Читать онлайн книгу «Девушка с часами вместо сердца» автора Питер Свенсон

Пролог

Он свернул на разбитую подъездную дорожку. Сгустились сумерки, но ему удалось различить желтую ленту, которая все еще окружала участок.

Джордж припарковал «сааб», но мотор не выключил. Он старался не вспоминать свое последнее посещение этого дома в Нью-Эссексе, почти скрытого от посторонних глаз в конце дороги.

Полицейская лента, натянутая от сосны до сосны, описывала широкий круг. Входная дверь была крест-накрест заклеена другой лентой – красно-белой. Он заглушил двигатель. Кондиционер замер, и Джорджу тут же стало трудно дышать из-за дневного зноя. Солнце садилось, и под сенью густого соснового леса небо казалось еще темнее.

Он вышел из машины. Влажный воздух был напоен запахом моря, вдалеке кричали чайки. Бурый палубный дом[1] сливался с деревьями. Высокие окна были темны, как протравленная обшивка.

Он поднырнул под желтую ленту – «Полицейское ограждение, проход запрещен!» – и подошел к задней, прогнившей части дома. Надеялся попасть внутрь через раздвижные стеклянные двери. Если окажутся на запоре, разобьет камнем. Замысел состоял в том, чтобы проникнуть в жилище и побыстрее обыскать его на предмет улик, которые не заметила полиция.

Раздвижные двери были не заперты, хотя тоже заклеены полицейской липучкой. Джордж вошел в прохладное помещение, ожидая, что на него нахлынет страх, но вместо этого испытал сюрреалистический покой, как если бы грезил наяву.

Было очевидно, что полиция тщательно обыскала помещение. Кое-где остался дактилоскопический порошок. Арсенал наркотиков, что хранился на кофейном столике, исчез. Джордж направился в восточное крыло, в хозяйскую спальню, где никогда не бывал. Он ожидал увидеть разгром, но за дверью открылось вполне уютное гнездышко с широченной кроватью, застланной цветастым покрывалом. Напротив кровати стояли два низких комода, на каждом иконостас фотографий. Сквозь грязные стекла виднелись поблекшие поляроидные снимки. Дни рождения. Выпускные балы.

Джордж выдвинул ящики, но ничего не нашел. Только старые тряпки, щетки для волос да пузырьки с духами, так и оставшиеся в коробках; и все накрепко провоняло нафталином.

Покрытая ковром лестница вела на нижний уровень. Шагая по площадке перед входной дверью, он постарался отогнать подступившие воспоминания. Но задержался взглядом на том месте, где когда-то рухнула девушка, где цвет ее кожи вдруг приобрел неестественный оттенок.

У подножия лестницы свернул налево – в просторный отремонтированный цокольный этаж без окон. Там пахло плесенью. Пощелкал выключателями, но электричества не было. Вынул из заднего кармана припасенный фонарик, осветил помещение тонким и тусклым лучом. Посреди стоял красивый винтажный бильярдный стол с красным – а не зеленым – покрытием. Шары как попало рассыпались по поверхности. В дальнем углу виднелась высокая барная стойка с несколькими стульями и большим зеркалом, которое украшал логотип теннессийского виски «Джордж Дикель». Перед зеркалом тянулась пустая полка, где некогда красовался строй бутылок; они давно выпиты и выброшены.

Он вернулся наверх, осмотрел обе малые спальни, тщетно выискивая следы недавних постояльцев. Полиция наверняка проделала то же и забрала все, что показалось важным, но он должен убедиться сам. Джордж знал, что не уйдет с пустыми руками. Знал: она что-то оставила.

Он обнаружил искомое на книжной полке в гостиной, на уровне глаз, среди многочисленных томов, занимавших всю стену. Книга в твердом белом переплете была защищена полиэтиленовым чехлом, как будто раньше принадлежала библиотеке. Остальная литература была преимущественно специальной: руководства по лодочному спорту, путеводители, посвященный античности том детской энциклопедии. Попадались и художественные книги, но сплошь дешевые издания в мягких обложках, например технотриллеры Майкла Крайтона и Тома Клэнси.

Он дотронулся до корешка. Заглавие и имя автора были набраны изящным красным шрифтом. «Ребекка» Дафны Дюморье.

Единственная книга, которую она любила. Подарила ему такую же на годовщину знакомства. Холодными зимними ночами в своем общежитии читала ему отрывки. Он знал их наизусть.

Джордж вытащил книгу, провел пальцем по обрезу страниц. Та открылась на шестой. Два предложения обведены в аккуратную рамку. Он помнил, что так она делала пометки: никаких записей на полях, только четко обведенные слова, предложения и абзацы.

Выделенные слова он прочел не сразу; книга распахнулась не где-то, а там, куда была вложена открытка. Оборотная сторона слегка пожелтела от старости. Текста не было. Перевернул ее, рассмотрел цветное изображение постройки майя, которая высилась, несокрушенная, на поросшем кустарником крутом склоне, а позади – океан. Старая открытка – вода слишком синяя, трава слишком зеленая. Снова перевернул. «Развалины Тулума, – гласила подпись. – Кинтана-Роо, Мексика».

Глава 1

В пятницу вечером, в пять минут шестого, Джордж Фосс отправился из конторы прямиком в бар «Джек Кроу». В Бостоне стояла жара, воздух был липким от зноя. Три последних рабочих часа Джордж вычитывал переработанный договор с художником, а после тупо смотрел в окно, на дымчатую лазурь неба над городом. Он не любил позднее лето так же, как другие бостонцы не жаловали долгие зимы Новой Англии. Понурые деревья, желтеющая листва, длинные душные ночи – все это заставляло его тосковать по бодрящей прохладе осени, когда хорошо дышится, кости не ноют и одежда не липнет к коже.

Полдесятка кварталов до «Джека Кроу» он прошел самым медленным шагом, надеясь, что рубашка не сильно промокнет от пота. По узким улицам Бэк-Бея[2] сновали машины, спеша выбраться из городского смрада. Большинство местных жителей предпочитало опрокинуть первую за вечер стопку в Веллфлите, Эдгартауне, Кеннебанкпорте или любом другом прибрежном городке, до которого недалеко ехать. Джорджа устраивал и «Джек Кроу»: выпивка так себе, зато есть кондиционер (за ним присматривал выходец из французской Канады, поддерживал температуру, как в мясохранилище).

Радовался Джордж и намеченной встрече с Айрин. В последний раз они виделись больше двух недель назад на коктейльной вечеринке, которую устроил их общий приятель. Едва перемолвились парой слов. Он ушел первым, а она послала ему вслед насмешливо-гневный взгляд. Джордж прикинул, не наметился ли новый кризис в их череде прощаний и воссоединений. Они с Айрин знакомы пятнадцать лет; повстречались в редакции журнала, где Джордж работает по сей день. Она была заместителем редактора, а он бухгалтером по дебиторской задолженности. Место бухгалтера в известном литературном журнале казалось идеальным для человека, любящего печатное слово, но лишенного таланта. Потом Джордж стал коммерческим директором этого тонущего корабля, а Айрин доросла до руководящей должности в неуклонно расширявшемся сетевом отделе «Глоуба»[3].

Два года они прожили душа в душу. Потом было тринадцать лет взаимных упреков и периодических измен. Все чаще они расставались, все меньше ждали друг от друга. Давно уже не считая себя супружеской парой с заурядной судьбой, они тем не менее продолжали наведываться в любимый бар, по-прежнему не имели друг от друга секретов, иногда спали вдвоем и вопреки всему оставались закадычными друзьями. Правда, порой они ощущали потребность выяснить отношения и расставить точки над «i».

Сегодня Джордж такой потребности не испытывал. Дело было не в Айрин – чувства к ней почти не изменились за прошедшие десять лет. Это больше касалось его общего мироощущения. К сорока годам Джорджу начало казаться, что его мир медленно выцветает. Он вышел из того возраста, когда обоснованно рассчитывал влюбиться без памяти и завести семью, или взять мир нахрапом, или дождаться чуда, которое возвысит его над обыденностью. Он ни с кем не делился этими переживаниями. У него была надежная работа, он жил в прекрасном городе Бостоне, и волосы все были на месте – но дни текли в мороке безразличия. И хоть Джордж пока еще не задерживался перед похоронными бюро, ему казалось, что годы пролетают впустую. Его не интересовали ни новые друзья, ни новые романы. Жалованье выросло, зато улетучился трудовой задор. В прежние годы он гордился выходом каждого свежего номера, а теперь не утруждал себя даже прочтением статьи.

Подходя к бару, Джордж задумался: в каком настроении он застанет Айрин? Наверняка услышит о сослуживце, разведенном редакторе, который этим летом не однажды звал ее на свидание. Вдруг у них все серьезно, а Джорджа она наконец пустила побоку? Он поискал внутри себя чувство, но поймал себя на том, что гадает, как заполнить пропасть свободного времени. И с кем?

Джордж толкнул заиндевелые стеклянные двери «Джека Кроу» и поспешил к любимой кабинке. Позднее он осознал, что наверняка прошел мимо Лианы Дектер, сидевшей в углу. Будь вечер попрохладнее или если бы Джордж меньше горевал о своей доле, он не преминул бы оглядеть пятничных завсегдатаев. Бывали даже случаи, когда Джордж, увидев одинокую пышнотелую женщину с молочно-белой кожей, на секунду впадал в ступор: неужто Лиана? Он двадцать лет мечтал и боялся увидеть ее вновь. Она мерещилась повсюду: в прическе стюардессы, в роскошном теле на пляже Кейп-бич, в голосе из ночной джазовой передачи. В течение полугода он даже был убежден, что Лиана стала порноактрисой Джин Гарлот. Дошел до того, что выяснил подлинную личность актрисы: она оказалась дочерью священника из Северной Дакоты, звали ее Карли Свенсон.

Джордж расположился в кабинке, сделал официантке Труди обычный заказ и вынул из видавшей виды заплечной сумки свежий номер «Глоуба». Как раз на этот случай он приберег кроссворд. Айрин придет не раньше шести. Отпивая из стакана, разобрался с кроссвордом, потом нехотя перешел к судоку и даже кроссворду-ералашу – и тут услышал позади знакомые шаги.

– Пожалуйста, давай поменяемся, – сказала она взамен приветствия, имея в виду – местами.

В «Джеке Кроу» был только один телевизор – редкость для бостонских баров, и Айрин, перещеголявшая Джорджа в любви и преданности «Ред сокс»[4], хотела сесть туда, откуда было лучше видно.

Джордж выскользнул из кабинки, чмокнул Айрин в краешек рта (от нее пахло лосьоном «Клиник» и леденцами «Алтоидс») и пересел напротив; с этого места открывался вид на дубовую барную стойку и окна во всю стену. Снаружи было еще светло, розовый ломтик солнца чуть возвышался над особняком по другую сторону улицы. Свет, проникавший через стекло, лег так, что Джордж внезапно заметил одинокую женщину в углу. Перед ней стоял бокал с красным вином, она читала книжку в мягкой обложке… Внутренний трепет подсказал Джорджу, как она похожа на Лиану. Вылитая! Но этот трепет был знакомый, испытанный много раз…

Он повернулся к Айрин, которая, изогнувшись, всматривалась за барную стойку, в меловую доску, где перечислялись блюда дня и сорта пива. Жара, как всегда, ей ничуть не мешала; короткие светлые волосы были убраны со лба за уши. Зеркальные очки в розовой оправе. Как он раньше не замечал?

Заказав «Аллагаш уайт», Айрин продолжила сагу о разведенном редакторе. Джордж с облегчением отметил ее непринужденный и мирный тон. Истории о кавалере тянули на анекдоты, хоть Джордж и выискивал критический подтекст. Пусть этот редактор – толстяк с пивным животом и гривой, собранной в хвост; он хотя бы предлагает реальное будущее – нечто большее, чем коктейли, шуточки и очень редкий секс от нынешнего Джорджа.

Слушая, Джордж прикладывался к стакану, но продолжал следить за женщиной у стойки. Караулил жест или иную мелочь, способную разубедить в том, что перед ним Лиана Дектер, а не ее призрак или двойник. Если это Лиана, то она изменилась. Не так сильно, как если бы сбросила сотню фунтов или обрилась налысо, но произошло что-то хорошее, будто она наконец выросла в редкостную красавицу, какой и обещала стать. Пухлость, которой девушка отличалась в колледже, сошла; скулы выдавались сильнее, а русые волосы были темнее, чем запомнились Джорджу. Чем дольше он наблюдал, тем крепче становилась его уверенность.

– Знаешь, я не ревнива, – подала голос Айрин, – но на кого ты пялишься?

Она извернулась, чтобы взглянуть на стойку, возле которой быстро сокращалось число свободных мест.

– По-моему, там моя однокурсница. Но не уверен.

– Да нет, ерунда. Мы едва знакомы. – Эта ложь почему-то аукнулась ознобом возбуждения, который пробежал по затылку.

Она выбралась из кабинки и пошла в туалет, а Джордж получил возможность всерьез присмотреться к Лиане. Обзор частично перекрыла пара молодых бизнесменов, которые избавлялись от пиджаков и распускали галстуки, но он изучил ее между их маневрами. На ней была светлая рубашка с отложным воротником; волосы, подстриженные чуть короче, чем в бытность студенткой, скрывали половину лица и были заправлены за ухо с другой стороны. Украшений не было – Джордж помнил эту ее особенность. Шея вульгарного кремового оттенка, на груди алые блестки. Оторвавшись от чтения, она то и дело оглядывала публику, будто кого-то искала. Джордж ждал, когда женщина встанет; казалось, что полной уверенности не будет, пока она не пройдется.

Словно подстегнутая его мыслью, она соскользнула с мягкого стула, и юбка на миг задралась, обнажив бедро. Как только ноги женщины коснулись пола и она пошла в сторону Джорджа, сомнений не осталось. Это Лиана! Та самая, которую он знал в колледже имени Мазер, на первом курсе, без малого двадцать лет назад. Ее выдавала походка: неспешно покачиваются бедра, голова чуть запрокинута, будто женщина кого-то высматривает в толпе. Прикрывшись меню, Джордж уставился в бессмысленные строчки. Сердце гулко стучало. Ладони взмокли, хотя в баре работал кондиционер.

Лиана прошла мимо в тот самый миг, когда в кабинку вернулась Айрин.

– Вот же она, твоя подружка. Не хочешь поздороваться?

– Да я все еще не уверен, что это она. – Джордж встревожился, не уловила ли Айрин в его голосе легкую панику.

– Гуляем дальше? – спросила Айрин, успевшая в дамской комнате подвести губы.

– Обязательно, – откликнулся Джордж. – Только, может, двинем куда-нибудь еще? Пройдемся, пока не стемнело.

Айрин махнула официантке, Джордж полез за бумажником.

– Моя очередь, – напомнила Айрин, а потом извлекла кредитку из бездонной сумочки.

Пока она оплачивала счет, Лиана снова продефилировала мимо. На этот раз Джордж рассмотрел ее со спины. Знакомая поступь. Студентом Джордж видел в ней идеал, но сейчас она выглядела лучше: длинные загорелые ноги и зрелые подчеркнутые формы – столь совершенное тело никакая физкультура не даст, его может даровать только природа. Руки с внутренней стороны были белы, как молоко.

Джордж часто воображал эту встречу, но почему-то ни разу не довел ее до финала. Лиана не просто бывшая подружка, что когда-то разбила парню сердце; насколько он знал, эта женщина, чьи грехи больше напоминали греческую трагедию, чем юную дурь, числилась в розыске. Она точно убила одного человека, а второго – почти наверняка. Джордж колебался под гнетом морального долга и нерешительности в равных долях.

Айрин встала. Джордж поднялся и последовал за ней. Она бойко, выбрасывая пятку, пошла по крашеным половицам бара. Из динамиков лилась песня «Грешник» Нины Симон. Они спокойно вышли через входные двери, и вечер, все еще жаркий и влажный, приветствовал их толщей застоявшейся духоты.

– А то давай просто постоим среди джунглей, – добавила она.

– Извини, мне вдруг стало нехорошо. Пожалуй, я все-таки пойду.

– Это из-за той женщины? – Айрин выгнула шею, всматриваясь в заиндевелое стекло входной двери. – Как ее зовут? Полоумная из Мазер-колледжа?

– Господи, да нет же! – солгал Джордж. – Просто уже поздно.

Он пошел домой. Поднялся ветер, задул по узким улицам Бикон-Хилла. Ветер был совсем не прохладный, но Джордж все равно простер руки, чтобы высушить пот.

Добравшись до дома, он сел на нижнюю ступеньку крыльца. До бара была всего пара кварталов. Он мог бы выпить с Лианой и выяснить, что привело ее в Бостон. Джордж так долго ждал и так часто представлял эту секунду, что теперь, когда Лиана явилась во плоти, чувствовал себя актером из ужастика, который взялся за дверь сарая и вот-вот получит по голове топором. Он испугался и впервые за десять лет захотел курить. Не его ли она высматривала в «Джеке Кроу»? И если да, то зачем?

В другую ночь, думал Джордж, он мог бы войти в квартиру, покормить Нору и завалиться спать. Но нынешней, августовской, когда Лиана пришла в его любимый бар, ему померещилась близость неких событий, и он не нуждался ни в чем другом. К добру или к худу, но что-то произойдет.

Джордж прождал довольно долго и счел, что теперь-то она уже покинула бар. Сколько можно сидеть в одиночестве над бокалом красного? Решил вернуться. Если ее не будет, то встреча и не планировалась. Если она еще там, то он поздоровается.

Пока он шел к бару, дувший в спину ветер потеплел и окреп. Не колеблясь, Джордж шагнул в двери. В ту же секунду Лиана, сидевшая на прежнем месте, повернула голову и посмотрела на него. Ее взор лишь самую малость просветлел от узнавания. Она не жаловала лишние эмоции.

Произнесено это было знакомым бесцветным тоном – небрежно, будто они виделись не далее как вчера.

– Я сидел вон там. – Джордж кивнул на заднюю часть бара. – Оттуда и заметил. Сперва усомнился. Ты немного изменилась. Но потом я прошел мимо и убедился. Прогулялся по улице и повернул обратно.

– Рада, что повернул. – Она говорила с расстановкой, чуть акцентируя окончания слов. – На самом деле я пришла сюда… в этот бар… чтобы найти тебя. Знаю, ты живешь неподалеку.

– Здорово, что ты засек меня первым. Не знаю, хватило бы мне смелости к тебе подойти. Понимаю, как ты ко мне относишься.

– Значит, тебе известно больше, чем мне. Я сам не знаю, как к тебе отношусь.

С того момента, как он вернулся в бар, она не изменила позы, но пальцем потихоньку отбивала по стойке ритм, подыгрывая ударнику.

– Ах, это, – сказал Джордж, будто рылся в памяти, стараясь понять, о чем речь.

– Ах, это, – подхватила она, и оба рассмеялись.

Лиана чуть развернулась, чтобы смотреть Джорджу в лицо.

– Ну как же? Гражданский арест?[5] Плеснуть в лицо из стакана?

От светло-голубых глаз разбежались веселые лучики. Что-то новенькое…

– Полиция уже едет. А я пока заговариваю тебе зубы. – Джордж продолжал улыбаться, но сам чувствовал, что получается фальшиво. – Шучу, – пояснил он, не получив мгновенного ответа от Лианы.

– Да понятно. Может, присядешь? Есть время выпить?

– Вообще-то… у меня назначена встреча, скоро придется бежать.

Ложь далась Джорджу легко. Голову вдруг повело от тесного соседства с Лианой, от запаха ее кожи. Он испытал почти животную потребность удрать.

– Ах так. Ну и прекрасно, – быстро сказала Лиана. – Но у меня к тебе просьба. Об одном одолжении.

– Мы можем где-нибудь посидеть? Например, завтра.

– Нет, я приехала в город для… На самом деле я в гостях… это запутанная история. Хочу с тобой поговорить. Конечно, если ты не против. Много воды утекло, понимаю…

– Хорошо, – произнес Джордж, говоря себе, что можно будет и передумать.

– Конечно. Давай пересечемся, пока ты в городе. Обещаю не звать федералов. Просто интересно, как у тебя дела.

Она глубоко вздохнула: ноздри раздулись, грудь поднялась. Джордж ухитрился различить шорох крахмальной белой рубашки, пробившийся сквозь грохот музыкального автомата.

– Насколько я понимаю, Лианой тебя больше не зовут?

– Некоторые зовут. Немногие. Для большинства я теперь Джейн.

– Мобильника нет и никогда не было. Давай снова здесь? Завтра. Днем.

Джордж заметил, как дрогнул ее взгляд, которым она изучала его лицо, пытаясь прочесть мысли. Может быть, она оценивала, что в нем сохранилось, а что изменилось. Виски поседели, лоб прочертили морщины, носогубные складки стали глубже, но Джордж оставался в сравнительно неплохой форме, еще с налетом немного порочной красоты.

– Конечно, – согласился он. – Здесь и встретимся. Они открываются на ланч.

– Я не уверен в этом, но не уверен и в обратном.

– Ладно, – ответил Джордж, снова думая, что можно будет и переменить решение, которое он лишь оттягивал, соглашаясь.

Впоследствии он рассудил: в прежние времена просто сказал бы Лиане, что им впредь незачем видеться. Джорджа не заботило правосудие и даже формальное расставание, а потому он не считал нужным оповещать власти. Скверная история, в которую она ввязалась, произошла много лет назад. Но беда в том, что с тех пор она в бегах, и это продлится до конца ее дней. Понятно, что у нее нет мобильника. И ясно, что она искала встречи в людном районе Бостона, в баре на перекрестке – там, откуда можно немедленно скрыться.

– Буду ждать, – улыбнулась она. – В полдень.

Глава 2

Они познакомились в первый вечер после того, как стали студентами. Этажный староста Джорджа – долговязый дерганый второкурсник Чарли Сингх – привел подопечных новичков в «Макэвой» на шумную пивную пирушку. По лестнице, забитой людьми, Джордж поднялся за Чарли в душное помещение с высоким потолком, местами у окон и истертыми половицами. Он пил кислое пиво и переговаривался с Марком Шумахером, еще одним первокурсником из его корпуса. Марк умудрился слинять, оставив Джорджа в толпе симпатичных старшекурсников, которые только и знали, что смешить друг дружку до колик. Он решил, что можно будет уйти, но только выпив еще кружку. Высмотрев кран, у которого никого не было, он прикинул маршрут и двинулся сквозь спортивные костюмы и камуфляж. Едва потянулся к раздаче, какая-то девица оттеснила его и завладела краном; она до упора вдавила кнопку, но тот зафырчал, и в ее кружку, испачканную помадой, полилась только пена.

Ее прямые русые волосы были обрезаны вровень с нижним краем подбородка, а синие-пресиние глаза широко посажены на сердцевидном лице. Девчонку подразвезло, и она выглядела малость придурковатой, но Джордж подумал, что краше ее еще никого здесь не встречал.

– Не знаю, – отозвалась она, растягивая слова. (Значит, родом не из Новой Англии). – Я раньше не пробовала наливать. А ты?

Джордж тоже не пробовал, но шагнул вперед и забрал у нее кружку.

– По-моему, нужно качать. Вообще-то, я и сам не знаю, но видел, как делают.

Пивная струя наполовину попала в кружку, наполовину – ему на рукав.

Остаток вечера они вместе курили ее сигареты возле распахнутого окна; затем, уже ночью, обследовали кампус. Целовались под аркой, соединявшей часовню с главным административным корпусом. Джордж рассказал ей, как его отец – сын фермера – изобрел механизированную линию для забоя домашней птицы и получил за одну сделку денег больше, чем его предки заработали на ферме за всю жизнь. Она сообщила ему, что ее папаша был адвокатом-стервятником[6] в захолустном городке, а когда Джордж полез ей за пазуху, добавила, что она южанка, родилась за линией Мэйсона – Диксона[7] и не собирается вступать в случайные связи лишь потому, что приехала учиться в Новую Англию. Ее нестрогого, будничного тона и почти невинной откровенности вкупе с кратким прикосновением к пышной груди под тонким ситцевым лифчиком хватило, чтобы Джордж моментально влюбился.

Он проводил ее до общежития. Попрощались. Затем почти бегом Джордж пересек кампус, чтобы залечь в непривычную постель с ознакомительным справочником первокурсника. Там были ее имя и адрес, но без фото. Он, впрочем, не отрывал взгляда от имени и пустого места для снимка. Джорджу казалось, что он не встречал никого похожего. В отличие от его родни, попеременно отличавшейся то забитостью, то ослиной упертостью, она казалась открытой, и все ее мысли тут же перетекали в слова. При встрече у бочонка она смотрела на Джорджа вызывающе и в то же время совершенно невинно. В этом было нечто почти сверхъестественное. Затем парень вспомнил жадность и крепость ее поцелуя, соприкосновение языков, ее руку у себя на шее. Сосед, которого Джордж едва знал, громко храпел за стенкой их двухкомнатного жилья. Новоиспеченный студент прощупал свои боксеры и почти сразу кончил.

Проснувшись на следующий день, он начал думать не о своей независимости, не о колледже и не о циклах. В его голове была только Лиана. Похмельный, но легкий на подъем, Джордж отправился в столовую Мазер-колледжа и просидел там три часа, чтобы увидеть ее. Лиана появилась в одиннадцать на пару с какой-то девицей и направилась прямо к раздаче хлопьев. Ее волосы были влажными после душа; на ней были брюки цвета хаки в обтяжку и белый хлопчатобумажный свитер. У Джорджа пересохло во рту. Он взял себе кофе (решив, что это утонченнее виноградного сока, который он пил) и разыграл случайную встречу, когда она насыпала в тарелку фруктовые кругляши.

– Снова здрасте, – вымолвил он, стараясь говорить сонно и равнодушно.

Она представила его своей соседке Эмили, выпускнице частной школы из Филадельфии, в выцветшей рубашке «Айзод» и теннисной юбке; пригласила за их столик. Он подсел, и Эмили не то прозорливо, не то пренебрежительно простилась и ушла, умяв полмиски «Грейп натс»[8]. Лиана и Джордж переглянулись. Днем ее красота взбудоражила его еще сильнее, чем накануне вечером. При ярком свете дня, что лился в высокие окна обеденного зала, ее кожа выглядела свежей, безупречной; глаза же полнились прозрачной синевой, чуть тронутой зелеными и серыми крапинами.

– Я прождал три часа, чтобы тебя увидеть, – признался Джордж.

Он ждал, что Лиана рассмеется, но она сказала лишь:

– Я пришла бы раньше, но Эмили попросила ее подождать, а потом целый час наряжалась. Думаю, мы с ней не поладим.

Три следующих месяца они не расставались. Оба по взаимному согласию старались завести новых друзей и сколько-то побыть врозь, но большинство вечеров кончалось тем, что они обретали друг друга хотя бы ради того, чтобы просто стоять и целоваться в холодной тени институтской часовни на полпути между их общежитиями. Она была верна своему принципу насчет секса – не собиралась спешить, – но неуклонное умножение вольностей привело к тому, что в конце ноября они, обнаженные и нервничавшие ужасно, очутились в одинокой до того постели Джорджа. Его сосед Кевин куда-то свалил на всю ночь.

Он схватился за презерватив, который таскал при себе с выпускного класса средней школы.

Вошел медленно: одна рука на талии, вторая подложена под приподнятое бедро. Она подалась навстречу, запрокинула голову и закусила пухлую губу. Джордж, к своему позору, кончил почти мгновенно больше от этого зрелища, чем от движения ее бедер. Извинился, а она рассмеялась и наградила долгим поцелуем. Сказала, что он у нее первый, но крови, слава богу, не было. Через месяц, когда Эмили досрочно сдала экзамены и вернулась в Пенсильванию, Джордж и Лиана обосновались в ее комнате на целую неделю. На всем Восточном побережье разыгралась снежная буря – такая сильная, что в Мазере отложили половину экзаменов. Джордж с Лианой занимались, дымили легким «Кэмелом», периодически выбирались в столовую и отдавались сексу. Опробовали все позы; изыскали приемы, позволявшие Джорджу продержаться дольше, а Лиане – быстрее кончить. Каждый день, казалось, открывали новую страну, что пряталась за дверцей в стене. Безумие этой недели граничило у Джорджа с почти невыносимой печалью. Он был достаточно начитан, чтобы знать, что юношеская любовь бывает лишь раз, и хотел, чтобы она никогда не кончалась, не выдыхалась. Он был прав: неделя, проведенная на ложе Лианы, которое было не больше и не удобнее раскладушки, навеки отпечаталась в его памяти.

С тех пор он искал либо эту любовь, либо что-то похожее.

Они сдали экзамены, и яркий лед, оставленный бурей, которая на время заперла мир в своей скорлупе, растаял и обернулся слякотью и грязными ручьями. Они простились за два дня до Рождества, накануне разъезда по родным штатам: Лиана отправлялась на машине, а Джордж – поездом.

Лиана дала Джорджу номер телефона ее родителей во Флориде, но заклинала не звонить.

– Все равно меня не застанешь, – объяснила она. – Почти наверняка. Серьезно, не надо. Если засекут, что мне звонит приятель из колледжа, хлынет поток вопросов. Они вернут меня в поясе целомудрия.

– Поверь, это так, – протянула она со звучным южным акцентом, который совершенно не укладывался в его представления о Флориде.

Он воображал себе серфинг и кабриолеты, но девушка заявила, что в Суитгаме, ее родном городе, ребята – всяко белые, а никакие не черные и не мексиканцы – слушают кантри и водят пикапы.

– Тогда ты звони, – предложил он и написал номер родителей.

А он, вернувшись в Мазер-колледж в январе, услышал новости.

Она покончила с собой в родном доме, в штате Флорида.

Глава 3

За четверть часа до полудня Джордж стал первым посетителем бара «Джек Кроу». Среди прочего ему в заведении нравилось то, что оно пока не поддалось общегородской моде на бранчи. Бар открывался с ланчем даже по уик-эндам. Никакой очереди у входа за яйцами-пашот и десятидолларовой «Кровавой Мэри». Никакого джазового трио в углу.

В «Джеке Кроу» было холодно, как в морозильнике, даже спозаранку. Спертый пивной дух лишь самую малость перебивала вонь лизола. Официанток не было видно, и Джордж заказал у стойки бутылку «Ньюкасла».

– Вы нынче рано, – заметил хозяин, вернувшись к нарезке лимона ломтиками.

На стойке лежала измятая газета. Джордж прихватил ее в кабинку, откуда была видна дверь. Развернул листы, но не смог сосредоточиться на словах и все глядел поверх них на вход. Когда прикончил пиво, было десять минут первого. Входили трижды: сначала пара юных японцев с чемоданами на колесиках; затем почтальон наскоро бросил на стойку бумажный рулон, перехваченный резинкой; третьим явился завсегдатай по имени Лоренс. Джордж чуть прикрылся газетой, чтобы тот не заметил, но Лоренс сразу отправился на свое излюбленное место у дальнего конца стойки, поближе к кухне.

Джордж поднялся, чтобы взять еще пива. Теперь за стойкой протирала стаканы Келли, официантка. Когда он подошел, позади нее ожил настенный телефон; она сняла трубку и прижала подбородком.

Келли помедлила и подняла взгляд на Джорджа.

– Да, я знаю его. Прямо передо мной стоит. Не отключайтесь. – Она протянула ему трубку в тот миг, когда он подошел к стойке вплотную. – Какая-то дама. Спрашивает тебя.

– Да, но прийти не смогу. Долгая история. Одолжила кое-кому машину и теперь не знаю, где искать. Тебе, наверное, до меня не добраться?

– Конечно. На Северном побережье. Я там бывал.

Джорджу почудилось, что у нее дрожит голос – голос, которого он не слышал почти двадцать лет. И говорила она ненормально быстро.

– Все хорошо, кроме того, что я осталась без машины.

– Как ты вчера выразился? «Я не уверен в этом, но не уверен и в обратном». Что-то похожее. Мне незачем врать. Я угодила в небольшую передрягу – не сейчас, а вообще – и надеялась, что ты пособишь.

– Поверь, мне совершенно ясно – я последний человек, кто может просить тебя об одолжении. Надеюсь, ты меня выслушаешь.

– Буду благодарна, если ты приедешь и хотя бы послушаешь. Мне можно доверять. Лично я тебе доверяю. Ничто не помешает тебе позвонить в полицию и выдать мой адрес.

Джордж выдохнул, раздувая ноздри, и посмотрел на Келли. Та взглянула на его пустую бутылку и одними губами спросила: «Еще?» Он помотал головой.

– Спасибо, Джордж. Бич-роуд знаешь? Я в доме у подруги, сразу за церквушкой Святого Иоанна. Старая такая, каменная.

– За церковью сразу направо по грунтовке, улица Капитана Сойера. Дом в самом конце. Больше похож на коттедж. Буду ждать. Сегодня днем, в любое время.

– Ай-яй, – сказала та с выраженным бостонским акцентом. – Тебе начинают звонить в местный бар. Дурной знак.

– Спасибо на добром слове, Кел. Побудь на приколе и записывай, когда меня нет.

Джордж прикинул, не взять ли еще пива да чего-нибудь пожевать, но решил сразу поехать к Лиане. От их беседы засосало под ложечкой – не только потому, что она вернулась в его жизнь, но и потому, что в ее голосе звучал неподдельный страх.

Он вышел из «Джека Кроу» и прошел два коротких квартала до гаража, где держал свой «сааб». Джордж не считал себя заядлым автомобилистом, девятисотый «сааб» был первой и единственной машиной, в которую он влюбился. Купил ее с пробегом в сто тысяч миль, как только закончил колледж; добавил на одометр еще тысячу, а потом начал искать замену. Так и менял с тех пор. Эта была четвертой – первая специальная модель; в восемьдесят шестом таких выпустили всего около пятнадцати тысяч, они славились серой эдвардианской окраской. Гараж был немалой роскошью, но Джордж слишком любил «сааб», чтобы оставлять его на улице.

В спокойные дни до места, где поселилась Лиана, примерно сорок пять минут езды на север от Бостона. Зажатый меж фьордов, Нью-Эссекс – приморский городок близ старой каменоломни. Половина бостонского гранита оттуда родом, что подтверждал здоровенный котлован. Но люди ехали в Нью-Эссекс, в основном чтобы отведать жареных моллюсков, поглазеть на скалистый берег или погулять по вульгарным галереям, занявшим место старых рыбацких хижин.

Джорджу понадобилось чуть больше часа, чтобы добраться до центра. Потрепанный «сааб» обогнул гранитную статую рабочего карьера, которая украшала крошечную развязку посреди делового района, и устремился по Бич-роуд на север. День выдался душным. Небо было мелово-голубым, а море, мелькавшее среди вечной зелени, – безжизненно-серым. Джордж сбавил скорость, чтобы не пропустить указатели. Повернул, достиг следующего поворота – и увидел каменную церковь с колокольней. Миновал ее. В церковном садике на скамье спал человек в синих флотских брюках и такой же рубашке. Сидел он прямо, но голову уронил на грудь. Джорджа вдруг посетила тревожная мысль: дед скончался прямо на лавочке, а мир не заметил, не стал будить старца, задремавшего на солнышке.

За церковью Бич-роуд резко свернула от моря, и оно исчезло за белыми соснами. Зеленый указатель с надписью «улица Капитана Сойера» выцвел почти до нечитаемости, а сама дорога была изрыта ухабами. Джордж проехал несколько сотен ярдов мимо палубного дома семидесятых годов, замаскированного в лесу справа по курсу. Продолжив путь, он уперся в старый, крытый гонтом летний коттедж, который казался бы заброшенным, не стой у ветхого крыльца сверкающий белый «додж». Джордж припарковался сзади, заглушил мотор и вышел. Подъездная дорожка была выложена из гальки и ракушек. За коттеджем неожиданно открылись болотистая заводь и пирс, выглядевший древнее и ненадежнее дома. Джордж поднялся по ступеням, постучал в неокрашенную дверь. Никто не ответил. В соснах шелестел морской бриз. Джордж постучал еще раз; дерево показалось полым, будто выточенное изнутри. Он приготовился толкнуть дверь, когда из-за дома вышел мужчина.

Джордж обернулся. Говоривший был невысок, опрятен, в брюках от делового костюма и дорогой шелковой рубашке; таких редко встретишь в Массачусетсе. Улыбка у него была откровенно недружелюбной.

Мужчина осклабился шире и подошел на пару шагов.

Зубы у него были серовато-лиловые, будто за завтраком перебрал красного вина.

– Кого это вы ищете? – продолжил Джордж в надежде перехватить инициативу.

Мужчина был некрупный, но в нем угадывалось нечто, от чего Джорджу хотелось быть как можно дальше. Он напоминал питбуля, которого обычно видишь в наморднике и на коротком поводке.

– Я искал Джейн, – ответил Питбуль, будто говоря об их общей подружке. – Она тут останавливалась. А вам-то чего понадобилось?

Он сошел с крыльца, чтобы, как и собеседник, стоять на твердой земле. Питбуль был на добрый фут ниже Джорджа, а то и больше.

– Спасибо, что спросили. Продаю жизнь вечную.

Джордж подал Питбулю руку, сознавая, что ладони начали потеть, но желая хотя бы скрыть свое знакомство с Лианой, она же Джейн, а заодно притвориться, что не особенно боится стоять в темном лесу наедине с человеком, которому разорвать его в клочки лишь немного сложнее, чем полотенце в раздевалке.

Они обменялись рукопожатием. Джордж не удивился тому, что ладонь незнакомца была сухой и прохладной. Он хотел разжать руку, но тот не пустил и так надавил на тыльную сторону его кисти большим пальцем, что Джорджу осталось только выпрямить свои. Питбуль усилил хватку, сдвигая костяшки.

– Господи, – произнес Джордж, пробуя высвободиться.

– Не рыпайся, – приказал Питбуль; его улыбка превратилась в оскал.

Джордж подчинился. Было предельно ясно: если Питбуль сожмет посильнее, кости лопнут, как камни в дробильной установке.

– Ш-ш-ш… Не надо. Спрашиваю только раз, и ты ответишь прямо, иначе кости переломаю. Приходилось уже – терпеть этого не могу. Есть вещи, которыми я брезгую. Не кровью, понятно, но чувством, когда превращаешь руку в липкую перчатку, набитую галькой. Прямо с души воротит. Значит, я не хочу этого, а ты и подавно, так что выкладывай все начистоту. Лады? Когда ты в последний раз видел Джейн?

Джордж долю секунды помялся – достаточно, чтобы не найти приличной причины запираться и лгать.

– В баре на Бикон-Хилл, называется «Джек Кроу». Мы старые друзья. Познакомились в колледже; я предложил пересечься, она сказала, что живет здесь, и пригласила. Это все.

Джордж рассмотрел Питбуля вблизи. Мелкие черты лица, череп напоминает желудь; кожа будто восковая, изрыта порами. Нос сплющен, словно Питбуль пропустил пару ударов, хотя верилось в это с трудом. Волосы коротко острижены и щедро смазаны гелем; от мужчины пахло терпким лосьоном после бритья – каким-то сильно спиртовым.

– Послушайте, я знаю, что… у Джейн были неприятности, но, честное слово, понятия не имею, что происходит сейчас. Вы показались мне тем, кого она как раз избегает.

Тот рассмеялся и вроде бы чуть просветлел лицом, словно ему польстила оценка Джорджа.

– Знаешь, мать твою так, если увидишь ее раньше меня, передай, чтобы и впрямь меня избегала. Но она и так уже знает. Как тебя зовут?

– Джордж Фосс, – постарался не солгать Джордж.

Он чувствовал, что допрос близится к завершению, и хотел сберечь свою кисть.

– Молодцом, Джордж. Ты сказал правду, и мне это пришлось по душе. Хочешь узнать мое имя?

– Только если вы искренне хотите его назвать.

Питбуль запрокинул голову и снова зашелся в лающем смехе. Поразительно гладкие подбородок и шея – будто его каждое утро брил первоклассный мастер. Джордж ощутил, что хватка немного ослабла, и почти решился оценить свои шансы вырваться и убежать.

– Ты мне нравишься, Джордж, и я собираюсь назваться, чтобы мы общались запросто, без фамилий. Меня зовут Донни Дженкс, родом я из Джорджии и всегда знаю, когда мне лгут. Ты не лгал – по крайней мере, на нынешнем сраном семинаре, с которого началась наша дружба. Итак, если увидишь Джейн, можешь передать, что Донни Дженкс в городе. Сделаешь?

– Я не планирую с ней встречаться, но если увижусь, то да, передам. Обещаю.

– Тогда перед уходом оставлю тебе кое-что на память – просто чтобы ты знал, насколько я серьезен.

Донни Дженкс развернул Джорджа правой рукой – и врезал по почкам кулаком левой. Джорджа пронзила боль – маленький взрыв, растекшийся в пояснице. Он повалился и чуть не вырубился, когда волной накатила тьма.

– Донни Дженкс. Д-ж-е-н-к-с, – произнес коротышка. – Скажи Джейн, что жить ей осталось недолго и скверно. Если сунешься помогать, сокращу и твое существование. Все запомнил?

Джордж кое-как кивнул. Донни повернулся и пошел прочь, похрустывая галькой и ракушками.

Рот Джорджа наполнился слюной. Он повернул голову, и его бурно вырвало. Спазмы продолжились даже после того, как желудок избавился от давнего завтрака и пива. Завелся и отъехал «додж». Джорджу хватило сил отползти и перевернуться на здоровый бок. Он пролежал так больше десяти минут, взирая на содержимое своего желудка, что разлилось по ракушкам подъездной дорожки.

Глава 4

Джордж вернулся в Бостон после трех часов пополудни. По пути подумал завернуть в больницу, но не остановился. Желание очутиться дома, в родном районе, пересилило надобность разбираться с почкой, которую, может быть, разорвало. Тошнота и головокружение прошли, но с каждым левым поворотом руля ему казалось, что разрыв увеличивается. Он машинально трогал бок, проверяя, не валятся ли в салон потроха.

Джордж припарковался в гараже и попытался улыбнуться охраннику Маурицио, когда тот взял ключи и спросил, как «бегает» «сааб»; затем прошел бесконечные полквартала до дома по круто забиравшей вверх улице. Он жил в крошечной перестроенной мансарде шикарного особняка. Лестница шла по тыльной стороне кирпичного здания, так что подняться можно было с булыжного тротуара – очаровательного три сезона в году, но вонявшего мочой и мусором большую часть лета.

На нижней ступеньке задней лестницы, точно там же, где накануне сидел Джордж, обнаружилась Лиана. Она была бледна, нервничала; колени сведены, локти поставлены на них, подбородок уперт в ладонь. Рядом лежала черная сумочка, аккуратный квадратик истертой кожи.

– Какого дьявола ты тут делаешь? – спросил Джордж.

– Греби отсюда, будь добра. Проваливай, – велел Джордж и обошел ее.

– Подожди. Я все объясню. Я звонила в бар, но ты ушел. Подруга вернулась с моей машиной.

– Почему же ты не дождалась меня там? Знала же, что я выехал!

Джордж продолжил подъем, стараясь ступать осторожно, чтобы не вырубиться.

– Вот об этом я и хочу сказать. За мной гонится кое-кто, и, кажется, он узнал, где я.

– Порядок. Я просто… – Джордж остановился и обернулся.

– Не знаю. Может быть. Он уехал раньше меня, но это, похоже, ничего не значит. Как знать – может, он едет прямо сюда. Тебе, наверное, лучше уйти.

При взгляде сверху Лиана казалась маленькой и хрупкой, с неестественно узкими плечиками.

– Он ранил тебя? Ты ранен. Точно говорю. – Она поднялась на две ступеньки к Джорджу и тронула его за плечо. – Чем тебе помочь?

– Свалить отсюда, вот чем. За всю жизнь меня били трижды, и каждый раз – твои знакомые. Пожалуйста, просто уйди.

Он стал подниматься выше. Она последовала за ним. Джордж ощущал ее присутствие, и это будило в нем желание повернуться и наброситься на нее с кулаками. Свидание с Донни выбило из него всю отвагу. Он вдруг осознал свою трусость и почувствовал, что после перенесенного шока готов еще и надолго залиться слезами. Джорджу это не понравилось, но, с другой стороны, он радовался тому, что остался жив; ему не терпелось засесть в своей одинокой берлоге.

Трясущимися руками вставил ключ. Лиана уже подошла вплотную.

– Джордж, мне нужна помощь, – взмолилась она. – Очень неудобно просить тебя, но больше некого.

Чутье подсказывало, что обернуться – худшее решение, но он все-таки это сделал и посмотрел ей в лицо расфокусированным взглядом, чтобы не заглянуть в глаза, влажно блестевшие под высоко стоявшим солнцем. Ее брови были чуть подняты, рот тревожно кривился.

– Всего одна услуга, и мы навеки избавимся от Донни Дженкса. Обещаю, для тебя это не будет опасно.

Джордж посмотрел на водопад ее волос, и у него тут же начался лицевой тик.

Звук ее голоса в гулкой тишине на лестнице возродил в его памяти девушку времен их знакомства: восемнадцатилетнюю, бесхитростную.

– Я впущу тебя. Но если хоть на миг заподозрю, что нарисуется кто-то из твоих дружков, – позвоню в полицию.

Она последовала за ним. Маслянистый щелчок замка. Они шагнули в квартиру, которая была ему домом больше десяти лет. Потолок скошенный, с массивными балками. Дизайнер интерьера встроил большие световые люки и создал современную кухню. Летом здесь было жарко, а зимой холодно, но Джордж все равно любил это место. Высокие стены он заставил книжными стеллажами, а еще прикупил кое-какую добротную мебель пятидесятых годов. Мебель сплошь изгрызла и исцарапала Нора, его пятнадцатилетняя кошка породы мейн-кун.

– Ты всегда любил книги, – заметила Лиана, оглядывая помещение.

Джордж почесал Норе шейку. Затем зашел в ванную, взял четыре таблетки ибупрофена и запил прямо из-под крана. Выйдя, застал Лиану посреди гостиной в состоянии гипнотическом: она смотрела на стеклянную крышу. «Лиана Дектер у меня дома, – сказал он себе. – Снова реальна. Она в моей жизни».

– Воды. И спасибо, Джордж, что впустил. Понимаю, как тебе было трудно.

Джордж принес два стакана и сел в кресло без чехла. Лиана приютилась на краю низкой кушетки. Она сидела будто аршин проглотив; стакан с водой стоял на узорном кофейном столике.

– Я никогда бы не отправила тебя туда, если бы думала, что Донни найдет то место. Надеюсь, это понятно.

Джордж вволю отхлебнул воды и пожалел, что не взял пива. Устроился так, чтобы болело поменьше.

– Я задолжала объяснение. Знаю. Выложу все, но хочу, чтобы ты поверил – я не собиралась причинять тебе вред. Расскажи о Донни.

Джордж поведал об их встрече во всех подробностях, включая свой смертельный испуг и сведения, которыми поделился.

– Теперь говори, на кой ты ему сдалась. За тобой должок.

Она пила воду, и Джордж следил за движениями бледного горла. В его ярко освещенной квартире она казалась еще прекраснее, чем накануне вечером. Блузка в мелкий черный горошек была заправлена в темно-синюю юбку-карандаш с широким кожаным поясом. Ноги, в отличие от лица, загорели до медово-коричневого оттенка. Волосы были собраны заколкой в хвост; лицо свежевымытое, без косметики. О подавленном состоянии свидетельствовали только тени, залегшие под глазами.

Джордж вспомнил: вот так они и встретились. За пивом. Он чуть не брякнул что-то, но сдержался. Если начнутся сантименты, то не его стараниями.

Вынул из холодильника два бутылки «Ньюкасла», откупорил и вернулся в гостиную. Вручив Лиане пиво, сел на место. Нора потерлась о ножку его кресла, запрыгнула на колени и замурчала. Кошка улеглась и покосилась на гостью. Она всегда скептически воспринимала других самок.

Лиана отпила пива, слизнула с верхней губы пену и чуть откинулась на кушетке.

Она наклонилась расстегнуть босоножки. Блузка разошлась, на миг явив бледную грудь в простом белом лифчике. Лиана выпрямилась, подтянула согнутые ноги на кушетку и привалилась к боковине. Для Джорджа это было как песня, которую он не слышал двадцать лет, но помнил каждую ноту. Такая у нее была манера сидеть. Он видел это сотню раз в тот первый год учебы, в ее общежитии. Как может что-то быть настолько знакомым и в то же время так прочно забытым?

– Как в старые добрые времена, – сказала Лиана, словно прочтя его мысли.

– Донни Дженкса наняли разыскать меня. Нанял Джеральд Маклин. У него мебельный бизнес – тоже «Маклин»; в основном на юге. Он из тех, кто сам себе реклама. Но все это ширма – по крайней мере, я уверена на девяносто процентов. Через него проходит слишком много налички. Знаю, он владеет игорными вебсайтами в офшорах, а еще руководит очень сомнительной инвестиционной группой. Так или иначе, он стоит кучу денег. Я была его личным секретарем около года. В Атланте, там штаб-квартира его корпорации. Была и его подружкой.

– Был и остается, но его жена больна. Она молода, намного младше его, но, скорее всего, умрет, если еще жива. У нее рак поджелудочной. Она его вторая жена, и Джерри дал мне предельно ясно понять, что не сделает меня третьей. Это был своего рода удар.

– Если честно, нет. Просто не ожидала, что меня отвергнут с такой легкостью. Я не питала иллюзий о какой-то большой любви, но считала себя кем-то выше платной любовницы. Может быть, просто зарвалась. Тебе лучше других известно, что последние двадцать лет я прожила как нелегалка. Впервые встретив Джерри, я увидела лишь богатого старика. Жила я тогда не в Америке, и он дал возможность вернуться. Он не просил доказывать, что я – та, кем он меня считал, и все было зашибись. Я много узнала о его бизнесе; обнаружила, что большую часть денег он зарабатывал через донорский фонд для неподконтрольных контор в Нью-Йорке. Привлекал инвесторов из окрестностей Атланты, предлагая безумную прибыль. Деньги текли обратно в Нью-Йорк, и Маклин брал комиссионные с каждой сделки. Не сомневаюсь, что это старая схема Понци[9]. Жертвы считают, что вкладываются в игорные веб-сайты с операторами на Карибах. Точно не знаю, как все это устроено, но что-то законно, а что-то нет. Игорные сайты действительно существуют, но я не знаю, сколько они зарабатывают. Однажды слышала, как Джерри говорил кому-то из Нью-Йорка, что им нужны новые вливания, иначе здание рухнет. Это пирамида, но Маклин на ней разбогател. И всюду наличка, а потому я думаю, что он задекларировал лишь малую часть. Мне он тоже платил налом. Ясно, что меня не было ни в каких ведомостях. Но я ему надоела, и вот однажды вечером он напился и начал сокрушаться о своей жене – тогда-то и сказал мне, что, как только она умрет, я тоже должна уйти. Из его компании и из его постели. Я уже сказала, что это был удар.

– Украла его деньги. Это было не очень трудно. Он всегда отправлял наличку в какой-нибудь банк на островах. Я дождалась крупной партии – и прибрала ее. Полмиллиона долларов.

– Решила, что это сойдет тебе с рук? – спросил Джордж.

– Я не думала, что он не заметит, если ты об этом. Просто показалось, что он может и не всполошиться. Я сочла это небольшой ценой за то, что он уже захотел, – вычеркнуть меня из своей жизни. И решила, что сумма слишком мала, чтобы поднимать вонь, но, похоже, ошиблась. По-моему, он рассвирепел. Послал за мной Донни. Я даже не знала, что у него такие знакомцы, хотя это, наверное, было наивно с моей стороны.

– Забрав деньги, я отправилась в Коннектикут, в самую глушь; нашла мотель, где принимают наличку, – и просто затаилась. Понятия не имею, как он меня отыскал. Однажды вечером я обедала в казино, сидела у стойки, а он обосновался за два стула от меня и начал трепаться. Показался жутким типом, но я позволила себя угостить, а он в разгар беседы стал называть меня по имени.

– Точно. Так меня некоторое время звали. Нравится?

– На чем я остановилась? Ах да, Донни Дженкс в краю могикан. Назвав меня по имени, он не остановился: сообщил, что его наняли для возвращения денег и выдали карт-бланш на любое возмездие – по желанию. Он заявил, что сперва задумал убить меня, но потом решил, что будет веселее, если я порыпаюсь. И все улыбался. Я чуть не обмочилась. Меня нелегко напугать, но ему удалось.

– Фирменный прикол, полагаю. – Она закусила губу. – Еще раз извини, Джордж.

– Пожал, так и было. Уходя из бара, поцеловал ее; сказал, что был рад встрече и очень скоро мы увидимся снова, а потом отчалил.

– Как-то набралась храбрости, вернулась на такси в мотель и собрала пожитки. Он побывал там. Ничего не тронул, но я почуяла. Мне хватило ума не держать там деньги – наверно, потому и осталась жива.

– Это покажется банальным, я знаю, но я положила их в камеру хранения на вокзале в Хартфорде. Наверное, Донни обыскал мой номер, ничего не нашел и решил подрулить ко мне в баре, чтобы запугать и заставить совершить ошибку. Я смекнула, что он не собирался убивать меня, пока не узнает, где деньги, но все равно упаковалась за пять минут, выписалась и вернулась в такси – это были самые долгие пять минут в моей жизни. Я была уверена, что он выскочит из темноты и перережет мне горло. Но он этого не сделал. Таксист довез меня до самого Нью-Хейвена. Я не сомневалась, что за мной хвост. Зашла в отель в центре города, вышла через служебный вход и поймала другое такси. Затем повторила это много раз, пока не решила, что избавилась от него. Тогда я села на автобус до Хартфорда, забрала деньги и за наличные купила машину. Номера были штата Делавер. Не знаю, как он выследил меня в Коннектикуте, а теперь не пойму, как нашел здесь, в Бостоне. Нюхом чует, что ли? Я напугана всерьез. И устала. А потому собираюсь сдаться – редкий случай в моей жизни. У Джерри Маклина поблизости, на окраине Бостона, есть дом – там его жене облегчают страдания. Я позвонила человеку, с которым привыкла работать, и он сказал, что Джерри появится в этот уик-энд, что постоянно торчит здесь, поскольку жизнь жены висит на волоске. Я верну деньги и попрошу прощения. Это единственный выход.

– Вот почему я здесь. Все еще не верится, что Донни побывал утром в Нью-Эссексе. Больше ты никого не видел?

– Скорее, у знакомой, а не подруги. Она навела меня на коттедж. Он мне понравился тем, что не на виду и в стороне от шоссе. Она взяла мою машину, но утром, когда вернулась сразу после моего звонка тебе, была совершенно уверена, что за ней следили. Я перепугалась, стала звонить тебе в бар, бросила это и поехала в Бостон. Думала, у меня паранойя, но оказалось, что нет.

Лиана допила пиво и с глухим стуком поставила бутылку.

– Ты хочешь, чтобы мы доставили деньги вместе, – предположил Джордж.

– Нет, я хочу, чтобы ты отвез их сам. Мне совсем не улыбается видеть Джерри. Не знаю, как он отреагирует. Но если ты принесешь деньги и замолвишь за меня словечко…

– Нет! Боже упаси! Он уже рассказал о своем намерении убить меня. Денег ему мало – он жаждет кары. Вот почему я прошу тебя отвезти деньги Маклину, попросить у него прощения, пусть отзовет Донни.

– С чего ты взяла, что мне Маклин обрадуется больше?

– Он тебя не знает. Это будет похоже на договор деловых людей. Пожалуйста, поверь, я не просила бы, если бы видела хоть какую-то опасность. Джерри стар. Он больше ни для кого не угроза. Но если увидит меня, да с деньгами, не знаю, как отреагирует. Я его достала. Это совершенно точно. Намного лучше, если их принесет кто-то другой.

– Я тебе заплачу, – продолжила Лиана. – Денег уже мало – что такое еще десять тысяч?

– Последнее, что мне нужно, – быть у тебя в долгу. Если провернешь это, настаиваю: ты должен взять деньги, иначе я буду чувствовать себя слишком обязанной.

– Почему я? Неужели у тебя в Бостоне нет других знакомых?

– Есть подруга, у которой коттедж, но я скорее верну деньги сама, чем пошлю ее. Она и ты, больше не знаю никого. Забавно. Я долго не была в Массачусетсе, но думаю о нем с наших времен. Первый курс. Мне оно всегда казалось таким вот особенным. Наверно, с годами я его надстроила, как и то, что было с нами. Я знала, что найду тебя, когда решила приехать сюда вернуть Маклину деньги. Как-то знала, что ты по-прежнему здесь.

– В жизни. Я вырос на улицах этого города. И провел здесь почти все время.

Наступила короткая пауза. Джордж ощутил, как холодная струйка пота скользнула по ребрам. Заметил, как Лиана повернула голову, осматривая его жилье. Досадно, что не прибрал.

– Ты так и жил один? – Она вытащила из-под себя ногу и опустила босую пятку на деревянный пол.

– По большей части. Жил с подружкой в Сан-Франциско. Сразу после колледжа. Но долго это не продлилось, и я вернулся сюда. Не сомневаюсь, что здесь и помру.

Лиана завела руку за спину и чуть потянула блузку, затем снова одернула. Блузка была с глубоким вырезом, и Джордж заметил округлости грудей; над левой ключицей обозначился бледный кружок из веснушек, который он помнил.

– Джордж, еще одно, пока ты не решил. Когда я выпутаюсь из этого паскудства – с твоей помощью или без нее, – хочется побыть с тобой. То, как мы все бросили… меня это всегда угнетало. Не представляешь, сколько я думала о Мазер-колледже! Я будто одержима им!

– Ладно, – произнес Джордж чуть севшим голосом.

Он знал, что согласится помочь Лиане вернуть деньги. Знал, что скажет «да», еще до того, как выяснил, чего она хочет. Джордж понял это в тот миг, когда впустил ее в дом. Знал он и то, что Лиане можно верить не больше, чем перепуганной змее, – факт, очевидный для любого пятилетки; но мысль о том, как поступит с ней Донни Дженкс, обезоружила его. Он ожил, и чувства обострились. Ощущение было необычное. И приятное.

Зная, что не откажется, Джордж все же посчитал нужным хотя бы помедлить с ответом. Он извинился и вышел в туалет, где обнаружил, что не вполне подготовился к виду кровавой мочи. Колени ослабли, и пусть он прочел достаточно много бульварных романов, чтобы угадать в этом побочный эффект удара по почкам, розоватая струя породила очередной прилив тошноты, и его чуть не вырвало снова.

– Знаешь что-нибудь о разрыве почки? – спросил Джордж у Лианы по возвращении в гостиную.

– У меня есть подружка-медсестра. Могу позвонить, если хочешь.

– Я все сделаю. Отвезу деньги Маклину и попробую уговорить, чтобы отстал.

Лиана поднялась, широко улыбаясь, и Джорджу на миг почудилось: вот сейчас подойдет и обнимет… Этого не случилось, зато она сказала:

Глава 5

В ту далекую ночь, когда Джордж, вернувшись в общежитие, принялся лихорадочно листать справочник первокурсника, он искал не Лиану Дектер, а Одри Бек. Именно так она назвалась ему возле пивного бочонка. Это же имя он нашел в справочнике, и в девушку с этим именем влюбился, и это имя засело в его голове, как мантра, на самые долгие в жизни рождественские каникулы.

В том январе первокурсник Джордж вернулся из Массачусетса поездом. Отец высадил его на Южном вокзале. Джордж, едва успев купить пачку «Кэмела», помчался дальше, чтобы не опоздать. Он не курил на каникулах, чтобы не огорчать родителей, и когда наконец затянулся – на перроне вокзала в Нью-Хейвене во время десятиминутной остановки, пока дизельный локомотив меняли на электрический, – никотин растекся по организму, словно лесной пожар. Его слегка замутило, но он решил докурить. Кружение в голове, порожденное дымом, напомнило о жизни в колледже.

Были ранние сумерки, в сухом воздухе кружили снежные хлопья. Он оставил куртку в вагоне; руку, в которой не было сигареты, грел в кармане джинсов. Озирался в поисках знакомых: на следующий день начинался семестр, и Джордж полагал, что все поезда северо-восточного направления будут забиты студентами, его сокурсниками. Но парень никого не узнал. Сделав последнюю глубокую затяжку, затоптал окурок.

В поезде открыл книгу – «Вашингтон-сквер» Генри Джеймса, – но не сумел сосредоточиться. Вновь и вновь, на разные лады проигрывал встречу с Одри в скором времени. Она между делом сказала, что, может быть, позвонит на каникулах, но так и не позвонила, и какая-то часть Джорджа заподозрила, что он ее выдумал – нагрезил себе целый учебный семестр.

Спеша добраться до общежития, он шиканул: взял такси из вереницы тех, что стояли на холостом ходу и плевали в морозный воздух клубами дыма. Такси провезло его полторы мили по пустынным улицам до Асилум-Хилла, где возвышался Мазер-колледж – внушительная глыба кирпича и шифера, частный университет с двухсотлетней историей и почти тысячей студентов.

Во всех общежитиях были кодовые замки, и Джордж, приблизившись к двойным дверям Северного корпуса, обнаружил, что комбинация, которую он помнил весь прошлый семестр, напрочь вылетела из головы. Он огляделся в поисках подмоги, но никого не увидел. На пробу прижал указательный палец к металлической панели – и код восстановился в памяти. Условный рефлекс. Четыре, три, один, два.

Его соседом по комнате был детина шести с половиной футов ростом, Кевин Фицджеральд из Чикаго. Отец – моложавый великан из городской администрации. Лицу Кевина, жирному и с подбородком размером с полбуханки хлеба, предстояло со временем побагроветь на манер отцовского точно так же, как живот был обречен превратиться в пузо с футбольный мяч. В свои восемнадцать Кевин больше интересовался не политикой, а спортом, пивом и «Поздним шоу с Дэвидом Леттерманом»[11]. Они с Джорджем жили так, как могли поладить два первокурсника, которых ничто не связывало.

Он распахнул дверь и шагнул в свою комнату – безликую коробку с крашеными бетонными стенами и линолеумом. Справа и слева стояло по одинокой кровати, а окно заполняло проем между двумя панелями из прессованной древесины. Кевина не было, но он явно успел вернуться – постель завалили свежевыстиранной одеждой; там же виднелся баскетбольный мяч, все еще в коробке, и сигарный ящик.

Поставив чемодан в изножье кровати, Джордж расстегнул куртку и взялся за телефон – звонить в комнату Одри. После четырех гудков включился автоответчик: голос Одри, сообщение не изменилось с прошлого семестра. Он дал отбой, улегся на постель и закурил. В коридоре послышались шаги, затем голоса; один он узнал – Грант, живший по соседству. Он решил, что первокурсники с этажа – их было семеро – собирались в одном из двух четырехместных номеров на южной стороне.

В обычной ситуации он бы туда и пошел – плюхнуться на дешевый диван, которых в комнате отдыха было три, курнуть кальян и поделиться рождественскими подвигами. Но ему отчаянно хотелось сперва добраться до Одри и договориться о встрече вечером.

– Фосс, ты на месте? – завопили за дверью и ударили кулаком.

– Нет! – крикнул он и снова набрал номер Одри.

Джордж сбросил куртку, захватил сигареты и пошел к четверке на резкий запах спиртного. Дверь была открыта, там собрались все четверо жильцов плюс Томми Тисдейл, еще один первокурсник, который жил двумя этажами выше.

– Глянь, чего Чо надыбал на Рождество! – Грант помахал мешочком с ярко-зеленой травой.

Чо забулькал, делая длинную затяжку через мундштук «Холмса», своего двухфутового пурпурного кальяна. В стереоколонках бесновались «Зе дед».

Курнув и прикончив банку тепловатого пива, Джордж вернулся к себе и позвонил снова.

– Алло, – ответил ему знакомый резкий голос Эмили, соседки Одри.

– Из Северного корпуса. А что? Ты какая-то не такая.

Джордж похолодел и мгновенно представил Одри с новым дружком; Одри, совокупляющуюся со всем старшим курсом.

– Пожалуй, не следует с тобой об этом говорить.

– Очевидно… я только что узнала… она мертва, Джордж. Так я слышала.

Не надев куртку, Джордж рванул в общежитие Одри, корпус «Барнард-холл», и застал невозможную картину. Здание современного типа предназначалось исключительно для первокурсниц; просторная общая комната располагалась на первом этаже так, чтобы все спальни оказались на втором и выше.

Его окружили женские голоса, наполнявшие короткий, залепленный объявлениями коридор, который вел в просторное помещение: высокий потолок, флуоресцентные лампы и не меньше двадцати первокурсниц. Многие плакали.

Лица, что обратились к Джорджу, напоминали качающиеся белые шары, неотличимые друг от друга. Он всмотрелся, еще будучи не в силах отказаться от поиска Одри и пытаясь выделить ее черты – волосы цвета сырого сена, темные брови, длинную шею и стройные плечи. Один шар поплыл к нему. Это была Эмили, снобка и выскочка Эмили, – она беззвучно шевелила губами и простирала руки, как бы желая обняться.

Девушка схватила его за локоть, и он ощутил себя пришпиленной бабочкой, в капкане между ее жутким присутствием и незримой стеной позади, не позволявшей удрать тем же путем, каким пришел.

Именно тогда он понял, что все по-настоящему и Одри не вернется.

На следующий день в пять минут десятого раздался звонок.

– Привет, Джордж, это Марлен Симпсон, декан.

– Мне сказала ее соседка, Эмили. Да и весь кампус в курсе.

Накануне, согласившись влиться в толпу, которая собралась в «Барнард-холле», Джордж час просидел оглушенный среди девушек. Одни горевали искренне, другие, казалось, упивались трагедией, подобно стервятникам у свежего трупа.

Выяснилось, что вчера утром Эмили позвонили домой; она еще находилась на севере штата Нью-Йорк. Президент колледжа сообщил, что Одри Бек мертва и это, очевидно, самоубийство. Ее нашли в гараже родителей; двигатель машины был включен, и девушка задохнулась.

Друзья и знакомые Одри задавали Джорджу одни и те же вопросы. Знает ли он, что случилось? Почему она так поступила? Общались ли они на каникулах?

Он отвечал как мог, предпочитая говорить, а не думать. Угловатая брюнетка с тонким вытянутым подбородком приволокла какой-то кошмарный альбом – отчет о первом семестре. Ни на одной из фотографий не было Одри, хотя некоторые девушки вроде бы рассмотрели ее рукав на вечеринке, затылок в толпе. Джордж отметил отсутствие снимков потому, что у него их тоже не было, и он, не видев любимую четыре недели, уже паниковал – не забыл ли, как она выглядит.

Потом Эмили проводила Джорджа до Северного корпуса. Он с облегчением вошел в комнату, где, напившись пива, храпел Кевин, который сам был почти влюблен в Одри. Джордж не собирался его будить и проходить испытание заново.

– Зайди ко мне прямо с утра, – предложила декан. – В десять устроит?

Она объяснила. В десять Джордж был на месте. Он уклонился от встречи с соседями, а кофе взял в дежурной лавке сразу за территорией института. Было невыносимо идти в столовую, слушать пересуды об Одри и ловить на себе взгляды.

Избежал он и общения с Кевином, который, видимо, был в душе, когда позвонила декан. Скоро узнает.

Окна кабинета декана Симпсон выходили на главную площадку кампуса – замерзшую лужайку на склоне, разделенную строем вязов. С утра еще морозило, но на небе не было ни облачка, и кампус сверкал клочками снега и льда. Через пятачок шли закутанные студенты, чаще парами.

– Я попросила Джима Фельдмана заглянуть. Это один из наших психологов-консультантов, он хочет с тобой увидеться. Мы не можем настаивать, но всем будет легче… Нам бы хотелось, чтобы ты с ним встретился. Мы знаем, какие у вас с Одри были близкие отношения.

Джордж не понял ни кто эти «мы», ни откуда в колледже вообще знали о его отношениях с Одри. Он просто кивнул.

– Конечно-конечно, – затем добавил он. – Я поговорю с ним.

Декану Симпсон было за пятьдесят, роста ей едва хватало, чтобы не выглядеть карлицей. На женщине был лиловый свитер с серебряной нитью. Пышная грива седых волос доходила до плеч.

– Хорошо. Мы все потрясены. Подробности из Флориды поступают только сейчас, и наша главная забота – уберечь ближайшее окружение Одри. Мы будем рады, если ты продолжишь учебу, но поймем, если сочтешь это слишком тяжелым. Об этом Джим и хочет поговорить.

У него не было никаких планов. Перспектива ухода из Мазер-колледжа ужаснула его, но еще страшнее показалось остаться здесь без Одри.

– И еще: раз уж ты здесь, расскажи о других товарищах Одри. Конечно, мы побеседовали с Эмили и еще кое с кем из «Барнарда», но понимаем, какой это груз, и не хотим никого обязывать.

Джордж кивнул, гадая, когда же заглянет Джим Фельдман. В окно било солнце, звучно тикали часы.

– Не знаю. Извините, – произнес он, уже позабыв, о чем таком не знал.

– Тебе необязательно думать об этом сейчас, но будет правильно организовать в колледже поминки. Подумала, ты посчитаешь это здравой мыслью.

Джордж пожал плечами и попытался улыбнуться.

Декан выпятила губу и склонила голову набок.

Она взялась за телефон, и не прошло полминуты, как Джим Фельдман коротко стукнул в дверь и вошел. Он пожал Джорджу руку, затем стиснул плечо. Декан оставила их наедине.

Двумя часами позже Джордж сидел у себя. По коридору зашлепал Кевин – не ошибешься. День только начался, и они еще не виделись с момента возвращения из Бостона. Дверь распахнулась, и Кевин, уже поддатый, качнулся на пороге; он был без перчаток и помахивал упаковкой «Дженеси крим эйл»[12] – двенадцатью бутылками.

– Сука… – заявил он. – Клянусь, ты приложил к этому руку…

Он сделал два быстрых неверных шага через комнату, схватил Джорджа за рубашку, рванул вверх и оторвал пуговицу.

– Ты бросил ее? – Тот снова дернул, и воротник треснул.

– О чем ты говоришь? Нет! – Джордж обеими руками вцепился в запястье Кевина, пытаясь высвободиться.

Кевин, глаза у которого покраснели от спиртного и слез, не выпустил рубашки, и Джордж впервые со вчерашних известий расплакался, твердя, что не имеет никакого отношения к самоубийству Одри.

Кевин, угомонившись, предложил Джорджу пива. Они выпили; одни бутылки опустошались в молчании, другие – под разговор. Снаружи темнело, но парни не зажигали свет; в дверь стучали, они не отзывались.

Вспышка Кевина не удивила Джорджа. Он знал, что сосед по-своему любил Одри, но ни за что не стал бы ее добиваться.

– Наверно, ей с тобой было хорошо, – произнес наконец Кевин – будто подвыпивший священник отпустил грехи. – Это не твоя работа.

– Не знаю. Мой консультант, Джим, хочет, чтобы я остался на семестр. Не знаю, сумею ли.

– Да сиди здесь. Насрать на лекции. Вдарим по пивку.

В действительности он составил план, уже когда возвращался через кампус от декана. Нависшие башни бурого камня, кирпич обеденного зала, голые деревья и толпы студентов, ходивших по равнодушно-одинаковым зданиям, – все было напрочь лишено смысла, казалось почти тошнотворным, потому что Одри мертва. Он решил собрать небольшую сумку и отправиться во Флориду. Уйдет рано утром, пешком доберется до автовокзала в Грейхаунде и сядет на первый автобус в южном направлении. Доедет до Тампы, навестит родных и друзей Одри – может быть, что-то и выяснится. Консультант Джим назвал бы это закрытием гештальта.

– Сгоняй поешь и мне чего-нибудь принеси, лады? Столовка закроется через десять минут.

Кевин поковылял прочь, а Джордж подробнее обдумал свой завтрашний отъезд во Флориду. И ни слова соседу – еще увяжется, а он должен проделать это в одиночку.

Глава 6

В воскресенье, в четыре часа пополудни, Джордж во второй раз за уик-энд вывел свой «сааб» за пределы города. Дом Джеральда Маклина находился в Ньютоне – богатом предместье западнее Бостона. Джордж поехал по Коммонвелс-авеню под знак нефтяной компании «Ситго» и мимо высокой ограды парка Фенуэй. Вспомнил о дневном матче «Рейса»[13]. Не напорись он на Лиану в пятницу вечером и не согласись выполнить это дурацкое поручение, сидел бы, скорее всего, в баре своего дружка Тедди, пил холодное пиво и смотрел игру. Внимал бы Тедди, который начал расписывать тонкости, из-за которых «Ред сокс» продули в этом году. После Джордж, может быть, позвонил бы Айрин и выпытал, что у нее на обед, или не позвонил бы и поглощал в баре знаменитых кальмаров Тедди, приготовленных по род-айлендски. Но вместо этого он вез незнакомцу почти полмиллиона долларов в спортивной сумке.

Когда накануне Джордж согласился помочь, Лиана позвонила из его дома Маклину и договорилась о передаче денег. Джордж старался не подслушивать, как Лиана обещала бывшему, что пришлет к нему домой курьера с деньгами. Однако в квартире размером с половину теннисного корта сделать это было сложно. Она сказала что-то о большей части денег, подчеркнув, что речь идет не о всех. Джордж, как минимум, дважды слышал слово «прости». Процедура была назначена на следующий день. Диалог не показался дружеским.

Лиана позвонила и подружке-медсестре. Та сказала, что вероятность разрыва почки у Джорджа очень мала – пусть следит за кровью в моче, ее должно стать не больше, а меньше. Его это не успокоило.

После этих звонков Лиана сказала Джорджу, что ей нужно съездить за деньгами. Утром она принесет их к нему домой.

– Где ночуешь? – осведомился Джордж и моментально возненавидел себя за вопрос, прозвучавший так, будто он подбивал клинья.

– Не в Нью-Эссексе. Раз там ошивается Донни, остановлюсь в отеле. Как-нибудь разберусь.

– Не думаю, что это хорошая мысль. Донни теперь знает твое имя, а значит, и адрес. Он уже наверняка следит за этим местом.

– Тогда тебе, может быть, вообще не стоит уходить.

– Нет, все в порядке. Я вижу Донни насквозь. Он просто пытается запугать меня, чтобы ошиблась и показала, где деньги. Ему, должно быть, посулили немалую долю, и он, конечно, не тронет меня, пока ее не получит. Я уйду, опять стряхну его со следа, заберу деньги и залягу до завтра на дно. Где в людном месте встретимся?

Джордж предложил продуктовый магазин на бостонской Коммонвелс-авеню, и они условились о времени.

– Как с тобой связаться, если понадобится? – спросил Джордж.

– Никак. Придется доверять друг другу. Я буду в магазине.

– Если не приду, просто знай, что я почему-то сочла это слишком опасным. Если не придешь ты, я тоже пойму. Это серьезное одолжение.

Проведя еще одну бессонную ночь и бестолковое, тревожное утро, Джордж подольше постоял под душем, побрился и выбрал одежду, в которой выглядел чиновником средней руки и пятничной расслабленности. Он понимал, что ему незачем наряжаться для кратковременной роли доставщика украденных денег, но если придется излагать дело Лианы, то лучше быть представительным.

Он рано прибыл в элитный, дорогущий магазин и в ожидании Лианы принялся бродить по проходам мимо полок с естественными аглютеновыми продуктами. Они не договорились о конкретном месте, и, когда настало время, Джордж перешел в переднюю часть магазина, где было много кабинок возле высоких стеклянных окон, выходивших на небольшую парковку. Он сел и сразу заметил Лиану, одетую в ту же юбку, но в другую рубашку. Она непринужденно лавировала между припаркованными «тойотами-приус», направляясь ко входу. Джордж встретил ее у автоматических дверей.

При ней были сумочка и черная спортивная сумка.

– Все путем. По-моему. Если кто и висел на хвосте, то я не заметила, хоть и проверялась грамотно. Давай присядем.

Они устроились в кабинке, и Лиана водрузила спортивную сумку на разделявший их ламинированный столик. У Джорджа возникло чувство, что все вокруг – даже те, кто находился на расстоянии крика, – зорко следят за каждым их жестом.

– Здесь ровно четыреста шестьдесят три тысячи. Десять завернуты в газету сверху. Это тебе. Джерри знает, что получит только четыреста шестьдесят три. Не слушай, если скажет иначе. Знаешь, как добраться?

– Знаю. Думал, ты дождешься, когда я вернусь, тогда бы и отдала мою долю.

Джордж помялся, положив руку на сумку. Она была меньше, чем он думал, но плотная, как будто набитая дровами, а не деньгами.

– Лучше оставь при себе. Не хочу держать их в машине, когда доеду. Формально это его деньги.

Лиана подтянула к себе сумку, расстегнула наполовину и вынула свернутый в трубку номер «Геральд трибьюн».

Джордж мельком заметил пачки зеленых купюр и быстро оглянулся, не видит ли кто. Лиана снова застегнула сумку и подтолкнула к Джорджу.

– Еще раз спасибо, – проговорила она. – Великое облегчение. Не знаю, как бы я вынесла встречу с ним.

– А ты не думаешь, что он уже позвал копов? – Эта мысль донимала Джорджа с утра.

– Ни в коем случае. Но если там все же будет полиция, просто расскажи им все. Не надо защищать меня и помогать больше, чем ты уже помог. Я, честно, не думаю, что выйдет какая-то накладка. Просто скажи правду и верни деньги. И, если сочтешь уместным, передай, пожалуйста, Джерри, что я прошу прощения. Он не поверит, но я хочу, чтобы услышал. Задним числом я понимаю, что психанула.

Она улыбнулась, Джордж тоже. Спокойствие Лианы отчасти передалось ему, с утра пребывавшему на взводе.

– Вряд ли ты психанула. Ты всяко стоишь полмиллиона.

В машине Джордж включил кондиционер и расстегнул еще одну пуговицу на рубашке. Не свалял ли он дурака, оставив десять тысяч долларов у Лианы? Ей не составит труда сбежать с ними и не явиться на встречу. Но Джорджу почему-то казалось, что она так не сделает; даже наоборот – деньги подстегнут Лиану увидеться с ним. Сложилось впечатление, что ей было важно заплатить и не остаться в долгу.

Кирпичные четырехэтажные многоквартирки Бостона неспешно сменились зеленью и изысканными особняками Ньютона. Маклин жил на холме, что возвышался над Нонантумом – одной из тринадцати деревушек, образовывавших город. Джордж свернул направо, выехал на Честнат-стрит и пролетел мимо сонных лужаек и псевдотюдоровских особняков. Наконец он добрался до Твитчелла. Владения Маклина, обнесенные забором, были первыми. Притормозив у домофона, он разглядел на зеленом склоне дом в георгианском стиле. Джордж опустил стекло. Где-то вдалеке стрекотала газонокосилка, и в душном воздухе растекался острый, кисловатый запах свежескошенной травы.

– Пожалуйста, назовитесь, – раздался из домофона металлический женский голос.

Он подождал – и вот узорные металлические ворота начали отворяться. Джордж сделал глубокий вдох, и бок, до этого нывший, пронзило острой болью. Образ Донни Дженкса вынырнул в памяти, как акулий плавник. Не в доме ли Донни? Вполне возможно, что там.

Джордж припарковался у входа возле фургона озеленителей. Теперь он видел газонокосилку с оператором, нарезавшую круги вокруг высокого клена у восточного крыла дома. От присутствия садовника полегчало. Не станут же Маклин или Донни закапывать его в саду при свидетелях?

Особняк был кирпичный, с белой отделкой; ставни и парадную дверь недавно выкрасили в черный цвет. Джордж не успел позвонить, как та бесшумно отворилась внутрь. Его встретила молодая женщина: лет двадцать пять, одета в светло-коричневую хлопчатобумажную юбку и темно-синюю футболку, мелированные волосы туго стянуты в хвост. Джордж поначалу принял девушку за дочку Маклина, но ее манеры и даже то, как она открыла дверь, выдали официозную резкость профессиональной личной секретарши.

Джордж переступил порог. Снаружи дом Маклина казался показушно-шикарным, но это не шло ни в какое сравнение с роскошью внутреннего убранства. Вестибюль был вдвое больше олимпийского плавательного бассейна – прямоугольник со сложным орнаментом и отделкой из белого мрамора. Деревянная винтовая лестница вела на балкон второго этажа. С потолка свисала скульптура Чихули[14] – переплетенные трубки из разноцветного стекла раскинулись, словно актиния на дне морском. Джордж видел похожую в казино в Вегасе. Белые стены были увешаны абстрактной живописью кричащих неоновых цветов.

– Чихули, – заметил Джордж секретарше и указал глазами на скульптуру.

Девушка посмотрела туда же, но его познания в искусстве не произвели на нее впечатления.

– Мистер Маклин сейчас будет. Ждите здесь. – Она проводила его к белому порталу, до которого было ярдов двести белого мрамора. – Хотите чего-нибудь выпить?

И она свалила, бесшумно ступая в своих эспадрильях.

Джордж вошел в комнату, которая напоминала библиотеку, но без книг: окон нет, обшита деревом; кожаная мебель и несколько напольных глобусов, в том числе похожих на антикварные. Комната так разительно отличалась от вестибюля, что Джордж обернулся, желая удостовериться, что тот ему не приснился. Здесь было неуютно, он будто миновал прихожую наркобарона из Майами и очутился в тайном убежище лорда Уимзи[15]. Стены были увешаны картами в рамах; одна из них достаточно пожелтела от времени, чтобы соответствовать высунувшемуся из океана морскому чудищу. Джордж как раз изучал ее, когда вошли двое.

Первый был старше – очевидно, Маклин, – подтянутый, за шестьдесят, с густыми седыми волосами, недавно коротко остриженными; в черные брюки заправлена рубашка в красную клетку. Он казался мелковатым и явно положил жизнь на то, чтобы это компенсировать. Несмотря на возраст, его плечи выглядели крепкими, а живот – плоским. В нем не было ничего особенного, за исключением пряжки ремня. Ее было невозможно не заметить: большой стеклянный овал, в котором засел черный скорпион – похоже, настоящий, – он крепился к желтому войлоку и был оправлен в серебро.

Второй мужчина был выше, ростом примерно с Джорджа, но вдвое шире: из тех, кто только слегка раздается выше пояса, зато ниже бывает неохватным. На нем были слаксы цвета хаки с футболкой «Ред сокс – Потакет», заправленной под эластичный ремень. Голова – копия туловища: массивные подбородок и щеки, но суженный череп. Черные волосы зачесаны на сторону. Безупречно ухоженные усы.

– Деньги в сумке? – спросил старший, мотнув головой в сторону Джорджа.

Джордж кивнул и протянул сумку. Здоровяк неуклюже, как утка, приблизился, взял ее и протянул старшему.

Мужчина, которого назвали Диджеем, повернулся к Джорджу и знаком велел поднять руки.

Тот ответил, что не против, и подчинился. Диджей быстро прохлопал его по бокам от лодыжек до подмышек. При этом он не нагнулся, а медленно припал на колено и так же неторопливо выпрямился. Сустав внятно щелкнул, и Джордж вздрогнул. Что они ищут – оружие или микрофон? Скорее всего, то и другое.

Пока проходил досмотр, Маклин поставил спортивную сумку на приставной столик, расстегнул ее и ловко перебрал пачки. Закрыл молнию. Джорджу почудился вздох.

Маклин сделал пару шагов по направлению к Джорджу. Было ясно: он не собирался проделать весь путь, чтобы пожать руку.

– Ненадежный статус, – заметил Маклин и безрадостно улыбнулся углом рта.

Джордж ощутил себя малышом, который впал в ступор перед взрослым. Маклин вздохнул снова.

Джордж сел на стул с кожаной обивкой. Тот слабо скрипнул. Остро запахло ароматическим чистящим средством. Маклин присел на самый край дивана, будто не собирался задерживаться здесь дольше необходимого. Руки он положил на колени. Красное лицо под ежиком белых волос, щелочки глаз, практически безгубый рот. Джордж услышал, как газонокосильщик выключил свою машину, потом завел опять – до него донесся пронзительный вой пополам с жужжанием.

– Простите, запамятовал ваше имя, – повинился Маклин.

– Джордж Фосс. Мы с Джейн недолгое время вместе учились в колледже, много лет назад.

– Пусть будет Джордж Фосс. Я просто не исключаю, что имя вымышленное, но цепляться не стану. Еще, думаю, она устроила тебе ад, иначе бы тебя здесь не было.

– Думайте что угодно, но она моя старая приятельница, со студенческих лет.

– Разумеется. Но если она только однокурсница, какое вам дело?

– Просто оказываю услугу. Вам тоже, насколько я понял. Вам вернули деньги.

Тонкие губы Маклина вновь дрогнули в непроизвольной удивленной улыбке.

– О ком вы говорите? О Донни Дженксе? Диджее?

– О типе, которого вы наняли, чтобы забрать у Джейн деньги. Мы с ним вчера виделись.

– Ну так вы и сегодня с ним виделись. Он только что вас обыскал. Дональд Дженкс. Диджей. Это мой сыщик. Я ни хрена не понимаю, о ком вы толкуете.

Глава 7

– Кто-то выдает себя за Донни Дженкса, – секундой позже сказал Джордж. – Вчера мы встретились.

– Не знаю такого. Небось приятель Джейн – запугивает вас, чтобы услужили ей.

– Это бессмыслица. Из-за него-то она и решила вернуть деньги.

Маклин сжал губы и снова стиснул переносицу.

Джордж выложил все, что знал: об угрозах и том, как этот человек преследовал Лиану от самой Атланты.

– Очевидно, он изучил вас достаточно, чтобы знать, что вы наняли для поиска денег человека по имени Донни Дженкс, и воспользоваться этим именем.

– Так или иначе, это не моя головная боль. Я не буду хуже спать, если какой-то наемный бандит вздумает затравить Джейн. Что-то мне подсказывает – это ее же происки. Не знаю зачем, но с нее станется.

Он был готов уйти. Ему внезапно пришло в голову, что миниатюрный убийца, действовавший под именем Донни Дженкса, наверняка был человеком Маклина – подручным, в связи с которым тот признаваться не хотел; наняли его тайно. Маклин, мерзавец худшего сорта, прикидывался чистеньким.

Будто прочтя его мысли, Маклин уселся на диване чуть глубже, поднял руку и произнес:

– Позвольте мне сделать вам одолжение без всяких на то причин. Позвольте я расскажу о Джейн. Возможно, это и не изменит вашего к ней отношения, но, скорее всего, выйдет иначе.

Он посмотрел на часы – массивную металлическую бляху, что свободно болталась на худом запястье.

– Как вы, наверное, знаете, у меня есть кое-какие средства. Не такие, как в «Волмарте»[16], но хватает. Я дважды был женат. Первая жена умерла от эклампсии, родив мне единственную дочь. Это было тридцать семь лет назад. Ее звали Ребекка, у нее были черные волосы и голубые глаза. Волосы как смоль, а глаза даже не представляете, какие светлые. Она была сама поэзия – красивейшая женщина из всех, кого я знал. Мы познакомились в субботу, в Джорджии, за игрой в гольф. Она отлично играла. Сегодня уже была бы профессионалом, в числе лучших среди женщин, но тогда ей хватало быть моей женой.

Когда она умерла, я думал, что не вынесу этого, но выжил. А пятнадцать лет назад на благотворительном мероприятии в Бостоне встретил Терезу. У нее, как и у первой жены, были очень темные волосы и прекрасные голубые глаза. Она тоже уйдет в мир иной раньше меня. Она умирает сию секунду в этом самом доме. Вполне возможно, что ей остались не недели, а дни. Какова, по-вашему, вероятность заполучить двух жен, настолько похожих и с такой жестокой судьбой? Не отвечайте. Вопрос риторический. Ответ на него таков: их гибель в столь юном возрасте – всего лишь очередная выходка паскудного невезения. Правда, любой психолог, который заслуживает своего почасового заработка, заявит, что их сходство объясняется моим влечением к брюнеткам с голубыми глазами.

Он выдержал паузу, пристально глядя на Джорджа и побуждая вмешаться. Джордж промолчал.

– И это возвращает нас к Джейн Бирн. – Старик дважды кашлянул, произнося это имя. – К особе, которая привлекает уже вас. Конечно, ее зовут не Джейн, но другого имени я не знаю. Я познакомился с ней на барбадосском курорте Кокл-Бей. Я был там по делам, а она работала на ресепшене. Поселила меня в номер. У нее, как у Ребекки и Терезы, были очень темные, почти черные волосы и голубые глаза. Мало того – у нее и прическа была как у моей первой жены – до плеч волосы и немного взбитые.

Маклин изобразил рукой волну. Жест в исполнении столь мужественного субъекта получился на удивление женственным.

– Теперь я знаю – ничто не ново под луной, старая мода возвращается, но она все равно напомнила мне о первой жене. Да я тогда ни о чем и не подозревал! С чего бы, скажите на милость? Зато помню, как подумал, что встретил потрясающе точную копию первой жены. Да не оскорбится Тереза… – Маклин возвел глаза к потолку, произнеся ее имя, – …но я повстречал вторую женщину красивее всех, кого знал.

Тем вечером я выпивал с моим сотрудником в одном курортном баре. Джейн вошла, устроилась за стойкой и взяла стакан вина. Я решил, что у нее конец смены и она еще не собралась домой. Она не смотрела в мою сторону, но – остается винить только себя – я подошел и представился. Себе сказал, что просто хотел сообщить ей о том, что она напомнила мне покойную жену и одним своим видом согрела старику сердце. Хотел излить душу и вернуться за свой столик. Но она оказалась разговорчивой, расспросила меня о жизни, о работе. Она пробыла на Барбадосе год, и ее уже тошнило, но ей нравились климат и люди. Мы проговорили до двух или трех часов ночи. Она жила в многоквартирном доме примерно в четверти мили по побережью, и я ее проводил. Она не то чтобы флиртовала, но проявила ко мне неподдельный интерес. Сказать по правде, я подумал, что девчонке хочется получить место в моей компании и она видит во мне шанс выбраться с Барбадоса.

Я пробыл на курорте еще дня три и каждый вечер выпивал с Джейн. В последний проводил ее, вручил визитку и заявил, что, если ей нужно место, могу поискать в корпоративной штаб-квартире. Помню, как она рассмеялась: «Неужели думаете, будто я пила с вами ради работы?» Я ответил, что да. В голову пришло именно это – а ради чего еще? Ну… Она поцеловала меня, и – да простит мне Господь – я сделал то же. Не поверите, но у меня было две жены плюс большая любовь в школе и еще одна в колледже, но я не изменил никому. Это сущая правда.

Он посмотрел на Джорджа, будто вызывая на спор. Тот почесал локоть.

– Дальнейшие подробности вам ни к чему. Однако я стал ездить на Барбадос при каждой возможности и очень скоро сказал Джейн, что лучше бы ей перебраться поближе ко мне, чем жить в четырех часах лёта. Она согласилась переехать в Атланту и стать моей личной секретаршей. Это было пару лет назад. Врачи Терезы менялись еженедельно, и каждый твердил что-то свое, а я все это время обустраивал для Джейн жилье в Атланте. Было довольно совестно, но не так, как сейчас. Не скажу, что Джейн меня околдовала, но оказалась близка к этому. Со мной никогда такого не было.

Маклин поскреб загривок. Джорджу на миг показалось, что он сейчас встанет и пойдет.

– В том, что Тереза умрет, нет сомнений, – все же продолжил старик, – и я был уверен, что, выдержав положенный траур, сделаю предложение Джейн. Это казалось естественным ходом событий. Затем случились две вещи.

Маклин поднял два пальца, будто заготовил презентацию.

– Во-первых, пришел высокопоставленный сотрудник моей компании и доложил, что однажды, засидевшись допоздна, заглянул в мой кабинет проверить, нет ли меня на месте. И застал там Джейн – она рылась в моих бумагах. Заявил, что и не вспомнил бы об этом, но она полностью вынула ящик и шарила в шкафу, словно искала что-то спрятанное – конверт или нечто прикрепленное изнутри. Вот тут нестыковка. Я и в самом деле прячу в шкафу код от сейфа. Обычно не пользуюсь, цифрам и здесь хорошо… – Маклин постучал себя по правому виску, – но для верности все-таки записал их на конверте и спрятал в одном из шкафов. Не помню, чтобы я хоть раз говорил Джейн о том, как прячу секретные бумаги, – но мог и сказать. Я не знал, как отнестись к услышанному. Загвоздка крылась в том, что, если бы Джейн действительно понадобился шифр, я был бы рад просто сообщить его.

Примечания

1

Многоярусный дом, напоминающий пагоду. (Здесь и далее прим. перев., кроме особо оговоренных случаев.)

2

Бэк-Бей – престижный жилой и торговый район Бостона.

3

«Бостон глоуб» – крупнейшая в Бостоне американская еженедельная газета.

4

«Ред сокс» – профессиональная бостонская бейсбольная команда.

5

Задержание нарушителя гражданским лицом, в отличие от ареста, производимого сотрудниками полиции.

6

Адвокат, который ищет клиентов среди людей, пострадавших при несчастных случаях, особенно в дорожных авариях, и подбивает их обращаться в суд.

7

До гражданской войны – символическая граница между свободными штатами Севера и рабовладельческими штатами Юга. Проведена в 1763–1767 годах английскими землемерами и астрономами Чарльзом Мэйсоном и Иеремией Диксоном.

8

«Грейп натс» – сухой завтрак из смеси пшеницы и солодового ячменя с минерально-витаминными добавками.

9

Финансовая пирамида – инвестиционная схема, которая обеспечивает доходы более ранних инвесторов за счет средств, полученных от более поздних инвесторов.

10

Plain Jane (простая Джейн) – расхожее обозначение дурнушки. Джейн Доу — намек на Джона Доу: условное имя, используемое в юридических документах для обозначения неустановленного мужчины.

11

Ночное ток-шоу на телеканале CBS, ведущий – известный тележурналист Дэвид Леттерман.

12

Светлое пиво.

13

«Тампа-Бей рейс» – профессиональный бейсбольный клуб, выступающий в высшей лиге.

14

Дэйл Пэтрик Чихули – американский художник-стекловар, знаменитый своими сложными с технической точки зрения инсталляциями из стекла в стиле энвайронмент.

15

Лорд Уимзи – Герой детективных романов Дороти Сэйерс.

16

«Волмарт» – американская компания-ритейлер, управляющая крупнейшей в мире розничной сетью.

«Девушка с часами вместо сердца» » Питер Свенсон » Детектив

Питер Свенсон
Девушка с часами вместо сердца

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

«Девушка с часами вместо сердца» » Питер Свенсон » Детектив

Питер Свенсон Девушка с часами вместо сердца

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

Питер Свенсон
Девушка с часами вместо сердца