Сергей Александрович Коротков

Пленники Зоны. Сталкеры навсегда

© С. А. Коротков, 2014

© ООО «Издательство АСТ», 2015

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Книгу посвящаю моим дорогим родителям!

Здоровья вам, родные, долгих лет вместе и спасибо

за жизнь, однажды данную мне вами, и за воспитание!

Пролог

Костромская область. Район Волгореченска. Май 2016 г.

Сильные жилистые руки легко втыкали лопату в чернозем, отбрасывали почву в сторону и снова врубали лезвие в плоть земли. В образовавшуюся лунку жена копателя, пожилая сухая женщина, кидала проросшую картофелину, четко следуя за своим мужем. И хотя это было не минное поле, чтобы наступать ровно в отпечатки обуви супруга, но за десятки лет совместной жизни с генералом армии женщина привыкла ко многим однообразным и автоматическим действиям и жестам.

Одну сотку из четырех они уже прошли, как вдруг мужчина на мгновение застыл, выпрямился, сунул руку в карман и посмотрел вдаль.

Что его привлекло там, за кромкой елового массива, жене было невдомек.

– Что там? – спросила она, поправляя платок на голове.

Генерал в отставке прищурился, вглядываясь в далекую стену лесного бора. Полкилометра разделяло его и опушку леса на окраине деревни, откуда показался внедорожник «Ленд крузер», подскакивающий на ухабах и поднимающий облачка пыли. Солнце уже три часа как взошло над лесом, дождей не было несколько дней, но земля еще не ссохлась, только обнажила кое-где трещинки да отдельные места покрылись белесыми пятнами.

– Копаем, Гала, – ответил генерал и снова принялся углубляться в поверхность огорода. В кармане попискивал датчик «ЭДДК», предупреждая хозяина о нежданных визитерах.

Вскоре залаяли сначала соседские собаки, затем хозяйский пес Атос, выдавая непрошеных гостей.

– Ты ждешь кого-то? – супруга вопросительно глянула на мужа.

– Не волнуйся, Галина, все под контролем.

Генерал вонзил лопату в землю, отряхнулся и направился в сторону дома и калитки с прыгающей лайкой.

– Отдыхай, милая, я скоро, – бросил он на ходу супруге.

Женщина, привыкшая к сухим командным обращениям мужа, бывшего военного, не стала задавать лишних и глупых вопросов, слегка нахмурилась и, взяв лопату, стала присыпать лунки с семенной картошкой землей.

Генерал привязал собаку, глянул мельком поверх забора на человека, вышедшего из джипа, и открыл калитку.

– Здравия желаю, товарищ генерал! – обратился к нему прибывший мужчина в звании полковника и парадной летней форме ФСБ. Номера машины также подтверждали принадлежность гостя к этому силовому органу страны. Как и угрюмый водитель-амбал в форме спецслужб, сидящий за рулем огромного автомобиля.

– Утро доброе! – ответил отставник, вынимая из бокового кармана плотной брезентовой куртки пачку сигарет. – Чем и кому обязан в столь ранний час? Лицо знакомое. Не тот ли капитан ФСБ, которого я когда-то знавал?

– Полковник ФСБ Горюнов Юрий Николаевич. Седьмой отдел «Д», – представился гость, показывая «корочки», – к вам приехал… э-э… поговорить, товарищ генерал.

– Хорошо, что к вам, а не «за вами»! – генерал закурил, жестом предложил полковнику, но тот вежливо отказался.

Оба улыбнулись, но сдержанно, уголками глаз и губ. Бывший генерал ГРУ, девять лет назад ушедший на пенсию, и полковник отдела ФСБ, специализирующегося на аномалиях, артефактах, исторических ценностях в России, неофициально – в Ближнем Зарубежье.

Генерал пускал клубы дыма, изучая офицера, а тот, в свою очередь, пытался сделать то же самое с отставным разведчиком, хотя досконально изучил за два дня досье на генерала и выслушал кучу устного ликбеза от компетентных лиц в своей структуре.

– Приехал, говоришь? – генерал прищурился, смахивая крупинку с щеки. – Ну, в дом не зову, сам понимаешь, полковник.

– Не совсем, честно говоря, товарищ генерал, но ничего. Я понимаю, заняты. Картошку садите, помощников нет, солдатиков рядовых припахать, как раньше, несподручно, сыновья да невестки разъехались поди по морям отдыхать после Пепелой зимы и спячки!?

– Ишь, ты! Уже и это разузнал кроме координат моей берлоги и досье на меня?

– Есть маленько, товарищ генерал.

Помолчали. Полковник терпеливо, по стойке «вольно» стоял спиной к забору и машине, не топтался, не суетился. Видно было, что собирался с мыслями и ожидал повода начать.

Повод дал генерал.

– Занят, но не по этим причинам чай не наливаю, полковник. Первое. Разговор у тебя короткий, большей частью даже просто сообщить мне что-то. Второе. Особо конфиденциально. Чую это, поэтому в доме тебе будет напряжно при супруге моей сообщать новость. Так? Так. Да и прослушки боишься – ведь не знаешь, есть она или нет. Ну и третье. Не один приехал. Ждут тебя. Там, в лесу, метрах в ста в глубине по грунтовке. Не будешь же ты распивать чаи-кофеи, когда тебя ждут, маются сопровождающие товарищи?!

Полковника надо было видеть!

Он густо покраснел, невольно оглянулся в сторону опушки леса, спохватился. Заокал, закряхтел.

– Ого, товарищ генерал! Я, конечно, наслышан о ваших способностях и опыте разведчика, но та-а-к?! – офицер развел руками с кожаной папкой в одной из них, не скрывая удивления на лице. – Все-таки рано вы подали в отставку. Вам еще служить и служить.

– Ладно, полковник, не об этом будем лясы точить. Докладывай… Гм-м… излагай новость свою. Что такое сверхъестественное привело две машины Конторы за три сотни кэмэ от столицы?

Полковник поежился, снова крякнул в кулак и, подобравшись почти в струну, по стойке «смирно», стал говорить:

– Товарищ генерал, как вы уже поняли и правильно догадались… э-э… нас привело сюда известие крайней важности и секретности. Вы в свое время были причастны к одному делу, точнее операции, соруководителем которой, в общем-то, и являлись…

– Полковник, не тяни кота за яйца! Короче давай. Извини, но не люблю воду эту. Четко, сухо, понятно… и только самое главное.

– Есть… то есть, хорошо, товарищ генерал! – полковник облизнул вмиг высохшие губы, покрутил шеей, разминая ее и одновременно цепким взором сканируя местность вокруг.

Он вдруг посмотрел прямо в глаза генералу, а не в точку между бровями, как любят делать профи в силовых структурах, и продолжил:

– Группа «Шурави». Две тысячи шестой год. Апрель. Невозвращенцы из рейда. Отделение лучших ваших разведчиков плюс заложники…

Полковник осекся, увидев, как преобразилось невозмутимое спокойное лицо пенсионера. Каким оно стало за две-три секунды. Оно снова превратилось в холодное строгое лицо военного, но сквозь эту маску проступали еле скрываемые озабоченность и тревога.

– Говори, полковник, – твердо и жестко сказал генерал.

И полковник сообщил. Сообщил то, что знал, точнее, что мог сказать сейчас, на этой стадии. Так мало и емко, но так понятно.

– Группа объявилась. Они живы, товарищ генерал!

Глава 1

Зона. АЭС. Бункер. 26–27 апреля 2016 г.

Свинцовые тучи, вперемешку с естественной чернотой ночи, торопливо опустились на Зону, накрывая противным промозглым одеялом все окрестности. Сгустились сумерки и над АЭС. Ни карканья ворон, ни ужасных мутантов, так привычных в Зоне, никаких природных звуков. Только завывание ветра да скрипы старых ржавых прутьев арматуры в зданиях мертвой атомной станции и брошенной техники.

Пока гражданские спали, военные не теряли время даром. Потратив на сон отведенные часы, они разделились на две подгруппы и занялись подготовительными работами. Обмозговав детали предстоящего рейда и составив ПДД (план дальнейших действий), трое – Тротил, Фотон и Корсар, собрав фляжки и прочую тару, облачившись в РЗК (радиационно-защитные костюмы), двинулись искать воду, годную для питья. Их маршрут пролегал через нутро цеха № 3 полигона К-II (чтобы забрать брошенные канистры) к автономной электростанции и насосной, где, по предположениям бывалого сталкера, должны были остаться запасы воды возле устья артезианской скважины.

Холод, Орк и Баллон, оставив тяжелое вооружение, но прихватив кувалду, лом и пожарный багор в довесок к стрелковому оружию, вышли вслед за искателями воды, но с другой задачей. Им предстояло найти в дальнем углу цеха заваленный шифером электрокар, привести его в рабочий режим, пригнать сюда, в дезкамеру бункера, и сотворить из него что-то похожее на броневик. Наводку им дал Корсар, недавно приглядевший эту маленькую, но мощную технику. Теперь следовало сделать из электропогрузчика мобильный дот, таран и техноразведчик в одном лице. Точнее, в одной железяке.

Ден хорошо разбирался в технике, в молодости он увлекался движками автомобилей и уличными гонками, а Орк и Баллон нужны были в качестве крепких грузчиков.

На все отводилось не более двух часов, поэтому спешили. В качестве дополнительной энергоемкости прихватили зарядные батареи из складской каморки бункера и артефакт «зарядка», свойства которого наглядно показал Корсар.

Той и другой подгруппе запрещалось выходить за контур полигона и территорию Бункера по причине весьма вероятного дежурства извне силовиков «Бастиона» и наличия новых аномалий и мутантов.

Впрочем, никто особого рвения очутиться там и не испытывал.

Обе подгруппы справились, в общем-то, успешно, не считая мелких стычек с крысами, поедающими тушу кроторога, и встречи со снобами.

Снобы. Эти причудливого вида уродцы, похожие на толстых карликов, обладали телекинезом и, несмотря на свои метр с кепкой, легко проникали с помощью гипноза в голову человека, заставляя его убираться восвояси, впадать в психоз, или попросту швыряли предметами весом до центнера. Хитрые, верткие, вонючие и вечно голодные, они жили кланами в различных уголках Зоны, по пять-десять семей в одной пещере, подвале или любом другом подземном помещении. Главное, чтобы там было темно, сыро и безопасно. Света они боялись, как и очень громких звуков. Пули их брали не сразу, гранаты и оружие они отводили в сторону либо выхватывали и разбрасывали вокруг. Сноб представлял собой достаточно сильного врага, одолеть которого один на один было сложно, а уж встретив их семью, спастись можно было только бегством. Открытый бой им никто не навязывал, как и они. Только хитростью либо плотным огнем всех стволов можно было победить снобов.

Разодетые в какие-то рясы-мешковины, тряпье с мертвых зомби или человеческих трупов, с крупными уродливыми мордами, вечно покрытыми соплями и слюнями, коростами и дерматитом последней стадии, карлики наводили ужас на встречного, а метко брошенные ими с помощью каких-то потусторонних сил предметы, будь то камни, болты или куски железа, непременно попадали в цель, убивая или нанося травмы.

Исчадие ада. Очередное порождение Зоны.

Ковыряясь с найденным электрокаром, бойцы ощутили волны страха и плотного, почти осязаемого зла, когда один из отпрысков снобской семьи наткнулся на них. Замешательство длилось секунд пять. Спецназовцы, онемев в ступоре, изучали уродца в десяти метрах от них, а тот прожигал их взглядом воспаленных желтых глаз, тоже, видимо, недоумевая, откуда тут взялись чужаки.

Первым нарушил молчание Орк, стоявший на стреме:

– Чё за урод?

– Тихо ты, боец, – шепнул через переговорное устройство «Панорамы» Холод, поднимая голову от аккумулятора и не сводя глаз с карлика, – кажись, этот… как его… сноб. Так в инструкции по Зоне называется это чмо.

– Сноб! – сквозь зубы процедил Баллон, медленно водя указательным пальцем по цевью автомата из чеченских трофеев. Его любимый РПК-203 остался в бункере. – Вот жопа так жопа! Если он и впрямь…

Договорить ему маленький гад не дал, прошипев:

– Сама-а ты ж-ж-е-п-п-а-а!

Карлик фыркнул, брызнул пеной с перекошенного рта и поднял руки в широких, как раструбы, рукавах серого халата.

Баллона ударило волной гипноза, какой-то ментальной атаки, чуть не сбив его с ног. Пулеметчик застонал под маской РЗК, отпрянул назад и схватился за голову.

– Вали его, Орк! – крикнул Холод, дернувшись к своему оружию возле колеса кара.

Орка не нужно было долго упрашивать – он приподнял ствол АКМ и выпустил короткую очередь в уродливого мутанта-недоросля.

Свое невидимое оружие снобы могли применять только против одного врага, не распыляя действие гипнотической атаки на нескольких противников. Поэтому только один Баллон получил дозу ментального удара, а пули «калаша» Орка четко легли под кадык толстой короткой шеи карлика, не встретив сопротивления. Сноб крутанулся вокруг оси и с бульканьем закашлялся.

Следующая очередь положила конец и его стенаниям, и волне гнетущего спазма в головах бойцов.

– Как в тире, ядрена вошь, – ухмыльнулся Орк, опуская автомат стволом вниз, и повернулся к старшему: – Ноу проблэм!

– Ноу проблэм?! – передразнил его Ден, поводя оружием по сторонам. – Ща тебе будут «ноу проблэм»! Они вроде как семьями тут околачиваются. А за сынка своего… или кто он там был, хрен поймешь, ваще устроят Варфоломеевскую ночь.

– Самец это – видно же по пипиське, – осклабился Орк, освещая фонариком тушку лежащего в пыли карлика.

– Мля, Орк, – прикрикнул Холод, – живей занять оборону, приготовиться к отражению возможной атаки!

– Есть занять оборону.

– Баллон, ты как? – Холод бросил взгляд на товарища.

– Все пучком, Холод. Иду уже, – отозвался тот, чуть пошатываясь и направляясь на другой фланг, – малость контузило меня. Орк, спасибо тебе, дружище!

Орк кивнул и занял исходную позицию за куском торчащей из кучи щебня плиты. Справа от него, метрах в пяти, стоял электрокар, освобожденный от кирпича, шифера и кусков толя, рядом с ним снова начал возиться с техникой Ден. Баллон присел за мятой бочкой, брякнув по ней рожком автомата. Стал доставать гранату ВОГ. В это время из лаза шириной в метр, образованного обрушившимися сводами цеха и отколовшейся от стены плитой, раздался клацающий стук, переходящий в рев и вопли.

Бойцы вздрогнули и припали к оружию. Ден тоже бросил работу и схватил автомат, прячась за будкой кара.

Из дыры под плитами показалась уродливая башка, обмотанная грязным бинтом с запекшейся кровью. Желтые глаза злобно сверкнули.

– Орк, ты, – крикнул Ден, – не давай им, гадам, вылазить.

Пострелять пришлось немного – завалили пару снобов и ранили еще одного. И все потому, что Баллон из подствольника засандалил в черное окно лаза гранату.

Вопли прекратились вслед за грохотом взрыва и обвалом подземного хода. Пыль еще оседала, а бойцы, хихикая и делясь впечатлениями, снова занялись техникой.

Орк обследовал завал и труп сноба-недоросля, обматерил мертвеца и присоединился к остальным, с трудом затаскивающим зарядное устройство в отсек кара.

Вскоре мини-погрузчик, щелкая и клацая, дернулся и тихоходом повез всех троих по кучам строительного мусора в сторону бункера.

Отправившиеся на поиски воды вернулись спустя полчаса. С полными фляжками, но полупустыми канистрами. Выцедили в насосной все, что там было. И при этом не встретили никаких врагов, хотя Корсар и заприметил через мутное окно дизельной одного бастионовца в экзоскелете, дежурившего на внешней лестничной площадке соседнего цеха № 2 в ста метрах от насосной. В сумерках свет прожектора АЭС упал на сектанта, который, конечно, не заметил пристального изучающего взгляда сталкера и продолжал осматривать территорию, подвластную его группировке. Корсар присел, о чем-то с минуту поразмышлял, но спохватился и, увлекая за собой товарищей, поплелся дальше, разбрасывая болты и гайки.

Народ воодушевился прибытию невредимых разведчиков и питьевой воды, заулыбался и бросился смачивать пересохшие глотки. Корсар покромсал на мелкие кусочки одну «слезу» и на всякий случай продезинфицировал воду, заставив всех побросать элементы артефакта в свои фляжки и канистры.

Когда настроение попаданцев повысилось, былая усталость почти сгинула после сна, питья и ужина, а оружие и техника ждали применения, Истребитель, предварительно пошептавшись с полковником Рогожиным, обратился к отряду с короткой напутственной речью:

– Ну, что, армия, готова к выступлению? Как настрой? Вижу, вижу, маленько воспряли духом. Это хорошо. Значит так, бойцы. Есть небольшие изменения в рекогносцировке и ПДД предстоящего рейда. По просьбе некоторых трудящихся, этаких настоящих патриотов своей Родины… – Никита бросил взгляд на Рогожина, затем на гражданских, – принято решение пойти навстречу кое-кому и включить в состав ГОНа еще двух смельчаков: биолога Георгия и бывшего спекулянта, а сейчас истинного гражданина своей Родины и будущего героя Зоны, Родиона. Поприветствуем, товарищи, наших добровольцев!

Картина маслом «Не ждали, не ожидали» прошла на ура. Все заулыбались, захлопали в ладоши, раздались возгласы поддержки и похвалы в адрес растерянных рекрутов. И если ученый Георгий бледнел и закатывал глаза от смущения (он только что подошел к полковнику и напросился в поход), то синева недоуменного лица Родео, ошарашенный взгляд, блеяние и заикание говорили о его крайнем удивлении и негодовании.

Он являл собой комичное и одновременно жалкое зрелище. Размахивал руками, ахал, матерился, утирал вмиг вспотевшее лицо, пытался устроить разборы, выдавливая нечленораздельные междометия. Его прервал Никита:

– Родео, сядь, с тобой потом договорим. Сейчас самое важное! Итак, бойцы. Оставляя здесь, в бункере, раненого командира и господина Мешкова, мы скорым образом обязаны выполнить задание и обернуться туда-обратно за двое суток. Да-да, за двое! Не смотрите на эти семь кэмэ и колеса электрокара. Сразу говорю – поход будет трудный, может смертельно опасный. Ночью, по бездорожью, среди врагов и аномалий – это не по площади городской разгуливать с зонтиком. Но и шугаться тоже не стоит. Мы не духи-первогодки, а бывалые опытные бойцы. Оружие есть, план оперативных действий составлен, остается держаться вместе и четко соблюдать дисциплину – и никакой черт нам не страшен! Тем более с нами местный проводник, отличный сталкер Корсар. Прошу любить и жаловать, как говорил… говорит наш генерал.

Никита крякнул, поймал взгляд Дена и продолжил:

– Убедительная просьба ко всем бойцам группы особого назначения! Держаться строго вместе. Здесь действительно как в той шутке – «шаг влево, шаг вправо – расстрел». Имейте в виду, что только четкое и беспрекословное исполнение команд и приказов старшего, сплоченность, бесстрашие и постоянная маневренность – вот условия выживания в Зоне и требования для достижения цели рейда. Лично я церемониться ни с кем не буду. Мне абсолютно ровно, женщина передо мной или старик, раненый или сильно умный. Работают и воюют одинаково все! Когда спрашиваю – отвечать, заставлю ползти или с голодухи говно жрать – будете его есть и добавки просить. Ничего во вред вам или против вас я не сделаю. Как командир ГОНа я требую абсолютного подчинения, соблюдения дисциплины и тишины, а в случае боевого столкновения с противником – исполнения всех моих хотелок и указаний. Моих или моего замбоя Холода в случае выбытия меня из списка живых. Всем ясно? Так. Гражданские слушают военных, все военные и гражданские слушают меня. Принимаю любой совет, ЦУ, дельную подсказку. Мозгуем вместе, делаем правильный вывод и принимаем решение – я не против чьих-то рекомендаций и мнений. Стреляем метко и экономно. Патроны беречь, воду тоже. В инструкциях описаны все основные виды фауны и флоры в Зоне, главные подвохи и требования. Прошу помнить все то, о чем вы сегодня начитались. Почему выходим ночью, думаю, объяснять не надо. Нас не видно, мы не видим лишнего. ПНВ… гм… ночные очки… имеются. Фонари включать только с разрешения старшего, иначе вся Зона увидит нас, включая снайперов «Бастиона».

Каждый гражданский будет прикреплен к военному. Очередность звеньев цепочки определим после вводной. Для определения и обнаружения аномалий у нашего проводника имеется новый в Зоне спецприборчик ПДА-2 – портативный датчик аномалий. Насчет связи… Связи в Зоне нет, но у некоторых бойцов ГОНа есть так называемые КПК – карманные персональные компьютеры, по которым будем общаться только в крайних случаях. Для того чтобы все жители Зоны не читали наши эсэмэски, условимся так. Никаких имен в КПК, никаких прозвищ и позывных. Чтобы понять, что пишет не чужой, необходимо набрать три звездочки, затем краткий, лаконичный, емкий текст, снова три звездочки и первую букву своего позывного. Ясно?

Народ закивал.

– То есть, – вклинилась Анжела, – если мне вдруг понадобится что-то, то дословно стучу «три звезды – пудрю носик, не теряйте – три звезды и букву "А"? То есть «Ф»?

– Именно так, Фифа, – чуть строже отреагировал Никита, разминая ладонью шею сзади, – только пудрить носики вам всем можно будет по моему приказу, раз в полдня. И никаких излишеств по маршруту, никакой отсебятины. Это не развлекуха! Это боевой рейд, бойцы. Все на военном положении, со всех спрос по законам военного времени, понятно?

Закивали менее охотно и понуро. Родион попытался опять вякнуть, его приглушил Баллон, стоящий рядом.

– Вопросы, бойцы. Только по существу, – обратился Истребитель к товарищам и скрестил руки на груди.

– Когда точно выходим?

– Через час.

– Мины, ловушки, заподляны по пути имеются?

– Хм… не ходил, не знаю, но не должно быть. Корсар?

– Мин и взрывных сюрпризов по маршруту нет. В лесной зоне могут встретиться силки, капканы, ямы. Но не более того. В городской зоне вокруг постов группировок могут быть растяжки. То же самое здесь, на АЭС. В остальных случаях стоит бояться только аномалий. Особенно новых.

– Еще вопросы?

– Хоронить будем, командир? Или так бросать, гнить косточки в хохляцкой земле?

– Баллон, отставить черный юмор.

– Командир, я не шучу.

– Парни, – вмешался Корсар, – хоронить, скорее всего, будет негде и некогда. Возможно и некого! Если и потеряем товарища, копать эту землю, конечно, некогда и похоронный марш играть тоже. Но и зверью оставлять бренные тела тоже не будем. Короче, по обстоятельствам.

– Ну и вопросики, ёптеть.

– Ага, тема веселая в дорогу!

– Так. Дальше, – Никита прищурил взгляд, отведя его от погрустневших гражданских. – Стрелять-то все умеют здесь? С оружием знакомы?

– Я не умею, – попытался пошутить Холод, чем выз-вал только улыбку Баллона и недовольную гримасу Истребителя.

– Командир, да все в ажуре! Научили, показали. Смогем.

– Ну, в общем-то, да. Здесь все держали оружие, кроме Родео, Фифы и Гоши. Значит этим троим доверим нести груз да дробовики дадим. Понятно излагаю?

– Ха. Я умею, командир, – отозвалась Анжела, скорчив гримасу, – вон пусть ботаники тащат груз. Я с вами, я спецназ!

– Красава.

– Ишь, девка, дает!

– Отставить. Спецназ она, ё-мое. Как решу, так и будешь танцевать, девочка. Ясно? – Никита провел ладонью по лицу, словно снимая напряжение. – Еще вопросы имеются?

Народ молчал. Кто пожал плечами, кто скривил мимики типа «да вроде нет». Но видно было, что люди взволнованы, печальны и озабочены. Оно и понятно – не в музей поделок макраме на экскурсию собирались. Надо было разрядить обстановку, снять напряжение и скованность товарищей.

Никита взглянул на задремавшего после лекарств Рогожина, обвел пристальным взором толпу. Попытался улыбнуться и даже подмигнуть Анжеле.

– Эй, народ, чего припухли? Кажись, не на Эверест лезем голышом. Харэ пучиться, носы воротить. Прорвемся, ё-мое! – Истребитель понимал, что несет чушь, говорит глупости, но не мог найти в данную минуту другие эпитеты и доводы, действительно вдохновляющие и успокаивающие людей, готовящихся к смертельному походу. Ситуацию помог раскрепостить сталкер.

– Слушай, командир, а я всегда думал, что в спецназ, да еще и ГРУ, берут невысоких, юрких пацанов! Ну, чтобы меньше были заметны, более шустры, короче, как муравьи. – Корсар откровенно осклабился, обнажая ряд желтых зубов, причем с парой золотых. – А вы – парни крепкие, здоровые, за версту видно. Я вроде сам в десантуре служил, но ваша группа – это ваще орлы. Кремлевский полк отдыхает, етить. Вон, чего только Баллон с Орком стоят – ваще амбалы, как на подбор. Вас уже таких набирали или потом в армейке анаболиками накормили?

Почти все поддались на провокационную серьезность сталкера-шутника, переводя недоуменные взгляды с него на майора, на ребят-верзил и снова на Корсара.

Никита сдержал улыбку, сжав губы. Холод слегка отвернулся и прикрыл пятерней лицо, чтобы не заржать. Козуб не смог сдержаться и хохотнул.

Орк, конечно, безмозглым дубом не считал себя, да и не слыл таковым, как часто думают на гражданке про военных, особенно, прапорщиков, но, кажется, только он воспринял сказанные сталкером слова всерьез и даже подобиделся.

– Чего-о? Это ты про нас щас загнул, а? Ты, турист в тельнике, мля.

– Тихо, тихо, пацаны. Он пошутил, Орк. Да ведь, Корсар? – попытался совладать с хохотом Никита, до скрипа сжимая челюсти.

– Конечно, братуха, пошутил, – откликнулся тот, но только Орк выдохнул и осел на край стола, добавил: – про анаболики пошутил. А про зашкаливание роста вашего, парни, я серьезно. Ка-ак таких в спецназ берут, я не зна-аю?

– Командир? – Орк, побледнев, заиграл желваками и сжал кулаки.

– Можно я Незнайке полоски на тельнике дорисую, а, командир? – разогнулся Баллон, буравя Корсара недобрым взглядом. – И заодно на лице тоже.

– Ладно, Баллон, отставить. Орк, выдохни, – Никита все-таки скривился в ухмылке, – Корсар, кончай пургу нести. Чай, не духи в казарме. А этот верзила, которого Орком кличут, вообще благодаря своему росту и силе тебя спас. Когда ты из себя бутерброд приготовил горячий для того носорога.

– Да я так, командир, потрещать захотелось. А то вы тут ваще, смотрю, захирели все, словно на бойню собрались. И не носорог, а кроторог это был. И я помню, Истребитель, кто меня спас и выручил. Благодарствую.

– Ладно, проехали, брателло. Замяли, шутки в сторону. Хотя без них в нашей конторе никак. Ну что, бандерлоги, все на сборы? – Никита хлопнул в ладоши и встрепенулся. – Форвард, парни. И дамочки тоже.

Анжела показала кому-то язык и поплелась к своим вещам. Отряд разбрелся по углам и потихоньку начал собираться.

Скоро им предстояло большое, важное и опасное дело.

* * *

Как назло группе, готовящейся к выходу, мутанты развылись пуще прежнего и начали стекаться от периферии АЭС к ее центру. Кто их гнал к бункеру, что их привлекало туда, – одному Черному Сталкеру было известно.

Какофония и столпотворение уродов Зоны достигли апогея к полуночи. Причем мутанты не дрались, не враждовали между собой, а, вяло огрызаясь и метя территорию, стекались со всей округи станции, обнесенной Оградой. Все эти вопли, рыки, рев и стоны слились в одну общую звуковую волну, прерываемую лишь извечным гудением чрева АЭС в района Разлома да беспрерывным воем вырывающейся струи пара на ТЭЦ с полосатой трубой (раскраской похожей на главную ВТ-2 АЭС).

Эти скопления разномастного зверья и душераздирающие вопли давно, в общем-то, перестали удивлять и пугать бойцов «Бастиона», привыкших ко всему этому. Но привычка держать ухо востро из-за таких соседей не исключала чувства расслабленности и потери бдительности: изредка в лапы монстров попадались зазевавшиеся опытные штурмовики, еще чаще – новички.

Бастионовец в серебристом экзоскелете «Нова Плюс» с красным гербом клана и номером «4» на стальной груди и в кевларовом шлеме считался далеко не сопляком в группировке. Четыре полоски полуромбом на плече обозначали его офицерское звание в провоенной секте, а значит, боевой опыт нескольких лет в Зоне и прочие заслуги и достижения. Судя по эмблеме, в его подчинении находились четыре пары бойцов, а крутое оружие, диковинная снаряга и дорогой экзоскелет такого типа относили его к группе «Дозора». Для непосвященных это означало внешнюю службу безопасности Ока Зоны, попросту говоря, охрану периметра АЭС.

Так как «Дозор» считался в кругах самого «Бастиона», его сподвижников вне Зоны и сочувствующих внутри нее элитным подразделением, достойным охранять святая святых, то попасть туда, а тем более удержаться да еще и сделать карьеру там было делом сложным, почти нереальным. Тем не менее, некоторым везло, если, конечно, их не забирала Зона.

Офицеру под номером «четыре» повезло очень. И пусть где-то в Китае эта цифра приносит несчастье и по поверьям ее жителей считается страшной, здесь, в Зоне, бастионовец с этим знаком жил и служил долго и достойно. И хотя все население Зоны верило и думало, что «Бастион» – это полное «гэ», где собраны злые на весь мир фанатики, идиоты и звери в человеческом обличии, в этой боевой секте служили только самые преданные, верные и стойкие солдаты, сыны и дети Ока Зоны. Как в тех проамериканских тренингах и семинарах «личностного роста», в этой группировке для бойца не существовало семьи, родителей, прошлого, а только «Я», и это «Я» – только для великого и всемогущего Ока Зоны. Долг, дело чести и всей жизни во имя «О», свою жизнь за родное «О» без остатка и сомнений. И «О» ответит тебе тем же. Ты частица, молекула «О», а оно – твоя плоть и сердце.

Так учили, так вселяли и вбивали в мозги там, в «Бастионе». И так должно было быть!

Типа.

«Номер четыре» когда-то был нормальным розовощеким эмоциональным парнем. Простым и приземленным человеком, как и бойцы всех его двоек и всех групп «Бастиона». Он умел улыбаться, радоваться и шутить, умел плакать и переживать. Он умел разговаривать. Не командами и приказами, а обыкновенно, тепло, дружески и где-то даже панибратски. Даже немного заикался с детства и иногда добавлял междометие-паразит «на».

Теперь офицер секты бил на поражение, стрелял, жег, убивал. Всех. Старых, молодых, раненых, больных, убогих, беспомощных, одиноких, семейных, жизнерадостных и бездушных. Он знал, казалось, сто способов умерщвления и использовал их все. Потому что это была Зона! Зона в Зоне.

Потому что он сам был слеп. Глух и слеп. И одинок. И отравлен. Яд в голове и душе давно атрофировал все его клетки. Яд прошлой жизни и давних поступков. Яд предательства, измены и лжи. Но это другая история, другой мир и уже старое забытое прошлое. Сейчас он был здесь частью Зоны, элементом затвора ее главного оружия, сердечником ее пули.

Он крушил, испепелял и уничтожал любую мишень в прицеле. Ему было все равно, кто там и зачем там.

Лучше его никто ТАМ не мог быть!

И «своим» ТАМ тоже никто не бывает.

А потому стрелять!

Наповал.

Без разбора…

Он получил по связи сигнал. Сухое, жесткое распоряжение:

– Внимание всем постам «Дозора». Сектор «Б». Уничтожить врага!

– Есть, на, уничтожить врага в секторе «Б», – ответил офицер, переводя оптический прицел с двух дерущихся аасменов на стену Бункера, – двойкам ТРИ и ЧЕТЫРЕ готовность на поражение. Двойки ОДИН и ДВА – контроль своих секторов в прежнем режиме, на.

Получив подтверждения его приказа, офицер отпрянул от окуляра оптики, прикрыл глаза. Веки дрожали. Он всеми фибрами натренированного тела ощутил сзади чужого.

«Уничтожить!» – молнией пронзила мозг мысль-команда, а мышцы тела, активируя пневмоприводы экзоскелета, послушно откликнулись на зов хозяина.

Мимикрим в невидимом обличии ринулся на бастионовца в тот момент, когда тот только развернулся, поднимая оружие. Мутант ткнулся мощной грудью в ствол массивной бельгийской FN-2000 и рявкнул от острой боли. Щупальца его мгновенно обвили верхнюю часть экзоскелета бастионовца и прилипли, пытаясь сразу приняться за свое ужасное дело.

Но не тут-то было!

Видимо, боец в суперзащите был калач тертый и опыт встреч с подобными тварями Зоны имел немалый. На клювообразные движения мимикрима он ответил внезапным и хитрым выпадом. Стрелять, понятно, он не мог, чтобы не выдать скрытый пост на вверенном ему секторе.

Поэтому мозг отреагировал быстрее действий мутанта. Левая рука продолжала сжимать оружие, а правая с очутившимся в ней ножом сделала взмах-апперкот – широкий прямой клинок вошел под нижнюю челюсть пока еще невидимого врага. Мимикрим даже толком не успел рыкнуть, но дернулся от боли и ослабил хватку. Бастионовец сильнее вдавил ствол штурмовой винтовки в корпус урода, а нож провернул на пол-оборота. Мутант взревел, отпустив жертву, и его мимикрия дала сбой, проявляя очертания тела.

Экземпляр достигал двух метров и веса до полутора центнеров. С каким удовольствием офицер нажал бы спусковой крючок, но сдержался, уверовав в свою победу в рукопашном бою. Он отпрянул вбок, пшикнув сжатым воздухом спецкостюма, переместился и через секунду оказался почти позади врага. И вовремя: мимикрим со всей силы ударил лапами по тому месту парапета, где только что находилась жертва. Мимо. И в этот момент охотник сам превратился в жертву.

Бастионовец до рукоятки вогнал нож в область правой почки твари, снова провернул клинок, перенес корпус с уклоном вбок и опять вонзил сталь в огромное мускулистое тело урода. И, конечно, в уязвимое место.

Мимикрим мелко задрожал всем телом, поднял страшную морду и открыл пасть, собираясь завопить, но нож противника резанул по вытянутой шее и рассек горло.

Шаг назад.

Экзоскелет с пятнами слизи и крови зверя чуть скрипнул металлом. Бастионовец угловатым движением робота согнул в колене ногу, приподнял ее и пнул мутанта. Тот беззвучно опрокинулся и повис на ограде парапета, словно шуба на бельевой веревке. Черная кровь сразу окрасила светлую стену ниже, расплываясь по ней большим пятном.

– Виси, на, вобла, вялься тут, – сказал вслух офицер, убрал нож и отошел в темень балкона, чтобы скрыть себя от взора возможных любопытных.

– Четверка, что у вас там? – пискнул динамик наушников.

– Мимикрим, на. Угроза ликвидирована. Наблюдение в прежнем режиме, на, – ответил офицер в экзоскелете и, вскинув винтовку, прильнул к оптическому прицелу в четыре диоптрии.

Обзор местности продолжился. Больше ничто его не отвлекало.

* * *

– Значит так, парни, – обратился Корсар ко всей группе, получив согласный кивок Истребителя, – места эти я знаю… ну, более-менее. Снаружи посты «Бастиона» и мутанты. Это главные враги. На аномалии, естественные преграды и артефакты прошу не отвлекаться. Различными видами и звуками не заморачиваться. Делимся на две подгруппы. Одну веду я, прощупывая проход наружу, обозначая ловушки и выбирая максимально короткий маршрут отсюда. На мне аномалии и внезапные пешие заботы типа мутантов. За мной Истребитель. Тебе, командир, просьба фиксировать сектора от снайперов. Особенно по верху. Цели уничтожать только при явной угрозе и бесшумно. Дальше – картечный заслон левого фланга Димон. Почему левый, потому что правый почти все время будет безопасен – стена корпуса, затем вагон-городок и обваловка площадки соседнего полигона. Выйдем к Ограде, перегруппируемся. Палить зазря не стоит. Чем меньше шума, тем меньше к первой подгруппе внимания и опасности. Далее. За Димкой все штатские, то бишь бывшие заложники – Родео, Анжела, Гоша, Полкан и чечен. За ними Фотон, Пыть-Ях, Тротил, Док, Орк и замыкает, как я понимаю, Баллон. Да, командир?

Корсар взглянул на Истребителя, сидящего на корточках в центре толпы, собравшейся в дезкамере между обоими воротами.

– Маленькая поправка, сталкер. За Ахмадом идет Орк. Пусть бдит его. Давай дальше, – ответил Никита, как и все, внимательно слушая опытного местного «жителя».

– Хорошо. Значит так. Дистанция три метра. Чтобы видеть спину товарища и траекторию его движения. Всем зреть во фланг и ночное небо не нужно. Повторяю, фланг держат Истребитель, Димон и замыкающие. Тыл на Баллоне. В случае массовой атаки, если что, всей группе стволы на огневую. Ясно? Так. Идем все в защитных костюмах, но не у всех имеются переговорные устройства. У некоторых старые образцы ЗэКа. Поэтому общение в основном жестами. Какими – знаем?

– Да научились уже, – отозвалась Анжела.

– Отлично. Дальше. Первая подгруппа выходит из цеха только по сигналу второй. Вторая подгруппа – отвлекающая и шумная.

– Смертнички! – брякнул Ден, криво улыбнувшись.

– Зачем так, Холод?! – сталкер утер нос и бросил по возможности добродушный веселый взгляд на всех. – Да, вам придется тяжеловато, надо попотеть и вместе с тем собраться и вспомнить все, чему вас учили раньше.

– Да что ты-ы! – скривился Ден, но, заметив мину командира, осекся и опустил голову.

– Так, – Корсар рукой стал показывать направление, – вторая подгруппа – это Холод, Подпол и Кэп. Ваш «порш» выезжает первым, под его прикрытием идете правее корпуса вдоль бетонных плит и колец на юг, мимо башенного крана и насосной к вертолетке. Там взлетная площадка сейчас вся захламлена, поэтому используйте свой «феррари» до первых непроходимых завалов.

Отряд заулыбался. Скорость электрокара, конечно, в тысячу раз отличалась от шутливо названных сталкером гоночных машин. Юморист, ёпрст!

– Минимум контакта с противником, максимум внимания и маскировки. Холод, у тебя «весло» шумное, но дальнобойное. Снимаешь всех обнаруженных снайперов-сектантов, их огневые точки. Желательно и посты, контролирующие сектор нашей, первой подгруппы. Козуб, ты делаешь то же самое, но с РПГ, раз они у вас имеются. Плюс твой «Вал» в помощь. Дробовик держи наготове, а то вслед вам, шумным таким, может пристать свора местных шавок. Ну, а за водилу у вас наемник!?

– Кэп, – отозвался угрюмо бывший «дикий гусь».

– Что?

– Кэп я. Слышно щас? Наемников дома поищи, умник! – жестко съязвил Кэп, поигрывая ремнем автомата.

– Ох ты, ёптеть! Обиделся, страшный мой. Ладно. Так. Задача второй подгруппы, – Корсар притих, прислушиваясь к звукам вытяжки дезкамеры, гудящей напропалую, – вам, парни, пошуметь, привлечь всю эту фауну АЭС к себе. Пусть с вами разбираются! Мы тише свалим.

– А что, всем одной группой пойти никак? – спросил Пыть-Ях.

– Никак, боец. Шансов выжить и выбраться за Ограду минимум.

– У второй подгруппы их тогда будет еще меньше. Ноль.

– Может быть. Ну, давайте все тут тогда загнемся, останемся! Командир, я не прав?

– Все верно, Корсар. Мужики, – Никита встал, проскрипев РЗК (шлем в руке), – либо мы работаем, как умеем и чему научены, либо сидим и гнием в бункере. Состав подгрупп не обсуждается, он согласован со мной и с Рогожиным. Вижу ваши лица, все вижу и понимаю! Это приказ. Все. И хватит перечить и вопросы левые гнать. Надо – значит, надо! Сталкеру нужно доверять, он человек наш. Уверен, не подведет.

Корсар кивнул. Люди более приветливо посмотрели, свободнее зашевелились, загримасничали. Монотонный шум вентвытяжки, иногда прерываемый треском электрощитков, заполнил камеру. Было ощущение, словно находишься на крупном действующем заводе.

– Вопросы по существу?

Несколько секунд молчания прервал чеченец:

– Дай автамата, прашу тэба!

– Нет Ахмад. Ты один пока будешь без оружия. Тебя прикрывает Орк. Орк, чечен на тебе, понятно?

– Есть, командир, – вяло отозвался здоровяк.

– Еще вопросы?

– Как нам аномалии эти проходить? У нас следопыта не будет, – заикнулся Холод.

– Ну, защита какая-никакая у вас есть. Кабина кара обложена стальными листами, есть решетка. Ковш подними, Кэп, на уровень кабины. Без поворотов, только прямо. Холод и Подпол впритык сзади. Думаю, проскочите. Огрызайтесь на атаки, но не увлекайтесь. Промедление в вашем случае смерти подобно! Чем скорее пройдете центр АЭС, тем больше шансов выжить. И не удивляйтесь тому, что увидите по пути. Это Зона! Ее центр здесь, в Бункере. Где-то тут мозг Ока Зоны. Чем дальше от него, тем дальше от его власти и опасности. Тем слабее «Бастион». Так. Ладно. Это все прелюдии. К очень недолгому, надеюсь, и скромному походику. А вот тема серьезнее имеется – как потом обратно попасть с грузом. Это да-а.

– Так все-таки, что про аномалии, сталкер? – добавил Кэп.

– Что про аномалии? Электрокар не так восприимчив к ним, как человек. Поэтому при первом намеке на опасность сразу сигай из кабины наружу. Там уже придется пешими чапать. С болтами и ПДА. Больше, парни, ничего не подскажу. Сорри!

– Я, кажется, знаю, что можно сделать дополнительно. Разрешите? – отозвался скромный Димон и, получив согласный кивок Никиты, продолжил: – Я же в саперных служу. Можно типа трала соорудить. Ну, там навесить что-то или соорудить впереди кара минный заградитель. Чтобы…

– Молодец, боец! Поняли тебя, идея хорошая, – прервал его Никита и взглянул на Дена: – Холод, ты понял? Сбацаешь?

– Сделаем, – кивнул Ден.

– А что, мыслишь нормально, Димка. Только некогда искать и сооружать тралы, выходить уже надо бы, – сказал Корсар, вставая и поправляя снарягу сверху РЗК.

– Ничего, ща сообразим тележку. Некогда, но выживать-то нам. Спс тебе, аника-воин! – Холод подмигнул Димону, отчего тот покраснел и засмущался.

– Так. Корсар, ты как себя чувствуешь? – обратился Никита к сталкеру.

– Нормалек. «Янтарь» хорошо помог, да и ваши анаболики ништяк помогли. А что?

– Лады. Оклемался и чудненько…

– А меня не хочешь спросить, как ручка моя, может болит, ноет поди? – шутливо простонал Холод, скорчившись, словно калека.

– Ничего, до свадьбы заживет. Нехай тебя Кэп лечит, – ответил Истребитель, заметив, как заулыбался народ, – его рук дело. Так. Все, бойцы. Первая подгруппа, стройся здесь. Вторая – по правую руку. Замыкающий, задраить ворота. Тротил, на выходе из ворот зачисти следы, поставь «ёжика» и «эдика». Мы потом должны знать про гостей непрошеных, да и Рогожину с Мешковым будет полезно, чтобы успеть приготовиться. И внимание всем, бойцы! Если так получится, что вернутся не все из нас, то, ради Бога, не забудьте про растяжку у ворот. Снять ее. Иначе, извиняюсь, стремно будет после всего пережитого кончиться здесь от своих же игрушек. Ну, все, бойцы, будем прощаться и целоваться уже.

– Э, командир, – шепнул рядом стоящий Корсар, – слово «прощаться» было лишним.

– Гм. Сам понял, что сболтнул, – тихо ответил Никита, ощущая прилив крови к лицу и громко поясняя всем: – особенно целоваться!

Кто-то заулыбался. Другие побледнели. Военные и гражданские собрались вместе, начались обнимания, рукопожатия, пожелания и лобызания. Кое-кто догадывался, что видятся, возможно, последний раз.

– Все, все, харэ жулькаться! – громко скомандовал Истребитель. – Фифу ваще затискали, бродяги. Стройся. Надеть и загерметизировать шлем-маски и сферы. Противогазы надеть. И удачи всем, бойцы! Спецназ рулит.

С улыбками и какими-то смущенными гримасами бойцы стали натягивать верхние защиты спецкостюмов, вставать в шеренги, поправлять снаряжение и боекомплекты. Но в прохладном от дезинфикаторов воздухе камеры-накопителя чувствовалось напряжение.

Построились. Стояли минуту, переминались, шепча молитвы. Затем Корсар поднял руку в оранжевой резине РЗК, опустил, клацнул пультом на металлошланге, на изготовку взял автомат. Все последовали его примеру, приготовив оружие. Шеренга ощерилась стволами различных типов. Штатские тоже были вооружены, но проще: пистолеты, дробовики, карабины.

Ворота зашипели, скрипнули и с лязгом поехали по направляющему рельсу в сторону. Корсар опустился на одно колено, и все, кроме Истребителя, поступили также. Никита остался стоять, чуть отойдя к стене с болтающимся пультом и открывая обзор заднему стрелку – Димону.

В камеру ворвался теплый и смрадный воздух цеха полигона. Тьма черным одеялом накрыла людей, мороз побежал по коже. Обе шеренги дрогнули, дернулись, но тут же застыли.

Истребитель коснулся шлема Корсара. Тот чуть шелохнулся, повел автоматом слева направо, вглядываясь в темноту. Чуть привстал и на полусогнутых пошел вперед.

В тусклом свете лампочек камеры-накопителя витала в воздухе желтоватая пылевая взвесь, а из цеха хлынул целый поток пепла. Корсар врубил тактический фонарик; от яркого света сразу стало спокойнее и легче.

Нужно было немедленно покидать безопасный дезотстойник, выходить и закрывать ворота. Но все откровенно побаивались прощаться со знакомым помещением и друг с другом.

Их напряжение развеял Корсар, шагнувший дальше:

– Вперед, друзья.

– Пошли, парни, – подхватил Никита и двинулся за ним.

Обе шеренги поднялись и осторожно пошли на выход. Тротил приотстал, осмотрел запорную конструкцию ворот, затем неторопливо вынул нож и вскрыл щиток на стене в углу, недавно отремонтированный Корсаром. Мешок с взрывоопасными приспособами он опустил возле ног.

Вторая подгруппа за две минуты добралась до заранее подготовленного электрокара, выставила охрану в лице Подпола и занялась запуском агрегата. Кэп, разбирающийся лучше всех в технике, залез в кабину и чем-то там загремел, а Холод отправился обыскивать округу на предмет возможных элементов трала. Округу – это метров десять в стороны. Дальше идти одному как-то было боязно.

Тем временем бойцы первой подгруппы двигались друг за другом вдоль левой стены цеха в глубь полигона, проверяя путь ПДА и гайками. Тротил шумно закрыл ворота и зафиксировал задвижки, эхо скрипящих механизмов гуляло по огромному помещению несколько секунд. Он заминировал подход, укрепил ЭДДК, спрятав его от любопытных глаз, и куском стеклоткани из кучи мусора замел следы от обуви. Полюбовался содеянным, осветил тактическим фонариком своды цеха, поправил разгрузку на РЗК, затем вскинул автомат и зашагал по хорошо заметным следам товарищей.

Снаружи корпуса монотонно завыла собака. Ей вторили еще несколько. Настроение бойцов сразу ухудшилось.

Ночка обещала быть нескучной.

Глава 2

Зона. Бункер. 27 апреля 2016 г.

Ну их в задницу, эти ноу-хау и прочие инновации!

Чего бы нового наука наша не придумывала, как бы не изощрялись ученые и инженеры в выдумке смарт-технологий и модификаций оборудования, но в суперновых крутых костюмах РЗК последней модели и шлем-масках «Панорама-М» было так же тяжело двигаться и дышать, как во всех предыдущих поколениях спецодежды для химзащиты. Что производства СССР, что России.

А при этом еще и воевать в них надо!

Люди, облаченные в оранжевые РЗК и похожие на космонавтов НАСА из фильма «Армагеддон», цепью, друг за другом, пригибаясь, а где и на полусогнутых, двинулись по коридорам, тоннелям и шлюзовым отводам наружу из Бункера. Вслед за опытным (как объяснил командир) проводником.

Вынужденное молчание, невозможность свободного движения, духота, пот, избыток адреналина и недостаток кислорода, тяжесть снаряжения – все угнетало, давило, и, мягко говоря, мешало быстрому и успешному продвижению.

Корсар повел отряд какими-то закоулками цехов двух корпусов, лестничными пролетами и парапетами, а затем подземными тоннелями.

Но не обошлось и без приятных событий. Сначала Никита нашел артефакт «янтарь», приютившийся в десятке метров от линии маршрута, за обломками бетонных плит, мешками с доломитами и эмкаэрами с цементом. И хотя проводником было строго запрещено сбиваться с курса, видимо, для старшего группы, да еще и ради такого сокровища сделали исключение. Несмотря на зашкаливание уровня радиации и истошный зуммер датчика, Истребитель, движимый воспоминаниями о волшебных целебных свойствах этой диковинки, предупредил товарищей и полез под развалины, почти в чрево Бункера.

Мягкий приятный свет от «янтаря» манил к себе будто гипнозом. Никита встал на карачки и пополз под плитами и сгустками кабелей, шлангов и проводов. Тяжелую снарягу он оставил на попечение товарищей, и, скрипя резиной РЗК, пыхтя и тяжело дыша, лез дальше в темень нулевого цикла Бункера с яркой грушевидной точкой по центру.

– Стой, командир! – прозвучал в динамике «Панорамы» голос Корсара. – Не обольщайся. «Янтарь» так просто не дается в руки. У тебя болты, гайки есть?

– Нет, – Никита застыл на четвереньках, – сзади остались в мешке.

– Ну, ты красава, Ник! – съязвил сталкер в ответ.

– Понял, что дурак. Ща чё-нить придумаю, – Никита стал оглядываться вокруг, подсвечивая подземелье фонариком на шлеме.

– Сам справишься или меня дождешься?

– Ясен перец, сам.

– Тогда максимум внимания, щупай проход и следи за всем, что не так, – ответил Корсар. – Всем бойцам! Дайте свет командиру. Если что, оружие не применять. Возможно обрушение свода. Свет. Всем дать налево свет.

Кто-то ответил и подтвердил, кто-то молчал, но все повернулись влево и несколько лучей скрестились на фигуре командира.

– Давай, Никитос, аккуратно.

– Сенкс, братцы. Я пошел.

Никита проглотил ком в горле, вынул «Гюрзу», зачерпнул резиновой перчаткой горсть бетонной крошки и сыпанул перед собой метра на три. Сразу на расстоянии вытянутой руки перед разведчиком что-то вспыхнуло, поплыло в стороны марево искр и жара. Волны огня пошли вокруг по плоскости икс-игрек как по экрану гигантского ЖК-телевизора.

– Копать! – Никита аж вскрикнул и дернулся назад. – Чё за?

– Пипец, встряли! – голос Корсара, наблюдавшего эту картину со своего места, утратил обычное спокойствие. – Ну, ничего, командир, щас что-нить сбацаем. Не шевелись там.

– Да я нет… ладно, не буду брейк-данс устраивать, – ответил тот.

– Шутишь? Это хорошо. Ты…

– Корсар, я что, маленький? Сам справлюсь.

Бойцы группы сократили интервалы между собой, не отводя взглядов от командира и мерцающего за ним артефакта.

Взвеси пыли, попадая на газожидкостную субстанцию неизвестной природы и сгорая в невесомости, переливались и играли искорками.

– Я так понимаю – это что-то новенькое из мира аномалий?! – очень серьезно спросил Истребитель, загребая еще горсть песка и пыли.

– Не похоже ни на что известное. Поэтому предельная осторожность! Хочешь еще проверить ее? – ответил Корсар, подползая сзади.

– Ага. Надо же понять, что это такое и каковы ее размеры и действие.

– На, держи гайки и гвозди. Брось по секторам. Посмотрим, – сталкер протянул мешочек, – я свой «янтарь» вообще у фантома отбивал в круговой «жаровне». Отбил еле-еле, мля.

– Спасибо, дружище. Ща зазырим, кто ты и что ты, стеночка.

Никита швырнул горсть металлической мелочи, и зрелище с языками и волнами огня, издающего шипение, повторилось. Стало ясно, что это смертельно опасно.

– Красота-а! – ухмыльнулся Никита, поражаясь эффекту.

– Ага, очень прикольно. Командир, может, ну его, этот «янтарь»? – прозвучало в динамике переговорного устройства.

– Орк, не дрейфь, прорвемся. Надо изучить новую аномалию, да и артефактик не хилый такой забрать бы. Минуту.

– Ну-ка, скушай вот это, красивая моя! – сказал Никита и бросил гвоздь, который чиркнул искрой в частично видимой пелене и исчез.

– Охренеть! Да что это за чудо такое?!

– ПДА тоже его не распознает, – пробубнил Корсар, поводя портативным датчиком аномалий, – вот хренотень, ё-мое.

– Плазма какая-то, – прошептал Никита, обдумывая дальнейшие действия и кидая в разные места аномалии гайки, – до конца уходит влево и вправо. Сплошной стеной.

– Слушай, так и давай, назовем ее так? Пусть будет «плазма». Никто в Зоне не видел такого, не сталкивался. Ну, может, «Бастион» разве что, но они в ауте, не с нами. А, Никит?

– А что я? Я «за». Приятно даже. Никогда не оставлял после себя имен собственных потомкам и истории, – Истребитель заулыбался.

– Как? А дети? Детей что, жена называла? – тронул разведчика за плечо Корсар.

– А-а, ну да, там оба как-то. Точняк.

– Ну, все, спецназ, присваиваем имя ей – «плазма». Еще бы изучить ее минусы, так ваще польза всем, да и бабла срубить за инфу о ней можно неплохо. В Зоне и на Большаке. Повезло тебе, Истребитель, и «янтарь» и «плазму» вычислил, нашел! Красава-а.

– Чё делать-то будем, Корсар?

– Мда-а, валить надо отсюда. РЗК у нас еще ничего, а вон, у некоторых наших старые ЗеКа, скоро пропускать уже начнут. Да и звено Холода там, поди уже, заждалось сигнала.

– Послушайте, можно попробовать кое-что, – вдруг предложил доктор биологических и прочих наук Георгий, – раз эта сигнатура…

– Что, Гоша? Не слышно тебя, – перебил Никита, обернувшись.

– Я говорю, раз эта субстанция в виде объемной плазмообразной завесы съедает любую твердую материю и, судя по всему, огнем на нее тоже никак не воздействовать, значит, можно попробовать оставшуюся среду.

– Чего-о?

– Какую?

– Газ? – сболтнул Родион.

– Нет. Воду. Жидкость, – добавил Гоша, меняя позу и растирая затекшие ноги, – необходимо попробовать нейтрализовать жар и огонь водой, как это делают обыкновенные пожарники.

Никита повернул удивленное лицо в маске к недоуменному Корсару. Они переглянулись и зашевелились.

– А что, верно говорит профессор. Пробуем?

– Давай, разведка!

Истребитель похлопал по бокам и вспомнил, что фляжка с питьевой водой, обеззараженной в бункере артефактом Корсара, покоится под защитой РЗК на теле. У остальных членов группы, начавших поиски личных припасов воды, фляги также оказались на себе, под сплошными покроями защитной резины, дабы не поразить драгоценную воду радиацией. Так посоветовал Корсар. И так подсказал Фотон – специалист по химрадзащите.

– Приплыли, ёптеть! – скривился Никита. – Не полить, не пописать на эту хрень. Задача, ё-мое.

– Чего делать бум? – Корсар почесал корпус «Панорамы» на затылке.

Народ продолжал щупать свои бока и рюкзаки. Вдруг раздался восторженный возглас Анжелы:

– Опс, у меня фляжка в рюкзаке. Забыла, видимо, сорри.

– Забыла она. Ишь. Лады, Фифа, твое сорри сейчас как нельзя кстати, – не сдерживая радости в голосе, произнес Никита, – давай, сюда ее бросай.

– Лучше по цепочке, а то угодит в «плазму», – подсказал Корсар.

Фляжку в зеленом тканевом чехле передали командиру. Он переглянулся со сталкером, открутил колпачок, повисший на цепочке, и посмотрел на аномалию.

– Так, командир, воду экономь, хоть она у Фифы и стала зараженной без защиты, но мало ли что выкинет твоя «плазма», – проговорил Корсар, пытаясь выпрямить затекшие ноги рядом с Истребителем.

– С Богом!

Никита коротким движением выплеснул часть содержимого фляжки и замер. Вода с шипением и клубами пара порвала невидимую оболочку аномального поля. Что-то булькнуло, затем громко и протяжно чавкнуло, разнося эхо по просторам темного подземелья и тоннеля.

Никита снова от души брызнул водой. Уже более уверенно. Часть жидкости опять зашипела на огненном зеркале, а некоторые крупные капли пролетели метра два за него и упали на пыльный пол.

– Ого. Действует, ёпрст! – воскликнул разведчик и глянул на сталкера.

– Давай маненько по краям брызни, Никит, – ответил тот, не меньше командира воодушевленный картиной происходящего. Под радостные возгласы личного состава группы Истребитель слегка окропил пространство перед собой площадью в три квадратных метра. Кое-где вода с шипением испарялась, но большей частью капли падали на бетонный пол.

– Прикольно! – не сдержала чувств Анжела. – Супер.

– Супер ей, ишь, – Никита обернулся к ней, погрозил кулаком, – за неисполнение приказа старшего о защите всех важных элементов амуниции, провизии и воды под оболочкой РЗК тебе, Фифа, объявляю выговор и наряд вне очереди. Но за благополучный исход дела и твою помощь в его оказании снимаю взыскания благодарностью от командования разведки спецназа ГРУ.

Лицо Анжелы сначала печально скривилось, но после окончания фразы снова засияло и даже раскраснелось, что явно виднелось за стеклом маски. И расплылось в счастливой улыбке.

Ее толкнули в плечо, отчего девушка спохватилась, привстала и тюкнула шлемом потолок:

– Ой. Есть, командир. Служу России!

– Вот так, боец. Принято. Молодец.

– Слушай, Ник, надо быстрее, а то проход закроется еще, – еле слышно шепнул Корсар.

– Да. Георгий, вам отдельная благодарность за смекалку. Я бы сам никогда не догадался лить воду на невидимую плазменную стенку.

Гоша заметно обрадовался и кивнул.

– Полез я, Корсар.

– Давай, удачи, разведка.

Истребитель подобрался, как леопард перед прыжком и, бросив горсть песка и убедившись в безопасности окна «плазмы», нырнул в него.

Ничего не произошло. Никита перевел дух и приблизился к артефакту. Тот, казалось, сиял еще веселее и привлекательнее, испуская волны света как от мигающих габаритов автомобиля.

Снова появилась проблемка – как взять «янтарь» и не повредить себе, но ее решил Корсар, сунувший в проход «плазмы» сверточек фольги. Дальше забрать сокровище и вернуться обратно было делом техники.

– Странно, почему нет других артефактов? – спросил Никита, присоединяясь к товарищам.

– Ну, видимо, «янтарь» не дает им появляться вокруг себя, – вслух подумал Корсар, следуя за ним, – выживает их, либо ауру создает особую, личную. Ну, все, бойцы, двигаем дальше. И так здесь задержались. Скоро Холод начнет рандеву, а мы еще у Бункера торчим.

– Двинули. Группа, распределиться в прежнем порядке и вперед, – громко сказал Никита, занимая свое место в цепи и пряча «янтарь» в РД. Спокойно и равнодушно, будто простой камень нашел, а не бесценный артефакт.

Бросив последний взгляд на подвалы и мерцающий по краям проход в «плазме», бойцы на полусогнутых медленно двинулись вдоль стены к чернеющему в углу лазу. Там и находился тоннель, о котором рассказывал Корсар.

Штрек длиной около ста пятидесяти метров был сооружен осенью восемьдесят шестого, через полгода после Первой Вспышки. Сотни добровольцев: военные, шахтеры, пожарные, буровики строили эту горнопроходческую выработку с целью достичь подошвы четвертого энергоблока и изолировать опасный контакт подземных вод и раскаленного основания реактора. Такое взаимодействие неминуемо вызвало бы взрыв и обрушение гигантских размеров. Люди, брошенные на предотвращение новой катастрофы, облучаясь, полуголыми и в одних респираторах ударными темпами сооружали тоннель около двух метров в диаметре. По нему потом в нулевой цикл четвертого энергоблока доставили сотни тонн цемента, доломитов и песка, а также плиты, сваи и балки, создав не очень надежный, но необходимый в тот момент монолит-опору всему объекту. А заодно установили грязевые шламовые насосы для удаления возможной прорвавшейся воды.

Проект был аховый, разработан на скорую руку и, как оказалось впоследствии, неудачно: Вторая Вспышка разворотила все кроме наспех законсервированного тоннеля. Никто не учел термобарических условий геологического разлома под АЭС, а стихийное бедствие вместе с радиоактивным содержимым реактора привели к катастрофе.

Тоннель оказался второй после «янтаря» радостной новостью для группы. Целый, почти не захламленный, кем-то хорошо прибранный, можно даже сказать, ухоженный.

Мысль об этом Корсар озвучил группе.

– Возможно, снобы или аасмены. Может, этот кроторог лазил, но здесь явно бывали живые существа, – сказал он, изучая вход и первые метры черного коридора.

– Может, бастионовцы?

– Нет, не они. Грязно, ловушек нет, следов нет… хотя… – сталкер замолчал, разглядывая почву, – говнецо снобов. Точно, они!

– Фекалии, – поправил смущенно Георгий.

– Ага, они самые, ученый ты мой.

Кто-то засмеялся, но Никита цыкнул, и смех умолк.

– Короче, ребя, палево там, чую нутром. Карлики гребаные! – Корсар вполоборота повернулся к товарищу: – Щас бум воевать!

– Ядрен батон, – Тротил чуть не сплюнул, осекся, вспомнив о маске.

– Ништяк, уложим уродов, – отозвался Орк, – огнемет бы сюда.

– У-у, ну и безопасный путь вы выбрали, ё-мое, – простонал Родео, откинувшись к стене.

– А тебе никто нить Ариадны и не обещал, спекулянт. Только Минотавров кучу. Придержи там свой язык, – грозно сказал Никита, одновременно пытаясь обдумывать дальнейшие действия, – огнемета нет, газа тоже, дымокура не имеем. Мда-а. Они чего-то боятся, эти твари?

– В общем-то нет. Но…

Из тоннеля неожиданно раздался утробный вопль, и Корсар с криком «Ложись!» упал навзничь.

Кто-то из остальных упал, а кто-то и нет.

Из темени лаза вылетел кусок бетона размером с патронный цинк и врезался в сваю возле Фотона.

– Ни хрена себе!

– Всем в стороны, снобы нас заметили, – крикнул Корсар, готовя оружие, – так, гранаты применять нельзя. Чревато обвалом тоннеля, тогда ваще не выбраться. Слушаем их вопли – если заорал, значит, или выхватит твое оружие или бросает что-то. Сразу шугаемся. Никит и ты, Пыть-Ях, давайте сюда.

Все трое укрылись возле плиты, торчащей из стены тоннеля. Один ее край оказался замурован в породе, что обнадеживало, но шорохи и бормотания из тьмы угнетали и давили.

– Собираются, мля. Скоро вдарят по нам стадным менталом, – произнес сталкер, лихорадочно соображая. – Так, бойцы, автоматы к бою. Фонарики либо на «Панорамы», либо под ствол, иначе выхватят.

– Корсар, давай я «Шмелем» жахну? – отозвался Орк, порываясь влезть в назревающую схватку.

– Отставить «Шмель», – ответил Истребитель, – угробим выход наружу и кранты всем. Наши скоро начнут и зря, блин. Эх-х. Корсар, ну что, начинаем?

– Да. Значит так, братцы. Очередь в тоннель и сразу за укрытие, снова очередь и прячемся. Интервал секунд десять. Потом другой. Перезарядка и дальше. Ищем впереди любые хороняги от взгляда карлика. Бить лучше в голову.

– Да мы читали в инструкциях, знаем, – перебил Пыть-Ях, изготавливая у плеча АКМ.

– Знают они. Ню-ню. Давай первым тогда. Вперед.

– Я??? – боец выпучил глаза, ища поддержку у командира.

– Пыть-Ях, пошел, – подтолкнул Никита радиста и закрепил фонарик на шлеме, – я прикрою.

– Есть, – неохотно и откровенно боязливо шепнул разведчик и высунул ствол автомата наружу.

Сзади истуканами застыли в цепи остальные, следя за троицей, затаившейся возле входа в тоннель. Вопли и гомон карликов нарастали, расстояние до них сократилось до десятка метров.

– Огонь, Пыть-Ях, – скомандовал Никита.

И тут же длинная очередь из АКМ осветила тоннель вслед лучу тактического фонарика. Никита успел заметить в щель между плитой и стеной штрека уродливые тела в коричневых балахонах, безобразные морды, покрытые наростами мутировавшего эпидермиса и язвами величиной с мыльные пузыри.

Один сноб задергался от пуль, впивающихся в его жирное тело, замычал, раскидывая руки, будто прикрывая остальных соплеменников. Но на самом деле он моментально собирал телекинетический удар в сгусток, чтобы тут же направить его на врага.

– Назад! – крикнул Корсар.

И вовремя. Автомат и сам Пыть-Ях, почти успевший отпрянуть, стукнулись о плиту прикладом и спиной.

– Раз, два, три… восемь, – просчитал вслух Корсар, – я!

Он стремительно высунулся и дал очередь в тоннель. Мигом отшатнулся. Мимо во тьме пронесся кусок арматуры.

– Ого, метатели хреновы! На тебе еще, – Корсар снова выпустил длинную, пуль в десять, очередь и спрятался.

Снобы ошалело завыли, заголосили. Анжела вжала голову в плечи, Родео слился со стеной, Гоша припал к полу.

От одних душераздирающих воплей этих подземных уродов уже можно было окочуриться. Из чрева тоннеля вылетали куски цемента, камни, кирпичи, какие-то железяки. Словно огромный дракон отхаркивал в кашле пережеванную пищу.

Корсар выстрелил снова, дал знак. Его сменил Никита. Успешная контратака продолжалась в том же ритме: очередь из оружия, уход с линии огня, пять-десять секунд и снова повтор.

Выпустив по магазину, бойцы перезарядили автоматы и позволили себе оглядеться. Три сноба лежали, а двое взрослых хромали назад вместе с карликами помладше.

– Отступают?

– Не похоже, чтоб так быстро и легко, – ответил Корсар.

– Пыть-Ях, уничтожить отступающего противника, – приказал Истребитель, тронув шлем-маску радиста.

Тот прицелился и короткими очередями стал добивать убегающих снобов.

– Пустой, – сообщил он.

– Я, – Никита повторил прием, привстав на колено.

Еще два местных уродца остались лежать в тоннеле. Бойцы дали знак остальным медленно занять вход и плиту, а сами гуськом направились вперед: Корсар, Истребитель, Пыть-Ях.

Десять метров. Трупы снобов. Двадцать метров. Еще бесформенные тела. Тридцать метров. Невдалеке корчился один карлик, другой хрюкал. Возня. Охи.

Корсар жестом показал соблюдать молчание и тишину. Сам отделился от товарищей и медленно зашагал дальше, не выключая фонарик. Он высоко поднимал ноги, боясь споткнуться.

Минут через пять сталкер свистнул. В наушниках «Панорамы» его свист резанул слух.

– Что там?

– Двигаемся, но пусть Орк пока подзадержится на входе.

– Лады, Корсар. Орк, слышал?

– Есть, командир.

– Остальным дистанция три метра, вперед.

Тоннель, залитый светом фонарей и заваленный трупами снобов, теперь казался не таким уж страшным. Тем более, впереди двигались надежные и сильные бойцы.

Анжела взмокла от пота, морщилась и еле слышно бранилась, держа в руке пистолет Макарова, когда-то любезно подаренный ей командиром. Оружие прибавляло сил, уверенности и бодрости даже ей, не говоря про этих лоховатых мужиков с зиндана. Ох, как ей хотелось казаться выше, умнее, старше всех! Быть похожей на спецназовцев, на командира и на Холода. Они ей оба симпатизировали. Аж щекотало где-то внизу живота и томно плыло в голове. Обыкновенные с виду, не Бреды Питты, но, главное, уверенные, сильные, смелые мужчинки, харизматичные, потрясные и юморные в любой ситуации. А еще надежные и верные! Себе, товарищу, стране. Настоящие защитники.

Да и остальные разведчики были неплохими парнями.

Парнями!

Никогда Анжела не думала, что мужчины намного старше ее, да еще и военные, смогут когда-нибудь привлечь бесшабашную «реальную» девчонку. А тут…

– Можно, – раздалось впереди.

Отряд заполнил тоннель, который стал похож на метро: свет, голоса, бряканье, люди, рельсы под слоем щебня. За гулом такого движения можно было упустить надвигающуюся опасность. Корсар дал это понять и снова выстроил всех в цепь.

Куда подевались остальные снобы, трудно было понять. Но одного, с перерезанным горлом и двумя колотыми ранами, группа миновала, с брезгливостью и страхом переступая через него. Корсар постарался.

Тоннель прошли до конца, упершись в ржавую скрипучую дверь и решетку перед ней.

Новая задача.

– Орк, Баллон, ко мне, – приказал Истребитель, кратко обсудив с Корсаром возможные варианты взлома.

Скрипя РЗК, мимо остальных членов группы протиснулись два здоровяка.

– Сейчас втроем наляжем на решетку. Тут снобы тоже, видимо, постарались, но не до конца. Осилим, бойцы? – Никита первым налег на преграду.

– А то! – хмыкнул Орк, подмигнул через стеклопластик «Панорамы» Баллону. – Давай, Шварценеггер, докажи, что не зря харчи казенные хавал.

Все трое надавили на решетку с чугунными прутьями в палец толщиной.

– Расшатываем.

Начали дергать туда-сюда. Края прохода стали осыпаться. Навалился Корсар, хотя места в тоннеле не хватало.

Решетка сдалась через минуту. С дверью было куда хуже. И шуметь Корсар запретил, боясь обнаружить себя «Бастиону».

– А так-то рвану-у-ли бы-ы, – протяжно озвучил всеобщую мысль Орк, – может, попробуем как с решеткой?

– Навряд ли это прокатит, – сталкер осмотрел зажимы, стальные косяки, замок. – Надеюсь, с той стороны никаких растяжек нет!

– Командир, давай навалимся, ё-мое?! – не унимался Орк, скидывая со спины груз.

– Пробуем, парни. Попытка не пытка, – ответил Никита, тоже сбрасывая рюкзак и оружие.

Снова вчетвером они налегли на ржавую преграду. Давили, тянули, били плечами и ногами. Бесполезно.

– Давайте теперь я, други мои, – отозвался Тротил, протискиваясь к товарищам.

– Не-е, Петро, взрывать нам тут не надо, – предупредил Никита.

– Зачем взрывать? Сейчас поковыряем замочек, благо всяких инструментиков уйма имеется.

Бойцы освободили подход, и Тротил занялся замком. В ход пошли иглы, отвертка, набор швейцарского складного ножа.

– Петро, ты когда медвежатником стал, а? – Никита похлопал сапера по плечу.

– Ковыряться во всякой х…не – это мое призвание, командир!

Бойцы заржали, переглядываясь. В адрес Будынника посыпались похвалы, подколы, советы.

Через минут пять замок сдался и щелкнул.

– Ого, да ты красава, капитан!

– Молорик, Петро.

– О-о, уважуха тебе, Тротил!

Тот разогнулся и показал предупреждающий знак.

– Что там? Растяжка? – спросил Корсар.

– Еще не знаю, но дверь, мля, скрипит, как наждачка по сердцу, – ответил Тротил, – смазать бы, да нечем и некогда.

– У меня есть масленка оружейная, – откликнулся Пыть-Ях.

– Да мы ща так… потихоньку.

Тротил показал товарищам, чтобы отошли. Мало ли, вдруг сюрприз.

Бойцы, прихватив снарягу, отодвинулись метров на пять.

Будынник ковырялся еще минут пять, медленно, по сантиметру, отворяя массивную дверь. Только образовалась щель шириной в полтела, как ход застопорился. Что-то на той стороне мешало двери полностью открыться. Сапер сглотнул комок в горле, подумал и, скинув огромный ранец, попытался протиснуться наружу.

Не пролез.

– Эй, есть кто постройнее?

Народ переглянулся. Все взгляды остановились на Фифе.

– Да я легко, ноу проблем! – улыбнулась Анжела, но как-то сдержанно и напряженно. Видно было, что девчонке страшновато, но она проворно скинула рюкзак, юркнула мимо всех к Тротилу.

– Короче, девонька, пролазишь и сразу фонариком по стенам, потолку, полу. Никуда не лезешь. Нам косички твои собирать после мины неохота.

– Очень смешно.

– Шучу, извини. Если все чисто, глянь, что там мешает. Ясно?

– Да ясно, ясно. Я полезла?

– Давай, девка.

Анжела с трудом протиснулась в щель и застыла. Секунд через десять всех в группе оглушил ее визг. Бойцы встрепенулись и подались на выручку, готовые порвать всю Зону за девчонку, но их жестом остановил Тротил.

– Тихо.

– Сорри всем, я это… малость сдрейфила, – отозвалась Фифа, – чуть матка не выпала. Же-е-сть!

– Что там?

– Тут это… мутант какой-то.

– Живой?

– Нет, конечно! Мертвец. Стопудово трупилла.

– Уф-ф, – Никита расслабился, переглянулся с бойцами, подмигнул, – а какого ты орешь? У нас тут чуть уши не повяли. Да еще жаргончиком своим тинейджерским.

– Отодвинь, дочка, трупик этот в сторону. Только… – Тротил протиснулся в приоткрытую дверь на максимально возможное расстояние, – аккуратно ручкой пошарь под ним, за ним. Блин. Ох, говорила жинка «садись на диету». Самому бы глянуть.

– В смысле под ним? – раздался голос Анжелы. – Мне, может, ему еще попку вытереть? Сейчас пару сек. Сниму шлем его, чтоб не брякнул.

– Какой шлем? Там кто такой сидит? – тревожно спросил Никита. – Какой у мутанта шлем, ёп?

– На ваши похожий, – ответила Фифа, пыхтя в эфире наушников, – с цифрой «шесть» на каске. В бронежилете. Хотя, если по чесноку, какой на фиг из него мутант? Но рожа у него реально стремная. И руки ваще в доску звериные. Фу-у…

– Ё-мое, Тротил, лезь уже сам туда, – приказал Никита, переминаясь с ноги на ногу, – ща как снобы сзади возродятся, так нам капутики настанут.

– Сам, сам! Как? – буркнул сапер. – Анжел, едрить твою, отодвинь его как сможешь. Навряд ли он подсадной и с сюрпризом.

Раздались кряхтения девушки и возгласы ее отвращения. Тротил надавил на дверь и еле-еле протиснулся наружу. Через пару минут он дал знак подтягиваться.

Догадкам бойцов наступил конец – за дверью находился труп воина неизвестного рода войск.

– Бастионовец, – однозначно определил Корсар, в свете фонарей осматривая покойника и не брезгуя трогать его, – месячной давности. Ого, еще и офицер ихний. Не хило! Так. Все цело: оружие, снаряга, амуниция. Даже натовский контейнер для артефактов. Полный. Так, ребят, кто первым задел мертвеца? Признавайтесь.

– Фифа, – ткнул пальцем в девушку Тротил, – ее добыча.

– Ты?

– Я, – сухо ответила Анжела и усмехнулась: – Типа подфартило?

– Типа да, милая, – Никита улыбнулся в ответ, – бери трофеи, тащи, это твое.

– Странно, – Корсар склонился над трупом, – отчего сектант откинул грабли? Не вижу пулевых, резаных и прочих ран. Рожу и кожу однозначно покоцали бактерии и радиация.

– Тератогенез налицо, – подсказал Доктор, рассматривая мертвеца, – мутация, ороговение, отеки и эффект Квинке. Он умер, а не убили его. И, скорее всего, от удушья вследствие высокой дозы радиации и аллергической реакции.

– Не хило! – Корсар не все расслышал, будучи как и все в маске, но смысл понял. – Слышал, что в Зоне умирают от сердечных приступов, болезней, сверхдоз радиации. Один даже от язвы скончался. Прободной. Но чтобы от аллергии и удушья, да еще офицер крутой группировки? Мда-а уж.

– Ну, ладно, чего столпились? Мишень для гранаты, – прервал дискуссии соратников Никита, – занять прежний порядок, теперь в оба зреть – впереди выход в ночь и под пули. Анжел, давай махом сгребай нужное и в строй. Пыть-Ях, помоги.

– Есть.

– Винтарь неплохой, ё-мое. Подаришь, детка? – обратился к Фифе Родео, ехидно ухмыляясь.

– Ага, щаз-з. Моя пре-е-лесть! – наигранно парировала девушка и принялась шмонать труп.

– Хабар. Добыча здесь называется хабаром, – подсказал Корсар, с завистью глядя на действия Анжелы, – броник нехилый, тактический шлем, СПР.

– Чё такое СПР? – как бы между прочим спросил Орк, занимая свое место в цепочке.

– Система подавления радиации. натовская. Отличная штука, если рабочая еще, конечно.

– Ага, видно, как она ему помогла, ёптеть, – осклабился Баллон, – до сих пор гасит ему нуклиды эти. Гы-ы!

Спецназовцы заржали, но Корсар охладил их пыл, подняв руку со сжатым кулаком. Сразу все присели, ощетинившись стволами, только Георгий медлил, пока крепкая рука соседа не придавила его.

Тишину ночи за плитой, перекрывшей выход из тоннеля, прервали выстрелы крупнокалиберного оружия. Затем местность озарил свет красной ракеты.

– Мля, красную уже дали, – прошептал Никита, дернувшись, – Корсар, веди, две уже пропустили, ядрен батон. Холода уже кроют там. Атас!

– Ого. С «Корда», кажись, лупят. Хана им щас тогда настанет, – «приободрил» Орк, вслушиваясь в пока еще редкую пальбу.

– Кажись, кажись. Корсар, чего сидим? – нетерпеливо наседал Истребитель, приготовив свой «Вал».

– А это ты видел, быстрый мой?!

Никита осветил низ тоннеля, куда показал сталкер. Черная леска, полуприсыпанная песком и пылью, пересекала оба края плиты.

– У-у, едрить твою…

– Ишь, хмыри, антибликовую матовую засобачили, чтоб не сверкала, как проволока. Уроды! – пробурчал Тротил. – Могу убрать, командир.

– Сами уже.

– Не надо, – Корсар провел рукой по пыли, нашел источник, вытянул конец лески, – снята уже. Видимо, мертвец сам позаботился, входя сюда, а на обратке бы снова соорудил. Мда-а.

– Корсар, твою мать, двигай колготками, – шикнул Никита, прислушиваясь к новой канонаде, – пацаны гибнут.

– Мля, не глухой я. Их задача – стянуть и отвлечь, а они токо начали. Все, умерли тут у меня все. Гуськом, пять метров дистанция, пошли.

– С Богом, бродяги.

Корсар попытался сглотнуть несуществующую слюну, подавил нестерпимое желание глотнуть воды и еще раз взглянул на товарищей. Сосредоточенные, серьезные и, что греха таить, испуганные лица под стеклами масок. Потные, бледные и именно испуганные. Сталкер на миг вспомнил себя, когда впервые очутился в Зоне, сразу на Маяке. Компания тоже тогда подобралась весьма разношерстная, но зато под присмотром и прикрытием известных в Зоне профи: Зональщика, Болотника, Проводника и тех неразлучных друзей на броневике – Химика и Пригоршни. Они, набрав отряд добровольцев, искали альтернативный путь к АЭС, к сердцу Ока Зоны. Более безопасный путь, чем традиционный – со штабелями трупов и сворами мутантов. Проход нашли и даже почти без потерь, совершив многокилометровый зигзагообразный рейд по Зоне. Но тогда Корсар тоже не раз переживал моменты страха, стыда, конфуза. Так же следил за каждым движением корифеев Зоны, прикрывал напарника, дрожа сам, даже проклинал себя, бывало.

Все было.

Сталкер подмигнул бойцам, хлопнул по колену Истребителя и, глубоко выдохнув, выглянул за плиту.

Ночь, судя по всему, скоро должна смениться холодным пасмурным утром, где-то на западе громыхала гроза (до Выброса как минимум дня три), поэтому пограничное время между ночью и рассветом необходимо было использовать пока возможно.

– Командир, – раздался по переговорнику «Панорамы» голос Тротила, – может, мне сюрприз оставить? Я мигом, а? А то, получается, оставляем тоннель голым. Типа «заходи-бери». А там бункер и наши.

– Тротил, а обратно пойдем, кто снимать будет твои головоломки? Вдруг штатские останутся одни. Сгинут начисто на минах твоих.

– Так я растяжечку тогда обыкновенную. А?

– Отставить, капитан. Растяжку они тоже не снимут. Все. Умерли все.

Корсар осмотрелся, выждал, когда звуки выстрелов станут чаще, и гуськом двинулся мимо штабелей подгнивших шпал, мешков с песком, коротких свай и балок. Они создавали хорошую маскировку справа почти от всех высоких сооружений АЭС и преграду от большей части промзоны. Слева, наоборот, расстилалась открытая строительная площадка с вагон-городком, шламовым амбаром и несколькими единицами брошенной спецтехники. С этой стороны по предположениям сталкера никого быть не должно – площадка отлично охранялась множеством аномалий, создававших чуть ли не сплошную стену защиты территории АЭС. Такой эффект объяснялся наличием старого шламового амбара – накопителя всякой нечисти и радиации, а также близостью выхода Разлома в основании кустовой площадки.

Отдельные маячившие тени мутантов не страшили опытного сталкера. Напрягало одно – отрезок открытого пространства впереди по курсу до здания ТЭЦ.

Корсар дождался, когда остальные члены группы подтянутся. Жестами показал, что нужно перебежками по двое достичь трактора, одиноко торчащего в двадцати метрах от них, и засесть там.

– По двое, чтобы в случае ранения одного, второй смог тут же подхватить и волоком тащить до укрытия, – объяснил сталкер, – никаких назад и заминок. Только вперед. И чтоб тихо тут.

Никита кивнул и сжал кулак, показывая группе знак. Некоторым жестам разведки спецназа бойцы обучили штатских еще в бункере.

Истребитель тронул плечо Корсара, и тот рванул, пригибаясь, к трактору вместе с Димоном. Никита рассматривал трубу ТЭЦ в оптику «Вала» насколько позволяла темнота, часто озаряемая всполохами выстрелов, аномалий и прожекторов. Орк направил «Муху» на верхние окна корпуса № 2, а Баллон держал под прицелом пулемета главную достопримечательность АЭС – полосатую вентиляционную трубу ВТ-2.

Достигнув укрытия, Корсар дал знак присоединяться к ним следующей паре и одновременно шепнул в переговорное устройство «Панорамы»:

– Давай, разведка.

Никита одной рукой взял за плечо Анжелу для поддержки, другой, держа автомат, кивнул и ринулся вперед, увлекая девушку за собой.

* * *

Подгруппа прикрытия выждала оговоренное время и со скрипом, раздирающим мозги и душу, отворила ворота-ставни корпуса. Тут же сработала мина, установленная, видимо, бастионовцами с той стороны. Но Холод был готов к подобным сюрпризам, чай, не первый год в спецназе служил.

МОН-50 рванула яркой вспышкой, устремляя осколки вокруг на большое расстояние. Сидящий в кабине электрокара Кэп услышал звяканье по приподнятому ковшу и обшивке агрегата, но инстинктивно пригнулся. Подпол вообще находился позади минипогрузчика, а Ден, открыв ворота, успел сигануть за бочку, стоящую с краю. Электрокар, щелкая током артефакта «зарядка», приделанного к аккумулятору, резво рванул из тьмы цеха в темень ночи. Таран-щуп, выполненный из ржавой бочки, ломика, продетого сквозь ее торцы, проволоки и пары арматурин, с грохотом катился в пяти метрах перед каром.

Холод и Подпол, вскинув оружие, мелкими шажками следовали бок о бок за электрокаром, держа свои сектора. Козуб с РПГ-7 и двумя выстрелами на плече в специальном подсумке, а Ден с любимой СВД и ночным прицелом, двигались позади кабины, не напирая, не отставая, четко фиксируя объекты опасности и успевая их отстреливать.

Холод успел пустить ввысь желтую ракету и взять наизготовку винтовку, как о край кабины звякнула первая пуля «Бастиона».

– А-а, бродяги, понесла-ась! – заорал он и, быстро определив источник выстрела по звуку и вспышке, послал туда пару своих «подружек» калибра 7,62.

Операция прикрытия началась.

* * *

– Опа, на, – шепнули губы под шлем-маской экзоскелета, – а вот и вы, крысы!

Офицер с цифрой «четыре» на кевларовом щитке защиты еще плотнее прильнул к оптике штурмовой винтовки, выбрав в качестве опоры труп мимикрима на парапете. Облокотившись прямо на плоть бездыханного мутанта, бастионовец неуловимым движением включил связь.

– Я Дозор-четверка. У меня гости, на.

– Я Двойка. Слышу тебя. У меня тоже гости. Работаю на уничтожение, – послышалось в наушниках сферы.

– Работай, Двойка, – офицер улыбнулся скупо, сухо, – мочить крыс, на.

Он, конечно, немало удивился появлению врага в секторе «С», а не «В», как недавно предупреждал по связи штаб, но удобная позиция позволяла контролировать и этот район. Только вот уже за ТЭЦ тянулась мертвая зона от наблюдения. Надо вызывать подмогу – штурмовиков, иначе он один всех не сможет пощелкать.

– Я Дозор-четверка. Бастион-три, как слышишь, на?

Треск в эфире, грохот выстрелов. «Ничего, себе на! Там тоже гости?!»

– Слышу… Я Бастион-три. Что у тебя, Дозор?

– Что, что? Гости, на. У вас там отвлекуха. Нужна поддержка в секторы «С» и «Д». У меня обзор нулевой, на.

– Понял тебя, Дозор-четверка. Высылаю две двойки Бастиона. Поддержи огнем. Да пребудет с нами великий «О»!

– Да пребудет… на!

Бастионовец чуть расставил ноги, прислушался, слился с оружием воедино, и приготовился к стрельбе.

Глава 3

Зона. АЭС. 27 апреля 2016 г.

– Никит, держи первый корпус и секи краны, – сказал Корсар, сопровождая слова жестами, – а я в паре с Димоном дальше. Если снайпер и подсечет, то придется ему еще постараться попасть, выбирая цель. Только давайте все одновременно.

– Ясно, сталкер. Принято, – ответил Никита и глянул на Анжелу, – по моей команде машешь одной рукой нашим, а другой включаешь фонарик вон в ту сторону. Поняла, боец?

– Супер. Сделаю, – отозвалась Фифа, вынимая фонарик и кряхтя под весом снаряги, прихваченной у мертвеца.

– Корсар, можно. На пять, – сообщил Никита, приподнявшись с «Валом» над огромным колесом трактора и укладывая ствол в ложбинку гигантского протектора, – раз, два-а, три-и…

Он медленно водил интегрированным пламезвукогасителем слева направо, выискивая цель на всех подозрительных местах высотных объектов. С башенного крана и ВТ-2 палили в сторону второй подгруппы, огрызающейся огнем, но стрелков он не видел. А вот фигуру в окне третьего этажа корпуса № 1, изготовившуюся к стрельбе по товарищам, заметил. Прицелился. Двести с лишним метров. «Сделаю!»

– Четыре, – Никита замер, словно статуя, – пять. Давай.

В следующую секунду раздались глухой металлический щелчок его бесшумного автомата, короткий оклик Анжелы, махнувшей рукой, и топот побежавшей пары Корсар-Димон, скрипящей резиной РЗК.

Эффект вышел на славу. Мало того, что в окне здания напротив ТЭЦ мертвым пал сектант, так обе пары успешно перебежали в укрытия. Корсар с рядовым Димоном до угла вагона-сушилки возле стены корпуса ТЭЦ, а Пыть-Ях с Родео до трактора.

Пуля неизвестного снайпера чиркнула по кабине агрегата, рикошетом уйдя ввысь.

– Так и знал, мля. Корсар, у нас снайпер, – громко сказал Никита, выискивая врага на фоне здания корпуса № 1, – где-то на парапетах засел, гад.

– Понял, Никит, тогда не мешкаем, давай следующих, – сообщил сталкер, поднимая свой автомат для отвлекающего маневра.

– Фифа, готова? – шепнул Никита.

– Да.

– Включай и свети им вон в те этажи корпуса.

Снова луч тактического фонарика ударил в сумерки промзоны. Никита нажал спусковой крючок раз, другой, третий, посылая пули в места возможной засидки снайпера. Голографический прицел «Вала» выхватывал необычные, выделяющиеся объекты на здании: окна без стекол, двери, черные пятна на парапетах.

Вдруг одно из пятен мигнуло искоркой, и тотчас возле ног бегущего Родиона взвился фонтан песка.

– Живей вы, бегуны, – крикнула Фифа, щелкая кнопкой фонарика.

– Ах, вот ты где, северный олень! – прошептал Никита, пытаясь понять в висящем на поручнях парапета мимикриме угрозу и различить силуэт над ним. – Ёпрст, энэсэпэушки жалко нет. Корсар, он на балконе третьего этажа. Секи его.

– Не вижу пока. Ща, командир.

Дальше реплики и отдельные ахи и возгласы слились в одну сплошную и смешанную какофонию.

– Жалко в попке у пчелки, командир, – это Анжела-юмористка.

– Чё? Ёп… Мигай, мля, свет давай… меняй позиции. Родео, мать твою, пригнись. Харэ толкаться.

– Истреби…

– Вон он, сука!

– Я пустой… пустой.

– Я-я.

– Фотон пошел с Гошей.

– Мля-я… рука-а…

– Орк, нет. Береги «Муху». Баллон, дуй туда.

– Есть.

– А-а-а!

– Корсар, принимай. Снова я.

– Пыть-Ях, хватай Родео. Пошел.

– Фифу гони, хрен ли торчит там…

– Фиф, меняй сказал… вишь, бьет точнее.

– Родео пошел, пошел. Полкан с Орком. Живо-о!

– Корсар, секи его.

– Димон, это чё… кто это? Вали на хер их.

– Бл… собаки-и.

– Псы слепые. Ник, я на них, один ты.

– Баллон, береги ленту, мудак. Ёп, Орк, чё за на хер? Чуть не сшиб, слоняра.

– Командир, давай РПГ?

– Баллон, чеши.

– А-а, сволочи-и! Вон вдоль стены, сука-а. Димон, ёп твою…

– Опачки. Есть. Снял, кажись, мудака. Пыть-Ях, помоги нашим.

– Картечью их, тварей. Вот, морды-ы, атас!

Минутная пальба затихла так же внезапно, как и началась. Пять окровавленных псов валялись почти у самых ног Корсара и Димона, мат возбужденного боем и напуганного страшными мордами мутантов сапера, сидящего без переговорного устройства, оглашал округу. Еще пара собак осталась поодаль, три убежали, воя и взвизгивая.

– Все целы? Раненые есть?

– Зацепило малость, – отозвался Полкан, показывая простреленную кисть левой руки, – навылет. Ох-х, мля-я.

– Док, глянешь позже. Не сейчас. Некогда. Уходим.

– Так дыра в комбезе, радиация же.

– Потом. Валим. Скоро тут весь «Бастион» будет, – крикнул Корсар, – чё-то наши притихли.

Группа снова оказалась вместе, но уже за надежными стенами приземистых корпусов ТЭЦ. Меркулов неумело перетягивал кисть бинтом из плечевого кармана ЗК, Димон ругался уже тише, пытаясь выцарапать разбухшую гильзу из ружья. Ахмад потирал ногу, ушибленную о трактор.

– Ты снял его, командир? – спросил Корсар, поглядывая за угол.

– Завалил. Стопудово. Че за робот там был?

– Робот? – Корсар внимательно посмотрел через пыльное стекло «Панорамы» в глаза Истребителя.

– Ну, не знаю. Хер какой-то, здоровый, блестящий. Робокоп, ёп.

– Ого. Так это бастионовец в экзоскелете. Значит офицер. Зашибись. Второй офицер за десять минут. Не часто такое увидишь в Зоне!

– Экзоскелет? – Никита вскинул брови, перезаряжая обойму «Вала».

– Суперпрочный, автоматизированный пневмокостюм с системой жизнеобеспечения, смарт-датчиками и прочей электрохерней. Штука пипец дорогая и крутая!

– Ого.

– Только, – Корсар взял ружье у Димона и, вставив большой палец в резиновой перчатке РЗК в гильзу, начал вращать его, будто, отвертку, – я уже не уверен, что ты завалил его. Экзоскелет – вещь такая, что ее либо очередью твоих «Сапсанов»-шестерок надо в одну точку, либо с «Мухи» шарахнуть. Вот тогда точно «завалил»!

– У-у-у. Звиздец.

Никита заметно расстроился и повесил голову. Бойцы смотрели на них, изредка бросая взгляды в стороны.

– А почему тот с цифрой «шесть» не в скелете этом? – спросила Анжела. – Он же офицер?

– Твой-то? Да фиг знает. Ладно, уходим.

– О-о, наши, видать, очнулись! – воскликнул Орк, заслышав выстрелы на другом конце четвертого энергоблока.

– Ага, Холод жжет, – радостно сказал Никита, – все, бойцы, в цепь и сматываемся.

Снова группа выровнялась вдоль серой стены цепочкой и потекла на юг, мимо ТЭЦ, цеха осушки и торфосклада, спугнув крыс и одинокого аасмена.

Вдалеке громыхнул взрыв и застучал пулемет. Сердце Никиты сжалось от переживаний за друга и его товарищей. Да и не он один взгрустнул в группе по тем ребятам – у всех на лицах читалась смесь азарта недавней перестрелки, страха, волнений и суматохи.

Больше их никто не беспокоил почти до самой Ограды.

* * *

– Вот крысы хитрожопые! – шепнул бастионовец, выстрелив мимо из-за световых помех врага.

Свет фонарика, создавший «зайчиков» в прицеле FN-2000, сбил траекторию полета пули. Похоже, и сетчаткой глаза поймал «зайчика», потому что зрение на несколько секунд село и очертания предметов казались нечеткими.

– Ну, убогие, держитесь, на, – боец в экзоскелете снова выстрелил пару раз, понимая, что в молоко, – вот чебуреки, на.

Он попытался присесть, чтобы укрыться от шквала огня со стороны противника, но конструкция экзоскелета не позволила сделать это, поэтому снайпер тут же схватил шестнадцатиграммовую пулю со стальным сердечником. Электронное устройство на боку сферы, выполняющее роль видеокамеры, инфракрасного наведения и ночного видения, разлетелось на кусочки.

Офицер выругался, что не ускользнуло от «ушей» штаба.

– Дозор-четверка, что у тебя? Доложить Первому.

– У меня дуэль тут, на. Перестрелочка наметилась, на.

– Не понял тебя, Дозор-четверка. Повтори.

– Да все путем, на! Жду подкрепление в сектора «С» и «Д».

– Выслали двойки. Ожидай.

– Ожидаю, на, – передразнил бастионовец, скорчив гримасу и отключив связь, – сейчас будет поздно, на.

Еще несколько раз обменявшись выстрелами с противником и рассеивая внимание на блеск тактического светодиодного фонаря и одновременные парные перебежки врага, боец секты схватил пулю «Вала» прямо в затвор своей винтовки.

– Вот козлы-ы, на! Пи…ц вам, на.

Еще одна пуля от «калаша» влепилась в грудь, а СП-6 в плечо. Руку больно обожгло, но мгновенно сработала смарт-система встроенной аптечки, вколов инъекцию нужного препарата.

Присесть опять не удалось, а от удара пуль и потери устойчивости офицер завалился на бок, как неуклюжий клоун.

Истерзанный пулями труп мимикрима развалился на две части, одна из которых полетела на землю, другая упала на бастионовца, залив его кровью мертвого мутанта.

– Конец вам, крысы, на!

* * *

Электрокар, словно стенобитное орудие, упорно продвигался вперед через мелкий строительный мусор промзоны и под обстрелом «Бастиона». Канонада после зеленой ракеты началась такая, что появившиеся было на рубеже атаки мутанты вмиг исчезли.

Сразу несколько огневых точек и постов охраны секты открыли пальбу, обнаружив и противника, и себя. Разнокалиберный свинцово-стальной град сыпал на группу бойцов, двигающихся под прикрытием желто-рыжего агрегата. Не дожидаясь, когда потухнет в небе зеленая ракета, Холод пустил красную и отшвырнул пустую ракетницу. Его винтовка вновь начала плевать по высоким мишеням заряд за зарядом, рядом Козуб бил с «Вала» по более низким и близким целям, зашвырнув гранатомет за спину.

Почти все пули врага ложились рядом, коцая кабину и поднятый широкий ковш-скребок. Кэп только вздрагивал от громких клацаний и шлепков по железу и уверенно вел кар дальше. Пару раз сработал уловитель аномалий – самодельный трал-таран. Один раз он вдруг вспыхнул, опалив кабину жаром, отчего Кэп резко затормозил, сдал назад, угрожая задавить товарищей, но быстро повернул и объехал опасное место. Потом трал залез в «студень», горящая пустая бочка заскрипела, зашипела и погасла, бока ее помялись.

Парочка артефактов не произвела никакого впечатления на увлеченных боем, ругающихся бойцов. В другой раз трал зацепил край «холодца», отчего таран стал похож на подошву от гигантского «берца». Искореженный и сплющенный, он противно скрежетал по остаткам асфальта и щебню, собирая в кучу мусор, камни и кости. Сумерки уже не пугали, а помогали в маскировке.

Отборный мат оглашал округу и наушники переговорных устройств. Спецназ шел напролом, пытаясь выполнить задачу, выжить и при этом победить.

Двух или трех сектантов на верхних точках снял Ден, кого-то завалил и Подпол, лязгающий очередями и поражающий цели поближе. Но вот по ним ударил двенадцатимиллиметровый «Корд» и РПК, отчего кое-какая защита стала вообще никакой. Кабину кара дырявило, как карандашом бумагу. Кэп схлопотал пулю в свой черный шлем (благо, по касательной), отчего тот треснул и осыпался стеклопластиком поднятого забрала (мешал намордник ГП-7м).

– Блин, валите этих стрелков! – заорал бывший наемник, пригибаясь в тесной кабинке к панели управления.

Он, насколько мог, передвинул ковш, прикрывшись от выстрелов пулемета, но снайпер с «Кордом» досаждал не меньше.

Холоду пришлось закинуть в ковш дымовую гранату, а затем разрядить в сторону настырного стрелка весь магазин СВД, чтобы интенсивность атаки спала.

Через сорок метров, когда дым ослаб, а фанатики секты подтянули свежие силы, по троице смельчаков ударили еще один пулемет и гранатомет.

– Охренеть! Подпол, ищи цель. Ищи-и цель, Козуб! – заорал Ден. – Мой тяжелый, твой пулемет. Сбей гнездо нах!

– Дай шашку свою. Живей, – крикнул Кэп из кабины.

Не сразу, но все-таки Козуб протянул тому сквозь листы железа дымовую гранату из своего запаса. Поменял «Вал» на гранатомет и вжался в задок электрокара.

– Ищи цель, твою мать! – пихнул его Холод, стреляя из винтовки в район прожектора на крыше здания.

– Наши где? Где-е наши-и?!

– Иди ты на х… чмо! Пулемет гаси! – Холод так начал ругаться, что заплевал стекло маски изнутри. – Кэп, веди ровнее, мудак, какого ты юлишь… чуть ногу не оттяпал.

– О, ёп… РПГ на одиннадцать! – закричал водитель, готовя рвануть электрокар в сторону. – Мочи-и его, Холо-од! Вправо уйду ща.

Стрелять прицельно, навскидку, в движении, да еще в «Панораме» на лице с застилающим глаза потом и при этом попадать – это, конечно, круто! Холод считал себя крутым перцем, но не киношным суперменом. Попадать в цель – иногда попадал, учитывая такие жесткие условия, но редко наповал. Современные бронежилеты и сферы, хорошая маскировка, частая смена позиций, ответный перекрестный огонь бастионовцев – все это еще больше осложняло меткую и эффективную стрельбу спецназовцев.

Но все же Дену удавалось поражать врага. Выписывая пируэты вокруг двигающегося кара, укрываясь за его железом, находясь в тени и используя отличные боевые и тренировочные навыки, Холод если и не убивал противника, то наносил ему ранения, доставлял неудобства и заставлял постоянно укрываться.

А учитывая высокую радиацию, новые и сдвинувшиеся после Вспышки старые аномалии, «Бастион» не мог позволить себе держать снаружи Бункера множество бойцов. Несколько двоек Дозора, да электронные устройства наблюдения и поражения, плюс дурная слава – вот и все, чем владело Око Зоны для защиты АЭС от непрошеных гостей на рубеже Четвертой Вспышки.

Гранатометчика на лестничной площадке второго этажа Ден сразил двумя выстрелами. В корпус и руку. Фигура врага исчезла, но Кэп матом тут же известил о пулеметном гнезде справа, на два часа.

– Козуб, хрен ли ты топчешься? Твоя цель, мля-я, – Ден снова пихнул Подпола, настраивающего РПГ.

– Да ёп-п! Щас я, щас-с… Бойся выхлопа.

Выстрел. Граната ушла за сотню метров, разорвав два окна корпуса № 1.

– Есть контакт.

– Красава. У нас стрелок почти по тылу. С «Кордом». Живой еще, сука.

– Понял. Ща сделаем.

Холод по упавшему темпу стрельбы врага понял, что самое страшное уже позади. И умирать в ближайшие минуты было западло.

Пуля калибра 12,7 миллиметров попала в рюкзак Дена, пробив все, что там было, и расплющилась в автоматных магазинах под РЗК, которыми снайпер спецназа был увешан по кругу. Это его и спасло. От удара бойца швырнуло на кар, плегиоклаз «Панорамы» треснул, сильно ткнувшись в железо агрегата. Ден повалился наземь, закашляв и посинев.

– Мля, Холода накрыло! – заорал Подпол, припадая на колено и выискивая в прицел РПГ-7 источник угрозы.

– Кидай дымовую.

– Нету-у больше.

– Ёп вашу… Бойся!

Кэп тормознул электрокар, чтобы развернуть его и прикрыть ковшом товарищей, хотя Корсар запретил так делать. Но скребок-трал, собравший кучу хлама и прикованный к кару, не позволил выполнить маневр.

– Вот бл..!

– Стой, тащу его за передок. Слышь? – крикнул Подпол, поняв, что из гранатомета он не срежет одинокого стрелка на парапете ВТ-2.

– Давай.

Козуб резко схватил Холода за капюшон РЗК, рванул на себя и потащил справа вокруг электрокара. Кэп без толку дергал агрегат, урчащий и ноющий электроприводами, шипящий артефактом «зарядка» в аккумуляторе и скрипящий изуродованным тралом.

Как минимум две цели оставались опасными: снайпер с КВСК и силовик секты со штурмовой винтовкой. Но теперь они оказались с тыла и фланга. Спереди пока было чисто. Где-то там, если все нормально, должна была двигаться первая подгруппа.

Кэп слышал в пылу боя выстрелы впереди, чуть слева, но тишина сейчас говорила о том, что там уже все в ажуре.

Хотелось в это верить.

Подпол грубо водрузил Дена на арматуру трала, отчего тот стукнулся головой и застонал. Вдруг он дернулся и отпихнул Козуба:

– Чё ты меня как телку мацаешь? Я в норме. Респект тебе, эсбэу!

– Ха. Красноречиво, мля.

Ден помотал головой, встрепенулся, потратил несколько секунд на визуальную корректировку местности, сориентировался, вскинул СВД и начал стрелять по бастионовцу на полосатой венттрубе АЭС.

– Твой на кране. Снимай «Валом», – бросил он Подполу.

Тот не заставил себя долго упрашивать, перекинул РПГ с последним выстрелом за спину, схватил автомат и послал пару пуль в кабину высотного крана.

Холод палил по снайперу с «Кордом», пока не услышал крик Кэпа:

– Пипец, у нас на двенадцать гости!

– Где-е?

– Сзади тебя, блин!

Холод мгновенно развернулся и на всякий случай присел, снимая этим вероятность поражения себя противником. Подпол проделал почти те же движения.

По кабине и ковшу звякнули пули. На верхних уровнях врагов не наблюдалось, зато по площадке промзоны врассыпную бежало несколько штурмовиков в серых униформах и один в облике Терминатора. В сумерках трудновато было определить их вооружение и степень защиты, тем более они сливались с цветом площадки.

– Ковш опускай, дуй вправо. Сворачиваем! – гаркнул Холод. – Слышишь, Кэп?

– Да-а.

Бойцы ринулись на три часа, и вовремя: ковш, содрогаясь, опустился, и по нему застучал пулеметный дождь. Сзади с ВТ-2 тявкнула крупнокалиберка живучего снайпера, и пуля разворотила аккумулятор застрявшего электрокара.

Кэп ногой вынес лист железа сбоку, прихватив автомат и рюкзак, выпрыгнул и кинулся за товарищами внутрь огромных бетонных колец, нагроможденных возле комплекса охладителя.

– Так, бойцы, – Холод присел, перезаряжая винтовку и проверяя прицел, – готовим гранаты, магазины к авто. Будем прорываться к вертолетной площадке. Похоже, это уже тут рядом. Там, глядишь, наши поддержат. Подпол, ты первым как какой-никакой знаток этой самой Зоны. В аномалии не заведи. Кэп, ты последним. Кладешь их, сбиваешь. Если будет сильно плохо, то останешься в прикрытии. Мы с Козубом валим. Ясно, наемник?

– Да чего уж тут не ясно, капитан?! – боец вздохнул и угрюмо глянул на старшего. – Я же изгой! Все путем, Холод.

– Ну, если ясно, тогда пошли, парни.

Козуб вынул из кармана РЗК горсть гаек, болтов, шурупов и часть их бросил между бетонными кольцами. Ничего.

– Пошли. Херовая проверка, срочная, но другого нет ничего, – проворчал он, выставив «Вал» и шагнув в темень.

– Фонари пока не включать. Пускай ищут нас. Вон мелькают своими.

– Холод, сними ты тот прожектор слева. Слепит, да и дорога как на ладони.

– Ща сбацаем.

Бастионовцы рассредоточились вокруг охладителя по паре двоек на обе стороны. Снайпер и офицер пошли в лобовую, гранатометчик и пулеметчик с тыла – выгонять, выдавливать врага из укрытий. Впридачу тем и тем по паре автоматчиков.

– Может, этого… вашего «ёжика» натянуть? – шепнул Подпол, пробираясь внутри колец и покидывая какие-то металлические побрякушки.

– Не-а, не пойдет, – возразил Холод, следуя за ним и трогая маску РЗК, покрывшуюся паутиной микротрещин, – в свете фонарей проволоку видно, да и разлет осколков совсем малый, бетон кругом. Впустую будет.

– Ну, видимо, так и есть. У них броники нехилые. Фиг пробьешь херней этой, – согласился Козуб, – стоп. В этом кольце «стеклоток», обратно и влево.

– Блин.

Промежутки между бетонными кольцами диаметром в два метра бойцы проскакивали быстро и тихо.

– Чую, обходят, уроды. Загоняют, а там встретят. Давай, уходи вправо.

– Понял.

– Кэп, чё там сзади?

– Чисто пока. Но слышу их. Рядом где-то. Может гранату навесом?

– Давай. Аккуратно.

Кэп вынул РГО, целиком выполз из кольца, прикинул что-то в уме и, заметив отблеск луча фонарика преследователей, швырнул ее как можно выше. Присел.

Громыхнул взрыв. Раздались злые тревожные окрики и команды. Недалеко по ходу движения послышался говор еще одной группы.

– Что и следовало доказать.

– Подпол, РПГ свой готовь. Харэ таскать бандуру эту с последним выстрелом, – распорядился Дэн, вынимая ручную гранату, – вправо забирай, Сусанин.

– Да понял, понял я.

– Кэп, отстань. Минуту сиди, встреть их. Вот тебе светошумовая. Жахни, когда соберутся. Пускай погалдят, уши прочистят, глазки протрут, – Дэн протянул Кэпу спецгранату.

– Е-есть.

– Не понял тон твой, боец.

– Есть!

– Вот так, орел. Да не дрейфь ты. Никто тебя не бросает. Надо рассеять их внимание. Дезориентировать. Козуб, давай правее, я по центру. Общий сбор у основания экскаватора. Ясно?

– Есть.

– Да.

– Ну, все. Работаем, пацаны.

* * *

– Блин, глаза щиплет. Поди радиация?

– Анжел, успокойся. Всем плохо. Терпи.

– Тяжело, девонька? Давай подмогну?

– Спасибо, Тротил, я еще сама пока. А то потом делиться придется или отрабатывать заставите.

– Массажик, Петро, попроси. Ух, клево.

– Иди ты.

– Э-э, тихо там, кролики.

Корсар улыбнулся. Никита показал кулак. Родео брякнул «Мухой» о стену.

– Мля, Родео. Умри там.

Группа замерла за складом топлива для ТЭЦ, в темном коридоре первого этажа. Корсар изучал местность, окидывая зорким взглядом всю округу: постройки, строительный хлам, технику, вагончики, видимые аномалии, одиноких мутантов.

– Сталкер, минуты три сидим уже. Скоро?

– Заткнись ты.

Прошло еще некоторое время. На той стороне ТЭЦ утихла стрельба. Но только на миг. И снова началась.

– Наши воюют. Живы-ы! Все ли?

– Так. Огибать угол не сможем. Там какая-то невидимая фигня. За ней мотки колючки. И прожектор. Наверняка засада или пост. И даже автоматические турели пулеметные могут быть.

– Да ладно?!

– Точно говорю. Сам видел в прошлую ходку. У Большой Ограды стопудово торчат. Заразы.

– Фигня. Снимем «Мухой» или с оптики. Ну, и как пойдем?

– Через склад, – показал сталкер наверх, – сквозь здание и на ту сторону.

– Ого, – Никита задрал голову, поправил капюшон РЗК, мешающий обзору, – давай. Хватит сидеть, жопы греть.

– Пошли, разведка. Людей рассредоточь. Я пока наверх.

– Лады, сталкер.

Корсар пригнулся и прошел мимо всех членов группы, свернул в закуток стен и исчез. Вскоре раздались его шаги по чугунным ступенькам наружной лестницы.

– Так, бойцы. Все тихонько идем за Корсаром внутрь здания. Начиная с замыкающего в обратном порядке. Я держу тыл. И чтоб ни звука. Родео, ясно?

– Да. То есть… Есть.

– Пошли.

Бойцы приободрились от известия, что снова окажутся внутри помещения, под защитой толстых стен. Затопали. Пару раз брякнули железом. Зашептались.

– Так, я сказал – тихо всем!

Никита, страхуя их, созерцал темень АЭС. Заметил Орка, сидевшего за углом.

– Ты чего тут?

– Жду тебя, командир.

– Давай, давай. За всеми шагай.

– Есть.

– Орк?

– Я.

– Спасибо!

– Ага, – спецназовец хмыкнул и пропал в сумерках кармана склада.

На той стороне ТЭЦ громыхнула граната, и опять воцарилась тишина. Где-то сбоку, метрах в ста, заухал аасмен. Затих. Скрип арматуры сооружений и брошенной спецтехники дополнял пугающую звуковую гамму.

Никита еще раз осмотрелся и, пригнувшись, устремился вслед ушедшим бойцам. Порыв ветра покатил пустую бочку по бетонной дорожке, которая, бренча, уткнулась в скелет пепловца годовалой давности, облаченный в черно-красный бронежилет.

* * *

В комнате-сушилке складского корпуса ничего страшного, кроме скелета аасмена в истлевшем противогазе ИП-5, не было. И то, в общем-то, одна Фифа оконфузилась, шарахнувшись назад и споткнувшись. Ей помогли подняться мужчины, кисло осматривающие помещение. Дозиметр зашкаливал, но не так дико, как у Бункера. ПДА молчал, вдоволь намигавшись снаружи. Старые робы, комбезы, рукавицы, каски, прочее тряпье в открытых шкафчиках вдоль стен и радиаторы отопления по периметру комнаты с одиноким ТЭНом в углу составляли все убранство складской сушилки.

Бойцы попадали на пол и на скамью, мечтая снять защитные костюмы, вдохнуть нормальный воздух, утолить жажду и снять стресс.

Истребитель запретил делать это, раздал команды своим бойцам. Димона – в охранение за дверь, Баллону проверить пулемет и снарягу бывших заложников, Доку подшаманить Полкана, Фотону осмотреть все РЗК и устранить неполадки. Анжеле пожелал отдохнуть, но как только она разберется с хабаром тоннельного бастионовца. Ахмаду поручил собрать вокруг все мелкие железные безделушки для проверки аномалий. Остальным – десять минут безмятежного отдыха.

Сам достал КПК и стал набивать сообщение Холоду, узнать как, где, живы ли. Может, улучил минуту боя, засел где-нибудь или ранен. Увидит СМС, черканет.

Корсар занялся осмотром автомата. Орк сложил в углу патрубки гранатометов, скинул РД и АКМ, прислонился к стене и закрыл глаза.

Все «Г»-образное помещение, заполненное людьми, ожило лязгом, шепотом, шорохами и скрипом резины. Все расслабились и почему-то потеряли бдительность.

А зря!

Идиллию короткого привала неожиданно прервал появившийся в проеме распахнутой двери робочеловек.

Киборг.

Грязный от пыли, земли и засохшей крови мимикрима экзоскелет с ромбами и цифрой «четыре» пшикнул пневмоприводами, а грубый механический голос из-под забрала диковинной бронесферы произнес:

– Лежать, крысы, на! Один пук и валю, на.

– Баллон, – крикнул Никита ближайшему к врагу спецназовцу, сам пружиной взмыл вверх из положения сидя.

Он очень понадеялся на эффект двойного параллельного нападения.

Вскочившего Истребителя, успевшего безрезультатно ударить врага ногой в область паха, робот-незнакомец двинул левой кевларовой рукой, а с правой выстрелил из «Глока» во вскочившего здоровяка.

Баллон с прострелянной рукой отпрянул назад, а Никита повалился на шкафчики, до онемения отбив ногу и схлопотав нокдаун.

– Замерли все, на! – гаркнул киборг и вынул левой рукой гранату, ловко продев мизинец в кольцо.

Правую он твердо держал полусогнутой, наведя дуло пистолета на растерянную толпу. Казалось, еще миг, и расстрел неминуем. А вдобавок еще и граната…

– И? Чё дальше, Терминатор? – сказал Орк, медленно поднимаясь и разводя руки в стороны.

– Сидеть, на, крысы. Вы здесь чужие, – пробасил бастионовец, – братьев положили почти всех, меня думали тоже, на?

– Слышь ты, Робо…

– Заткни хлебало, на! – прошипел офицер.

– Орк, стоять! Всем стоять на местах! – крикнул Корсар, вытягиваясь в вертикальную стойку. – Это офицер «Бастиона». Экзоскелет. С ним тягаться безтолку. Док, глянь Баллона. Тс-с, тише, тише, брат.

Он протянул руку ладонью в резиновой перчатке РЗК вперед и сделал шаг.

– Стоять, на. Положу вас всех тут, на, – не унимался бастионовец, дернув оружием.

Все вздрогнули и съежились, особенно, штатские. Сонливость и слабость как рукой сняло. Сталкер сделал еще шаг.

Сектант выстрелил. Причем от груди. Пуля разбила фонарик на шлем-маске РЗК Корсара.

– Ты плохо понял, на?

– Ой… ого… тихо, брат.

– Я тебе не брат, на, сталкер! Ясно? Кто они? НАТО? – боец показал рукой с зажатой в ней гранатой на Истребителя.

– Почти. Офицер, разреши сказать? – сталкер снова сделал шаг.

– Стоять, на. Стреляю на поражение.

– Хрен ли ты накаешь, железяка? Ща в металлолом отправим, – влез Орк, играя желваками под стеклом «Панорамы».

– Ах ты, крыса, на! Капец тебе! – бастионовец чуть-чуть сместил дуло «Глока» на Орка.

Еще секунда и, вероятно, он бы выстрелил.

– Эй, Ubivez, это ты? – сталкер сощурил глаза, заметив еле дрогнувший взгляд сектанта.

– Корсар, стой! – крикнул Никита, приходя в себя и поднимаясь.

Бастионовец снова вздрогнул, не сводя глаз со сталкера:

– Корсар? Ты, на?

– Я… собственной персоной. Ubivez, ты ли это, парень?! Стас?

Молчание длилось полминуты. Люди переводили взгляды с одного на другого, пытаясь понять, догадаться, разобраться в ситуации.

И тут сталкер поднял руки и несколькими движениями снял «Панораму» с головы.

– Мля, Корсар, радиация же! – окликнул его Никита.

– Спокойно, командир. Пусть Стас хорошенько рассмотрит своего бывшего товарища, наставника… друга, может быть. А потом поделится своим СПРом, чтоб установить блокаду на радионуклиды. Да, Стас?

Теперь все взглянули на незнакомца, которого узнал Корсар.

– Э… А… Ко… Ко… – замямлил хозяин экзоскелета.

– Петушок, мля, – язвительно шепнул Орк.

– К-О-Р-С-А-Р, – медленно произнес сталкер, – да, Стас, это я!

– Ко… командир, – дико волнуясь и запинаясь, выговорил тот, – ты как тут, на?

– Узнаю своего помощника. Ubivez, я-то ладно, ты как вдруг здесь, в Зоне, да еще в «Бастионе»?

– Я? «Бастион»? Великий «О». Я офицер Дозора. Я…

– Да вижу я, кто ты. Зачем, Стас? Ты же такой был парень смышленый, геймер не последний. Куда ты махнул, Стасик?

– Ты… это… может, пистолет с «эфкой» опустишь, а, боец? – подсказал Никита.

Бастионовец спохватился и опустил руки, шелохнулся, зашипев амортизаторами и электроусилителями экзоскелета. Он поднял дулом пистолета забрало, убрал оружие в жесткую кобуру на бедре и сильнее прежнего зажал в кулаке гранату, пряча ее от глаз человеческих.

– Корсар. Командир! Африка, на. Сомали. Ты помнишь меня, на?

– Конечно, напарник. Кто мне прозвище дал? Ты. Сомали-и. Как это можно забыть!? Как давно это, ёптеть, было!

– Ты и в Сомали вахтовался? – удивленно спросил Никита.

– Ага, было дело, командир.

– Это твой командир, на? – спросил бастионовец.

– Да, Стас. И хотя он военный, но из российского спецназа ГРУ. Хороший командир!

– Мало я знаю хороших командиров из военных, на. В Зоне нет таких, на.

– Я тебе говорю, – сделал ударение на «я» Корсар, – обнимемся уже, что ли, напарник? Токо не задави тисками своими.

Они легонько приобнялись. Два врага в Зоне. Сталкер и бастионовец. Но и два давних боевых товарища по африканскому антипиратскому рейду.

– У нас мало времени, Стас, наши ребята там гибнут, – смущенно промолвил Корсар.

– Мои тоже, на. От ваших. Но я понял, Корсар. Разговоры вести некогда, на. Сейчас здесь будут штурмовики-братья… – сектант запнулся на полуслове, – мои новые боевые товарищи. Они не станут церемониться, на. Положат всех, на. Это приказ, на. Великого…

– Я понял тебя, Стас. Что с нашим человеком за дверью? Он жив?

– Да. Я малость его стукнул. Живой, на.

– Док, глянь, – бросил Истребитель военврачу и глянул на Орка, – Орк, ты в охране. Давай.

– Есть.

Орк подмигнул Баллону, которому Доктор успел вколоть «Антишок» и залепить рану «Биостопом», для чего пришлось прорезать небольшое отверстие в РЗК. Проходя мимо экзоскелета, Орк нехорошо взглянул на того:

– Скажи спасибо Корсару, а то вскрыл бы тебя щас, как консерву.

– Конечно. Не сомневаюсь, на.

– Иди ты, на, – передразнил его Орк и вышел из помещения вслед за Полозковым.

– Это кто такой борзый, на?

– Это мой боец Орк. Гранатометчик. Хороший боец! – ответил за сталкера Никита, разминая шею.

– Ага. Мне тоже сильно понравился, на.

– Стас, у нас лимит, – напомнил Корсар, – надо уходить.

– А это кто, на? – бастионовец кивнул на аморфных «кукушат в гнезде», будто не замечая намека сталкера.

– Штатские. Заложники. Их в горах освободили разведчики, приняли в группу. Куда их еще-то денешь?

– Каких горах, на?

– Кавказа, Стас. Долгая история. Потом как-нить у костерка за бутылочкой побеседуем. А сейчас, напарник, нам валить надо.

– Надень защиту. Убогая она у вас, на. Древняя, – показал Стас на головной убор РЗК сталкера, – за костерком хорошо, на. Но у нас сухой закон, на. Нельзя.

– Стас, дружище…

– Я понял, на. И куда вы сейчас?

– К Ограде, а там на Энергопосты. Через вертодром.

– Вертолетка простреливается с трех точек. Турели самонаведения, на. И мины.

– Едрить! – непроизвольно вырвалось у сталкера. – Там же наши! Командир!

– Понял, – Никита поймал тревожный взгляд Корсара, достал КПК, начал набивать сообщение, а сам вслух приказал: – Сворачиваемся. Подъем всем.

Народ засуетился. Вдруг динамик гарнитуры связи бастионовца зашипел и зазуммерил. Стас жестом показал всем молчать.

– Дозор-четверка на связи.

– Ты где, брат? Дозор-четверка, где ты находишься? Как обстановка?

– Веду поиск в секторе «С», на. Пока чисто. Мои двойки ведут бой в секторе «В» и «Д».

– Твои двойки уничтожены! Дозор-четверка, какой ты офицер, если не владеешь оперативной…

– Я принял неравный бой, на. Уничтожил их командира. Сейчас нахожусь один, оружие неликвид, на. Преследую врага в сектор «К». Они уходят туда.

– Бой идет в секторе «Д». Они разделились на две группы. Нам точно надо знать, где их основные силы. Дозор-четверка, подтверди обстановку.

– Мы… нет, вы теряете контроль, на. В секторе «Д» отвлекающая малая группа… – бастионовец уловил напряженный взгляд Корсара и рукой показал, что все в порядке, – основная до десяти единиц уходит в направлении сектора «К». Повторяю. Сектор «К», на. Преследую врага. Нужны все силы в сектор «К». Все, на, конец связи.

– Понял тебя, Дозор-четверка. Жди подкрепление. С нами сила «О», брат!

Стас отключил связь, посмотрел на замерших людей.

– Я дал им ложный след. Я совершаю преступление, на, но готов помочь вам. Ради тебя, командир. Ты когда-то помог мне. Сделал человеком, на. Мужчиной, а не очкариком-геймером. Мне тоже много что есть тебе рассказать, на. Надеюсь, что доведется.

– Стас, конечно, напарник, – Корсар протянул руку.

– А сейчас, – сектант пожал сталкеру резиновую ладонь, – проведу вас к Кольцу, на. Вашей Ограде, на. Медпомощь требуется?

– Справимся сами, Стас. А как наши ребята? Захватим их?

– Нет. Вашим уже не помочь. Пусть на самообеспечении, на.

– Как это сами? Не-е…

– Я сказал: «САМИ»! Все, на. Мне палиться нельзя, на. Штурмовиков наших, бастионовцев, кинули в сектор «К». Есть запас времени и свободный коридор, на. Учтите, своих я не смогу уничтожать. А пострелять придется, на. Готовы?

– Да, – Корсар обвел взором всех в группе и поймал кивок Истребителя, – готовы. А что с якобы убитым командиром? Попросят показать труп.

– Скажу, что сгинул в аномалии, на. Все. Выходим. Я в голове. Корсар за мной. Интервал два метра, и в темпе, на. Да, и радиомолчание, на.

– Ясно, Стас.

– Твой, командир, позывной какой? И звание.

– Истребитель. Майор спецназа ГРУ.

– Понятно, на. Двигаем.

Путь до сектора «Д», где находилась вертолетка, занял десять минут. Без эксцессов и лишних сложностей. За пять минут до этого стрельба впереди утихла вместе с эхом взрыва.

Луч фонарика мигнул – два коротких, один длинный.

Наши!

Бастионовец чуть не схлопотал пулю в экзоскелет, прежде чем Корсар дал знак второй подгруппе прекратить огонь. Из темноты между двумя вагонами вынырнул Холод с треснувшей маской и воспаленными глазами.

– Мля, вы где загораете? Это еще чё за чудило?

– Отставить вопросы. Свой. Ну, типа того, – прервал Никита, обнимая друга. – Все живы?

– Да все, только Подпола цепануло. Истекает. Защите капец. Тут еще где-то один хер засел, гад! Не выкурить никак. С цифрой «три» на бронике. Орел, мать его. Шустрый малый, – Ден пытался почесать лицо, но мешало покоцанное стекло «Панорамы». – Остальных их положили.

– Спасибо, на! – отозвался зло и печально Стас.

– Чё он сказал? – Холод сморщился и взглянул на командира.

– Проехали, Холод. Все, офицер, веди нас дальше. Уходим.

– Пошли правее. Там лаз скрытый, но заминирован.

– Бойцы, вперед.

Цепочка бойцов обогнула вагоны, прихватив раненого Подпола и заляпанного грязью Кэпа, миновала мотки кабеля и катушки тросов и сгрудилась возле блока трансформаторов. Будку окаймляла длинная «энерго», пугающая током и щелканьем разрядов, но бастионовец уверенно направился к ней.

– Э, алле? – возразил Орк, приостанавливаясь.

– Не боись, на. Здесь лаз.

– Вот и лезь первым, Терминатор.

Стас в ответ улыбнулся и достал из ячейки специального пояса небольшую штуковину, очень смахивающую на батарейку «Крона».

Он нажал на ней кнопку и бросил в сторону аномалии. Та, словно живая, запищала, дернулась и собрала все кривые молнии в шар возле упавшей в песок вещицы бастионовца.

– За мной, на, быстро!

Стас пшикнул пневмоприводами и устремился к будке, махом отворил дверь, сняв засов, и нырнул внутрь.

Слегка обалдевшие бойцы ринулись по двое-трое за ним и Корсаром. В трансформаторной будке три на три метра, заставленной электрооборудованием, людей набилось как селедок в бочке.

– Что теперь, Стас? – спросил Корсар, положив руку на плечо сектанту.

– Вы спуститесь в подземный проход, на, по нему метров сто по прямой. Там на выходе – растяжка, на. Сложная. С датчиком движения, на. Справитесь?

– У нас Тротил ас. Да, капитан? – шепнул Никита.

– Так точно, командир. Слушай, боец, а какая модель?

– LSD-5, на.

– Инфракрасный?

– Нет. Микроволновый с активацией в десять секунд. Сразу под крышкой в нише сбоку, на.

– Понял. Спасибо.

– Здесь тоже, но я сниму, на, его сам. Выйдете, там аномалия раньше была сразу у лаза, на. Как сейчас – не знаю. У меня конвекторов больше нет разряжать аномалии, на.

– Понял, спасибо, Стас.

– И еще. В память о нашем рейде, на, в джунглях Сомали, на, вот тебе, командир, ориентир на склад, то есть схрон по-вашему, на, по-сталкерски. Склад моего друга, тоже брата Великого «О». Раритетный, на. Он по всей Зоне собирал оружие старых войн, на. Я нашел его у Бункера, на, перетащил в безопасное место. За Кольцо. Возьмите, что надо. Схрон и лаз замаскируйте, на. Схрон десять метров на ост.

– Ого! А друг не расстроится?

– Его нет больше в этом бренном мире. А он был хорошим офицером, на! Орион-шестерка. Пропал. Не нашли, на.

– Шестерка? – Корсар переглянулся с Фифой и Истребителем. – Офицер не в экзоскелете, но в цивильном бронике с желтым околышем и шестью ромбами? Лейба созвездия на груди?

– Да, это он, на! – Стас выпучил глаза на бледном лице. – Ты знаешь его, Корсар?

– Встретили его, Стас. Давно уже почивший. Но не убитый. Видно, сам загнулся.

– Где он? – Бастионовец сделал шаг в толпе, выказывая этим и всем видом тревогу, удивление, озабоченность и радость одновременно.

– Только, Стас, обещай, что не наведешь на него ораву своих братьев? Там вход в тоннель под платформу четвертого энергоблока у Бункера. С северной стороны, за штабелями шпал. За плитой он. Прошу, не суйся дальше! Там мины наши, снобы, дикий фон и новая аномалия. И вообще, Стас, в бункере полигона К-II остались наши друзья: ученый и командир всей сводной группы. Раненый. Мы еще планируем вернуться завтра-послезавтра. Дождешься, напарник? – улыбнулся Корсар, приветливо хлопнув того по плечу.

– Респект тебе, командир. Уважаю, на. Найду «шестого», провожу его с почестями. Благодарю, Корсар. Буду ждать, на, встречу вас. На КПК черканешь… – Стас осекся, оглядев всех, – мне надо кое-что сказать тебе, командир. Важное, на!

Бастионовец внимательно посмотрел на каждого бойца, словно пес, изучающий невиданную черепаху. Снаружи послышались голоса, и раздался выстрел. Стас встрепенулся:

– Среди вас, в вашей группе, прибывшей извне, есть предатель, на! Он контачит с Великим «О». И его задача – ликвидировать вас, на, и прервать секретную операцию. Связь ваша контролируется. Это все. Кто он и как выглядит, никто из нас не знает, на.

Это известие, мягко говоря, обескуражило отряд. Бойцы начали переглядываться и зашептались. Послышались мат и возгласы недовольства, граничащего с недоверием. Корсар прищурился и пожал руку Стасу:

– Это точно, напарник?

– Точнее не бывает, на. Он бросает нам ваши планы. На КПК.

– Спасибо, Стас! От меня лично и от всех нас, думаю, тоже, – сталкер мимолетом глянул на Истребителя и потряс руку бастионовцу, – ты здорово нам помог. Уважуха тебе, Ubivez!

Офицер вздрогнул и, показалось, смущенно улыбнулся, ответив крепким рукопожатием. Он легонько тюкнул кулачищем в грудь сталкера:

– Свидимся, командир. И вам всем респект мой. Удачи, на!

Стас, бряцая экзоскелетом, проник за ближайший трансформатор колоссальных размеров, приподнял люк, пошуршал там и вынул блок от хитроумной мины.

– Можно, – сообщил он. – По одному, тихо и осторожно, на. Там на выходе такая же, на.

– Давай, напарник, бывай. И береги себя, – Корсар последним завис над лазом, но тяжелая рука бастионовца легла ему на плечо:

– Будете возвращаться, черкани на КПК: «Сомали вызывает Зону». Я буду знать, что это вы, на. Все, Корсар, бывай.

Сталкер кивнул, показал большой палец и, подмигнув, исчез в подземном ходе. Стас задвинул крышку люка, сгреб на нее ветошь, тряпье и выпрямился. Пневмоприводы снова пшикнули. Он постоял так с минуту, мысленно прокручивая что-то в голове, затем разжал левую кисть. В ладони, затянутой в резиново-кожаную перчатку, лежал золотой значок «Бастиона», молчаливо сунутый ему во время разговора единственной девушкой отряда. Это был личный жетон офицера Ориона-шесть Романа Моцарта, друга Стаса, погибшего в катакомбах АЭС.

Стас Ubivez закрыл глаза, чувствуя, что сейчас прослезится, убрал значок, выдохнул и открыл дверь будки.

Снаружи, шипя и треща паутинами электроразрядов, мерцала «энерго»…

* * *

– Товарищ полковник, вы послали сообщение группе? Они вышли? Выбрались с АЭС? Удачно? – спросил ученый, подойдя к лежащему на столе Рогожину.

Полковник, уже переодетый военврачом во все новое из запасов лаборантской комнаты, походил на профессора, которого схватил внезапный паралич. Комбинезон синего цвета, голубой халат поверх, седые виски, морщины, на груди блокнот с записями и КПК. Очков на резинке только не хватало. Он изредка что-то помечал карандашом (спецназ ручек не любит!), думал, снова писал.

Мешков суетился по периметру бункера, занимаясь подготовкой платформы установки 2Б, сверяя свои записи из ежедневника с номерами и кодами секретного изделия. Проверял оснастку, релейную часть, питание, протирал многолетнюю пыль со всех деталей неполноценной пушки. Дел предстояло выполнить много, а одному ему приходилось тяжко. Рогожин помочь ничем не мог ввиду недееспособности из-за тяжелых травм.

Тусклое освещение бункера, в целях экономии энергии специально приглушенное Мешковым, придавало помещению футуристический киберпанковский вид, как на старых выцветших фотографиях времен Герберта Уэллса: технические средства непонятного назначения, рычаги, баллоны, кабели, старые компьютеры, схемы, плакаты, но при этом пыль, сумерки, желтизна во всем, какой-то оттенок старости.

Тихонько лилась музыка из старого магнитофона за стеклом лаборатории-аквариума, монотонно гудел настольный вентилятор, разгоняя затхлый воздух бункера, запах лекарств и сгорающей на лампах пыли.

– Послал, но пока молчат. Надеюсь, в порядке все у них. Смогут – ответят, – сообщил полковник так сухо и безразлично, что Мешков догадался о занятости командира и его переживаниях за группу.

– Понятно.

Ученый поправил очки на носу, вытянул губы, сразу став похожим на утконоса, и побрел к двери бункера. Она была не заперта с тех пор, когда бойцы обследовали лестницу и верхний этаж с лабораториями, обстановка которых была схожа с бытом нижнего помещения.

Мешков поднялся по трем лестничным пролетам, прошаркал по выгоревшему коридору и очутился в большом зале. Столы, компы, телефоны без проводов, которые сталкеры когда-то пустили на обмотку факелов. Он один раз уже поднимался сюда, но сейчас решил тщательно обследовать этаж в поисках запчастей, проводов, микросхем и прочей лабуды для монтажа установки. Снова поправив очки указательным пальцем, он постоял в нерешительности, рассматривая что-то на полу. Затем достал из глубокого кармана халата КПК, посмотрел на тусклый экран и убрал прибор связи и навигации обратно.

В этот момент Рогожин, захлопнув блокнот, взглянув на массивную бронедверь бункера, прислушался. Обожженные руки взяли КПК и нажали коричневыми от загара пальцами две кнопки. Табло высветилось и мигом настроилось на рабочий режим. Мигнул значок в углу экрана, и появилась ячейка для набора пароля.

Полковник сморщился от боли в пальцах, согнул указательный и начал тыкать в кнопки. Когда система впустила его, палец нажал функцию набора сообщений и первой ткнул кнопку с буквой «М»…

Глава 4

Зона. За Оградой. 27 апреля 2016 г.

Выходу из подземного лаза за Ограду ничто не помешало. Тротил ловко снял мину-ловушку, конечно, прикарманив ее. Деревянное полугнилое полотно люка сдвинули и по одному стали карабкаться наружу.

Аномалия действительно шипела совсем рядом. Несмотря на защитные костюмы, чувствовалось ее смертельное дыхание: жар, порывы ветра, давление, изредка поблескивали молнии.

Никита быстро распределил группу на местности: кого в охранение, кого в прощупывание тропы. Сам с Корсаром, обсуждая встречу с бастионовцем, отполз в сторону и быстро нашел схрон. Сложно ли, знаючи?!

Зарытая в землю очень давно, и поэтому внешне хорошо замаскированная бочка из-под отработанного масла таила в себе несколько единиц стрелкового оружия времен Второй мировой, гранаты, патроны, ордена, пару брикетов тола и прочие мелкие сувениры типа губной гармошки, самодельной зажигалки из гильзы, ручных часов, фляжки со свастикой, каски, пилотки, ремня с бляхой Балтийского флота и даже открыток на польском и немецком языках.

Все выглядело аккуратным, ухоженным, неоднократно проверяемым. Оружие было производства двух воюющих в те годы держав – Германии и СССР.

У Никиты вырвался вздох радости и удивления. Сталкер тоже немало поразился находке. Женщинам не понять, как важно и ценно мужику подержать оружие, владеть им, лелеять его!

– Ваще-е, блин, клево! – воскликнул Никита, который в этот момент стал похож на ребенка. – Стасу зачет, ё-мое. Передавай от меня и от всех нас респект.

– Н-да-а, – сталкер взял в руки «вальтер», обернутый промасленной бумагой, – хорош схрончик. Дорогой по нынешним временам.

– Годков семьдесят прошло, точняк, – не переставал восхищаться Истребитель, вертя немецкий десантный МР-40, – а будто вчера с завода. Патроны только, скорее всего, уже варево. Как думаешь, дружище?

– Проверим скоро. Это я гарантирую, командир.

– А чего ты так невесел, Корсар? Что гоняешь в голове?

– Да так. Встреча эта с давним товарищем. Скажем так, с боевым товарищем. Потом расскажу у костерка, если захочешь, командир.

– Ясен перец, расскажешь, самому интересно, ёлы-палы. Может быть, благодаря ему остались живы и выбрались так легко. Глядишь, потом обратно таким же путем заберемся, а?

– Думаю, да. Он не подведет.

– Кстати, помнишь, ты насчет схрона заикался? Времен войны. Тут что, два таких тайника? – спросил Никита задумчивого сталкера.

– Ха, так весь прикол как раз в том и есть, что я этот складик и нашел, только в подземельях Бункера, видимо, припрятанный бастионовцем. Когда пробирались мимо «плазмы» твоей, – Корсар подмигнул командиру, – я по пути глянул, а схрон тю-тю. Думаю, вот, мля, стащил кто-то. Гадал, не стал озвучивать, позориться перед вами. А он тут всплыл, оказывается. Стас набрел, видно, перетащил. Вот, парень, сообразительный.

– Интересно девки пляшут, – усмехнулся Никита, – вот совпадение. Так все-таки того офицера-шестерку ты приговорил, сталкер?

Проводник отрицательно замотал головой.

– Ну и хрен с ним. Одним меньше. Не все такие, как Стас твой, кстати, он тоже палил по нам за здорово живешь. Ладно, что тут у нас еще?

Они вынули ППШ, МР-40, пулеметы МГ-42 и РПД-42, ленты и диски с патронами к ним, «вальтер», «парабеллум», ТТ, «наган», «маузер». Немецкие «колотушки» и советские «лимонки». Пару штык-ножей. Тол. Остальное оставили и прикрыли. Только ополовиненную фляжку с коньяком прихватили. Корсар хотел приколоть на грудь РЗК немецкий крест, но Никита отговорил быстро и доступно:

– Не хер. Мишень для снайпера. Блестяшка. Да и гадство это, Корсар, по отношению к дедам нашим и павшим героям.

– Понял, не дурак. Давай, Ник, за них? Помянем, – предложил сталкер, открывая фляжку и снимая маску с головы.

– А давай, друг мой. За деда моего, артиллериста! – отозвался Истребитель, поднял «Панораму», глотнул, закрыл стекло маски, замер.

– И за моего, ёкарный бабай. За связиста, погибшего в землянке от бомбы. В сорок втором.

Сталкер выпил, выдохнул, убрал фляжку, а уж потом опустил маску.

Они, кряхтя, нагрузились оружием и на полусогнутых двинули к кучке товарищей, притаившихся в сумерках ночи.

– Скоро светать будет, а нам еще до Энергопостов тащиться. Давай, командир, ходу, – поторопил Корсар, сгружая оружие у куста.

– Так вроде вон они, виднеются, – сказал Никита, показывая на юг, на шаровидные купола и лес каких-то железных вышек, опутанных проводами и сверкающих, как новогодние елки.

– Тут полтора кэмэ по открытой местности. Нагруженным и, не дай Черный Сталкер, с хвостом-погоней из «Бастиона» туго придется, – объяснил сталкер.

– Ну лады. Так, что тут у нас дед Мороз со Снегурочкой принес?

Никита раздал раритетное оружие и патроны бойцам: Холоду, Орку, Пыть-Яху. Сам взял ППШ и четыре диска, пару гранат. Корсар взвалил на себя немецкий пулемет МГ с лентой, одну коробку водрузил за спину. Холод радовался МР-40 как маленький, гладил его, лелеял, примеривал откидной приклад, силился стрельнуть в сторону полосатой ВТ-2. Жалел, что рожков к нему было мало.

– О-о, видела такой «шмайссер» в кино, – блеснула знаниями Фифа.

– Сама ты… три дня не умывалась. Дуреха, это легендарный «машинен-пистолет» маде ин Германия. Твой «шмайссер» отдыхает! – съязвил Ден, вертя автомат в руках и отложив СВД.

– Сам ты… – обиделась Анжела, отвернувшись, – у меня и то круче. Спецназовский «Вал». Сам «Бастион» подарил.

– Ага. Мертвец. Ну тоже ничего. Крутая машинка.

– Все, пацаны, строимся в затылок, – прервал Никита, – Корсар в голову, вторым я, за мной Подпол, Кэп, Ахмад, Орк, Док. Дистанция пять метров, идем тихо и быстро, пока еще сумерки. Далее Димон, Родео, Полкан, Гоша, Фотон, Фифа, Тротил, Пыть-Ях, Баллон. Холод, ты замыкаешь. В хвосте. Тишина и покой, на… Тьфу, заговорил, как тот Робокоп, Стас! Так. Бдим фланги, бойцы. Разрешаю огонь на поражение при явной угрозе группе. Ориентир – вон те Энергопосты. Да, Корсар? Хотя я бы назвал их «Большими лампочками в железном лесу».

– А они так и значатся в обиходе, – пояснил сталкер, выдвигаясь в начало цепи.

– Привал будет там, на месте. Подпол, следи за дозиметром радиации, а то эта кожура задолбала уже.

– Есть.

– И еще. Слушаем меня?

Бойцы закивали.

– Кто, мля, окажется этой сукой-крысой в группе, учтите – отвожу к кустам и расстрел без суда и следствия. Или сейчас сразу шаг вперед, полное признание и разбор полетов, или можно потом, но с пулей в лоб. Здесь все на военном положении, на спецоперации и согласно приказу Генштаба и особой директиве командования я имею полное право на оперативное решение любого вопроса всеми известными способами. Вплоть до ликвидации угрозы. Ясно, бандерлоги?

Люди вразнобой ответили, переминаясь в неровной шеренге.

– Все. А теперь наша задача – Энергопосты. Там привал на один час. Потом маршрут на Лунинск. Смотрю, там что-то полыхает?

Все взглянули в сторону черной неровной полоски на юго-западе. Там и правда мигало зарево пожара. Звуки не доносились, запахи тоже – РЗК хорошо держали защиту.

– Выдвигаемся, парни. С богом!

* * *

«Выдвигаемся!» – было сказано опрометчиво. С двумя ранеными (Баллон и Подпол), не считая Полкана с дырявой кистью, да по болотистой местности с аномалиями и рассыпанными там и сям артефактами, да в сумерках – поспешить не получилось.

А тут еще на сторожевой вышке Ограды, когда-то облюбованной вохровцами, позже вэвэшниками, а сейчас «Бастионом», ожила пулеметная турель с автоматической системой самонаведения.

Отряд рассыпался по болотистой полянке с редкими кустиками и залег. Истребитель приказал не двигаться – всплески и шлепки разрывов сразу приближались, чуя любое шевеление. Грязь зычно чавкала, взлетая метра на три ввысь и засыпая комьями земли лежащих людей.

Георгий чуть не угодил в «ядовитку» – кислотную аномалию ярко-зеленого цвета, похожую на горящий фосфор. Упав рядом с ней, он вжался в болотную жижу и молил бога о спасении. Залегший около него Полкан подтянул на полметра профессора к себе, но чуть не поплатился за это, сконцентрировав на своем участке град пуль.

– Командир, нельзя вот так лежать и ждать, – озвучил мысли каждого второго в группе Корсар, – щас весь «Бастион» нагрянет сюда.

– Да что ты-ы? А то я сам не понимаю, – Никита утер грязь с маски, – ладно, хоть еще не рассвело. А то крындец бы нам уже настал.

– Давай «Шмелем» жахнем?

– Не-е, не достать. Промажем и себя обозначим, – пробурчал Никита, вглядываясь вдаль и размышляя. – Орк? О-о-рк.

– Я, командир.

– Что скажешь? Попадешь отсюда?

– Навряд ли. Темно, далеко. И цель мизерная для выстрела.

– Ясно. Стрелок, блин.

– Может, тихонько отползти попробуем? – предложила Фифа.

– Ага, щас. Мне чуть ногу не оторвало, только шевельнулся, – зашептал Баллон, лежащий на боку из-за раненой руки.

– Ник, давай я попробую, – отозвался Холод, медленно вытаскивающий винтовку на огневую, – покоцаю турель, собью наводку. А?

– Пробуй, хрен ли еще делать. Подкалиберным давай.

– Есть.

– Так. Всем готовность. Как только Холод сбивает пулемет и дает отмашку, по команде все несемся отсюда прочь. Вон до тех зарослей. Если снова пулемет, то всем залечь. Ясно, бойцы?

Ответов Никита толком не услышал, согласных кивков в сумерках тоже не заметил. Но взглянул в сторону Дена:

– Холод, я поддержу тебя своими «сипушками». Понял?

– Так точно.

– Ишь, орелик. На два.

Тихий лязг «Вала» заглушила СВД Холода. По три выстрела успели сделать. То ли пробивные СП-6 Никиты, то ли не менее мощные бронебойные пули Дена попали точно в цель, но целик и СНО турели разлетелись, ствол пулемета поник, и наступила тишина, такая редкая для Зоны.

– Опочки, хлопнул я по попочке! – Холод осклабился от радости.

– Зачет, боец. Все, бегом, кролики, – Никита быстро, насколько позволял вес снаряги, вскочил и жестами стал подгонять людей, – Холод, паси Ограду. Не дай бог кому-то там высунуться с оптикой.

– Есть, командир.

Ретировались с болотца быстро и тихо, углубившись в местную «зеленку». Дальше повел Корсар. Баллон взвалил на плечо пулемет, придерживая его здоровой рукой, а раненую пристроил на перевязь. Подпола полувели, полунесли Пыть-Ях и Орк.

Преследования не наблюдалось, но группа не мешкала.

Медленно светало. Крупные кусачие насекомые с болота пытались попробовать кровушки человеческой, но их отгоняли, к тому же этих кровососов неплохо отпугивал специальный распылитель репеллента, встроенный в РЗК.

Пятиминутку устроили далеко от АЭС, на выходе из «зеленки», но не по своей прихоти.

Корсар подал знак «к бою», при этом припав на одно колено и вскинув автомат с подствольником. Группа тотчас ощерилась стволами в разные стороны, чему довольно улыбнулся Истребитель.

Вопросов никто не задавал, хотя кусты сбоку от ГОНа трещали нещадно.

– Кабаны, – сделал вывод сталкер, – Ник, огонь только в случае нападения. Своим всем передай, пусть не дергаются.

– Лады, Корсар, поохотимся.

– Да не нужна нам эта охота. Не одни мы здесь!

– Не понял!?

– Вон по ходу маршрута, на двенадцать гости нежданные намечаются. А здесь на девять часов кабаняры сретенские. Тараны, а не секачи.

– Вот засада, – Никита заводил автоматом по секторам и напрягся. – Что делаем, Корсар?

Из кустов, громко шелестя подгнившей палой листвой, показалась морда зверя с желтыми кривыми клыками. Шерсть вздыбилась, улеглась, снова встала колом. Никита готов был влепить в эти злые голодные глаза половину обоймы, но Корсар тихо произнес:

– Спокойно! Всем опустить оружие. Они чуют опасность и страх. Улыбайтесь.

– Да как же…

– Улыбайтесь. Стволы вниз.

С трудом подавив желание стрелять, все опустили стволы, но успокоиться не удалось. Бледные лица, испуганные шептания, вытаращенные глаза, дрожащие руки.

– Иди. Иди, куда шел, кабанчик! – вдруг громко, но спокойно промолвил сталкер.

И кабан неожиданно вздрогнул, хрюкнул, развернулся и исчез в зарослях, присоединяясь к остальным сородичам метрах в десяти от группы спецназа. Треск веток и шелест листьев сошли на нет. Звери ушли.

– Ох, ни фига себе! Ты дрессировщиком, что ли, раньше работал? – спросил сталкера удивленный Никита.

– Нет, разведка, кем только не был, но не дрессировщиком. Это артефакты наши с тобой. «Янтари». Они похлеще «сердца» действуют на живность. Только «сердце» просто тупо пугает и гонит прочь, а «янтарек» шепчет на подсознательном уровне типа «все хорошо, спокойно, тихо».

– Ты сейчас серьезно?

Корсар улыбнулся, взглянул на разведчика и подмигнул:

– А то. Ясен перец, дружище! А теперь давай займемся угрозой с фронта. Там что-то странное и непонятное. В сумерках не разгляжу. Хотя, может, и хорошо – нас пока тоже не видно. Всем тишина. Ждем.

– Бойцы, замерли все. Передать по цепи.

Прошло минуть пять. Ветерок гулял в кронах отдельных деревьев, шевелил кусты, шуршал листьями. Мгла в лесу позволяла видеть только ближайшие силуэты, метрах в трех-пяти. Туман и сумерки в поле перед опушкой «зеленки» были не столь густыми, как вокруг отряда, но и не спешили рассеиваться.

«Как Корсар так хорошо видит? Чутье, что ли, в этой Зоне выработалось за многие годы?!» – недоумевал Никита, всматриваясь в темень.

– Холод, что у тебя там?

– Дык, чисто пока, ни черта не вижу. Какого я тут в кустах с оптикой сижу? Я ж вроде как в авангарде должен, – отозвался Ден по смарт-связи РЗК.

– Вот и дуй сюда.

Снайпер-разведчик появился возле командира через минуту.

– Авангард твой в Зоне пока отменяется. Это не горы там, в Чечне. Здесь Корсар рулит группой. Иначе залезешь в первую же хренотень!

– Обижаешь, Никит.

– Ни хрена. Все. Но и в тылу тоже не фиг делать. За Корсаром теперь будешь идти. Я в свободном. Так, а теперь давай смотри вон туда, анализируй, говори, чего надумаешь, – Никита показал рукой в сторону далеких черных силуэтов в поле.

– Блин, «Панорама» мешает. Ща, командир, разберемся…

Холод припал к оптике СВД, выбирая удобную позу и ракурс. Весь сжался, слился с винтовкой и в своем оранжевом РЗК стал похож на тюк надувного плота МЧС, приготовленного к спуску на воду.

«Хороший парень, надежный, свой в доску. Только борзый сильно и гонористый. Спесь сбить пацанскую эту, так цены не будет воину! Женить вон на Фифе, хоть бобылем больше не будет таскаться в рейды», – подумал Никита, глядя на спину друга.

– Слышь, Ден, может тебе приземлиться пора?

– Не понял, Ник?! – тот продолжал сквозь прицел разглядывать местность.

– Ну, жениться, что ли. Шашни бросать да серьезной романтикой заняться.

– Чего-о? – Ден оторвался от оптики, с недоумением зыркнул на командира. – Ты серьезно?

– Ясен перец, не шучу. Ты сектор давай бди, тебе уши на что?!

– Никит, как-то не к месту щас ты про воспитание мое, совесть и личную жизнь, – Ден снова припал к прицелу, – нашел время ликбез проводить.

Анжела хихикнула, слушая со всеми остальными беседу двух товарищей по общей связи переговорных устройств «Панорам». Тротил улыбнулся. Никита вздернул брови, слегка пнул стопу Холода:

– Слышь, ты, совестливый мой, а у нас вообще время когда-нибудь есть на это? Тебе все не время и не место, а так и ходишь в женихах-холостяках. Ты мужик или нет? Все летаешь где-то в облаках. Девок портишь зазря в бестолковых увольнительных. Тебе тридцатник скоро, а все семьей не обзаведешься.

– Да уже сорок вот-вот вдарит, – съязвил Ден, – если по нынешнему летоисчислению брать.

– Не напоминай мне про это! – Никита тяжело вздохнул. Его сразу потянуло вынуть из-под тельняшки и сжать в кулаке крестик, висящий на одной цепочке с личным жетоном, но мешал РЗК. Он обернулся к Семакову:

– Фотон, что там у нас дозиметр?

– На открытых местах уже норма, здесь в кустах пока зашкаливает. Рано снимать защиту, командир, – ответил тот.

– Ясно. Понял тебя, майор. Когда выйдем…

– Горячо у меня, командир, – вдруг сообщил Холод, – вижу три… нет, уже пять целей. Блин! Ниоткуда взялись. Прям из воздуха. Что за чертовщина?

Истребитель, Корсар, Подпол – все трое вскинули свои оптические приспособления.

– На час. О, ёп! Семь единиц. Так это ж…

– Снобы, – прервал Дена сталкер, – вижу их. Ёкарный бабай, сюда сворачивают. Боюсь, на нас попрут.

– Корсар, что у нас с кабанами? Свалили или очко востро держать? – спросил Никита, не отрываясь от ПСО «Вала».

– Очко? – сталкер улыбнулся. – Его стоит держать всегда, дружище! Ушли кабаны, артефакт ментально отогнал их. Не сунутся.

– Ясно. Тогда, группа, слушай приказ. Холод, Подпол, Корсар и я с оптикой во фронт, Баллон с Димоном на левый фланг, Орк – твой правый. Полкана возьми. Пыть-Ях и Тротил – на вас тыл. Чтоб ни одна тварь за жопу нас не схватила. Остальные во главе с Фотоном по центру. Вы на подхвате, если что. В оперативном ожидании.

– Командир, у меня тоже оптика имеется, – отозвалась Анжела.

– Фифа, приказ слышала? В центре группы. На тебе чечен. Все, бойцы. У нас контакт на час намечается. По местам, – закончил Истребитель и выдвинулся на исходную.

Бойцы, занимая позиции, засуетились, замельтешили в редких кустах опушки. Туман быстро рассеивался, удаляемый свежим ветерком и пробившимся за горизонтом солнечным светом. Теперь череда холмистых лужаек впереди стала виднее и чище. Далеко слева показались смутные очертания Немана. За частоколом железных вышек и куполов Энергопостов окраины Лунинска еще не наблюдались. До них было еще чапать и чапать. А теперь вот еще и семейство карликов объявилось, выпавших из ниоткуда.

– Странно. Откуда они взялись на нашу голову? – вслух размышлял Холод. – Ни бугорка возле них, ни ям.

– Ага, будто фантомы из воздуха, – вторил ему Подпол, слившийся со своим автоматом.

– Из воздуха, говоришь? – проговорил медленно Корсар. – Может, и так. Оттуда.

– В смысле, сталкер, – Ден искоса взглянул на того, – тут и такое бывает? Только по чесноку давай.

– Сейчас узнаем.

– Что «сейчас»? Они вон, смотрю, сейчас на нас двинут, пора валить их, а ты – «узнаем»! Опс, застопорились. Обсуждают чего-то.

– Ага. В каком виде тебя слопать: в жареном или так, в собственном соку пойдешь, – пошутил по связи Тротил.

– Э-э, Тротилушка, ты там нам зад не профукай. Бди и не бзди там, взрывоопасный наш! – сердито ответил Холод.

– Отставить балаган! – гаркнул Никита. – Корсар, какие мысли?

– Да есть в Зоне штука такая интересная. Аномалия «радуга». С прошлой Вспышки появилась. Там, где влажно и где граница радиации и чистой полосы. А вдобавок черта между тенью и светом.

– Как это?

– Ну, где солнечная активность встречается с сумерками, но во влажной среде и на рубеже радиации, – попытался пояснить Корсар.

– Терминатор, – вклинился в разговор военных Георгий, сидящий в пяти метрах позади них.

– Что ты там сбацал, академик? – ухмыльнулся Ден. – Какой еще «Терминатор»? Шварценеггер? Чё, с луны упал?

– Простите, Денис, но я про терминальное состояние света и тьмы, так сказать, пограничное явление виртуального контакта солнечного света с абсолютной темнотой обратной стороны Луны.

– Пипец! Во, загнул, профессор. Какая Луна, какая тьма? Где ты тут видишь это? – не унимался Ден. – Денис ему… ишь, ёп тебя в бороду! Позывной «Холод». Ясно, Гоша?

– Да. Извините.

– Мы вас поняли, Георгий, спасибо, будем знать, – перебил их Никита, – так, бойцы, готовность «два». Вроде карлопоны эти порешали, куда топать дальше.

– И, конечно, в нашу сторону, ядрена вошь! – проворчал Холод.

– Не знаю насчет этих научных явлений, терминаторов ваших, но что такое «радуга» – это понятнее и ближе в Зоне. Она – единственная аномалия, которая не убивает и не калечит.

– Ого! Как это? – удивился даже бывалый Козуб.

– Попадая в нее… ну, в смысле, проходя через нее, на другую сторону выходят близнецы. Сам попавший и его клон. Точная копия. Только бездушная, фальшивая и временная. Сколько живет этот клон, никому не известно. Но не вечно.

– Абзац!

– Да ладно-о?!

– Ясен перец, что не вечно. Тут, в Зоне, ваще все не вечно. Везде смерть и подлянки.

– Кто бы и в каком количестве не проник в «радугу», выйдет их в два раза больше. Это касается всех живых существ.

И, словно, в подтверждение его слов, в трехстах метрах от них, в чистом поле к семейке снобов из голого пространства присоединились еще несколько карликов, которые тут же начали ссориться и на манер мексиканских торгашей жестикулировать короткими руками. Луч солнца из-за Немана на несколько секунд озарил то место, и взору спецназовцев предстала удивительная картина такой красоты, что даже обычно угрюмый Баллон ахнул:

– Вот это писец, разрази меня «шквал»!

* * *

Это была не та радуга, которую привыкли видеть люди на Большой земле. Зрелище явило собой что-то волшебное, неописуемое, неподвластное пониманию и восприятию. Полупрозрачная разноцветная по известной формуле «Каждый Охотник Желает Знать, Где Сидит Фазан» пятнадцатиметровая радуга появилась на пустом месте. Спектральная арка образовалась неожиданно, и так же внезапно, словно из параллельного мира, прямо под ней оказался десяток мутантов в старых зачуханных рясах.

Когда снобов стало около двадцати особей, один из них показал в сторону опушки леса, где залегли бойцы. Все головы уродцев повернулись в том же направлении.

У Никиты неприятным ознобом побежали по спине мурашки. Как? Кто? Он оглянулся. Сзади, чуть левее, стоял Родео и справлял малую нужду, отчетливо выделяясь ярким оранжевым РЗК на серо-зеленоватом фоне кустов.

– Твою мать, урод! Лежа надо мочиться, на боку. Обозначил всю группу, козел. Кэп?

– Ща, командир… – наемник сбил с ног Родиона, отвесил ему оплеуху, прижал к земле и тихо обматерил.

Но было поздно.

Снобы заголосили, завыли и всей кодлой двинули к лесу, прямо на группу.

– Крындец мышатам! Фланги и снайперы – огонь на поражение, – скомандовал Никита и выстрелил первым.

Тишину «зеленки» огласила канонада из разномастного оружия. СВД, АКМ и РПК-203 Баллона заглушили своим треском лязг «Валов».

Залп произвел ощутимый эффект. Несколько карликов попадали, чтобы уже никогда не встать. Пара из них полопалась, словно, пузыри. И исчезли.

– Ого. Это клоны, ёп мать их в подмышку! – закричал Корсар, выпуская короткие очереди из АК-107.

– Понял уже. Мочим всех, – бросил Истребитель, – Баллон, не увлекайся. Всем беречь патроны.

Кто-то ответил «есть», но шум стрельбы почти не изменился. Бойцы дорвались до «дела», довольно ухмылялись и крыли матом карликов в случае очередного попадания в цель.

Последние быстро смекнули, что в лоб взять жертв им не удастся – не успеть выйти на дистанцию действия своей ментальной силы, поэтому рассыпались в стороны, все-таки потеряв дюжину сородичей. Расстояние между противниками резко сокращалось. Вот уже один сноб подхватил камень и бросил его навесом. Большой такой камень. И поднял, само собой, не руками. Какой-то неведомой силой разума и телекинеза.

Мимо.

Метателя сразу сбила с ног экспансивная пуля Холода. Но тут же другой карлик подобным образом кинул булыжник в лес. Димон еле-еле успел увернуться.

– Вот уроды, мать их! – ругнулся Баллон, лежащий рядом с Димоном, и срезал мутанта короткой очередью.

Оставшиеся в живых снобы с расстояния в пятьдесят метров уже начали применять помимо телекинеза другие способности.

Тоже отнюдь не рядовые!

У Подпола неожиданно из рук вылетел «Вал» и, вращаясь, рванул к толпе уродцев, словно к магниту. Обезоруженный Козуб дернулся, застонав от боли в раненой ноге, схватился за голову и скорчился буквой «Z».

– Держите оружие, мотайте к рукам ремнями! – заорал Корсар. – Они его выдергивают!

– Ёп!

– Вот, падлы-ы!

– Холод, вали дальних. Этих мы сами.

– Вон справа двое в обход… Эй, Баллон, мля!

– Щас, едрить тебя! Димон, фигли ты вошкаешься?! Вдарь по ним! У меня глюк.

– Орк, чё притих там?!

Вскоре стрельба постепенно прекратилась, брань бойцов утихла, все начали делиться впечатлениями. Баллон на четвереньках прополз вперед метра на три, вынул из кустов свой пулемет, застрявший в ветках:

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.