Кай Умански

Волшебник Рональд и ручной дракон

Посвящается Мо и Элле

Глава первая. Рональд под дождем

Высоко в Туманных горах шел дождь, дождь, дождь! Поливало кусты, камни и овец. Поливало коз, кроликов и сиротливого мокрого волка. Поливало всё и всех. Но над промокшим до нитки путником, медленно плетущимся в гору к Клубу волшебников, вода прямо-таки хлестала с небес.

Рональд Великолепный, самый юный член клуба, возвращался домой. И это давалось ему нелегко.

– Тьфу ты! – выругался Рональд. Он увяз в грязи и потерял ботинок. – Ах ты ж… тьфу!

К счастью, у него при себе был Мистический Посох. Рональд опирался на него, чтобы не соскальзывать. Еще у него был совершенно неволшебный зонтик – подарок тетушки-ведьмы. Маленький и девчачий, с розовыми оборками и в придачу разрисованный котятами. Из-за волшебницкого колпака юноше приходилось держать зонт на вытянутой руке. От дождя он не спасал. Вода стекала в рукав и булькала под мышкой.

Плащ Тьмы весь разбух от грязи. Трагедия – Рональд ведь еще даже не расплатился за него полностью. Плащ был роскошный: из синего бархата, подкладка усеяна звездами. На этикетке значилось: «Не стирать, только сухая чистка». Совсем не грязеустойчивый наряд.

– Вот же… ооооох…

Рональд сердито воткнул посох в землю. Посох выскочил. Рональд замахал руками – зонтик улетел, а сам юноша шлепнулся в лужу. Вода заливалась ему в нос и затекала в уши. То была его четвертая лужа за день. Рональд уже начал к ним привыкать. Тихонько застонав, он закрыл глаза и решил полежать так немного.

Начинался этот день совсем по-другому. Светило солнце, пели птицы, и все было замечательно. Рональд отправился в путь в прекрасном настроении, предвкушая чудесную прогулку по Непутевому лесу. Он был в полном волшебницком облачении – Колпак Знаний, Балахон Тайны, Плащ Тьмы, Мистический Посох, всё как полагается – и рассчитывал всех встречных-поперечных сражать своим великолепием. Денег он с собой благоразумно не взял. В лесу полно всякой шушеры. Еще не хватало, чтобы гоблины карманы обчистили.

Не прошел он и десяти шагов, как солнце скрылось, птицы смолкли и закапал дождь. Дорога тут же сделалась ужасно скользкой. Дождь припустил сильнее. Когда Рональд наконец добрался до леса, уже лило как из ведра.

Погода частенько выкидывала коленца, стоило Рональду выйти за порог. Это, разумеется, дело рук его коллег-волшебников – они вечно над ним подтрунивали. Никакого уважения! То колпак спрячут, то начнут дразнить безбородым, то записки с дурацкими шуточками на спину прицепят. А один раз от посоха кусок отпилили – мол, глядите, как наш Рональд вымахал за ночь! Хлебом не корми – дай поиздеваться.

Началось все с имени. Имена у волшебников, как правило, до зевоты скучные – ничего удивительного, что титулы они себе стараются придумать позвучнее. Титул волшебника должен отражать его характер, особые умения, ну или просто всестороннюю гениальность.

Рональд просчитался с выбором. Выпалил что в голову пришло, когда впервые пробрался в клуб. В волшебники он намылился, потому что они шикарно одеваются и потому что в их клубе, по слухам, подавали отличные сардельки.

Заявился в костюме, при галстуке, в волосах – полбанки укладочного геля и потребовал, чтобы его приняли. Администраторша спросила, как его зовут, а он и ляпнул, не раздумывая.

– Рональд Великолепный-лепный-лепный-лепный! – эхом разнеслось под сводами клуба. Новое имя звучало гордо. Лучше, чем Ронни Шпендрик – как его на самом деле звали.

Администраторшей там была зомбиха с зелеными волосами и медными сережками в ушах, на груди – карточка с именем: БРЕНДА.

Она уставилась на него и процедила:

– Ну да, ну да.

Беда в том, что на великолепного Рональд не тянул и в самый удачный свой день. На голове у него решительно всё торчало. Зубы, нос, уши, волосы – всё. Только подбородок был скошенный и перетекал в шею. К тому же Рональд был прыщав. От домашних болтушек, которые присылала ему тетушка-ведьма, в доме стояла вонища – поэтому он их сразу выкидывал.

Администраторша (БРЕНДА) потребовала предъявить лицензию волшебника. Таковой у Рональда не имелось, и он соврал, что бумага затерялась на почте и скоро-де пришлют новую. Говорил он высокомерно.

Девица спросила, какая у него оценка за экзамен. Он соврал, что высший балл, хотя на самом деле никаких экзаменов не сдавал. Все знания о магии он почерпнул из «Моего первого учебника волшебства», который откопал в букинистическом и так до конца и не осилил.

Потом его пригласили на собеседование с волшебниками, где он такого наплел… странно, что у него нос на километр не вымахал.

Когда спросили, почему он назвался Великолепным, Рональд заявил: по праву. Не потому, что мечтает когда-нибудь стать великолепным. Нет, он уже великолепен. Когда велели продемонстрировать свое мастерство, сказал, что ушиб палец. Когда осведомились о его семье, сказал, что он из рода волшебников, хотя папа у него – сантехник, а мама работает в кондитерской. Про тетушку-ведьму он умолчал. Когда поинтересовались, почему хочет вступить в клуб, он сказал, что всегда хотел стать волшебником (вообще-то профессия волшебника была только третьей в его списке – после кинозвезды и гонщика).

Удивительно, но его приняли! Больше того, его умоляли вступить в клуб. Такую мишень для насмешек волшебники упустить не могли. Так Рональд и покатился по наклонной.

Хотя сейчас он, напротив, полз в гору. Под дождем.

Кряхтя, он сел и выплюнул полный рот грязи.

– Крхххх! Тьфу, пфу, пфу!

Дождь злорадно струился с колпака на плечи Рональда. Он с трудом встал, подобрал посох и зонтик. Две спицы сломались – зонтик заклинило.

Рональд не слишком расстроился. Признаться честно, эта штуковина – позорище. Новый он купить не осмеливался – боялся столкнуться с тетушкой, она же в Непутевом лесу живет. С его-то везением она в любую минуту может выскочить из-за дерева, и пиши пропало: «А, Рональд! Вижу, у тебя новый зонтик. А тот, что я подарила, значит, не понравился?» А потом затащит его к себе и давай пичкать пирогами и читать нотации – мол, он не знает, что такое благодарность.

Сегодня тетушка ему на пути не попалась. Да и вообще в лесу не было ни души. Все, у кого соображалка работала, сидели по домам. Несчастный Рональд, съежившись, часа три прятался от проливного дождя под деревом, терпя насмешки белок, прежде чем решился покинуть корабль и рвануть к дому.

Легко сказать. Дорога превратилась в грязевую реку. Все равно что на гору из желе взбираться. Делая два шага вперед, он на шаг соскальзывал назад.

Не сдаваться. Уже недалеко. Последний рывок.

Рональд сунул зонтик под мышку и двинулся дальше. Мокрый плащ хлестал его по ногам. Носков на нем не было, в башмаках плескалась вода. Сам виноват. Он пожаловался миссис Шмяк, клубной прачке, что плащ ему вернули весь в пятнах. На следующий день он получил из прачечной свои носки – они так сели, что не налезли бы и на эльфа. Он заказал новые по Каталогу, но заказ не приняли – сперва надо расплатиться за плащ.

Последний поворот – и Рональд чуть не разрыдался от облегчения. Наконец-то. Дома!

Клуб волшебников стоит на вершине высокой горы. Это затейливое здание, розово-золотое, с башенками, арками, галереями, резными водостоками, статуями, фонтанами и флагами. Но сейчас под проливным дождем клубные знамена посерели и уныло поникли. Желоба-горгульи не просыхали. Леденцовые стены приобрели неприятный сливовый оттенок, а позолота поблекла. Не замок, а какой-то свадебный торт посреди пруда.

Рональд скорей завернул в арку. Словно по команде, из пасти горгульи ему за шиворот вылился поток грязной воды.

– Буэээ, – отрыгнула горгулья. – Говорят, в себе держать вредно!

– Вот спасибо, каменная башка! – сердито бросил ей Рональд.

– На здоровьичко, дуралей, – сказала горгулья. Они не ладили.

Рональд пересек внутренний двор. Пришлось шлепать по здоровой луже, которая разлилась вокруг фонтана, забитого палой листвой. Юноша поднялся по ступенькам к массивной, усыпанной звездами двери. Справа от входа висела маленькая коробочка – чарофон, соединявший с приемной клуба. Дверной молоток был в форме чертовой головы со щелью для почты во рту. Рональд взялся за тяжелое кольцо у черта в носу и три раза постучал.

– Ай! – как обычно, проскулил молоток. – Можно понежней?!

– Не ной, – как обычно, нагрубил в ответ Рональд и отдернул руку: черт вечно норовил цапнуть его за палец. Дождь, горгульи, молотки – ну все на него ополчились! Никакого уважения.

Он постоял немного, переминаясь в хлюпающих башмаках с ноги на ногу и бормоча:

– Ну давай, открывай уже!

Потом чарофон затрещал, послышалось сопение и отчетливое чавканье.

– Чего? – спросил скучающий голос.

– Это я, – сказал Рональд властным тоном, как и подобает волшебнику. – Открывай давай.

– Кто?

– Ну я.

– Нуя? Не знаю никакого Нуи.

– Да нет, это я! Я! Рональд Великолепный.

– А, – голос, похоже, был крайне разочарован. – Пароль?

– Сезам, откройся.

– Кто говорит?

– Я говорю.

Повисла тишина. Рональд ждал, стуча зубами. Наконец голос сказал:

– Неправильный ответ.

– Как это неправильный? Давай, Бренда, дождь же льет.

– Назови правильный пароль.

– Уже назвал. Сезам, откройся!

– Это старый пароль.

– Как это старый? И какой теперь?

– Вот ты мне и скажи.

– Да где я его возьму? Я не знал, что пароль сменили.

– Твои проблемы.

– А кто сменил-то? И когда?

– А все. Как ты ушел, так сразу и сменили.

– Небось считают, что это очень смешно, – возмутился Рональд. – Обхохочешься просто.

– Они и обхохотались. – Бренда снова замолчала.

– Пожалуйста, Бренда, – взмолился Рональд. – Ты же знаешь, что это я.

– Не-а. Я ж тебя не вижу, дверь не стеклянная.

– Ну ты же знаешь мой голос.

– Может, ты только выдаешь себя за Рональда, почем я знаю.

– Да я это. Бред какой-то! – Рональд уже собрался пнуть дверь ногой, но тут сзади раздался голос:

– Ты долго еще?

Глава вторая. Никакого уважения

У него за спиной стояла девчонка в плаще с капюшоном и крепких коричневых башмаках. На руке у нее висела корзинка, прикрытая клетчатым полотенцем. Явно крестьянка, небось яйца на продажу принесла.

– Чего тебе? – спросил Рональд.

– Отойди в сторонку, если не трудно. Мне войти надо.

Рональд уставился на нее. Она что, не понимает, с кем говорит? Он же волшебник. Волшебники в сторонку не отходят. Он спрятал зонтик за спину и расправил плечи. Все-таки он чуть-чуть ее повыше. Хорошо. Можно говорить свысока.

– Девочка, – произнес он надменно, – тебе через черный ход. Эта дверь только для членов клуба.

– А ты в клубе?

– Естественно. Я Рональд Великолепный.

– Так заходи.

– Как раз вот пытаюсь, – раздраженно сказал Рональд. – Тут недоразумение какое-то.

– Раз так, уйди с дороги. – Девчонка протиснулась к двери и прижалась губами к чарофону.

– Хэтти Брюзгинс, – деловито сказала она. – Открывай.

К негодованию Рональда, дверь, театрально скрипнув, любезно распахнулась.

– Смазать бы не мешало, – сказала Хэтти Брюзгинс. И уверенным шагом вошла в дом.

Рональд успел прошмыгнуть внутрь, прежде чем дверь захлопнулась, едва не оттяпав ему руку.

Интерьеры волшебники предпочитают пышные и аляповатые. Холл в клубе был оформлен в категорически не сочетающихся цветах. Красные тисненые обои, фиолетовый ковер в завитушках, хрустальные канделябры с черными свечами в потеках воска. С портретов в золоченых рамах хмурились бородачи-старейшины.

У входа стояла золотая статуя основателя клуба Мервина Всемогущего в полный рост и в драматической позе с вытянутой вперед рукой. Ему полагалось держать молнию, но она отвалилась и ее временно прислонили к подножию памятника. Мервин остро нуждался в покраске. В довершение всего кто-то замотал его по самые глаза шерстяным шарфом.

У противоположной стены была стойка администратора. Большую ее часть занимал огромный, украшенный драгоценными камнями колдофон. Его розовая трубка имела форму скорпиона. Или королевской креветки. Трудно сказать. Над стойкой, сгорбившись, нависала Бренда. Она жевала жвачку и красила фиолетовым лаком ногти на руках.

– Спасибо, – сказала Хэтти Брюзгинс, проходя мимо, и исчезла в коридоре.

– Ага, – сказала Бренда, даже не подняв глаз, и надула пузырь из жвачки.

– Это кто такая? – спросил Рональд и зашлепал к стойке, оставляя за собой грязные следы.

– А тебе какое дело?

– Просто спросил. Ничего такого. Я что, не могу вопрос задать?

– Разуйся. Ты уже весь ковер угваздал.

– Я разуюсь, – сердито сказал Рональд, – когда ты мне ответишь, что это за девчонка.

– Вот пристал. Племянница старого Брюзгинса.

Тут зазвонил колдофон. Вообще-то не то чтобы буквально зазвонил – как положено волшебному аппарату, он пронзительно заверещал:

– ВОЗЬМИТРУБКУ-ВОЗЬМИТРУБКУ-ВОЗЬМИТРУБКУ-ВОЗЬМИТРУБКУ-ВОЗЬМИТРУБКУ…

Его диск при этом вспыхнул ярким пламенем и завертелся, как взбесившееся огненное колесо. Так продолжалось, пока Бренда не взяла трубку, аккуратно, стараясь не смазать лак.

– Алло? А, это ты, Полин. Не, не занята. Ногти крашу.

– Почему ты ее впустила без пароля? – все не отставал Рональд.

– Фиолетовым, – сказала Бренда в трубку, не обращая на него внимания. – Хочу перекраситься, чтоб волосы по цвету подходили.

– Я спрашиваю, почему ты ее впустила без пароля? – громче повторил Рональд.

– Да я знаю, что зеленый мне идет, но охота новенького.

– ПОЧЕМУ ТЫ ЕЕ ВПУСТИЛА…

– Погоди секунду, Полин, тут ко мне один психованный прицепился. – Бренда свирепо глянула на Рональда. – Потому что. Так велел. Старый. Брюзгинс. Ясно?

– Слушай, Бренда, – сухо сказал Рональд, – такое объяснение меня не устраивает. Значит, меня, действующего члена клуба, волшебника, ты впускать отказываешься потому, что я, дескать. нового пароля не знаю, а племянница смотрителя проходит как к себе домой…

– Ага, – сказала Бренда опять в трубку. – Всегда один да найдется.

– Да послушай ты меня! – завопил Рональд. – Я требую объясне…

– Еще три секунды обожди, Полин. – Бренда грохнула трубку на стол. – Слышь, я разговариваю! С тебя уже лужа натекла. Отнеси свое шмотье миссис Шмяк. – Она снова приложила трубку к уху: – Полин? Ага, ну да, не все дома… нет, я его отправила уже. Так. Ну как думаешь, фиолетовый пойдет мне?

Рональд решил, что на сегодня хватит. Надо скорей переодеться в сухое, пока не простудился. Он круто повернулся и похлюпал по коридору, вне себя от злости.

– Зонт в подставку сунь! – бросила Бренда ему в спину.

Рональд швырнул зонт на пол и поплелся дальше.

– Я все видела! – крикнула Бренда. – Я твоей тетке расскажу!

Рональд стек вниз по каменной лестнице в прачечную. Он открыл дверь, и в лицо ему пыхнуло паром. Внутри в клубах тумана сновали туда-сюда между корытами взмокшие прачки. За их работой надзирала миссис Шмяк: бицепсы, как у боксера, сырой фартук, крупное красное лицо и маленький, вечно поджатый рот.

Завидев маячащего в дверях Рональда, она сложила на груди мясистые руки.

– А, это ты. Чего тебе?

– Здрасте, миссис Шмяк, – промямлил Рональд. – Я тут кое-какие вещи хотел сдать. Можно?

– Да что ты говоришь!

– Ну да. Возьмете? Если вас не затруднит.

– А что же, утром не мог в корзине за дверью оставить, как полагается?

– Видите ли, тогда они еще были чистыми. А потом я пошел погулять и…

– Хватит, я все ваши оправдания наизусть знаю. Давай сюда. Готово будет в конце недели, не раньше. Плащ и башмаки – это все?

– Да. Только вы уж поосторожнее с плащом, пожалуйста. Там на подкладке звезды… ткань деликатная… на ярлычке написано: «Только сухая чистка»…

– Опять, значит, решил меня моей работе поучить?

– Нет, – торопливо ответил Рональд. – Ну что вы, нет, конечно же. Кто, я? Отнюдь.

Как мы с вами уже знаем, миссис Шмяк лучше не расстраивать.

Рональд скорей снял грязный плащ и промокшие ботинки, обнажив большие костлявые ступни. Миссис Шмяк схватила башмаки вместе с плащом и захлопнула дверь у него перед носом. Теперь уже трое нагрубили ему за это утро – если не считать горгулью и дверной молоток. Явно намечается особо выдающийся день неуважения к Рональду.

В одном балахоне и колпаке, обхватив дрожащую грудь руками, он пошлепал босиком по коридору к соседней двери. За ней весело перекрикивался кухонный люд. Рональд потянул дверь на себя. Все разговоры тут же прекратились. Кухарки, лакеи и пирожницы замерли и уставились на юношу.

Дворецкий по фамилии Дворецкий сидел в одной рубашке, без пиджака за кухонным столом и полировал вилки с ножами. Он вскочил, нацепил очки, но, увидев, кто там, тут же уселся обратно.

– Послушайте, Дворецкий, – нарушил тишину Рональд.

– Да, сэр? – вздохнул Дворецкий, продолжая чистить столовое серебро. Рональду показалось, что «сэр» прозвучало с иронией.

– Хотелось бы позавтракать.

– Позавтракать? – Брови Дворецкого взметнулись вверх и исчезли под волосами. Кухарки, сдавленно хихикнув, покрутили пальцами у висков.

– Да, – твердо сказал Рональд. – Я бы хотел позавтракать.

– Боже упаси. Нет, нет, нет и еще раз нет. Завтрак уже окончен. Как видите, кухарки сейчас готовят обед.

Все, как по команде, тут же принялись греметь кастрюлями – мол, дел невпроворот, некогда нам тебя обслуживать.

– Да ладно вам. Дайте хоть сардельку. Я выходил и из-за дождя задержался…

– Сожалею, сэр, поверьте. Но сардельки закончились. Настоящие волшебники решили позавтракать в гостиной…

– Что вы сказали?

– Простите, оговорился. Старшие волшебники завтракали в гостиной. Блюда с сардельками, как всегда, вернулись на кухню пустыми. Как и тарелки с яичницей, беконом, грибами, гренками, кровяной колбасой, фасолью…

– Ясно, – вздохнул Рональд.

– Драниками, тостами, кексами, пышками, булочками, ветчиной, сыром, маринованными огурчиками…

– Ясно, я же сказал! Все понятно. Они натрескались до икоты, а мне ничего не оставили! Съели!

– Хорошо, что съели, потому что на завтрак вам ничего съесть не удастся, – сказал Дворецкий. – И еще кое-что. Позволю себе заметить, в кухне без обуви находиться не положено. Санитарные нормы. Сэр.

Рональд развернулся и вышел вон, хлопнув дверью.

Он втащился вверх по лестнице, неслышно прошел по очередному коридору (этот был застелен ковровой дорожкой) и остановился перед вычурной резной дверью. Дверь вела в гостиную, где волшебники всегда собирались после завтрака – или перед завтраком, если по чаровизору показывали что-нибудь интересное.

Рональд мешкал. Войти, не войти… В гостиной уютно горит камин. Может, кто печеньем угостит или еще чем, хотя вряд ли. Волшебники не любят делиться. С другой стороны, надо же призвать их к ответу за этот новый пароль и за дождь. Только ведь они наверняка начнут смеяться над его босыми ногами…

Но тут его размышления прервали. Дверь распахнулась, и показался Фрэнк Ясновидец, худой, юркий, с клочкастой бородой, в потертом старом джемпере поверх балахона. Увидев Рональда, он просиял.

– А! Юный Рональд! Так и знал, что это ты!

Он и впрямь знал. Фрэнк обладал даром предвидения. Довольно раздражающая черта, особенно во время игры в карты – он всегда знал, кто как собирается ходить.

– Да, – холодно сказал Рональд. – Я гулял в Непутевом лесу, только что вернулся.

– Да что ты говоришь! Неужели? Вы слышали, джентльмены? Юноша прогуливался по лесу. А я-то думал, он плясал на цыпочках с веселыми феечками в Радужной стране! – Фрэнк Ясновидец ликующе указал на уродливые Рональдовы ноги.

– У меня ботинки промокли, – огрызнулся Рональд. – Из-за того что вы дождь наслали.

– Я-я-я-я наслал дождь?

– Вы все. Я, к вашему сведению, не дурак. Пустите меня к камину.

– Ну разумеется! Погрей лапуськи у огня, дружочек. Дэйв, сделай чаровизор потише. Убираем ноги с прохода, джентльмены, мокрый волшебник идет!

Стены в гостиной, как и в холле, были оклеены красными тиснеными обоями, а пол устилал возмутительно не сочетающийся с ними ковер – впрочем, густо уставленный креслами и потому почти незаметный. Когда Рональд вошел, обитатели кресел подались вперед и оживились, словно волки, почуявшие добычу.

В комнате стояла нешуточная жара. В камине ярко пылал огонь. Над камином, на резной полке восседали большие хитроумные часы, они показывали время и погоду в разных магических измерениях. В данный момент, впрочем, прибор не показывал ничего, потому что никто не удосужился его завести. Волшебники завели привычку совать за часы бесполезную почту.

Помимо кресел, в гостиной было множество ламп, скамеек для ног и журнальных столиков, заваленных газетами, журналами, виноградом, печеньем, конфетами и шоколадками. В углу стоял большой чаровизор, сейчас по нему шел популярный гномий сериал «Бородатые тоже плачут».

Путь к камину был тернист. Рональд протискивался между креслами, спотыкаясь о ноги и коврики, натыкаясь на лампы и отбивая себе коленки о низкие журнальные столики. Волшебники веселились, наблюдая за ним, и то и дело фыркали от смеха. Финишировал Рональд под иронические возгласы «Ура!» и «Чемпион!».

– Стало быть, – раздался голос из пустого кресла, – променад совершали. В такую-то погодку! Что же вас на это подвигло? – Голос принадлежал Альфу Невидимому, который вечно забывал принять свои таблетки для видимости.

– Для здоровья полезно, – сказал Рональд. Вокруг зафыркали. Волшебники не слишком следят за фигурой. Прогулка в столовую и обратно – вот и весь их моцион. Ну и еще потягушечки за очередным печеньем.

– А в почтовый ящик ты случаем не заглянул на обратном пути? – осведомился из облака едкого дыма Фред Воспламенитель и снова затянулся трубкой.

– Нет. А что?

– Может, новую лицензию прислали? – Смешки перешли в грубый хохот.

– Нет, – кратко ответил Рональд. – Пока не прислали. Жду со дня на день.

– Я знал, что он так скажет! – радостно завопил Фрэнк Ясновидец и хлопнул себя по бедру.

– С паролем, надеюсь, проблем не было? – вставил Дэйв Друид. Этот низенький толстячок всегда ходил в потертом балахоне с капюшоном, подпоясавшись лохматой веревкой. Он лукаво подмигнул приятелям, и те покатились со смеху.

– Сами же знаете, – с досадой буркнул Рональд. – Дождались, пока я уйду, и сменили пароль. Стоял перед Брендой болван болваном.

– Ты, дружок, перед всеми болван болваном стоишь, – сказал Фрэнк.

– Обхохочешься у вас шуточки, – огрызнулся Рональд. – Какой новый пароль-то?

– «Я чародей, а ну впускай скорей». Отодвиньтесь от огня, юноша, здесь уже как в парной.

– Чой-то там за суета? – спросил хрипловатый тонкий голосок. Он вырвался из горла Гарольда Прохиндея, самого старого волшебника. Все это время Гарольд лежал, раскинувшись, в кресле, рот у него был открыт, а по подбородку бежал ручеек слюны.

– Юный Рональд вернулся, – сообщил ему Дэйв Друид. – Ходил в лес купаться.

– Ишь дугалей, – сказал Гарольд.

– Может, по конфете? – осведомился Альф Невидимый. Волшебники одобрительно загалдели. Со столика у пустого кресла взмыла в воздух коробка конфет и полетала немного, любезно предложив себя всем по очереди. Когда она добралась до Рональда, остались только конфеты с капустным кремом, которые никто не ел.

– Не берите в голову, молодой человек, – сказал волшебник с орлиным носом, длинной белой бородой и в узких очках для чтения. Его звали Джеральд Справедливый, и ему нравилось считать себя образцом справедливости. – Мы просто дразнимся. Любим дурака повалять, только и всего.

– Да уж, – угрюмо сказал Рональд. – И этим дураком всегда я оказываюсь.

– Что есть, то есть, – сказал Джеральд. – Ваша правда.

В самом деле. Волшебников в клубе было семеро, а кресел в гостиной – всего шесть, то есть Рональду кресла не полагалось. Как-то раз ему подарили кресло на Рождество, но потом «по ошибке» выкинули, когда снимали украшения. В гардеробе для него не нашлось крючка – и ящика для бутербродов тоже. Ему выделили самую тесную и холодную комнатушку в самой высокой башне, куда надо было подниматься по лестнице из миллиона ступеней. Ужасно несправедливо.

– Как поживает ваша тетушка-ведьма, юный Рональд? – спросил Фрэнк, уплетая вкуснейшую конфету с клубничной начинкой. – Еще присылает вам домашние мази от прыщей?

– Толку от них явно никакого, – заметил Фред Воспламенитель, попыхивая трубкой.

– Пусть лучше попросит у нее эликсир для роста бороды, – вставил Дэйв Друид.

– Точно, – забасили волшебники, любовно поглаживая свои роскошные бороды. – Не помешало бы.

Это была последняя капля. Сначала дождь, затем пароль, потом насмешки над его ногами, шуточки про лицензию, потом конфета с капустой, а теперь они решили поглумиться над его безбородостью. Чаша Рональдова терпения переполнилась.

– Прошу меня извинить, – сердито процедил он. – Я пойду к себе. У меня масса дел.

– Я знал, что он так скажет! – радостно завопил Фрэнк Ясновидец.

Под взрыв хохота и развеселые хлопки по коленкам Рональд бросился вон из комнаты.

Глава третья. Комната Рональда

Преодолев миллион ступенек, Рональд, отдуваясь, толкнул дверь своей комнаты в башне, вошел, захлопнул ее ногой, швырнул мокрый колпак в угол и рухнул на до ужаса замусоренную кровать. Он сунул под голову жесткую подушку и горестно огляделся по сторонам.

В его отсутствие ничего не изменилось. В комнате по-прежнему было очень холодно и странно пахло. Старый плакат с Лулу Ламарр (кинозвездой) в розовом вечернем платье все так же висел, покосившись, на одной кнопке. Ее ярко-красные губы, перевернутые вверх тормашками, криво улыбались Рональду. Но юного волшебника это не приободрило. Лулу ему надоела.

Да. Все было как всегда. Окно по-прежнему не открывалось. На полу не появилось ковра. Полка так и была перекошена, все предметы на ней съехали на одну сторону. Раковина до сих пор была с трещиной и забита. Зубы почистишь – вода потом три дня не сливается. Дверца шкафа болталась на одной петле. Стол качался. Стула не было в помине. Разведешь камин – дым валил в комнату.

На шатком столе стояла открытка. Рональд уже знал, что там написано.

Надеюсь, ты получил десять фунтов, которые я послала тебе ко дню рождения? Только не вздумай все растранжирить! Закажи на эти деньги новую лицензию, мы все мечтаем на нее посмотреть. Жду ответа. Тетя Шельма.

Никакого тебе «целую».

Рональд вздохнул. Еще одно несделанное дело. Он не поблагодарил тетушку. Только не сейчас. Сейчас на это нет сил. Он продрог, вымок до нитки и категорически не в духе. Прогулка не удалась, плащ и башмаки – в руках врага, он пропустил завтрак, и все и вся его обхамили. Единственная радость – десятка в копилке. Хотя большую часть все равно придется заплатить в Каталог.

Он полез под подушку за печеньем, но потом вспомнил, что давно съел его.

Вот бы что-нибудь хорошее произошло, чтобы настроение поднялось. Может, полистать старые автомобильные журналы? Под кроватью целая кипа пылится. Или можно Лулу усы пририсовать. Или прыщ выдавить. Или достать десятку и поглазеть на нее. Копилку Рональд хранил в углу косой полки, вместе с расческой, гелем для волос, пачкой писем с угрозами из Каталога, коллекцией необычных камней и «Моим первым учебником волшебства». Все добро было навалено вперемешку. Попробуй он вытащить из этой кучи копилку – все остальное посыпалось бы на пол.

По-хорошему – ему бы взять книгу и часок позаниматься. Хотя что толку? Магия Рональду не давалась.

Начинался учебник с заклинания «Простые искры из пальцев». Залог успеха – уверенность. Нужно верить, что у тебя получится. Трясешь пальцами, гонишь прочь все сомнения и произносишь: «Шустрые, как зайцы, пусть искрятся пальцы!» Тут из твоих пальцев вылетает сноп зеленых искр, и публика ахает от удивления и восхищения. Трясти пальцами было нетрудно, дрянной стишок запомнить – тоже. А вот уверенности в своих силах Рональду не хватало.

Ему удавалось извлечь несколько жалких искорок, которые вяло шипели и быстро гасли, как дешевый бенгальский огонь. Перед зрителями колдовать у него не получалось вовсе.

Он пробовал сотворить «мой первый огненный шар» – результаты были неудовлетворительны. Огненные шары – это пылающие, добела раскаленные сферы с хвостами, как у кометы. Слова надо произнести такие: «Молния, гром, пожар! Страшен огненный шар!» Только не у Рональда. У него шары выходили розовые и чахлые. Поболтавшись бестолково в воздухе, они лопались, почему-то распространяя запах сыра.

«Мое маленькое облачко дыма» он пропустил: боялся рукава подпалить. Пробежав глазами «Кролика в шляпе» и «А у меня в рукаве голуби!», он решил оставить эти заклинания на другой раз. Ничего-то он не умел.

Раздался стук в дверь. Это что-то новенькое! Дело в том, что в башню гости заглядывали не часто. Волшебники не утруждали себя хождениями по лестнице, и уж тем более ради встречи с Рональдом. Даже прислуга удачно о нем забывала. В его комнате никогда не прибирали и не подметали пол. Постельное белье ему меняли, когда кто-нибудь невзначай вспоминал об этом, – обычно раза два в год.

– Да? – отозвался он. – Кто там?

– Я, – ответил бодрый голос. – Открывай.

Рональд выкарабкался из постели. Это та девчонка, Брюзгинс. Он узнал ее голос. Небось пришла извиниться за свое поведение. За то, что отпихнула его и проперлась напролом. Как так можно!

Он достал из угла колпак, нахлобучил на голову и рывком открыл дверь.

– Что у тебя? – надменно вопросил Рональд. – Хотела мне что-то сказать?

– Это вроде твой, – сказала Хэтти Брюзгинс. На ней был рабочий комбинезон, в руке вместо корзинки – ящик с инструментами. Из-за спины она извлекла ненавистный зонтик. Рональду никогда от него не избавиться!

– Мой, да. Конечно, я не сам его выбирал, это пода…

– Не важно. Важно, что ты его в коридоре бросил.

– Ну и что? Он же сломан.

– Так выбрось его в мусорное ведро.

– Прошу прощения? – Рональд был потрясен. Волшебники за собой не убирают. Для этого у них есть прислуга.

– Поди, считаешь, для этого у вас прислуга, – сказала Хэтти Брюзгинс. – Только у меня есть дела поважнее.

– Да неужели? – усмехнулся Рональд. – Это ж какие, например?

– Дверь входную смазать. Прочистить фонтан. Котел залатать. Затереть швы между плитками в уборной на первом этаже. Дядя Рубик совсем хозяйство запустил, с тех пор как у него колено разболелось.

Рональд подумал о старом Рубене Брюзгинсе, смотрителе клуба волшебников. Этот человек был просто ходячим – нет, ползающим перечнем болячек. За часами в гостиной скопилась целая пачка его так называемых больничных – явно липовых. Только в прошлом году список недугов Рубена пополнился бурчитом, лишаем, клеверной стопой, лихорадкой Перси, растяжением глаза, звоном в ушах, прострелом, вросшими волосами и хронической болью в колене. Целыми днями он лежал на диване и смотрел по чаровизору гоблинский футбол. Не увольняли его только потому, что, по слухам, миссис Шмяк неровно к нему дышала. Никто не рискнул бы огорчить миссис Шмяк.

– Ясно, – сказал Рональд. – Опять, значит, колено. Ясно.

– Ну да. Врач велел ему поберечь ногу.

– Это тот самый, который корябает ему больничные на обороте старых конвертов? У них с твоим дядей еще почерки удивительно похожи.

– Тот самый, – коротко ответила Хэтти. Он явно ударил по больному месту. Поразмыслив, Рональд решил не развивать эту тему. В конце концов, родню не выбирают. Уж кому знать, как не ему с его теткой-ведьмой.

– А ты, выходит, отдуваешься за старого Брюзгинса? – спросил он.

– Подсоблю маленько, пока он на ноги не встанет.

– Да он встает, только чтоб новый больничный всучить.

– Ну и ладно. Он мне шиллинг в неделю платит.

– Шиллинг? – Рональд выпучил глаза. – Так мало? – Он знал наверняка, что старый Брюзгинс получает в десять раз больше.

– С миру по нитке, – сказала Хэтти. – Я откладываю. Слушай, раз уж я здесь, у тебя в комнате ничего починить не надо?

– Чего? – Рональд не поверил своим ушам. Кто-то добровольно вызвался отремонтировать его мебелишку? Такого еще не бывало.

– А то что ж, я зря тащила инструменты на такую верхотуру? – сказала Хэтти.

– Ну, – протянул Рональд, – раз уж ты сама предложила, вообще-то кое-что можно починить. Окно заело. В шкафу дверная петля отвалилась, в раковине вода не сливается, стол расшатался, и дымоход почему-то…

– Ясно, – сказала Хэтти. – А ну-ка посторонись! Зонт свой возьми. – Она сунула ему зонтик, вошла в комнату и осмотрелась, хмурясь и морща нос.

Заметив, каким взглядом девочка окинула его постель, он смутился. Но потом вспомнил, что он все-таки волшебник и может жить как ему вздумается. Не швырнуть ли демонстративно зонтик на пол, подумал Рональд. Нет, пожалуй, не стоит. Как-никак она собирается ему помочь.

Хэтти вздохнула, поставила ящик с инструментами на пол, открыла его и достала стамеску и большой молоток.

– Так. Начнем с окна, надо бы проветрить помещение. – Она деловито направилась к окну, приложила к раме стамеску и стукнула по ней разок. Окно мгновенно распахнулось, и в комнату брызнули капли дождя.

– Так-то лучше. Теперь примемся за шкаф. Где-то у меня была запасная петля.

Рональд подошел к окну и высунулся наружу. Дождь перестал. Еще бы, Рональд ведь уже под крышей.

– А как становятся волшебниками? – спросила Хэтти. Стоя на коленях перед ящиком с инструментами, она рылась в банке с шурупами. – Диплом какой-нибудь нужен?

– Ага… лицензия, – сказал Рональд.

– Дашь посмотреть?

– Нет. Не знаю, куда я ее засунул.

– Повесил бы на стену в рамке. Я б повесила. Смотрю, у тебя тут книга с заклинаниями. – Она показала на «Мой первый учебник волшебства». – Ты из нее все-все умеешь делать?

– А то, – соврал Рональд. – Там одна легкотня.

– А что лучше всего получается?

– Искры из пальцев.

– А зачем они нужны?

– Это вроде предупреждения. Я, мол, магию к ногтю прибрал – ко мне не суйся.

– Здорово. Если б при мне у кого искры из пальцев полетели, я б такого деру дала!

– Ага, – сказал Рональд. – Эффективный прием. – Только не в его исполнении, но Хэтти не обязательно об этом знать.

– Весело, наверно, колдовать с утра до ночи.

– Да мы не так много колдуем. С утра до ночи – только в день Мервина.

– Что за День Мервина?

– В этот день мы вспоминаем основателя нашего клуба. Видела золотые статуи по всему дому? В холле, в столовой и еще одна на лестнице. Это он и есть. Мервин Всемогущий.

– И как вы отмечаете?

– По традиции мы с утра до ночи едим рыбу с картошкой. И разыгрываем друг друга. Все статуи перекрашивают, и еще мы поем специальную песню. Праздник, кстати, уже скоро, по-моему.

– А все остальное время вы чем занимаетесь? Когда не День Мервина?

– В основном просто сидим, едим. Чаровизор смотрим. Еще вот… совершаем долгие прогулки. Я по крайней мере.

– И все?

– Я заказываю всякую всячину по каталогу.

– А почему просто не наколдовать все, что хочется?

– Слушай, – сказал Рональд. – Ты в этом не разбираешься. Все не так просто.

– Ну прям. Давай, хорош ломаться. Покажи искры из пальцев.

– Нет, – твердо сказал Рональд. – В спальнях нельзя колдовать. – Он показал на мигающую красную лампочку в потолке. – Видишь?

Из соображений безопасности все спальни в клубе волшебников были оборудованы противомагическими сигнализациями. Слишком много пожаров и потопов здесь случилось в свое время, слишком много демонов отбушевало в этих коридорах. По правилам все серьезные эксперименты следовало проводить в лаборатории в подвале, однако простые, безобидные заклинания разрешалось применять и в зонах общего пользования. Нарушитель, пойманный с поличным, обязывался внести один пенс в Благотворительный фонд волшебников, а также лишался перекусов между завтраком, обедом и ужином. В общем, цена была слишком высока.

– Могу отключить за две секунды, – предложила Хэтти. – Нужна только отвертка.

– Нет. Я не в настроении.

Хэтти передернула плечами.

– Ну ладно. Раз тебе лень.

Рональд молчал и продолжал смотреть в окно.

– Что-нибудь интересное видишь? – спросила Хэтти через минуту-другую.

– Не-а. Горы. Пару коз. Овец. Старика с собакой.

– А что за собака?

– Не знаю. Просто собака. Кому есть дело до собаки?

– Мне есть, – сказала Хэтти. Она стояла у шкафа, в руках отвертка и новая петля. – Я люблю зверей.

– Правда? Чего это?

Рональд не особенно ладил с животными. У тетушки Шельмы был кот – не сосчитать, сколько раз он набрасывался на Рональда. Ее подруги-ведьмы держали разномастное зверье, которое они величали «помощниками». У теткиной лучшей подруги в помощниках был наглый хомяк по имени Хьюго. Помощники недолюбливали Рональда, и он отвечал им взаимностью.

– За то, что с ними весело, – сказала Хэтти. – И, если не обижать их, они могут стать тебе друзьями. Можно обучать их всяким трюкам. Питомец каждому нужен. Чтобы не было одиноко.

– Кто сказал, что мне одиноко? – огрызнулся Рональд. – У меня полно друзей. Куча. Небось побольше, чем у тебя.

– Да не кипешись ты. Это я так просто.

– Все равно, – угрюмо сказал Рональд, – у нас домашних животных запрещено держать.

– Почему?

– Иначе тут был бы дурдом. Мы, волшебники, ничего не делаем наполовину.

Что есть, то есть. Волшебников сардельками не корми, дай посоперничать, и скромной золотой рыбкой никто из них бы не удовлетворился. Все бы захотели питомцев пооригинальнее, вроде позолоченного носорога, трубкозуба в блестках или светящегося тигра. Еще не хватало, чтобы весь этот зоопарк носился по дому и накладывал кучи где попало.

Какое-то время в комнате было тихо. Рональд сидел на подоконнике и смотрел, как Хэтти прикручивает петлю.

– А у тебя есть животные? – спросил он наконец. Не помешает ее умаслить, раз уж она умеет все чинить.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.