежие. Внизу, у самых корней, следы были глубже, как будто машина дернулась с места. Сверху лежали сломанные ветки. Страйкер поднял глаза и увидел горизонтальный след на коре, как раз на уровне бампера.

– В это дерево кто-то въехал, причем совсем недавно, – обернулся он к Фелиции. – Отметины свежие.

Встав на колени на более или менее чистый участок газона, он стал рассматривать следы от колес.

– Шины от «хонды»? – спросила Фелиция.

– Откуда мне знать?

– Ну а зря, что ли, ты следаком пять лет отпахал?

– Тут без экспертизы не разберешься, – сухо ответил он, – а это работа для идиотов!

Следы свежие, четкие: грязь за ночь слегка подморозило. Две поперечные полосы, посередине отпечатки протектора под углом шестьдесят градусов…

– Ну что там, Коломбо? – наклонилась к нему Фелиция.

– Во-первых, мне больше нравится Шерлок! Ну, или Мэтлок, на худой конец, – спокойно ответил Страйкер. – Во-вторых, невозможно определить, «хонда» это или нет. Как бы то ни было, колеса стодевяностопятимиллиметровые, то есть пятнадцать дюймов. Скорее всего.

– И что дальше?

– А то, что это следы от небольшого автомобиля. Что-то вроде «хонды-цивик» или «тойоты-терцел». Точнее можно сказать только после экспертизы.

Фелиция кивнула. Страйкер снова посмотрел на землю, и тут кое-что привлекло его внимание. Он нагнулся, чтобы рассмотреть получше: темно-коричневые пятна на траве! Едва заметные во всем этом месиве, но на фоне зеленой травы в утреннем освещении вполне четкие!

– А вот и кровь, – констатировал он и достал из кармана голубые резиновые перчатки.

В грязи блеснуло что-то серебристое. Страйкер нагнулся и поднял связку: три цепочки на кольце, а на них серый брелок от сигнализации, пластмассовый смайлик и ключ.

Ключ от «хонды».

Когда Страйкер выпрямился, Фелиция уже сообщала обо всем по рации: передавала их координаты и запрашивала подкрепление. Как только она закончила, Страйкер молча показал на северную стену гаража, где находилась подъемная дверь. Напарница кивнула и заняла позицию, а он, с пистолетом наготове, подошел к боковой двери.

Оба выхода перекрыты.

Боковая дверь была недавно покрашена под цвет штукатурки. Страйкер достал из внутреннего кармана пальто фонарик, включил его на режим «конус», взялся за холодную металлическую ручку, и дверь с щелчком приоткрылась.

В гараже было темно. Тихо. Никакого движения. Запах бензина.

Страйкер распахнул дверь, ворвался внутрь, прижимаясь к стене и стараясь не выходить на свет.

– Полиция Ванкувера! – крикнул он. – Выходите с поднятыми руками!

Никто не ответил.

Он посветил фонариком по углам – в просторном гараже обнаружилась совсем небольшая машина. Страйкер сразу разглядел, что она зеленого цвета. Посветил еще раз – так и есть, стилизованная «H», эмблема «хонды».

За рулем сидел человек с неестественно запрокинутой назад головой. Мужчина был абсолютно неподвижен и на вид слишком маленького роста, чтобы оказаться Красной Маской.

Полицейский подошел поближе.

Это оказался худой старик с редеющими седыми волосами.

Его убили выстрелом в лицо.

Глава 7

Через пятнадцать минут Страйкер стоял в пяти метрах от «хонды-цивик» на выезде из двора. Хлесткий осенний ветер подутих, но все равно пробирал до костей, как будто вместо пальто его укрывал тонкий ломтик сыра с дырками.

Детектив снова набрал номер дочери, поднес телефон к уху – занято! Сердце глухо застучало в груди: уже в третий раз после перестрелки он безуспешно пытался дозвониться до Кортни. Наверное, лимит сообщений на голосовой почте давно превышен… Ну же, возьми трубку, ради бога!

Во время перестрелки Кортни в школе не было, в этом Страйкер не сомневался. Директор Майерс сказала, что та снова прогуляла, и он был почти уверен, что дочь шляется по какому-нибудь из любимых торговых центров, «Оукридж» или «Метротаун». Страйкер даже не знал, что делать, когда она найдется: то ли обнять, то ли выдать ей по полной. Позвонил соседке Шейле и попросил ее поискать Кортни в торговых центрах, но пока новостей не было.

Выругавшись, он убрал свой «блэкберри» в чехол на поясе и постарался сосредоточиться на работе. Работа – лучший отдых, только так можно отвлечься. Именно это и спасало его все последние шесть лет, к тому же он настоящий профессионал и отлично знает свое дело.

Страйкер еще раз внимательно осмотрел место преступления.

В гараже горел свет, и теперь полицейский смог хорошо разглядеть, насколько пострадала «хонда-цивик»: заднее стекло наполовину выбито, остальное в трещинах. Окно с водительской стороны вышиблено напрочь.

Одна из пуль застряла в лобовом стекле.

Зрелище Страйкера не порадовало. Если бы не ужасные обстоятельства и охватившее его плохое предчувствие, возможно, он бы и улыбнулся, но сейчас детектив отлично понимал: они что-то упустили!

Страйкер чувствовал это всем телом: они прошляпили что-то важное, и оно находится у них прямо под носом! Машина внезапно показалась ему похожей на огромную мозаику, в которой не хватает одного важного элемента. Не двигаясь, он внимательно смотрел на нее, а время шло, утекая сквозь пальцы.

В гараж вошла Фелиция.

– Кортни не подходит к телефону! – Страйкер повернулся к ней. – Пошли ей сообщение, будь добра!

– Если она увидит, что сообщение от меня, то, может, вообще читать не станет. Иногда мне кажется, что она злится на меня гораздо сильнее, чем на тебя.

– Вряд ли это возможно… – парировал Страйкер.

Грустно улыбнувшись, Фелиция достала мобильный и отправила Кортни сообщение.

– Отличная работа, Джейкоб! – взглянув на машину, произнесла она. – Классно ты вычислил это место!

Он сдержанно кивнул, сделал вдох и вдруг закашлялся.

В гараже стоял странный запах! Погибший, Хенри Чарльз Вандерхэвен, умер совсем недавно, признаков разложения еще не было. А вот машина пропахла бензином и чем-то еще… Что же это за запах?! Вонь стояла жуткая, полицейскому стало тяжело дышать, голова кружилась. Только из-за этого отвратительного запаха Страйкер открыл в гараже все двери, хотя лучше было бы не привлекать внимания прохожих.

Страйкер понимал, почему здесь пахнет бензином: Красная Маска наверняка планировал поджечь машину, но, видимо, что-то его спугнуло, и преступнику пришлось поменять свои планы и сымпровизировать… Что же это было? Возможно, стрелок получил ранение, если один из выстрелов все-таки попал в цель?

– С его женой поговорила? – спросил он у Фелиции.

– Она в истерике. – Напарница поморщилась от дурманящих испарений. – Ее можно понять. Вызвала ей «скорую» и службу психологической помощи, но пока все без толку.

– Она что-нибудь дельное тебе сказала?

– Да. У ее ненаглядного Хабби был новенький «лексус». «Эль-эс-шестьсот». Судя по всему, эксклюзивная модель: черный, весь в позолоте и хроме.

– Номера есть?

– Эф-эль-эль-тридцать четыре. Уже передала всем постам, – быстро добавила Фелиция, прежде чем Страйкер успел открыть рот. – Все в курсе. А у тебя что? – Она взглянула на машину.

– Пробей номер «хонды», – коротко ответил Страйкер, направляясь к выходу из гаража, чтобы глотнуть свежего воздуха.

– Уже передала нашим. Машина в розыске. Угон, судя по всему.

– Пробей еще раз, по нашей внутренней базе.

Фелиция с любопытством посмотрела на него и пошла к патрульной машине. Села на водительское место, повернула к себе терминал, забила номера и нажала «отправить». Через десять секунд компьютер запищал: совпадение найдено!

Статус «в розыске».

– Я же говорю, машину угнали, – повернулась к напарнику Фелиция.

– Не машину угнали, а номера украли, – поправил ее Страйкер. – Проверь, когда это было.

– Сегодня утром. Дом номер семьсот по Хоу-стрит. Это в северной части первого округа. Та-а-ак, что тут у нас… Без ключей. Свидетелей нет. Видеозаписи нет. Ничего…

Страйкер вернулся в гараж, подошел к «хонде» со стороны водителя и взглянул на лобовое стекло. Несмотря на трещины и царапины, удалось различить идентификационный номер транспортного средства – серийный номер, который есть у каждого автомобиля.

– Пробей идентификационный номер, – крикнул он Фелиции и прочитал восемнадцать букв и цифр.

Она забила номер в базу, повторила ему, чтобы убедиться, что ничего не перепутала, и нажала «поиск».

– То же самое… Зеленая «хонда-цивик», девяносто четвертого года, двухдверная… в розыске.

– Когда угнали?

– Странно, – нахмурилась Фелиция, посмотрев на экран. – Тут сказано, что машину украли аж девять дней назад…

– Ничего странного.

– В смысле?

– Это другая машина. Номера свинтили с другого автомобиля, того же года и той же марки.

– Не понимаю! – воскликнула Фелиция, нервно барабаня по терминалу длинными ногтями. – Зачем так заморачиваться? Зачем угонять машину за неделю, если они могли спокойно сделать это сегодня? Ведь полиция все равно бы пробила номера и обнаружила, что машина в угоне… Что-то здесь не так…

– У них были свои причины.

– Ну, вообще-то, – прищурившись, посмотрела на напарника Фелиция, – это только увеличивает риск, что их быстро накроют. Они же объявлены в розыск за угон уже неделю назад! – воскликнула она и с усталым вздохом вышла из машины. – Шерлок, есть идеи?

– Одна есть, но надо еще подумать…

Страйкер снова подошел к машине. Они уже досмотрели «хонду», но лишь поверхностно… что-то упустили, наверняка! Детектив снова надел перчатки, подошел к широко открытой водительской двери и заглянул внутрь, стараясь не прикасаться к телу убитого мистера Вандерхэвена. За приборную доску была заткнута пачка сигарет «Плэйерс филтер лайтс».

Странно…

Надышавшись бензином, Страйкер отошел от машины, чтобы глотнуть свежего воздуха.

– На кого зарегистрирована машина? – спросил он у Фелиции.

– На какого-то парня, живет в центре, у нас ничего на него нет.

– Свяжись с ним и узнай, курит ли он. Если курит, то какие сигареты.

Она пристально посмотрела на него, в темных глазах промелькнуло недовольство. Но потом Фелиция все-таки кивнула и пошла к патрульной машине.

Страйкер продолжил, стараясь не упустить ни малейшей детали. Досмотр транспортного средства – всегда палка о двух концах, и не только из-за юридических сложностей, но и потому, что крайне сложно обнаружить какие-то веские улики: ДНК, микроволокна, клеточный материал, все это смешивается от малейшего прикосновения. В идеале надо было бы вообще не трогать машину и дождаться экспертов, но Страйкер понимал, что если они не найдут зацепок в ближайшее время, то Красная Маска уйдет.

Детектив в очередной раз оказался в безвыходном положении.

Страйкер старался без необходимости ни до чего не дотрагиваться – даже до осколков разбитого стекла. Ловко приподнял коврики, открыл бардачок, просмотрел кейсы с компакт-дисками и документы на машину. Двумя пальцами взял пачку и открыл – внутри обычные сигареты. Закрыв пачку, вернул на пассажирское сиденье.

Последней находкой стал ключ, валявшийся в мешанине из грязи и крови. Возможно, на нем удастся обнаружить отпечатки пальцев, хотя, судя по всему, Красная Маска слишком умен, чтобы оставить столь очевидную улику. Уж всяко не на ключе…

Страйкер снял перчатки, в которых касался сигарет, надел новые, вытащил из кармана рубашки ключ и принялся его рассматривать: черный с серебристым, на основании латинская буква «H», а вот на самом ключе ни царапинки, как будто он совсем новый. Затем детектив покрутил в руках серый брелок сигнализации и желтый смайлик, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, но тут к нему подошла Фелиция:

– Машина зарегистрирована на имя некого Тейлора Дрю. Сам он не курит и никому в своей машине курить не разрешает.

– Отлично! Не прикасайся к сигаретам, посмотрим, что скажет Лапша после экспертизы.

Напарница наградила его красноречивым взглядом, словно говоря: «Думаешь, я совсем дура?» – а потом взглянула на брелок у него в руках:

– Нашел у гаража?

Страйкер кивнул.

– Повезло!

– Не думаю. Скорее, это странно. Даже более странно, чем сам факт, что у него вообще оказались ключи. Машину ведь угнали, так? Ключей там не было. Замок на водительской двери поврежден, так что угонщики его явно вскрыли. И тут, прямо на земле, мы находим ключи от «хонды»! Ключи, которыми можно и машину завести, и дверь открыть. Вопрос: зачем вскрывать замок, если у тебя есть ключ?

– Может, для зажигания и для двери ключи разные?

– Вот именно, – подтвердил он, указывая на рулевую колонку. – А почему мы не видим вскрытого зажигания и торчащих проводов?

– Ну, парни явно крайне осторожные, – пожала плечами Фелиция. – Они знают, что если полиция обнаружит вскрытое зажигание, то сразу поймет, что машину угнали.

– Это и так понятно, номера-то украдены, – возразил Страйкер, крутя в руках брелок от сигнализации.

Маленький кусок серой пластмассы. Ничем не примечательный. Полицейский нажал кнопку, но ни двери, ни багажник не открылись.

– Видишь? И брелок тоже не от этой машины.

– От гаража? – предположила Фелиция.

– Возможно. Или от лифта. Или от входной двери.

Страйкер посмотрел на желтый брелок со смайликом, висевший на короткой цепочке, покрутил его в руках. С обратной стороны на смайлике кто-то нарисовал дырку от пули прямо между глаз и стекающую струйку крови.

– Ну и шуточки! – сморщилась Фелиция.

Страйкер промолчал. Погрузившись в раздумья, он вертел в пальцах брелок со смайликом, и тут к гаражу подъехала патрульная машина. Двигатель явно перегрелся, поэтому машина рокотала, тормозя.

Из машины вышел констебль Крис Пембертон – во всей красе своих ста пятидесяти килограммов на метр восемьдесят роста. Страйкер, при росте метр восемьдесят один, много времени проводил в качалке, но на фоне Пембертона выглядел совершенно заурядно. Пембертон работал патрульным уже пять лет, однако вскоре его должны были перевести в спецподразделение.

– Никого не впускать, кроме нас и криминалистов, – коротко проинструктировал подчиненного Страйкер. – Вести учет всех, кто приедет. Если заявится Ларош, пусть распишется по приходу и уходу. Этот идиот повсюду готов наследить, – добавил Страйкер, и Пембертон понимающе кивнул. – Когда прибудет подкрепление, пусть прочешут весь сектор с севера на юг: свидетели, видеозаписи – все сгодится! Как только что-нибудь всплывет, звони на мобильный, я на связи!

– Будет сделано, шеф!

Страйкер еще раз взглянул на брелок со смайликом: в этом есть какой-то смысл… Брелок оказался здесь не просто так, остается только понять почему. Как Красная Маска умудрился уронить его в грязь? Просто потерял? Или дала о себе знать рана? А может быть, он допустил первую ошибку?

Страйкер положил ключи в коричневый бумажный пакет, запечатал его и оставил на пассажирском сиденье для Лапши. Потом вылез из «хонды», стянул перчатки и мрачно посмотрел на Фелицию:

– Больше нам тут делать нечего…

– Да, он ушел, – неохотно признала напарница.

– Далеко не уйдет.

Широкими шагами детектив направился к машине, за ним следовала Фелиция. Они выехали из переулка и повернули на юг. Что ж, придется вернуться на исходную точку. В то место, где начался этот кошмар и где могут найтись новые зацепки.

Настал черед школы Святого Патрика.

Глава 8

Кортни Страйкер стояла перед зеркалом в примерочной проката костюмов «Уорвик» и хмуро смотрела на свое отражение. Костюм медсестры сексапильный – то, что надо, ведь ей хотелось, чтобы в пятницу на Параде заблудших душ все парни смотрели только на нее. С другой стороны, костюм слишком заурядный, банальный, ну и вообще не в ее стиле.

К тому же медсестрой собиралась нарядиться Рейн, а значит, этот вариант отпадает! Если не считать несколько выпирающего живота, фигура у Рейн была лучше, чем у Кортни: она на пятнадцать сантиметров выше, и ноги у нее длинные и стройные, а у Кортни – покороче и более мускулистые.

Грудь у Рейн тоже была больше, прям-таки вываливалась из декольте, а у Кортни – маленькая, остроконечной формы.

У Рейн кожа карамельная, а у Кортни – молочно-белая.

У Рейн карие глаза, которые словно просят: «Трахни меня», как вчера выразился капитан хоккейной команды Бобби Райан.

А вот у Кортни глаза голубые: не «васильковые», не «цвета зимней лазури», не «голубые словно лед» – просто самые обычные голубые глаза.

Черт побери, если подумать, так у Рейн все лучше, чем у нее!

От этих мыслей настроение у Кортни резко упало, и она принялась расстегивать платье. Не успела она справиться и с половиной пуговиц, как занавеска отдернулась и в примерочную заглянула Рейн:

– Корт, ну как?

– Лучше что-нибудь еще, – недовольно пожала плечами Кортни.

– Да ладно тебе! Мы же будем как двойняшки! Две медсестры-двойняшки! Это же офигенно! Особенно вечером, когда на концерт пойдем!

– Нет, мне нужно что-нибудь другое!

– А как тебе вот это? – Рейн протянула ей другой костюм. – Ну, та принцесса из диснеевского мультика, Ариэль, с рыжими волосами? По-моему, идеально!

– Русалочка, что ли? – Кортни взглянула на упаковку, но там была нарисована какая-то супермодель с длинным хвостом и в зеленом бикини из ракушек. – Это, пожалуй, чересчур, – покраснев, отказалась она.

– Маленькая Бо-Пип? – предложила Рейн, протягивая следующий пакет.

– А почему здесь написано «Костюм для взрослых»? – еще сильнее покраснела Кортни.

– Упс, этот с прорезью сама понимаешь для чего! – в восторге захихикала Рейн. – Ой, я знаю! Это тебе точно понравится!

Она задернула занавеску и исчезла. Кортни молча продолжила расстегивать пуговицы, думая, не купить ли лифчик посерьезней, чтобы уравнять шансы. Хотя нет, не поможет… Так нечестно! Рейн же просто великолепна! Она роскошна! Ее все хотят!

Господи, что же делать…

Кортни сняла платье, повесила на крючок и грустно уселась на пуфик в примерочной в одном лифчике и трусиках. Посмотрим, что там еще откопает Рейн…

В примерочной было тесно, почти не повернуться, и пахло чем-то вроде корицы – наверно, от ароматических свечек или освежителя воздуха. Кортни такое на дух не переносила. К тому же кондиционер работал на полную, и она начала замерзать. Скорей бы уж Рейн принесла хоть какой-нибудь прикид, в котором она будет круто выглядеть!

– На, примерь! – Внезапно Рейн отдернула занавеску и протянула Кортни очередной наряд.

Вздрогнув от неожиданности, Кортни хихикнула и посмотрела на костюм из красного атласа и черного шелка в руках у подруги.

– Это еще что?

– Красная Шапочка! К твоим волосам идеально подойдет!

– Ну не зна-а-ю… – протянула Кортни, рассматривая короткую юбку, и нервно сглотнула. – По-моему, коротковато…

– Вот именно! В комплекте сапоги на огроменном каблуке! Поверь мне, это будет офигенно!

– Уверена?

– Ну конечно! Посмотри, оно как раз в обтяжку на талии, а у тебя же самый плоский живот во всей школе, парни будут просто без ума! Передерутся за право первому выпить «Маргариту» из твоего пупка!

Кортни улыбнулась, взглянула на платье и на этот раз почувствовала себя более уверенно. Только она собралась примерять наряд, как зазвонил телефон. Господи, ну пусть это будет Бобби Райан, он такой красавчик! Посмотрев на дисплей, Кортни нахмурилась: «Папа».

– Не отвечай, – вмешалась Рейн, увидев, кто звонит. – Он тебе скажет идти домой!

– Уж поверь мне, никуда я не пойду!

Кортни дождалась, пока телефон перестанет звонить, и просмотрела список пропущенных вызовов: папа искал ее уже четыре раза.

– Наверное, директор Майерс ему позвонила…

– Значит, он знает, что ты прогуливаешь!

– Я попала! – в ужасе воскликнула Кортни, прислонившись к стенке примерочной. – Попала! Он наверняка запретит мне выходить из дома! Все испортит! А как же вечеринка, концерт? Если бы мама была жива…

Девочки замолчали. Через минуту Рейн решила взять дело в свои руки, приложила платье к груди Кортни, присвистнула и озорно улыбнулась:

– Темный насыщенный красный, детка, о да! Подчеркивает цвет волос! А еще красный – это очень-очень сексуально!

– Думаешь? – улыбнулась ей Кортни.

– А то! Бобби Райан будет просто в отпаде!

Обе девочки захихикали в полном восторге, но тут Кортни взглянула на ценник и поперхнулась:

– А ты видела, сколько оно стоит?!

– Ну и что?

– У меня нет… нет столько денег… – покраснела Кортни.

– А зачем тебе деньги? – Рейн многозначительно посмотрела на подругу.

– Нет! – нервно взглянув на стоявшего рядом с примерочной продавца, возмутилась Кортни. – Я не могу просто взять и украсть его! – прошептала она.

– Ну и ладно, – визгливо хихикнула Рейн, – я тебе его подарю!

– Да оно же двести баксов стоит!

– Корт, чтобы сексуально выглядеть, надо заплатить, – улыбнулась Рейн.

– Ты что, не расслышала? Оно стоит почти две сотни баксов!

– Две сотни, три сотни – какая разница!

– Погоди… – Кортни взглянула на платье, а потом на Рейн. – У тебя что, есть такие деньги?

– У меня нет, а у мамы есть! – рассмеялась Рейн. – Ну же, Корт, примерь его! – ласково шепнула она подруге, прежде чем та успела возразить.

Кортни не устояла: надела платье, чувствуя нежное прикосновение шелка и атласа к телу. Прекрасно сидит! Действительно, выглядит очень секси! Она повернулась к Рейн, чтобы та застегнула молнию на спине, а потом распустила свои длинные каштановые волосы с медным отливом.

– Идеально, мать твою! – воскликнула Рейн.

Кортни посмотрела на себя в зеркало: платье сидело на ней как влитое, красный атлас плотно обтягивал плоский живот. Рейн права! У нее и правда идеальный живот! И она в самом деле выглядит просто супер!

Телефон на пуфике снова завибрировал, издавая неприятный дребезжащий звук. Кортни взяла его и отключила – к черту! Уж на этот раз она не позволит папе снова все испортить!

Ей просто необходим этот костюм! Они купили билеты в первый ряд на концерт Бритни Спирс в пятницу, будет суперкруто! Но перед концертом они пойдут на Парад заблудших душ, обязательно пойдут!

Ведь там будет Бобби Райан!

Глава 9

По дороге в школу Святого Патрика у Страйкера было такое ощущение, будто он побывал в комнате страха в луна-парке. Он вспотел, то и дело накатывали волны паники, казалось, сердце бьется все быстрее с каждым километром. Расстегнув воротник рубашки, чтобы хоть немного освежиться, он украдкой взглянул на Фелицию: та сидела как ни в чем не бывало и казалась совершенно расслабленной и спокойной. Как ей, черт возьми, это удается?!

Ее способность дистанцироваться от происходящего ужасно его бесила.

На улице было холодно и ветрено, но к одиннадцати часам небо расчистилось и вышло солнце – неожиданный сюрприз в такой мрачный осенний день, особенно в самом конце октября.

Учитывая все случившееся, такая хорошая погода показалась неуместной.

Империал-роуд лениво змеилась по лесу, уходя на юг. Машина катилась вперед по неровной скользкой дороге. Миновав извилистые кленовые аллеи, напарники подъехали к северному фасаду школы.

Здесь собралось множество народу: матери и отцы толпились во дворе, с ними беседовали полицейские. У большинства родителей лица были белыми как мел, во взглядах у некоторых плескалась смесь страха и надежды, а другие громко, агрессивно разговаривали, готовые в любой момент сорваться. В воздухе повисло напряжение, ситуация накалялась.

Страйкеру было жаль их до боли. С этого дня многие дома опустеют, наполнятся неестественной тишиной, и в них поселится горе слишком всеобъемлющее, чтобы говорить о нем вслух. Он знал это по себе – именно таким стал его дом после смерти Аманды. Прошло целых два года, а у него внутри оставалась странная пустота. Темная, сосущая дыра…

Перед школой Страйкер заметил белую «краун-викторию» без мигалки. Ее все называли «белой вороной», потому что более неподходящий цвет для машины оперативников и представить-то сложно.

«Краун-виктория» принадлежала главному по дорогам, то есть старшему дежурному инспектору. В дорожной полиции было много сотрудников, вызывавших у Страйкера не только уважение, но и восхищение: Жан Конкорд – один из лучших следователей отдела за все времена, Реджи Йорк – оперативник, работавший в убойном отряде и группе быстрого реагирования… Черт побери, даже Дейви Фолк – неплохой парень! Как оперативник и следователь он Жану и Реджи, конечно, и в подметки не годится, но за подчиненных всегда стоит горой! Все они в своем роде исключительные личности, и за рулем «белой вороны» Страйкер искренне надеялся увидеть кого-нибудь из них.

Однако, подъехав поближе и разглядев лицо водителя, Страйкер помрачнел. На смену забрезжившей надежде пришло мерзкое чувство – нечто среднее между досадой и отвращением: за рулем оказался шериф собственной персоной.

– О господи, Ларош…

– Не обращай на него внимания! – посоветовала Фелиция.

– Только этого нам не хватало! Единственный коп во всем отделе, кто может испортить даже такой паршивый день!

– Ну не такой уж он ужасный!

– Да что ты говоришь!

Фелиция сердито посмотрела на него, собираясь что-то ответить, но в последний момент решила промолчать.

Проезжая мимо белой «краун-виктории», Страйкер притормозил и посмотрел на шерифа Лароша: крашеные черные волосы зализаны назад и намазаны какой-то жирной гадостью, кожа абсолютно белая. Чтобы как-то скрыть лоснящееся лицо, он водрузил на нос темные очки в золотой оправе. На нем была форменная белая рубашка, как и положено шерифу и инспекторам, но настолько накрахмаленная, что больше походила на белый картон, чем на хлопок с добавлением полиэстера. В довершение всего он нацепил все ордена, которыми его наградили в армии; все прекрасно знали, что войну он отсидел в управлении в тылу, хотя он заявлял, что принимал участие в военных действиях в Кувейте. В одной руке Ларош держал стаканчик из «Старбакса» с дымящимся кофе, в другой – огромный сэндвич с сыром и салатом. Проезжая мимо, детектив увидел, как шериф откусывает огромный кусок, и в негодовании посмотрел на Фелицию:

– Ты глянь, а? Тут дети гибнут, а этот урод как ни в чем не бывало жрет свой сэндвич!

– Ну, ему же… ему же надо есть иногда… – неуверенно пробормотала Фелиция, потеряв всякое желание защищать Лароша.

– А нам? Нам не надо? Мы с тобой выехали в восемь утра, и ничего! – добавил Страйкер, поскольку его вопрос напарница проигнорировала.

– Джейкоб, давай не будем.

– Ну конечно не будем! – передразнил он ее. – Еще бы!

Она снова наградила его разъяренным взглядом, но снова передумала и промолчала.

Полицейские проехали мимо «белой вороны» и вывернули на перекресток с круговым движением перед главным входом в школу.

Страйкер припарковался, вышел из машины, и на минуту у него перед глазами встала сцена погони за Красной Маской. Он вспомнил громкие звуки выстрелов, ощутил едкий запах жженого пороха.

Прикрыв глаза, он попытался избавиться от навязчивых картин, но тут хлопнула дверь, и детектив, поморщившись, поднял веки.

Из юго-восточного крыла школы один за другим начали выходить сотрудники «скорой помощи»: по двое, каждая пара сопровождала каталки, на которых лежали пострадавшие. Многим раненым едва исполнилось тринадцать.

Медики быстро везли каталки в разные стороны, к ожидавшим их машинам на газоне перед школой. Мимо Страйкера проехала девочка лет пятнадцати. Простыня, которой ее прикрыли, пропиталась кровью, глаза запали, лицо залила мертвенная бледность, как будто в теле крови совсем не осталось. Врачи затолкали каталку в машину, закрыли дверь и быстро уехали.

– Кажется, все, – произнес рядом чей-то голос.

Страйкер обернулся: из здания вышла группа людей в армейских ботинках, пуленепробиваемых шлемах и с тяжелым оружием в руках: автоматы MP5, снайперские винтовки и автоматы для ближнего боя. Все бойцы отряда быстрого реагирования были в черных бронежилетах, покрытых темно-серыми плитками армированной керамики. Командира отряда, Зулуса Пять-Один, звали Тайрон Такуто. Он был евроазиатского происхождения, Страйкер его хорошо знал. Такуто смотрел перед собой отсутствующим взглядом – это было заметно даже сквозь защитные очки.

– Еще дети внутри есть? – спросил у него Страйкер.

– Живых нет, – без выражения ответил Такуто. – Все пострадавшие эвакуированы. Уцелевших пока что собрали в спортивном зале. Отряд с собаками прочесывает коридоры: на всякий случай, чтобы убедиться, что мы ничего не упустили. Там очень много трупов… – добавил он, отвернувшись. – Очень много.

– Сколько? – потрясенным тоном тихо спросила Фелиция.

– Да, после такого будешь бояться засыпать по вечерам… – прошептал Такуто, не поворачиваясь к полицейским.

Страйкер был с ним совершенно согласен: он не понаслышке знал, что такое ночные кошмары.

– Так сколько? – повторил он.

– По последним подсчетам, одиннадцать убитых и более тридцати раненых.

Страйкер окинул бойцов взглядом: на них лица не было, как будто они вернулись с десятидневной операции, а не с двухчасовой зачистки школы.

– Что еще нашли?

– Типичная сцена после таких дел… Ничего неожиданного.

– Взрывчатка?

– Cамопал? Нет, не нашли.

– Вообще ничего?

– Пока нет. Ищем с собаками.

Страйкер задумался. Не обнаружено ни одной мины-ловушки? Странно! Сейчас все используют самодельные взрывные устройства, это стало почти нормой. Видимо, подрыв не входил в планы стрелков. Это не просто теракт, иначе бы организаторы стремились убить как можно больше школьников. Чем больше жертв, тем больше шумихи, больше громких газетных заголовков…

Для таких ненормальных обычно самое главное – попасть на страницы газет.

Такуто объявил своим бойцам пятиминутный перерыв, снял шлем и очки, вытер со лба пот и присел на тротуар, прислонившись к оштукатуренной стене школы. Страйкер уже собирался задать ему очередной вопрос, как Такуто посмотрел на парковку и презрительно усмехнулся:

– Глянь на эту крысу!

Страйкер обернулся и увидел Лароша и его «белую ворону». Тот зачесывал назад волосы, глядя в зеркало, а потом принялся ковыряться в зубах. Как только к школе подъехали три микроавтобуса с журналистами – один из «ТВ Британской Колумбии», другие два – от канала «Глобал», Ларош тут же вышел из машины.

Толпа журналистов ринулась к школе с микрофонами и камерами наготове. Возле желтой ленты, отмечавшей зону оцепления, они сбились в кучу, толкаясь и шумя. Журналисты в возбуждении смотрели на здание, воздух звенел от адреналина. Дети погибли в стенах родной школы – это же сенсация века!

Страйкер решительно подошел к ним. Репортеры подправляли грим в ожидании прямого эфира, занимали места перед камерами, стараясь выбрать наиболее удачный ракурс.

Через секунду появился Ларош. Со стоическим выражением лица он подошел к желтой ленте, скорбно держа в руках начищенную фуражку. «Наверняка сто раз перед зеркалом репетировал», – подумал Страйкер. Достаточно взглянуть на безупречную прическу этого типа, чтобы понять: эту фуражку он никогда в жизни не надевает! Держит просто как реквизит, для придания большей выразительности образу!

Страйкер прислушался к речи шерифа: голос того просто источал притворную скорбь, в нужных местах Ларош делал глубокомысленные театральные паузы. А сэндвич-то в машине, небось, пободрее жевал!

– Я прибыл на место преступления в считаные минуты, – говорил Ларош.

Кто-то из репортеров спросил, приходилось ли ему когда-либо сталкиваться с подобными ситуациями. Ларош посмотрел ему в глаза жестким, холодным взглядом и не преминул напомнить собравшимся, что принимал участие в военных действиях, стараясь не вдаваться в подробности этого самого участия, а потом добавил:

– Дети, черт побери, там же были дети! Мы просто не могли не нанести ответный удар!

Это уже слишком, решил Страйкер. Есть два варианта: либо разоблачить этого мошенника и устроить сцену прямо перед телекамерами, либо самоустраниться. Здравый смысл и сострадание подсказали ему: последнее, что сейчас нужно родителям пострадавших детей, – это наблюдать внутриведомственные разборки. Стиснув зубы, он развернулся и с тяжелым сердцем через главный вход вошел в школу, где ждали ужасные последствия безумной утренней бойни.

Глава 10

Через час Страйкер закончил помогать медикам проверять тела тех, кто не подавал признаков жизни, а потом пошел в мужскую раздевалку. Перевалило за полдень. В раздевалке все показалось ему каким-то игрушечным: зеленые шкафчики, желтые скамейки, белые сушилки для рук на стенах.

Детектива слегка потряхивало: пиджак он скинул и накрыл им тело кого-то из школьников, рубашка пропиталась кровью и прилипла к коже. Кровь была чужая, и это было мучительно противно. Количество тел возросло: часть их полицейские нашли самостоятельно, часть – при помощи собак. Иные из пострадавших, пытаясь спрятаться от стрелков, забились в укромные уголки, поэтому врачи не успели их вовремя обнаружить.

Страйкер старался помочь всем: раненым, умирающим. Возможно, именно его усилия дали кому-то шанс выжить, и детектив прекрасно это понимал. Однако куда больше пострадавших все-таки умерло…

Куда больше…

Теперь он не мог выкинуть из головы слова Фелиции: «Мы должны вернуться в школу!»

Вероятно, она была права, ведь преследование Красной Маски все равно ничего не дало.

Ужасные картины бойни в школьной столовой стояли у него перед глазами. Он вновь ощутил жар рукоятки пистолета, дергавшегося у него в руках, обжигающий запах дыма, истошные вопли подростков.

Такое не забывается никогда.

Он снова подумал о Кортни. Кто-то из ее одноклассников сказал, что ребята видели ее в торговом центре, но не в «Оукридже», а в «Метротауне». Она цела и невредима и, судя по всему, просто не в курсе того, что произошло в школе.

Легче от этого ему почему-то не становилось.

Дрожащими руками он достал из чехла на поясе свой «блэкберри». Экран был заляпан кровью, и детектив вытер телефон о штаны. За последние полчаса он набрал ее номер уже раз десять, а она так и не перезвонила! Страйкер начинал приходить в бешенство. «Привет, вы позвонили Корт! – услышал он голос дочери. – Не злитесь на меня, что я не могу вам перезвонить, – готовлюсь к концерту! До приезда Бритни остается всего два дня, ура-а-а!»

К концерту?!

Ах, ну конечно, Бритни Спирс приезжает! О чем еще может думать пятнадцатилетняя девчонка? Если бы не этот кошмар вокруг, Страйкер, пожалуй, рассмеялся бы.

Автоответчик выключился, последовал длинный гудок. Страйкер попытался оставить сообщение, но, видимо, ящик был переполнен – ничего не вышло. Он сбросил звонок, позвонил на домашний – там тоже никто не подошел, и из трубки донесся звонкий голосок Кортни. Детектива замутило.

– Твою мать! – выругался он, ударив телефоном о край раковины.

– Джейкоб, она обязательно перезвонит!

Страйкер вздрогнул, поднял глаза к зеркалу: за его спиной стояла Фелиция. В отличие от него, ей удалось почти не запачкаться. На ней были голубые резиновые перчатки, в руках она держала ворох мятой одежды и несколько бумажных пакетов. Он не слышал ни как открылась дверь, ни как напарница зашла в раздевалку. Фелиция умела подкрасться бесшумно, будто лиса! Правда, сейчас лиса выглядела очень уставшей. Темные глаза испанки блестели, в остальном у нее был до предела изможденный вид: казалось, за последние несколько часов она заметно постарела. Почти как и он сам…

– Я вообще не могу до нее дозвониться, а теперь еще и голосовое сообщение не оставить – ящик забит!

– Ее точно здесь не было, когда началась стрельба, – успокоила его Фелиция, прикрывая за собой дверь и подходя поближе, – это подтвердили двадцать человек. Она с друзьями в «Метротауне», прогуливает школу, и все с ней в полном порядке. Так что не ори на меня, пожалуйста.

– Никто на тебя не орет!

«Блэкберри» лежал на краю раковины – заляпанный кровью экран ярким пятном выделялся на фоне белого фаянса. «Ну пусть он зазвонит!» – мысленно взмолился Страйкер. Этого не случилось, но детектив упорно не сводил глаз с телефона.

– Слушай, ты в порядке? – Фелиция обняла его за плечи.

– В порядке!

– Тебя трясет.

– Это от возбуждения, дорогая!

– Джейкоб, если тебе кажется, что сейчас еще слишком рано…

– Нет, не кажется, – оборвал ее Страйкер.

– Я просто хотела сказать, что Аманда умерла не так давно, поэтому…

– Господи, Фелиция, да перестань ты! Сегодня утром мы попали в перестрелку, а сейчас вернулись на место этой жуткой бойни! При чем тут Аманда! Когда мы с тобой встречались, тебе почему-то не приходило в голову, что еще слишком рано! – с вызовом посмотрел на нее Страйкер, но, немного выпустив пар, взял себя в руки и прикрыл глаза.

– Расслабься, ладно? Ну, хоть раз в жизни послушай меня!

– Хорошо.

Страйкер повернул кран и пустил горячую воду. На фоне полной тишины звук казался оглушительным: ведь сейчас в раздевалке не было мальчиков, переодевающихся на физкультуру. Никто не смеялся, не шутил, не болтал… Жуткая, невыносимая тишина…

От раковины начал идти пар. Страйкер подставил ладони под струю, наблюдая, как белая эмаль приобретает розовый оттенок. Помогая пострадавшим, вначале он надел резиновые перчатки, но вскоре они стали такими скользкими, что он снял их, и теперь с его ладоней капала кровь. Кровь была повсюду.

Он тихо вздохнул и поморщился. Кисловатый запах засохшей крови оставлял на губах привкус меди, и, как он ни тер руки, кровь никак не смывалась.

Фелиция деликатно закашлялась и, переминаясь с ноги на ногу, положила на скамейку ворох одежды.

– Тебе Холмс передал. Вы с ним примерно одного размера. В любом случае это чистая одежда…

– Не надо, – не поворачиваясь, отрезал Страйкер.

– Джейкоб, но у тебя рубашка насквозь кровью пропиталась!

– Переоденусь потом, когда домой приду.

– Послушай, они заберут твою одежду на экспертизу, – тяжело вздохнув, наконец призналась Фелиция и с опаской посмотрела в зеркало в попытке поймать его взгляд.

– Что? – замер он.

– Из-за стрельбы. Приказ Лароша.

– Приказ? Этот заморыш будет мне приказывать? Который все утро красовался перед журналистами, пока тут дети умирали?

– Джейкоб, послушай…

– Господи, до него вообще дошло, что дети погибли?! Или его больше волнует, чтобы прическа была в порядке?

– Ну, не преувеличивай…

– Я? Преувеличиваю? – Страйкер повернулся, поднимая окровавленные руки. – Фелиция, посмотри на меня! Смотри сюда, мать твою! Видишь, что это? Это кровь! Кровь ни в чем не повинных детей! А теперь посмотри на Лароша: прибыл на место преступления два часа назад, черт возьми, а рубашка сверкает идеальной белизной! Ни единого пятнышка, мать его, даже не помялась!

– Такая у него работа…

– Работа? Такая работа? Да он же присягу дал, что будет жизни спасать! Все, разговор окончен! – Страйкер искоса взглянул на нее. – Ты хоть иногда думай, что несешь! С тех пор как он стал твоим начальником, ведешь себя будто он папа римский! Даже и не знаю, то ли он в конце года в отставку уйдет, то ли вознесется прямиком в райские кущи! – воскликнул он, заметив, как Фелиция стиснула зубы. – Только я вот очень надеюсь, что он не расшибется, падая с такого пьедестала! Лететь-то далеко!

– Хватит!

– Полностью с тобой согласен, твою мать!

Фелиция внимательно смотрела на него. Заметив это, он расстегнул рубашку, снял и швырнул ей.

– А трусы ему тоже предъявить?!

Фелиция молча убрала рубашку в пакет для улик, потом выжидающе уставилась на него.

– Ну что еще?

– Пистолет.

– Только через мой труп! – Страйкер сделал шаг назад, а потом замер и задумался.

Что-то здесь не так! Но что? Изъятие одежды, особенно если учесть, что в деле замешан Ларош, в принципе процедура стандартная: кто знает, какие примеси возможных следов убийц могли попасть к нему на одежду, пока он занимался ранеными детьми? Но забирать у него пистолет, да еще и до того, как преступление раскрыто… это совсем другой разговор! Он закрыл кран и повернулся. Фелиция беспокойно поглядывала на него, избегая смотреть в глаза.

– Фелиш, какого черта тут происходит?

– Джейкоб, много чего происходит, я не уполномочена обсуждать…

– Так, только не сейчас! Даже не думай! Что про-ис-хо-дит? – подчеркивая каждый слог, произнес он.

Фелиция поджала губы и неохотно произнесла, смотря прямо перед собой невидящим взглядом:

– Первый мальчик, которого ты застрелил…

– Какой еще мальчик?!

– Мальчик с пистолетом. Черная Маска… возможно, что он… мы думаем, что он, возможно, тут ни при чем…

– Мы?

– Шериф Ларош.

– На нем же была хоккейная маска, – пробормотал Страйкер, чувствуя, как внутри все сжалось, словно сердце стянуло стальным обручем.

– Хеллоуин на носу.

– Но у него был пистолет! Твою мать, у него был пистолет!

– Пока мне нечего тебе ответить, – беспомощно всплеснула руками Фелиция. – Я просто передаю приказ.

– Передаешь приказ? – нервно рассмеялся Страйкер и прислонился к раковине. – О господи!

Он раз за разом прокручивал в голове эту сцену: Черная Маска держал пистолет, в этом сомнений быть не может!

Он держал хренов пистолет!

Точно держал!

Страйкер пытался припомнить все до мелочей, но вскоре сдался: утренние события казались совершенно нереальными. Он тряхнул головой, открыл холодный кран, плеснул водой в лицо и вытерся бумажным полотенцем.

Фелиция открыла еще один пакет. Страйкер снял брюки, протянул их напарнице и надел новые, которые ему одолжил Холмс, а потом закрепил на ремне кобуру.

– Джейкоб… – строго посмотрела на него Фелиция.

– Моего пистолета Ларошу не видать!

– Это приказ!

– Да пошел он вместе с его приказами! Фелиция, дело не закрыто! Этот псих на свободе и наверняка не остановится на достигнутом, я уверен! И ты это прекрасно знаешь! А когда опять что-то начнется, я не хочу оказаться без оружия! – заявил он, убирая свой «зауэр» и застегивая кобуру. – Если Ларошу нужен мой пистолет, пусть придет сам и возьмет – но не раньше, чем мы посадим этого урода за решетку! Ни секундой раньше!

На лице Фелиции застыло напряженное выражение, темные глаза сверкали, как тлеющие угли.

– Ты играешь с огнем…

– Нет, я пытаюсь потушить пожар!

– Джейкоб, – начала она, но не договорила.

Дверь распахнулась, и в раздевалку заглянул один из гражданских сотрудников техотдела. Этого худощавого мужчину с крючковатым носом и огромным кадыком все звали Икабод – в честь Икабода Крейна из «Сонной лощины». На его лице блестели капельки пота, он тяжело дышал, словно после марафонского забега.

– Господи, ребята, ну наконец-то я вас нашел!

– Что нарыл, Икабод? – повернулся к нему Страйкер.

– Пойдемте, вы должны это увидеть! Странно, очень странно!

Глава 11

Все органы чувств Красной Маски вышли из строя.

Быстрыми шагами он направлялся на восток по Пендер, вглубь района Чайна-таун. «Лексус» он уже давно бросил: машина больше не пригодится. Красная Маска не мог думать ни о чем, кроме пульсирующей боли в плече. Словно гигантская медуза, она впивалась своими щупальцами в каждую клетку тела. Один раз он уже упал в обморок и потерял из-за этого драгоценное время.

А такого он себе позволить больше не мог.

Ресторан «Улыбка фортуны» находился в самом центре Чайна-тауна. На грязной золотистой вывеске красовались кроваво-красные буквы названия. Ким Фам выбрал это помещение не из-за размера или планировки, а из-за адреса: номер дома 426, такие вещи очень важны.

Красная Маска толкнул стеклянную дверь, оставив на ней кровавый след, и вошел в ресторан. В нос ударил резкий запах крабов в имбирном соусе и фасолевой похлебки. Его чуть не вывернуло, но он подавил тошноту.

Завсегдатаи заведения глазели на него с разинутым ртом, но стрелок, не обращая на них внимания, быстро направился в сторону кухни. Посетители встревоженно загудели – их голоса напоминали жалобное чириканье потревоженных птиц. А вот на кухне ни повар, ни официантки даже бровью не повели, словно глядя сквозь него.

Как будто он был призраком.

В дальнем конце кухни находилась потайная дверь. Красная Маска толкнул ее и тут же поморщился от резкого запаха виски и тяжелого сигарного дыма. Гремели кубики для маджонга – как будто мраморные шарики со всей силы кидали о гранит.

Красная Маска обвел взглядом комнату. В дальнем углу Ким Фам, владелец заведения, собственноручно наливал клиентам изысканные сорта виски. Ему было около тридцати, одевался он всегда одинаково: белый костюм, белая рубашка, черный галстук и узкие темные очки в золотой оправе. Жирные черные волосы на концах были осветлены.

Завидев нового посетителя, Ким Фам встревожился и быстро приказал своим людям:

– Отведите его вниз! Позовите врача, и пошевеливайтесь, пошевеливайтесь!

Двое мужчин в ярко-желтых костюмах подхватили Красную Маску под руки и быстро отвели к лестнице, ведущей в длинный темный тоннель.

Ему показалось, что они спускаются бесконечно… Вниз, вниз, вниз…

Красная Маска повис на плечах у охранников. Голова вдруг стала пустой и легкой, словно улетающий в небо воздушный шарик. Все выше и выше, в то темное, ужасное место, где его не найдут даже духи…

Глава 12

Страйкер быстро вышел из мужской раздевалки и двинулся по коридору, оглядывая стены и потолок в поисках системы видеонаблюдения. Камеры он отыскал быстро – они были закреплены под потолком буквально на каждом углу. Модель старая – большие черные коробки. Они не оснащены датчиком движения, плохо дело…

Икабод и Фелиция шли в помещение охраны. Впереди послышался гнусавый голос Лароша, поэтому Страйкер решил срезать через актовый зал. В дальнем конце возвышалась пугающая своей пустотой сцена; казалось, позади занавеса бродят призраки.

Глазам предстало шокирующее зрелище: авансцена вся покрылась пятнами запекшейся крови, посреди валялся желтый костюм кого-то из героев сериала «Звездный путь», разодранный и испачканный в крови. Взглянув на актовый зал еще раз, Страйкер понял, что ошибался: стрельба началась не в столовой, а где-то тут: в коридоре или в классе. Утром здесь царила такая паника, что припомнить произошедшее в подробностях было сложно.

Под самым потолком обнаружилась еще одна камера. Эта модель оказалась поменьше, серо-серебристая – гораздо новее, чем те, в коридоре. Надо срочно узнать, что запечатлел ее объектив.

Через актовый зал Страйкер вышел в другой коридор. Не успела дверь за его спиной захлопнуться, как он на кого-то наткнулся. Ну конечно, даже не глядя, Страйкер понял, кто это. Худощавое тело, неестественно черные волосы, зализанные назад с помощью густого слоя геля, волосок к волоску.

Ларош…

– Страйкер! – вскрикнул шериф.

Детектив остановился и посмотрел на человека, столкновения с которым он всеми силами пытался избежать.

Шериф был небольшого роста, метр шестьдесят с копейками, и весил килограммов семьдесят. Маловато даже по средним стандартам, а по полицейским – так вообще замухрышка: как правило, стражи порядка были ростом не ниже метра семидесяти и весили килограммов под сто.

– Добрый день, сэр, – сухо поздоровался Страйкер.

– Искал тебя. Ты одежду сдал?

– Разумеется.

– А пистолет?

– У меня все в порядке, сэр, не стоит беспокоиться, – мрачно ухмыльнулся Страйкер.

– Что? – нахмурил лоб Ларош.

– Просто сообщаю вам: со мной все в порядке. Уверен, вас это очень волновало, ведь один из ваших офицеров попал в перестрелку, – съязвил Страйкер, но Ларош молчал, подбоченясь и выпятив грудь. – Не хотел, чтобы вы тратили драгоценное время и силы на такие пустяки – ведь вам одних пресс-конференций сколько надо посетить! Подумать только, такой стресс!

Шериф поджал губы, огляделся по сторонам – нет ли кого поблизости. Страйкер последовал его примеру и увидел несколько телекамер канала «Глобал» прямо перед главным входом, сразу за желтой лентой.

– Да-да, Страйкер, конечно, – откашлявшись, взял себя в руки Ларош, – прекрасно! Прекрасно, что ты не пострадал! Об этом я беспокоился в первую очередь.

– Ну разумеется.

Ларош молчал. Страйкер оглянулся на Фелицию, стоящую рядом со входом в актовый зал, – такого напряжения у нее на лице не было даже во время перестрелки.

– Фелиция тоже в порядке. Если вам это, конечно, интересно.

Ларош молчал, переваривая услышанное, а потом вдруг резко сказал:

– Оружие, Страйкер.

– Что – оружие?

– Оружие необходимо сдать.

– Вас понял, сэр. Сдам, как только инцидент будет исчерпан.

– Это не просьба, детектив Страйкер, – с прищуром посмотрел на него Ларош, – это приказ!

Страйкер наклонился вперед, нависая над начальником, вдохнул приторно-сладкий запах геля для волос и запах сигаретного дыма и отчеканил:

– Отлично сказано, сэр! Теперь моя очередь. Во-первых, радуйтесь, что я хотя бы одежду сдал. Во-вторых, мое оружие вы получите, когда дело будет закрыто – не раньше, не позже. И будьте добры, не надо мне тут рассказывать про правила, постановления и так далее, потому что безопасность превыше всего – имею право оставить оружие при себе в целях обеспечения безопасности.

– Это вряд ли…

– Мы еще не установили личность стрелявшего, его местонахождение, не знаем даже мотива, а я уже попал с ним в перестрелку. Скорее всего, он еще вернется. Поэтому я говорю вам: нет, никому я оружие не отдам! По крайней мере, до тех пор, пока мы не задержим убийцу или не будем иметь в наличии его бездыханное тело. Последний вариант представляется мне более желательным!

– В таком случае мы можем выдать вам другое оружие, детектив Страйкер, – скривился Ларош, как будто лимон съел.

– Ответ отрицательный, сэр. Конструкция моего пистолета подверглась сильным изменениям, и я к нему привык.

– Страйкер…

– Да получите вы мое оружие, не переживайте, но только тогда, когда дело будет закрыто, и ни секундой раньше! – воскликнул Страйкер и посмотрел на Фелицию, которая неловко переминалась с ноги на ногу рядом с Икабодом. – И даже не думайте отстранить меня от этого дела! Я не дал себя застрелить из пистолета и автомата AK – сорок семь, и благодаря этому вы смогли приехать сюда поиграть в Господа Бога. Это дело мое, я его веду дальше. Мне пришлось ради этого пройти по трупам, в прямом и переносном смысле!

– Нет, Страйкер, – покачал головой шериф, – ты отстранен, решение уже принято.

– Ларош, у меня есть видеозапись, – прошептал Страйкер ему на ухо, так чтобы больше никто не услышал. – Видеозапись, на которой ты наводишь красоту, пока мы тут пытаемся раненых детей спасать!

– Это что, угроза? – уставился на него Ларош.

– Наводишь красоту и ешь сэндвич. Как, кстати, вкусно? Ты какой брал, с ветчиной или с тунцом?

– Страйкер, хочешь вылететь из отдела?

– У меня тут не самая лучшая камера на свете, но качество вполне потянет, – продолжал Страйкер, помахивая своим «блэкберри» перед носом у Лароша.

Тот открыл было рот, но передумал и холодно произнес:

– Страйкер, это нарушение субординации. Я позабочусь, чтобы начальство об этом узнало. И в управление тоже сообщу.

– Отлично. Пусть сразу связываются с представителем профсоюза. Напрямую, – с показным спокойствием улыбнулся Страйкер. – Ларош, я ж не зря проработал в управлении пять лет. Свои права знаю уж никак не хуже, чем ты знаешь мои обязанности. Когда выясните, кто имеет настоящий авторитет в таких делах, приходите, шериф, вот тогда и поговорим!

Развернувшись, Страйкер двинулся по коридору в сторону помещения охраны. Не успел он сделать и десяти шагов, как за его спиной Ларош начал визгливым голосом отдавать приказы Фелиции. Страйкер даже не обернулся: сейчас его куда больше интересовало, что за улики удалось обнаружить Икабоду.

Глава 13

Вместе с Икабодом Страйкер вошел в помещение школьной охраны. В коридоре по громкой связи кто-то нервным голосом умолял всех учеников и учителей собраться в спортзале – это было единственное место, которое не опечатала полиция.

В колонках что-то затрещало, потом пошли громкие помехи. Страйкера это раздражало: слух его, как и прочие чувства, пришел в расстройство. Голоса казались ему то слишком тихими, то оглушительными, лампы дневного света в холле горели то слишком тускло, то слишком ярко. Вокруг пахло смертью.

Этот запах не давал ему покоя.

Фелиция наконец-то догнала его, и дальше они пошли вместе по тому самому коридору, где с утра пытались засечь и перехватить нападавших. Страйкер осмотрелся: неужели и правда погибло так много детей? Кажется, их куда больше одиннадцати: он уже успел насчитать четыре тела, прикрытые коричневой простыней.

Как будто кто-то в спешке накидал на пол мешков с песком, чтобы преградить путь потокам крови.

Неужели во время перестрелки у него было настолько тоннельное зрение? Или эти несчастные пытались спастись, но добежали только сюда? Второй вариант казался более реальным, но полной уверенности не было. Чем сильнее он старался припомнить произошедшее в мельчайших подробностях, тем больше белых пятен обнаруживал в своей памяти.

Он прошел мимо еще трех тел под окровавленными простынями – это уже семеро! Страйкера затошнило, ему захотелось отвернуться, но он взял себя в руки и внимательно посмотрел в лицо каждому ребенку, отогнув край простыни. В чертах отпечаталось выражение ужаса, безумное напряжение застыло, словно предсмертная маска.

Страйкер долго всматривался в них, пытаясь принять весь кошмар произошедшего, но это лишь укрепляло его решимость найти убийцу. Этих детей он запомнит навсегда, запомнит эти образы, эти чувства и, как только поймает негодяя, который сделал это с ними, заставит его поплатиться за все.

– Джейкоб! – окликнул чей-то голос.

Он оторвал взгляд от тела юной девушки с каштановыми волосами и гладкой белой кожей. В дверях кабинета директора стояла Фелиция и махала ему рукой. Страйкер взглянул на жертву в последний раз, осторожно убрал волосы с ее лица, прикрыл простыней и зашел в кабинет.

Там резко пахло табачным дымом и ментолом. Директор Майерс отвернулась к окну и облокотилась на подоконник, ее трясло, ноги подкашивались. Страйкер подошел ближе и взглянул на нее: белое словно мел лицо застыло в напряжении, как будто вот-вот потрескается, волосы прилипли к вспотевшему лбу, пустые глаза смотрели в никуда. Сигарета резко дергалась в дрожащих пальцах.

– Кэролайн… – обратился к ней Страйкер, но она молчала. – Кэролайн, – сказал он более твердо.

– О боже мой, мои дети, мои дети! – словно очнувшись от забытья, прошептала она. – Бедные мои дети!

– Кэролайн, мне нужны списки, – тихо произнес Страйкер, слегка обняв ее за плечи. – Начни с тех, кто не пострадал и сейчас находится в спортзале. Перечисли всех, о ком что-то известно. Потом отдельный список погибших. Констебль Кольски уже ведет переговоры с пожарными и «скорой», просто передай ему фотографии детей, и он займется опознанием. Когда закончим, станет ясно, кого не хватает.

– Да-да… список… конечно, – обессиленно кивнула она.

– Еще тебе придется составить отчет о круге общения погибших: с кем они дружили, в каких клубах состояли, какими видами спорта занимались, кого ненавидели, кто ненавидел их. И все это нужно мне прямо сейчас.

Кэролайн не ответила, поэтому Страйкер взглянул на Фелицию:

– Можешь этим заняться?

– Не вопрос.

Страйкер повернулся к Икабоду, который сосредоточенно щелкал по клавиатуре компьютерных терминалов в дальнем углу.

– Икр, что там у тебя? Что накопал?

– Понимаешь, школьная система безопасности не сработала! – воскликнул Икабод, подняв взгляд от клавиатуры. В мягком голубоватом свете от экранов его лицо казалось покрытым еще более нездоровой бледностью, чем обычно. – Кто-то вырубил ее как раз перед началом стрельбы!

– Ты хочешь сказать – отключил? – прищурился Страйкер.

– Нет, вырубил.

– Не понимаю…

Икабод почесал скулы обеими руками: то ли у него был тик, то ли Страйкер раздражал его.

– Все камеры выведены из строя, – терпеливо объяснил он. – Их дезактивировали. Насколько я могу сказать, это произошло сегодня, рано утром, – добавил он, и его пальцы замелькали по клавиатуре, выводя на экран историю манипуляций с системой и отсканированные электронные страницы. – Скорее всего, около восьми утра. Если быть точным – в восемь ноль семь, судя по журналу.

Страйкер не очень разбирался во всей этой компьютерной терминологии, но суть уловил. Обернувшись, он взглянул на директора Майерс: та стояла неподвижно у окна, ментоловая сигарета догорела почти до фильтра.

– У кого есть доступ к этой системе?

– Вообще-то… – моргнув, вернулась из забытья она, – вообще-то, только у меня… и моего заместителя Смита.

– Смита, значит… И где он сейчас?

– Мм, кажется, в Канкуне.

– Давно уехал?

– С неделю назад… Вернется где-то через неделю.

– Не нравится мне все это! И больше ни у кого доступа к системе нет? Вообще ни у кого?

Сигарета догорела, столбик пепла упал директрисе прямо на туфлю, но она даже не заметила.

– Ну, у нас есть ученики-ассистенты, двое, но они…

– Имена, Кэролайн, – перебил ее Страйкер, доставая ручку и блокнот.

– Нава Сангера и Шерман Чан, но они хорошие ребята. Нава сейчас в больнице, ей должны удалить аппендицит. А Шерман никогда бы…

– Пошли кого-нибудь в больницу к Наве, – повернулся к Фелиции Страйкер, – а с Шерманом постарайся поговорить сама. Посмотрим, что он скажет. Если тебе не удастся с ним связаться, добудь мне хотя бы его фотографию.

– Я должна быть здесь, – сделав шаг назад, запротестовала Фелиция. – Вести следствие вместе с тобой!

– Ты должна найти Шермана! Чем меньше людей будет в курсе происходящего, тем лучше! Пожалуйста, Фелиция, делай, как я говорю, и побыстрее!

Она покраснела и обиженно посмотрела на Страйкера: чего это он так раскомандовался! Тот уже было приготовился к затяжному спору, но Фелиция повернулась к директору Майерс:

– Кэролайн, в какой больнице лежит Нава?

– Кажется, в больнице Святого Павла…

Фелиция записала всю необходимую информацию в блокнот, захлопнула его и засунула во внутренний карман куртки, а потом без единого слова покинула кабинет, оглушительно хлопнув дверью.

– Ничего себе! – тихо присвистнул Икабод. – Прямо как в старые добрые времена!

Страйкер промолчал, глядя в окно: Фелиция вихрем пронеслась по коридору, свернула за угол и исчезла из виду. Ей не угодишь! Нашла время выяснять отношения! Да и момент, мягко говоря, не самый подходящий! Он подумал, не догнать ли ее, но решил, что не стоит.

Усилием воли он заставил себя забыть о неприятной стычке с напарницей и снова посмотрел на плоские мониторы, в три ряда висевшие на дальней стене. Все экраны мигали голубым светом, кроме темных мониторов в нижнем ряду – те были вообще отключены.

– Икабод, это хорошая система? – спросил Страйкер у консультанта, который сосредоточенно щелкал клавишами.

Тот оторвался от выведенной на экран истории операций и нервно сглотнул, так что кадык запрыгал вверх-вниз, как йо-йо.

– Отличная система, хоть и аналоговая. «Вижн-пять», производства компании «Секьюкорп», нам в отдел такую установили пару лет назад. Но об этом я бы на твоем месте особо не распространялся.

– Не переживай, не сболтну, – успокоил его Страйкер и повернулся к директору Майерс.

– Пойду подготовлю списки, которые ты просил, – тихо сказала она и удалилась.

Страйкер с облегчением вздохнул, подошел к мониторам и задумчиво потер подбородок:

– Слушай, Икабод, а эту систему могли взломать? Ну, типа хакеры какие-нибудь? Или как у вас там это называется…

– Вряд ли, – покачал головой Икабод. – Только если мы имеем дело с настоящим гением. С настоящим гением, понимаешь? Вроде Билла, мать его, Гейтса! Это очень крутая штука, чувак! Код двести пятьдесят шесть бит. Даже профессионалу со всеми наворотами понадобится не один месяц… Ну или по крайней мере несколько недель. Тот, кто вырубил эту малышку, наверняка знал пароль.

– Я, конечно, в технике ни бум-бум, – медленно произнес Страйкер, разглядывая плоские мониторы, – но кое-что тут не сходится…

– Что? – с интересом взглянул на него Икабод.

– Пойдем покажу.

Икабод встал из-за стола, скрипя суставами, и вышел вслед за Страйкером в коридор. Там эхом разносился гнусавый голос Лароша, но Страйкеру было не до него. Он показал Икабоду на камеру, размещенную в верхнем углу, вплотную к двери кабинета: здоровая черная коробка с толстыми линзами, установленная на вмонтированный в стену штатив.

– Эта камера входит в систему наблюдения?

– Да, – кивнул Икабод.

– Говоришь, она аналоговая?

– Сто процентов!

– Пойдем-ка!

Страйкер свернул за угол и пошел по коридору к столовой, но остановился чуть раньше, у входа в актовый зал. Дверь была открыта и зафиксирована резиновым ограничителем. Страйкер отодвинулся и кивнул Икабоду в сторону зала:

– Иди сам посмотри.

Икабод зашел внутрь, осмотрелся и, ничего не заметив, вопросительно взглянул на детектива.

– Наверх смотри! – пояснил Страйкер. – Над сценой.

Икабод так и сделал и тут же застыл в изумлении. Между сценой и дверью на шарнирном креплении была установлена другая камера: маленькая серебристая коробочка. Если бы не мигающая красная лампочка, ее можно было бы и вовсе не заметить.

– Это то, что я думаю? – спросил у Икабода Страйкер.

– Да, твою мать! – широко улыбнувшись, кивнул технарь. – У них есть вторая система!

Глава 14

Пинкертон Морнингстар был кабинетным полицейским, офисным работником, если угодно. Он никогда не выходил из участка, предпочитая большую часть времени проводить в следственном отделе. В этом были свои плюсы и минусы. Очевидный минус состоял в том, что он был ростом под метр девяносто и весил сто восемьдесят кило – такого здоровяка в отделе больше не было. Работай он патрульным, на улицах быстро стало бы куда спокойнее. С другой стороны, он еще и обладал крайне острым умом и огромным опытом: уже двадцать лет он расследовал ограбления, исчезновения людей и убийства, поэтому работу со свидетелями, собранными в спортзале, Страйкер доверил именно ему. Самых ценных свидетелей перевели в театральный класс.

Широким шагом Страйкер быстро шел мимо желтых полицейских заграждений. В безжизненных коридорах тихо гудели лампы дневного света. Наконец он нашел театральный класс. Двое встреченных по дороге учителей смотрели на него с ужасом и растерянностью; он отправил их в спортзал.

Класс охраняли двое полицейских-новобранцев. Уже в дверях Страйкер столкнулся с Пинкертоном Морнингстаром – на его фоне эти салаги смотрелись как хилые саженцы рядом с вековым дубом. Даже голова следователя казалась огромной. На носу гордо красовались розовые тонированные очки в стиле Джона Леннона.

Морнингстар выглядел уставшим: на загорелой лысине выступил пот, стекавший под очки и в седую бороду и усы.

– Что у тебя, Пинки? – спросил Страйкер.

– Здесь жарче, чем в аду, приятель! – недовольно проворчал великан, вытирая лоб рукавом рубашки. – Чертов кондиционер сломался, окон нет, а уводить свидетелей отсюда Ларош запретил! Говорит, из соображений безопасности! Вот гаденыш!

– Погоди, сейчас найдем тебе воды, – предложил Страйкер, едва сдержавшись, чтобы не вывалить старому другу все, что думает по поводу Лароша.

– Да сейчас я бы и твоей мочи выпил, только если со льдом!

– Ну, лучше воды – не такая соленая, – усмехнулся Страйкер. – Ну что, как там? – кивнул он на класс.

– Да пока никак, – раздраженно отмахнулся Морнингстар. – Пойдем расскажу, что есть, – быстро добавил он, не дожидаясь дальнейших расспросов. – От большинства свидетелей толку ноль, – на ходу рассказывал он, – услышали выстрелы, испугались и попытались спрятаться. В общем, поступили так, как любой на их месте. Ничего, о чем нам не было бы уже известно, рассказать не могут, и поверь мне, я по десять раз спрашивал каждого.

– А с родителями удалось связаться?

– Вообще-то, – мрачно взглянул на него Морнингстар, – у меня телефон трезвонит не затыкаясь! Шестьдесят человек уже приехали, все в панике, хотят знать, где их дети, – отрезал он, играя желваками под розовыми стеклами очков. – У нас тут триста детей, а родителей, значит, около шестисот… Ларош всех отправляет ко мне, а мне и сказать-то им нечего, мы еще даже список погибших до конца не составили! Раненых отправили по всем больницам, даже в Нью-Вестминстер, и я понятия не имею, кого куда!

– Давай помогу?

– Да нет, пусть патрульные займутся, – покачал головой Морнингстар. – А ты лови этого придурка и тащи его сюда живым или мертвым. Лучше мертвым!

Страйкер промолчал. Полицейские остановились у входа в учительскую, где стоял на карауле еще один патрульный – высокий бледный парень с помятым лицом. До срочного вызова на службу он явно не успел ни принять душ, ни побриться. Страйкер подошел поближе и заглянул в комнату через окошко в двери.

В дальнем углу, опустив голову, словно статуя застыла девочка азиатского происхождения – стройная фигурка, маленькое личико с размазанной косметикой, на вид лет четырнадцать.

– Кто это? – спросил Страйкер у Морнингстара.

– Меган Линг. Пыталась помочь пострадавшим. Девочка насмотрелась ужасов и сейчас в шоке.

– А где ее родители?

– Мать уже едет.

– Скоро вернется Фелиция, пусть поговорит с мамой девочки, ладно?

– Понял, – кивнул Пинкертон.

Страйкер снова заглянул в окошко: Меган Линг стояла как вкопанная. Он отодвинул патрульного и собирался уже войти в кабинет, но Морнингстар взял его за плечо.

– Что? – вопросительно посмотрел на него Страйкер.

– Осторожней с ней.

– Почему?

– Тебе не понравится то, что она скажет.

Глава 15

Кортни и Рейн направлялись в южный сектор торгового центра. С утра они переоделись в обычную одежду и оставили школьную форму в камере хранения. Рейн была в белых капри и красном топе, а Кортни в простых голубых джинсах и белой футболке.

Они остановились у одного из лотков в проходе. Рейн достала телефон, набрала чей-то номер, подождала несколько гудков, но никто не ответил.

– У тебя айфон? – Кортни пришла в восхищение.

– Не, ты что! Мама разозлилась, что я столько денег трачу на телефон, и перевела меня на тариф с ограниченным числом минут, так что мне теперь хватает на неделю, не больше… Вот и приходится с этого телефона звонить остаток месяца.

– А откуда ты его взяла?

– Это не мой, мне друг одолжил. Вот, запиши мой второй номер.

– Что еще за друг? – недоверчиво спросила Кортни, заподозрив неладное.

– Боже ты мой, ты только глянь! – Рейн схватила Кортни за руку и потащила к лотку. – Обалденные сережки! То, что нужно к моему наряду медсестры!

Кортни коротко кивнула. На другой стороне прохода около магазина «Cони» столпилось человек двадцать. Они возбужденно переговаривались и смотрели новости по выставленным в витрине телевизорам, время от времени что-то восклицая и оживленно жестикулируя.

– Кажется, что-то случилось. – Кортни повернулась к Рейн.

– Все время что-нибудь где-нибудь случается. Корт, это же Ванкувер! Ну как тебе? Круто? – спросила она, демонстрируя сережки.

– Суперкруто! Рейн, да на тебе все офигенно выглядит!

Подруга улыбнулась, достала пачку двадцаток и купила сережки.

Напротив отдела с украшениями находилась кондитерская, пахло горячими булочками с корицей и сливочной глазурью. У Кортни заурчало в животе, и она вдруг вспомнила, что они ничего не ели с самого утра. А сейчас-то уже два!

Она взглянула на Рейн: та прикладывала к уху черные серьги-кольца, пытаясь разглядеть себя в небольшое зеркало, которое ей протягивала продавщица.

– Слушай, эти булочки так пахнут… Пойдем поедим?

– Погоди немного, у нас тут встреча.

– Встреча? С кем?

Рейн в раздражении отложила зеркальце – слишком маленькое, ничего не видно – и протянула продавщице деньги.

Делать нечего, придется ждать. Кортни пыталась не думать о том, что ей устроит папа, когда она придет домой. Чтобы отвлечься, открыла черный пакет из «Уорвика» и достала костюм Красной Шапочки, который ей купила Рейн. Ее мучила совесть: двести долларов – это куча денег, она не должна была соглашаться на такой дорогой подарок, это уж слишком.

Рейн пересчитала сдачу и засунула в кошелек.

– Корт, ты в этом костюме будешь просто конфетка! У Бобби слюнки потекут, вот увидишь!

– Ну, если мне удастся отвлечь его от тебя…

– Бобби, конечно, милый мальчик, – рассмеялась Рейн, – но он – твой, мне нравятся парни постарше. Мр-р-р, – нежно промурлыкала она, искоса взглянув на Кортни.

До Кортни стало доходить, что к чему: айфон, деньги, все эти секреты!

– Так с кем мы встречаемся? – с опаской спросила она.

– Что тебе ответить? – хохотнула Рейн. – Я всего лишь слабая женщина.

– О нет! Только не он!

– Еще как он!

– Квентон Вонг?

– Ага!

– Ты снова встречаешься с Квентом?

– На этот раз по-настоящему, – нервно рассмеявшись, зашептала Рейн Кортни на ухо, словно боясь, что все посетители торгового центра подслушивают. – Мы с ним кое-чем занимались вчера ночью. Ну, то есть я ему кое-что сделала!

– Кое-что? – переспросила Кортни, хотя прекрасно поняла, о чем идет речь.

– Ну, ртом… ну, ты понимаешь…

– Да ты что?!

– А сегодня ночью мы займемся этим по-настоящему!

Кортни пораженно молчала, ощущая, как сердце замирает в груди. Ее раздирали противоречивые чувства: с одной стороны, она пришла в возбуждение, ведь Рейн еще девственница! Черт, сама Кортни тоже девственница, и у нее с парнями еще вообще ничего такого не было – как тут не впасть в отчаяние? Она жаждала узнать все подробности: что они делали, понравилось ли Рейн, что он ей говорил, как трогал… Ей и самой безумно хотелось всего этого! От одной мысли бросило в жар, слегка затрясло, перед глазами всплыло лицо парня ее мечты. О, Бобби Райан…

С другой стороны, такие разговоры Кортни ужасно пугали: это, конечно, безумно интересно и все такое, но речь идет о Квенте Вонге! Он на три года старше их, не закончил школу и уж точно не девственник! За последние три месяца Квент бросал Рейн уже два раза, и стоит ему залезть ей под юбку, как бросит и в третий раз, а она останется ни с чем.

– Ты уверена, что хочешь, чтобы он стал твоим первым парнем?

– Корт, перестань занудничать! – нетерпеливо перебила ее Рейн. – Говоришь, прям как мужененавистница вроде моей мамы!

– Твоей мамы? – уязвленно переспросила Кортни.

– Ну да! Она ненавидит всех парней, которые мне нравятся! И папу тоже ненавидит! Все время меня против него настраивает! А думаешь, почему она мне столько бабла дает? Пытается меня купить! Да я даже домой не хочу идти из-за этого – придется сидеть и слушать, как она ругает мужиков!

Молча внимая тираде подруги, Кортни думала о Квенте. Когда ей случалось его видеть, он либо хвастался новыми татуировками, либо нарочно ронял кошелек, чтобы все увидели, сколько там денег, хотя работы у него нет! А еще он всегда лапал Кортни, стоило Рейн отвернуться: то слегка приобнимет за талию, то потреплет по щеке – ничего такого, ерунда, но как все-таки противно!

Кортни собиралась было сказать Рейн все, что она думает о Квенте, но та вдруг радостно взвизгнула и замахала руками: к ним приближался тот, о ком они говорили. Это был парень невысокого роста, всего на пять сантиметров выше Кортни, метр шестьдесят максимум, зато широкоплечий и накачанный, атлетического телосложения. На нем были просторные черные джинсы с китайским драконом и белая дизайнерская толстовка, на которой спереди и сзади золотом были вышиты череп и под ним два скрещенных пистолета.

Вот идиот!

Рейн бросилась к нему. По сравнению с тяжелой поступью Квента ее походка казалась летящей и воздушной. А Квент всегда шагал размеренно, да и вообще он все делал по расчету, словно у него было продумано каждое движение.

Кортни встала и медленно пошла за Рейн, внимательно разглядывая Квента. На круглом лице красовалась аккуратно подстриженная бородка. Кажется, называется эспаньолка, вспомнила Кортни. А еще он вставил ярко-зеленые контактные линзы. Прошлый раз были голубые. Из-за цветных линз его глаза сияли, словно лампочки, особенно когда он смотрел по сторонам, обшаривая взглядом торговый центр, как будто искал совсем не Рейн и Кортни, а кого-то еще.

Рейн бросилась ему на шею и наградила долгим поцелуем взасос. Квент ответил на поцелуй, но продолжал оглядываться по сторонам.

– Привет, конфетка! – поздоровался он с Кортни, которая терпеть не могла, когда ее так называют.

– Здравствуй, Квентон, – ответила она, поскольку знала, что его бесит полное имя.

– Милый, мы с голоду помираем! – погладив парня по щеке, проворковала Рейн, а потом показала на отделанный бамбуком вход в ресторанчик «Йоки». – Как насчет суши?

– Есть место получше, – покачал головой Квент, окинув ресторан быстрым взглядом.

Они последовали за ним в восточное крыло торгового центра. Всю дорогу он озирался, ища что-то или кого-то своими неестественно зелеными глазами. Кортни следила за ним, чувствуя: здесь что-то не так. Если бы не Рейн, она бы никогда с ним не пошла, но ведь это ее лучшая подруга, что уж тут поделаешь…

Глава 16

Страйкер вошел в учительскую. Там было прохладно и висел застарелый запах жженого кофе. Окно в дальнем углу было распахнуто, и сначала Страйкер подумал, что кому-то удалось спастись таким образом.

От окна потянуло холодом, и у детектива забегали мурашки по коже. Он протянул руку, чтобы прикрыть за собой дверь, но та хлопнула от сквозняка – звук вышел резкий и внезапный, детектив вздрогнул, а вот Меган Линг даже не обернулась. Слегка раскачиваясь, она стояла у окна и смотрела на улицу, а ледяной ветер трепал ее бордовую школьную форму. Единственным атрибутом грядущего Хеллоуина была сережка в ее левом ухе – тыква с жестокой ухмылкой. В правом ухе сережки не было – наверно, потерялась в суматохе.

– Привет, Меган, – тихо сказал Страйкер, подходя ближе и разглядывая крошечные капли крови на ее белой блузке.

В ответ – тишина. Девочка была не в себе. Страйкер подошел еще ближе – медленно, осторожно, чтобы, не дай бог, не напугать. Когда их разделяло шагов десять, он остановился и выглянул в окно, пытаясь понять, на что смотрит Меган.

Окно выходило на школьный двор и главную улицу. Там было настоящее столпотворение: «скорая помощь», пожарные, полицейские. Сирены мигали в полупрозрачном тумане, окрашивая его в синие и красные тона. Весь двор был перегорожен желтой лентой – как будто желтые знамена на карнавале в Керрисдейл-виллидж.

Страйкер подошел к окну, опустил жалюзи, превратив окно в белый квадрат, и снова обратился к девочке.

– Меган? Меган! – повторил он, касаясь ее плеча.

Девочка заморгала и медленно кивнула с отсутствующим видом, словно мысли ее были очень далеко.

– Мой отец погиб в прошлом году… в автокатастрофе на Найт-стрит, – наконец заговорила она тихим хриплым голосом. – Было столько крови… Там, в машине. Столько крови…

– Мне очень жаль…

Меган замолчала и отвернулась к окну, как будто могла видеть сквозь белую ткань. Страйкер ласково взял ее под руку, отвел от окна и усадил в кресло около журнального столика. Она послушно села, сложила руки на коленях и опустила глаза, словно застенчивая японская школьница, приехавшая сюда по обмену, а не канадская девочка, родившаяся в Ванкувере. На симпатичном личике не отражалось ровным счетом ничего, как будто кто-то нажал кнопку «выкл.».

Страйкер присел напротив и медленно заговорил, с осторожностью подбирая слова:

– Меган, тебе сегодня пришлось многое пережить. Это был ужасный день, самый ужасный день в твоей жизни. Но ты выжила, и теперь постепенно все наладится, вот увидишь. Сейчас самое главное, чтобы ты пришла в себя. Твоей маме позвонили, она скоро приедет. Моя напарница сейчас пошла ее встречать, – объяснил детектив девочке и умолк, давая ей время переварить услышанное. – Но пока, Меган, нам с тобой нужно поговорить о том, что произошло. Скорее всего, тебе не хочется об этом вспоминать, но мне придется расспросить тебя о том, что произошло сегодня утром.

Лицо девочки исказилось, как будто она пыталась очнуться от ночного кошмара.

Страйкер ждал, не скажет ли она хоть что-нибудь, но Меган молчала. Он встал, подошел к автомату с напитками, выгреб из карманов мелочь и купил бутылку кока-колы – та вывалилась с громким скрежетом. Он взял колу и поставил на столик перед девочкой, но та даже не заметила этого и вдруг сказала:

– Они стреляли…

– Да, все стреляли, я знаю…

– Нет, не все, – покачала головой она, не поднимая глаз. – Они искали… Искали конкретных людей, – добавила она и, все также глядя в пол, взяла бутылку с колой, но не стала открывать, а просто крепко сжала в руках.

– Кого именно они искали? – Страйкер подался вперед.

– Конрада Макмиллана.

– Конрада Макмиллана?

– И Тину.

– Какую Тину?

– Тину Чоу.

На Страйкера словно ведро холодной воды вылили: он знал этих ребят! Конрад раньше жил совсем рядом со школой, пока где-то год назад они с родителями не переехали в Данбар, а Тина занималась танцами в одной группе с Кортни, когда девочки были еще маленькие. Он не видел обоих уже несколько лет, но от этого было не легче. Перед глазами встали лица детей, внутри как будто что-то оттаяло… Дай бог, им удалось выжить, подумал детектив.

– Это все, что я знаю, – прошептала Меган.

– Хорошо, ты очень помогла!

– Я хочу к маме.

– Она уже едет. Будет здесь совсем скоро, – заверил Страйкер и попытался взять девочку за руку, но та отшатнулась. – Меган, ты отлично со всем справилась, просто молодец! Держалась лучше всех…

Не успел он договорить, как дверь учительской распахнулась и к ним заглянул Икабод. Завидев Страйкера, он громко сглотнул, и огромный кадык снова запрыгал вверх-вниз.

– Икабод, мы тут работаем, – раздраженно посмотрел на него Страйкер.

– Прошу прощения, но я решил, что надо тебе сообщить: ты оказался прав насчет той камеры – это новая система наблюдения!

– И что?

– И то! Теперь у нас есть видеозапись, – улыбнулся Икабод.

Глава 17

Ровно в четверть третьего Икабод показал ему на нижний ряд мониторов. Там застыло поставленное на паузу черно-бело изображение школьной столовой. Запись не была датирована, на экране отображалась только ее протяженность: от 0 до 451-й секунды. Страйкер занес цифры в блокнот и взглянул на Икабода:

– Так, ну что у нас тут?

– Система видеонаблюдения однозначно была выведена из строя стрелявшими – старая аналоговая система, «Вижн-пять» фирмы «Секьюкорп», – тихо, но как-то безрадостно рассмеялся Икабод. – Оказывается, ты был прав: у них тут установлено два типа камер, руководство как раз начало заменять старые камеры на цифровые. Вовремя, правда? Ну, это же все-таки школа Святого Патрика – частная школа, стараются идти в ногу со временем. Очень кстати! – воскликнул он, постукивая по ближайшему монитору в нижнем ряду. – Вот почему эти три монитора вообще ничего не показывали, когда мы пришли – их никто не выключал и не дезактивировал, просто цикл еще не закончился!

– Икабод, давай без подробностей! – почесав затылок, взмолился Страйкер. – Что это значит?

– Значит, что у нас есть улики! Кроме тех новых камер, которые ты засек в актовом зале, было установлено еще несколько, в столовой! Ты вовремя сказал, а то система стерла бы эту запись и начала новый цикл, то есть стала бы писать по новой поверх утренней записи! Вот жесткий диск. – Икабод показал на маленькую черную коробочку на верхней полке стеллажа. – Два терабайта, мать твою! Настоящий рейд!

– Ага, рейд, ну конечно, как скажешь. Резервную копию сделал?

– Конечно! Отключил накопители от системы, так что теперь уже не сотрется.

Страйкер оперся руками о стол и наклонился к стене, где висели мониторы. Просмотрел застывшие на экранах изображения: две фигуры в хоккейных масках, один с автоматом, другой – с пистолетом, модель сразу не разберешь. Детектив пригляделся: с этого угла стрелявшие казались довольно взрослыми. Высокие, худощавые, но без подростковой угловатости или неуклюжести, довольно накачанные. Судя по всему, взрослые мужчины, а не мальчишки.

Как такое возможно? Зачем взрослым мужчинам вламываться в школу Святого Патрика и стрелять всех без разбору? Такое мог бы натворить невменяемый подросток, накачавшийся наркотой, или просто какой-нибудь сумасшедший маньяк… А тут явно что-то не то, подумал Страйкер, непроизвольно сжимая кулаки.

Детектив внимательно изучал кадры из столовой и актового зала в поисках третьего подозреваемого, но безуспешно. Ладони вспотели, комната охраны вдруг показалась крошечной, душной и насквозь пропитанной ментоловым дымом сигарет Кэролайн.

– Икабод, обязательно сделай резервные копии всех видеоматериалов. У нас нет права на ошибку!

– Да я ж говорю, все уже сделано!

– Сделай еще одну! Нам эти записи как воздух нужны!

– К вашим услугам, детектив Страйкер! – ухмыльнулся Икабод и помахал у него перед носом диском «блю-рей». – Просто нажмите кнопку «просмотр»!

Просто нажмите на «просмотр»! Куда уж проще…

Страйкер долго смотрел на клавиатуру, а потом сделал глубокий вдох, потянулся к кнопке «ввод» и замер. Стоит нажать эту кнопку, и перестрелка начнется снова. Засвистят пули, закричат дети. Они будут истекать кровью. Умирать. И для этого ему надо просто нажать эту чертову кнопку…

Икабод заерзал на стуле и странно посмотрел на коллегу. Страйкер поймал его взгляд и заставил себя нажать на кнопку.

Картинки на экране ожили. Звука не было – как будто смотришь немой фильм ужасов. Двое мужчин в хоккейных масках стреляли во всех, кто попадался им на пути. Изображение было черно-белое, поэтому Страйкеру с трудом удавалось различить, кто из них кто. Да и какая, собственно, разница? Казалось, запись длится целую вечность. Страйкер неподвижно замер, молча уставившись в монитор.

Ближе к концу детектив увидел следующее: мальчик лет шестнадцати, переодетый Джокером, попытался скрыться. Он бросился через столовую к выходу, но добежать не успел и спрятался под столом в ближайшем ряду. Люди в масках окружили его, вытащили из укрытия, приставили к груди оружие и начали трясти, словно пытались что-то у него узнать. Мальчик что-то произнес, и тогда они толкнули его на пол, прицелились и выстрелили ему в висок.

Видеозапись продолжалась: стрелки прошли через всю столовую к забившейся в угол девочке. На ней не было маскарадного костюма, просто обычная школьная форма: плиссированная юбка, казавшаяся серой на черно-белой видеозаписи, и белая блузка с нашитой эмблемой школы. Нападавшие ткнули ей пистолетом в лицо, как будто хотели что-то узнать и у нее. Она открыла рот, закричала и закрылась руками в тщетной попытке защититься. Один из нападавших выхватил из-за пояса другой пистолет, дважды выстрелил ей в грудь, а потом еще раз в голову, и девочка упала ничком на пол. Ни судорог, ни спазмов – просто застыла без движения.

Как будто обрела покой.

Во время просмотра Страйкер впал в прострацию: на этом маленьком экране все казалось каким-то ненастоящим, детской игрой. Дети падали и оставались лежать неподвижно. Пятна черной жидкости растекались на их одежде, на столах и полу, как будто это была не кровь, а машинное масло. Чем дальше, тем завороженней он смотрел на экран, словно во власти темной магии.

Стоя над телом девочки, стрелки повернулись друг к другу – будто ее и не существовало, будто перед ними лежал просто ворох одежды или списанный гимнастический мат. Судя по всему, они о чем-то говорили. Потом, словно по команде, повернулись и быстрым шагом пошли по столовой, стреляя во всех без разбору – по крайней мере, так это выглядело в записи. Страйкер насчитал пять жертв. Он ждал, когда на экране наконец появятся они с Фелицией, но этого так и не произошло – запись внезапно оборвалась.

– Икабод, это еще что?! – пораженно обернулся он.

С лица технаря исчезла довольная улыбка.

– А что? – обиженно огрызнулся он. – Ничего странного, это все, что у нас есть.

– Все?!

– Систему только-только поставили, – пожал плечами Икабод, – она еще не работает в полную силу. Камеры сделали пробную запись – тестовую. По-другому их пока использовать и не предполагалось! Вашу мать, нам и так повезло, что у нас есть хотя бы эта запись!

– А звук? – Выругавшись, Страйкер вцепился в спинку стула. – Что со звуком?

– Пока что сплошная какофония – без толку. Я переслал копию моему ассистенту в отдел обработки видеозаписей, может, сумеем подчистить. Я займусь этим, когда мы тут закончим, но на это потребуется некоторое время. Материал записан в формате «ком-тек», а у них свои цифровые кодеки…

– Икабод, ты опять говоришь на своем тарабарском!

– Ладно, – вздохнул Икабод, – иными словами, нам нужно разархивировать и перекодировать запись, так лучше?

– А некоторое время – это сколько? – Страйкер взглянул на часы.

– Несколько дней, – беспомощно ответил Икабод.

– Мы не можем ждать так долго… Черт, а я-то думал, что ты у нас прям Билл Гейтс!

– Скорее, Стив Джобс… – поправил его Икабод и попытался выдавить улыбку. – Слушай, мне жаль, но быстрее никак: это же математика, сжатая информация, решение числовых задач… Числа – это числа, тут чудес не бывает…

Облокотившись о стол, Страйкер внимательно посмотрел на экран. В программе имелся графический слайд-бар, с помощью которого можно было выставлять нужное время. Детектив схватил мышку, отмотал назад до того момента, как двое нападавших вытащили беднягу Джокера из-под стола.

Это произошло на 362-й секунде.

Страйкер еще раз просмотрел сцену, где бандиты застрелили девочку. Она заканчивалась на 451-й секунде.

Записав эти цифры в блокнот, он вырвал листок и протянул его Икабоду.

– Сделай копию только этой части записи, мне нужен звук вот этого отрывка. Он самый важный, остальное доделаешь потом!

Икабод молча кивнул, вытирая капли пота с длинного крючковатого носа, и судорожно сглотнул, как будто у него в горле пересохло. Потом схватил еще один диск с верхней полки, вставил в дисковод и запустил копирование.

Страйкер пошел было к двери, но остановился, обернулся и посмотрел на коллегу:

– Икабод, слушай внимательно! Сообщи мне, как только все будет готово, хорошо? Сразу же! Эта запись пока что самая главная улика. Я должен выяснить, кто это такие, хотя бы понять, из этой они школы или нет. Поэтому мне нужно знать, о чем они говорят, даже если удастся разобрать всего пару слов!

– Будет сделано, шеф!

– И еще надо установить личность ребенка.

– Которого? – растерянно посмотрел на него Икабод. – Того парнишки? В костюме Джокера?

– Да нет, девочки! Тут все ясно: им нужна была она!

Глава 18

Страйкер шел по рекреации, звук его шагов громким эхом разносился по пустому вестибюлю. Детектив направлялся в столовую посмотреть на тела тех, кого ему удалось подстрелить. Живот крутило, сердце замирало в груди. Следовало этим заняться несколько часов назад, но что поделать, сегодня все не слава богу…

Не успел он дойти и до середины вестибюля, как двери центрального входа распахнулись и в школу влетела Фелиция, принеся с собой дуновение свежего холодного ветра и запах осенней листвы. Страйкер сделал глубокий вдох в надежде избавиться от запаха запекшейся крови. Этот металлический запах преследовал его повсюду – в кабинетах, коридорах, на лестнице… Даже от него самого пахло так же, собственная кожа казалась грязной и липкой. Отогнав эти мысли, он помахал Фелиции:

– Ну что, как прошло?

Она приблизилась с обиженным лицом, держа в руках стопку желтых листков, и без церемоний заявила:

– Получите – распишитесь. Наву Сангеру можешь вычеркнуть: ей прямо сейчас делают операцию по удалению аппендицита в больнице Святого Павла.

– А второй ассистент? Как его там звали… Шерман Чан!

– Пока не могу найти, – покачала головой Фелиция. – В списке его нет, учителя не в курсе.

– В каком списке?

– В этом. – Она помахала желтыми бумажками и улыбнулась. – Список пострадавших!

– Господи, Фелиция! А что тут веселого? Это же список погибших детей! – не выдержал Страйкер, но тут же осекся и протянул руку за списком. – Дай взглянуть, – попросил он.

Фелиция нехотя протянула ему бумаги. Списки жертв занимали несколько страниц. Погибшие были перечислены пофамильно, в алфавитном порядке, с указанием места обнаружения тела. Дойдя до шестой страницы с подзаголовком «Столовая», Страйкер остановился. Желудок судорожно сжался. В этой секции значились всего три девочки, но не успел он попытаться сообразить, какая из них была на видео, как Фелиция сказала:

– Шантель О’Рэйли.

– Что?! – недоуменно посмотрел на нее Страйкер.

– Та девочка, которую застрелили в углу. Ее зовут Шантель О’Рэйли.

– А ты откуда…

– Поговорила с Икабодом. Списки полные, обновили последний раз пять минут назад, только что забрала прямо у директора Майерс.

– Как там Кэролайн? – тяжело вздохнул Страйкер, продолжая листать списки. – Держится?

– Она выдержит.

– Да, а что ей еще остается? – с отсутствующим видом кивнул Страйкер.

Всего в списке погибших было двадцать человек, но его интересовали трое: Конрад Макмиллан, Тина Чоу и Шантель О’Рэйли.

Первых двоих он знал, о третьей никогда не слышал. Убийцы пришли именно за ними. Поговорив с Меган Линг, он был полностью в этом уверен. Но почему? Как они связаны между собой? Он уставился в список, отчаянно надеясь, что сейчас на него снизойдет озарение: национальность, социальный статус, возраст или класс… но нет, ничего…

Страйкер понятия не имел, кто такая Шантель О’Рэйли, но вот Конрада Макмиллана и Тину Чоу когда-то знал. Правда, это было четыре года назад, с тех пор они очень сильно изменились: Конрад учился уже в двенадцатом классе и, судя по всему, пользовался популярностью, а Тина – в десятом и, похоже, оставалась серой мышкой.

Ничего общего!

Так почему же именно эти двое?

Их должно что-то связывать… что-то прячется за всей этой дикой жестокостью, должна быть связь! Так оно всегда бывает: мы видим только верхушку айсберга, понятия не имея, что скрывается под толщей воды. Страйкер достал ручку и обвел три фамилии.

– Мы что-то упускаем… насчет этих троих…

– Джейкоб, да тут больше двадцати человек, – скрестив руки на груди, возразила Фелиция. – Уж не говоря о нескольких десятках пострадавших! Версий может быть миллион!

– Но этих троих выделили особо.

– Это всего лишь наше предположение!

Страйкер ничего не ответил, продолжая мрачно смотреть на списки. Это не просто очередное дело. Здесь речь идет о жизни детей и целых семей. Интересно, сколько родителей погибших уже обо всем знают? Будучи отцом, он прекрасно представлял, в каком отчаянии должны сейчас находиться эти люди и как тяжело сообщить им эту новость. Одна мысль об этом причиняет боль.

– За мной, – сказал он Фелиции, наконец очнувшись от тягостных размышлений.

– Куда мы идем?

– В столовую. Надо осмотреть тела.

Страйкер быстро шел по школьным коридорам, Фелиция молча следовала за ним. Как только он произнес слово «столовая», как она тут же помрачнела и морщинки под глазами как будто стали глубже. Видимо, она чувствует то же, что и я, подумал детектив, это и понятно.

У входа толпились полицейские и врачи, и, несмотря на суету, место казалось безопасным и совсем не похожим на зону военных действий, как сегодня утром.

– Ты в порядке? – Страйкер остановился, повернулся к Фелиции и посмотрел ей в глаза.

– Да, в полном, – кивнула она.

– Вот и хорошо. Не обижаешься?

– А чего мне обижаться? – Она искоса посмотрела на него.

– Ну ты как-то странно себя повела в кабинете у Кэролайн. Когда я послал тебя проверить, что там с этой Навой Сангерой.

– Ох, Джейкоб, неужели ты не понимаешь? Послал! Ты мне приказ отдал! Приказ, мать твою, да еще на глазах у всех! – воскликнула она, но напарник и не думал извиняться и смотрел на нее совершенно озадаченным взглядом. – Я тут не стажер, Джейкоб, я, вообще-то, здесь работаю! Уже полгода! У меня раскрытых дел больше, чем у всех остальных! Если бы ты удосужился зайти на службу, то быстро бы оказался в курсе дела! – закончила она свою тираду.

– А ты бьешь по больному месту! – с улыбкой произнес Страйкер, подождав, пока она успокоится. – Да, дорогая?

– Ну, я же вампирша, а чего ты ожидал? И только не надо всех этих разговоров о честности и так далее! Ты всегда играешь нечестно! Ни разу, сколько я тебя помню, ты не был со мной честен!

– Погоди, мы сейчас про работу или про нас с тобой?

– Ну вот, опять! Тебе бы все шуточки!

– Да я просто пытался разрядить…

– Не надо ничего разряжать! Я уже давно не салага! Ни в полиции вообще, ни в убойном отделе в частности! И мне не нравится, когда со мной так обращаются! Черт, да кто из нас только что вышел на работу? Если кто из нас и должен раздавать приказы направо и налево, так это я, а не ты!

– Фелиш, перестань, – удивленно рассмеялся он, – я же ветеран! Десять лет в убойном отделе, чего ты ожидала? Черт, да ты работаешь здесь столько, сколько я времени провел в столовке на обеденных перерывах! Я как бы старший, понимаешь? Это дело веду я, и точка!

– Это ты так решил!

– Возможно, но я имею на то право!

Фелиция открыла было рот, но промолчала и как-то сникла, как будто их перепалка лишила ее последних сил.

– Давай уже поскорей разберемся с этим, – тихо и без злости добавила она, взглянув в сторону столовой.

– Давай, – согласился Страйкер и дотронулся до ее руки. – Слушай, Фелиция… Прости, мне правда жаль. Я не хотел. Даже не сообразил, что сделал что-то не так.

– Я поговорила кое с кем из ребят. – Она кивнула в знак примирения. – Они сказали, что Кортни поехала в «Метротаун» за костюмом для Парада заблудших душ в пятницу. Когда началась стрельба, она была уже там. Так что с ней все в порядке, она в безопасности. Просто, как обычно, не отвечает на твои звонки.

– Спасибо, – медленно выдохнул он и замолчал.

– Всего лишь хотела, чтобы ты знал. – Фелиция озадаченно посмотрела на него. – Поверь, испытывать облегчение в такой ситуации – это нормально. Ты же все-таки человек! Ну, насколько мне известно.

Он попробовал улыбнуться в ответ, но не смог. Кортни в безопасности – отличная новость, хотя он с самого начала так и думал. Но почему-то облегчение детективу испытать так и не удалось. Сейчас он чувствовал, что слишком многое зависит от каждого принятого им решения.

– Я задел его, – внезапно произнес он.

– Что? – не поняла Фелиция.

– Того бандита, который ушел, Красную Маску. Я задел его, когда прострелил заднее стекло машины. Я это знаю, просто чувствую! Я задел его, и он ранен.

– Ну да, я знаю. Так это же хорошо! – озадаченно добавила она.

– Не хорошо! Это катастрофа! – воскликнул Страйкер. – Нет ничего хуже раненого зверя! Если он планировал убить еще каких-то детей, то я сделал самое худшее, что только мог, – заставил его поторопиться!

Страйкер замолчал. Леденящий страх наполнил его изнутри. Интуитивно он чувствовал: произойдет что-то ужасное, и он будет за это в ответе. Что-то, о чем он очень сильно пожалеет.

Сомнений быть не может – эти смерти не последние.

Глава 19

Красная Маска открыл глаза и огляделся. Он лежал на столе в маленькой комнате, в глаза светили лампы, яркие, как зимнее солнце. В дальнем углу у сероватой стены стоял невысокий лысый старик – врач. Его лицо избороздили глубокие морщины, и оно казалось вырезанным из дерева.

Врача звали Джун Кье.

Красная Маска отрешенно смотрел в сияющий белизной потолок. Внезапно перед глазами возник Ким Фам, щелкнул пальцами и бросил охранникам у двери:

– Проваливайте!

В комнате остались только Красная Маска, Ким Фам и доктор.

– Отпустите меня, – произнес Красная Маска.

– Не шевелитесь. – Доктор положил руку ему на плечо.

Он и не собирался. Прикрыв глаза, Красная Маска начал вспоминать…

Белый костюм Ким Фама вдруг превратился в серую куртку и зеленую кепку. Из окна доносились стоны – кричали женщины, которых держали в той комнате.

– Вы спецагент Центрального разведывательного управления, – произнес лишенный эмоций голос.

– Сестра, – произнес Красная Маска, понимая, что сейчас ему восемь лет, – где моя сестра?

– Вы работаете на Союз Советских Социалистических Республик.

– Нет! Нет! Моя семья…

– В этих продуктах содержится биологическое оружие.

– Что?!

– Вы подделали медицинские справки, чтобы подорвать репутацию этой больницы, потому что она лучшая в своем роде и славится на всю страну.

– Я хочу к маме! Где моя мама?

Видение растаяло, и из мутного тумана вновь появилось напряженное толстощекое лицо Ким Фама.

– Твою мать, это плохо! Плохо, плохо, плохо! Дело не закончено! Начальники не обрадуются! – восклицал он, расхаживая по комнате взад-вперед и ожесточенно потирая виски кулаками. – Ты меня слышишь? – спросил он у Красной Маски по-английски: их диалекты слишком сильно различались. – Твою мать, ты вообще что-нибудь слышишь?

Его голос показался Красной Маске слишком громким и тихим одновременно, но он все-таки ответил:

– Я здесь. В сознании.

– Что там случилось, мать твою? – сердито спросил Ким Фам. – Работу сделали?

– Пришел какой-то человек. – Красная Маска с трудом сдерживал тошноту, пытаясь сопротивляться потоку захвативших его образов. – Словно призрак. Из ниоткуда.

– Человек? Что еще за человек? Ты о чем? Коп?

– Солдат.

Ким Фам замолчал и посмотрел на плоский монитор на дальней стене. По всем каналам показывали новости о перестрелке в школе Святого Патрика. Яркие кадры: желтая полицейская лента, тела погибших детей, обезумевшие от горя родители, куча копов… Фам долго перещелкивал с одного канала на другой, а потом довольно кивнул, медленно повернулся и с подозрением посмотрел на Красную Маску:

– Где Тран?

– Трана больше нет, – с болью в сердце ответил Красная Маска.

– Перестань говорить загадками! – заорал Ким Фам. – Что с Шерманом Чаном?

– Разобрались. Все по плану. Но не с Квентом Вонгом.

– Квент… – бесстрастно произнес Ким Фам. – И ты дал ему уйти?

– Он не явился. Поэтому пришлось пойти Трану.

– Твою мать! Снова провал! Ты представляешь, что теперь будет?! Они этого не потерпят!

Ким Фам выхватил мобильный, спешно набрал номер и быстро заговорил на незнакомом Красной Маске диалекте.

– Где тело Трана? – спросил он, закончив разговор.

– Где упало.

– Заткнись, твою мать, и говори по-человечески! И где оно упало?

– В школе.

Ким Фам устремил взгляд вдаль, а потом кивнул, слегка сжал здоровое плечо Красной Маски и произнес:

– Отдыхай, друг мой. Тебе нужно поправляться.

Красная Маска успел заметить, что, прежде чем выйти из комнаты, Ким Фам искоса взглянул на доктора и тот слегка кивнул.

Надо действовать.

Доктор подошел со шприцем, но Красная Маска быстро схватил старика за запястье:

– Что это за лекарство?

– Это… это антибиотик, – засуетился старик, пытаясь высвободиться.

– Как называется?

– Наксопрен…

– Врешь!

Одним быстрым движением Красная Маска с оглушительным хрустом сломал старику запястье. Доктор закричал и упал, Красная Маска вскочил на ноги и увидел, как Ким Фам оборачивается в дверях и тянется за пистолетом.

Красная Маска оказался быстрее: здоровой рукой он выхватил из-за пояса свой «глок» и три раза выстрелил от бедра.

На белом костюме Фама расплылись красные пятна, он издал сдавленный хрип, накренился вперед и упал на грязный зеленый линолеум. Дверь на лестницу тут же распахнулась, в комнату ворвались охранники – те самые, которые привели сюда Красную Маску.

Он пристрелил их обоих. Не успели тела осесть на пол, как он бросился к выходу, запер дверь, обернулся и посмотрел на врача. Старик забился в угол, продолжая сжимать шприц сломанной правой рукой.

– Я ничего не сделал! – прошептал он. – Ничего!

– Неправда, – подходя к нему, возразил раненый. – Вы много чего сделали, доктор Кье. В Ву-Нуаре и Анлонг-Венге. Вы делали ужасные вещи. Как называется лекарство?

– Наксопрен! Наксопрен!

– Вколите его себе.

– Но я… я не болен, – пробормотал врач и посмотрел на Маску круглыми от ужаса глазами.

– Я сказал: вколите!

Врач не шевелился. Красная Маска выхватил у него шприц и воткнул иглу старику в плечо.

– Пожалуйста, не надо! Прошу, Мок Гар Тьен! – запричитал старик, но Красная Маска не собирался его слушать и ввел все содержимое шприца.

Старик ахнул. Задрожал. Заплакал.

– Слезы? Вы плачете, доктор? Вы? Какая ирония, – жестко произнес Красная Маска, – и как оскорбительно для ваших жертв!

Старик открыл рот, но начал захлебываться слюной. Схватился за грудь, обмяк и упал навзничь, словно тряпичная кукла. Дыхание стало глубоким и тяжелым, скоро его затрясло, изо рта пошла пена, и он затих.

Угроза миновала.

Красная Маска с трудом встал и застонал, оперевшись на раненую руку. Внимательно посмотрел на экран: там в новостях показывали полицейского. Того самого, который все испортил! Появился из ниоткуда и все испортил! Надпись гласила: «Детектив Джейкоб Страйкер».

Красная Маска пустым взглядом посмотрел на человека, который убил Трана.

Пусть приходит, подумал он, это ничего не изменит. Я найду девчонку и доведу дело до конца.

Направляясь к выходу, он думал лишь об одном: девчонку надо отыскать. Ей единственной удалось уйти. Трана больше нет, и теперь главное, чтобы она умерла. Он обязательно найдет ее и убьет.

Глава 20

Страйкер с Фелицией подошли к открытым дверям столовой. Перед ними стоял молодой полицейский: восточноиндийского происхождения, ростом метр восемьдесят или около того, с квадратным подбородком. Внушительный малый, но новичок, сразу видно. Только новичков расставляли по постам. Подойдя поближе, Страйкер взглянул на номер значка, блестевшего на форменной рубашке, и понимающе кивнул: парнишка еще и шести месяцев не прослужил.

Всего полгода в полиции, но этот день он наверняка запомнит как самый ужасный за всю свою карьеру.

Страйкер предъявил удостоверение и натянул на ботинки бахилы, Фелиция последовала его примеру. Затем напарники надели резиновые перчатки, приподняли полицейскую ограничительную ленту и прошли в столовую.

Первое, на что обратил внимание Страйкер, – запах. В столовой очень странно пахло: не кровью, не мочой, не чем-то отвратительным – скорее чем-то сладким, похожим на карамель. Он взглянул в сторону кухни и увидел разнесенную вдребезги стойку с бутылками кока-колы. Темная жидкость растеклась по полу, оставив липкие пятна. Страйкер вдруг вспомнил, как упал, пытаясь укрыться от выстрелов, – эта картинка ярко вспыхнула в мозгу в точности такой, какой и была в действительности шесть часов назад.

Вздрогнув от столь живого воспоминания, детектив замедлил шаг и вдруг почувствовал, как Фелиция сверлит его взглядом: пытается понять, что происходит. Если он остановится хоть на секунду, она начнет спрашивать: «Джейкоб, может быть, еще слишком рано? Джейкоб, возможно, тебе нужно время? Джейкоб, ты в порядке?»

Не глядя напарнице в глаза, он бросил: «Пол липкий» – и пошел дальше по клейкой жиже. Подойдя к зоне, где стояли столы, – к месту, где началась стрельба, он тут же заметил четыре накрытых простынями тела. Это были ученики.

Он отвернулся, увидел еще одно и по расположению сразу догадался, что это киллер.

– Белая Маска! – Завороженно посмотрев на тело, Страйкер подошел ближе.

Стрелок лежал на спине между первым и вторым рядами столов. Вокруг тела застыла кроваво-красная пленка, огороженная красными конусами и яркими полосками желтой ленты, словно одно место преступления внутри другого.

Страйкера охватили противоречивые чувства. Эмоции бурлили, сливаясь в странный гул, в котором было сложно выделить что-то одно. Взяв себя в руки, он подошел к ограждению, приподнял ленту, нагнулся и посмотрел на тело.

Головы у стрелка практически не было, обеих ладоней тоже: Красная Маска сделал три выстрела в упор. Глядя на изуродованное тело, Страйкер вспоминал оглушительный звук пальбы, сотрясавший стены помещения: бум, бум, бум! Находясь в непосредственной близости от тела, детектив ощущал запах смерти. Его не перепутать ни с чем: моча, кровь и фекалии. А еще легкий, едва различимый запах жженого пороха, словно в напоминание о том, что произошло.

– От этой сволочи мало что осталось, – произнес Страйкер.

– Да уж… – протянула Фелиция. – Что называется, голову потерял…

Опустив ленту, Страйкер отошел. Проанализировав положение тела Белой Маски, он вычислил место, где должен был стоять Красная Маска, и показал на участок позади погибшего:

– Надо поискать вот там зубы – может, удастся хоть как-то идентифицировать этого ублюдка.

– Криминалисты уже искали.

– Нашли что-то?

– Нет, но они тут все вверх дном перевернули…

– Неважно, просто ищи хоть что-то!

Фелиция хотела было запротестовать, но передумала, молча покачала головой и пошла между вторым и третьим рядом столов. Через несколько шагов наклонилась и подняла патрон, закатившийся под стол в перестрелке. Присмотрелась повнимательнее: латунная гильза с глубокой посадкой пули, довольно хрупкая.

– «Гидра-шок». – Она повернулась к напарнику, протягивая ему находку.

Страйкер вспомнил рваные края входных отверстий у большинства погибших детей.

– Оформи как улику, – бросил он, и они продолжили поиски.

Действуя в одиночку, Страйкеру легче удавалось сосредоточиться. Он посмотрел на шею Белой Маски: сплошная рваная рана, края блестят, торчат белые обломки кости и желтоватые хрящи, которые разорвало прямо в теле.

Странное строение мышц шеи, подумал детектив, слишком мощная для подростка. Страйкер взялся за ключицы и попробовал пошевелить – кости поддались с трудом, возможно, окостенение на уровне грудины. А это означает, что их загадочный подозреваемый старше, чем они изначально предполагали: похоже, ему за тридцать. Точно сказать сложно, но обязательно стоит поговорить на этот счет с судмедэкспертами.

На шее Белой Маски с левой стороны обнаружилась странная золотистая татуировка, выделявшаяся на смуглой коже. Страйкер наклонился, чтобы получше рассмотреть: то ли каллиграфия, то ли просто какой-то витиеватый узор в стиле трайбл – сложно сказать, большая часть рисунка была уничтожена выстрелом. Судя по ярким цветам и четкости исполнения уцелевшего участка, ее явно сделал профессионал. К сожалению, сохранилось всего процентов двадцать: выстрел разнес голову и большую часть шеи. Страйкер сделал пометку в блокноте, записав расположение татуировки и как мог срисовал то, что осталось. Потом позвал Фелицию, но та не впечатлилась его находкой.

– Тебе как кажется, это золотистый или желтый?

– Солнечный янтарь, – язвительно ответила она.

– Фелиш, – вымученно улыбнулся Страйкер, – я серьезно!

– Золотистая. Конечно золотистая. – Она встала на колени и заглянула под полицейскую ленту. – А еще красный цвет, по верхнему краю.

– Красный? – удивился Страйкер и наклонился к телу.

Фелиция права: сначала он решил, что это запекшаяся кровь, но цвет был слишком ярким по сравнению с коричневатой коркой – это, без сомнения, чернила!

– Молодец! – похвалил он напарницу.

Записав все в блокнот, он присмотрелся к груди Белой Маски. Сразу под ключицей, слева, около сердца, была кое-как вытатуирована цифра 13. Ну что ж, уже кое-что!

Продолжив осмотр, Страйкер заметил крошечную черную дырку посреди грудины, практически незаметную на фоне кровавого месива на месте шеи – это точка контакта с целью. Сюда вошла пуля, миновала мертвую точку, а потом вышла с задней стороны горла, разорвав в клочья шейные позвонки.

Страйкер долго смотрел на пулевое отверстие, и воспоминания снова нахлынули на него мощным потоком. Все произошло так быстро, он действовал, больше полагаясь на реакцию и мышечную память, чем на осознанные решения. А что было бы, не сумей он поразить цель так точно с первого же выстрела? Даже подумать страшно…

– Этот выстрел оказался смертельным. – К нему подошла Фелиция, держа руку на рукоятке пистолета в кобуре. – Возможно, спас нам жизнь. И не только нам.

Она говорила спокойно, без тени эмоций, как будто обсуждала его очередной удачный выстрел в тире или видеоигре.

Страйкера это сводило с ума: он тут держится из последних сил, а Фелиция каким-то образом умудряется оставаться невозмутимой и сосредоточенной!

– Ну да, попал в самую точку, – наконец буркнул он.

– Отличный выстрел.

– Кто-то из нас должен был это сделать.

Фелиция поморщилась и отвернулась, и Страйкер тут же пожалел о своих словах. Ах ты, болван, выругался он про себя, ну зачем так? Догнав Фелицию, он попытался извиниться:

– Слушай, прости! Я не нарочно…

– Нет, Джейкоб, нарочно!

– Фелиция…

– Не мешайте, шеф, – отчеканила она. – Я ищу зубы. Вы же сами приказали.

Страйкер замер, не понимая, то ли разозлиться, то ли попробовать еще раз попросить прощения. Он молча смотрел, как напарница обходит помещение, внимательно глядя себе под ноги. Длинные каштановые волосы красивой волной обрамляли слегка смуглые щеки. Настоящая красавица – Страйкер часто думал об этом, но никогда не говорил ей. Внезапно он вспомнил то недолгое время, что они провели вместе, – чудесные два месяца, небольшая передышка от горя, которое охватило его после потери Аманды. Сейчас он жалел об этом, хотя тогда это было именно то, что нужно. Однако с тех пор им было тяжело вместе работать, тяжело оставаться друзьями.

Как бы он хотел вернуть те времена…

Голубые двери столовой распахнулись, Страйкер обернулся и увидел, что к нему направляется полицейский. Коротышка с неровно постриженными седыми волосами, кустистыми седыми бровями и свисающим над ремнем животиком был похож на безумного профессора.

Джима Баннера Страйкер считал хорошим другом. Все звали его Лапшой: однажды он чуть не задохнулся, подавившись сливочными лингвини в ресторане «Хижина лапши» в Бернаби. Лапша работал в лаборатории. Да нет, какое там – он сам и был лабораторией! Трудился семь дней в неделю по двенадцать часов в день! В руках у него, как всегда, был ультрафиолетовый излучатель и ящик с инструментами. Завидев Страйкера, он засеменил быстрее и крикнул на всю комнату:

– Эй, Горе-капитан! А ну отойди с моего места преступления!

Горе-капитан! Лапша относился к тем немногочисленным избранным, кому позволялось так называть Страйкера. И то исключительно потому, что он был владельцем того самого катера стоимостью восемьдесят тысяч долларов, который Страйкер умудрился потопить лет десять назад на корпоративном выезде за город.

– Лапша, это мое место преступления, – улыбнулся ему детектив.

– А вот и нет! – заверещал Лапша, подходя к телу Белой Маски. – Придется подождать! Меньше всего на свете я хочу, чтобы твое чертово ДНК испортило мне все пробы!

– Да я же осторожно! – Страйкер взглянул на часы. – Надо же, неужели ты наконец-то соизволил появиться! Через шесть часов после преступления! Ты чего так долго? Шведский стол без ограничений открыли поблизости?

– Да, твоя мама открыла! Знаешь, что я ел? Даю подсказку: я не вегетарианец! – добродушно отшутился Лапша, и Страйкер рассмеялся в ответ. – Я уже два раза тут был, идиотина! Просто не хватило образцов крови, но с этим, – добавил он, взглянув на тело, – проблем не будет…

– А чем пока порадуешь? – Страйкер посерьезнел, улыбка исчезла с его лица.

– У парня в заднем кармане штанов нашли бумажник. Пока ничего не подтвердилось, но там были документы на имя некого Квентона Вонга – девятнадцать лет, родился двадцать пятого декабря.

– Ой ты боже мой, прям под Рождество… Девятнадцать, говоришь? Что-то мне кажется, этот парень постарше будет.

– Согласен, – кивнул Лапша.

– А что за документы?

– Да ничего особенного: права, армейский жетон, банковские карты, ну и конечно, старый ученический билет школы Святого Патрика. Указанный адрес: Керрисдейл, Бальсам-стрит. Я уже отослал документы в лабораторию, чтобы сняли отпечатки.

Нападавшие, судя по всему, как-то связаны со школой, подумал Страйкер. Возможно, когда-то здесь учились.

– Ты его пробил, Лапша?

– Ага. Чист – приводов не имеет, никакого криминала за ним не числится.

– Что, вообще ничего? – нахмурился Страйкер. – С такими-то татуировками?

– Да ни хрена!

Страйкер посмотрел на ребра Белой Маски: слева виднелись несколько толстых неровных рубцов длиной около десяти сантиметров каждый.

– Это еще что-такое? И на руке такие же… Странные шрамы, правда?

– Странные, потому что он их заработал еще в детстве – деформация в процессе роста и все такое… Не знаю, Горе-капитан, пока рано говорить, – пожав плечами, взглянул на тело Лапша. – Парня нет ни в одной из наших систем: ни в CPIC, ни в LEIP, ни в PIRS, ни в PRIME. Международные базы еще не проверял, но ты уж сам займись. Я и так за тебя кучу работы сделал.

Страйкер задумался: если парень чист и никак не связан с преступным миром, то это очень странно… Даже невероятно!

Лапша натянул латексные перчатки, кивнул Фелиции, которая до сих пор стояла в другом углу столовой с обиженным выражением на симпатичном личике, и язвительно спросил:

– А что стряслось с нашей испанской красавицей? Что-то сеньорита недовольна! Или она просто с тебя берет пример?

– Да если бы!

– Что, вы опять за старое? – расхохотался Лапша.

– Да она сущий инквизитор!

– Господи, Страйкер, ты ж только сегодня на работу вышел, да?

– Ага, – вздохнул детектив. – Позвони по результатам, – попросил он, закончил делать записи, закрыл блокнот и убрал его в карман.

– Привет, Лапша! – поздоровалась подошедшая к ним Фелиция.

– И тебе привет, о моя персидская принцесса!

– Я испанка! При чем тут Персия? – возмутилась она, но Лапша молча ухмыльнулся, пожал плечами и вернулся к работе с телом. – Сектор прочесан, шеф! – сухо отрапортовала она Страйкеру. – Зубов не обнаружено, шеф! Что будем делать дальше, шеф?

– Пока ничего. Надлежащий осмотр места преступления окончен!

Страйкер отвернулся и твердым шагом пошел в северо-восточный угол столовой – к тому месту, куда все это время не решался подойти. К месту, где лежало тело второго стрелка.

Стрелка, который, по мнению Лароша, «мог оказаться невиновным».

Черная Маска.

Глава 21

Страйкер подошел к телу Черной Маски и огляделся в поисках его оружия. AК-47, «калашников» – по крайней мере, сегодня утром в этом детектив не сомневался. Автомата рядом с телом не было. Страйкер припомнил: когда он подстрелили Маску, автомат перелетел через стойку раздачи и упал на пол. Зашел за стойку – ничего! Только разодранные в клочья лимонадные банки, стаканчики с желе и готовые сэндвичи.

У Страйкера появились сомнения: затылок начал немного гудеть, словно перед приступом мигрени. Пытаясь не поддаваться слабости, он притворился, что этого ощущения просто нет, и вдруг заметил на полу еще один патрон – длиннее, чем тот, который нашла Фелиция, и более заостренный. Гильза из серой стали, оболочка пули из тусклой меди – «калашников», однозначно!

Находка окончательно рассеяла все сомнения: наверняка автомат забрали при первичном осмотре места преступления. Не могли же они и в самом деле оставить без присмотра валяющийся на полу ствол, да еще в школе! Это надо будет выяснить, подумал он, хотя какая-то часть его не хотела знать ответ на этот вопрос.

Черную Маску было плохо видно в тусклом освещении: лампы дневного света разбило отлетевшими осколками.

Сцена получалась подходящая, почти что поэтичная – черная маска, мертвое тело в густой тени…

Второй стрелок лежал точно в такой же позе, как и первый: на спине, руки раскинуты, глаза невидящим взглядом смотрят в потолок. Желтое полицейское ограждение словно помещало это третье место преступления в подарочную коробку, только рождественского банта не хватало. Страйкер надел новые перчатки.

– Я там еще не закончил! – крикнул ему Лапша.

– Да ты никогда не закончишь!

– Не лезь туда, Горе-капитан!

Глубоко задумавшись, Страйкер не ответил. Красная Маска не пожалел времени, чтобы уничтожить лицо и руки другого стрелка, Белой Маски, в кармане которого лежали документы на имя Квентона Вонга, а с телом третьего подельника возиться не стал. Почему? Что-то тут не сходится! Страйкер наклонился над трупом и принялся внимательно изучать его: стрелок не такой накачанный, худой – не похоже на взрослого мужчину. Вполне возможно, что это подросток – кто-то из учащихся.

Детектив посмотрел на маску стрелка – черная, плотно облегающая лицо, две горизонтальные прорези для глаз.

Два ранения – одна пуля вошла прямо в голову (отличный выстрел на поражение), другая застряла в грудине. Страйкер сосредоточился на первом, смертоносном выстреле: пуля попала в левую щеку, уничтожив примерно треть хоккейной маски.

Детектив вспомнил, что сказал Фелиции Ларош: «Возможно, мальчик невиновен».

Невозможно, подумал Страйкер, однако эта фраза продолжала преследовать его.

Осторожно потянув маску наверх, он снял ее с головы стрелка. Запекшаяся кровь прилипла к пластику, словно вторая кожа. С легким щелчком маска снялась, и детектив увидел лицо бандита.

Третий киллер оказался подростком. Никогда раньше Страйкер его не видел. Азиатского происхождения, совсем юный – лет шестнадцать, не старше… Страйкер задумался.

– Фелиция! – позвал он.

Напарница разговаривала с Лапшой, но, услышав голос Страйкера, повернулась к нему:

– Что?

– Позови Кэролайн!

Фелиция ничего не ответила, видимо обидевшись на приказной тон, однако кивнула, вышла из столовой и через пять минут вернулась с директором Майерс. Кэролайн уже не плакала, но была смертельно бледна.

– Я здесь! – позвал Страйкер, заметив, что она с трудом передвигает ноги.

Фелиция шла уверенно, совершенно спокойная и невозмутимая, директор Майерс едва за ней поспевала, как будто каждый шаг причинял ей боль. Она смотрела по сторонам, приостанавливалась возле каждого из укрытых тел. На ее лице застыла скорбная маска. Страйкер прекрасно знал, о чем она думает: «Кто же из моих детишек лежит под этими простынями?» Такой шок трудно пережить не только обычному гражданскому, но и бывалому полицейскому.

Директор Майерс остановилась в паре метров от полицейского заграждения, за которым стоял Страйкер, и поежилась, словно от порыва ледяного ветра.

– Кэролайн…

– Ты хочешь, чтобы я посмотрела на него?

– Думаю, я знаю, кто это. По-моему, и ты это знаешь, – взглянул на директора детектив. – Предупреждаю, пуля вошла прямо в лицо. Большая часть повреждений на затылке, где выходное отверстие, но зрелище все равно не из приятных…

– Хорошо, – с трудом выдавила Кэролайн.

– Узнаёшь этого парня? – Страйкер вздохнул, сделал шаг в сторону, чтобы не загораживать ей тело.

Директор Майерс молчала, слегка пошатываясь. Фелиция подхватила ее под локоть, испугавшись, что дама упадет в обморок. Через несколько секунд по щекам Кэролайн заструились слезы.

– Это Шерман… – прошептала она. – Мой ассистент…

– Теперь мы знаем, кто отключил камеры наблюдения, – кивнул Страйкер и подошел к ним, приподняв желтую ленту. – Кэролайн, что он за человек? – мягко спросил Страйкер. – На самом деле? С кем он общался?

– Шерман… Шерман всегда был хорошим мальчиком. Правда, очень хорошим!

– Хорошие мальчики не убивают детей, – коротко ответил Страйкер и вместе с Фелицией отвел директора в сторону, на другой конец столовой, чтобы вид крови и мертвых тел не отвлекал ее. – Каким бы ты ни считала этого мальчика, Кэролайн, это неправда, – без обиняков сказал он. – Забудь об этом, он совсем не такой, как ты думала. А теперь, пожалуйста, сосредоточься. Подумай хорошенько. Что за человек Шерман Чан и с кем он общался?

Директор залезла в карман пиджака и вытащила пачку ментоловых «Кул лайтс».

– Убери, пожалуйста, это место преступления, – мягко попросил ее Страйкер, и она повиновалась.

– У него… у него было мало друзей. Шерман большую часть свободного времени проводил за компьютером, он вообще одиночка… Хотя, постой, он все-таки дружил с двумя ребятами: с одним из компьютерной лаборатории и еще с его другом. Тот постарше на несколько лет, тоже у нас учился, но бросил школу.

– Как их зовут?

– Того, что из лаборатории, зовут Реймонд Ленг. Он у нас учится по обмену, приехал из Гонконга. Не очень хорошо говорит по-английски. Могу достать его личное дело.

– Отлично, оно нам понадобится! – Страйкер записал имя в блокнот и вопросительно взглянул на Кэролайн. – А второй? Который постарше?

– Квент Вонг, он…

– Квент Вонг? – перебил ее Страйкер. Он оглянулся на изуродованное тело стрелка, вокруг которого суетился Лапша, и быстро взглянул на Фелицию, делая ей знак помолчать, а потом снова повернулся к Майерс. – Кэролайн, мне надо поговорить с ними обоими.

– Кажется, они живут вместе, – кивнула Кэролайн. – Я достану тебе их адреса, телефоны и фотографии…

– Их еще не нашли? – перебил ее Страйкер.

– Реймонда сегодня не было в школе, а Квент – так он вообще у нас давно не числится… Да и когда числился, не часто появлялся.

Страйкера будто током ударило, но он промолчал. Взяв Майерс под руку, он вывел ее из столовой, попросил подготовить ему школьные фотоальбомы и любые недавние фотографии. Они пошли в ее кабинет, чтобы забрать необходимые ему распечатки. Внезапно Кэролайн остановилась, прислонилась к стене и зарыдала.

Страйкер отвернулся и вздохнул. Кэролайн уже никогда не станет прежней. Сможет ли она продолжать работать в этой школе?

И сможет ли она вообще продолжать жить дальше?

– Чутье тебя не подвело, – шепнула ему Фелиция. – Ну, насчет Черной Маски, ты был совершенно прав насчет этого парня.

– Я знаю. И знал с самого начала. Потому что нечего слушать Лароша, а не своего напарника!

– Слушай, Джейкоб, я вроде и не говорила, что не верю тебе! – вспыхнула Фелиция.

– Но ты и не говорила, что веришь!

– Не цепляйся к словам!

– Да что ты? Посмотри вот на того мертвого ребенка и скажи мне это еще раз! – не сдержался Страйкер. – Фелиция, только благодаря нам жертв не оказалось еще больше! Благодаря нам, а не Ларошу! И тут приходит этот хлыщ в белоснежной рубашке и хочет отобрать у меня пистолет! Да пошел он!

– Джейкоб…

Детектив отвернулся и раздраженно вытащил телефон. Взглянул на экран и поморщился: никто не звонил. Он снова набрал номер Кортни, прослушал очередное сообщение про Бритни, что-то насчет какого-то «бабника»… Ну ладно, по крайней мере, с ней все в порядке… Только вот ее больше волнует обновление записи на автоответчике, чем то, что отец уже телефон оборвал! Он снова попробовал оставить ей сообщение, но безрезультатно. Выругавшись, он отключил телефон и поймал на себе взгляд Фелиции.

– Ну, по крайней мере, она видела, что я звонил…

– Она, наверное, еще не в курсе, что случилось. Ты же знаешь, подростки новости не смотрят и уж точно не хотят, чтобы родители узнали об их прогулах. Думаю, она понятия не имеет, что происходит, иначе наверняка бы перезвонила. Джейкоб, ну ты же ее знаешь.

– Как она может быть не в курсе?! – возмутился Страйкер, посмотрев на напарницу как на ненормальную. – Уже несколько часов прошло!

– Не знаю! Может, у нее телефон разрядился, может, она его дома забыла или отключила, чтобы ты не дозвонился, поскольку она понимает, что ей светит. Какая разница? Мы знаем, что с ней все в порядке, уже не один человек это подтвердил! Одна девочка, Марни Дженкинс, сказала, что видела ее в автобусе, недалеко от торгового центра, где-то час назад, так что твоя дочка просто развлекается!

Страйкер подошел к окну и выглянул на улицу: солнце садилось, небо постепенно темнело, и все казалось более холодным и мрачным.

Точно такое же ощущение было у него два года назад, когда проблемы в отношениях с Амандой стало уже невозможно игнорировать… незадолго до ее смерти.

– Который час? – спросил он.

– Почти четыре.

Господи, со времени перестрелки прошло около семи часов, а ему кажется, что миновало несколько дней. Да что там – целая жизнь! Возможно, так оно и есть…

Страйкер вытащил свой «зауэр» и отщелкнул магазин. По привычке вставил новый и убрал пистолет в кобуру.

– О чем думаешь? – Фелиция настороженно следила за каждым его движением.

– Что мир сошел с ума.

Страйкер в последний раз посмотрел по сторонам. Столовая превратилась в сущий ад, которого ему никогда не забыть. Пятна крови на белом кафеле делали пол похожим на гигантскую красно-белую шахматную доску. Лапша все еще собирал образцы крови и слюны нападавших. В дальнем углу лежал Шерман Чан – Черная Маска, подросток, которого застрелил Страйкер.

Это уже слишком. Хватит, пора проветриться.

– Не могу больше. – Страйкер повернулся к Фелиции. – Устал от этого дерьма. Надо выйти из этой школы хоть ненадолго, подышать свежим воздухом! А то уже клаустрофобия начинается!

В конце коридора показалась Кэролайн со школьными фотоальбомами в руках. Страйкер пошел ей навстречу, взял альбомы, поблагодарил и двинулся дальше, а Кэролайн застыла на месте, не в силах оторвать глаз от кровавого зрелища в столовой.

Дождавшись, пока Фелиция догонит его, Страйкер заговорил:

– Шерман Чан – Черная Маска, это факт. Насколько нам известно, по крайней мере судя по обнаруженным документам, Белую Маску зовут Квент Вонг.

– Остается Красная Маска…

– Правильно. Кэролайн сказала, что Реймонд Ленг проживает вместе с Квентоном Вонгом. И он тоже дружил с Шерманом Чаном – вряд ли то, что Реймонд сегодня не пришел в школу, можно считать просто совпадением.

– Думаешь, он и есть Красная Маска?

– Скоро узнаем.

И они с Фелицией направились в Керрисдейл.

Глава 22

Кортни сидела с Рейн и Квентом за обособленным столиком, прямо напротив главного входа со стороны северной части Кингсвея. Необычное место для ресторана, но для «Золотого лотоса» – в самый раз. Здесь царила атмосфера уединенности и таинственности. На парковке никакой неоновой вывески – если не знать, что здесь ресторан, ни за что не догадаешься; на окнах железные решетки и плотные темно-зеленые шторы. Меню отсутствовало в принципе, поэтому Квент сам сделал заказ, разговаривая с официантом на кантонском диалекте.

Когда еду наконец принесли, Кортни была вынуждена признать, что у него неплохой вкус. Рейн подвинула к ней блюдо с креветками во фритюре, от которых исходил аромат чеснока и зеленого лука.

– Корт, ты просто обязана их попробовать! Натурально пальчики оближешь!

Кортни послушно взяла креветку, отломила хвост и положила в рот – много перца чили и еще чего-то сладкого.

– Ужасно вкусно, правда? – восторженно верещала Рейн. – Я бы все блюдо одна съела, ну правда! Все целиком!

Она взяла еще креветку и засунула в рот Квенту – тот позволил ей сделать это, не глядя ни на нее, ни на Кортни. Он не спускал взгляд с двери, и Кортни это нервировало.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания