Читать онлайн книгу «Оникс» автора Дженнифер Арментраут, книга из серии «Лаксены»

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Глава 1

Дэймон Блэк сел на свое место, и его любимая ручка кольнула меня под лопатку. Между этими событиями прошло десять секунд. Целых десять секунд. Развернувшись на стуле, я невольно вдохнула исходивший от него особый запах свежести. В этом был весь Дэймон.

Он убрал руку и поднес голубой колпачок ручки к уголку губ. Тех самых губ, с которыми я была так хорошо знакома.

Я заставила себя поднять взгляд к его глазам. Ярко-зеленым, как только что срезанный стебель.

Он наклонил голову набок, и непослушная темная челка упала ему на лоб:

– Не забудь о наших планах на сегодняшний вечер.

– Да-а, я знаю. Жду с нетерпением, – с безразличным видом ответила я.

Дэймон подался вперед, наклоняя вниз столешницу, отчего темный свитер облепил его широкие плечи. Услышав, как одновременно выдохнули Лесса и Карисса, я поняла – глаза всех присутствующих в классе были сейчас прикованы к нам. Уголок губ Дэймона дернулся вверх, словно тот пытался подавить смешок.

– Нам надо избавиться от следа, – произнес он достаточно тихо, чтобы слышала только я.

Слава богу, потому что объяснять широкой публике, что такое след, – это не то, чем бы я хотела заняться прямо сейчас. О, вы знаете, это всего лишь инопланетная энергия, которая притягивается к людям и освещает их как рождественскую елку, работает как маяк для дьявольской расы пришельцев.

Я подобрала свою ручку, размышляя: а не ткнуть ли ею Дэймона в ответ.

– И, знаешь, у меня есть отличная идея, как именно мы можем это сделать.

Я знала, в чем состояла его «отличная идея». Я. Он. Занимаемся сексом. Я улыбнулась, и его зеленые глаза полыхнули.

– Нравится идея? – пробормотал он, и его взгляд опустился на мои губы.

Нездоровая вспышка возбуждения вызвала дрожь во всем теле, но я сразу напомнила себе о том, что причиной его неожиданной смены настроения было не столько влечение, сколько таинственное инопланетное моджо, странным образом повлиявшее на меня. С тех пор как Дэймон исцелил меня после столкновения с Аэрумом, мы стали «чувствовать» друг друга, и если для него этого было достаточно, чтобы завязать со мной отношения, то для меня – нет.

Я хотела тех отношений, которые были между моими родителями. Хотела неугасающей любви. Сильной. Настоящей. Сомнительная инопланетная связь меня не впечатляла.

Закатив глаза, я снова повернулась лицом к классу. Дэймон, конечно, был невероятным красавчиком, но мне уже столько раз хотелось придушить его, что это полностью сводило на нет первоначальный эффект. Хотя и не всегда.

Наш старенький преподаватель тригонометрии шаркающей походкой вошел в класс и, сжимая в руках стопку бумаги, остановился в ожидании звонка, чтобы начать урок.

Сжав кулаки, я твердо решила не обращать на него внимания. Но потом отбросила эту мысль, потому что понимала – он будет тыкать меня ручкой до бесконечности. Обернувшись, я сердито уставилась на него:

Его движение было столь же быстрым, как бросок кобры. С улыбкой, при виде которой я обычно переставала замечать окружающее, он провел пальцами по моей щеке, играя с выбившейся прядью моих волос.

Пока я лицезрела его двусмысленную ухмылку, в моей голове промелькнуло множество невероятных возможностей, но… я больше не играла в его игры. Хмыкнув, я решительно развернулась в сторону кафедры. Мне нужно было усмирить свои гормоны… и еще научиться противостоять тому, что Дэймон завладевал моим сердцем все больше и больше, как еще не удавалось никому другому.

Всю оставшуюся часть утра меня мучила странная дергающая боль в области левого глаза, в чем я винила только Дэймона.

К тому моменту, как мы отправились на ланч, я уже чувствовала себя так, будто кто-то с силой заехал мне в висок. Постоянный шум в кафетерии, едкий запах дезинфекции, смешанный с чадом от подгоревшей еды, – и я уже была готова бежать отсюда прочь.

– Ты собираешься это есть? – Ди Блэк указала на мою нетронутую порцию творога с кусочками ананаса.

Покачав головой, я отодвинула поднос, и мой желудок болезненно сжался, когда Ди принялась уплетать мою еду.

– Если бы ты соревновалась с футбольной командой то, они, объевшись, валялись бы уже под столом, а ты все еще продолжала есть. – Лесса наблюдала за Ди с явной завистью, которая читалась в ее темных блестящих глазах. Я не могла ее в этом винить. Я когда-то видела, как Ди поглотила за раз несколько упаковок пончиков, покрытых глазурью. – Как тебе это удается?

– Думаю, у меня быстрый метаболизм, – пожала тоненькими плечиками Ди.

– Что вы, народ, делали на выходных? – спросила Карисса, сосредоточенно протирая стекла своих очков рукавом кофточки. – Я заполняла анкету в колледж.

– Я весь уикенд кувыркалась в спальне с Чадом, – усмехнулась Лесса.

Они обе посмотрели на нас с Ди в ожидании, что и мы поделимся новостями. Да уж… Уничтожение психа пришельца, как и то, что сама я чуть было не погибла, вряд ли можно отнести к числу событий, о которых между делом сообщаешь за ланчем.

– Мы просто гуляли и смотрели дурацкие фильмы, – ответила Ди, послав мне легкую улыбку и заправив за ухо черный вьющийся локон. – Это было невероятно скучно.

Я приготовилась возразить, но теплое покалывание, возникшее в области моей шеи, отвлекло меня. Разговор за столом как-то сразу затих, и через несколько секунд на стул, стоявший слева от меня, опустился Дэймон. Передо мной появился пластиковый стаканчик с клубничным коктейлем, который я обожала. Честно говоря, я была несколько шокирована: получать знаки внимания от Дэймона было крайне непривычно, и уж тем более мое любимое угощение. Когда я брала стакан, наши пальцы коснулись друг друга, и по моей коже пронесся электрический заряд.

Быстро отдернув руку, я сделала глоток. Божественно. Я надеялась, что от коктейля мне станет получше. А еще, что, возможно, я смогу когда-нибудь привыкнуть к этому новому «дарившему-подарки» Дэймону. По крайней мере, такой его вариант меня устраивал гораздо больше, чем тот, когда он становился невыносимым придурком.

– Я нахожусь в распоряжении только одной определенной особы.

Мои щеки вспыхнули, и я отодвинула свой стул дальше.

– Ты не находишься в моем распоряжении ни в каком из возможных вариантов.

Он наклонился ко мне, сократив расстояние, которое я только что создала:

– О, Дэймон, прекрати сейчас же?! Я все еще здесь. – Ди сморщила нос. – Из-за тебя я вот-вот потеряю аппетит.

– Как будто это когда-нибудь может случиться! – рассмеялась Лесса, изобразив изумление.

Дэймон достал из сумки сэндвич. Только он мог выскочить с четвертого урока, чтобы купить ланч и при этом не заработать выговор. Он был просто таким вот… особенным. Каждая девушка за столом, не считая его сестры, пялилась на него во все глаза. Некоторые парни тоже.

– Разве мы не должны обсудить… свои планы? – спросила Карисса, щеки ее пылали.

– Ну да, – кивнула Ди, с ухмылкой кивнув в сторону Лессы. – Большие планы.

Я провела ладонью по лбу, немедленно покрывшемуся испариной.

– На уроке английского мы с Ди обсуждали, что неплохо было бы через пару недель организовать вечеринку, – вставила Карисса. – Это будет нечто…

– Скромное, – укоризненно сощурившись, поправила подругу Карисса. – Вечеринка только для близких друзей.

Ди согласно закивала, и ее яркие зеленые глаза блестели от возбуждения:

– Наши родители уедут из города в пятницу, так что все складывается просто идеально.

Я взглянула на Дэймона. Он подмигнул мне. Мое глупое сердце пропустило удар.

– Это так круто, что родители позволяют организовывать вечеринки в вашем доме, – заметила Карисса. – Мои впали бы в истерику, даже если бы я только заикнулась об этом.

Ди покосилась на Кариссу и отвела взгляд в сторону.

Я постаралась не выказывать эмоций, хотя чувствовала, как сжалось мое сердце. Я очень хорошо понимала, как Ди хотела, чтобы ее родители были живы, она желала этого больше, чем чего бы то ни было в жизни. И, возможно, Дэймон тоже. Тогда ему не пришлось бы нести на себе тяжесть ответственности за всю семью.

За то время, что мы были знакомы, я успела понять: причиной его отвратительного поведения, по большей части, был стресс. А гибель брата-близнеца – одним из самых больших испытаний…

Вечеринка стала главной темой обсуждения на весь остаток ланча. Я была не против предстоящих событий, особенно, если учесть, что мой день рождения наступал через две недели. Но к пятнице о вечеринке определенно узнает вся школа. В городке, где самым популярным развлечением было набраться спиртного на кукурузных полях, вряд ли нечто подобное могло бы остаться в рамках «скромной вечеринки». Ди ведь понимала это, верно?

– Ты не против всего этого? – шепотом спросила я Дэймона.

Я знала, что он мог бы, если бы захотел, а это означало: он был не против.

– Печенье? – предложил Дэймон, протягивая мне произведение кондитерского искусства, покрытое шоколадной крошкой.

И не важно, болел у меня желудок или нет, – отказаться от такого предложения я бы все равно не смогла.

Его губы дрогнули, и он наклонился вперед так, что его рот оказался буквально в паре сантиметров от моего.

Дэймон поместил половинку печенья между своими чувственными губами.

Во имя всех инопланетных детей во Вселенной…

От изумления рот мой раскрылся. Несколько девчонок за столом так всхлипнули, что я начала опасаться, уж не растеклись ли они лужицами под столом. Впрочем, в тот момент я не могла заставить себя проверить, что они делали на самом деле.

Мои щеки пылали. Я чувствовала каждый устремленный на себя взгляд, и Дэймон… Господи, боже мой, Дэймон вскинул брови, бросая мне вызов.

От унижения я мечтала забраться куда-нибудь в самый темный угол. Интересно, что́ он предполагал, я должна была сделать? Взять печенье прямо из его губ, повторив сцену из мультфильма «Леди и бродяга» только в сомнительно-эротическом стиле?! Черт, признаться, мне именно этого и хотелось, и я не знала, к чему все это могло привести.

Пока я мучилась, половинка печенья снова оказалась в руке у Дэймона. Его глаза подозрительно мерцали, словно он только что выиграл одну из баталий.

Я уставилась на него, а Дэймон, разломив очередное печенье на две части, протянул бо́льшую мне. Схватив ее, я с трудом подавила желание швырнуть этот кусок прямо ему в лицо, но это ведь было печенье с шоколадной крошкой. Поэтому я с наслаждением его проглотила.

Допивая коктейль, я почувствовала странное ощущение, ползущее вверх по позвоночнику: как будто за мной наблюдали. Обернувшись, я ожидала обнаружить бывшую подружку Дэймона – Эш, которая в очередной раз испепеляла меня своим профессионально-стервозным взглядом. Но нет. Эш Томпсон болтала с каким-то парнем. Хм-м. Неужели это еще один Лаксен? Нашего возраста их было не так уж и много… С другой стороны, я сильно сомневалась, что «ее совершенство» Эш стала бы улыбаться обычному смертному. И я продолжила сканировать взглядом кафе.

У двойных дверей, ведущих в библиотеку, стоял мистер Гаррисон, но он смотрел не на меня, а на шумную компанию каких-то спортсменов, которые решили использовать картофельное пюре со своих тарелок в качестве материала для явно не кулинарного дизайна. В нашем направлении вообще никто не смотрел.

Я покачала головой, чувствуя себя полнейшей идиоткой, которая во всем видела что-то странное. Вряд ли Аэрум стал бы вламываться в школьное кафе среди бела дня. Возможно, у меня просто начиналась мигрень. Мои руки немного дрожали, когда я коснулась цепочки на своей шее. Обсидиан казался прохладным и успокаивающим. Он стал моим личным средоточием безопасности. Мне следовало перестать сходить с ума в постоянном ожидании нападения. Возможно, из-за этого я чувствовала головокружение и тошноту.

Потому что эти симптомы определенно никак не могли быть связаны с тем парнем, который сидел сейчас рядом со мной.

* * *

На почте меня ожидало сразу несколько посылок, вид которых почему-то не вызвал у меня особого восторга. А ведь это были экземпляры еще не вышедших книг, которые распространялись в узких кругах блоггеров для написания предварительных рецензий. А мне было все равно. Верный признак того, что меня свалила какая-то безумная инфекция коровьего гриппа.

Дорога домой оказалась сплошной пыткой. Мои руки стали совсем слабыми, а мысли – безнадежно рассеянными. Прижав конверты к груди, я упрямо игнорировала покалывание в области затылка, когда поднималась по ступеням. Я так же упрямо продолжала игнорировать и того парня, который через пару секунд облокотился передо мной на перила.

– После школы ты не поехала сразу домой. – В его голосе слышалась досада – словно он был моей личной, испорченной, суперсексуальной версией секретной охраны, и я каким-то образом умудрилась от него ускользнуть.

– Как видишь, мне нужно было заехать на почту. – Открыв дверь, я бросила стопку конвертов на стол в коридоре. Естественно, не дожидаясь приглашения, Дэймон уже стоял позади меня.

– Твоя почта, конечно, не могла подождать. – Дэймон последовал за мной на кухню. – Что это? Всего лишь книги?

Вытащив апельсиновый сок из холодильника, я вздохнула. Люди, не чувствовавшие книги сердцем, не могли понять.

– Я знаю: возможно, в округе сейчас нет ни одного Аэрума, но никогда нельзя терять бдительность. Особенно когда на тебе след, который может привести хищных ублюдков прямо к нашему порогу. Прямо сейчас это намного важнее, чем твои книги.

Ну уж нет, книги были важнее Аэрумов. Я налила сок в стакан, будучи сейчас не в силах вступать в полемику с Дэймоном. Мы с ним еще не освоили искусство вежливого спора.

– Ты же предложила. Разве ты не собираешься мне его налить?

– Я предлагала апельсиновый сок, – ответила я, усевшись за стол. – Ты предпочел молоко. И говори тише. Мама спит.

Бормоча что-то под нос, Дэймон налил себе стакан молока. Когда он опустился рядом со мной на стул, я заметила, что на нем были надеты темные спортивные штаны, и это напомнило мне тот последний раз, когда он находился в моем доме, одетый подобным образом. Тогда мы пустились во все тяжкие. Наша перепалка вылилась в череду пылких «поцелуев и не только» прямо со страниц тех самых умопомрачительных романов, которыми я зачитывалась. События того вечера до сих пор не давали мне уснуть по ночам. И вряд ли я в этом когда-либо открыто признаюсь.

Это было настолько чувственно и страстно… Его космическое моджо взорвало почти все лампочки в доме и сожгло мой лэптоп. Я так скучала по своему лэптопу и блогу. Мама обещала подарить мне новый компьютер на день рождения. Оставалось подождать две недели…

– Могу я спросить тебя кое о чем? – спросила я Дэймона, уставившись на стакан, который вертела в руках.

– Ты… чувствуешь что-нибудь по отношению ко мне?

– Что-то помимо того, что я чувствовал сегодня утром, когда увидел, насколько хорошо ты смотришься в этих джинсах?

– Дэймон, – вздохнула я, пытаясь игнорировать ту девчонку внутри себя, которая кричала: «ОН ЗАМЕТИЛ МЕНЯ!» – Я говорю серьезно.

Его длинные пальцы выводили круги на деревянном столе.

– В области затылка становится тепло и возникает покалывание. Это то, о чем ты говоришь?

Я украдкой взглянула на него. На его губах блуждала улыбка.

Я не знала, что ответить ему. Покалывания не вызывали болезненных ощущений, просто казались странными. Меня беспокоило другое – что именно это могло означать. Наша странная связь… мы совершенно ничего о ней не знали. Даже наши сердца теперь бились в одном ритме.

– Это может быть побочным результатом твоего исцеления. – Дэймон наблюдал за мной поверх стакана с молоком. Честное слово, я начинала думать, что он выглядел бы сногсшибательно даже со следами молока на верхней губе.

В любой другой раз подобный комментарий привел бы к боевым действиям в этом доме, но сейчас я просто поставила стакан на стол.

Его брови сошлись на переносице. Даже сама мысль о возможности заболеть была для Дэймона чем-то невероятным. Лаксены не болели. Никогда.

– Я не знаю. Возможно, какая-то особая инопланетная инфекция.

– Сомневаюсь. Я не могу позволить, чтобы ты болела. Нам надо немедленно вытащить тебя из дома и попытаться убрать след. Потому что пока мы этого не сделаем, ты…

– Если ты сейчас скажешь, что я слабая, я тебя стукну. – Злость вытеснила из моего желудка приступы тошноты. – По-моему, я уже доказала, что таковой не являюсь, особенно после того, как увела Барака от вашего дома и сама убила его. – Я очень старалась не повышать голоса. – Если я человек – это еще не значит, что я слабая.

Дэймон отпрянул от меня, его брови взлетели вверх.

– Я всего лишь хотел сказать, что до тех пор, пока на тебе след, ты остаешься в опасности.

– А-а. – Мои щеки запылали. Упс. – Ладно. Но я все равно не слабая.

Секунду назад Дэймон сидел за столом, а в следующую уже находился рядом со мной, опустившись на колени. Его взгляд был устремлен прямо мне в лицо.

– Я знаю, что ты не слабая. Ты доказала это. То, что ты сделала несколько дней назад, подключившись к нашей силе… Я до сих пор не могу понять, как это случилось, но ты, определенно, не слабая. Никогда не была такой.

Ох. Было крайне сложно придерживаться решения не уступать его нелепому желанию видеть нас вместе, когда он был таким…милым, да еще когда, вдобавок ко всему, он смотрел на меня так, словно я была последней плиткой шоколада, которая оставалась в целом мире.

Эта мысль заставила меня вспомнить о том чертовом печенье с шоколадной крошкой, которое он мне так любезно предлагал.

Уголок его губ дрогнул, будто он знал, о чем я думала, и пытался подавить улыбку. Не эту свою обычную ухмылку, а настоящую улыбку. Тут совершенно неожиданно он поднялся, нависая надо мной так, что мне пришлось запрокинуть голову.

– А сейчас мне нужно, чтобы ты доказала, что ты – не слабая. Поднимай свою пятую точку и давай избавимся хотя бы от части следа.

– Я не говорю этого для того, чтобы «поломаться» перед тобой. Мне кажется, меня вот-вот стошнит.

Дэймон сложил на груди мускулистые руки, отчего его майка заметно натянулась.

– Пока ты светишься, как чертов маяк, ты ограничена в своих действиях: не можешь ничего делать и тем более куда-либо ходить.

Я отодвинулась от стола, игнорируя спазмы в животе.

В глазах Дэймона мелькнуло удивление, и он сделал шаг назад.

– Уступила? – Я рассмеялась, совершенно не чувствуя веселья. – Мне просто хочется быстрее от тебя избавиться.

Не успела я глазом моргнуть, как Дэймон стоял возле меня, блокируя выход. Приближаясь ко мне, он опустил голову, прожигая меня взглядом. Я отступала до тех пор, пока мои руки не нашли край кухонного стола.

Поместив руки по обе стороны моей талии, он наклонился. Его дыхание танцевало поверх моей щеки, и наши глаза встретились. Он двинулся чуть ближе, и его губы коснулись моего подбородка. У меня вырвался сдавленный всхлип, и я качнулась навстречу ему.

Один удар сердца – и Дэймон отстранился, самодовольно усмехнувшись:

– Ну да… мужское эго здесь ни при чем, Котенок. Иди, переодевайся.

С досадой показав ему палец, я вышла из кухни и поднялась наверх. Моя кожа все еще оставалась липкой и влажной, и это не имело никакого отношения к тому, что только что произошло. Превозмогая тошноту, я переоделась в спортивные штаны и толстовку. Мне только еще пробежки не хватало. Но выбора у меня не оставалось: вряд ли стоило ожидать, чтобы Дэймон озаботился моим плохим самочувствием.

«Это неправда», шептал назойливый внутренний голос. Возможно, этот голос был прав. Дэймон вылечил меня, хотя вполне мог оставить умирать, и я слышала его мысли, слышала, как он умолял меня не покидать его.

Как бы то ни было, мне предстояло подавить рвотные позывы и отправиться на занимательную пробежку. Когда я спускалась вниз по лестнице, меня не прекращало терзать предчувствие того, что этот день вряд ли закончится чем-то хорошим.

Глава 2

Ухабистая дорога, холодный ноябрьский ветер и еще этот парень, который бежал рядом, – я просто не смогла продержаться дольше. Оставив Дэймона на полпути к озеру, я развернулась и так быстро, насколько могла, зашагала домой. Дэймон несколько раз звал меня, но я не обернулась. Как только я ворвалась в ванную, меня стошнило. Настолько сильно, что я упала на колени и, держась руками за унитаз, продолжала содрогаться всем телом. По моему лицу катились слезы. Мне было так плохо, что я разбудила маму.

Она в ужасе ворвалась в ванную и помогла мне немного привести себя в порядок.

– Как долго тебе плохо, милая? Несколько часов, весь день или только сейчас?

– Почти весь день, мне то становилось легче, то снова плохо, – простонала я, прижавшись лбом к ванной.

– Милая, ты вся горишь. – Она схватила полотенце и намочила его водой. – Мне, наверное, надо позвонить на работу…

– Нет, не надо. Я справлюсь. – Взяв у нее полотенце, я приложила его ко лбу. Прохлада казалась блаженством. – Это всего лишь простуда. Мне уже гораздо лучше.

Мама кудахтала надо мной до тех пор, пока я не смогла подняться и принять душ. Переодевание в ночнушку с длинными рукавами заняло уйму времени. Пока я забиралась под одеяло, комната кружилась перед моими глазами. Закрыв глаза, я ждала, когда подойдет мама.

– Оставляю здесь твой телефон и графин с водой. – Она поставила все перечисленное на стол и села рядом со мной. – Открой рот.

Приоткрыв один глаз, я увидела прямо перед своим носом термометр. Вздохнув, я послушно разинула рот.

– Посмотрим, какая температура, тогда и решим, остаюсь я дома или нет, – произнесла она. – Возможно, это всего лишь простуда, но…

Она выразительно взглянула на меня и продолжала ждать, пока термометр не запищал.

– Тридцать восемь и пять. Я хочу, чтобы ты это выпила. – Сделав паузу, она протянула мне две пилюли, которые я безропотно проглотила. – Температура не столь высокая, как я боялась, но тебе следует оставаться в постели и отдыхать. Я позвоню, узнать, как ты… не позже десяти, хорошо?

Я кивнула и сразу же уткнулась лицом в подушку. Сон – единственное, что мне было сейчас нужно. Мама намочила очередное полотенце и положила его мне на лоб. Закрыв глаза, я была почти уверена, что уже достигла первого уровня зомби-инфицирования.

Мой мозг обволакивал странный туман. Я провалилась в сон, проснувшись только один раз, когда позвонила мама, а потом заснула снова. Очнулась я только далеко за полночь, чувствуя, что моя ночная рубашка промокла насквозь, прилипая к горячей коже. Потянувшись, я хотела было сбросить с себя одеяло, но обнаружила, что оно давно уже валялось где-то в области компьютерного стола.

Когда я наконец смогла приподняться и сесть, мой лоб был мокрым от пота, а сердце колотилось, эхом отдаваясь в голове, тяжело и то и дело сбиваясь с ритма. Мне казалось, оно совершало два удара за раз. Горячая и воспаленная кожа тисками сдавливала мышцы. Я встала на ноги, и комната поплыла перед глазами.

Жар сжигал меня изнутри. Мне казалось, все мои органы превратились в желе. Мои мысли набегали друг на друга, превращаясь в бесконечный хоровод бессмыслицы. Единственное, что я понимала абсолютно четко: мне нужно было остыть.

Открытая дверь в коридор манила меня. Я не знала, куда я собиралась идти, но все равно ковыляла по холлу, потом вниз по лестнице. Дверь на улицу казалась маяком, обещавшим освобождение. Снаружи будет прохладно. Мне будет прохладно.

Я стояла на пороге, и порывы ветра раздували мою влажную ночную рубашку и мои волосы. Ночное небо сияло яркими созвездиями. Я вгляделась повнимательнее, и деревья, выстроившиеся вдоль дороги, вдруг стали менять цвета: оранжевый, золотой, красный. А потом все смешалось и листья обрели глухой цвет теплой коричневой земли.

Именно в этот момент я осознала, что это всего лишь сон.

Словно в тумане я спустилась вниз по ступеням. Гравий больно врезался в мои босые ступни, но я все равно продолжала идти по освещенной лунным светом дороге. Несколько раз мир перед моими глазами переворачивался вверх тормашками, но я упорно шла вперед.

Совсем скоро передо мной заблестело озеро. Под тусклым светом вода цвета оникса успокаивающе рябила, обещая спасение. Я двинулась вперед, остановившись, только когда пальцы ног погрузились в мокрую грязь. По моей коже пронеслась волна обжигавшего покалывания. Поглощавшего. Оставлявшего клеймо.

Медленно я обернулась. Ветер вихрем кружил вокруг меня, пока я взирала на призрака. Лунный свет тенями скользил по его лицу, отражаясь в расширившихся ярких глазах. Он не мог быть реальным.

– Что ты делаешь, Котенок? – спросил Дэймон.

Его фигура казалась размытой. Дэймон никогда так не выглядел. Когда он стремительно перемещался, его очертания расплывались, силуэт терял четкость, но не растворялся в воздухе.

Я сделала несколько шагов вперед. Ледяная вода лизала сначала мои лодыжки, а затем уже и колени.

– Почему? – Он сделал шаг вперед. – Сейчас слишком холодно. Котенок, не заставляй меня идти в воду и вытаскивать тебя оттуда силой.

Моя голова пульсировала. Клетки мозга определенно начинали плавиться. Я ступила еще глубже. Холодная вода успокаивала горевшую кожу. Прохлада омывала мою голову, унося дыхание и огонь прочь. Жар утихал, мне становилось легче. Я могла стоять здесь вечность. Возможно, я именно так и сделаю.

Сильные крепкие руки обхватили меня, вытаскивая на поверхность. Ледяной воздух набросился на меня, но легкие все равно продолжали нещадно гореть. Я судорожно глотала урывками воздух, в надежде погасить это пламя. Дэймон вытянул меня из благословенной влаги слишком быстро. Только что я еще стояла в озере, но вот уже оказалась на берегу.

– Что с тобой происходит? – потребовал он ответа, схватив меня за плечи и встряхнув. – Ты потеряла рассудок?

– Не надо. – Я сделала слабую попытку от него освободиться. – Я вся горю.

Его напряженный взгляд пробежал вниз по моему телу до самых пальцев ног.

– Да-а, это точно. И эта мокрая белая ночная… Очень эффектно, Котенок, но полуночное купание в ноябре? Это все же перебор, тебе не кажется?

Я не понимала того, о чем он говорил. Облегчение от прохлады испарилось, и кожа опять горела. Вырвавшись из его рук, я, спотыкаясь, снова направилась к озеру.

Но руки сжались вокруг меня и развернули обратно до того, как я успела сделать пару шагов.

– Кэт, вода очень холодная. Ты можешь заболеть. – Он убрал с моего лица пряди волос, прилипшие к щекам. – Черт, да ты уже заболела. Ты вся горишь.

Что-то из сказанного им все же пробилось сквозь туман моего сознания. Я прильнула к нему всем телом, прижавшись щекой к твердой груди. Его запах окутывал меня. Лес, дождь… этот парень… он стал моим наркотиком.

– Слушай, сейчас не время начинать этот разговор.

Это был всего лишь сон. Я вздохнула, обхватив руками его плечи.

– Я знаю, Котенок. Тебе никого не удавалось одурачить по этому поводу. Ну же, Котенок…

Я отстранилась, и мои руки безвольно упали вниз.

– Кэт. – Он снова притянул меня к себе. Его обе ладони сжимали мое лицо, заставляя поднять голову. – Кэт, посмотри на меня.

Разве я уже не смотрела на него? Мои ноги подкосились. А потом уже ничего не осталось.

* * *

Все вокруг тонуло в тумане. Теплые руки удерживали мои волосы, чтобы они не закрывали мне глаза. Пальцы успокаивающе гладили мою щеку. Глубокий голос говорил со мной на языке, который казался музыкальным и нежным. Как песня, но… только красивее и мягче. Я погружалась в этот звук, терялась в нем все больше и больше.

– Ты не можешь. Это только усилит интенсивность следа.

Меня перевернули. Мокрая одежда была снята. Что-то теплое и мягкое окутало мою кожу. Я несколько раз пыталась говорить с теми голосами, которые находились рядом со мной, и, возможно, даже говорила. Но не была в этом уверена.

В какой-то момент меня поглотили облака забвения и унесли куда-то прочь. Под моей щекой чувствовалось чье-то ровное сердцебиение, убаюкивая меня до тех пор, пока голоса не утихли, и прохладные руки пришли на смену теплым. Через какое-то время в мое сознание вторгся яркий свет. Я снова начала слышать множество голосов. Мама? Мама казалась очень обеспокоенной. Она с кем-то говорила. С кем-то, кого я не знала. Это его руки были прохладными. Я почувствовала укол в руку. Притупленная боль распространилась до самых кончиков пальцев, послышалось еще больше приглушенных голосов, а потом я уже не слышала ровным счетом ничего.

Не осталось ни дня, ни ночи – только это странное зависание где-то посередине, где огонь терзал мое тело. Прохладные руки возвращались ко мне, периодически вытягивая мою руку из-под одеяла. Я не слышала мамы, когда в мою кожу снова что-то вонзалось. Жар потоком вливался в мое тело, растекаясь по венам. Хватая ртом воздух, я выгибалась над кроватью, а из моего горла рвался измученный крик. Все горело. Огонь, полыхавший во мне, казался в десять раз сильнее, чем прежде, и теперь я уже точно знала, что умирала. Я должна была…

А потом моя кровь наполнилась прохладой, словно потоком зимнего воздуха. Он распространялся настолько быстро, что моментально замораживал пламя внутри меня, оставляя ледяные следы.

Чьи-то руки двигались по моей шее, я почувствовала натяжение…. Цепочка? Мой кулон? Руки исчезли, но я чувствовала, как подрагивал обсидиан, вибрируя поверх моей кожи. А потом я снова провалилась в сон, который длился, наверное, целую вечность. Мне казалось, что я уже больше никогда не смогу проснуться.

* * *

Четыре дня пребывания в больнице, но я почти ничего об этом не помнила. Я знала только то, что проснулась в среду на неудобной кровати, глядя в белый потолок и чувствуя себя совершенно нормально. Даже превосходно. Все это время мама не отходила от меня ни на шаг, и мне пришлось проявить крайнюю, почти стервозную настойчивость, чтобы меня, наконец, выписали, после того, как я провела весь четверг, убеждая каждого, кто подходил к двери моей палаты, в том, что хочу вернуться домой. У меня был тяжелый приступ гриппа, определенно, ничего смертельного.

Сейчас мама, под глазами которой пролегли глубокие тени, наблюдала, как я залпом проглотила стакан холодного апельсинового сока. На ней были джинсы и светлый свитер – непривычное зрелище видеть ее без больничной робы.

– Милая, ты уверена, что чувствуешь себя настолько хорошо, чтобы идти в школу? Если хочешь, ты можешь остаться еще на день дома и пойти на занятия только в понедельник.

Я покачала головой. Три пропущенных дня материализовались в гору домашних заданий, которые Ди вчера любезно занесла мне домой.

– Милая, ты лежала в больнице. Тебе следует поберечь себя.

– Понимаю: ты думаешь, что чувствуешь себя лучше. – Она поправила мой жакет, который я, очевидно, неправильно застегнула. – Уилл… мм, доктор Майклз, конечно, отпустил тебя домой, но ты никогда раньше так не болела. Давай, я позвоню ему, и он заедет осмотреть тебя, прежде чем начнется его смена?

Было крайне странно слышать, как мама говорила о моем лечащем враче, называя его по имени. Как я умудрилась пропустить тот момент, когда их отношения пересекли эту границу?

– Ты вернулась домой ночью в понедельник, так? У тебя раньше закончилась смена? – Когда она отрицательно покачала головой, я встревожилась еще больше. – Каким образом я попала в больницу?

– Ты уверена, что чувствуешь себя хорошо? – Мама положила ладонь на мой лоб. – У тебя нет температуры, но… – Она вздохнула: – Тебя привез в больницу твой друг.

– Да, тебя привез Дэймон. Хотя… мне очень интересно, как он мог знать, что тебе плохо, в три часа ночи. – Ее глаза сузились. – Честно говоря, мне это крайне интересно.

Глава 3

Не помню, когда в последний раз мне хотелось попасть на тригонометрию сильнее, чем сегодня. Как, во имя всего, Дэймон мог знать посреди ночи, что меня нужно отвезти в больницу? Озеро… Тот сон точно не мог быть реальностью. Без вариантов. Если это вдруг окажется правдой… мне придется… я не знаю, что мне придется делать, но уверена, что в этом процессе определенно будут задействованы мои горящие от ужаса щеки.

В классе первой, кто меня встретил, была Лесса.

– Кэт! Ты вернулась! Как себя чувствуешь? Лучше?

– Да-а, вернулась. Все хорошо. – Мои глаза в ожидании метнулись к двери. Через пару секунд вошла Карисса. Проходя мимо, она улыбнулась, слегка дернув меня за волосы.

– Я рада, что тебе лучше. Мы все так сильно переживали. Особенно, когда зашли тебя навестить, а ты находилась в абсолютной прострации. Знаешь, для нас это был тот еще шок.

Интересно, что я могла выкинуть на глазах у всех такого, чего теперь не могла бы вспомнить.

– Ты болтала без умолку. Все время звала кого-то.

Сжалившись надо мной, Карисса понизила голос:

Я спрятала лицо в ладонях, чувствую безумную неловкость:

– Да ладно тебе. Это было… своего рода, мило.

Прозвенел звонок. Почувствовав тревожно-знакомое тепло в области затылка, я подняла глаза. Через секунду в класс неспешной походкой зашел Дэймон. Как всегда, без тетради. У него, конечно, был ноутбук, но я сомневалась, что он когда-либо делал в нем записи. Я вообще начинала подозревать, что наш преподаватель по математике являлся пришельцем, как иначе Дэймону могло бы сходить с рук то, что в классе он ровным счетом ничего не делал?

Он прошел мимо, почти не поглядев в мою сторону.

Выражение его лица не изменилось, когда он наклонился ко мне чуть ближе.

– В библиотеке во время ланча. Туда мало кто ходит. Ну, сама понимаешь, кому нужен склад пыльных книг и разной дребедени.

Состроив гримасу, я снова развернулась лицом к классу. Ровно пять секунд спустя я почувствовала, как в мою спину ткнулась ручка. Сделав глубокий вдох, я оглянулась. Дэймон наклонил стол так, что нас разделяло всего несколько сантиметров.

– Знаешь, ты сейчас выглядишь гораздо лучше, чем тогда, когда я видел тебя в последний раз.

Его взгляд скользнул вокруг меня, и я знала, что именно он делал: рассматривал мой след.

Удивленная, я почувствовала, как мой рот открылся. Еще в понедельник я сияла как комета, а теперь… не светилась?

Преподаватель начал урок, поэтому мне пришлось снова отвернуться, но за ходом занятия теперь уже было сложно уследить. Я больше не светилась. В голове не укладывалось. Этого просто не могло быть. Нет, я, конечно, была вне себя от восторга и все такое, но… связь, она ведь все еще оставалась. Надежда на то, что она исчезнет вместе со следом… оказалась пустой.

После урока я попросила девочек передать Ди, что немного опоздаю на ланч. Они обе, разумеется, частично подслушали мой разговор с Дэймоном, поэтому Карисса с трудом сдерживала хихиканье, а Лесса тут же пустилась в пространственные размышления о том, как было бы потрясающе заниматься этим в библиотеке. Тем самым, о чем мне не нужно знать. Или думать. Но теперь… именно об этом я и думала, потому что, зная Дэймона, я вполне представляла, что он мог позволить себе нечто подобное.

Утренние занятия тянулись слишком долго. После того как я прошла в класс биологии, глаза мистера Гаррисона удивленно расширились и он продолжал настороженно следить за мной на протяжении всего утомительного урока. Я осознавала, что Мэтью являлся хранителем для всех Лаксенов, которые жили на данной территории. «Несветящаяся версия» меня, казалось, настораживала и привлекала к себе столько же внимания, как и «светящаяся». Хотя, возможно, его в принципе не устраивало то, что я вообще знала об их существовании.

Когда он подошел к проектору, чтобы объяснить условия очередной лабораторной работы, дверь открылась и в класс вошел незнакомый парень, одетый в винтажную футболку «Пакман»[1], что смотрелось… круто. По классу пронесся тихий ропот, пока парень протягивал мистеру Гаррисону листок бумаги.

Определенно новенький. Его каштановые волосы были взъерошены в искусный беспорядок, в котором угадывалась рука мастера. Загорелая кожа, уверенная улыбка на лице… что говорить, выглядел он отлично.

– Оказывается, у нас в школе новый учащийся, – проинформировал класс мистер Гаррисон, положив бумагу на стол. – Блейк Сандерс из…

– Калифорнии, – охотно подсказал парень. – Я жил в Санта-Монике.

Его слова вызвали череду «ахов» и «охов». Лесса даже села чуть прямее.

Что ж… Наконец я перестану носить в этой школе назойливый ярлык «новенькой».

– Ну, хорошо, Блейк из Санта-Моники. – Мистер Гаррисон осмотрел класс, остановив, в конечном итоге, взгляд на пустом стуле рядом со мной. – Вот твое новое место и твоя партнерша по лаборатории. Развлекайся.

Мои глаза сузились – я не была уверена, что именно мистер Гаррисон подразумевал под своим язвительным «развлекайся». Была ли это откровенная издевка, или же он просто втайне надеялся, что мое внимание, наконец, привлечет парень, который не являлся пришельцем?..

Совершенно не обращая внимания на прикованные к его персоне взоры, Блейк занял место рядом со мной и улыбнулся:

– Привет. Меня зовут Кэти. Я из Флориды. – Я тоже улыбнулась ему в ответ. – И теперь… я больше не являюсь «той самой новенькой».

– А-а, понимаю. – Он взглянул на мистера Гаррисона, выкатывавшего проектор ближе к ученикам. – Маленький городок, не так много новых лиц, каждый постоянно на виду… Я правильно уловил?

– Хорошо. А то я уж начал опасаться, что со мной что-то не так. – Он вытащил ноутбук, его рука случайно задела мою, и меня обжег статистический разряд.

– Ничего страшного, – покачала головой я, пытаясь справиться с изумлением.

Блейк послал мне еще одну короткую улыбку и обратился к тому, что происходило у доски. Теребя пальцами цепочку на шее, все занятие я то и дело удивленно поглядывала в сторону нового парня. Ладно, что бы там ни было… по крайней мере, на биологии появилось новое симпатичное лицо. И уже в этом точно не следовало искать ничего подозрительного.

* * *

Как оказалось, Дэймон не ждал меня у двойных дверей библиотеки. Повесив на плечо сумку, я прошла дальше, в глубь пахнувшего плесенью помещения. Молодая библиотекарша подняла глаза и, увидев меня, улыбнулась. Я огляделась. По затылку танцевало знакомое тепло, но Дэймона нигде не было видно. Зная его, можно было предположить, что он наблюдал за мной откуда-то из-за книжных полок, дабы, не дай бог, никто лишний раз не увидел, что Его Сиятельство удостоил своим вниманием библиотеку. Я прошла несколько рядов читальных столов, потом завернула за угол и обнаружила Дэймона в глубине огромной «выносящей мозг» секции книг по восточно-европейской культуре. То самое место, куда по определению редко ступала нога человека.

Дэймон занял небольшой отсек перед устаревшим компьютером: руки расслабленно погружены в карманы потертых джинсов, волнистая прядь волос упала на лоб, почти касаясь густых ресниц, а губы изогнулись в улыбке.

– Я терялся в догадках, найдешь ли ты меня в этих пыльных джунглях хоть когда-нибудь. – Дэймон не предпринимал ни малейшей попытки освободить для меня пространство в тесном отсеке, поэтому я сбросила с плеча сумку за пределами стен кабинки и осторожно примостилась на столе, стоявшем напротив него.

– Переживаешь, что кто-нибудь увидит тебя здесь и решит, что ты умеешь читать?

– У меня есть определенная репутация, которую я должен поддерживать.

– Да уж, невероятно очаровательная репутация.

Он вытянул ноги так, что они оказались прямо под моими.

– Итак, о чем ты хотела поговорить, – его голос понизился до хриплого чувственного шепота, – и еще с глазу на глаз?

По моему телу пробежала глупая дрожь, и это определенно не имело никакого отношения к температуре.

Дэймон вскинул бровь, на его губах блуждала ухмылка.

– Ладно. – Я вцепилась пальцами в край стола. – Как ты мог знать, что мне плохо… посреди ночи?

Несколько секунд Дэймон просто на меня смотрел.

Его неземные глаза запылали еще сильнее. Я опустила взгляд… к его рту. Ошибочный ход. Мой взгляд тут же метнулся поверх его плеча к карте Европы. Теперь было намного лучше.

– Ладно. Возможно, это из-за лихорадки. У тебя был сильный жар.

– Да, Котенок, касался. И, знаешь, на тебе в тот момент было не так уж много одежды. Ты была насквозь промокшая, в белой ночной рубашке. Невероятно впечатляющее зрелище. Крайне очаровательное.

– О господи. Значит, я на самом деле ходила плавать к озеру?

Он оттолкнулся от стола и, сделав шаг вперед, оказался со мной в одном дыхательном пространстве… при условии, конечно, что ему вообще нужно было дышать.

– Да, ты на самом деле ходила к озеру. Это, конечно, не совсем то, на что я рассчитывал ночью в понедельник, но я не жалуюсь. Я многое видел.

– О, заткнись, – выдохнула я с почти шипящим свистом.

– Не стоит смущаться, Кэт. – Он потянул меня за рукав жакета, но я тут же откинула его руку прочь. – Конечно, верхнюю часть мне уже доводилось видеть раньше. Но вот низ мне еще не удавалось хорошенько рассмотреть…

Соскочив со стола, я в припадке безудержной ярости замахнулась, но костяшки моих пальцев успели только слегка коснуться его скулы, прежде чем он поймал мою руку. Черт, он был быстрым. Подтянув меня к себе, Дэймон опустил голову – в его глазах блестело с трудом сдерживаемое раздражение.

– Как будто ты поступаешь красиво! – Я попыталась отстраниться, но он удерживал мое запястье. – Отпусти меня.

– Не уверен, что могу это сделать. Я же должен защищаться, – произнес он, но все-таки позволил мне отступить.

– О, серьезно? Значит, поэтому ты даешь волю рукам?

– Волю рукам? – Он двинулся вперед, не останавливаясь до тех пор, пока я не уперлась поясницей в столешницу.

– Это называется «давать волю рукам», но ты, разумеется, можешь называть это как угодно.

Предательские образы того, как он прижимал меня к стене в моем доме, целовал меня, сейчас во всю танцевали у меня в голове, и часть моего тела хотела повторения. Плохой знак.

– И что? – Он осторожно переплел наши пальцы. – Вряд ли кто-то решится сказать мне хоть слово.

Мне очень хотелось рассмеяться ему в лицо, но, понимая, что не смогу сделать этого правдоподобно, я глубоко вдохнула. Его запах танцевал на моем языке. Моя грудь касалась его. Тело говорило «да». Кэти говорила «нет». На меня это не должно было действовать. Не важно, что мы находились так близко и его пальцы гладили мою руку под рукавом жакета. Это все не было настоящим.

– Значит, мой след погас, а дурацкая связь осталась?

– Я не знаю. – Его пальцы уже полностью проникли мне под рукав, успокаивающе поглаживая предплечье. Его кожа излучала энергию. Ничто в мире не могло с этим сравниться.

– Почему ты продолжаешь все время меня трогать? – спросила я слабым голосом.

– Возвращаясь к теме об исчезнувшем следе. Ты понимаешь, что все это означает?

– Теперь мне не придется видеть твое лицо после школы?

Он рассмеялся, и его смех эхом отозвался в каждой клеточке моего тела.

Каким-то образом – честно, я не имела ни малейшего представления каким, – но моя свободная рука оказалась у него на груди.

Сердцебиение Дэймона было быстрым и сильным. Точно таким же, как и мое.

– Я думаю, обстоятельство «мне-не-придется-видеть-твоего-лица» все же перевешивает по важности тему безопасности.

– Продолжай убеждать в этом саму себя. – Его подбородок касался моих волос, а затем опустился к щеке. Я вздрогнула, чувствуя, как энергия, покалывая и будоража мою кровь, переходила от него ко мне, заряжая воздух электричеством. – Тебя это успокаивает, но мы оба знаем, что это ложь.

Я запрокинула голову, и его теплое дыхание коснулось моих губ.

– Мы все еще будем продолжать видеть друг друга, – прошептал он. – И не лги мне больше. Я знаю, что это делает тебя счастливой. Ты говорила, что хочешь меня.

– На озере. – Он наклонил голову, и в тот момент мне следовало отодвинуться. Его губы понимающе дрогнули, и он отпустил мое запястье. – Ты сказала, что хочешь меня.

Теперь уже обе мои руки были на его груди. Они действовали по своему собственному разумению. Я не могла нести за них ответственность.

– У меня был жар. Я потеряла способность мыслить.

– Говори, что хочешь, Котенок. – Прикосновение его ладоней к моим бедрам – и Дэймон легко, как пушинку, усадил меня на край стола. – Мне лучше знать.

– Ох-ох. Знаешь, я беспокоился о тебе, – признался Дэймон. Двигаясь вперед, он подтолкнул мои ноги в стороны. – Ты все время звала меня, и я не переставал тебе отвечать, но ты, казалось, совершенно не слышала.

О чем он говорил? Мои руки опустились к его прессу, твердому под мягкой материей свитера. Обняв его за пояс, я совершенно точно собиралась оттолкнуть его прочь. Вместо этого я вцепилась в него крепче и притянула к себе.

– Вау, вероятно, я была совершенно не в себе.

Прежде чем я успела ответить или хотя бы осознать, что моя болезнь на самом деле его испугала, наши губы встретились. Мой мозг отключился, мои пальцы вцепились в его свитер и… все загорелось пламенем – его глубокий поцелуй обжигал мои губы, его руки, обхватывавшие мою талию, притягивали к себе все сильнее.

Он целовал меня так, будто истосковался по воде, и теперь плыл, совершая длинные броски, на которые не хватало человеческого дыхания. Его зубы поймали мою нижнюю губу, а потом он отстранился, но только за тем, чтобы снова обрушиться на мои губы с новой силой. Мое тело горело от головокружительных ощущений. Я не хотела этого. Потому что все это было ненастоящим. Всего лишь побочный результат извращенной космической связи. Я продолжала твердить это самой себе, когда мои руки прокладывали путь вверх по его груди и обвивали его шею. Когда его пальцы углубились под полы моей блузки и мне казалось, что он вот-вот проникнет в самую мою душу, согревая каждую клеточку моего тела, освещая каждый темный уголок.

Касаться его, целовать его все равно что снова испытывать лихорадку. Я горела. Мое тело горело. Весь мир горел. И летели искры. Не в силах сдерживаться, я простонала, снова впиваясь в его губы.

Послышался треск и грохот. Кабина заполнилась запахом горелой пластмассы.

Тяжело дыша, мы оторвались друг от друга. Поверх его плеча я видела, как над монитором древнего компьютера поднималось облако дыма. Боже мой, опять. Неужели подобное будет случаться всякий раз, когда мы… друг с другом?

И какого черта я вообще делала? Я собиралась держаться от него подальше. Никаких поцелуев, никаких, даже случайных, прикосновений. И что теперь? Сама переступала черту? Я покачала головой. Я не могла забыть того, как он обращался со мной в самые первые дни знакомства. Боль и унижение все еще оставались со мной.

Я оттолкнула его. Со всей силы, на которую была способна. Отступив, Дэймон смотрел на меня так, словно я ударила его в самое сердце. Отведя взгляд в сторону, я вытерла тыльной стороной ладони рот. Это не помогло. Я все равно чувствовала его вокруг себя и, что еще ужаснее, внутри себя.

– Боже, мне даже не нравится это – целовать тебя.

– Я не могу с тобой согласиться. И думаю, этот компьютер может свидетельствовать обратное.

– Кажется, когда-то ты уже говорила нечто подобное, – напомнил Дэймон, но, увидев выражение моего лица, вздохнул. – Кэт, ты только что получала такое же удовольствие, как и я. Зачем лгать?

– Потому, что наши чувства не настоящие, – вскинулась я. – Потому, что ты не хотел меня раньше.

– Не смей говорить мне, что хотел меня, потому что ты всегда обращался со мной так, словно я несла собой зло! Ты не можешь теперь делать вид, что ничего подобного не было, только потому, что между нами появилась эта идиотская связь. – Я шумно вдохнула, чувствуя, как едкая горечь сдавливала мою грудь. – Ты методично ранил мои чувства изо дня в день. Мне кажется, ты этого даже не понимаешь. Боже, ты умудрился унизить меня на глазах у всех, кто был тогда в кафе!

Дэймон отвел взгляд, проведя пальцами по волосам. Его челюсть сжалась.

– Я понимаю. Я… мне жаль, что я так с тобой поступал, Кэт.

Удивленная, я какое-то время просто на него смотрела. Дэймон никогда не извинялся. Никогда. Возможно, он действительно…

Я покачала головой. Только не это. Его извинений определенно было недостаточно.

– Даже сейчас, Дэймон… мы с тобой почему-то в библиотеке, как будто ты не хочешь, чтобы люди видели, что ты ошибался и что теперь все по-другому. Ты считаешь, меня должно устраивать такое отношение?

– Я не говорю, что мы с тобой не можем оставаться друзьями, потому что я хочу быть твоим другом. Ты мне нра… – Я оборвала себя на полуслове, прежде чем успела сказать лишнее. – Слушай, всего этого между нами просто не было. Это было осложнение после гриппа или… то, что мои мозги поглотили зомби.

– Я не хочу этого с тобой. – Я начала разворачиваться, но он поймал меня за локоть, заставив меня поднять на него раздраженный взгляд: – Дэймон…

– Ты совершенно не умеешь лгать. Ты хочешь этого. Так же сильно, как и я.

Мой рот открылся, но я не смогла произнести ни слова.

– Ты хочешь этого так же сильно, как… поехать на АБА этой зимой.

Теперь уже моя челюсть оказалась почти на уровне пола.

– Американская Библиотечная Ассоциация. Ее конференция – ежегодное событие, которое проводится в середине зимы, – не без гордости проинформировал меня Дэймон. – Я читал в твоем блоге, как ты сходила с ума по этому мероприятию до того, как заболела. Насколько помню, ты сказала, что отказалась бы от первенца, только чтобы туда попасть.

– Да-а, признаться, я писала подобную глупость…

– В любом случае, возвращаясь ко всей этой «ты-меня-хочешь» теме…

Сделав глубокий вдох, я попыталась совладать со своим негодованием и изумлением.

– Я уверен в себе в достаточной степени, чтобы поспорить.

– Я могу поспорить, что к Новому году ты признаешься, как безумно, глубоко и безвозвратно…

– Вау. Хочешь добавить в этот список еще одно наречие? – Мои щеки горели.

– Удивительно, что ты вообще знаешь, что такое «наречие», – пробормотала я.

– Перестань меня отвлекать, Котенок. Итак, возвращаясь к нашему спору… к Новому году ты признаешься, насколько безумно, глубоко, непреодолимо и безвозвратно в меня влюблена.

– И что тебе снятся сны обо мне. – Он отпустил мой локоть и, скрестив руки на груди, вскинул бровь. – Ты признаешься во всем этом. Возможно, даже покажешь мне тетрадь с моим именем, разрисованным сердечками…

Развернувшись, я схватила рюкзак и понеслась вдоль рядов, оставив Дэймона в отсеке. Мне нужно было бежать, куда глаза глядят, прежде чем я успела бы сделать нечто безумное. Пока не утратила здравый смысл, не развернулась и не бросилась ему на шею, притворяясь, что все прошедшие месяцы не оставили в моей душе горьких отметин. Потому что я бы притворялась, верно?

Я не остановилась, пока не промчалась почти через всю школу и не оказалась в раздевалке возле своего шкафчика. Потянувшись к рюкзаку, я раздраженно вытащила папку с подготовленными карандашными набросками. Идиотский день. Мало того что с самого утра я не могла сосредоточиться ни на одном из занятий, так потом, вдобавок ко всему, повисла на шее у Дэймона и взорвала компьютер. Мне действительно следовало остаться дома.

Я нервно потянулась к замку, чтобы открыть шкафчик, но прежде чем успела что-либо сделать, механизм щелкнул и дверца открылась сама собой. Вздрогнув, я отпрыгнула назад, и моя папка упала на пол.

Такого просто не могло быть… Мое сердце колотилось на грани предынфарктного состояния.

Для него открыть дверцу шкафа, не коснувшись ее, являлось чем-то обыденным. Неудивительно, если учесть, что он мог выдергивать деревья с корнями. Я оглянулась в сторону сновавших по коридору учеников, хорошо понимая, что не увижу Дэймона, потому что не ощущала его присутствия. Чувствуя панику, я отошла от шкафа на несколько шагов.

– Эй, смотри, куда идешь, – услышала я поддразнивавший голос.

Подавив испуганный возглас, я резко обернулась. Позади меня стоял Саймон Каттерс, сжимавший в массивном кулаке потрепанный рюкзак.

– Извини, – выдохнула я, оглядываясь на шкаф. Видел ли он то, что случилось?

В попытке собраться с мыслями, я присела на корточки, чтобы поднять наброски, Саймон сделал то же самое. В воздухе повисла эпическая неловкость, пока мы пытались подобрать все листы, не дотрагиваясь друг до друга.

Саймон протянул мне мои работы с не слишком умелыми набросками цветов. Признаться, я совершенно не обладала художественными талантами.

– Спасибо. – Я поднялась и, положив папку назад в шкафчик, была готова бежать, куда глаза глядят.

– Подожди секунду. – Он схватил меня за руку. – Мне нужно поговорить с тобой.

Мои глаза опустились на его пальцы. У него оставалось пять секунд, прежде чем острый нос моей туфли врежется прямо промеж его ног.

Он, казалось, почувствовал это, потому что опустил мою руку и его щеки вспыхнули.

– Я просто хотел извиниться за все, что случилось в тот вечер. Я пил… в нетрезвом состоянии я часто делаю бредовые вещи.

– Тогда, возможно, тебе следует бросить пить.

– Ну да… возможно, именно это мне и следует сделать. – Он запустил пальцы в коротко остриженные волосы. Свет затанцевал на позолоченных часах с голубым циферблатом на его широком запястье. На ремешке была вырезана какая-то надпись, но я не могла ее разобрать. – В любом случае я просто…

– Ого, Саймон, что ты делаешь? – Рядом с Саймоном нарисовался Билли Крамп, еще один игрок из школьной футбольной команды с бегающими глазами, которые, всякий раз, когда он смотрел в моем направлении, были устремлены исключительно на мою грудь. За ним следом подтянулись и остальные. Билли ухмыльнулся, когда его взгляд остановился на мне. – Эй… кто это у нас здесь?

Саймон открыл рот, но один из парней его опередил:

– Дай-ка я сам догадаюсь. Она пытается снова запрыгнуть на борт?

Несколько парней усмехнулись, толкая друг друга локтями.

Скулы Саймона приобрели ярко-красный оттенок, в то время как Билли двинулся вперед, опустив руку на мое плечо. Запах его парфюма чуть не сбил меня с ног.

– Послушай, крошка, Саймон больше не интересуется тобой.

– Как говорит моя мама, зачем покупать корову, когда молоко бесплатно?

Волна ярости опалила мои вены. Что, черт возьми, Саймон наговорил этим отморозкам?

– Молоко не бесплатное. Оно вообще никогда не было для продажи и уж точно не для тебя.

– Это совсем не то, что я слышал. – Билли ткнул Саймона кулаком в плечо. – Так ведь, Каттерс?

Глаза всех друзей Саймона остановились на нем. Он сдавленно рассмеялся и отступил назад, перекидывая через плечо рюкзак.

– Да, так, меня и второй стакан не интересует. Объясняю ей это, но она ничего не хочет слышать.

– Что здесь происходит? – окликнул нас тренер Винсент с другого конца коридора. – Разве вы все не должны быть уже в классе?

Смеясь, парни врассыпную направились вниз по холлу. Один из них развернулся, показывая рукой жест «позвони мне», в то время как другой совершал крайне оскорбительные движения, задействовавшие его руку и рот.

Я очень хотела врезать во что-нибудь кулаком. Но не Саймон был сейчас моей самой большой проблемой. Я снова посмотрела в сторону шкафа, и мой желудок сжался от тревожного предчувствия. Дверца снова открылась сама собой.

Глава 4

Вернувшись со школы домой, я не успела застать маму. Все потому, что сегодня ее смена в Винчестере начиналась раньше обычного. Я, конечно, надеялась на то, что она все же задержится, потому что мне очень хотелось поболтать с ней немного, чтобы хоть как-то отвлечься от размышлений об инциденте с замком, но я забыла: сегодня была среда – тот самый день недели, который назывался в нашей семье «Позаботься о себе сам».

К вечеру я начала опасаться, что ноющая боль в области глаз поселилась в моей голове на постоянной основе, словно под веки попало инородное тело. Эти ощущения начали проявляться после того, как я увидела открывшуюся дверцу, и ничто не предвещало того, что боль вскоре стихнет.

Пытаясь чем-то себя занять, я засунула в сушку кипу белья, после чего обнаружила, что под рукой не оказалось антистатика. Обыскав весь шкаф с химическими средствами для дома, я тоже ничего не обнаружила. Сдавшись, я решила, что единственное, что могло бы хоть как-то спасти остаток дня, – это сладкий холодный чай, который я видела сегодня утром в холодильнике.

Звук разбившегося стекла был подобен грому.

Вздрогнув от испуга, я помчалась со всех ног вниз, уверенная, что кто-то снаружи разбил одно из окон. Хотя… кто бы это мог быть, если учесть, что в нашем дворе крайне редко появлялись посторонние? Не агенты же МО – Министерства Обороны вдруг решили взять на абордаж наш дом?.. При одной только мысли о подобном раскладе мое сердце подпрыгнуло к самому горлу, в то время как взгляд остановился на стойке, находившейся под распахнутым кухонным шкафом. Осколки одного из высоких матового стекла стаканов лежали на столешнице.

Нахмурившись, я нервно огляделась по сторонам, не в состоянии вычислить источник звука. Разбитый стакан и капающая вода…Тут меня словно молнией поразило. Развернувшись, я распахнула холодильник.

На верхней полке лежала перевернутая емкость с чаем. Крышка была открытой, и коричнево-золотистая жидкость равномерно стекала по полке, просачиваясь вниз. Я снова посмотрела на стойку. Мне хотелось чаю, что подразумевало использование стакана и… да, непосредственно, самого чая.

– Без вариантов, – прошептала я, отступая на несколько шагов назад. Не может быть, чтобы желание выпить чаю вызвало такую реакцию.

Но как еще это можно было объяснить? Вряд ли под кухонным столом укрывался пришелец, скуки ради передвигавший по кухне предметы.

Хотя на всякий случай я все-таки заглянула вниз, чтобы быть до конца уверенной.

Дважды за день случалось нечто, что заставляло вещи передвигаться. Чистое совпадение? Два раза в течение одного и того же дня?

Чувствуя почти суеверный страх, не гнувшимися пальцами я взяла полотенце и принялась ликвидировать беспорядок. Замок шкафа… Он открылся, прежде чем я успела до него дотронуться. Это никак не могло быть связано со мной. Делать подобные вещи могли… пришельцы. Не я. А вдруг где-то произошло небольшое землетрясение или что-то типа того… небольшое землетрясение, опрокинувшее только стакан и емкость с чаем. Сомнительно.

Запуганная больше, чем хотела бы признаться даже самой себе, я дрожащими руками вцепилась в книгу, лежавшую на подлокотнике дивана.

Мама терпеть не могла, когда книги были разбросаны по всему дому. На самом деле, они были разбросаны не по всему дому, а только в тех конкретных местах, где могла находиться я – то есть на диване, в кресле, на кухонной стойке, в прачечной или даже в ванной комнате. Всего этого можно было бы избежать, если бы мама перестала упрямиться и, наконец, заказала широкий, вместительный и, желательно, достигавший до самого потолка книжный шкаф.

Тогда я прибегла к единственному способу, пришедшему мне в тот момент в голову, чтобы в экстренном порядке переключить свои мысли на что-либо другое. Я начала читать. Однако и это не сработало. Отчасти из-за самой книги, в основе которой красной нитью лежала история любви с первого взгляда, ставшей моим проклятьем. Девушка, увидев парня, влюбилась в него практически моментально. И тут понеслось: души, предназначенные друг другу судьбой; умопомрачительные, заставляющие замирать сердце чувства, возникшие между главными героями неожиданно и совершенно непрошено. Он все время отталкивал ее от себя по какой-то только ему известной, паранормальной причине. А она продолжала его любить, и в конце концов он признал свои чувства.

Кого я обманывала? Я была неравнодушна к подобным перипетиям. Дело было вовсе не в книге. Причина была во мне. У меня не получалось абстрагироваться, чтобы как следует погрузиться в сюжет. Понимая, что дальше читать не имело никакого смысла, я взяла с кофейного столика закладку. Я никогда не загибала уголки страниц – для любого книголюба подобные действия приравнивались к вандализму.

Что ж… проигнорировать происходившее не получилось. Неудивительно. Я никогда не стремилась убежать от своих проблем. Кроме того, если уж говорить честно, я очень испугалась, а страх – это не то чувство, на которое не обратишь внимания. Что, если мне только казалось, будто это я передвигала предметы? Во время лихорадки вполне могло расплавиться несколько жизненно важных клеток головного мозга. Подобная мысль заставила меня судорожно глотнуть воздух, и комната завращалась у меня перед глазами. Могло ли такое случиться, чтобы человек стал шизофреником после болезни?

Я покачала головой. Ладно. Конечно, это просто ерунда.

Сев на диван, я прижалась лбом к коленям. Со мной все было хорошо. Что собственно произошло? Для этого определенно существовало логическое объяснение. Я просто не закрыла плотно дверь шкафчика, а от тяжелых шагов Саймона она распахнулась. Стакан стоял на самом краю. И скорее всего, мама забыла закрыть емкость с холодным чаем. И с ней, кстати, достаточно часто это случалось.

Я сделала несколько глубоких вдохов. Причин для беспокойства нет. Все в мире должно поддаваться логическому объяснению. Единственным диссонансом в этой цепочке был тот факт, что сама я жила по соседству с пришельцами. И это точно не поддавалось никакой логике.

Вскочив с дивана, я выглянула в окно, чтобы узнать, стоит ли во дворе машина Ди. Набросив на плечи толстовку, я сделала глубокий выдох и направилась прямиком к двери соседнего дома.

Ди сразу же потащила меня на кухню, в воздухе стоял запах чего-то сладкого и явно подгоревшего.

– Как я рада, что ты заглянула. Я как раз собиралась сама за тобой зайти, – сообщила она и, выпустив мою ладонь, поспешила к стойке, на которой стояло несколько горшков.

– Что ты делаешь? – Я подозрительно заглянула поверх ее плеча. Казалось, что в керамических емкостях была разлита смола. – Хм-м.

– Трагическая неудача. – Она потыкала вязкую смесь пластиковой лопаткой. – Никак не могу подобрать нужную температуру.

– Не проще было бы воспользоваться духовкой?

– Пф-ф, ненавижу духовки. – Ди приподняла лопатку, рассматривая то, что к ней прилипло. Часть шоколада все-таки расплавилась. – Упс.

– Замечательно. – Покачав головой, я прошла к столу.

Махнув рукой, Ди отправила горшки прямиком в раковину. Приземлившись, емкости опрокинулись набок.

– Я активно работаю над улучшением результата. – Потянувшись за жидкостью для мытья посуды, Ди взглянула на меня и нерешительно улыбнулась: – Что вы с Дэймоном делали во время ланча?

– Мне нужно было обсудить с ним… историю с озером. Я думала, мне это приснилось.

– Нет, все было на самом деле. Он позвал меня, когда принес тебя домой. И, кстати, именно я переодела тебя в сухую одежду.

– Хотя, – продолжала она, закатив глаза, – Дэймон несколько раз предлагал свои услуги. Иногда он бывает невероятно предупредительным.

– Это да. Исключительно в удобных для него случаях. И где… где он сейчас?

– Без понятия. – Ее глаза сузились. – Почему ты все время трешь руку?

– Что? – Мои пальцы замерли, а я ведь даже не замечала, что делаю это. – У меня брали кровь в больнице. Наверное, хотели удостовериться, что я не подхватила бешенство или что-то вроде того.

– У меня есть бальзам, который ты можешь… – Она запнулась. – Вот черт, Кэт.

– Что? – Я опустила взгляд и шумно втянула воздух в легкие. – Ох!

Вся рука ниже локтя была похожа на перезревшую клубнику. Только зеленого хвостика не хватало. Местами проступали странные темные кровоподтеки.

Ди осторожно провела пальцем по воспаленной коже.

Я покачала головой. Кожа саднила, но боли не было. Я опустила руку.

– Слушай, они точно с тобой ничего не делали, помимо того, что взяли кровь?

– Это очень странно, Кэти. Как будто у тебя проявилась реакция на какой-то препарат. Подожди, я принесу алоэ. Это должно помочь.

– Да, конечно. – Я нахмурилась, обдумывая слова Ди.

Реакция на препарат? Что могло бы вызвать подобную реакцию?

Ди вернулась с баночкой прохладной вязкой жидкости и намазала раздраженную поверхность. Зуд немного утих. Я опустила рукав, и Ди, казалось, забыла о моей руке. Я провела с ней еще несколько часов, наблюдая, как она уничтожала горшки один за другим. При этом я так смеялась, что у меня начали болеть мышцы живота. Особенно, когда Ди наклонилась к очередной раскаленной под ее ладонями емкости так близко, что футболка вспыхнула огнем. Она выразительно посмотрела на мою еще более пышную грудь, словно хотела сказать, что посмотрела бы на меня в такой же ситуации. Я расхохоталась еще сильнее. Видимо, начали сказываться последствия стресса.

В конце концов Ди признала свое поражение, но только после того, как у нее закончился весь шоколад и пластиковые лопатки. Шел одиннадцатый час вечера. К тому моменту я уже чувствовала себя совершенно выжатой, поэтому пожелала ей спокойной ночи и направилась домой. День был слишком долгим и крайне странным, начиная с самой школы… хотя, я, конечно же, не жалела, что вечер, в конечном итоге, завершился в компании Ди.

Закрыв за собой дверь, я увидела Дэймона, который переходил дорогу. Меньше чем через секунду он оказался на ступенях рядом со мной.

– Привет. – Я старательно избегала смотреть в его яркие глаза и видеть его лицо, потому что… скажем так, мне было крайне трудно не вспоминать о том, как чувствовались его губы на моих. Я глубоко вдохнула, пытаясь собраться с мыслями. – Ладно, м-м… чем занимался?

– Патрулировал. – Он поднялся на крыльцо. И хотя я полностью сконцентрировалась на щели в деревянном полу, я чувствовала его взгляд на своем лице и тепло, исходившее от его тела. Он стоял близко… слишком близко. – На западном фронте без перемен[2], Котенок.

Когда он заговорил, его дыхание танцевало поверх моих волос у виска.

Я так резко вскинула голову, что едва о него не стукнулась. В моем голосе звучало плохо скрытое удивление:

На его губах появилась ленивая улыбка, и я могла поклясться – каким-то образом он смог придвинуться ко мне еще ближе. Наши ноги соприкасались. Его рука задевала мое плечо.

– Скажем так, обычно я предпочитаю книги с картинками, где мало текста, но иногда случается, я выхожу за рамки… привычного мировоззрения.

– Позволь догадаться… твоим любимым видом книг являются те, в которых ты можешь раскрашивать?

Честное слово, только он мог выдать нечто подобное.

– Ну, разумеется. – Я отвела взгляд в сторону, сглотнув. Иногда было так легко увлечься, перекидываясь с ним дружескими шутками… мне было слишком легко представить, как мы делаем с ним это каждую ночь. Дразним друг друга. Смеемся. От этих мыслей голова шла кругом. – Мне нужно… идти домой.

– Да? – Мои брови взлетели вверх. – Я живу прямо здесь, Дэймон. – Вряд ли он забыл об этом.

– Эй, я пытаюсь быть галантным. – Он предложил мне руку. – Позволишь?

Удивленно рассмеявшись, я покачала головой. Но ладонь ему все же протянула. В следующее мгновение Дэймон сгреб меня в охапку и подхватил на руки. Мое сердце подпрыгнуло к самому горлу.

– Я говорил тебе, что в ту ночь, когда тебе стало плохо, я нес тебя на руках домой от самого озера? Думала, это был сон, а? Нет. Реальность. – Он спустился вниз на одну ступень, в то время как я смотрела на него во все глаза. – Дважды за одну неделю. По-моему, у нас это становится традицией. – Тут он сорвался с порога так резко, что из моей груди вырвался изумленный вскрик, поглощенный шумом шелестевшего ветра. Уже через секунду он стоял у двери моего дома, глядя на меня с усмешкой сверху вниз. – В прошлый раз я был быстрее.

– Серьезно? – От пережитого шока я не сразу смогла заговорить. – Ты… собираешься меня опустить?

– М-м-м. – Наши глаза встретились. В его взгляде читалась нежность, которая согревала и пугала меня одновременно. – Ты, конечно же, думала о нашем споре, верно? Хочешь сдаться прямо сейчас?

С ума сойти. Неужели я действительно только что думала о нежности?

Он поставил меня на ноги, но его рука все еще оставалась вокруг моей талии, и я не имела ни малейшего представления о том, что ему сказать.

– Ты знаешь… условия спора не слишком справедливы по отношению к тебе. К Новому году? Черт, я получу твое признание в вечной любви уже ко Дню благодарения.

Тихо рассмеявшись, Дэймон потянулся вперед, чтобы убрать прядь волос за мое ухо. Костяшки его пальцев коснулись моей щеки, и мне пришлось сжать губы, чтобы подавить вздох. В области груди предательски потеплело, но эта реакция вряд ли была связана с простым прикосновением. Зато она определенно имела прямое отношение к той тоске, которую я видела в его взгляде.

Через мгновение Дэймон отвернулся, запрокинув голову назад. Несколько секунд прошли в полном молчании.

Я проследила за его взглядом, немного смутившись от столь резкой смены темы. Ночное небо было темным, но среди чернильной мглы мерцали сотни ярких точек.

– Да, и правда красиво. – Я закусила губу. – Они напоминают тебе о доме?

– Мне бы хотелось, чтобы напоминали. Воспоминания, даже горькие, лучше, чем ничего, так ведь?

Мою грудь сжало тисками. Зачем я его об этом спросила? Знала ведь, что он ничего не помнил о своей планете.

Снова заправив за ухо волосы, я стала рядом с ним, вглядываясь в ночное небо.

– Старейшины… они помнят что-нибудь о Лакс?

– Ты когда-нибудь просил их рассказать тебе… о ней?

Он явно хотел ответить, но потом рассмеялся:

– Вроде бы все так просто, верно? Но… я всегда старался держаться как можно дальше от колонии.

Его можно было понять, но я все равно не могла уловить истинной причины этого решения? Дэймон и Ди крайне редко упоминали о Лаксенах, которые оставались жить в колонии среди лесов, окруженных горами Сенека.

– Мэтью? – Дэймон покачал головой. – Он никогда не говорит об этом. Думаю, для него это слишком болезненно… война, потеря всей семьи.

Оторвав глаза от звезд, я взглянула на Дэймона. Выражение его лица было жестким и одновременно тревожным. А я ведь не слишком задумывалась о том, как тяжело им пришлось. Всем Лаксенам. Война превратила их в беженцев. Земля являлась для них практически враждебной планетой, если учесть, в каких условиях им приходилось жить. Дэймон и Ди не помнили своих родителей и потеряли брата. Мистер Гаррисон с самого начала остался совсем один и, бог знает, сколько еще Лаксенов разделили с ними ту же участь.

Голова Дэймона качнулась в моем направлении.

– Я… мне просто очень жаль… вам всем пришлось пережить слишком много. – Каждое слово эхом отзывалось в моем сердце.

Какое-то мгновение он удерживал мой взгляд, а потом отвел глаза в сторону, тихо рассмеявшись. Но в его смехе не чувствовалось веселья, и я начала опасаться, что сказала что-то лишнее. Возможно, так и было.

– Продолжай говорить в том же духе, Котенок, и я…

Дэймон спрыгнул с порога на землю. Его улыбка была сдержанной.

– Я решил обойтись с тобой… мягче, чем хотел изначально, поэтому оставляю в качестве предельной черты канун Нового года.

Не дав мне возможности ответить, Дэймон исчез так стремительно, что я даже не успела проследить за траекторией его движения. Прижав руку к груди, я стояла там, на пороге, пытаясь осмыслить все то, что только что случилось. В какой-то момент… совершенно сумасшедший момент, я чувствовала, что между нами возникло нечто большее, чем просто физическое влечение.

Я прошла в дом, усилием воли загоняя мысли о Дэймоне на второй план. Взяв телефон, я бродила из комнаты в комнату в попытке поймать связь, а потом набрала маму, оставив ей голосовое сообщение. Когда она перезвонила, я рассказала ей о своей руке. Она, конечно же, решила, что просто обо что-то ударилась, хотя я не чувствовала боли, а покраснение не превращалось в масштабный синяк. Она пообещала купить на обратном пути мазь, а я уже чувствовала себя гораздо лучше только оттого, что просто слышала ее голос.

Сев на кровать, я попыталась забыть о странных событиях, происходивших в моей жизни, и постаралась переключиться на домашнюю работу по истории. В понедельник предстояло сдать экзамен. Сесть за уроки в пятничный вечер, конечно, было полным отстоем, но… лучше это, чем провалить тесты. К тому же история была одним из моих любимых предметов.

Пару часов спустя я почувствовала в области затылка тепло, ставшее для меня теперь уже жутко привычным. Закрыв тетрадь, я спрыгнула с кровати и осторожно подошла к окну. Лунный свет заливал ночной двор тусклым серебристым светом.

Приподняв рукав рубашки, я взглянула на руку – кожа все еще саднила и оставалась покрасневшей. Могла ли быть связь между моей болезнью и тем, что случилось с замком моего шкафчика, разбитым стаканом и моими отношениями с Дэймоном?

Я снова начала осматривать темный двор. Но никого не заметила. Сострадание переполняло мою грудь. Я сильнее раздвинула занавески и прижалась лбом к прохладному стеклу. Я не могла понять или объяснить, как это происходило, но я точно знала, что где-то там, укрытый в тени, находился Дэймон. Каждая часть меня хотела… нуждалась в том, чтобы пойти к нему. Тоска, которую я видела в его глазах… Между нами происходило так много, слишком много всего. Гораздо больше, чем я могла осмыслить.

Отрицать влечение к нему было самым сложным, но я все же позволила занавеске выскользнуть из моей руки и снова вернулась к кровати. Открыв историю, я сфокусировалась на новом параграфе.

* * *

Понедельник оказался тем самым днем, когда хотелось кинуть что-то в стенку, потому что, если бы я что-либо разбила, мне стало бы намного легче. Лимит восприятия странностей, заполнивших мою повседневную жизнь, зашкаливал.

В субботу душ включился раньше, чем я успела войти в ванную. В воскресенье вечером дверь моей спальни распахнулась в тот самый момент, когда я к ней подходила, ударив меня наотмашь по лицу. Сегодняшним утром, в довершение ко всем радостям моей жизни, я проспала, пропустив два первых урока. Но это, конечно же, было не все, потому что пока я лихорадочно пыталась решить, что на себя натянуть, все содержимое шкафа услужливо вывалилось к моим ногам.

Либо я превращалась в инопланетное создание, которое вот-вот выберется из моего живота, либо я теряла рассудок. Единственное, что меня хоть как-то утром успокоило, рука больше не чесалась.

По дороге в школу я пыталась понять, что делать дальше. Происходившее больше нельзя было списывать на случайные совпадения. Мне следовало пересилить себя и, наконец, взглянуть проблеме в лицо. Во мне что-то изменилось. С этим нужно было что-то делать. Срочно. Прежде чем я успела кого-либо рассекретить или покалечить. Даже одна мысль о подобном исходе оставляла во рту горький привкус. К Ди я не могла пойти ни при каком раскладе, потому что обещала Дэймону молчать о том, какую роль в моем исцелении сыграл он. У меня не оставалось другого выбора, кроме как снова идти к нему же, чтобы в очередной раз повесить на него свою проблему.

По крайней мере, именно так это выглядело со стороны. В первые же дни моего переезда сюда от меня были одни неприятности: подружилась с его сестрой, задавала слишком много вопросов, чуть не отправила себя на тот свет… дважды. Вдобавок вычислила их тайну и каждый раз начинала светиться.

Хмурясь, я вышла из машины и захлопнула за собой дверь. Неудивительно, что все эти месяцы Дэймон не высказывал особой приязни. Я была проблемой. Точно так же, как и он. Но это, конечно же, меня не оправдывало.

Опаздывая на биологию, задыхаясь, я мчалась по пустому холлу в надежде, что успею занять свое место в классе до того, как в аудиторию войдет мистер Гаррисон. Я уже потянулась к ручке тяжелой двери, когда она распахнулась прямо передо мной, с силой ударившись о стену. Грохот эхом прокатился по гулкому коридору, привлекая внимание тех немногочисленных учащихся, которые так же, как и я, опаздывали на занятие.

От моего лица отхлынула кровь. Капля за каплей. Я услышала удивленный возглас позади себя, понимая, что меня только что поймали с поличным. Сквозь мой онемевший мозг пронесся миллион мыслей, и ни одна из них не стоила и гроша. Закрыв глаза, я чувствовала, как страх кислым молоком обволакивал мой желудок. Что со мной было не так? Что-то происходило… что-то очень, очень нехорошее.

– Эти ужасные сквозняки, – произнес мистер Гаррисон, откашлявшись. – Они могут любого довести до предынфарктного состояния.

Мои глаза распахнулись. Мистер Гаррисон поправил галстук, сжимая коричневый портфель в правой руке.

Я открыла рот, чтобы поспешно с ним согласиться. Это было самым правильным.

Но… у меня ничего не получилось. Я просто стояла у распахнутой двери, как немая рыба. Открывая и закрывая рот.

Голубые глаза мистера Гаррисона сузились, и выражение его лица приобрело такую жесткость, что мне стало казаться, что его глаза вот-вот прожгут на моем лице клеймо.

– Мисс Шварц, разве вы не должны быть уже в классе?

– Тогда, пожалуйста, проходите. – Он протянул руку в направлении аудитории. – И это – опоздание. Уже второе.

Пытаясь вспомнить, как именно успела заработать первое, я прошла внутрь, пытаясь игнорировать смешки со стороны тех учеников, которые слышали полученный мною выговор. Мои щеки загорелись.

– Подстилка, – бросила в мою сторону Кимми, прикрыв ладонью рот. Последовала новая череда смешков с того ряда, где она сидела, но прежде чем я успела как-то отреагировать, Лесса пригвоздила блондинку уничтожающим взглядом.

– Разве это не ты в прошлом году во время спортивных танцев забыла надеть нижнее белье?

– Прекратить разговоры. – Мистер Гаррисон предупреждающе нахмурился. – Достаточно.

Благодарно улыбнувшись Лессе, я заняла место рядом с Блейком и достала из сумки тетрадь. Мистер Гаррисон приступил к перекличке, помечая каждого присутствовавшего своей излюбленной красной ручкой. Он пропустил мое имя, и я была почему-то уверена, что сделал он это намеренно.

Я кивнула. Мне не хотелось давать ему повод думать, что это Кимми стала причиной того, что я так побледнела и расстроилась. Кроме того, Кимми обозвала меня «подстилкой» определенно не без подачи Саймона, и на это сейчас не стоило даже злиться.

Мистер Гаррисон погасил свет и, включив проектор, приступил к длительной лекции о структуре древесины. Уже через пару минут забыв о парне, который сидел рядом со мной, я снова и снова принялась прокручивать в голове инцидент, произошедший с дверью. Действительно ли мистер Гаррисон поверил, что всему виной был сквозняк? И если нет, то что могло удержать его от того, чтобы не сдать меня агентам МО?

Мой желудок сжался. Неужели я закончу точно так же, как и Бетани?

Глава 5

Когда после биологии я зашла в раздевалку, у шкафчиков меня ждала Карисса.

– Можно я сегодня просто пойду домой? – пробормотала я, вынимая учебник.

– Плохой – это мягко сказано. – Я мысленно взвесила возможность раскрыть какие-то детали, но… что ей можно было сказать? – Сегодня я проспала, теперь весь день насмарку.

Мы двинулись по коридору, обсуждая предстоящую вечеринку и туалеты. Я решительно отказывалась заморачиваться по этому поводу и собиралась пойти просто в джинсах и рубашке.

– Все будут в платьях, – настаивала Карисса голосом, не терпящим возражений, – у нас здесь не так много событий, на которые можно было бы пойти в чем-нибудь… выходящем за рамки повседневного.

– Это всего лишь вечеринка, – простонала я, понимая, что у меня не было в гардеробе подходящего платья.

Карисса пожала плечами, переключившись на нудный рассказ о том, в какие колледжи она отправила анкеты. Она настойчиво уговаривала меня выбрать Университет Западной Вирджинии, потому что именно туда собиралось поступать большинство выпускников этой школы.

– Кэти, тебе уже пора начать рассылать документы, – настаивала она, взяв тарелку с чем-то, по виду напоминавшим Солсбери-стейк[3]. – Ты можешь не успеть.

– Послушай, достаточно того, что моя мама каждый день напоминает мне об этом! Я подам анкету сразу же, как только приму решение, куда хочу поступать. – Да уж. Проблема была в том, что я не имела ни малейшего представления, чего хотела.

– У тебя нет в распоряжении вечности, Кэт, – нахмурилась Карисса, покачав головой.

Когда мы подошли к столу, Ди уже ждала нас, и я, устроившись рядом с ней, продолжила тему о платьях.

– Ди, разве я не могу пойти на вечеринку в джинсах? Почему обязательно платье?

– О. – Удивленно моргнув, Ди посмотрела на меня в ожидании пояснений.

– Карисса говорит, что в пятницу я должна быть обязательно в платье. Это не входило в мои планы.

– Платье обязательно, потому что на вечеринке мы должны быть очаровательными принцессами.

– Именно так. И ты можешь взять одно из моих платьев. У меня их более чем достаточно. – Ди наконец подцепила вилкой зеленую горошину.

С ней определенно было что-то не так. Она ничего не ела и только что предложила мне надеть свое платье.

– Ди, боюсь, ни одно из твоих платьев мне не подойдет.

Она повернула свое ангельское лицо ко мне – уголки ее губ были опущены вниз.

– У меня есть множество платьев, которые отлично тебе подойдут. Не глупи.

Я смотрела на нее, совершенно не зная, что думать.

– Если я надену что-нибудь из твоего гардероба, то буду выглядеть, как… перетянутая сосиска.

Взгляд Ди отрешенно скользнул поверх моего плеча, и то, что она собиралась мне ответить, замерло у нее на губах. Ее глаза расширились, а лицо побледнело. Признаться, в тот момент я даже боялась оглянуться, потому что ожидала увидеть агентов Министерства Обороны, вышагивавших по кафетерию в черных костюмах.

Картинка, возникшая в моем воображении, была одновременно и комичной, и ужасной.

Медленно развернувшись на стуле, я приготовилась к тому, что меня сейчас могли швырнуть на пол и надеть на запястья наручники или что-нибудь другое из того, что они обычно делали. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, к кому именно был прикован взгляд Ди. И когда я, наконец, поняла, меня это смутило.

Ди, не отрываясь, смотрела на Адама Томпсона. На того самого хорошего близнеца, как я его обычно называла, который являлся для Ди… кем? Другом? Бойфрендом?

– Что происходит? – спросила я, снова повернувшись к Ди.

Другими словами, что-то происходило, но она не хотела говорить об этом в присутствии остальных. Я кивнула и снова оглянулась. Адам брал тарелку с ланчем и выглядел совершенно так же, как обычно.

В дверях кафетерия застыл Блейк, просматривая беглым взглядом присутствующих так, словно кого-то искал. Через пару секунд его карие глаза остановились на мне. Блеснув белозубой улыбкой, он махнул рукой.

Понимая, что нужно как-то отреагировать, я кивнула.

– Блейк Сандерс, – проинформировала Лесса, глядя на свой ланч.

Она так нацелилась вилкой в еду, словно ожидала, что та вот-вот выпрыгнет из тарелки и убежит прочь.

– Новый ученик в нашем классе по биологии. К слову сказать, я узнала, что он живет со своей тетей.

– Ты просматривала его персональные данные или что-то в этом роде? – не сдержав улыбки, спросила я.

– Я всего лишь слышала, как он говорил об этом с Уитни Сэмюэлс. Она, кстати, интересуется им.

– Мне кажется, этот парень идет сюда. – Ди повернулась ко мне со странным выражением лица. – Он… симпатичный, Кэти.

Я пожала плечами. Он действительно был симпатичным. Этакая внешность серфингиста… Думаю, он производил впечатление на многих девушек. И он был человеком. С моей точки зрения, это было значительным преимуществом.

– Интересный… это хорошо, – протянула Карисса.

Это было более чем хорошо, но… Мой взгляд сам собой переместился к столу позади нас. Дэймон сегодня сидел не с нами. Он, казалось, был поглощен оживленной дискуссией с Эндрю. И Эш сегодня с ними не было. Очень странно. Мой взгляд снова вернулся к Дэймону.

В этот момент он тоже поднял глаза. Усмешка на его губах померкла, и челюсть сжалась. Он выглядел… крайне раздраженным. Ох-ох. Что мне теперь делать?

Ди подтолкнула меня коленкой под столом, и я развернулась.

Рядом со мной стоял Блейк. С неуверенной улыбкой на губах, он по очереди оглядел всех, сидевших за столом.

– Привет, – произнесла я. – Хочешь… мм, присоединиться?

Кивнув, он занял свободное место рядом со мной.

– Знаешь, народ все еще продолжает таращиться.

– Это постепенно утихнет… через пару месяцев, – сдерживая улыбку, заверила его я.

– Привет, – повысив голос, прощебетала Лесса. – Меня зовут Лесса. Произносится именно через «е». А это Карисса и Ди. Мы – лучшие подруги Кэти.

– Приятно познакомиться. Я видел тебя на биологии, верно?

– Итак, откуда ты? – спросила Ди, и ее голос был странно натянутым. В последний раз я слышала, чтобы она говорила подобным тоном, когда Эш нарисовалась во время обеда вместе с Дэймоном перед самым началом школьного года.

– Из Санта-Моники. – После очередной сессии вздохов он рассмеялся. – Мой дядя устал от города и захотел уехать так далеко, как только возможно.

– Что ж, дальше вам вряд ли удалось бы уехать, – поморщилась Лесса, откусив сэндвич. – Могу побиться об заклад, ланч в Санта-Монике гораздо съедобнее.

– И как успехи? Привыкаешь понемногу к новой школе? – поинтересовалась Карисса, скрестив руки на груди так, будто собиралась проводить интервью для школьной газеты. Единственное, чего ей не хватало, так это ручки и бумаги.

– Все отлично. Здешняя школа гораздо меньше той, в которой я учился раньше, поэтому мне было несложно сориентироваться. Люди намного доброжелательней, если не брать в расчет всю эту историю с пристальным интересом к моей персоне. А как тебе здесь? – Он взглянул на меня. – Ты ведь тоже технически все еще новенькая.

– О нет. Я полностью передала этот статус в твои руки. Но, в любом случае, здесь… не так уж и плохо.

– Вот только событий происходит не слишком много, – добавила Лесса.

Дальше разговор продолжился сам собой. Блейк оказался очень коммуникабельным. Он отвечал на каждый заданный вопрос и достаточно часто смеялся. Выяснилось, что у него совпадали занятия с Лессой по физкультуре и с Кариссой по изобразительному искусству.

Время от времени он бросал взгляд на меня и улыбался, демонстрируя ряд безупречно белых зубов. Конечно, он улыбался далеко не так, как Дэймон (в тех редких случаях, когда последний соблаговолял одарить наш мир присутствием улыбки на своих губах), но все равно улыбка Блейка казалось приятной и заразительной. И она определенно привлекала внимание девушек, взгляды которых то и дело перемещались от него ко мне. С каждой секундой мои щеки заливались краской все сильнее.

– В пятницу будет вечеринка. – Лесса бросила в мою сторону лукавую улыбку. – Приходи, будет классно. Родители Ди позволили нам немного потусить на их территории, пока они будут в отъезде.

Ди замерла, и вилка застыла на полпути к ее рту. Она ничего не сказала, но я видела, что это ее не слишком обрадовало. Что же случилось? Мне казалось, что на вечеринку успели пригласить чуть ли не половину школы.

– Звучит неплохо, – Блейк взглянул на меня. – Ты пойдешь?

Я кивнула, открутив крышку на бутылке с водой.

– У нее нет сопровождающего, – проинформировала его Лесса с невинной улыбкой.

– Нет. – Глаза Лессы блеснули. – А у тебя осталась девушка в Калифорнии?

Ди откашлялась, разглядывая тарелку так, словно находила свою еду экстремально интересной.

Застыв на месте, я очень хотела в тот момент забраться под стол.

– Нет. Никакой девушки. – Он снова повернулся на мне. – Но, признаться, я удивлен, что у тебя нет парня.

– Почему? – спросила я, теряясь в догадках, следовало ли мне чувствовать себя польщенной. Словно моя персона была настолько уникальной, что я не могла быть одной…

– Странно, – произнес Блейк, наклонившись ко мне. Когда он продолжил, его дыхание коснулось моего уха. – Тот парень, вон там… он не сводит с тебя глаз с того самого момента, как я сел рядом с тобой. И он выглядит не слишком счастливым.

Ди была первой, кто взглянул в указанном направлении. На ее губах появилась сдержанная улыбка.

– Нет, – возразила я, чувствуя, как каждая клеточка моего тела требовала, чтобы я немедленно забрала свои слова обратно. Я вздохнула. – Это просто… Дэймон.

– М-м, – протянул Блейк. – Значит, здесь не будет никакого соперничества?

Мои глаза расширились. С ума сойти, а он был прямолинейным. Мое мнение о нем, как ни странно, поднялось на несколько пунктов вверх.

– Хорошо, потому что я тут подумал… ты не хотела бы после школы зайти куда-нибудь перекусить?

Ого. Я взглянула на Ди, которая выглядела столь же удивленной, как и я. Мне нужно было поговорить с ней о том, почему она сегодня так странно вела себя по отношению к Адаму, а потом я собиралась рассказать Дэймону о той катастрофе, которая творилась в моей жизни…

Ди неправильно расценила мою нерешительность.

– Мы с тобой можем пересечься и завтра после школы.

– Все в порядке. – Ее взгляд, казалось, говорил: иди, гуляй. Будь нормальной. Или, возможно, это мое воображение играло со мной злую шутку, потому что ей кажется совсем не понравился интерес Блейка ко мне. – Все хорошо, – добавила Ди.

Разговор с Дэймоном мог потерпеть еще один день.

Я оглянулась на Блейка, и наши взгляды встретились. В конечном итоге, я кивнула.

Улыбка не сходила с лица Блейка весь остаток ланча. Под конец я все-таки не удержалась и оглянулась назад. Я должна была. Потому, что постоянно чувствовала его присутствие. Блейк оказался прав. Дэймон смотрел в нашем направлении. Но не на меня, а на парня, который сидел рядом со мной. В жесткой линии его подбородка, в холодном блеске его зеленых глаз не чувствовалось ни капли дружелюбия.

А потом взгляд Дэймона переместился ко мне, и я почувствовала, как моя грудь сжалась. Я пыталась вдохнуть, но не могла, потому что чувствовала себя прикованной к месту. Мои губы дрогнули.

Определенно здесь не будет никакого соперничества.

* * *

После занятий мы договорились с Блейком встретиться в «Дымной трапезной». Каждый из нас подъехал туда на собственной машине, и когда мы заходили внутрь, порывы ветра были такими сильными, что слышался треск тех деревьев, которые окружали парковочную стоянку.

Усаживаясь за столиком у камина, я заметила, что щеки Блейка под равномерным загаром покраснели.

– Сомневаюсь, что смогу когда-нибудь привыкнуть к подобным ветрам. Это нечто зверское.

– Точно, – кивнула я, потирая озябшими пальцами локти. – И мне говорили, что зимой в здешних местах бывает много снега.

Во взгляде Блейка блеснул интерес, отчего в его карих глазах засверкали зеленые искры. Однако с сиянием глаз Дэймона это даже сравниться не могло.

– Идеальная погода для сноуборда. Ты катаешься?

– Если я встану на доску, то убьюсь. Я когда-то каталась на лыжах с мамой, но, признаться, опыт оказался не слишком приятным.

Блейк усмехнулся, после чего переключил свое внимание на официантку, принимавшую наш заказ. Удивительно, конечно, но в его обществе я совершенно не нервничала. Мой желудок не сжимался всякий раз, когда наши взгляды встречались. Мое сердце не колотилось. И, честно, я не была уверена, что именно это значило, но все это казалось мне таким непривычно нормальным.

Пока мы ждали мою порцию сырной пиццы и его суп, он рассказал мне немного о серфинге. Я призналась, что не без интереса наблюдала за серфингистами во Флориде, но сама никогда не пробовала заниматься этим видом спорта, потому что не обладала необходимой координацией. Блейк пытался убедить меня, что это не так сложно, как казалось.

Я смеялась. Много. Мы ели не торопясь, переходя от одной темы к другой. И я заметила, что рядом с этим парнем совсем не думала об инопланетянах из другой галактики или о нависшей над нами угрозе, исходившей от Аэрумов или МО. Это был наиболее спокойный и расслабляющий час в моей жизни за последние несколько месяцев.

В самом конце Блейк с задумчивым видом начал отщипывать кусочки от своей салфетки.

Удивленная, я кивнула. Интересно, я что, излучала какие-то особые волны, характерные для блоггеров?

– Да, я люблю книги и часто пишу на них рецензии. – Сделав паузу, я спросила: – Как ты об этом узнал?

Блейк наклонился вперед и, понизив голос, произнес:

– Я интересовался тобой. Понимаю, это не самый умный поступок, но я просматривал информацию о тебе и нашел твой блог. Мне понравилось, как ты пишешь свои отзывы. Очень остроумно. И ты… очень увлечена этим.

Польщенная и, определенно, покоренная тем фактом, что он прочитал мои рецензии, я улыбнулась:

– Спасибо. Блог для меня и правда важен. Большинство людей не могут этого понять.

– О, я очень тебя понимаю. Я тоже в свое время вел блог, посвященный серфингу.

– Да. И я скучаю… и по серфингу, и по блогу – по всей этой особой связи между людьми, разбросанными по всему миру, но при этом разделяющими одну и ту же страсть. Это потрясающее сообщество.

Парень был идеальным. Он не насмехался надо мной по поводу всей этой книжной темы, как Дэймон. Сто очков в его пользу. Я сделала глоток колы и посмотрела в окно. Темные, тяжелые тучи затянули низкое небо почти без остатка.

– Когда я увидела тебя в первый раз, сразу почему-то вспомнила о серфинге. Ты как раз так выглядишь.

– Как серфингист. Волосы, загар – все это… достаточно мило.

Внешность внешностью… но Блейк обладал той самой индивидуальностью, благодаря которой в его обществе – как и в обществе Ди – я чувствовала себя спокойно.

Когда мы вышли из «Трапезной», было уже пять, и я, признаться, удивилась, что пролетело столько времени. Холодный ветер растрепал мои волосы, но я, все еще пребывая под впечатлением после обеда, не слишком обращала внимание на отсутствие куртки.

– Я тоже. – Я теребила в руке ключи, когда мы остановились возле его грузовика.

– Должен признаться, я нечасто вот так вот выставляюсь. – Он прислонился к капоту машины, скрестив ноги. – Я имею в виду то, что я пригласил тебя вот так, на глазах у малознакомых людей.

Ледяной ветер приятно охлаждал мою горевшую физиономию.

Оттолкнувшись от капота, он остановился передо мной.

О господи. Он, что… собирался поцеловать меня? Несколько часов в его компании были приятными, но точно не до такой степени. С моей стороны было неправильным давать ему повод рассчитывать на что-то большее. Я не знала, что происходило между мной и Дэймоном, если вообще что-то происходило… но я точно знала, что не могла делать вид, что я была совершенно свободной. У меня были чувства к Дэймону, наличие которых я не могла бы отрицать, даже если бы сильно хотела, только вот я не знала, что с этими чувствами делать.

Блейк наклонился ко мне еще ниже, и я на мгновение замерла.

Поверх нас гулко задрожали ветки, скрипя под сильным натиском ветра. Потом послышался громкий треск, и я, вскинув вверх голову, увидела, как ломалась толстая ветвь. Мое горло сдавила паника, и я отшатнулась в сторону, понимая, что все это летело прямо туда, где стоял Блейк. Не было никакого шанса, чтобы он успел увернуться, а размеры ветки были такими, что его могло убить.

По моей коже промчалось электричество, потрескивавшее сквозь покровы одежды. Словно в замедленной съемке, я подалась вперед, и мне даже показалось, что крикнула «Стоп!», но, вероятно, все это происходило только в моей голове.

Однако летевшая ветка… остановилась, зависнув прямо над нашими головами.

Глава 6

Ветка висела, покачиваясь в воздухе, словно ее подцепили на невидимую леску. Мое дыхание застыло в груди и, казалось, было не в состоянии прорваться наружу. Я остановила падение ветки. Я это сделала. Паника и ощущение силы током обжигали мои вены, оставляя мой мозг в непроницаемой завесе тумана.

Блейк смотрел на меня, и его глаза были расширены… от чего? От страха? Возбуждения? Он сделал несколько шагов в сторону и только потом поднял взгляд. Ощущение силы покинуло меня в ту же секунду. Тяжелая ветка с треском рухнула вниз, раскалывая под собой асфальт. Мои плечи опали, и я шумно втянула в легкие холодный воздух, чувствуя, как в области глаз вспыхнула острая пульсирующая боль, заставившая меня вздрогнуть.

– Вау… – Блейк провел рукой по коротко остриженным взъерошенным волосам. – Это могло меня… убить.

Я сглотнула, не в силах произнести ни слова. От шока я не могла даже пошевелиться. Через несколько секунд я почувствовала знакомое тепло и покалывание в затылке, но все еще не была в состоянии двигаться. Этот «маленький инцидент» обесточил меня, и пульсировавшая в голове острая боль определенно сигнализировала, что со мной происходило что-то очень нехорошее.

О боже. Мой мозг лихорадочно искал объяснение. Неужели со мной случился инсульт?

– Кэти… все хорошо, – выдохнул Блейк, делая шаг вперед, и его глаза переместились поверх моего плеча.

В этот момент теплая сильная рука сомкнулась вокруг моего запястья.

Мои плечи опали вниз при звуке голоса Дэймона. Медленно обернувшись к нему, я опустила голову, скрывая лицо завесой волос.

– С ней все в порядке? – озабоченно повысив голос, спросил Блейк. – Ветка…

– С ней все хорошо. Ветка просто ее испугала. – Каждое произнесенное Дэймоном слово звучало так, словно он говорил сквозь зубы. – Ничего не случилось.

– Позже. – И Дэймон двинулся прочь, увлекая меня за собой. – Ты в порядке?

Я кивнула, глядя прямо перед собой. Все казалось слишком ярким для пасмурного дня. Слишком отчетливым. Боже… Последние несколько часов были такими идеальными. Нормальными. Пока я все не разрушила. Я так ничего и не сказала, поэтому Дэймон вынул ключи из моих онемевших пальцев и открыл пассажирскую дверь.

Блейк несколько раз окликнул меня, но я не могла заставить себя оглянуться. Я не имела ни малейшего представления о том, о чем он сейчас думал, но точно знала, что вряд ли это было что-то хорошее.

– Садись в машину, – произнес Дэймон тоном, который казался почти мягким, и я на этот раз подчинилась без возражений. Когда он забрался на водительское место и отодвинул сиденье назад, я, наконец, начала выходить из оцепенения.

Не глядя на меня, он завел машину и выехал со стоянки.

– У меня были дела в этом районе. Ди и Адам чуть позже заберут мою машину.

Развернувшись на сиденье, я посмотрела в сторону Блейка. Он все еще стоял возле своей машины так же, как в тот момент, когда мы его оставили. Внутри меня все сжалось, к горлу подступил приступ тошноты, словно я оказалась в ловушке того, что совершила.

– Ты сделаешь вид, что ничего не было. Если он поднимет эту тему, ты скажешь, что он успел уклониться от ветки. Если он хотя бы раз попытается предположить, что ты… что ты остановила эту ветку, ты высмеешь его.

– Мне следует вести себя так же, как это делаешь ты?

– То, что только что там случилось… этого никогда не было. Ты поняла меня?

В машине повисла тишина. На полпути к дому головная боль чуть отпустила и я начала чувствовать себя почти нормально, за исключением ощущения, будто не спала целые сутки. Ни один из нас не проронил ни слова до тех пор, пока Дэймон не остановил машину у самого моего дома.

Он вытащил ключи из замка зажигания и откинулся на спинку сиденья. Затем взглянул мне в лицо. Его глаза скрывала густая челка.

– Нам нужно поговорить. И тебе следует быть честной со мной. Ты не слишком удивилась тому, что только что с тобой случилось.

Он был в ярости, и я не могла его в этом винить. Вдруг я только что раскрыла их всех перед человеком… человеком, который мог пойти к журналистам, мог рассказать всем в школе и который мог привлечь внимание МО. Они могли узнать, что Лаксены обладали особыми способностями. Они могли узнать обо мне.

Мы вошли в пустой дом. В гостиной было тепло, но меня пробивала неконтролируемая дрожь, когда я садилась в кресло.

– Ты собиралась? – Дэймон остановился напротив меня, пальцы его рук сжимались и разжимались. – Когда именно? Перед или после того, как сделаешь нечто такое, что подвергнет тебя риску?

– Я не могла даже представить, что подобное случится! Все, чего я хотела, – это провести несколько часов с парнем…

– С парнем? – рявкнул он, его глаза полыхнули насыщенным зеленым огнем.

– Да, с обычным парнем! – Почему это звучало так странно? Я сделала глубокий вдох. – Мне жаль. Я собиралась прийти к тебе сегодня, но Блейк пригласил меня пообедать, и я просто захотела провести один день в обществе такого же, как я.

Хмурый оскал Дэймона настолько усилился, что я начала опасаться, что его челюсть вот-вот хрустнет.

– У тебя есть друзья, которые являются такими же, как ты, Кэт.

Очевидно, Дэймон услышал в моих словах нечто такое, что я в действительности не имела в виду. На секунду его глаза расширились, и я могла поклясться, что в них промелькнула боль, но уже через пару секунд все угасло.

Мою грудь сдавило чувство вины, вонзавшее в меня свои острые шипы все глубже и глубже.

– Я думаю, что подхватила какую-то инопланетную инфекцию, потому что начала… передвигать предметы, не касаясь их. Сегодня я открыла дверь в класс мистера Гаррисона прежде, чем успела до нее дойти. Он, кажется, посчитал, что всему виной сквозняки.

– Уже неделю. В первый раз это случилось с дверцей шкафа, но я решила, что это просто случайность. Затем, когда мне захотелось чаю, один из стаканов вывалился из шкафа, а чай потек прямо из холодильника. В субботу душ включился прежде, чем я вошла в ванную, двери открывались все выходные, и сегодня утром одежда сама собой вываливалась из шкафа прямо к моим ногам. – Я вздохнула: – В моей комнате сейчас настоящая катастрофа.

– Как ты можешь смеяться? Смотри, что случилось сегодня. Я не собиралась ничего останавливать! То есть мне не хотелось, конечно, чтобы эта ветка рухнула на него, но я остановила ее совершенно неосознанно! Это исцеление… оно изменило меня, Дэймон! Если ты еще не догадался, то я не могла раньше двигать предметы. Со мной что-то не так! Меня все время мучают головные боли, а после них остается ощущение постоянной усталости. Что если я… умираю?

На лице Дэймона мелькнуло удивление, и через секунду он был возле меня, сев на подлокотник кресла. Наши ноги соприкоснулись. Его дыхание касалось моих волос. Я отпрянула, пытаясь установить дистанцию, потому что чувствовала, как мое сердцебиение с каждой секундой набирало обороты.

– Почему тебе обязательно двигаться так быстро? Это… ненормально.

– Извини, Котенок. Для нас двигаться быстро – это естественно. В действительности, мне приходится прикладывать больше усилий для того, чтобы замедляться и казаться «нормальным», как выражаешься ты. Видимо, я просто забыл, что рядом с тобой мне нужно притворяться.

Мое сердце дрогнуло. Почему все, что я говорила в последнее время, было пронизано таким недовольством?

– Потому что я никогда бы не позволил этому случиться.

На его лице промелькнуло такое выражение, словно ему хотелось расхохотаться, и я понимала почему. То, что я говорила, действительно звучало абсурдно.

– Двигать предметы с помощью человеческого разума – вот что невозможно.

– Почему ты не рассказала мне об этом сразу же, как только это случилось в первый раз?

– Я не знаю, – вздохнула я, не в силах отвести от него глаз. – Мне следовало рассказать. Меньше всего я хотела бы подвергнуть вас риску. Клянусь, это случилось ненарочно.

Дэймон отклонился назад, и его зрачки вдруг приобрели люминесцентный блеск.

– Я знаю, что ты сделала это не нарочно. Я бы никогда не стал так о тебе думать.

Мое дыхание замерло, пока он удерживал мой взгляд своими странными, чужими для этой планеты глазами. По коже пробежало предательское покалывание, распространившееся по всему телу. Каждая клеточка моего организма болезненно ощущала его присутствие.

– Я не знаю, являются ли все эти изменения в тебе следствием исцеления или той связи, которая установилась между нами во время нападения Барака… В любом случае, очевидно, что ты используешь часть моих способностей. Я никогда раньше не слышал, чтобы подобное случалось.

– Мы не исцеляем людей. – Дэймон сделал паузу, и его челюсть сжалась. – Я всегда полагал, что это запрещено, потому что может нас рассекретить. Но теперь я начинаю задумываться, нет ли за этим всем чего-то большего. Не запрещено ли это потому, что в процессе исцеления мы… меняем людей.

– Значит, я все-таки превращаюсь во что-то инопланетное?

Все, о чем я могла думать в тот момент, так это о фильме «Чужой», и о том существе, которое выбиралось из желудка людей. Но то, что выберется из меня, будет определенно гореть как шаровая молния или что-то вроде того.

Закрыв глаза, он сделал продолжительный выдох. Его тело вдруг начало терять четкие очертания, и через несколько секунд он уже находился в своей естественной форме, излучая интенсивный красно-белый свет. Его очертания полностью повторяли силуэт человеческого тела, и я знала, что если до него дотронуться, то пальцы будут ощущать мягкое тепло. Мне все еще было странно видеть его в таком состоянии. И это, как ничто другое, опускало меня с небес на землю, напоминая о том, о чем я так часто хотела забыть, – он был чужим для нашей планеты.

«Скажи мне что-нибудь», – шептал его голос, проникая сквозь мои мысли.

В своей естественной форме Лаксены говорили на уровне подсознания.

Его усмешка щекотала меня, согревая изнутри.

«Не вслух, Котенок. Скажи что-нибудь мысленно. Как тогда на Полях».

Когда он вытаскивал меня с того света, я слышала его мысли. Могло ли такое случиться снова?

«Твой свет такой красивый, но он ослепляет меня».

Его свет начал блекнуть, и через секунду он снова стоял передо мной в абсолютно осязаемой форме. Его глаза подернулись хмурым блеском.

– Да, ослепляет. – Я теребила цепочку на шее. – Я теперь снова… свечусь?

Обычно после того, как Лаксены принимали свою естественною форму, на людях оставался отпечаток их энергии.

– Почему ты можешь меня слышать? Так ведь не должно быть?

– Ладно. – Я медленно кивнула. – И как эту связь оборвать?

– Хороший вопрос. – Он потянулся, словно больше не хотел об этом говорить, и его взгляд скользнул по комнате.

– У тебя книги разбросаны по всему дому, Котенок.

– Мне кажется, сейчас это совершенно не важно.

Одна его рука вытянулась, и книга, лежавшая на подлокотнике кресла, перелетела прямо в его ладонь. Когда он перевернул ее и мельком взглянул на обложку, его брови взметнулись вверх:

– «Его прикосновение убивает»? Серьезно? Какие книги ты читаешь?

Я спрыгнула со стула, вырвав у него роман и прижав его к груди.

– Давай, вернемся к тому, что сейчас действительно важно. И перестань трогать мои книги. – Я положила роман туда, где оставила его в последний раз. – Что мы будем делать дальше?

– Я выясню, что с тобой происходит. Дай мне немного времени.

Я кивнула в надежде, что мы располагали достаточным количеством времени. Нельзя было предсказать, что я могла по случайности выкинуть в очередной раз, а рассекретить Ди и всех остальных являлось последним, что я хотела бы сделать.

– Ты понимаешь теперь, что все то, что со мной происходит… это стало причиной того, что мы… что ты…

– Из-за этого ты стал испытывать ко мне интерес.

– Я вполне уверен, что стал испытывать к тебе интерес задолго до этого, Котенок.

– Тогда ты выбирал крайне странные методы, чтобы это демонстрировать.

– Тоже верно, – согласился он. – Я уже говорил, что сожалею о том, как с тобой обращался. – Он вздохнул. – Ты всегда мне нравилась. С того самого момента, как впервые продемонстрировала мне, – Дэймон чуть слышно рассмеялся, – определенную комбинацию пальцев.

– Но до того, как ты впервые меня вылечил, тебе не хотелось проводить со мной больше времени. Возможно, уже после первого нападения мы начали этот процесс… изменения друг друга или что-то вроде того.

– Что с тобой такое? Такое впечатление, ты хочешь во что бы то ни стало убедить себя, что не можешь мне нравиться ни при каких естественных условиях. Это что, каким-то образом облегчает тебе возможность повторять самой себе, что ты не испытываешь ко мне чувств?

– Ты несколько месяцев обращался со мной как с кем-то раздражающим и малоприятным. Извини, что мне трудно поверить в подлинность твоих чувств. – Я села на диван. – И это не имеет никакого отношения к тому, что я чувствую.

– Тебе нравится этот парень, с которым ты была?

– Потому что место рядом со мной было не занято, и это свободный мир, где люди могут выбирать, где они хотят сидеть.

– Там было множество других незанятых мест. Он мог сесть где угодно.

Мне понадобилось несколько секунд, прежде чем я ответила.

– Он в моем классе по биологии. Возможно, он просто чувствовал себя более комфортно рядом со мной, потому что мы оба в этой школе новенькие.

На его лице промелькнуло странное выражение, и уже в следующее мгновение он оказался прямо передо мной.

– Он все время смотрел на тебя. И вполне очевидно, что он хотел провести с тобой время после школы.

– Возможно, я ему нравлюсь, – произнесла я, пожав плечами. – Лесса пригласила его на вечеринку в пятницу.

Глаза Дэймона потемнели до непроницаемого зеленого.

– Я не думаю, что тебе стоит проводить время с ним, пока мы не выясним, что с тобой происходит. То, что случилось с веткой… Мы не можем позволить себе подобных повторений.

– Что? Мне теперь не позволено встречаться или проводить с кем-нибудь время?

– Ладно, как бы то ни было, – я покачала головой, вставая с кресла, – это бессмысленный разговор. Я в любом случае ни с кем не встречаюсь, но если бы я того хотела, меня бы вряд ли остановил твой запрет.

– Думаешь? – Потянувшись, он заправил прядь волос за мое ухо. – Мне кажется, нам еще предстоит это увидеть.

Я отступила, устанавливая между нами дистанцию.

– Я знаю, но если бы это была игра, я бы выиграл. – Силуэт его тела слегка поблек, и через мгновение он оказался в дверях гостиной.

Еще одна проблема, но менее важная в сравнении с иными событиями.

– Да-а, он ведет себя мерзко. Думаю, всему виной его окружение. В тот момент, когда Саймон подошел извиниться, появились его друзья, и он начал рассказывать, что… я на него вешаюсь.

– Возможно, для тебя, но не для меня. – Он сделал паузу, и его плечи выпрямились. – Я разберусь с этим.

Глава 7

Из-за бессонной ночи тригонометрия следующим утром давалась мне особенно паршиво. Ситуацию далеко не облегчал тот факт, что позади меня сидел пришелец ростом метр восемьдесят семь, который молча дышал мне в затылок. Не имело значения, насколько далеко мне удавалось отстраниться: я все равно чувствовала, когда он двигался, когда что-то писал, когда проводил пальцами по волосам.

После первой половины занятия я всерьез задумалась над тем, чтобы сбежать из класса.

Сегодня был второй день, когда Дэймон не тыкал в меня ручкой.

Зато на протяжении всего занятия в мою сторону косился Саймон. Нуждаясь хотя бы в каком-то отвлечении, я испепеляла взглядом его затылок, наблюдая, как его шея заливалась розовым. Конечно же, он чувствовал, что я сверлила его взглядом. Ха. Придурок.

Его каштановые волосы завивались поверх воротника – ему стоило навестить парикмахерскую, потому что в этом городе парни не позволяли своим коротким стрижкам отрастать больше чем на пару-тройку сантиметров. Бледно-серая рубашка натягивалась на его застывших в напряжении широких плечах – явный признак того, что он чувствовал себя некомфортно под моим прожигающим взглядом.

Он тут же скованно отвернулся и, приподняв плечи, шумно выдохнул. Мое раздражение к тому моменту настолько распалилось, что пальцы начали жечь. Этот ублюдок заставил всю школу поверить, что я отношусь к числу легкодоступных девиц. Мой взгляд упал на книгу, лежавшую прямо перед ним. Толстый справочник подлетел вверх и с размаху ударил Саймона по лицу.

От неожиданности мой рот открылся, и я отпрянула назад. Вот черт…

Вскочив на ноги, Саймон уставился на книгу, лежавшую у его ног, словно она являлась неким существом, которого он никогда раньше не видел. Глаза преподавателя сузились, когда он, наконец, определил источник шума.

– Мистер Каттерс, вы хотите чем-то с нами поделиться? – спросил он сдержанно-раздраженным тоном.

– Ч-что? – заикаясь, выдавил Саймон. Он в бешенстве оглядел класс, после чего его глаза снова остановились на учебнике. – Нет. Я случайно сбросил книгу со стола. Извините.

Из разных концов класса послышалось несколько смешков, и когда Саймон, наконец, склонился за книгой, его щеки горели алым. Положив учебник на середину парты, он продолжал не сводить с него глаз.

После того как все успокоились и преподаватель отвернулся к доске, Дэймон ткнул в меня ручкой. Я обернулась.

– Что это было? – прошептал он, сузив глаза, но при этом я не могла не заметить, что уголок его губ дрогнул в еле сдерживаемой усмешке. – Очень-очень плохой Котенок…

* * *

Блейк зашел в класс биологии за несколько минут до звонка. Сегодня на нем была винтажная футболка с изображением «Супер братьев Марио»[4].

– Ужасно? – подсказала я, опершись щекой на руку. У меня не было ни малейшего представления о том, как держаться с ним после случившегося. Для того чтобы вести себя, как ни в чем не бывало, у меня определенно не хватало необходимых навыков.

– Я собирался сказать – уставшей. – Его глаза сузились, и он продолжал на меня смотреть. – С тобой все в порядке?

– Слушай, по поводу вчерашнего. Мне жаль, что я так неадекватно отреагировала. Эта ветка…

– Испугала тебя? – произнес он, и наши взгляды встретились. – Не бери в голову. Меня это тоже порядком шокировало. Все случилась так быстро, хотя… я мог бы поклясться, что ветка зависла в воздухе. – Он склонил голову набок. – Как будто ее подвесили на пару секунд.

Что я могла на это сказать? Нужно отрицать. Отрицать. Отрицать.

– Не знаю. Возможно, ее подхватил ветер или что-то вроде того.

– Да-а, возможно. – На его губах появилась улыбка, и он подмигнул мне. – Что бы там ни было, впереди нас ждет мегавечеринка.

Я слабо улыбнулась в ответ, испытывая облегчение от того, что он сменил тему. Неужели мне так легко все сойдет с рук? Черт. Оказалось, я могла лгать гораздо лучше, чем полагал Дэймон.

– Еще бы. Я бы ни за что на свете такое не пропустил.

– Хорошо. – Я вертела в руке карандаш, вспоминая, что Дэймон запретил мне общаться с Блейком. Плевать. – Я рада, что ты идешь.

Улыбка, появившаяся на губах Блейка, была заразительной. Прежде чем прозвучал звонок, мы еще немного поболтали о вечеринке. Несколько раз его рука касалась моей. Я сомневалась, чтобы это было случайностью. И мне это нравилось, потому что Блейка ничего не заставляло меня касаться, за исключением того, что ему самому хотелось это делать. Я нравилась ему на естественном человеческом уровне, что делало его в моих глазах особенно привлекательным. Хотя его мальчишеская улыбка тоже, конечно, помогала. Да уж… если оставаться до конца честной, то я вполне могла бы представить его по пояс обнаженным, обуздывающим на серфборде волны. И я определенно могла бы с ним встречаться.

Сделав глубокий вдох, я сказала то, что никогда в жизни до этого момента не говорила:

– Ты можешь заехать ко мне перед вечеринкой… если хочешь.

Его ресницы опустились, отбрасывая тень на загорелые щеки.

– Да-а, что-то вроде того. Думаю, ты можешь называть это так, как тебе нравится.

Блейк наклонился ближе, его дыхание казалось удивительно прохладным на моей горевшей щеке.

– Я не уверен, что мне нравится словосочетание «вроде того». Мне нравится идея называть это – свиданием.

Мой взгляд взметнулся вверх, встретившись с его. Тонкие прожилки зеленого в его глазах даже близко не походили на пронзительный нефритовый цвет глаз Дэймона… черт, почему я вообще о нем думала?

Я улыбнулась, уставившись в тетрадь. Значит, свидание. Пусть и не ужин или кино – но все равно свидание. Мы обменялись номерами телефонов. Я написала Блейку свой адрес, чувствуя странную нервозность. Взглянув на него, я обнаружила, что он наблюдал за мной с улыбкой, затронувшей только один угол его рта.

Да уж, вечеринка определенно начинала приобретать интригующие краски.

Я отказывалась думать о том, как отреагирует Дэймон, когда увидит меня в сопровождении Блейка. Но какая-то маленькая часть моего сознания все же задавалась вопросом, не пригласила ли я Блейка только ради того, чтобы это выяснить.

* * *

В четверг после школы Ди устроилась на моем диване и, вертя на пальце кольцо, заговорила приглушенным голосом, чтобы не потревожить отдыхавшую наверху маму.

– Кажется, новый парень к тебе неравнодушен.

Ди улыбнулась, но ее улыбка вышла натянутой.

– Да-а, я так думаю. Меня удивило, что ты действительно хочешь, чтобы он пришел на вечеринку. Я-то полагала…

– Я просто думала, что, возможно, между тобой и Дэймоном… что-то есть.

– О нет. Между нами ничего нет. – Кроме извращенной космической связи и всех наших секретов. Я откашлялась. – Давай не будем говорить о твоем брате. Что случилось с Адамом?

– Адам и я… мы в последнее время пытались чаще быть вместе. Понимаешь, все ожидают от нас, что мы будем парой, и какая-то часть моего сердца неравнодушна к нему. Старейшины знают, что нам уже исполнилось по восемнадцать. Время истекает.

– Как только нам исполняется восемнадцать, мы считаемся достаточно зрелыми, чтобы выбирать партнера.

– Что? – Мои глаза расширились до размеров блюдца. – Выбрать партнера? Ты имеешь в виду для того, чтобы… жениться и заводить детей?

– Да-а, именно для этого. – Она вздохнула. – У нас, конечно, есть еще время до окончания школы, но зная, что нас ожидает, я и Адам решили попытаться выяснить, что мы сами для себя хотим.

Я была все еще в шоке от всей этой «выбрать-для-себя-партнера» темы.

– Старейшины что, диктуют вам, с кем вы должны быть?

– Ну, не то чтобы диктуют… Я бы сказала, они всячески стремятся, чтобы Лаксены выбирали представителей своей расы и исполняли свой первостепенный долг, который заключается в продолжении рода. Я знаю, это звучит дико, но мы… вымираем, Кэти.

– Я понимаю это, но что если ты еще не хочешь детей? Или если ты вдруг влюбишься в какого-нибудь другого парня… в обычного человека?

– Они откажутся от нас. – Ди совершенно неожиданно потеряла четкие очертания и материализовалась с другой стороны кофейного столика. – Они все повернутся к нам спиной. Это именно то, что старейшины бы сделали по отношению к Доусону, если бы он… если бы он все еще был жив и оставался с Бетани. Я знаю, что он все еще был бы с ней. Доусон любил Бетани.

Любовь обрекла Доусона на смерть. Опустив взгляд, я чувствовала, как сжималось мое сердце.

– Они могут заставить тебя уехать или что-то в этом духе?

– Они, конечно, будут делать все, чтобы мы захотели уехать, но это в любом случае невозможно без разрешения МО. Слишком много давления со всех сторон.

Это точно. Мне приходилось переживать только о том, какой выбрать колледж. Но не о том, что меня могут выслать в самое ближайшее время, куда глаза глядят. И Дэймон на самом деле хотел столкнуться со всем этим ради того, чтобы быть со мной? Вероятно, наша связь напрочь лишила его способности здраво мыслить.

– Что же все-таки произошло между тобой и Адамом?

Остановившись напротив телевизора, Ди перебирала свои вьющиеся пряди.

– Вы… что? – Еще пять секунд назад я была уверена, что Ди не испытывала к Адаму ни малейшего влечения.

– Я не знала, что именно к нему испытывала. Да, я, конечно, всегда его уважала, и он очень привлекателен. – Она снова начала мерить гостиную шагами. – Но мы всегда были только друзьями. Или, по крайней мере, я к нему всегда относилась только как к другу. В общем, не знаю, но… что бы там ни было, в какой-то момент я решила, что мне нужно знать, могли ли мы вообще с ним, ну, ты понимаешь… этим заниматься. Я сказала ему, что нам стоит попробовать заняться сексом. Мы так и сделали.

Ди материализовалась прямо возле меня, на диване со стиснутыми ладонями.

– Это было более чем просто хорошо. Немного неловко вначале… – она вздохнула, – ну да, возможно, очень неловко вначале, но потом все… изменилось.

Я не знала, следовало ли мне радоваться за нее или нет.

– Я не знаю. В этом вся и проблема. Он мне нравится, но я не могу понять, происходит ли это потому, что все ждут от меня подобных чувств или же все это является чем-то настоящим? – Она откинулась на подушки, одна ее рука свисала с дивана. – Я даже не понимаю толком, что означает любить. Например, мне казалось, что я действительно его люблю, когда мы этим занимались. Но сейчас? Я не знаю.

– Черт, Ди, даже не знаю, что сказать. Я рада, что… у вас все прошло хорошо.

– Все прошло не просто хорошо. Все прошло потрясающе. – Она вздохнула. – Хочешь знать, насколько это было потрясающе? Я хочу заняться этим снова.

Один ее нефритово-зеленый глаз приоткрылся.

– У меня сейчас странное состояние. Я не нахожу себе места. Все время думаю о нем, теряюсь в догадках, о чем он думает.

– Ну, думаю, что да… Ты ведь с ним сделала это. Теперь тебе, наверное, следовало бы ему позвонить.

Было как-то странно наблюдать за столь… человеческой реакцией со стороны Ди.

– Что-то мне подсказывает, он чувствует то же самое, что и ты.

– Не знаю. Мы всегда были только друзьями, ничего больше. Нам даже никогда не хотелось вместе пойти домой. – Она снова поднялась на ноги. – Но, возможно, он вел себя так только потому, что я не проявляла к нему интереса. Возможно, он всегда чувствовал ко мне что-то большее.

– Позвони ему. – Это был лучший совет из всех, которые я могла дать, если учесть, что у меня совсем не было опыта в этой области. – Постой. Вы ведь предохранялись, верно?

– Я еще совсем не готова иметь малышку Ди. Естественно, мы предохранялись.

Я почувствовала облегчение. Ди покружила возле меня еще немного, а потом удалилась домой звонить Адаму. Я, признаться, все еще прибывала в некотором шоке от того, что Ди приобрела сексуальный опыт. Это был такой большой шаг, даже для пришельцев. По крайней мере, ее опыт оказался потрясающим. Но решиться на секс только для того, чтобы узнать, нравится ли тебе парень? Какая в этом была романтика? Хотя, конечно, кто я такая, чтобы судить? Я была более чем уверена, что позвала одного парня на свидание только ради того, чтобы посмотреть, заметит ли другой. Да уж, я определенно не была той, к кому следовало идти за советом. Бедная Ди.

Когда мама проснулась, мы заказали пиццу, чтобы успеть поужинать, прежде чем она уйдет. В ожидании доставки мы расположились на диване, как в старые добрые времена, когда папа был жив.

– Не забудь, что в субботу у меня целый день свободен. Так что не планируй ничего.

– Отлично. – Она закинула длинные ноги в домашних шлепанцах на кофейный столик.

Она закинула ногу на ногу, но потом снова опустила их на пол.

– Уилл приглашает нас обеих на ужин в честь твоего дня рождения.

– Я сказала ему, что мне сначала нужно удостовериться, не возражаешь ли ты. – Она сделала паузу, сморщив нос. – Это ведь все-таки твой день рождения.

– Восемнадцать бывает только раз в жизни, верно? – Я усмехнулась. – Все хорошо, мам. Давай поужинаем с Уиллом.

– Следует ли мне нарядиться по этому поводу? Раз уж он – доктор и все такое… Ой! Так это что, у нас будет настоящий торжественный ужин, на котором мы будем обсуждать политические и разные светские новости?

– Прекрати это. – Мама улыбнулась, положив голову на спинку дивана. – Я думаю, вы поладите. Он прост в общении и не консервативен во взглядах. Он очень похож…

Несколько минут мы молчали. Мама встретила отца, когда только начинала работать в госпитале во Флориде. Он был ее пациентом – сломал ногу, когда упал с причала, пытаясь впечатлить какую-то девушку. Но со слов папы, в тот момент, когда он увидел маму, имя той девушки мгновенно вылетело у него из головы. Родители встречались шесть месяцев, обручились и поженились в течение года. В скором времени у них появилась я, и на земле не было людей более счастливых, чем они. Даже когда родители ссорились, в их голосах чувствовалась любовь и привязанность.

Я бы многое отдала, чтобы в моей жизни были такие отношения.

Я допила какао и придвинулась к маме. Приподняв тонкую руку, она обняла меня за плечи, и я вдохнула тонкий яблочный аромат крема для тела, которым она пользовалась в осенний период. У мамы была особая привычка менять свои духи и кремы в соответствии с временем года.

– Я рада, что ты его встретила, – наконец проговорила я. – Судя по твоим словам, Уилл – действительно хороший человек.

– Да, это так. – Она поцеловала меня в макушку. – Хочется верить, что твой отец одобрил бы мой выбор.

Отец бы одобрил любого, кто смог бы осчастливить маму. Я была в больнице в тот день, когда врач сказал, что отцу оставалось недолго. Я слышала, как папа говорил маме, чтобы она снова полюбила кого-нибудь. Это было единственным его желанием.

Я закрыла глаза. Такая любовь должна была победить любую болезнь. Такая любовь должна была преодолевать все, что угодно.

Глава 8

Я поправила тонкие черные бретельки в третий раз и в конечном итоге сдалась. Не важно, сколько раз я пыталась их подтянуть, вырез не поднимался ни на сантиметр. Я прекрасно понимала, что платье не подходило мне. Ах, черт… точнее оно подходило слишком хорошо, обтягивая мое тело, как перчатка, и подчеркивая смущающую разницу между моей фигурой и фигурой Ди. Моя грудь в любой момент вечера могла просто выпрыгнуть наружу и сказать всем «привет». Коктейльное платье с завышенной талией плотно облегало мой бюст и мягкими волнами струилось вниз, достигая самых колен.

Только вот нужно было чем-то прикрыть чересчур смелый вырез. Распахнув шкаф, я начала перебирать вешалки в поисках красного кардигана, который бы неплохо сочетался с черным платьем, но среди кипы вещей я так и не смогла его отыскать. Через пару минут я вспомнила, что кардиган находился в сушке.

– Вот черт, – простонала я и поспешила вниз, стуча по ступеням черными высокими шпильками.

Слава богу, что мама уже ушла на работу. Увидев меня в этом платье она либо потеряла бы сознание, либо начала аплодировать. В любом случае, и тот и другой вариант стал бы для меня крайне смущающим. Со двора слышался шум хлопающих дверей и громкий смех. Вытащив кардиган, я встряхнула его несколько раз и накинула на плечи… Что если я сделаю что-то глупое? Например, подниму в воздух телевизор на глазах у всей компании?

Послышался стук. Сделав глубокий вдох, я направилась в холл и распахнула дверь.

Блейк зашел в дом, держа в руках охапку роз. Его глаза медленно прошлись по моему платью.

– Ого, ты выглядишь просто потрясающе. – Улыбнувшись, он протянул мне цветы.

Залившись краской, я приняла розы и вдохнула их свежий насыщенный аромат. Голова немного закружилась.

– Спасибо, они очень красивые. И ты тоже… выглядишь впечатляюще. – Я говорила правду: черный джемпер с треугольным вырезом и рубашка с белым воротником очень шли ему. Я отступила назад, прижимая цветы к груди. Мне никто и никогда раньше не дарил цветов.

– Не хочешь чего-нибудь выпить, прежде чем пойдем?

Блейк кивнул и последовал за мной на кухню. Выбор спиртного был не так уж и велик, поэтому он остановился на любимом вине мамы.

Облокотившись на стойку, Блейк с интересом огляделся по сторонам, в то время как я искала вазу для цветов.

– Мою маму это сводит с ума. Она все время пытается их убрать.

Блейк приблизился ко мне, держа в одной руке пластиковый стаканчик с вином. Его взгляд скользнул ниже, и он потянулся, поддевая пальцем серебряную цепочку и задевая выпуклость моей груди.

– Интересный кулон. Как называется этот камень?

– Обсидиан, – произнесла я. – Мне подарил его друг.

– Очень необычный. – Блейк позволил камню упасть. – Круто.

– Спасибо. – Я коснулась пальцами кулона, пытаясь прогнать из головы возникший при упоминании об обсидиане образ Дэймона. Мой мозг лихорадочно искал другую тему для разговора. – Еще раз спасибо за цветы. Они действительно красивые.

– Я рад, что тебе понравилось. Признаться, у меня были опасения, что я буду выглядеть занудным «ботаником», если подарю тебе букет.

– Ну, что ты. Они безупречны, – улыбнулась я. – Теперь готов идти?

Он допил вино и ополоснул пластиковый стаканчик, прежде чем выбросить его в мусорное ведро. Мама бы это оценила. Аккуратность, конечно, а не то, что он выпил ее вино!

– Да, пойдем, – произнес Блейк. – Только… у меня не очень хорошие новости. К нам в последнюю минуту приехали родственники. Я заехал буквально на полчаса. Извини… мне правда жаль.

– Нет-нет, – покачала головой я, надеясь, что мое разочарование не было слишком заметным. – Все в порядке. Ты ведь узнал о предстоявшей вечеринке всего за пару дней.

– Ты уверена?.. Потому что у меня такое ощущение, будто я тебя кидаю.

– Все нормально. Ты вовсе меня не кидаешь. Ты принес мне розы.

– Я очень надеялся, что мне это зачтется. Поужинай, пожалуйста, со мной завтра.

– Не могу. Обещала маме провести с ней весь день.

– Как насчет понедельника? – спросил он. – Тебе позволяют родители гулять по вечерам в будние дни?

– У меня только мама, но да, она отпускает меня.

– Хорошо. Я видел в городе небольшой индийский ресторанчик. – Блейк наклонился чуть ближе, и я почувствовала исходивший от него легкий аромат лосьона после бритья, что напомнило мне, как мы с Лессой обсуждали запахи. – Как ты на это смотришь?

– Я смотрю на это замечательно. – Кусая губу, я оглянулась. – Ну что, теперь готов?

– То есть… – глаза Блейка встретились с моими, – две вещи. – Еще один шаг с его стороны, и его туфли уже касались моих. Мне пришлось закинуть голову, чтобы видеть его лицо. – И тогда мы сможем пойти.

Я снова почувствовала легкое головокружение, глядя в его глаза.

– Ты должна взять меня под руку. Если у нас с тобой очень короткое свидание, нам нужно сделать так, чтобы оно выглядело правдоподобным. – Он наклонил голову, все еще удерживая мой взгляд. – И поцелуй.

– Мне нужно, чтобы ты помнила обо мне, когда я уйду. Это платье соберет вокруг тебя слишком много парней.

Мое дыхание замедлилось, и я почувствовала, как меня затопило неожиданное любопытство. Если я сейчас поцелую его, буду ли я ощущать то же самое, что испытывала, когда целовала Дэймона? Вспыхнет ли мир огнем?

Я хотела знать… мне нужно было выяснить, могла ли я забыть парня, жившего по соседству, после одного простого поцелуя.

– Хорошо, – прошептала я, медленно кивнув головой.

Его рука коснулась моей щеки, и я закрыла глаза, слыша, как Блейк прошептал мое имя. Мой рот открылся, чтобы хоть что-нибудь сказать, но я не могла произнести ни слова – оставалось только предвкушение и желание потеряться в ощущениях. Сначала его губы коснулись моих совсем легко, словно ожидая моей ответной реакции, и нежный характер этого поцелуя был обезоруживающим. Я закинула руки на его плечи, которые напряглись, когда он снова прильнул к моим губам. И этот следующий поцелуй был более глубоким, и мне показалось, что я плыла на волнах совершенно противоречивых эмоций.

Ощущая воодушевление и некоторое смятение, я ответила на его поцелуй, и руки Блейка опустились на мою талию. Шли секунды, и я все ждала и ждала между поцелуями, когда произойдет что-нибудь – все, что угодно, кроме беспокойства, затапливавшего меня изнутри.

В какой-то момент я почувствовала разочарование… а еще злость и подавленность, которые являлись всем, чем угодно, но только не тем, на что я рассчитывала.

Блейк оторвался от меня, тяжело дыша, и его полные, опухшие губы дрогнули в слабой улыбке:

– Что ж, я определенно буду помнить о тебе, когда уйду.

Опустив подбородок, я моргнула. Ничего неправильного с этим поцелуем не было, за исключением того, что ему чего-то не хватало. Видимо, причина была во мне. Стресс. После всего, что со мной случилось, я слишком сильно задумывалась над тем, что делала. А этот поцелуй случился слишком рано, и я ощущала себя одной из тех своих книжных героинь, которые в отношениях с парнем бросались в омут с головой, не слишком задумываясь о последствиях. Практичная Кэти все еще жила во мне, и ее совсем не обрадовало то, что я только что сделала. Но я переживала не только из-за поцелуя. Мое сердце тоже не было счастливо, потому что оно принадлежало другому.

– Осталось только одно, – произнес Блейк, и его рука нашла мою. – Готова?

Была ли я готова? Мою грудь терзали сомнения. Возможно, если Дэймон увидит меня счастливой рядом с Блейком, он перестанет настаивать на нашей сомнительной связи. Я почувствовала тошноту.

Снаружи было припарковано несметное количество машин, тянувшихся до самого последнего в конце дороги пустовавшего дома.

– Вот черт, а ведь вначале предполагалось, что это будет скромная вечеринка.

Ди определенно превзошла саму себя. Она где-то нашла немыслимое количество бумажных фонариков и развесила их по периметру крыльца. В окнах виднелись зажженные большие свечи, отбрасывавшие мягкие блики по всему дому. В воздухе витал приятный запах яблочного сидра, щекотавший мой нос и напоминавший мне о том, как сильно я любила ароматы осени.

Внутри толпились прибывшие на вечеринку: одни окружали плотным кольцом диван, где двое ребят играли в «Восстание мертвецов»; несколько знакомых лиц зависали на лестничном пролете, смеясь и распивая что-то из красных пластиковых стаканчиков. Блейк и я не могли пройти и двух шагов, чтобы на кого-нибудь не наткнуться.

Ди лавировала среди гостей, исполняя роль хозяйки. Она выглядела очень красиво в изящном белом платье, которое контрастировало с ее темными блестящими волосами и изумрудным оттенком глаз. Когда она увидела наши с Блейком соединенные руки, она с трудом скрыла удивление… или разочарование.

Чувствуя себя так, словно делала что-то неправильное, я освободила ладонь и обняла Ди.

– Правда? Я рада, что тебе нравится. – Она нервно оглянулась через плечо: – Кэти?..

– Парень на сегодняшний вечер. У нас свидание, – пояснил Блейк, снова сжимая мою руку. – Правда, мне придется скоро уйти, но мне все равно хотелось проводить эту девушку.

– Проводить? – Ди взглянула на него, потом на меня. – О’кей. Ладно, я пойду… посмотрю, все ли в порядке. Да-а… – С этими словами она ускользнула прочь, и ее плечи были неестественно напряженными.

Я пыталась не позволить ее разочарованию испортить мне настроение. Она не могла всерьез мечтать о том, чтобы я была с ее братом. Один из них уже когда-то впустил в свою жизнь человека – и что случилось потом.

Из затемненных углов большого дома то там, то здесь раздавались подозрительные звуки, которые, в конце концов, вывели меня из задумчивости. Тут я заметила Адама, следовавшего за Ди сквозь толпу. Я сделала мысленную заметку о том, чтобы спросить у Ди, чем закончился ее звонок.

– Хочешь что-нибудь выпить? – спросил Блейк. Когда я кивнула, он повел меня в направлении столовой, где мы увидели несколько бутылок на выбор. На кофейном столике стоял даже графин с пуншем, настоянный, без сомнения, на алкоголе.

– Там, откуда я приехал, у нас постоянно были такие вечеринки, – произнес Блейк, протягивая мне красный пластиковый стаканчик. – Правда, в пляжных домиках, и от каждого пахло морем и лосьоном для загара.

– Судя по твоему тону, ты скучаешь по прежней жизни.

– Иногда да, но перемены не так уж и плохи. Они делают жизнь интереснее. – Он сделал глоток и закашлялся. – Что они туда добавили? Контрабандный спирт?

– В здешних местах может быть все, что угодно.

Из кухни донеслись громкие смешки. Развернувшись, мы увидели, как из нее с раздосадованным выражением лица вылетела Карисса и направилась прямиком к Ди, показавшейся в дверном проеме.

– Они и твои друзья тоже, – сухо заметила Лесса, нарисовавшись рядом с Ди. Увидев меня и Блейка, она замерла на месте, но уже через секунду справившись с удивлением, она подмигнула.

– Мои друзья не стали бы творить подобного со взбитыми сливками.

При виде ужаса, наполнившего лицо Ди, и любопытства, вспыхнувшего в глазах Лессы, я разразилась хохотом. Глядя на меня, Блейк улыбался так, словно ему нравилось слышать этот звук.

– Что? – Голос Ди казался неестественно высоким, и она метнулась в сторону кухни.

– Мне нужно это видеть, – пробормотала Лесса, следуя вслед за Ди.

Я оглянулась на Кариссу, чьи щеки были такими же алыми, как и ее свитер.

– Ты даже не представляешь, что Донни и Бекка там делают.

– Это не та пара, которая планирует пожениться после окончания школы?

– Да. И я могу тебя заверить, они не ждут свадьбы, чтобы позволить себе очень многие вещи.

– Я не пытаюсь изображать полицию нравов, но, скажи, кто ведет себя подобным образом на глазах у всех присутствующих? – Она сделала глубокий вдох, и ее потемневшие глаза переместились на Блейка. – Привет, Блейк, извини.

– Все нормально. Взбитые сливки должны использоваться исключительно для тортов.

Мне нужно было подумать о чем-то другом, чтобы, наконец, перестать смеяться. Ужасно, конечно, но я все равно находила происходившее забавным. И не важно, что это говорило обо мне самой. Да я и прикалываться на эту тему не могла после того, как в прошлую пятницу настолько потеряла голову, что чуть не начала срывать с парня одежду прямо в библиотеке.

При воспоминании об этом мой желудок сжался и я поспешно оглядела комнату.

От горячей темы нас отвлекли соученики, заговорившие с Кариссой о ее старшем брате, который уже учился в колледже. Для меня это стало мысленной заметкой номер два: будь внимательней к тому, что происходило с твоими друзьями.

Блейк, очевидно, уже успел обзавестись знакомыми, потому что многие ребята подходили к нему перекинуться парой слов, а девчонки то и дело украдкой на него поглядывали. Меня это забавляло, поэтому я оперлась на руку Блейка для создания большего эффекта. Он, казалось, был совсем не против. Его рука поддерживала меня сзади, скользя по тонкому шелку, и через некоторое время Блейк прервался на середине предложения, чтобы, наклонившись, прошептать:

Его рука переместилась ближе к моей талии. Мне нравилось это… чем бы это ни было. Это же нормально, что я хотела быть ближе к парню, флиртовать, веселиться. Целоваться. Все это казалось легким и естественным. Мы смеялись и болтали до тех пор, пока Карисса не исчезла куда-то и Блейку не наступило время уходить.

Я проводила его до двери, и его рука все еще оставалась на моей талии.

– Ужин в понедельник остается в силе? – спросил он, вглядываясь в мое лицо.

– Ну, конечно. Я, правда… – Я стояла спиной к лестнице, но все равно знала в точности до секунды, когда он появился. Воздух изменился, став теплее и тяжелее. Мой затылок закололо.

Он было заулыбался и тут взглянул вверх. Его глаза расширились, и я знала, что там стоял Дэймон. Мне не хотелось поворачиваться, но подобное поведение, наверное, показалось бы странным.

И это было все равно что попасть под удар молнии. Я ненавидела то, как он влиял на меня, и в то же самое время эти ощущения волновали мою кровь. И это было нелегко.

Дэймон был одет неформально, даже, я бы сказала, с некоторой повседневной небрежностью по сравнению со всеми нами, но при этом он все равно выглядел гораздо эффектнее, чем любой парень в доме. На нем были потертые джинсы и футболка с названием какой-то давно забытой группы. Убрав с глаз упавшую прядь волос, он блеснул волчьей улыбкой в ответ на чьи-то слова, и мне казалось, что его нереальные глаза мерцали в тусклом свете свечей. Это был чуть ли не первый раз, когда я видела Дэймона рядом с кем-то, кроме его семьи или нескольких друзей, за пределами школы.

И надо сказать, Дэймон производил на людей одинаковый эффект – не важно, какого пола они были. Я видела, что присутствовавшим хотелось с ним общаться, но в то же самое время, казалось, они боялись приближаться слишком близко. Ребята подходили к нему, но останавливались на расстоянии нескольких метров, в то время как глаза Дэймона… были прикованы ко мне.

На секунду я совершенно забыла про парня, который обнимал меня за талию.

Уже через пару секунд Дэймон остановился напротив нас.

Рука Блейка прижала меня к себе сильнее, когда он подался вперед.

– Мне кажется, мы не успели познакомиться в тот… вечер. Меня зовут Блейк Сандерс. – Он протянул руку.

Дэймон посмотрел на его ладонь, прежде чем его взгляд снова вернулся ко мне.

Тихо рассмеявшись, Дэймон выпрямился – в полный рост он был на целую голову выше Блейка.

– Всегда приятно встретить другого поклонника.

Да уж, Блейк не имел ни малейшего представления, что на это ответить. Чуть заметно покачав головой, он взглянул на меня.

Его губы дрогнули в слабой улыбке, и он наклонился, прижав меня рукой в легком объятии. Чувствуя пристальный взгляд Дэймона, я подняла голову и коснулась губами гладкой щеки Блейка.

Дэймон откашлялся. Блейк мягко рассмеялся в мое ухо:

Бросив в сторону Дэймона последнюю кривую улыбку, Блейк направился к двери. Надо отдать ему должное, парень по-своему умел противостоять Дэймону.

Я взглянула на Дэймона с хмурым выражением лица, в то время как мои пальцы нервно теребили обсидиан на шее.

– Знаешь, ты бы не смог вести себя более по-идиотски, даже если бы попытался.

– Мне казалось, я сказал тебе не общаться с ним.

– А мне казалось, я объяснила тебе, что только потому, что ты мне сказал чего-то не делать, еще не значит, что я не буду.

– Серьезно? – Его взгляд опустился к обсидиану, и он наклонил голову. – Ты выглядишь сегодня очень красиво, Котенок.

Мою грудь сдавило. Просто не обращай внимания, не обращай!

– Думаю, у Ди сейчас много забот. Она проделала грандиозную работу с оформлением дома.

– Не позволяй ей одурачить тебя в том, что касается самостоятельности. Ди узурпировала меня с того самого момента, как я вернулся домой.

– О… – Я была удивлена, потому что с трудом могла представить, как Дэймон развешивал фонарики и при этом их не спалил. – Что ж… вы вместе проделали отличную работу.

Взгляд Дэймона снова опустился, и я почувствовала дрожь под его пронизывающим взглядом. Почему, ну почему Блейку надо было уйти так рано, оставив меня с Дэймоном?!

– Где ты взяла это платье? – спросил он после секундного молчания.

Дэймон нахмурился, и на его лице мелькнуло неодобрение.

Дэймон застыл. Оторвав от него взгляд, я столкнулась глазами с Эш. Удерживая мой взгляд, она лучезарно улыбнулась и, обвив изящной рукой его талию, прильнула к нему так идеально, словно была прекрасно знакома с каждой линией его тела. И это действительно было так. Они встречались и расходились на протяжении нескольких лет.

О, просто сногсшибательно. Он только что спустил всех собак на Блейка, а теперь на нем, совершенно не стесняясь, повисла Эш. И мне совсем это не нравилось. Ирония была такой стервой.

– Очаровательное платье. Оно случайно не из гардероба Ди? – поинтересовалась Эш невинным тоном. – Мне кажется, она купила его несколько недель назад, когда мы вместе ходили по магазинам. Правда, на ней оно выглядело гораздо свободнее.

О, это саднило не хуже, чем ожог медузы. И чем дольше Эш стояла здесь вся такая из себя в своем платье-свитере, заканчивавшемся чуть ниже ее ягодиц, тем сильнее я чувствовала, как по моему позвоночнику ползли досадно необоснованные эмоции.

– Знаешь, мне кажется, ты забыла надеть джинсы или нижнюю юбку под свое платье.

Усмехнувшись, Эш снова переключила внимание на Дэймона.

– Малыш, ты ушел слишком быстро. Мне пришлось обойти весь этаж в поисках тебя. Почему бы нам не подняться наверх и не завершить то, что мы начали?

Ощущение того, что я получила пощечину, было таким реальным – меня почти согнуло пополам. Я не имела ни малейшего представления, откуда взялись такие сильные эмоции и почему я вообще их испытывала. Мне не нравился Дэймон – не нравился. Он мог развлекаться хоть с папой римским – мне было плевать. К тому же я сама совсем недавно целовала Блейка. Но это… это сводившее с ума чувство было прямо здесь, в моей груди, растекаясь в крови и прожигая мои вены.

Сделав шаг в сторону, Дэймон высвободился из объятий Эш, проведя пальцами по груди в области сердца. Он поймал мой взгляд, и я скептически вскинула брови. Он хотел быть со мной? Да-а, казалось, именно так… в перерывах между тем, чем он занимался с Эш. Я резко развернулась, прежде чем успела сказать что-нибудь такое, о чем потом стала бы жалеть. Пока я удалялась, позади меня послышался смех Ди. Дэймон что-то говорил, но голос его утонул в шуме толпы. Мне нужен был свежий воздух и еще оказаться от всех подальше, и я выскочила на крыльцо, на котором было так же многолюдно.

Я совершенно не понимала того, что со мной происходило. Это не могла быть ревность. Это совсем не то, что я чувствовала. У меня только что состоялось свидание с нормальным симпатичным парнем. Не могло быть и речи, чтобы меня каким-то образом задевало все то, что происходило между Дэймоном и Эш.

И тут – когда я перескакивала через две ступени сразу – меня словно молнией поразило. О мой бог. Меня это волновало. Меня волновало… волновало то, что он занимался с Эш теми вещами, о которых я даже на секунду не могла подумать, чтобы это не привело к реальным разрушениям. Моя голова кружилась. Представляя Эш, целующей его, я начинала задыхаться. Что со мной было не так?

Не видя ничего вокруг, я направилась прочь. В какой-то момент, скинув шпильки, я шла по прохладной траве и асфальту, не останавливаясь, до тех пор, пока не оказалась у самого последнего дома в конце дороги. Сделав несколько глубоких вдохов свежего воздуха, я пыталась восстановить самообладание. Часть моего сознания понимала: то, что я чувствовала, было нелепым, но мне все равно казалось, будто мир остановился. Мне казалось, что я вот-вот воспламенюсь и все вокруг начинало становиться одновременно слишком горячим и слишком холодным.

Мое дыхание замерло в груди, и я, закрыв глаза, выругалась. То, что я чувствовала, не было правильным. В последний раз я ощущала такую ревность и обиду только тогда, когда все блоггеры собирались на книжную конференцию в прошлом году, а меня не отпустила мама. Черт, сейчас было даже хуже. Мне хотелось кричать. Мне хотелось вернуться и выдернуть у Эш каждый волосок. Ревность, на которую я не имела никаких прав, прожигала мои вены, уничтожая на корню любую рациональную мысль о том, что я вела себя просто глупо. Моя кровь кипела. Мои ладони были влажными и казались совсем чужими и холодными. Все мое тело содрогалось.

Я стояла там, потерянная среди кружащихся водоворотом эмоций и перепутавшихся мыслей, пока не услышала позади себя звук шагов. Из тени показалась фигура. Отсвет луны бликами заиграл на позолоченно-голубых часах.

Мой желудок рухнул вниз. Какого черта он здесь делал? Неужели Ди его пригласила? Я не рассказывала ей о том, что между нами произошло, но не оставалось сомнений в том, что она слышала сплетни.

– Кэти, это ты? – Он подошел ближе и облокотился на стену дома. Теперь, когда он показался на свету, я заметила, что один его глаз не открывался, заплыв отвратительным фиолетовым отеком. Его подбородок был отмечен синяками, а нижняя губа рассечена.

– Что бы ни было. – Саймон наклонился вперед. – Я пришел сюда, поговорить… с тобой. Ты должна его успокоить.

Мои глаза расширились. Когда Дэймон сказал, что разберется с этой проблемой, он не бросал слов на ветер. Мне, конечно, было жаль Саймона, но это именно из-за и его друзей половина школы относилась ко мне как к девице легкого поведения.

– Ты должна сказать ему, что я не хотел ничего дурного той ночью. Я… сожалею. – Он рывком двинулся вперед, отбросив фляжку. Господи. Дэймон, должно быть, вселял в него реальный ужас. – Ты должна сказать ему, что я все исправил.

Я отступила, почувствовав, как в меня пахнуло волной алкоголя, смешанной с безысходностью.

– Саймон, я думаю, тебе нужно присесть или успокоиться, потому что…

– Ты должна сказать ему. – Он схватил мою руку влажными мясистыми пальцами. – Люди начнут говорить. Я не могу… позволить, чтобы обо мне болтали подобные вещи. Скажи ему или…

Я почувствовала, как мое тело застыло и ярость со скоростью пули пронеслась по моим венам. Никто… никто больше не будет меня запугивать или оскорблять. Никто – ни Саймон, ни кто-либо другой.

– Мой отец – адвокат! – Его руки сжались в кулаки, и Саймон покачнулся. – Он…

И тут в одну секунду случилось сразу несколько вещей.

Саймон навис надо мной, мое сердце рванулось к самому горлу, и воздух сотряс оглушительный треск. Четыре или пять окон, возле которых мы стояли, с дребезжащим звоном покрылись трещинами. Огромные стекла, разломанные на множество сегментов, продержались в вибрирующем состоянии всего несколько секунд, прежде чем, движимые невидимой силой, взорвались, проливаясь на нас ливнем мелких осколков.

Глава 9

Саймон завопил, уклоняясь от летевших стекол.

Скованная абсолютным ужасом, я стояла совершенно недвижимая, наблюдая, как Саймон в исступлении тряс руками, сметая с одежды большинство осколков. Маленькие частички стекла скользили по моим волосам, некоторые опадали, другие запутывались среди сбившихся прядей. Руки саднили так, словно меня избили, и я знала совершенно точно: платье Ди было безнадежно испорчено. Послышался дребезжащий звук, и я, не имея ни малейшего представления, каким образом себя контролировать, наблюдала, как задрожали стекла других окон. Пронзительная боль беспощадно распространяла спазмы по всему моему телу. Послышалась очередная волна оглушительного треска.

Отступая, Саймон переводил взгляд от окон ко мне. Его остекленевшие зрачки были расширены от ужаса.

Я не могла совладать с лихорадочным дыханием, и перед моими глазами все начало плыть красно-белыми пятнами.

Окна второго этажа жалобно скрипели в унисон и вибрировали.

Бледный как полотно, Саймон, запутавшись в собственных ногах, рухнул на землю.

– Нет! Это не так. Я не знаю, что происходит, но это не из-за меня!

Саймон снова поднялся на ноги и, когда я сделала шаг в его сторону, выбросил вперед дрожавшую руку.

– Не подходи ко мне! Держись от меня подальше!

Ошеломленная его словами, я наблюдала, как он, спотыкаясь, скрылся за углом дома. Послышался звук открывавшейся автомобильной двери и рев заведенного мотора. Какая-то часть моего сознания говорила мне, что я обязана его остановить, потому что он был слишком пьян, чтобы садиться за руль.

Но… именно в этот момент над моей головой взорвались стекла второго этажа.

Содрогнувшись, я прикрыла лицо от града стекла, полетевшего вниз и отскакивавшего от меня и от асфальта. Зажмурившись, я прерывисто дышала до тех пор, пока не осыпались все осколки до единого, не в силах двигаться, до смерти запуганная тем, что только что сделала. Я умудрилась не только проявить свои безумные способности, но еще чуть не превратила Саймона в подушечку для иголок. Боже, это был конец всему.

Прошли минуты, прежде чем я выпрямилась и начала осторожно прокладывать путь через разбитое стекло по направлению к деревьям, высаженным лесополосой вдоль дороги. По моему лбу стекала струйка холодного пота, и страх перед потенциальными последствиями тисками сковывал желудок. Что я только что натворила?! Когда показались очертания моего дома, я почувствовала в области шеи легкое покалывание. Ветки и листья захрустели, и, оглянувшись, я увидела, как Дэймон замедлил шаг. Он приблизился ко мне, остановившись на расстоянии пары метров.

Прошло несколько секунд, прежде чем я смогла заговорить.

– Что? – Дэймон двинулся ближе, и его глаза расширились. – Да ты вся в крови. Что случилось? – Он замер. – Где твои туфли?

Через секунду Дэймон стоял рядом со мной, стряхивая с моих волос крошечные частицы стекла.

Подняв голову, я втянула в легкие резкий холодный воздух. Мою грудь сдавливала невыносимая паника.

– Я вышла подышать свежим воздухом и наткнулась на Саймона…

– Это он сделал с тобой это? – Его голос был таким низким, что мое тело содрогнулось.

– Нет! Нет. Я встретила его совершенно случайно, и он был очень расстроен из-за тебя. – Я сделала паузу, вглядываясь ему в лицо. – Он сказал, что ты его… избил?

– Так и есть. – В его голосе не слышалось сожаления.

– Дэймон, ты не можешь избивать парней только потому, что они говорят обо мне плохо.

– На самом деле могу. – Его пальцы сжались и разжались. – Он заслужил это. Я не собираюсь лгать. Он получил свое за то, что распускал о тебе грязные сплетни. Ему следует отвечать за свой треп.

Я не имела ни малейшего представления, что на это ответить.

– Он знал, что делал, когда обливал тебя грязью. Верно? – Глаза Дэймона казались такими же темными, как тени, в которых мы стояли. – Я не собираюсь позволять какому-то человеческому недоноску безнаказанно трепаться на твой счет, особенно Каттерсу или его друзьям.

– Вау, – пробормотала я, несколько раз моргнув. Иногда я забывала, каким до ужаса пугающим мог быть Дэймон-защитник. – Я не думаю, что мне следует тебя благодарить, потому что все это кажется таким неправильным, но, м-м… спасибо.

– Сейчас это уже не важно. Что с тобой произошло?

Сделав несколько глубоких вдохов, я рассказала ему обо всем, и когда, наконец, закончила, Дэймон, обхватив мои плечи одной рукой, притянул меня к своей груди. Я не сопротивлялась, прижимаясь к нему лицом, цепляясь пальцами за его тело и чувствуя себя в его объятиях безопаснее, чем где бы то ни было. И я не могла винить в этих ощущениях нашу связь, потому что даже до того, как она сформировалась, я чувствовала себя в его руках, как в убежище.

– Я знаю, что ты сделала это не нарочно, Котенок. – Его ладонь успокаивающе гладила мою спину. – Саймон был пьян. Скорее всего, что он вообще ничего не вспомнит. И если даже вспомнит, ему никто не поверит.

– Да. Люди решат, что он сумасшедший. – Дэймон отстранился, наклонив голову так, что наши глаза оказались на одном уровне. – Никто ему не поверит, хорошо? И если он раскроет рот, я…

– Ты ничего не станешь делать. – Я освободилась, шумно выдохнув. – Думаю, ты и так запугал парня до полусмерти.

– Очевидно, что нет, – пробормотал Дэймон. – О чем ты вообще думала, когда шла туда? Ты была расстроена. Почему?

Жар прилил к моим щекам, и я отпрянула от него и снова зашагала в направлении своего дома. Измученно выдохнув, Дэймон догнал меня.

– Я вполне в состоянии дойти до дома без твоей помощи, спасибо большое.

Он поднял ветку, чтобы я могла под ней пройти.

– В любом случае, разве ты не должен сейчас развлекать нашу драгоценную Эш?

Он посмотрел на меня так, словно у меня вместо одной головы, выросло две. Я тут же осознала свою ошибку.

– Нет. Это не имеет никакого отношения ни к тебе, ни к ней…

– Ты ревнуешь. – В его голосе слышалось самодовольное удовлетворение. – Я определенно выиграю этот спор.

– Я? Ревную?! Ты потерял рассудок. Насколько помню, это не я совсем недавно пыталась запугать Блейка.

Он схватил меня за руку, остановив в тот момент, когда показался порог дома.

Я дернула руку, но у меня не получилось освободиться от его хватки.

– Ты лжешь, и твои горящие щеки – неопровержимое этому доказательство.

Я замотала головой, не в силах сдержать душившую меня горечь:

– Ты целовал меня несколько дней назад, а сейчас развлекаешься с Эш? Это считается для тебя нормальным? Менять девушек, как перчатки?

– Нет. – Он продолжал удерживать мою руку. – Я не считаю это нормальным. И я не делаю этого.

– Да-а. Мне не хотелось бы тебя расстраивать, но именно это ты и делаешь. – Точно так же, как и я. Что я творила? У меня не было никаких прав злиться на него, когда я сама делала то же самое. Но я все равно злилась. Боже. Это было верхом абсурда. – Извини… Господи, я веду себя как истеричка. Ты можешь, конечно же, делать все, что тебе заблагорассудится. У меня нет прав…

– Хорошо. Ты не имеешь ни малейшего представления о том, что происходит между мной и Эш. Мы с ней просто разговаривали. Она разыграла перед тобой спектакль, Кэт.

– Как скажешь. – Я развернулась в сторону дома. – Я не ревную. Мне плевать, если ты и Эш днями и ночами делаете инопланетных детей. Мне плевать. И честно, если бы не наша идиотская связь, тебе бы даже не понравилось меня целовать.

Дэймон неожиданно оказался напротив меня, и я невольно сделала шаг назад.

– Ты думаешь, я не получал удовольствие, когда целовал тебя? Что я не думаю об этом чуть ли не каждую минуту с тех самых пор? И я знаю, что ты думаешь об этом тоже. Просто признай это.

Мое замершее сердце пыталось снова начать биться.

– О, ради всего святого!.. Да, я думала. Думала! Хочешь, чтобы я написала для тебя это? Отправила тебе электронное или бумажное письмо? Возможно, тогда ты, наконец, почувствуешь себя удовлетворенным?

– А тебе не обязательно быть здесь. Тебя ждет Эш.

– Кэт. – Он покачал головой, в его голосе слышалось мягкое отрицание.

– Это не имеет значения. – Я сделала глубокий вдох. – Можем мы просто об этом забыть? Пожалуйста?

Раздосадованная, я устремилась к дому, почти ожидая, что он остановит меня, но, пройдя несколько шагов, я осознала, что Дэймон не собирался этого делать. Мне пришлось побороть в себе непреодолимое желание оглянуться и проверить, стоит ли он все еще на том же месте. Но на сегодняшний день я и так уже опозорила себя в достаточной степени. Только подумать: устроила настоящую истерию из-за Эш и Дэймона; убежала, куда глаза глядят, с вечеринки; и почти обезглавила Саймона. Все это до наступления полуночи.

Глава 10

Наступление восемнадцатилетия не являлось чем-то таким уж необыкновенным, как мне представлялось, когда я была ребенком, но некоторые приятные вещи все-таки случились, благодаря чему я провела почти весь день, не вспоминая о событиях прошлой ночи. Сначала позвонил Блейк, и мы с ним мило поболтали некоторое время, а потом – о Боги – я получила в подарок новенький блестящий лэптоп с уже установленными в нем всеми жизненно необходимыми приложениями.

Разумеется, прежде чем приступить к чему бы то еще, я сначала заглянула в свой блог и написала быстрый пост «Я вернулась!». Огромная часть моей жизни снова вернулась на круги своя. Правда, мама очень быстро оторвала меня от любимой игрушки, и я провела весь остаток первой половины дня, преодолевая вместе с ней огромное расстояние до ближайшего итальянского ресторана «Олив Гарден», где мы обедали с Уиллом.

Мистер Майклз оказался на удивление деликатным и внимательным человеком. Честно, я не знала, что и думать. Во время обеда он ни разу не выпустил маминой руки. Это было мило с его стороны, и он производил впечатление импозантного интересного человека, но все равно было как-то странно видеть маму с другим мужчиной. Намного более странно, чем я ожидала. Но надо отдать должное его внимательности – он подарил мне подарочный купон в книжный магазин. И этот жест, разумеется, принес ему немало бонусных очков.

Традиционный торт-мороженое на этот раз был приготовлен по особому рецепту, и Уилл, разумеется, выказал желание заехать к нам домой на чай.

– Смотри, – произнес он в процессе разрезания торта, взяв нож у мамы. – Если ты смочишь лезвие горячей водой, резать будет легче.

Мама просияла, глядя на него так, словно он только что изобрел лекарство от рака. Я слушала их разговор, сидя за столом, и очень старалась не закатывать глаза.

Через пару минут Уилл поставил передо мной блюдце с моей порцией угощения.

– На здоровье. Кстати, я рад, что ты полностью восстановилась после инфекции. Никому не хочется болеть на свой день рождения.

– А вот и наши порции, – улыбаясь, произнесла мама, и они сели за стол рядом со мной.

Мама, разумеется, не отрывала от мистера Майклза глаз до тех самых пор, пока не пришло время собираться на работу. Когда она поднялась наверх, Уилл остался со мной на кухне и продолжил неторопливо доедать свой торт. Как и следовало ожидать, напряженное молчание между нами за несколько минут приобрело эпический размах.

– Тебе нравится, как проходит твой день рождения? – наконец спросил он, вертя вилку длинными пальцами.

Я проглотила последний кусочек хрустящей серединки – единственной частью в таком торте, которую я ела.

Уилл поднял бокал, наклонив его в мою сторону.

– Предлагаю выпить за то, чтобы впереди нас ожидало еще много таких торжественных мероприятий, – произнес он. Я взяла свой стакан и чокнулась с ним. Уилл улыбнулся, отчего вокруг его глаз заплясали лучистые морщинки. – Я планирую быть здесь, чтобы разделить все предстоящие торжественные моменты с тобой и твоей мамой.

Не зная, как относиться к тому, что он собирался принимать активное участие в нашей жизни, я опустила стакан и закусила губу. Мне очень хотелось порадоваться за маму, но, с другой стороны, мне казалось, что я предавала отца.

Уилл откашлялся и, склонив голову набок, внимательно за мной наблюдал. Он был полон воодушевления, от чего его глаза просветлели и теперь казались такими же серыми, как мои.

– Я знаю, что тебе, скорее всего, все это не очень нравится. Келли рассказывала, как близка ты была с отцом. Я могу понять, что у тебя нет особого желания видеть меня в своей семье.

– Я не против ваших отношений, – произнесла я, стараясь проявить честность. – Просто, все это… нечто совсем другое.

– По-другому – не значит хуже. В жизни всегда происходят перемены. – Он сделал глоток, взглянув на дверь. – Твоя мама – необыкновенная женщина. Я понял это сразу же, как только она пришла работать к нам в госпиталь, но именно в ту ночь, когда на тебя напали, наши профессиональные отношения переросли в нечто большее. Я рад, что был тогда рядом с ней. – Он сделал паузу, и на его губах появилась улыбка. – Странно, как нечто ужасное может в итоге привести к чему-то хорошему.

Его улыбка стала еще шире, приобретая почти снисходительный оттенок. Возвращение мамы положило конец его крайне странной попытке завязать со мной дружеские отношения… или же обозначить свою территорию. Он продолжал занимать все мамино время до тех пор, пока не пришла пора уезжать на работу. Когда я подошла к окну, мне пришлось наблюдать, как они поцеловались, прежде чем разошлись по разным машинам. Жесть.

Вечером я, конечно же, не смогла отказать себе в удовольствии и подготовила быстрый обзор книг для понедельника, а потом более длинный для вторника. Второй обзор оказался больше только потому, что я не могла остановить переполнявший меня поток эмоций относительно одного из персонажей. Мне кажется, у меня снова появился книжный бойфренд, и звали его Тодд. С ума сойти.

Закончив с блогом, я включила телевизор и установила режим, при котором на фоне не включенного экрана играла только музыка. Выбрав канал, который предлагал хиты восьмидесятых, я увеличивала громкость до тех пор, пока полностью не уверилась, что не смогу расслышать собственных мыслей. Собралось много стирки, которая требовала внимания, да и кухне не мешала основательная генеральная уборка. Жаль, что возиться с саженцами было слишком поздно. Работа с землей, как ни что другое, всегда помогала мне прояснить свои мысли, но осенне-зимний период в этом плане был мертвым сезоном. Заглянув в шкаф, я переоделась в удобные трикотажные шорты и майку с длинными рукавами, а потом для завершения образа натянула достигавшие до самых колен носки с нарисованными оленями.

Переходя из одной комнаты в другую, я словно на коньках скользила по деревянному полу, подбирая разбросанные вещи, потом закинула белье в стиральную машину, подпевая звучавшей в тот момент из гостиной песне.

– «Чувствуя землю под собой, я охочусь. За тобой».

Запустив процесс стирки, я выскочила из прачечной и направилась в холл, размахивая над головой руками в такт песни, как одна из тех смазливых розовых марионеток в фильме «Лабиринт»[5].

– «На запах и звук ворвусь. Теряюсь и вновь нахожусь. И я голоден, как волк. Капканы на линии – это… бла, бла, бла – диссонанс в идиллии… или что-то там еще… Зубы жадно стучат, истекаю слюной, я охочусь за тобой…, и я голоден, как волк».

Тут я почувствовала, как по затылку затанцевало подозрительное тепло…

– На самом деле, «я рычу и вою в погоне за тобою», а не бла-бла-бла, что-то там еще.

Испуганная до полусмерти глубоким голосом, я вскрикнула и резко обернулась. Мои ноги поскользнулись на секции отполированных до блеска досок, и я с размаху шлепнулась на пол.

– О господи! – задохнулась я, прижимая руку к груди. – Думаю, у меня сердечный приступ.

– А я думаю, ты ушибла пятую точку. – В голосе Дэймона слышался смех.

Распластавшаяся вдоль всего узкого коридор, я пыталась отдышаться.

– Что за черт?.. Ты всегда заходишь в чужие дома без спроса?

– И наблюдаю за тем, как девушки за какие-то несколько секунд умудряются исковеркать песни до неузнаваемости? Ну, да, конечно, это обычное для меня дело. На самом деле я стучался несколько раз, но услышал, что ты… поешь, а дверь была не заперта. – Он пожал плечами. – Поэтому я просто позволил себе войти.

– Понятно, – буркнула я и, поднявшись на ноги, поморщилась. – О боже, возможно, я и правда ушибла «пятую точку».

– Надеюсь, что нет. Я к ней очень неравнодушен. – Он блеснул усмешкой. – Твои щеки покраснели. Ты уверена, что не шлепнулась лицом вниз?

– Сомневаюсь. – Его взгляд прошелся по мне до самых пальцев ног. Его брови изогнулись. – Очаровательные носки.

Он облокотился на стену, засунув руки в карманы джинсов.

– Я не вламывался. Дверь была не заперта, и я, услышав музыку, предположил, что ты здесь одна. Почему ты занимаешься стиркой и распеваешь песни восьмидесятых на свой день рождения?

– Как… как ты узнал, что сегодня мой день рождения? Я не говорила тебе. По-моему, я не говорила об этом даже Ди.

На лице Дэймона появилось самодовольное выражение, которое не сулило ничего хорошего ни ему, ни мне.

– В ту ночь, когда на тебя напали у библиотеки и я поехал в госпиталь с тобой, помнишь? Когда ты предоставляла свои персональные данные, я находился рядом.

– Серьезно? – произнесла я, глядя на него. – И ты запомнил?

– Да. В любом случае… почему ты занимаешься уборкой в свой день рождения?

Я до сих пор не могла поверить, что он помнил.

– Очевидно, потому что я вот такая вот… отстойная особа.

– Это действительно отстой. О, ты слышишь?! – Его блеснувшие глаза метнулись в сторону гостиной: – «Глаз тигра». Ты не хочешь подпеть и этой песне тоже? Возможно, ты могла бы даже пробежаться вверх по лестнице, качая руками над головой?

– Дэймон. – Я прошла мимо него в гостиную и подобрала пульт, чтобы сделать музыку потише. – Серьезно, чего ты хочешь?

Через секунду он оказался позади меня, что заставило меня сделать неловкий шаг в сторону. Со мной происходили странные смешные вещи, когда я находилась так близко к нему.

– Что? – Я была шокирована, испугана и еще больше шокрована. – Ты снова собираешься извиняться? Я даже не знаю, что на это сказать. Вау.

– Я знаю, что у тебя вызывает крайнее удивление тот факт, что у меня тоже есть чувства и что я время от времени могу испытывать дискомфорт относительно последствий своих поступков.

– Ого! Подожди. Мне нужно это зафиксировать. Одну секунду, я только возьму телефон!.. – Развернувшись, я начала просматривать стол в поисках сотового, которого, разумеется, никогда не было на месте в нужный момент.

– Кэт, ты не слишком облегчаешь мне задачу, я серьезно. Это… непросто для меня.

Я закатила глаза. Ну, конечно, извинения – крайне непростая задача для него.

– Ладно. Извини. Хочешь присесть? У меня есть торт. Он, возможно, мог бы немного смягчить для тебя дискомфорт ситуации.

– Меня ничего не сможет смягчить, – прокомментировал Дэймон, вскинув бровь. – Я холоден, как айсберг.

– Безе и мороженое. С вкуснейшей хрустящей карамельной серединкой.

– О’кей. Возможно… это может сработать. Хрустящая серединка – моя любимая часть в тортах.

На кухню мы шли в странном неловком молчании. Подойдя к холодильнику, я подхватила со стойки резинку для волос и завязала хвост.

– Итак, сколько тебе отрезать? – поинтересовалась я, вытаскивая торт на стол.

– Могу отрезать столько, сколько пожелаешь. – Я вытащила из ящика нож и отмерила порцию, которая, как мне показалось, могла бы его полностью удовлетворить.

– Больше, – произнес он, зависнув над моим плечом.

Я пододвинула нож на несколько сантиметров.

Я закатила глаза и продвинула нож еще дальше. Дэймон удовлетворенно кивнул:

Нож ни в какую не хотел сотрудничать с моими руками, когда я пыталась отрезать половину торта. Лезвие погрузилось совсем на чуть-чуть и дальше уже не двигалось ни на сантиметр.

– Как я ненавижу разрезать все эти безумные кондитерские изделия.

– Давай я помогу тебе. – Дэймон потянулся, и наши руки соприкоснулись, когда он забирал у меня нож. По коже пробежало электричество.

– Тебе нужно смочить его горячей водой. Тогда он будет легко резать.

Отступив в сторону, я передала весь процесс полностью в его руки. Дэймон совершил то же самое, что совсем недавно делал Уилл, и нож начал беспрепятственно проходить сквозь мороженое.

Примечания

1

Pac-Man – японская комьютерная игра, вышла в 1980 г. – Здесь и далее примеч. ред.

2

«На Западном фронте без перемен» (нем. Im Westen nichts Neues) – знаменитый роман классика ХХ века Э.-М. Ремарка, написанный в 1929 г.

3

Salisbury steak – гамбургер из говяжьего фарша, который готовится на гриле, изобретен в XIX в. американским врачом Дж.-Г. Солсбери как часть низкоуглеводной диеты.

4

«Супербратья Марио» (англ. Super Mario Bros.) – первый в истории Голливуда художественный фильм, снятый в 1993 г. по мотивам видеоигры (1985 г.).

5

«Лабиринт» (англ. Labyrinth) – фантастический фильм, снятый в 1986 г. американским режиссером и автором «Маппет-шоу» Дж. Хенсоном, продюсер Дж. Лукас.

«Оникс» » Дженнифер Арментраут » серия «Лаксены #2» » Любовно-фантастические романы

Дженнифер Ли Арментроут
Оникс

Глава 1

* * *

Глава 2

* * *

* * *

Глава 3

* * *

Глава 4

* * *

Глава 5

* * *

Глава 6

Глава 7

* * *

* * *

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечания

1

2

3

4

5

«Оникс» » Дженнифер Арментраут » серия «Лаксены #2» » Любовно-фантастические романы

Дженнифер Ли Арментроут Оникс

Глава 1

* * *

Глава 2

* * *

* * *

Глава 3

* * *

Глава 4

* * *

Глава 5

* * *

Глава 6

Глава 7

* * *

* * *

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечания

1

2

3

4

5

Дженнифер Ли Арментроут
Оникс