Клайв Касслер, Томас Пери

Гнев майя

Глава 1

Рабинал, Гватемала, 1537 год

На столе каморки в здании доминиканской миссии горела свеча: брат Бартоломе де Лас Касас не ложился далеко за полночь. Сон подождет – нужно внести записи за сегодняшний день в отчет для епископа Маррокина. Убедить церковное начальство в успехе доминиканцев в Гватемале можно, только тщательно документируя каждый шаг. Но сперва – другая работа. Лас Касас снял черную накидку, повесил на деревянный колышек у двери и постоял с минуту, прислушиваясь к голосам ночных птиц и стрекоту насекомых в неподвижной тишине ночи.

Шагнув к стенному шкафчику, брат Бартоломе открыл его и достал бесценный манускрипт. Его и два других монаху дал Кукулькан, наследник древнего рода, славившийся среди майя своей ученостью. Книга и чистый лист пергамента легли на стол. Сегодня – важный этап многомесячного труда.

Великолепный фолиант открылся на странице, разделенной на несколько частей. Шесть изображений фантастических человекоподобных существ – очевидно, богов майя, – и под каждым причудливые символы, по словам Кукулькана, письмена его народа. Сами листы были белыми; для картинок использовались красная, зеленая, желтая и изредка синяя краски, для символов – черная. Очинив перо как можно тоньше, Лас Касас расчертил пергамент на такие же шесть вертикальных колонок и принялся скрупулезно копировать содержание страницы. Труд нелегкий, требующий предельного внимания и терпения, но Лас Касас видел в нем такую же часть своего служения, как и в двухцветном одеянии – белой рясе, символизирующей чистоту, и черной накидке, означающей покаяние. Доминиканец не имел представления ни о значении символов, ни об именах мифических богов, но твердо знал, что содержание манускрипта должно помочь церкви лучше понять души своих новых членов.

Мягкое и постепенное обращение майя Лас Касас считал своим личным долгом, своей епитимьей. Когда-то он прибыл в Новый Свет не с миром, но с мечом. В 1502 году он приплыл на Эспаньолу[1], сопровождая нового губернатора, Николаса де Овандо, и получил во владение энкомьенду – землю вместе с теми, кто на ней жил. Все зверства завоевателей, которые он наблюдал десять лет, не смогли вразумить его. Уже приняв сан, в 1513 году он отправился вслед за ними на Кубу, где ему также перепала часть добычи в виде земель и рабов. Стыд и раскаяние до сих пор терзали его, когда он возвращался мыслями к тому времени.

Только год спустя Лас Касас покаялся перед самим собой в том, что соучаствовал в величайшем грехе, и взялся исправлять содеянное. Никогда ему не забыть того дня, когда он решительно отринул прошлое, возвратив своих рабов-индейцев губернатору. Воспоминание и теперь саднило, будто старый ожог. Вернувшись в Испанию, доминиканец стал искать у властей защиты для угнетенных. С тех пор прошло двадцать три года, и все это время он неустанно трудился, пытаясь загладить зло, совершенное им самим или с его молчаливого согласия…

На то, чтобы скопировать страницу, понадобилось несколько часов. Наконец, исписанный пергамент лег, вместе с остальными, под стопку проповедей. Пора было двигаться дальше. Лас Касас взял другой лист, дождался, пока потревоженное движением пламя свечи выровняется, обмакнул перо в чернильницу и вывел дату: «23 января 1537 года от Р. Х.». Вдруг рука доминиканца замерла – снаружи донеслись звуки, слишком знакомые ему и мгновенно приведшие его в ярость. Взвод солдат на марше: сапоги бухают по сырой земле, бряцают шпоры, рукоятки мечей лязгают о кирасы.

– Боже мой, неужели опять… – пробормотал монах. – Господи, молю тебя! Не здесь!

Предательство! Губернатор Мальдонадо нарушил свое обещание – если индейцев удастся умиротворить и обратить в христианство, их земли не отдадут новоприбывшим колонистам и, самое главное, солдаты не сунут сюда носа. Они не смогли покорить здешние племена силой оружия и не смеют поработить их теперь, когда миссионеры завоевали их дружбу.

Набросив накидку, Лас Касас распахнул дверь и кинулся по примыкавшей к зданию галерее. Кожаные сандалии зашлепали по кирпичной дорожке. Прямо напротив церкви отряд кавалеристов в полном боевом облачении, с мечами и пиками, раскладывал костер. Пламя сверкало на доспехах из толедской стали.

Лас Касас рванулся вперед, размахивая руками и крича:

– Что вы делаете?! Как вы посмели разводить огонь посреди миссии?! Здесь все крыши соломенные!

Почтительно наклонили головы при виде монаха только двое или трое – конкистадоры, профессиональные воины, знавшие, что заедаться с главой миссии доминиканцев нет смысла: ни денег, ни авторитета им это не добавит.

Солдаты расступались перед налетевшим на них монахом, ничего не отвечая.

– Где ваш командир? – потребовал тот. – Я – отец Бартоломе де Лас Касас!

Он нечасто прибегал к авторитету своего сана, но, в конце концов, он ведь священник – первый, получивший это звание в Новом Свете.

– Я желаю видеть вашего командира!

Два солдата повернулись в сторону высокого человека с черной бородкой и в доспехах побогаче, чем у остальных, с золотым филигранным узором. По команде офицера отряд построился в четыре шеренги. Лас Касас протиснулся вперед.

– По какому праву вы врываетесь на территорию миссии среди ночи?! Что вам здесь нужно?

Офицер бросил на него скучливый взгляд.

– У нас задание, брат Бартоломе. Со своими жалобами обращайтесь к губернатору.

– Он обещал мне, что солдаты никогда у нас не появятся.

– Видимо, это было до того, как он узнал о дьявольских книгах.

– Дьявол не в книгах, глупец! Зачем вы здесь?! Кто вас сюда послал?

– Слухи о языческих писаниях дошли до фра Торибио де Бенавенте, и он обратился к губернатору за помощью.

– Бенавенте? Но он не имеет к нам никакого отношения. Он даже не доминиканец, а францисканец.

– Ваши внутренние дрязги меня не касаются. Мое дело – найти и уничтожить зловредные книги.

– Они не зловредные! В них – знания этих людей, все о них, их предках и соседях, их воззрения, язык и представления о мире. Майя тысячелетиями жили здесь, их книги – бесценный дар для грядущих поколений. Нигде больше не отыскать сведений, содержащихся на их страницах!

– Вы введены в заблуждение, брат. Я своими глазами видел несколько – там только образы и знаки бесов и демонов, которым поклонялись эти язычники.

– Мы убеждением обращаем их в истинную веру, одного за другим – не как францисканцы, крестящие скопом десять тысяч. Старые боги майя теперь для них не более чем пустые символы. За короткое время мы добились значительного успеха – так не разрушайте же наши достижения, не заставляйте их видеть в нас дикарей.

– Это мы-то дикари?!

– Да. Те, кто уничтожает произведения искусства, сжигает книги, убивает людей, которых не понимает, и порабощает их детей, – дикари.

Командир повернулся к солдатам.

– Уберите его от меня.

Трое, взяв Лас Касаса под руки, со всей возможной почтительностью оттащили святого отца.

– Прошу вас, – шепнул один по дороге, – держитесь от него подальше. Он получил приказ и скорее умрет, чем не выполнит его.

Сделав несколько шагов назад, они развернулись и бросились к остальным.

Лас Касас кинул последний взгляд на сооружаемый громадный костер. Солдаты бегали туда-сюда, разламывая все деревянное, что попадалось под руку, и швыряя в пламя, взвивавшееся к самому небу. Они сами больше походили на бесов, чем все божки в книгах майя. Доминиканец торопливо двинулся вдоль глинобитных стен, стараясь оставаться в тени. Расчищенная территория миссии скоро закончилась, дальше через джунгли вела только узкая тропинка. Густые заросли смыкались над головой, будто свод пещеры.

Спустившись к реке, Лас Касас увидел, что многие индейцы покинули свои хижины и собрались у костра. Прибытие странных чужаков встревожило их; они обсуждали, что делать.

– Это я, брат Бартоломе, – окликнул он, говоря на киче – языке здешних майя. – В миссии солдаты.

На пороге одной из хижин он заметил Кукулькана. До того, как прибыть в миссию, тот был одним из правителей Кобана, и прочие тянулись за ним.

– Мы видели их, – проговорил он. – Чего им нужно? Золота? Рабов?

– Они пришли за книгами. Ваши письмена непонятны им, но им сказали, что в них одно только злое колдовство. Они здесь, чтобы уничтожить все рукописи, которые только найдут.

По толпе пронесся ропот и восклицания ужаса. Люди не понимали смысла услышанного – это было все равно что вырубить деревья, осушить реки или заслонить солнце на небе. И чего ради? Это не принесет солдатам никакой выгоды. Так поступают только из чистой злобы.

– Что нам делать? – спросил Кукулькан. – Сражаться?

– Попытаемся спасти хотя бы часть книг. Отберите самые ценные и унесите их подальше отсюда.

Кукулькан жестом подозвал своего сына. Тепеу, возрастом около тридцати лет, был прославленным воином. Они обменялись вполголоса несколькими словами, и Тепеу кивнул. Кукулькан повернулся к Лас Касасу.

– Та, что я принес в миссию показать тебе, стоит всех остальных. Иного выбора быть не может.

Лас Касас молча шагнул обратно на дорожку. Тепеу возник у него за плечом.

– Мы должны оказаться там раньше, чем книгу найдут, – проговорил он. – Не отставай. – Он перешел на бег.

Кромешная тьма вокруг не была для него помехой. Мелькавший впереди силуэт подстегнул и Лас Касаса, придав ему сил. Взбежав по склону, они увидели цепочку солдат, продвигавшихся к деревне по главной дороге. Отец Бартоломе уже знал, что сейчас произойдет – он сам принимал участие в истреблении индейцев таино на Эспаньоле.

Первая группа солдат ворвалась в одну из хижин. Минуту спустя один из них показался снова с книгой в руках.

– Я вынес ее из развалин Копана! – выкрикнул хозяин на чольском.

Выстрел из аркебузы сотряс землю. Стайка попугаев, хлопая крыльями и негодующе вопя, вспорхнула с высокого дерева. Мужчина остался лежать на пороге.

Пока они с Тепеу крались позади зданий миссии, перебегая от одного к другому и прячась в тенях, Лас Касас перебирал в уме все, что знал об их семье. Кукулькан был некогда верховным жрецом и ученым, его род принадлежал к высшей аристократии. Когда болезнь унесла в могилу последнего правителя майя, новым вождем выбрали его. Знаки положения отца и сына, замысловато украшенные перьями, остались там, на покинутой родине, но Тепеу продолжал носить темно-зеленые жадеитовые затычки в мочках ушей, а также браслеты и бусы из того же минерала, что дозволялось только знати.

Солдаты тем временем, обыскав собрание туземных ценностей, принадлежащих миссии, уже возвращались к костру с охапками книг, церемониальных предметов и резных украшений.

Книги майя представляли собой длинные свитки, сложенные несколько раз и изготовленные из нижнего слоя коры фикуса. Поверхность листов перед письмом грунтовалась тонким слоем гипса, рисунки делались на основе местных красящих веществ. Солдаты швыряли в огонь все найденные рукописи. Самые старые и сухие вспыхивали мгновенно; десятки и сотни страниц, пережившие века, в один миг становились ничем. Кто знает, какие знания содержались в них? Кукулькан говорил, что там были математические трактаты, наблюдения за звездами, сведения о затерянных городах и исчезнувших племенах, указы правителей, живших тысячу лет назад. За несколько секунд все это, скрупулезным трудом писца перенесенное на бумагу, обращалось в искры и взмывающий к ночному небу дым.

Тепеу, двигаясь с поразительной быстротой и легко ориентируясь в темноте, приоткрыл большую деревянную дверь церкви и скользнул внутрь. Лас Касас, почти невидимый со стороны в своем черном бесформенном одеянии, последовал за ним и несколько мгновений спустя оказался рядом.

Теперь он вел Тепеу. Пройдя между скамей к алтарю, они свернули направо, к двери ризницы. В тусклом свете луны, сочившемся из высоких окон, белели облачения для службы, висевшие на вбитых в стену колышках. Другие одеяния хранились в большом деревянном сундуке, сберегаемые от постоянной влажности здешнего климата.

В противоположном конце комнаты была еще одна дверь, выходившая в длинную крытую галерею, которая вела к кельям. Сандалии пришлось снять, чтобы не стучали по кирпичной дорожке. Каморка Лас Касаса была последней. Войдя, Тепеу шагнул к грубому деревянному столу, на котором лежала книга, и бережно, с благоговением взял ее в руки. Он будто приветствовал кого-то, кого уже не чаял увидеть в живых.

Глаза Тепеу обежали комнату и остановились на горшке для воды. Роспись изображала повседневные обряды, исполняемые правителем майя, – на виду была сторона, изображавшая омовение; противоположная, где он прокалывал себе язык, принося кровь в жертву богам, оставалась сзади. К горшку крепилась перевязь, с помощью которой его когда-то носил слуга, оставляя руки свободными.

Выплеснув остатки воды в умывальный таз, Тепеу насухо вытер горшок изнутри тряпкой и поместил туда драгоценную книгу. Лас Касас, подойдя к настенному шкафчику с бумагами, достал еще две и протянул их индейцу.

– Нужно спасти как можно больше.

– Они уже не поместятся, – возразил тот. – Главное – эта, она стоит сотен таких.

– Другие будут утеряны навсегда.

– Но лучшую солдаты не получат. Я унесу ее туда, где им никогда ее не найти.

– Не дай им схватить себя. Они будут думать, что в руках у тебя послания самого дьявола.

– Знаю, отец мой. Благослови меня. – Он опустился на колени.

Лас Касас положил руку ему на голову.

– Господи, да будет ему защитой вера и добродетельность его, – произнес он на латыни. – Ибо он не ищет ничего для себя, но хочет лишь сберечь мудрость своего народа для грядущих поколений. Аминь.

Повернувшись, он шагнул к сундучку, достал три золотые монеты и отдал их Тепеу.

– Это все, что у меня есть. Тебе в твоем путешествии они понадобятся.

– Благодарю, отец мой.

Он шагнул к двери, но Лас Касас остановил его:

– Подожди, не выходи. Я слышу их, они где-то рядом.

Он выглянул наружу. Резко пахло гарью, со стороны деревни у реки доносились крики. Трое доминиканцев пытались удержать четверку солдат, не пуская их в миссию, но те прорвались, вломились в кладовую и начали обыскивать ее.

Стоя спиной к двери, Лас Касас протянул руку назад, повернул ручку и приоткрыл створку. На миг в проеме мелькнул силуэт Тепеу – горшок с книгой за спиной, одна лямка вокруг пояса, другая охватывает лоб, равномерно перераспределяя вес груза. Не производя ни малейшего шума, индеец перебежал открытое место и несколько секунд спустя исчез в чаще.

Глава 2

Близ острова Гуадалупе, Мексика. Наши дни

Мимо Сэма и Реми Фарго в сверкании серебристой чешуи проплывали тысячи рыб, согласно поворачивая то в одну сторону, то в другую, будто управляемые единым разумом. Вода, теплая и прозрачная, позволяла видеть далеко за пределы стальных прутьев клетки, в которой находились супруги.

Сэм держал в руках трехфутовый алюминиевый штырь, заостренный на конце. Он использовался для мечения рыб, и за последние несколько недель Сэм научился управляться с ним почти профессионально. Посмотрев на жену, он вновь уставился прямо перед собой, вглядываясь в даль.

Там, на самой грани видимости, обрисовалось вдруг более темное пятно, как будто взвешенные в воде частицы сгустились в одно плотное тело. Акула. Клетку, как подсказывал опыт, она не минует. Громадная рыбина приближалась по косой, привлеченная серебристым потоком у прутьев, отдельные ручейки которого так и шныряли туда-сюда. Людей внутри она пока не замечала.

Сэм и Реми были опытными ныряльщиками и знали – встреча с этими хищниками неизбежна в любой точке океана. Супруги повидали их немало, особенно небольших синих, погружаясь недалеко от своего дома в Сан-Диего. Те подплывали почти вплотную, чтобы изучить пришельцев в костюмах для подводного плавания, и, не усмотрев в них ничего похожего на добычу, отправлялись дальше. Однако эта акула – совсем иной случай. Грозный хищник, всегда в движении, чтобы вода постоянно омывала жабры, с великолепным зрением, слухом, обонянием, а вдобавок – пронизывающей все тело сетью нервных окончаний, способных уловить малейшие вибрации в воде, малейшие электрические импульсы в сокращающихся мускулах жертвы.

Лениво двигая громадным хвостом, акула подплывала ближе, будто росла на глазах. Ее силуэт четче вырисовывался в прозрачной воде. И на расстоянии-то рыбина казалась немаленькой, но теперь Сэм понимал, что впечатление было обманчивым. Вблизи она выглядела просто исполинской. Именно такой экземпляр искали они с Реми – большую белую, более двадцати футов длиной.

Акула разрезала косяк рыбы, разделившийся на два закрутившихся роя и вновь сомкнувшийся за ней. Хищницу интересовало нечто другое. Новый взмах хвоста послал ее вперед. Тупое, выдающееся вперед рыло добрых четырех футов в ширину направилось к клетке, но в последний момент свернуло в сторону. Огромная туша прошла мимо стальных прутьев так близко, что Сэм и Реми могли бы дотронуться до нее. Один только заостренный спинной плавник чудища был с них высотой.

Акула не собиралась уплывать. Она снова проскользнула вдоль клетки. Сэм и Реми застыли внутри. После стольких погружений в эти томительные минуты Сэм до сих пор не переставал думать – так ли надежны прутья, как кажутся? Выдержат ли? Когда клетку на кране опускали в воду, в этом не возникало сомнений, но теперь сварные швы выглядели рваными, сделанными наспех. Сварщик вряд ли представлял себе, существу каких размеров и мощи им предстоит противостоять.

У острова Гуадалупе акула искала тунца и морских слонов. Сэм и Реми не походили ни на тех, ни на других, однако в своих лоснящихся черных костюмах для подводного плавания отчасти смахивали на калифорнийских морских львов – тоже лакомый кусочек для большой белой.

Вдруг, так же внезапно как появилась, та, несколько раз дернув хвостом, поплыла прочь. На секунду Сэма охватило разочарование. При всей своей величине и свирепости белые акулы иногда проявляли удивительную осторожность. Неужели он упустил свой шанс пометить эту громадину?

Неожиданно акула развернулась, в четыре-пять взмахов хвоста достигла клетки и врезалась в нее, распахнув полную треугольных зубов пасть. Сэм и Реми вцепились в прутья с противоположной стороны, пока хищница изгибалась, безуспешно пытаясь сомкнуть челюсти вокруг преграды.

Клетка наклонилась, и Сэм решил, что сейчас самый удачный момент. Ткнув стержнем под основание спинного плавника, он тут же втащил инструмент обратно в клетку. Акула, похоже, ничего даже не заметила. Зазубренный наконечник остался в ее теле, удерживая ярко-желтую метку с шестизначным номером, казавшуюся крохотной на огромной туше.

Рыбина проплыла под клеткой. Сэм и Реми ждали, почти готовые к тому, что сейчас она развернется, наберет скорость и кинется на прутья с новой силой; ненадежные швы лопнут, клетка раскроется, и добыча окажется прямо перед огромной зубастой пастью. Однако акула все удалялась и удалялась, пока не исчезла совсем, отправившись восвояси. Сэм протянул руку и дернул сигнальный трос – три раза, потом еще три. Откуда-то сверху, из другого мира, донеслась вибрация мотора. Клетка дернулась и начала подниматься. Вынырнув из воды, она повисла в воздухе, в лучах ярко светившего солнца. Кран перенес ее на палубу.

Сняв маску и вытащив загубник, Реми повернулась к Сэму:

– Мы что, недостаточно аппетитны для второй попытки?

– Не переживай, ты на вид – просто пальчики оближешь, – откликнулся тот. – Это я специально тренировался, чтобы выглядеть как можно более отталкивающе.

– Мой герой…

Он стянул капюшон с головы, улыбаясь.

– Здорово было, а?

– Я даже знаю, что мне будет сниться теперь в ночных кошмарах до конца дней – твоими заботами.

Реми чмокнула мужа в щеку. Оба вылезли из клетки и зашлепали к своей каюте переодеваться.

Несколько минут спустя супруги уже стояли на передней палубе арендованной семидесятивосьмифутовой яхты. Роскошное ультрасовременное судно могло на полном ходу развивать до двадцати четырех узлов, но за эти две недели капитану Хуану Сандовалю еще ни разу не приходилось использовать два новейших катерпиллеровских дизеля на всю мощь. Яхта без особой спешки бороздила океан от одного места вероятной встречи с большой белой к другому, периодически заходя в какой-нибудь уютный мексиканский порт пополнить запасы топлива и провизии. Места на борту было куда больше, чем нужно, – три пассажирские каюты, каждая с собственной ванной, и отдельные каюты для экипажа. Все трое членов команды – капитан Сандоваль, его помощник Мигель Колера и кок Хорхе Моралес – были из Акапулько, порта приписки судна, которое Сэм и Реми арендовали для плавания к острову Гуадалупе, примерно в ста шестидесяти милях от побережья Нижней Калифорнии, где попадались особенно крупные экземпляры акул.

Супруги вызвались поучаствовать в проекте Калифорнийского университета в Санта-Барбаре по изучению миграций и образа жизни большой белой акулы. Работа по мечению гигантских хищниц велась уже долгие годы, однако без особого успеха – большинство экземпляров просто исчезали без следа. Отслеживать их перемещения чрезвычайно трудно – акулы способны преодолевать огромные расстояния, их сложно поймать, и они очень опасны. Однако остров Гуадалупе был уникальным местом, где взрослые, внушительных размеров особи больших белых акул появляются регулярно, год за годом, и пометить их можно даже не отлавливая – если только исследователи готовы встретиться с ними под водой лицом к лицу, отделенные только прутьями клетки.

По спутниковому телефону Сэм передал номер поставленной метки и описание сегодняшнего экземпляра. Реми тем временем, распустив длинные каштановые волосы, просушивала их на свежем ветерке, пока яхта легко скользила к побережью.

– Тебе еще не надоело? – наклонился к жене Сэм.

– Ни в коем случае. С тобой мне всегда интересно.

– Но на уме у тебя другое. Что-то не дает тебе покоя.

– Честно говоря, я не перестаю думать о доме, – призналась Реми.

– Прости, я надеялся, что исследование отвлечет нас и время пролетит быстрее. Мне показалось, ты устала от всего этого ремонта.

Несколько месяцев назад супруги завершили раскопки грандиозных кладов V века, состоящих из награбленного гуннами и захороненных по всей Европе. Трое соперников, также охотившиеся за этими сокровищами, то ли решили, что Сэм и Реми оставили часть наиболее ценных артефактов себе, то ли просто хотели отомстить, – но, так или иначе, они организовали настоящий вооруженный штурм четырехэтажного особняка Фарго в Ла-Холье и буквально разнесли его в клочки. С тех пор и до настоящего времени там шли восстановительные работы.

– Да, он меня вконец утомил. От подрядчиков уже голова кругом – то иди с ними подбирать сантехнику, то потом вдруг оказывается, что эту модель уже сняли с производства и нужно искать другую, то…

– Знаю, знаю, – прервал ее Сэм, вскидывая руки вверх.

– Ненавижу ремонт. Но по псу скучаю.

– С Золтаном все будет в порядке, Сельма обращается с ним по-королевски. – Он сделал паузу. – Когда мы отправлялись сюда месяц назад, от нас ждали, что мы пометим хотя бы десяток. Сегодняшняя громадина была номером пятнадцатым. Думаю, на этом можно закончить и возвращаться обратно.

Реми слегка откинула голову, чтобы видеть его глаза.

– Не пойми меня неправильно: я обожаю океан – и тебя. К тому же, кто откажется попутешествовать на чудесной яхте от одного великолепного местечка к другому?…

– Но?

– Но мы слишком долго не были дома.

– Пожалуй, ты права. Мы уже и так сделали больше, чем планировались. Наверное, пора вернуться, закончить с домом и начинать искать что-то новое.

Реми мотнула головой.

– Я не имела в виду – прямо сейчас. Мы ведь и так уже плывем к берегу. Дойдем до бухты Сан-Игнасио – я всегда мечтала посмотреть на место, где спариваются и приносят потомство серые калифорнийские киты.

– А оттуда уже можем отправиться в Акапулько и сесть на самолет.

– Там видно будет. Тогда и поговорим.

Еще через день, бросив якорь в бухте Сан-Игнасио, они спустили на воду два пластиковых океанских каяка. Хорхе Моралес перебросил супругам двусторонние весла, и лодки заскользили по водной глади. Вскоре прямо перед ними из-под воды поднялся первый кит. С шумом выпустив из двойного дыхала мелкие брызги воды, он с переворотом нырнул обратно. Мощный хвост вспенил воду, оставив на поверхности дорожку пузырьков. Исполин был величиной с автобус, яркие оранжевые лодочки по сравнению с ним казались крохотными. Несколько секунд Сэм и Реми не могли произнести ни слова, находясь под впечатлением.

Остаток дня и весь следующий они провели в каяках. Каждый встреченный ими кит обязательно подплывал поближе, любопытствуя. Сэм и Реми гладили гигантов по спине и голове и смотрели им вслед, когда те исчезали под водой.

По вечерам супруги с командой ужинали на задней палубе свежей рыбой или мексиканскими деликатесами из ресторанчика в городке на побережье. Когда опускалась ночь и звезды усеивали бездонное небо, они все сидели, разговаривая об океане и его обитателях, делясь историями о своей жизни, о друзьях и семьях. Даже у себя в каюте Сэм и Реми слышали шумные выдохи поднимавшихся на поверхность китов.

Отправившись на юг вдоль побережья, Фарго прибыли в Акапулько и первым делом позвонили Сельме Вондраш, которая занималась для них разнообразными исследованиями. И ей, и работавшей под ее началом юной паре – Питу Джеффкоту и Венди Корден – был дан месячный отпуск, но Сельма настояла на том, чтобы остаться и следить за ходом ремонта.

– Привет, Реми, – ответила Сельма. – С Золтаном все отлично.

– Мы оба у телефона, – сообщил Сэм. – Это хорошая новость. А как продвигается ремонт?

– Ну, не забывайте, что Шартрский собор, например, строили несколько веков.

– Надеюсь, ты шутишь, – откликнулась Реми.

– Шучу, конечно. Но все же у нас тут ни единой деревяшки без следов от пуль нет. Два нижних этажа практически закончены, здесь уже все функционирует. На третьем осталось только немного докрасить, но четвертый, где ваши комнаты, потребует еще пары недель. Вы понимаете, что я хочу сказать.

– Что теперь в моей гардеробной будет хватать места для всех туфель? – поинтересовалась Реми.

– Угу, – проворчал Сэм. – А еще – что если подрядчики говорят «две недели», это значит «месяц».

– Приятно работать на пессимиста. Когда все идет как надо, это уже считается чудом… Где вы, кстати?

– С мечением акул покончено, – ответил Сэм. – Сейчас мы в Акапулько.

– Наслаждаетесь?

– Да, здесь чудесно, – подтвердила Реми. – Едим свежевыловленную рыбу и курицу в соусе моле, танцуем под звездами и все такое. Но подумываем в скором времени вернуться.

– Только дайте знать – самолет и экипаж будут ждать на взлетной полосе, а я встречу вас в аэропорту.

– Спасибо, Сельма, обязательно. А пока наслаждения продолжаются – через десять минут будет готов наш столик в ресторане. Позвони, если понадобимся.

– Само собой. Счастливо.

Той же ночью, едва они легли в кровать – их номер располагался в одной из башен отеля, – здание слегка задрожало. Это продолжалось не дольше нескольких секунд, вибрация сопровождалась легким рокотом снаружи, но потом все прекратилось. Реми повернулась, обняла Сэма и прошептала:

– За что еще я тебя люблю – за то, что ты всегда выбираешь отели, которым не страшны землетрясения.

– Не та черта, которой обычно наделяют мужчину своей мечты, но я приму это к сведению.

На следующий день, выписавшись из отеля, они вернулись обратно на яхту и еще на подходе к пристани поняли – что-то случилось. Радио на капитанском мостике было включено на такую громкость, что они услышали его, едва выбравшись из такси. Помощник капитана, Хорхе, стоял у перил, его расширенные глаза выражали озабоченность. Ступив на борт, Сэм услышал доносившееся с мостика: «sismo temblor… volcán…»

– Что случилось? – спросил он. – Снова землетрясение?

– Пять или десять минут назад сообщили. Хуан должен был слышать больше.

Все трое поднялись на мостик, к капитану.

– Тряхнуло на побережье у Тапачулы, штат Чьяпас, – сказал он, увидев их. – Почти на границе с Гватемалой.

– Сильно? – спросила Реми.

– Сильно. Восемь и три – восемь и пять баллов. И вулкан Таканá к северу от города дымит. Все дороги завалены, есть раненые, а может, и погибшие, но сколько – пока неизвестно. – Он покачал головой. – Помочь бы как-то…

Сэм взглянул на Реми. Та кивнула.

– Нам нужно позвонить. Готовьте пока яхту к отплытию. Если за время стоянки чего-то не сделали, займитесь этим сейчас.

Пройдя со спутниковым телефоном на переднюю палубу, Сэм набрал номер.

– Сельма?

– Привет, Сэм, – откликнулась та. – Уже собрались домой?

– Нет. Здесь беда – в Тапачуле, ниже нас по побережью, произошло сильное землетрясение. Им нужна помощь, но дороги перекрыты обвалами. Возможно, весь район отрезан от цивилизации. Не знаю, есть ли там аэропорт, но все равно свяжись с Доком Эвансом и попроси собрать стандартный груз для таких случаев – лекарства и прочее для местной больницы; в общем, все, что может понадобиться. Скажи, что мы все оплатим. Предоставь ему открытый счет на сто тысяч. Сделаешь?

– Конечно. Если не дозвонюсь до Эванса, поручу это своему врачу. Аэропорт – дело другое, но я обязательно выясню, смогут они там сесть или груз придется сбрасывать с воздуха.

– Мы тоже сейчас же соберем что-нибудь и отправимся на юг.

– Буду на связи. – Она отключилась.

Сэм поспешил обратно на мостик, к капитану Хуану.

– Думаю, перед нами открывается возможность сделать нечто более существенное, чем мечение рыб.

– В смысле?

– Дороги на Тапачулу перекрыты, верно?

– Так сказали по радио. На расчистку могут уйти месяцы.

– А вы за время стоянки загрузились водой и припасами, да и баки наполнили доверху, так? Мы хотим набрать как можно больше всего необходимого и отправиться туда, на юг. Думаю, за день-два мы туда доберемся.

– Пожалуй, – проговорил капитан. – Может быть, немного дольше. Но компания, которой принадлежит яхта, не станет оплачивать этот рейс, да и припасы тоже. Им такое не потянуть.

– Зато нам – вполне, – ответила Реми. – И мы как раз здесь. Так что отправляемся за покупками.

Все пятеро принялись за работу. Сэм нанял большой фургон, и они проехались по всему Акапулько, скупая воду в бутылках, консервы, одеяла и спальные мешки, профессиональные наборы для оказания первой помощи и самые необходимые лекарства. Перегрузив все на яхту, они отправились в следующий рейс – за канистрами с бензином, дизель-генераторами, фонариками, батарейками, радиоприемниками, палатками, одеждой всех размеров. Скоро все каюты, трюм, полубак и даже капитанский мостик были забиты. На палубе тоже разместились большие контейнеры с водой, топливом и провизией, которые накрепко принайтовили к бортам, чтобы не сдвинулись при качке.

Когда погрузка завершилась, Реми поручила Хорхе и Мигелю обзвонить все больницы Акапулько – не помогут ли они препаратами, которые нельзя купить в аптеке. В ответ на яхту прислали упаковки болеутоляющих и антибиотиков, шины и скобы для сломанных конечностей. Три врача «Скорой помощи» вызвались сами плыть в Тапачулу, если их возьмут на борт.

Они прибыли днем, тоже с запасом лекарств и необходимыми медицинскими инструментами. Двое – доктор Гарса и доктор Таламантес – оказались совсем молодыми женщинами; зато их коллега, доктор Мартинес, хирург, выглядел на все шестьдесят с лишним. Немедленно отставив свои чемоданчики, они помогли Сэму и Реми с экипажем разгрузить фургон, вернувшийся с последней ходки в город, и только потом отправились обживать две оставленные для них каюты.

В четыре часа дня Сэм отдал команду, и яхта вышла из гавани. Впереди были пять сотен миль пути в открытом море. Капитан Хуан дал полный вперед, и судно на всех парах кратчайшим курсом устремилось к зоне бедствия. Часы шли за часами, Сэм, Реми и трое членов команды по очереди сменяли друг друга у штурвала. Кто не спал и не был занят, помогал врачам разбирать лекарства, составляя готовые комплекты для небольших больниц, станций «Скорой помощи» и фельдшерских пунктов.

На следующий вечер, когда яхта подошла обратно к берегу, все сразу поняли, что приближаются к зоне катастрофы. Они были всего в миле от густонаселенной полосы вдоль океана, но не видели никаких огней. Сэм, подойдя к штурвалу, взглянул на карты.

– Где мы?

– Салина-Крус, – ответил Мигель. – Хоть бы искорка мелькнула. А ведь город немаленький.

– Можем подойти ближе? Вдруг что-то разглядим.

– Берег тут пологий, но зато и мели есть. Судно нагружено, так что надо бы поосторожнее.

– Ладно, давай насколько получится. Встанем, спустим шлюпку, посмотрим, что там и как, и вернемся.

– Хорошо.

Мигель подошел к берегу так близко, как только мог, и бросил якорь. Через несколько минут Сэм, Реми и Хорхе уже готовили лодку. Они как раз грузили один из пятнадцати генераторов и топливо к нему, когда на палубу поднялась доктор Таламантес.

– Оставьте место для меня и моего чемоданчика. Из остального пока возьмем только еду и воду.

– Наверное, придется сделать несколько рейсов, – заметил Сэм, – но начнем с этого.

Шлюпку спустили с кормы. Реми, Сэм, доктор Таламантес и Мигель заняли свои места. Мигель завел двигатель, правя наискосок к берегу. Достигнув линии прибоя, он остановил мотор и поднял винт из воды. Волны понесли их вперед. С последним толчком лодка ткнулась в песок.

Сэм и Реми, сидевшие на носу, спрыгнули на берег и протащили лодку еще немного вперед. Двое остальных выбрались следом и помогли, потом Мигель забросил якорь на песок, чтобы шлюпку не унесло приливом.

Едва они приступили к разгрузке, на подмогу сбежались жители города. Мигель и доктор Таламантес заговорили с ними по-испански, Реми переводила для Сэма.

– Несколько человек получили травмы, но ничего особо серьезного, – пояснила, наконец, доктор Таламантес. – Они в школе, в паре кварталов отсюда. Я пойду взгляну и вернусь. – Взяв фонарик и свой медицинский чемоданчик, она поспешила по дороге в сопровождении двух женщин.

Остальные закончили разгружать упаковки с бутилированной водой. Мигель, переговорив с одним из мужчин, повернулся к Сэму:

– Этот человек работает в местной больнице. Он спрашивает, куда мы собираемся отправить генератор.

– Можно и туда, в остальные места потом, – кивнул тот.

Кто-то уже подкатил красную детскую коляску. Закинув туда генератор, они отвезли его в клинику в центральной части города, находившуюся в трех кварталах. Сэм подключил провода, и через несколько минут раздалось приглушенное гудение. В палатах и коридорах, помигав, зажегся свет.

В открывшуюся больницу начали прибывать первые пациенты. Следом появилась доктор Таламантес.

– Я уже многих осмотрела там, в школе. У всех, к счастью, только легкие травмы. Услышала, что вы отправились наводить порядок сюда, и решила присоединиться.

– Что-нибудь слышно о том, как обстоят дела ближе к эпицентру?

– Тапачула, похоже, полностью разрушена. Сюда пришла пара суденышек – доставили раненых, думали найти здесь какие-нибудь припасы.

– Тогда, наверное, нужно сделать еще одну ходку и отправляться туда. Задержитесь здесь, пока мы привезем следующую партию груза?

– Хорошая мысль, – согласилась она. – Я пока осмотрю еще нескольких пациентов.

– Мигель, останься с доктором Таламантес, – распорядился Сэм. – С погрузкой нам помогут Хорхе и Хуан.

Вдвоем с женой он поспешил обратно к стоявшей на приколе лодке.

– Решил устроить романтическую прогулку под луной? – дожидаясь, пока он выберет якорь, шутливо поинтересовалась Реми. – Или просто хочешь показать свое мастерство моряка?

– Понемногу и того, и другого. А еще так мы привезем больше.

Они спустили лодку в воду. Реми запрыгнула на нос, лицом к Сэму, тот развернул лодку, оттолкнул от берега и сам уселся по центру, на банку. Пройдя пару волн, он сделал напоследок еще один мощный гребок, вытащил весла, переместился на корму и завел мотор. Шлюпка прорезала третью волну, промчалась над четвертой и оказалась в открытом море.

Яхта по-прежнему стояла на якоре за пределами полосы прибоя, но Сэм почти сразу заметил еще и пришвартованный к борту небольшой катер. На мостике маячили три незнакомые фигуры, два силуэта виднелись на задней палубе. Пока шлюпка приближалась, один из этих двоих шагнул к лестнице в каюты и исчез под палубой.

Сэм заглушил мотор.

– Что случилось? – спросила Реми в наступившей тишине.

– Обернись и взгляни на судно. Кажется, у нас гости. Лучше не шуметь, пока не убедимся, что у них добрые намерения. Подойдем на веслах. Следи, что там происходит.

Он вновь пересел на банку, а Реми повернулась лицом вперед. До яхты и ее новоприобретенного спутника оставалось еще довольно приличное расстояние. Когда оно сократилось до ста пятидесяти футов, Сэм обогнул судно, зайдя с противоположного от катера борта, и привязал шлюпку с правой стороны кормы.

– Надо выяснить, представляют они угрозу или нет, – прошептал он.

Встав на сиденья, супруги прислушались. С палубы доносились выкрики по-испански; слов не могла разобрать даже Реми, но тон был явно агрессивным. Сэм осторожно взобрался по кормовой лесенке и высунул голову поверх борта. Понаблюдав несколько секунд, он перегнулся к жене.

– На мостике, кроме Хуана, стоят еще трое. Хорхе, связанный и с кляпом, лежит на полу. Один только что ударил капитана. По-моему, они пытаются заставить его увести яхту.

– Что думаешь делать?

– Посмотри, чем можно разжиться в спасательном наборе шлюпки, а я проверю отсек для экстренных случаев на задней палубе.

Он только ступил на перекладину, когда Реми открыла крышку ящика.

– Смотри! – прошептала она. – Ракетница!

В руке у нее был сигнальный пистолет старого образца, еще металлический. Вытащив следом пластиковый пакет с осветительными патронами, Реми открыла его, переломила пистолет, зарядила и сунула остальные боеприпасы в карман куртки.

– Для начала отлично, – тоже шепотом одобрил Сэм. – Теперь моя очередь.

Бесшумно шагнув на палубу, он пробрался к укрытому под лестницей на капитанский мостик отсеку, открыл стальную дверцу и, переложив в сторону несколько спасательных жилетов, отыскал вторую ракетницу. Зарядив ее, заглянул в набор для оказания первой помощи, вытащил складной нож и убрал в карман.

Реми, появившаяся рядом, указала вверх:

– Идем?

Сэм кивнул. Пригнувшись, они двинулись вверх по ступенькам – Сэм слева, Реми справа. Оба напряженно вслушивались, следя за тенями, мечущимися по потолку мостика. Вот новый удар, и капитан Хуан упал на пол рядом со связанным Хорхе.

Выпрямившись, Сэм бросился вперед и навел оружие на того, кто бил, – явного предводителя шайки.

– Брось пистолет, – негромко проговорил он.

Тот только ухмыльнулся.

– Это всего лишь ракетница.

– А вот еще одна, – произнесла Реми, появляясь позади двух других громил.

Один из них начал разворачиваться на голос вместе с пистолетом. Сэм придал ему дополнительное ускорение, крутанув в ту же сторону, и вытолкнул в дверной проем. Упав с высоты на палубу, тот остался лежать неподвижно. Не теряя времени, Сэм тут же выстрелил в грудь второму, а Реми попала в главаря.

Помещение наполнилось удушающим серным дымом, но даже он не мог скрыть ослепительные красные искры, которые дождем сыпались из ракет, подпаливая одежду и обжигая кожу. Подстреленный Сэмом выронил пистолет и, обеими руками пытаясь сбить пламя, ринулся вниз по ступенькам. Сверзился, вскочил и бросился в воду. Главарю, спешившему следом, Сэм дал такого пинка, что тот полетел с мостика, шмякнулся на палубу рядом с лежавшим без сознания подручным, кое-как поднялся и тоже перевалился через борт.

Сэм протянул Реми нож:

– Освободи Хорхе.

Сам он, ухватившись за перила, легко спрыгнул вниз. Оглянулся – жена нагнулась за пистолетом одного из нападавших. Сэм забрал оружие все еще валявшегося в отключке бандита, встал у люка, ведущего к каютам, и крикнул вниз:

– Давайте вылезайте оттуда. Руки на палубу.

Сняв ботинки, он бесшумно отступил за люк. Снизу, спиной к нему уже поднимался человек с пистолетом в одной руке и ноутбуком Реми в другой.

– Брось оружие, – приказал Сэм. – Компьютер не бросай, поставь аккуратно.

– С чего мне тебя слушаться?

– Потому что у меня пистолет твоего приятеля, и он нацелен прямо тебе в затылок.

Осознав, что голос и в самом деле доносится сзади, бандит медленно поднял руки и опустил пистолет с ноутбуком на палубу, потом скосил глаза на лежавшего напарника.

– Двое других твоих друзей решили поплавать, – любезно пояснил Сэм. – Что вам понадобилось на нашей яхте?

Бандит пожал плечами.

– После землетрясения любое судно, которое идет к нам, везет припасы и оборудование. Зачем еще сюда ехать?

– Вы собирались забрать еду и лекарства у нуждающихся?!

– Нам они тоже пригодились бы.

– Для чего?

– Чтобы продать их и заработать. Здесь за все это хорошо заплатят, а дальше по побережью заплатят еще больше. Еды и воды все меньше и меньше, дороги перекрыты, а электричество отрубилось – холодильники не работают.

– Что ж, здесь вам поживиться не удастся, – отрезал Сэм.

Мужчина безразлично пожал плечами, отошел к перилам и прислонился к ним в небрежной позе.

– Может, так, а может, и нет.

На лестнице появились доктор Мартинес и доктор Гарса, оба с поднятыми над головой руками. Последним шел молодой мексиканец с модной стрижкой, в дорогих, сидящих как влитые джинсах и ковбойских сапогах, крайне неуместно смотревшихся на палубе яхты. Он держал девушку за плечо, приставив к ее голове пистолет.

– Брось ствол, или я ее пристрелю.

– Осторожнее, – предостерег его Сэм, – моей жене такие разговоры не понравятся.

Реми, стоя на ступеньках мостика, целилась юноше прямо в голову. Бандит у перил равнодушно взглянул на нее и, видимо, не увидел угрозы.

– Заберите у него пистолет.

Третий, лежавший до тех пор без сознания, внезапно вскочил и бросился к Сэму. Тот выстрелил ему в ногу, и бедняга, взвыв, повалился обратно. Катаясь по палубе и держась за раненую ступню, он скулил и морщился от боли.

Юнец в джинсах перевел дуло на Сэма.

– Последний шанс, – предупредила Реми с мостика.

– Она чемпионка по спортивной стрельбе, – объяснил Сэм. – Понимаешь? Попасть тебе прямо в глаз для нее раз плюнуть.

Встретившись с прищуренным взглядом поверх мушки и оценив твердость хватки, с которой руки женщины держали пистолет, парень подумал секунду и положил свой на палубу. Доктор Гарса выскочила из люка и бросилась в сторону.

– Поднимайся и иди к своим дружкам, – приказала Реми.

Юноше оставалось только подчиниться.

– Отлично, – проговорил Сэм. – Теперь все трое – в воду.

– Но… – начал было стоявший у перил.

– Живыми или мертвыми, но искупаться вам придется.

Тот перевел своим товарищам. Двое помогли перебраться раненому и следом сами попрыгали за борт.

Услышав последний всплеск, Сэм прошел на корму, взял канистру с бензином, вылил на палубу пришвартованного к яхте катера, отвязал и оттолкнул прочь. Пятеро бандитов поплыли к нему, но Сэм, дождавшись, пока тот отойдет подальше, выстрелил в него из ракетницы. Яркое пламя с ревом объяло судно. Оставшиеся на яхте бурно зааплодировали.

Сэм подошел к лестнице, ведущей на мостик.

– Хуан!

– Да, сэр?

– Вы с Хорхе в состоянии работать?

– Так точно.

– Тогда запускаем двигатель, поднимаем якорь и плывем к пристани. Заберем Мигеля и доктора Таламантес и двигаем дальше.

Глава 3

Салина-Крус, Мексика

Несколько минут спустя доктор Таламантес и Мигель были уже на борту. Оба услышали о горящем на воде судне и бросились на берег, решив, что речь идет о яхте. Увидев ее невредимой и направляющейся к городскому причалу, они поспешили туда. Немедленно после воссоединения спасательная экспедиция отправилась дальше на юго-восток.

По пути они еще трижды останавливались в виду прибрежных городков, погруженных во тьму, и отвозили на шлюпке воду, консервы, фонарики, генераторы и топливо. Врачи со своими чемоданчиками неизменно отправлялись на сушу первым же рейсом. Несколько часов спустя, управившись с наиболее серьезными травмами, они оставляли других больных местному персоналу, который снабжали всем необходимым, и Сэм созывал всех обратно на берег. Мигель доставлял их обратно на яхту и возвращался за супругами, которые всегда покидали город последними. Едва они оказывались на борту, экипаж поднимал якорь, и судно следовало дальше к Тапачуле.

На рассвете четвертого дня Мигель постучался к еще спавшим Сэму и Реми. Сэм встал и открыл дверь.

– Что случилось?

– Тапачула на горизонте. Хуан решил, что вам стоит подняться на мостик.

Быстро одевшись, супруги вышли на палубу. Поднявшись по ступенькам, они поняли, почему капитан решил их разбудить. Вдали виднелся силуэт Таканá, второй по высоте горной вершины Гватемалы и десятой – Мексики. Темно-синяя пирамида, расположенная во многих милях от побережья, одиноко высилась на фоне неба. Из ее вершины поднималась струйка серого дыма, лениво уползавшего на восток.

– Теоретически вулкан активен, – заметил Хуан, – хотя серьезных извержений не было с тысяча девятьсот пятидесятого.

– По радио не объявляли о начале эвакуации? – спросила Реми.

– Власти пока, похоже, толком не знают, что к чему. Говорят, из-за землетрясения могли сдвинуться какие-то пласты или открыться трещины. Дороги все еще перекрыты, так что ученые вряд ли в ближайшее время здесь появятся, чтобы сказать что-то наверняка.

– А далеко вулкан от города? – спросил Сэм.

– Дальше, чем кажется. Его высота четыре тысячи метров, поэтому он и выглядит таким огромным. Вообще-то у нас и без вулкана дел хватит. Минут через двадцать будем у Тапачулы.

Реми, спустившись по ступенькам и нырнув под палубу, застучала в двери кают.

– Подходим к городу, – известила она.

Несколько минут спустя все уже сидели наверху и завтракали на скорую руку кофе, яйцами и фруктами. Взгляды каждого невольно привлекала полоса дыма, тянувшаяся от вулкана через полнеба. По мере приближения к городу становились видны и последствия землетрясения – полуразрушенные дома с грудами кирпичей у остатков выстоявших стен, длинные ряды поваленных столбов с проводами, лежащими на улицах и припаркованных машинах. По всему городу, который был как на ладони, там и сям горели небольшие огоньки на месте прорывов газовых труб. Врачи, экипаж и супруги Фарго один за другим вставали из-за стола и отправлялись готовиться к высадке на берег.

После посещения стольких разрушенных городов все действовали четко и слаженно. Врачи, заранее пополнив запасы лекарств в своих чемоданчиках, прихватили дополнительно каждый по два больших рюкзака со всем, что пригождалось ранее. Из-за пожаров добавили также средства от ожогов и обезболивающие, из-за обвалов – шины, шовный материал и, для самых тяжелых случаев, наборы для ампутации. Сэм, Реми и Хорхе выстроили на палубе ящики с едой и водой, погрузили в шлюпку генератор и канистры с бензином. Зная по опыту, что на берегу их будут ждать добровольные помощники и отчаявшиеся родственники, в первый рейс захватили также фонарики, аптечки первой помощи и инструменты для извлечения людей из-под руин и сооружения носилок.

В семь часов, пока еще шли сборы, у приблизившейся полосы прибоя уже стали собираться люди. В шлюпку, прежде чем спустить ее на воду, сложили все самое тяжелое, потом начали передавать по цепочке остальное. Лодка оказалась слегка перегружена, так что рассаживаться пришлось с большой осторожностью, чтобы суденышко не перевернулось.

Первым рейсом отправились врачи, Сэм и Реми. Мигель осторожно повел лодку, умело направляя ее под нужным углом к волнам – так, чтобы те подхватывали ее и несли вперед без крена. У берега он заглушил мотор и поднял винт. Нос скрежетнул по песку, и Сэм с Реми, выпрыгнув, вытянули шлюпку на сушу.

Местные жители были вне себя от радости, увидев, что внутри. Врачей немедленно окружили, наперебой предлагая помочь нести рюкзаки, и повели к больнице. Сэм, Реми и Мигель тем временем выгрузили остаток припасов на песок, столкнули лодку обратно в воду, и Мигель отправился за следующей партией воды и провизии и вторым генератором.

Супруги отправились с первым вслед за врачами. Установив и подключив его, они вернулись на берег за следующим, который как раз подвез Мигель и которому нашлось место в еще одной уцелевшей больнице на другом конце города.

Работа продолжалась весь день и бóльшую часть ночи. Раздавая припасы в разных кварталах, Сэм и Реми из первых рук узнавали, как горожане справляются с последствиями стихийного бедствия. Кто-то на тракторах и грузовиках, да и просто с лопатами расчищал дороги. Те, чьи дома устояли, принимали под свой кров других, потерявших жилье.

В течение следующих пяти дней активность в очаге землетрясения еще давала о себе знать отдельными толчками, сперва сильными и пугающе продолжительными, но с каждым разом они становились все слабее и случались все реже. Вечером шестого дня, когда Сэм, Реми и остальные возвращались к яхте, на корме их дожидался капитан Хуан с мрачным выражением лица.

Реми подтолкнула Сэма локтем.

– Кажется, у нас плохие новости.

Все собрались вокруг. Капитан помялся и прочистил горло.

– Днем пришла радиограмма от компании. До сих пор они проявляли терпение, но теперь хотят, чтобы мы немедленно возвращались в Акапулько.

– Но почему? – удивилась Реми. – Мы не отказываемся и дальше оплачивать аренду. Сама яхта в целости и сохранности.

– Не в этом дело, – объяснил Хуан. – Им не особо нравилось, что их шикарное судно используется для перевозки припасов, но они понимали, что это необходимо, да и заново навести лоск не проблема. Однако есть график – через четыре дня в Акапулько прибывают следующие клиенты, и яхта должна их уже ждать. Контракт, ничего не попишешь. – Он беспомощно развел руками.

– И сколько у нас еще времени? – спросил Сэм.

– Они требуют, чтобы мы отплыли сегодня же. Так останется еще день, чтобы надраить и привести в порядок палубы, обслужить двигатели и доставить на борт все необходимое. Прошу прощения, работа есть работа.

– Ничего, – утешил его Сэм. – Привезенное мы уже выгрузили, так что яхта здесь теперь особо и не нужна. Что скажешь, Реми? Плывем обратно в Акапулько и садимся на самолет до дома?

– Пока рано, – возразила та. – Думаю, нам стоит еще немного задержаться. Как я слышала, те, кто живет ближе к вулкану, все еще нуждаются в медицинской помощи и провизии.

– Хотите отправиться туда? – с сомнением спросил Хуан. – Это нелегкое путешествие. Не поймите меня неправильно – я видел, на что вы способны. Я сам уже буквально валился с ног, а вы еще продолжали работать. Знакомство с вами – честь для меня.

– Для всех нас, – подтвердил Хорхе.

– Мы тоже рады были встретиться с вами, – ответил Сэм. – Но теперь нам нужно помочь тем, кто живет в горах. Мы только соберем свои вещи, и вы сможете отправиться домой.

Доктор Мартинес откашлялся.

– Думаю, мне лучше вернуться в Акапулько на яхте, пока есть такая возможность. Я не могу так долго отсутствовать на своем рабочем месте.

Сэм кивнул и повернулся к остальным.

– Доктор Гарса?

– Мы остаемся, – ответила та за двоих. – И кстати, зовите меня Мария – мы через столько прошли вместе, что мне кажется, мы знакомы уже очень давно.

– А я – Кристина, – добавила доктор Таламантес.

Скоро все четверо уже вновь стояли на кормовой палубе с рюкзаками, готовые к отплытию. Хорхе и Мигель помогли им сесть в шлюпку и доставили на берег. Очутившись на суше, Сэм с Реми столкнули опустевшую лодку на глубину.

– Жаль расставаться с вами, – сказал Мигель.

– Нам тоже, – ответила Реми. – Так и должно быть между друзьями. Зато будет о чем рассказать, когда встретимся снова. Приключения ждут!

Шлюпка отправилась обратно к яхте. Сэм поднял рюкзаки, и супруги, пройдя берегом, зашагали по улице к школе, служившей временным убежищем для лишившихся крова.

– Ты в курсе, что мы теперь робинзоны? Наш корабль ушел.

– Робинзонить в приморском тропическом городке вдвоем с любимым? – улыбнулась Реми. – Нашел чем пугать.

– После нескольких дней с лопатой в руках, засыпая трещины в дороге асфальтом и гравием, ты еще способна на романтику? Надеюсь только, приключения, о которых ты говорила Мигелю, того стоят.

Встав на цыпочки, жена чмокнула Сэма в щеку.

– Все будет отлично, а вдобавок мы совершим доброе дело. К тому же иначе мы торчали бы дома, путались под ногами у электриков и плотников, и ремонт никогда не закончился бы.

– Ты права. Пойдем посмотрим, найдется ли для нас местечко в школе. Позвоним Сельме, чтобы не волновалась, и завтра же начнем формировать спасательную экспедицию.

Глава 4

Вулкан Такана, Мексика

К полудню следующего дня Сэм и Реми уже жарились вместе с десятком других добровольцев под палящим солнцем на платформе безбортового грузовика, трясшегося по ухабистой дороге. Рядом сидели Кристина Таламантес и Мария Гарса, вдоль другой стороны – жители города, которых они узнали за последнюю неделю. Среди них были два брата – Рауль и Пабло Мендоса, выросшие в деревне неподалеку от вулкана, – и высокий, невозмутимый Хосе Санчес, владелец тапачульской адвокатской конторы, от которой остались одни развалины. Из-за густых усов никто не мог сказать – улыбается он или, наоборот, чем-то недоволен.

Машина удалялась от города. Впереди на мили и мили тянулись возделанные поля. Реми не отводила глаз от встававшего на горизонте синего треугольника вулкана.

– Дыма больше не видно, – взглянув туда же, заметила Кристина. – Может быть, он все же уснул на ближайшие лет сто?

– Или копит силы, а потом взорвется и похоронит нас под лавой и пеплом, – откликнулся Хосе. – Не зря его название на языке майя означает «Дом огня».

– Будем надеяться, на сей раз он его не оправдает, – сказал Сэм.

Еще через час изматывающей езды они добрались до поселка Унион-Хуарес. Два небольших кирпичных здания вдоль главной улицы стояли полуразрушенные, еще с двух домов осыпалась черепица. Остановив машину на центральной площади, водитель и другие добровольцы из Тапачулы вышли переговорить с собравшимися местными жителями. Фарго держались поближе к Кристине, которая служила им переводчицей. Коротко расспросив супружескую пару с индейскими чертами лица, она повернулась к Сэму и Реми.

– Дорога через семь километров кончается.

– А дальше как же? – спросил Сэм.

– Придется пешком. Женщина говорит, там есть главная тропа, от которой отделяются другие, поуже, ведущие к горным деревням.

– Она не сказала, чего там стоит ждать? – поинтересовалась Реми.

– Предупредила, что может быть холодно. Как-никак четыре тысячи метров.

– К этому мы готовы. Я даже могу кое-чем поделиться. На яхту я брала с собой несколько плотных футболок и рубашек – в океане бывает прохладно ночью, особенно если ветер сильный.

– Спасибо. И я, и Мария тоже взяли с собой кое-какую теплую одежду на случай, если придется ночевать под открытым небом. Но через пару дней, думаю, ваша тоже придется кстати.

– Что еще сказала женщина?

– Из-за землетрясения сошли лавины, некоторые деревни наверняка остались без источников воды. С небольшими травмами у местных мы справимся, а вот как быть с серьезными случаями? Пострадавших нужно будет доставить в больницу.

– Мы отыщем у деревень подходящие площадки, где сможет приземлиться вертолет, – пообещал ей Сэм.

– Спасибо, – кивнула Кристина. – Мария пошла в церковь – там те, кто спустился с горы в поисках убежища. Я тоже иду, надо их расспросить получше. Вы со мной?

В церкви они нашли пять семей из горных деревень. Пока Мария и Кристина говорили со взрослыми, дети облепили Реми. Очарованные ее длинными каштановыми волосами, они лезли к ней на колени и с удовольствием слушали песенки на экзотическом для них английском. Вдобавок Реми угостила малышей шоколадом и протеиновыми батончиками с орехами.

Через некоторое время водитель вернулся, и все вновь забрались на грузовик. Предстоял последний отрезок пути. Окончание дороги и начало пешеходной тропы отмечал большой камень. Добровольцы, спрыгнув с платформы, взвалили на плечи тяжелые рюкзаки с припасами, помогли друг другу поудобнее пристроить их на спине и зашагали вперед.

Подъем по крутому склону давался тяжело и шел медленно. До сих пор экспедиция двигалась по расчищенному пространству, но здесь, в горах, леса сохранялись нетронутыми, и над тропой сплошным сводом смыкалась листва.

Лагерь разбили на ровной полянке, окруженной деревьями с плодами, похожими на маленькие авокадо, – братья Мендоса называли их «креольскими авокадо». Проснувшись с рассветом, продолжили путь. С высотой равнинные лиственные деревья постепенно уступали место хвойным пихтам.

Следующие три дня были похожи один на другой – свернув утром лагерь, участники экспедиции отправлялись к следующей деревне, встречались с ее обитателями и выясняли, какая помощь нужна. Кристина и Мария осматривали и лечили пострадавших и больных, Реми помогала – вела учет медикаментов, обмывала и перевязывала поврежденные места, давала назначенные лекарства, пока доктора спешили к следующему пациенту. Сэм с командой волонтеров и местных жителей восстанавливали и укрепляли дома, меняли сломанные трубы и порванные провода, чинили генераторы.

К концу пятого дня в горах, на высоте почти две с половиной тысячи метров, лежа в палатке на краю деревни, Сэм признался:

– Я рад, что мы решили отправиться сюда.

– Я тоже, – откликнулась Реми. – Нечасто получаешь такое удовлетворение от того, что делаешь.

– Интересные у тебя запросы.

– Зато теперь тебе есть чем гордиться. И давай спать.

На следующее утро Сэм и Реми во главе партии отправились в последнюю деревню по узкой тропке, указанной алькальдом предыдущего поселения. Скоро они оторвались от остальных и остановились, дожидаясь, пока те появятся. Заметив спутников, супруги двинулись вперед, но те вновь быстро отстали.

Путь тем временем преградила сошедшая ночью лавина. Грунт и куски породы – кажется, базальта – обрушились на тропу. Пришлось обходить по склону, осторожно пробираясь между громадных валунов. Вдруг Сэм и Реми застыли на месте – одна из глыб, прямоугольной формы, со скругленными углами наверху, была явно не природного происхождения. Не сговариваясь, оба шагнули к ней и увидели вырезанный на одной из сторон человеческий профиль. Орлиный нос, удлиненный череп, пышный головной убор из птичьих перьев – все указывало на майянского аристократа. Колонки причудливых символов тоже не могли быть ничем иным, кроме письмен майя. Взгляды супругов метнулись вверх, следуя за зияющей прогалиной в зелени. Искушение было непреодолимым. Оба полезли на горную кручу и вскоре оказались на вдававшейся полкой в склон идеально ровной площадке размером примерно тридцать на двадцать футов, часть которой явно сошла с последней лавиной. Деревья, подступая вплотную, все же не заходили на расчищенное пространство. Сэм поковырял землю ножом – через несколько дюймов лезвие скрежетнуло о камень. Реми огляделась вокруг.

– Мощеная терраса? – предположила она. – Или просто площадка перед входом?

Оба пристально всмотрелись в отвесный склон горы. Один из участков, заваленный свежей землей, был как будто вдавлен внутрь.

– Похоже, когда та плита отвалилась, тут осела порода, – заметил Сэм.

Потыкав ножом, он опустил с плеч рюкзак, достал складную лопату и стал счищать землю с каменного основания.

– Осторожнее, – предостерегла Реми. – Мы ведь не хотим обвалить остальную гору?

Однако и она сбросила рюкзак, вытащила топорик, которым обычно рубила ветки для костра, и присоединилась к мужу. Под грунтом оказалась черная вулканическая порода. Сэм ткнул в нее лопатой – хрупкая и пористая, как пемза, она откалывалась кусками.

– Не одолжишь? – Он кивнул на топорик.

– Держи.

Лезвие, легко войдя в толщу стены, отворотило целый пласт.

– Похоже, тут когда-то стекала лава и застыла сплошной завесой.

– Перекрыв вход?

– Я бы не стал делать преждевременных выводов. Мы не знаем точно, что он здесь был, хотя очень похоже на то.

Сэм принялся ожесточенно работать топором, пока крупный обломок не провалился внутрь. В стене зияла дыра.

– Оказывается, надо было только посильнее постучаться, – улыбнулась Реми. – Как думаешь, что там? Захоронение?

– Так высоко в горах? Я бы предположил святилище – например, какого-нибудь бога, который у майя отвечал за вулканы.

Расширив отверстие, Сэм достал из рюкзака фонарик, посветил внутрь и перешагнул через обломки.

– Идем, – позвал он. – Там что-то есть.

Стены пещеры оказались выложены тесаным камнем и покрыты белой штукатуркой. Красочная роспись, протянувшаяся во всю их длину, изображала процессию из мужчин, женщин и богов майя. Некоторые люди приносили в жертву божествам свою кровь, делая надрезы на коже или прокалывая шипами языки. Однако главной фигурой на каждой стене был жуткий скелет с глазами, свисающими из глазниц.

Но Сэм и Реми недолго водили фонарями по сторонам. Кое-что другое привлекло их внимание, заставив шагнуть вглубь пещеры. Там, на выбеленном каменном полу, лежало иссохшее, потемневшее человеческое тело. Из одежды на мумии была только набедренная повязка и пара плетенных из растительных волокон сандалий. Оттянутые мочки ушей украшали крупные жадеитовые затычки, на шее висели бусы и резной диск из того же минерала. Лучи метнулись вверх и вниз по телу – и выхватили из темноты стоявший рядом глиняный горшок, закрытый крышкой. Реми подкрутила фонарик, чтобы тот давал более широкий конус света.

– Нужно все сфотографировать, пока мы еще ничего не тронули.

– Или пока свод не рухнул в результате очередного толчка.

Отдав фонарик Сэму, Реми достала телефон. Она обогнула тело, делая снимки со всех ракурсов, потом отщелкала все стены, пол, потолок и запечатанный сосуд.

– Мумия похожа на те, которые находят в высокогорных захоронениях инков, а также моче и чиму, – заметила она.

– Да, – согласился Сэм, – только это не захоронение.

– Похоже на то. Видимо, он выбрал пещеру своим жилищем – возможно, временным, – а потом так и умер в ней. Вон там выдолбленные из дерева сосуды с какими-то семенами – плоды, вероятно, сгнили, – а в глиняный он мог набирать дождевую воду.

– На поясе нож из обсидиана, и еще несколько осколков – ими-то и сделаны выемки в древесине.

Реми отфотографировала глиняный сосуд, расписанный сценами из жизни, по-видимому, одного и того же человека – за трапезой, со щитом и палицей в руках, на коленях перед каким-то устрашающего вида божеством с полукошачьими-полугоблинскими чертами.

– Интересно, есть что-нибудь внутри? – проговорил Сэм.

– Похоже на то. Крышка запечатана, ее держит что-то вроде клея. Не стоит ее открывать – это может повредить содержимому. Выйди-ка из кадра. Я отошлю фотографии Сельме, пока аккумулятор еще не сел.

– Верное решение, – кивнул Сэм.

Выбравшись наружу через дыру в лавовой завесе, он сфотографировал на собственный телефон вход и склон выше и ниже. Снимая заваленную тропу и плиту из обработанного камня на ней, Сэм заметил приближающуюся цепочку добровольцев.

– Эй! Сюда!

Все остановились, задрав головы. Сэм, стоя в двухстах футах выше по склону, замахал руками. Наконец увидев его, остальные поколебались секунду и полезли наверх.

Пока Сэм дожидался их, на площадку вышла Реми.

– Что за шум?

Он показал вниз.

– Я позвал всех взглянуть.

– Да, сохранить это в тайне вряд ли бы удалось.

– Конечно. Резную плиту, лежащую прямо посреди дороги, трудно не заметить. Надо обеспечить сохранность находки до передачи властям, и остальные нам в этом помогут.

– Верно. Открытие может оказаться важным – я не слышала раньше о мумиях майя.

Через несколько минут Кристина, Мария, братья Мендоса и Хосе Санчес были уже на площадке.

– Что здесь такое? – спросила Кристина, оглядываясь.

– Мы точно не знаем, – ответила Реми, – но это какое-то сооружение древних майя, которое залило потоком лавы. Возможно, святилище или место для поклонения – горе, например. Боги майя обитали, как правило, на небесах или в подземелье, а вулкан сочетает в себе и то, и другое. Я даже помню одно подходящее божество – Бакаба.

Мария взглянула на зиявшую дыру.

– А можно войти внутрь? Или это повредит находке?

Сэм пожал плечами.

– Мы там уже были. Ничего страшного не произойдет, если не трогать руками. Там лежат человеческие останки, мумифицированные – не намеренно, а естественным путем. Здесь, на высоте, воздух очень сухой, такой же, как в горах Перу или Чили, где находят подобные мумии. Однако в какой-то момент вход в пещеру оказался запечатан лавой, поэтому разница в условиях все же есть.

Остальные участники экспедиции по одному ныряли в пролом с фонариками и возвращались притихшие, наполненные благоговейным трепетом соприкосновения с вечностью.

– И что нам с ним делать? – спросил Пабло Мендоса.

– Расскажем всем, – предложил Хосе Санчес. – Люди будут платить за то, чтобы подняться сюда.

– Нет, – не согласилась Мария. – Нужно известить власти. Археологи…

– Археологи не скоро до него доберутся, – прервала ее Кристина. – Дороги пока закрыты, да и когда их откроют, неправильно будет вывозить покойника прежде живых, которые ждут отправки в больницу.

– Этот «покойник» – национальное достояние, – возразил Санчес.

– Неважно, умер он вчера или тысячу лет назад. Ему уже ничего не угрожает, в отличие от тех, кто срочно нуждается в трансплантации, например. Все, что мы можем сейчас сделать, – принять меры для сохранения тела.

Сэм поднял руку.

– Друзья, послушайте. Раньше об этом как-то не заходило речи, но мы с Реми участвовали в археологических экспедициях по всему миру, и у нас есть некоторый опыт в таких делах. Пока сложно сказать, когда именно жил этот человек, но у него с собой только обсидиановый нож, и ничего, сделанного из железа или стали. Все остальное тоже, вроде бы, говорит о классическом периоде истории майя, то есть четвертом – девятом веках нашей эры. На теле украшения из жадеита – такие могли принадлежать только человеку из высшего класса. Это или жрец, или представитель знати – для ученых находка, безусловно, ценнейшая. Насколько нам известно, других настолько хорошо сохранившихся останков классического периода еще не обнаружено.

– Так что вы посоветуете? – вновь спросил Пабло.

– При других обстоятельствах следовало бы опять запечатать вход и уведомить археологов, – ответила Реми. – Но мы в районе бедствия, и неизвестно, когда они сюда попадут. А скрыть существование находки невозможно из-за лежащей прямо на тропе каменной плиты с резьбой.

– Я думаю, эту ночь нам нужно подежурить здесь самим, – вставил Сэм. – А завтра, в последней деревне, надо переговорить с алькальдом, объяснить ему, насколько это важно, чтобы он и соседей убедил помочь. В других частях Мексики и Центральной Америки такие археологические памятники приносят большую прибыль. Сюда приедут ученые, будут исследовать пещеру, возможно, проводить раскопки. Но если раньше времени рассказать о находке, предать ее широкой огласке до приезда профессионалов, памятник неминуемо будет утрачен. Нахлынут мародеры, охотники за древностями, перекопают каждый дюйм, и археологам ничего не останется.

– Все-то вы знаете, – зло процедил Санчес.

– Да, знаем. Видели своими глазами, как это бывает – похищенные, оставшиеся неизвестными науке свидетельства эпох, подкопанные и обрушившиеся древние стены, отброшенные в сторону за ненадобностью человеческие кости, оставленные на произвол стихий…

– Если и так – что с того? Это наши предки, не ваши. Все здесь принадлежит нам, мексиканцам – по закону и по праву.

– Полностью согласен, – кивнул Сэм. – Каждому гражданину Мексики принадлежит примерно одна стотридцатимиллионная нашей находки, и ни один не должен остаться обделенным. А значит, надо передать ее властям.

– Хосе, не будь ослом, – вмешалась Кристина. – Это же часть нашей истории. Мы обязательно должны сохранить ее.

– А с чего это такая горячая поддержка? Понравилось на яхте кататься?

– Кристина и Мария прибыли с нами на яхте, потому что дороги были перекрыты. Оставьте свои домыслы при себе и не оскорбляйте врачей, которые хотели помочь людям, – резко сказал Сэм.

Мария сквозь зубы добавила какую-то быструю фразу по-испански. Санчеса будто ледяной водой окатили.

– Прошу прощения, я не должен был так говорить, – пристыженно пробормотал он. – Примите мои извинения. Я с вами. Готов делать все, что потребуется.

– Спасибо, Хосе, – поблагодарила Реми. – Сейчас нам нужно разбить лагерь на ночь – немного в стороне отсюда, чтобы никто потом не связал его с пещерой.

– Я поищу место, – с готовностью откликнулся Хосе и тут же заспешил прочь. Через минуту он уже скрылся за гребнем горы.

Братья Мендоса, считая себя более подходящими для этого дела, беспокойно поглядывали вслед.

– Думаю, ему нужно побыть одному, – остановил их Сэм. – Придет в себя и вернется.

– Ладно, – кивнул Рауль.

Сэм повернулся к двум девушкам-врачам.

– Боюсь, мы создали угрозу для тела, когда проломили закрывавшую вход лавовую завесу. Оно сохранялось, законсервированное без доступа воздуха, а теперь пещера вновь соединена с внешней средой. Что бы вы посоветовали?

– Лучшее, что можно сделать, – заморозка, – ответила Кристина. – Но это нам сейчас не под силу.

– Думаю, вы правы насчет условий, из-за которых произошла мумификация, – добавила Мария. – Здесь, на высоте десять тысяч футов, они для этого идеальны – прохладные дни, холодные ночи, сухой воздух… Так что пока тело остается на месте, ему, скорее всего, ничего не угрожает. Но на уровне моря, во влажном тропическом климате, риск возрастет многократно.

– Давайте все же попробуем что-нибудь придумать, – предложил Сэм. – Нужно что-то герметичное и с охлаждением.

– Если только так, – проговорила Мария.

– Но где взять лед? – спросила Кристина.

– Он прямо над нами, – ответил Сэм. – С высоты двенадцать тысяч футов должны начинаться ледники – я видел их вчера. Может быть, получится забраться туда, к самому нижнему краю.

– Мешки для трупов, – сказала вдруг Кристина.

– Мешки?

– Пластиковые. В них обычно помещают тела погибших в зоне стихийного бедствия, чтобы предотвратить вспышку эпидемии, – объяснила Мария. – У нас есть несколько с собой – можно использовать сразу три-четыре. Они герметичные, прочные – если положить мумию в один, потом в другой или даже два, перекладывая льдом, мы сможем поддерживать постоянную низкую температуру, и все будет в порядке.

– Я иду с тобой, – шепнула Реми Сэму на ухо.

Он покачал головой.

– Глупо рисковать двоим сразу.

– А лезть туда в одиночку еще глупее.

– Это необходимо для спасения находки, представляющей большую историческую ценность.

– Для меня ты тоже представляешь большую ценность, к тому же вдвоем мы принесем вдвое больше льда. Будешь и дальше упрямиться?

– Разве я хоть раз спорил, только чтобы настоять на своем? – поинтересовался Сэм.

– Нет, – соврала Реми.

– Ну, хорошо. Идем вместе.

– По крайней мере, если что, у нас есть отличные мешки для трупов.

Положив в рюкзаки только по одному мешку, топорик с лопатой, воду и теплые вещи, супруги начали восхождение. До наступления ночи было еще далеко, но подъем из-за крутизны шел медленно. Хорошо еще, удалось обойтись без альпинистского снаряжения – выступы на неровной поверхности давали удобную опору для рук и ног. Через некоторое время Сэм и Реми, уставшие и измотанные, очутились на продуваемом всеми ветрами склоне, где ничего уже не росло.

– Нам повезло, что мы не первый день на такой высоте, – выдохнула Реми.

– Да уж. Надеюсь, это и дальше поможет. Подняться бы побыстрее, чтобы успеть спуститься до темноты.

– Если поддерживать тот же темп, должны успеть.

– Ну да. Подумаешь, делов-то…

Оба рассмеялись, и подъем пошел как-то пободрее. Дальше они двигались в молчании, не тратя силы на разговоры, только время от времени Сэм оборачивался и спрашивал:

– Ты в порядке?

– Пока держусь, – откликалась Реми.

Лишь ближе к вечеру они достигли уровня снегов и остановились оглядеться. На самой вершине виднелась большая кальдера[2], три поменьше – вдоль гребня горы. Сэм показал на белые языки:

– Видишь? Снег лежит только на удалении от жерла вулкана.

– Похоже, там горячо, – заметила Реми.

– Значит, давай наберем льда и спустимся побыстрее.

Преодолев голое каменистое пространство между двумя кальдерами, они добрались до края ледника, раскопали рыхлый снег сверху и принялись топориком и лопатой вырубать куски. Набрав столько, сколько могли унести, уложили лед в пластиковые мешки, обмотали их запасной одеждой и куртками, убрали в рюкзаки и двинулись обратно к спуску с гребня.

На полдороге каменистая поверхность вдруг затряслась, уходя из-под ног. В воздухе разнесся гулкий рокочущий звук. Сэм и Реми согнули колени и спустили с плеч рюкзаки, пережидая толчок. Прошла минута, две…

– Тебе страшно? – спросила Реми.

– Еще бы, – откликнулся Сэм. – Я же не знаю, что это. Отголосок предыдущего землетрясения? Или сейчас гора взорвется, и мы улетим в стратосферу?

– Просто проверяла, как у тебя с головой.

Гул слегка утих, но вместо него послышался новый звук, шипяще-свистящий. Нарастая, вскоре он усилился до рева взлетающего самолета. Пока Сэм и Реми оглядывались в поисках источника, над снежной шапкой взлетело белое облако пара, выброшенного давлением откуда-то из недр горы. Супруги поспешно вскинули на плечи рюкзаки, распределили вес набранного льда и заспешили прочь, почти переходя на бег там, где ровная, гладкая поверхность это позволяла.

Когда они добрались до места, где поднимались, солнце уже достигло горизонта, слепя глаза с западной, мексиканской стороны. На простиравшиеся к востоку зеленые джунгли Гватемалы легла огромная тень горы. Не мешкая, Сэм и Реми двинулись вниз, ориентируясь по уже знакомым приметам. Теперь самое главное было не дать рюкзаку перевесить и не свалиться в бездну.

Место, откуда со свистом вырывался пар, оказалось разломом в каменистом склоне. Столб воды и горячего воздуха вырывался под огромным давлением. Сэм и Реми постарались обойти его, но не могли слишком удаляться без риска потерять тропу, по которой поднимались. Только когда он остался далеко вверху, супруги облегченно перевели дух, едва веря, что опасность миновала. Но час спустя, когда они лезли по склону, рельефом напоминавшему каскад замерзших водопадов, земля под ногами вновь задрожала.

– Держись, – сказал Сэм.

Оба уцепились покрепче и кое-как уселись на склоне. Реми положила голову Сэму на плечо. Дрожь и рокот нарастали, гора под ними затряслась куда сильнее, чем прежде. В нескольких десятках шагов слева сошла лавина. Камни, ударяясь друг о друга, отлетали и падали где-то внизу с глухим звуком.

Когда все стихло, супруги продолжили спуск. Движение пошло медленнее – местами камнепады перекрыли путь, похоронив под собой прежние точки опоры. Приходилось нащупывать новые. Скоро стемнело, и перед каждым шагом нужно было с фонариком выискивать, куда поставить ногу. Следующий толчок застал Сэма и Реми на открытом участке, где ничто не защитило бы их от падающих сверху валунов, так что оставалось только двигаться дальше.

Только к часу ночи внизу наконец показалась тропа. Двигаясь вдоль нее по склону, супруги вышли обратно к заброшенному святилищу. На площадке перед входом светился экран мобильника.

– Похоже, у кого-то еще здесь есть спутниковый телефон, – заметила Реми.

– Кажется, у Хосе, – ответил Сэм.

– Эй, внизу! Мы вернулись! – крикнула Реми.

Свечение пропало, по террасе метнулся человеческий силуэт.

– Сюда! – отозвался Хосе. Включив фонарик, он посветил им. – Устали, наверное? Идемте, я отведу вас к лагерю.

– Сперва нужно обложить льдом нашего приятеля, – возразил Сэм.

Втроем они зашли в пещеру, расстелили на полу пустой пластиковый мешок, осторожно поместили туда мумию и застегнули молнию.

– Почти ничего не весит, – с удивлением заметил Хосе.

– От него остался фактически один скелет, – объяснила Реми. – Кости составляют только около пятнадцати процентов массы тела, все остальное – вода.

Обложив мешок льдом, они натянули сверху другой и для верности третий.

Снаружи донеслись шаги.

– Хосе, я пришел тебя сменить, – послышался голос Рауля Мендосы. Его голова просунулась внутрь пещеры. – А, Фарго… Рад, что вы вернулись. Мы забеспокоились, когда начались толчки.

– С нами все нормально, – заверила Реми. – А когда поспим, будет еще лучше.

Хосе отвел их по старой, заброшенной тропке к другой ровной площадке, где были разбиты палатки. Сэм поводил лучом фонарика по склону.

– Что там наверху?

– Опасности нет – ни нависающих скал, ни крупных камней. Во время сегодняшних толчков ничего не свалилось.

– Спасибо, Хосе, – поблагодарил Сэм. – И за помощь с мумией тоже.

– Доброй ночи, – откликнулся тот.

Супруги залезли в палатку и закрыли клапан, чтобы их не разбудил рассвет, до которого оставалось уже совсем недолго.

Глава 5

Вулкан Такана

Сэм проснулся от вибрации спутникового телефона жены. Солнце уже давно встало. Похлопав рукой по полу, он нащупал аппарат.

– Алло?

– Сэм? – раздался голос Сельмы Вондраш. – Где вы?

– На высоте десять тысяч футов, недалеко от вершины активного вулкана Такана. Сегодня начинаем спускаться. А в чем дело?

– Это уж вы сами решите. Я только что переслала вам статью, которая появилась в сегодняшней столичной мексиканской газете.

– Ладно. Посмотрю, тогда перезвоню.

Отключившись, Сэм вышел в Интернет и нашел в электронной почте письмо с вложением. Щелкнув по файлу со статьей, первым делом увидел цветную фотографию внутреннего пространства святилища с мумией и расписным глиняным сосудом на полу.

– О-хо-хо, – проговорил он.

Реми, открыв глаза, села.

– Что случилось?

Сэм повернул к ней экран.

– Но как?! – ахнула она.

Полистав статью, Сэм задержался на одной из фотографий, изображавшей всю их группу в последней деревне, и показал Реми.

– Помнишь, как ее делали?

– Конечно. Мы встали вместе, а потом… – Она запнулась. – Хосе дал свой сотовый брату алькальда, чтобы он снял нас.

– А потом телефон вернулся к хозяину. Что ж, теперь мы знаем источник утечки.

– Хосе переслал фото в газету. И статья, очевидно, тоже его. Тут нужен переводчик получше, чем я.

Схватив телефон, она выбралась из палатки и исчезла. Сэм нашел ее сидящей рядом с Кристиной, которая читала с экрана:

– «Открытие было сделано Сэмом и Реми Фарго, членами добровольческой спасательной партии, доставлявшей помощь в отдаленные деревни на горе Такана…» – Она сделала паузу. – Главная заслуга отдана вам, но и остальные не забыты. Под фотографией все подписаны, и факты изложены как есть.

– Я, конечно, уважаю его честность, – заметила Реми, – просто мы не рассчитывали, что наша находка так скоро станет достоянием общественности.

– Что ж, придется скорректировать расчеты, – отозвался Сэм. – Сейчас нужно решить, что нам делать дальше. – Он оглядел лагерь. – Где Хосе?

Реми, поднявшись, тоже обвела площадку глазами.

– Может быть, у пещеры, как ночью, когда мы вернулись?

Сэм бегом ринулся туда, но, поднявшись по узкой тропинке к террасе у входа в святилище, нашел там только Рауля Мендосу.

– Доброе утро, Сэм, – улыбнулся тот. – Buenos días.

– Buenos días, – поздоровался Сэм. Заглянув внутрь, он увидел, что пластиковый мешок с телом на месте, глиняный горшок и деревянные сосуды с семенами тоже нетронуты. – Хосе не было здесь сегодня утром? – спросил он, поворачиваясь к мексиканцу.

– Нет, – ответил Рауль, – с ночи здесь не появлялся.

– Я думаю, можно на минуту оставить пост. Нужно кое-что обсудить.

– Хорошо.

Они вернулись в лагерь, где остальные уже укладывали палатки, тушили костры и собирали рюкзаки.

– Хосе, очевидно, ушел один, – сообщила Реми, – его палатки и всех вещей нет.

– Надо собраться всем и поговорить.

– Мы уже поговорили и решили, что нам так и так не под силу толком замаскировать пещеру. Плиту с резьбой можно, конечно, засыпать землей, но убрать совсем не получится, так что рано или поздно ее все равно найдут. Остается только как можно лучше отфотографировать святилище внутри, а тело и утварь забрать с собой.

– Еще нужно объяснить жителям деревни, что к чему.

До полудня к пещере привели алькальда с двумя его доверенными друзьями, потом показали им статью. Сэм предупредил, что здесь обязательно появятся еще люди. Представителей власти и ученых нужно привечать, а от остальных постараться избавиться.

Закончив с объяснениями – алькальд заверил, что все понял, – участники экспедиции начали спуск. Сэм нес глиняный горшок в примитивной перевязи поперек груди, братья Мендоса тащили мумию на сделанных наспех носилках – фактически двух шестах, к которым привязали пластиковый мешок. В оставшиеся Мария и Кристина уложили деревянные сосуды с остатками фруктов.

Несколько раз в день, на привалах, Сэм сливал из мешков натаявшую воду и проверял их на герметичность. Путь до Унион-Хуарес занял двое суток. Мария, воспользовавшись спутниковым телефоном Реми, заранее позвонила в Тапачулу, и их уже ждал тот же самый грузовик.

Сэм, оберегая горшок от тряски, держал его на коленях. Братья Мендоса растянули носилки так, что те висели в воздухе, не касаясь платформы. У подъезда к городу Сэм обратился к девушкам:

– Кристина, Мария, думаю, местонахождение нашего приятеля лучше держать в тайне – во всяком случае, пока не уляжется шумиха. Можно попросить вас кое о чем?

Все обсудив, они попросили водителя отвезти их к больнице. Доктора зашли внутрь и вернулись с каталкой. Тело в пластиковом мешке переложили на нее и отправили в морг. Попутно Марии с Кристиной удалось также узнать кое-какие новости. Пока они были на вулкане, в городе многое изменилось к лучшему – восстановили электроснабжение, открылись дороги в западном и восточном направлениях, аэропорт вновь начал принимать самолеты.

Все четверо отправились туда. Такси петляло по расчищенным от обломков, но еще не до конца отремонтированным улицам.

– Нам будет вас не хватать, – проговорила Кристина, пока Сэм расплачивался с водителем. Она обняла их на прощание, и Мария сделала то же самое. – Но нам пора возвращаться домой, в Акапулько, к своей работе.

– Мы тоже будем скучать, – ответила Реми. – Кстати, через пару недель с вами свяжутся люди из нашего фонда.

– Зачем? – удивилась Кристина.

– Это не последнее землетрясение, – сказал Сэм, – но мы могли бы помочь с тем, чтобы лучше подготовиться к следующему. От вас с Марией требуется подсказать, что нужно сделать и на что потратить деньги.

При этих словах Мария, обычно самая стеснительная из двоих, просияв, горячо обняла Сэма и чмокнула его в щеку, потом быстро повернулась и заспешила ко входу в терминал. Кристина улыбнулась ей вслед:

– Как вы поняли, мы будем только рады.

Она зашагала в том же направлении, догоняя подругу, а Сэм с Реми отправились в бар аэропорта.

– Знаешь, чего бы мне сейчас хотелось? – проговорил Сэм. – Выпить чего-нибудь по-настоящему холодного. Мы слишком долго были вдали от цивилизации.

Заказав две бутылки пива, он набрал номер Сельмы.

– Алло, – немедленно откликнулась та. – Рада слышать вас обоих.

– Привет, Сельма, – поздоровался Сэм. – Мы снова в Тапачуле, сидим в аэропорту и отчаянно хотим сменить обстановку. Можешь найти нам какое-нибудь курортное местечко на тихоокеанском побережье, не затронутое землетрясением?

– Постараюсь. Не убирайте телефон далеко.

Не успели они допить пиво, как тот зазвонил.

– Сельма?

– Она самая. Я заказала вам билеты на «Аэромексико» до Уатулько, вылет через сорок пять минут. Городок недалеко, но совсем не пострадал. Отель «Лас Брисас», один из лучших на побережье, номер с балконом, выходящим на океан. Еще я арендовала машину на ваше имя, она будет ждать вас в аэропорту.

– Спасибо, Сельма.

В Уатулько, расписавшись за машину, супруги сразу поехали в гостиницу. Там они отправились отмокать в бассейне, а потом разлеглись на шезлонгах, потягивая «Маргариту». Реми, повернувшись к Сэму, приподняла солнечные очки.

– Если захочешь пригласить меня на шикарный ужин часов в семь, я, так и быть, постараюсь отыскать время в своем напряженном расписании.

Купив новую одежду в магазинчике при отеле, вечером они пошли в ресторан. Сэм заказал себе фазана в красном миндальном соусе, а Реми – суп посоле по-рыбачьи, с луцианом, треской и креветками. Из вин выбрали аргентинский мальбек и чилийский совиньон-блан. На десерт были пирожные «трес лечес» и польвороны – местный вид печенья с корицей.

Поужинав, супруги прогулялись по пляжу, заглянули в бар на веранде отеля и пропустили по глотку выдержанной текилы «Кабо Уно».

– Спасибо за чудесный вечер, Сэм. Приятно все же иногда почувствовать себя женщиной, а не твоим старым армейским приятелем. Почаще вспоминай об этом.

– Чтобы я забыл такое, меня надо очень сильно ударить по голове. – Он сделал глоток крепкого, ароматного напитка с мягкими ванильными нотками во вкусе. – Нам обоим полезно было сменить обстановку. Жить в палатке и копать канавы под сточные трубы хорошо в меру.

Когда они допили текилу, Реми подошла сзади, положила руки на плечи Сэма и, наклонившись, поцеловала его в макушку. Длинные каштановые волосы жены на секунду мягкой завесой коснулись его лица.

– Идем? – спросила, распрямляясь, она.

Взявшись за руки, они зашагали ко входу и поднялись на лифте. Сэм открыл дверь в номер, но вдруг вытянул руку, преграждая Реми путь. Включив свет, шагнул через порог. Внутри все было вверх дном. Содержимое обоих рюкзаков вытряхнули на кровать, подушки и одеяла из распахнутого настежь стенного шкафа скинули на пол.

– Хорошо, что мы не воспользовались комнатным сейфом, – заметил Сэм. – Что-нибудь пропало?

Реми покопалась в одежде, заглянула в карман рюкзака на молнии, потом шагнула на середину комнаты и огляделась вокруг.

– Ничего. Драгоценностей я с собой не брала, самое дорогое – наши спутниковые телефоны и часы для подводного плавания, но и то, и другое при нас.

– Мои вещи тоже вроде все здесь.

– Пожалуйста, скажи, что квитанция с парковки у тебя. Горшок остался в багажнике.

– Вот, – показал листочек Сэм.

– Давай все же проверим.

Спустившись на лифте в подземный гараж, они отыскали арендованную машину и открыли багажник. Горшок был на месте, как и ноутбук Реми. Рядом с ними, завернутыми в куртки, лежали в герметичных пакетах деревянные сосуды с остатками семян и фруктов.

– Все тут, – проговорила Реми.

– Очевидно, взломщик либо не видел машину, либо не понял, что она наша, либо просто не смог до нее добраться.

– Что, по-твоему, все это значит?

– Думаю, это не обычное гостиничное ограбление. Похоже, кто-то узнал нас по фотографиям из статьи, которые наверняка уже разошлись по Интернету, и предположил, что у нас может быть с собой что-то ценное из святилища.

– Например, горшок?

– Он, возможно, действительно представляет ценность, и он в самом деле у нас, но откуда взломщику знать об этом?

– В общем, нужно отсюда убираться, – заключила Реми. – И так, чтобы тот или те, кто это сделал, за нами не последовали.

– Выпишемся прямо сейчас и отправимся в другой отель, – предложил Сэм.

– В какой?

– На противоположном конце Мексики.

– Звучит подходяще.

– Жди здесь. Я поднимусь и по-быстрому выпишу нас. Рюкзаки спущу по черной лестнице.

– А я пока позвоню Сельме и сообщу, куда мы едем. – Она сделала паузу. – Кстати – куда?

– В Канкун, – на ходу ответил Сэм.

Через полчаса они были уже в дороге. Перед ними лежал путь в девятьсот миль. Машин так поздно встречалось мало, и Сэм гнал изо всех сил, время от времени проверяя, нет ли за ними «хвоста». Через два часа за руль села Реми. В четыре утра они остановились у закрытой на ночь заправки в Тустла-Гутьеррес, подремали до восьми, когда та начинала работать, залили полный бак бензина и двинули к Сентро на побережье Мексиканского залива. Постоянно сменяя друг друга, к вечеру они наконец достигли Канкуна, зарегистрировались в отеле «Краун-Парадиз», поднялись в номер, приняли душ и проспали до утра.

Утром они отправились в центральную часть города за покупками и нашли там кучу магазинчиков специально для американских туристов. Сэм и Реми накупили кучу сувениров, представлявших собой дешевые копии образцов искусства майя – горшки, миски, гобелены, циновки, куски материи с рисунками и иероглифами в соответствующем стиле. Изображения царей, жрецов и богов были воспроизведены грубо, с крикливой яркостью. В другом магазине, для рукоделия, супруги приобрели набор акриловых водорастворимых красок и кисти.

Вернувшись в отель, Сэм принялся за работу, и скоро глиняный горшок из святилища, разрисованный до неузнаваемости, стал выглядеть так же аляповато, как и купленные подделки. Ожерелье на шее у правителя майя заискрилось золотом, щит и палица переливались серебром. Когда краска высохла, Сэм и Реми спустились и спросили у портье, как можно отправить сувениры к ним домой. Тот ответил, что такая услуга есть в самом отеле, под присмотром супругов уложил горшок в большую коробку, разместил по сторонам циновки, гобелены и отрезы ткани, засыпал все пенопластовыми шариками и запечатал. Заполнив под диктовку таможенную декларацию, Сэм указал в описании «сувениры из Мексики» и поставил оценочную стоимость меньше сотни долларов. Супруги заплатили за доставку посылки в Ла-Холью, оставили портье щедрые чаевые и отправились на пляж поплавать на мелководье с маской и трубкой. После жары и духоты города это было как раз то, что надо.

Вечером они позвонили Сельме из номера.

– Привет, – откликнулась та. – Что у вас там на сей раз? Наводнение?

– Нет, пока все в порядке, – улыбнулся Сэм. – Просто хотели предупредить, что отослали домой кое-какие безделушки с Юкатана.

– Ясно, пригляжу за ними. Там одна коробка или больше?

– Одна, – ответила Реми. – Внутри кое-какая керамика – очень не хотелось бы, чтобы она разбилась.

Еле заметная пауза показала, что Сельма поняла, в чем дело.

– Можете не беспокоиться. Сами вы тоже возвращаетесь?

– Первым же самолетом.

– А вы подумали, где будете спать, когда вернетесь? Четвертый этаж все еще в процессе.

– Пару дней назад мы ночевали на склоне близкого к извержению вулкана, – откликнулся Сэм. – Как-нибудь устроимся.

– Я могла бы снять вам номер или даже отдельную виллу в «Валенсии». Дойти до дома через лужайку или вдоль берега – пара пустяков.

– Звучит неплохо, – согласилась Реми. – А Золтана нам на виллу позволят взять?

– Я узнаю, разрешено ли это. Могу даже привести его и показать, какой он образцовый пес.

– По-моему, не лучшая идея, – осторожно заметил Сэм. – Стодвадцатифунтовый зверь, даже если он садится и дает лапу по команде, выглядит все равно немного пугающе.

– Тогда я просто расхвалю его на все лады и предложу внести залог на случай причиненного ущерба.

– Включи на всякий случай компенсации за пару-тройку съеденных детишек.

– Сэм! – возмутилась Реми.

– Мы позвоним перед вылетом.

Воспользовавшись ноутбуком жены, Сэм заказал билеты на самолет, потом полез искать в Интернете американских археологов, занимавшихся майя. Приятный сюрприз – одним из наиболее крупных специалистов оказался профессор Дэвид Кейн из Калифорнийского университета в Сан-Диего. Сэм написал ему о том, что они обнаружили на склоне вулкана Такана, приложив статью из мексиканской газеты, и поинтересовался возможностью встретиться по возвращении домой. Прежде чем отправить письмо, он попросил Реми тоже прочитать.

Пробежав его глазами, та кивнула:

– Да, отправляй.

– Может, добавить немного информации о нас? Раскопки, в которых мы участвовали, и так далее?

– В наше время это лишнее. Профессор прочитает письмо, сидя за компьютером. Если захочет, просто поищет в Интернете – найдет даже больше, чем нужно.

– Да, наверное, ты права.

Кейн ответил меньше чем через час, написав, что будет с нетерпением ждать встречи, чтобы узнать как можно больше о последней находке супругов.

– Видишь? – показала на экран Реми. – О нашей «последней находке». Он первым же делом ввел наши фамилии в поисковик.

После обеда они, выписавшись из отеля, взяли такси до аэропорта к югу от города. Водитель убрал их рюкзаки в багажник, и Реми уже собиралась сесть в машину, но вдруг замешкалась.

– Что случилось? – спросил Сэм.

Она тряхнула головой.

– Нет, ничего. Просто какой-то парень у главного входа… он бросился бежать, стоило нам выйти.

– Куда?

– Не знаю. Куда-то по улице.

– Может, парковщик, подгоняет кому-нибудь машину?

– Да, наверное. Скорее всего. После случившегося в Уатулько у меня паранойя разыгралась.

Оба сели на заднее сиденье.

– Чем летите? – спросил водитель по-английски.

– «Аэромексико».

Миновав длинную подъездную дорогу, ведущую от отеля, такси свернуло на главное шоссе. До аэропорта было миль десять, пробок не наблюдалось, с трассы открывался прекрасный вид на Мексиканский залив – в общем, поездка выдалась приятной.

Однако когда впереди справа уже показалось здание аэропорта, сзади вдруг вырвалась черная машина, поравнялась с ними, и человек за рулем, с жестким лицом и в темном костюме, жестами велел им остановиться.

– Полиция, – пробормотал таксист и свернул к обочине, выбирая, где припарковаться.

Сэм, выглянув в заднее окно, увидел, что черная машина встала прямо за ними. Оттуда вылезли двое. Один подошел к водительской дверце такси и протянул руку. Таксист отдал ему права, тот взглянул на них, вернул и посмотрел на сидевших сзади супругов Фарго. Второй все это время стоял позади, на обочине, держа руку на поясной кобуре.

– Это тот самый, которого я видела у отеля, – шепнула Реми.

– Abra el maletero, – повелительным тоном проговорил первый.

Водитель нажал кнопку, открывая багажник. Тот, что оставался сзади, принялся расстегивать рюкзаки.

– Что вы там ищете? – спросил Сэм.

Первый посмотрел на него, но ничего не сказал. Однако стоило Сэму приоткрыть дверцу и попытаться вылезти, как тот немедленно захлопнул ее, толкнув бедром, вытащил пистолет и навел его на бунтаря. Сэму пришлось сесть обратно, держа руки на виду, тогда только целившийся в него отошел на шаг и опустил оружие.

– Прошу вас, сеньор, – тихо проговорил таксист. – Это не полицейские. Они просто пристрелят нас всех.

Наконец, рюкзаки вернулись на место, незнакомцы сели в свою машину и уехали.

– Кто эти люди? – спросил Сэм.

– Не знаю, – пожал плечами водитель. – Нам, слава богу, нечасто приходится с такими сталкиваться, но все знают, что они здесь есть. У наркокартеля «Лос-Сетас» тут перевалочная база. Иногда они заявляются в город, когда им кто-то там понадобится. Эти двое почему-то выбрали вас – может, вы мне скажете, из-за чего?

Супруги переглянулись с мрачным видом.

– Просто отвезите нас в аэропорт, – попросил Сэм. – Нам нужно успеть на самолет.

Водитель высадил их на круговом подъезде у терминала. Сэм прибавил к оплате хорошие чаевые.

– Вот, возьмите. Вы это заслужили.

Уже внутри Реми проговорила:

– Ты ведь понимаешь, за чем они охотились?

– Еще бы. Встречу еще раз Хосе Санчеса – от души поблагодарю за бесплатную рекламу. Давай-ка побыстрей пройдем на посадку, пока кто-нибудь еще не пристрелил нас из-за этой чертовой статейки.

Перелет домой занял восемь часов, включая ожидание в аэропорту Далласа. Когда они снижались над Сан-Диего, было уже темно. Глядя вниз, на огни города, Реми взяла Сэма под руку.

– Я скучала по этому месту, – сказала она. – И по нашему псу. И мне хочется наконец увидеть, во что превратили наш дом.

– Между приключениями иногда неплохо отдохнуть, – согласился Сэм.

Жена, отстранившись, взглянула на него.

– Между? Ты уже думаешь о следующем?

– Я просто счастлив вернуться домой, – уверил ее Сэм. – Никаких определенных планов у меня сейчас и в мыслях нет.

Реми вновь положила голову ему на плечо.

– Что ж, и на том спасибо. Значит, по крайней мере завтра с утра мы никуда не улетим.

– Верно, – подтвердил он. – Надо же хотя бы чемоданы собрать.

Глава 6

Ла-Холья

В первый день по возвращении из Мексики Сэм и Реми в сопровождении Золтана, их немецкой овчарки, прошлись пешком от отеля до своего дома на мысу Голдфиш, перешагнули через порог и застыли от изумления. Ничто здесь не напомнило бы неосведомленному глазу, что несколько месяцев назад здание штурмовал отряд из тридцати с лишним человек, вооруженных автоматическим оружием. Следы от тысяч пуль, осколки стекла в десятках окон, выбитые въехавшим пикапом входные двери – от всего этого не осталось и следа. Дом был как новенький.

Только по некоторым улучшениям чей-нибудь проницательный ум мог бы догадаться о том побоище. Стальные ставни на окнах – на случай, почти невероятный, сильного шторма на океане – сменились толстыми бронированными листами, которые сами опускались на окна и фиксировались нажатием кнопки. Система наблюдения включала теперь камеры по всем сторонам дома и даже на высоких соснах по краю участка. Сельма, ведя Сэма и Реми по первому этажу, рассказывала, словно заправский экскурсовод:

– Обратите внимание – во всех окнах двойные стеклопакеты из небьющегося стекла. Меня заверили, что их даже кувалда не возьмет.

Шагнув к книжным полкам, она потянула определенный том, и весь шкаф целиком откинулся в сторону, будто дверь. Прикрыв ее за собой, супруги шагнули в проход вслед за Сельмой.

– Видите, свет включается автоматически. Остальное так, как вы спроектировали.

Спустившись по лестнице, она привела их к стальной двери с цифровым замком, ввела код, и та открылась. За ней оказался бетонный бункер.

– Сейчас мы под лужайкой спереди дома. – Сельма указала на потолок. – Вентиляция тоже начинает работать автоматически. Для тира уложили двести футов бетонной трубы семифутового диаметра.

– Для стрельбища, ты хочешь сказать, – поправила Реми.

– Да, – поддержал Сэм. – В тир пришлось бы пускать всех желающих и давать призы – кукол и плюшевых мишек.

– Как скажете. Сзади, как видите, установлены два оружейных сейфа сверхбольшого размера. Вон там – столы для стрельбы со станка и для чистки и смазки оружия.

– Ты здорово все продумала, – заметила Реми. – Раньше подобные вещи тебя не интересовали.

– Знакомство с господами Бако, Поляковым и Леклерком, а также с их друзьями заставило меня относиться к оружию с куда большим уважением.

– Спасибо тебе огромное, что присмотрела здесь за всем, – с чувством поблагодарила Реми. – А чем заканчивается труба?

– Там стоит стальной лист, наклоненный под углом сорок пять градусов, чтобы исключить рикошет. Пули уходят вниз, в песок.

– Второй выход отсюда сделали? – поинтересовался Сэм.

– Да, лестница прямо за листом. Люк открывается в соснах, растущих у самой улицы.

– Отлично. Давайте вернемся в дом и проверим, как работает новая электроника.

– Думаю, вы останетесь довольны, – заметила Сельма. – Систему монтировали несколько месяцев, только на прошлой неделе закончили. Теперь вместо одного резервного генератора у нас целых четыре. Каждый замкнут на отдельный контур, имеющий свою функцию. Дом практически невозможно полностью обесточить хотя бы на секунду.

Преодолев короткий проход, они вышли через книжный шкаф и отправились в кабинет.

– Это что такое? – удивилась Сельма, показывая на большую картонную коробку. – С утра не было.

– Наши сувениры из Мексики, – узнала Реми.

Венди Корден, работавшая за одним из компьютеров на другом конце комнаты, подняла голову.

– Принесли несколько минут назад, – подтвердила она. – Я расписалась в получении.

– Спасибо, – кивнул Сэм. Подняв коробку, он слегка встряхнул ее. – Вроде ничего не разбилось.

– Даже думать не смей, – возмутилась Сельма. – Поверить не могу, что вы отправили это домой вот так, по почте, как какую-нибудь, не знаю… обычную дешевую посуду!

– Будь ты там с нами, ты бы так не говорила. На находку шла настоящая охота.

Вместо ответа Сельма взяла нож со стола и протянула Сэму.

– Давайте уже посмотрим, что у вас там.

Сэм вскрыл коробку, вытащил горсть пенопластовых капсул, потом циновки и гобелены. Сельма развернула несколько.

– Полный кошмар. Правитель майя здесь похож на Элвиса – хотя тот, если подумать, тоже Король. – Она развернула небольшой глиняный горшочек. – С ума сойти – всё в блестках… Майянские воины и вправду так гламурно выглядели?

Реми рассмеялась.

– Похоже, мы нашли источник вдохновения Сэма, когда он «реставрировал» настоящий.

Сэм осторожно достал подлинную находку и поставил ее на стол.

– Вы раскрасили его?! – простонала Сельма. – Это просто вандализм!

– Все смоется, – успокоил ее Сэм. – Я как-то читал, что многие египетские древности попадали в Европу именно под видом дешевых подделок. Оказалось, уловка работает до сих пор.

Взяв мобильный, он набрал рабочий телефон Дэвида Кейна.

– Доктор Кейн? Посылка, которую мы ждали, прибыла. Хотите взглянуть?

– Жду с нетерпением, – откликнулся тот. – Когда можно приехать?

– В любое удобное вам время, мы дома до самого вечера. – Сэм продиктовал адрес.

– Буду у вас через час.

Отключившись, Сэм повернулся к остальным.

– Через час. Лучше стереть позолоту, а то он придет в ужас не хуже Сельмы.

Профессор прибыл точно в названное время и оказался мужчиной хорошо за сорок, но подтянутым и загорелым, в джинсах и легкой спортивной куртке поверх черной рубашки поло. Войдя, он тут же заметил на столе горшок и едва мог оторвать от него взгляд.

– Вы Сэм? – проговорил археолог, пожимая тому руку. – Я Дейв Кейн.

Реми тоже подошла и представилась.

– Проходите, – пригласила она. – Уверена, вы умираете от желания рассмотреть находку поближе.

Профессор, пройдя за ней по дубовому паркету, остановился за пару шагов до стола и буквально впился глазами в горшок, потом обошел его кругом, разглядывая со всех сторон.

– Я прочел статью и посмотрел фотографии, – сказал он, – но видеть подобное воочию – совсем другое. Каждый раз чувствую волнение. Форма, роспись – все это несет в себе частицу души того, кто создал вещь. Возьмешь в руки кувшин для воды в форме откормленной собачонки – и словно переносишься назад во времени, словно говоришь с его создателем.

– Согласна с вами, – кивнула Реми. – Для меня это тоже один из лучших моментов, когда как будто встречаешься лицом к лицу с реальным человеком из далекого прошлого, жившим тысячу лет назад.

Шагнув к столу, Кейн пытливо вгляделся в горшок.

– Да, это вещица из совсем другой эпохи. Классический период майя, превосходный образец. Один день из жизни правителя Копана. – Он выпрямился и посмотрел на Фарго. – Вы ведь знаете, что о подобных находках нужно в обязательном порядке извещать мексиканские власти?

– Конечно, – ответил Сэм, – но мы были в самом центре зоны стихийного бедствия, и связаться с ними представлялось затруднительным, к тому же у них имелись более насущные дела. Мы вернем горшок, как только узнаем о нем все, что сможем.

– Что ж, я рад, что вы знакомы с законами.

– Вы уверены в происхождении горшка? – спросила Реми. – Мы нашли его на вулкане Такана, к северу от Тапачулы. До Копана оттуда миль четыреста, не меньше.

Кейн пожал плечами.

– Коренные американцы иногда преодолевали пешком очень большие расстояния. Кроме того, существовала торговля.

– Сколько же лет этому сосуду?

Кейн наклонил голову и прищурился.

– Посмотрим… Вот оно! Имя правителя – Йаш-Пасах-Чан-Йопат, шестнадцатый в череде правителей Копана. Так написано здесь. – Он показал на несколько вертикальных рядов похожих на клейма закругленных символов.

– Вы умеете их читать?

– Конечно. Видите, в колонке от одного до пяти знаков, каждый обозначает слово, фразу или их позицию в предложении. Они читаются слева направо и сверху вниз в первых двух колонках, потом в двух следующих и так далее. На настоящий момент известен восемьсот шестьдесят один символ.

– Но языков майя около двадцати, – заметила Реми. – Письменность для всех одна?

– Нет. Пока найдены памятники только на чольти, цельтальском и юкатекском.

Сэм посмотрел на горшок.

– Значит, Копан. Все-таки хотелось бы узнать, как же эта вещь перебралась с территории современного Гондураса через всю Гватемалу до границы с Мексикой.

– И когда, – добавила Реми.

– Меня тоже интересуют оба эти вопроса, – откликнулся Кейн. – Если провести радиоуглеродный анализ какого-нибудь органического материала с места находки, в том числе самой мумии, мы нашли бы ответ хотя бы на второй.

– Я позвоню доктору Таламантес и доктору Гарса – может быть, они сумеют это устроить, – сказала Реми. – Мумия сейчас в больничном морге Тапачулы – Кристина и Мария установили тесные связи с медиками города, и те согласились подержать ее там.

– Речь идет об археологах? – поинтересовался Кейн.

– Нет, это врачи, – ответил Сэм.

– Тогда вы не против, если я подключу пару своих мексиканских коллег? Очень уважаемые ученые, первоклассные специалисты.

– Разумеется, мы будем только рады, – заверила Реми.

– Отлично, я сегодня же им позвоню, и они этим займутся. Вы правильно поступили, что укрыли находку, пока шумиха не уляжется, иначе к ней началось бы целое паломничество. Однако после статьи у многих наверняка до сих пор ушки на макушке – и не только у ученых и исследователей, но и у разного рода жуликов и сумасшедших.

– Предать находку гласности решил один наш спутник, который был с нами на вулкане, – объяснил Сэм. – Он считал, что ее нельзя держать в тайне, по принципу – раз она принадлежит народу, значит, люди имеют право о ней знать. Нам вроде бы удалось уговорить его подождать, но потом он самовольно опубликовал всю историю. После этого пришлось принять меры, чтобы туристы и охотники за сувенирами не уничтожили то, что должно попасть в руки ученых.

– Верное решение. А здесь у вас ничего нет, что можно было бы подвергнуть радиоуглеродному анализу?

– Кое-что есть, – ответила Реми. – Наш друг изготовил себе посуду из выдолбленных деревяшек. В ней сохранились какие-то остатки растительного происхождения.

– Прекрасно, – просиял Кейн. – Углерод-четырнадцать содержится во всех живых организмах и начинает распадаться немедленно после их смерти.

– Я сейчас принесу. – Реми исчезла за дверью и вернулась с двумя пластиковыми пакетами, в которых лежали деревянные сосуды с остатками семян и сморщенной кожуры от фруктов.

Кейн между тем вновь изучал горшок.

– Здесь крышка, запечатанная каким-то полупрозрачным материалом – похоже на пчелиный воск. Вы ее не открывали?

– Нет, – ответил Сэм. – Мы решили, что и так нарушили микроклимат пещеры, когда освободили вход в нее от лавовой завесы. Мумия и все прочее оказались подвержены воздействию внешних условий, и часы затикали. В общем, мы не рискнули проверять содержимое горшка и подвергать опасности еще и его. Могу только сказать по своим ощущениям, пока я его нес, что внутри не жидкость, не металл и не камень. Но и не пусто – при движении что-то там слегка перемещается.

– Может быть, теперь стоит все-таки попытаться? – предложил Кейн.

– Теперь у нас есть подходящее для этого место, – согласилась Реми. – При ремонте мы заказали строителям помещение с контролем климата, где поддерживались бы низкая температура и влажность, полностью закрытое от солнечных лучей – словом, как в хранилищах редких книг в библиотеке.

– Чудесно, – кивнул Кейн.

– Следуйте за мной.

Реми провела остальных к той двери, в которую только что выходила сама, открыла ее и включила свет. Внутри оказались длинный рабочий стол, несколько стульев и пока пустые стеклянные шкафчики вдоль стен.

Кейн внес горшок и поставил на стол. Сэм подкатил стоявший в углу высокий металлический красный шкаф для инструментов, как в автомастерской, и выдвинул верхний ящик. Здесь лежали приспособления для тонкой и деликатной работы – кисточки, пинцеты, ножи-резаки со сменными лезвиями, стоматологические зонды, шилья, увеличительные стекла и фонарики со сверхсильными лампами, а также коробка со стерильными хирургическими перчатками.

Кейн натянул перчатки, выбрал пинцет и зонд, взял пробу удерживающего крышку вещества и поместил ее под увеличительное стекло на штативе.

– Похоже на загустевший сок какого-то растения.

Вооружившись острым ножом, он осторожно и методично срезал клейкую субстанцию со стенок сосуда.

– Что бы там ни было, это вряд ли еда, – заметила Реми. – Ее не стали бы так укупоривать.

– Я боюсь строить какие-либо предположения, – признался Кейн. – Большие надежды в археологии чаще всего оборачиваются грудой разбитых черепков. – Ухватившись за крышку, он покрутил ее туда-сюда. – Интересно. Она поворачивается, но вверх не идет. Похоже, как будто горшок слегка нагрели, запечатали и потом дали остыть. Внутри создалось разрежение, которое и удерживает крышку.

– Как вакуумная упаковка? Может быть, это все-таки еда?

– Надо придумать, как открыть горшок, не разбивая.

– Можно снова его нагреть, чтобы воздух внутри расширился, – предложил Сэм. – Или поднять на большую высоту, где атмосферное давление ниже.

– Но как достичь нужной температуры, не рискуя его повредить?

– Если увеличивать ее постепенно, ничего не случится.

– Пожалуй, – согласился Кейн.

– Тогда нам поможет еще одно новшество после ремонта – сауна, – заметила Реми.

Они поднялись по лестнице на второй этаж. Сэм поставил горшок на деревянную полку и включил нагреватель, понемногу прибавляя жару. Через десять минут, обернув глиняный сосуд полотенцем, он вынес его наружу. Кейн потянул за крышку – та подалась, и давление внутри уравнялось с атмосферным. Оставив ее пока на месте, они вернулись обратно в лабораторию.

– Решающий момент, – объявила Реми.

– Только не расстраивайтесь, если внутри окажутся всего лишь органические остатки, бывшие когда-то пищей, – предупредил Кейн. – Иногда непривлекательные на первый взгляд образцы оказываются самыми ценными.

Сэм установил горшок на столе. Кейн, все еще в хирургических перчатках, сделал глубокий вдох, запустил руки внутрь и извлек что-то похожее на сухую траву.

– Упаковочный материал?

Взяв фонарик, он посветил туда.

– О-о!.. – Он застыл, уставившись на что-то в горшке. – Невероятно!

– Что там?!

– Похоже на книгу, – ответил тот. – Манускрипт.

– Можете достать?

Кейн обеими руками залез внутрь, вытащил толстый буроватый параллелепипед и осторожно положил на стол. Указательный палец, нерешительно протянутый к бесценной реликвии, чуть приподнял верхнюю часть, разделяя листы.

– Полностью сохранилась. Уму непостижимо, – хрипло прошептал профессор.

На секунду он застыл, витая где-то, потом убрал палец, вспомнил о существовании Сэма и Реми и повернулся к ним с сияющим лицом.

– Это действительно кодекс майя, и, похоже, неповрежденный, но это нужно еще как следует проверить. Мы не знаем, насколько хрупким он может оказаться, и не рассыплются ли страницы, если мы начнем их переворачивать или даже просто дотронемся до них.

– Насколько я знаю, книги майя очень редки, – заметила Реми.

– Самые редкие и одни из самых ценных памятников культуры в Западном полушарии, – подтвердил Кейн. – В обеих Америках только майя разработали сложную, подходящую для передачи живой речи систему письма. При желании с ее помощью они могли бы создавать романы и эпические поэмы, вести летописи. Вероятно, так оно и было, и когда-то существовали тысячи таких кодексов. Однако уцелели только четыре, хранящиеся в европейских музеях – Дрезденский, Мадридский, Парижский, – и еще кодекс Гролье, но тот настолько уступает другим во всех отношениях, что многие специалисты считают его позднейшей грубой подделкой. Тем не менее, первые три – настоящий кладезь знаний майя в области математики, астрономии, космологии, летоисчисления. Этот манускрипт мог бы стать пятым.

– Но вы сказали, что их были тысячи? – удивилась Реми.

– Думаю, даже сотни тысяч, – поправил тот. – Однако существовали две проблемы. Материалом для кодексов служила обработанная кора дерева из рода Фикус, Ficus glabrata. Листы складывали гармошкой и каждую страницу покрывали грунтовкой на основе гипса, получая белую поверхность, на которой можно было писать. Это было даже лучше египетского папируса, почти как современная бумага.

– В чем же заключались проблемы?

– Во-первых, климат. Бóльшую часть территории, где проживали майя, занимают влажные джунгли, а книги от влаги гниют. Некоторые кодексы были захоронены в гробницах со своими владельцами – в Копане, белизском Алтун-Ха, Уашактуне. Основа листов из растительных волокон полностью разложилась, оставив только рассыпавшиеся чешуйки грунтовки, слишком маленькие и хрупкие, чтобы собрать их воедино. Но куда большая угроза прибыла на кораблях из-за моря.

– Испанцы, – кивнул Сэм.

– Главным образом священники. Их целью было уничтожить все, хоть как-то связанное с местными верованиями. В божествах майя они видели не иначе как демонов и сжигали каждую книгу, которая попадала в руки. Проводились обыски, чтобы обнаружить спрятанные манускрипты. Так продолжалось весь период завоевания – с начала шестнадцатого века до конца семнадцатого, – поэтому до наших дней и дошло всего четыре кодекса.

– Теперь уже пять, – поправила Реми.

– Поразительная находка, – потер руки Кейн. – У вас найдется надежное место, чтобы ее хранить?

– Да, – ответил Сэм. – Никто не сможет до нее добраться.

– Отлично. Тогда я займусь пока радиоуглеродной датировкой, а завтра, если вы не против, вернусь, чтобы начать работать с кодексом.

– Не только не против, мы настаиваем на этом. Не терпится узнать, что там, а удовлетворить наше любопытство можете вы один.

Глава 7

Ла-Холья

Во второй половине следующего дня Дэвид Кейн приехал снова. Сэм и Реми отвели его в лабораторию. Реми, надев хирургические перчатки, открыла один из стеклянных шкафчиков и выложила кодекс на стол. Кейн повременил немного, глядя на обложку.

– Прежде чем мы начнем, – сказал он, – хочу сообщить вам, что провел радиоуглеродный анализ семян и кожуры фруктов в деревянных сосудах, а также их самих. Во всех образцах содержание углерода-четырнадцать составляет девяносто четыре целых двадцать девять сотых процента от обычного. Плоды сорвали, а дерево срубили в одно и то же время, четыреста семьдесят шесть лет назад, то есть в тысяча пятьсот тридцать седьмом году.

– Разве это не поздно для классического периода майя? – спросила Реми.

– Да, их цивилизация в то время уже доживала последние дни. Большинство крупных городов было покинуто еще на рубеже первого и второго тысячелетий нашей эры. Другие просуществовали до испанского завоевания, которое началось в тысяча пятьсот двадцать четвертом, когда Педро де Альварадо пришел на земли майя во главе огромной армии из союзных европейцам тлашкальтеков и чолульцев. Но многие государства еще долго оставались независимыми. Последнее пало лишь в тысяча шестьсот девяносто седьмом, более полутора веков спустя.

– То есть, получается, человек, останки которого мы обнаружили – по-видимому, знатного происхождения, – нашел этот горшок где-то неподалеку от Копана на территории современного Гондураса, положил в него книгу и отправился пешком за четыреста миль, чтобы отнести в святилище на вершине вулкана?

– Да, почти наверняка примерно так все и было. Для чего – пока остается только гадать.

– Но у вас есть какие-то предположения? – спросил Сэм.

– Думаю, он хотел укрыть очень ценную для него книгу от испанцев, спрятав ее в тайном, укромном месте. Судя по сделанным вами фотографиям, вы верно предположили предназначение пещеры. На стенах внутри изображен Кисин – бог смерти и землетрясений, который и приносит их. Это тот самый пляшущий скелет с болтающимися на ниточках глазами.

– И что же?

– Через некоторое время, как мы знаем, пещера оказалась запечатана потоком лавы. Не забывайте, я только строю догадки, но, возможно, наш друг предвидел подобную возможность. Он мог намеренно принести книгу туда, чтобы с помощью божества надежно защитить и сохранить ее таким способом, принеся себя в жертву.

– Вы считаете, он сознательно пошел на это?!

Кейн пожал плечами.

– Майя твердо верили в загробную жизнь, в которой они будут вознаграждены или наказаны. Кроме того, они полагали, что только их действия поддерживают в мире равновесие. Знания в области астрономии и математики, собранные ими в книгах, во многом были нужны, чтобы обеспечивать его, исполняя определенные ритуалы. Иначе вселенная вышла бы из-под контроля и разрушила сама себя изнутри, как неотбалансированный механизм. К тому времени, когда жил этот человек, знаки чего-то подобного проявлялись уже на протяжении столетий. С середины восьмого по конец девятого века майя пережили страшные засухи, опустошительные войны между городами, эпидемии. А потом пришли испанцы. Это было как высадка инопланетян из фильма ужасов. У них было невиданное прежде оружие, делавшее их непобедимыми, и они, казалось, стремились уничтожить то, что еще осталось от местной цивилизации, и убить либо поработить всех до последнего человека. Наш друг, как представитель высшего класса, должен был мыслить на перспективу – а циклы в календаре майя достигали пяти тысяч ста двадцати пяти лет. Возможно, книгу необходимо было спасти, поскольку в ней содержалась информация, необходимая для сохранения вселенной или восстановления ее в будущем.

– Тогда, наверное, он бы действительно без колебаний пожертвовал собой.

– Вот представьте, – продолжил Кейн, – на Землю на космических кораблях прибывает десант пришельцев, с виду похожих на людей, но куда более могущественных. Они уничтожают или обращают в рабов всех, кого могут найти, а потом начинают разыскивать и сжигать все книги, все компьютеры. Раз – и история искусства целиком отправлена в топку, и сами картины заодно. Алгебра, геометрия, даже арифметика – туда же. Религиозная литература – Библия, Коран, Талмуд… Философия? Тоже в огонь. Романы, рассказы, поэзия растворились в дыму. Физика, химия, биология, медицина, античность, Китай, Древний Египет – от всего этого и следа не осталось.

– Страшно представить, – согласилась Реми. – Нас вновь отбросит в каменный век, и не останется даже карты, где был бы указан путь обратно.

– Тем любопытнее, что же такое в этом кодексе, – проговорил Сэм. – Что пытался спасти от костра наш друг? Какую информацию?

Кейн пожал плечами.

– Вопрос, который мне самому не дает покоя.

В этот момент в дверь постучали.

– Войдите, – откликнулся Сэм.

На пороге появилась Сельма.

– Я опоздала?

– Нет-нет, – успокоила ее Реми. – Профессор Кейн, это Сельма Вондраш, наш главный исследователь, которая любезно помогает нам во всех предприятиях. Если она чего-то вдруг и не знает, то всегда может сказать, где искать ответ.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания