Наблюдатель – Центру

Нестабильность агента «Запад» нарастает по типу «МГЛА», что исключает возможность перезагрузки и реактивации. Агент «Запад» фактически вышел из-под контроля. Настаиваю на ликвидации агента.

Центр – Наблюдателю

Поправка на НТ «МГЛА» введена в программу. Система просчитала все возможные последствия. Вероятность отрицательного результата увеличилась на 7,32 процента. Приказ о перезагрузке и реактивации агента «Запад» отменяется. Агент подлежит немедленной ликвидации.

Система рекомендует перевести агента «Восток» в режим стимуляции. Снижение жизненного ресурса агента при функционировании в таком режиме считаем оправданным.

Агент «Запад-2» будет расконсервирован и введен в программу в течение суток. Ориентировочная точка встречи с ним – Ставка или окрестности, включая аномальную зону «Химзавод». Разрешается активация без предварительных тестов.

Глава 1

Окрестности Харькова. Сутки назад. Савенко, Бондарев, Князев

Кочевники Лютого покинули окраину Шебекино только после тщательной зачистки территории. Несколько наемников во главе с Кравченко сумели уйти, остальным же кочевники устроили кровавую баню. В живых бойцы Лютого не оставили ни одного из окруженных наемников. Почти всех раненых добили ножами, а последнего какое-то время допрашивали, а затем вздернули на березе. В лабиринты заросших зеленью руин они не сунулись, но любое резкое движение среди развалин вполне могло спровоцировать кочевников на новые подвиги. Вместе с Лютым пришли бойцы еще двух местных группировок, да из Большой степи подвалила бригада в полсотни штыков, и ощущение собственной силы придало кочевникам смелости. Такой толпой они могли вломиться, пожалуй, даже в Лес. А уж прочесать окрестности поселка могли и подавно. И этого могло хватить, чтобы обнаружить притаившуюся в заросших сорняками руинах армейскую разведгруппу.

Объяснить кочевникам, что между бойцами Кравченко и разведчиками, зачисленными личным приказом майора Савенко в ряды Армии Возрождения, нет никакой связи, не представлялось возможным. Значит, оставалось затаиться и ждать. Так разведчики и поступили.

Когда сводная бригада Лютого двинулась на запад, в направлении Зиборовки, бойцы выдохнули, а майор Савенко коротко объяснил группе дальнейший маршрут. Ничего нового он не сказал – по следам банды Лютого. Зачем преследовать этих головорезов, майор не объяснил, но к тому, что Савенко исходит из каких-то своих, непонятных помощникам соображений, они успели привыкнуть. Поэтому просто пошли за командиром. А что до целей и задач… Разведчики знали все, что требовалось для качественного выполнения работы. Остальное – лишняя головная боль. Так высказался рядовой Аверьянов, и в этом его поддержал Спирин.

Капитану Донцову хотелось понимать в происходящем чуть больше, но и он не лез к Савенко с расспросами. Основные моменты майор прояснил сразу, еще неделю назад, как только выжившие в мясорубке бойцы встретились со штабным офицером южнее злополучной Черновки. Когда же начался второй этап оперативной игры, штабной майор открыл еще несколько карт, и Донцову стало ясно главное – его усохшая до трех человек разведгруппа оказалась на самом острие атаки. Хорошо это было или плохо? Скорее хорошо. Настоящее дело, сложная операция, серьезные задачи, что ж тут плохого? Тяжело, но хорошо.

Бойцы сняли все вопросы, когда выяснилось, что Лютый идет на запад не просто так, а по следам майора из форпоста Волчанск. Группа Савенко вот уже сутки прикрывала этого офицера и его юного спутника. То есть у Савенко к этим людям имелся особый интерес, поэтому он и рискнул пойти за бригадой Лютого в сторону Большой степи. Все оказалось просто. Во всяком случае, стал ясен текущий мотив. Похоже, Савенко собирался опередить банду и опять прикрыть подопечных. Непонятно было только, почему он не спешит.

Впрочем, и этот момент вскоре прояснился. Группа отмахала по следам банды пару километров и вдруг получила приказ уйти с маршрута влево, в сторону нескольких домишек, обозначенных на карте как поселение Архангельское.

Такое резкое изменение планов серьезно озадачило даже капитана Донцова. Майор Савенко не увидел угрозы подопечным со стороны Лютого и потому решил «отпустить ситуацию»? Или, наоборот, просчитал ее на десять ходов и решил опередить события?

Капитану оставалось теряться в догадках, поскольку Савенко свои действия по-прежнему не комментировал. Нет, не потому, что был высокомерным штабистом. Просто он был постоянно сосредоточен на деле. Может быть, и впрямь просчитывал все на несколько ходов вперед? Ведь до последнего момента его группе удавалось оказываться в нужном месте не просто в нужное время, а даже заранее, что особенно нравилось увальню Аве. Он успевал неспешно выбрать позицию.

Слово «поселение» указывало на то, что Архангельское было либо построено «с нуля», либо целиком восстановлено уже после Пандемии. Если в населенном пункте оставался целым хотя бы один старый дом, его старались именовать как в прежние времена: поселком, селом, деревней, городом. Кроме статуса «новостройки» Архангельское имело еще одну особенность. Жителей в нем не было. Видимо, отстроили да и ушли или вымерли.

Вот к одному из покинутых строений-новоделов на краю поселения и направился Савенко. Как обычно, почти ничего не объяснив.

Когда майор скрылся в домике, Донцов приказал Аверьянову выбрать позицию на крыше ближайшего сарая, а Спирину вручил бинокль и отправил к ржавой водонапорной башне в центре поселения. Сам капитан Донцов тоже вошел в дом и вдруг обнаружил, что он совершенно пуст, хотя минутой раньше в него вошел майор Савенко.

– Фокусы с иллюзионом, – Донцов поднял взгляд.

В дальнем углу, почти под потолком висела незаметная камера. В нее капитан и усмехнулся…

…Усмешку Донцова майор Савенко увидел на мониторе системы слежения. Никаких фокусов майор Савенко не показывал. Он просто спустился в погреб под домиком. Там располагался секретный пункт защищенной связи с Армией Возрождения. В создании этого пункта и вообще всей секретной сети Савенко принимал личное участие, ведь в прошлой жизни он был неплохим военным инженером. Подвальное помещение представляло собой вместительный куб из армированного баритобетона, то есть было хорошо экранировано, а связь осуществлялась по оптоволоконной линии, поэтому забытые технологии здесь работали нормально, даже если поблизости бушевал Шторм.

Савенко уселся за компьютер и первым делом проверил, как функционируют основные системы убежища: автономное питание на водородных элементах, система наблюдения, связь с несколькими ключевыми пунктами и выход на линию штаба Армии. Все работало в штатном режиме. Майор выбрал на виртуальной схеме пункт связи номер тринадцать – кабинет начальника контрразведки в форпосте Волчанск – и коснулся значка «вызов».

Связь установилась мгновенно, абонент оказался на месте, поэтому лишнего времени майор не потратил. И к главной теме он перешел почти сразу, без долгих предисловий.

– Доложите обстановку, подполковник, – приказал Савенко, как только абонент появился на экране.

– Я беспокоился, – невпопад ответил подполковник Сахно.

– Все идет по плану. Как у вас?

– Мы отбили атаку, но по-прежнему наблюдаем усиленное движение кочевников. Недавно мимо прошла крупная банда бригадира Фланца, помощника Лютого.

– Этих можете не опасаться. Вас атаковали не кочевники.

– А кто?

– Назовем их условно наемниками. Кочевники в данный момент нам даже невольно помогают. Крупная бригада наемников была уничтожена Лютым в районе Шебекино. Проблема в другом, Сахно. У вас завелся крот. Пока не знаю, кто это. Знаю только позывной – Дальнобойщик.

– Вы… уверены? – Сахно взглянул на майора исподлобья.

– Нет. Это данные всего лишь из одного источника. Пленный наемник рассказал. Подтвердить их пока не могу.

– В случае подтверждения и обнаружения крота… задержать?

– Нет, подполковник. Берите под колпак и ждите, когда на него выйдет связной. Крот в форпосте только первое звено. Нам требуется отследить всю цепочку. Проверяйте все его контакты, в том числе бытовые, и переговоры, особенно со штабом.

– Вы подозреваете, что в штабе тоже есть…

– Подозреваю, – перебил его Савенко. – О сомнительных контактах или действиях крота докладывайте лично мне. Если не буду выходить на связь больше недели, сбрасывайте рапорты на этот сервер. Подчеркиваю, Сахно, без моего личного приказа ничего не предпринимать! И не сообщать о слежке никому, даже в штаб – линия защищенная, но, вы правы, утечка может произойти в самом штабе.

– Я понимаю. – Сахно задумался. – А если от меня потребуют отчета? Лично?

– Кто потребует?

– Штаб Армии отправил к нам подкрепление, и с ним должна прибыть группа офицеров контрразведки. Они могут спросить… в том числе о вас.

– Не могут, – отрезал Савенко. – О том, что я в автономном поиске, знают лишь четыре человека. Один из них – вы. Для всех остальных, даже для ваших коллег из контрразведки, я пропал без вести. Вам ясно? Вы не должны докладывать ничего инспекции, даже если получите прямой вопрос. Это приказ. Вы ведь помните, какие у меня полномочия?

– Так-то оно так, но… аналогичные полномочия могут быть и у кого-то из инспекторов.

– Исключено. – Савенко набрал на клавиатуре секретный код. – Получили цифровое удостоверение?

– Такое есть только у командующего, начальника Генштаба и у начальника разведки.

– И у меня. Больше такого удостоверения не имеет никто. Операция стратегическая, крайне важная. Если она сорвется по вашей вине, мне придется вас убить, подполковник. Лично против вас ничего не имею, но очень уж высоки ставки.

– Все понял.

– Хорошо. До связи, подполковник.

Савенко закрыл канал связи, бросил взгляд на картинку с камер слежения и поднялся в домик-тамбур. Кроме капитана Донцова, внутри домика почему-то очутились и оба бойца.

Савенко уже давно понял, что такого сообразительного помощника, как Донцов, еще поискать, но сейчас его инициатива вызвала у майора недоумение. Зачем он снял посты раньше времени? Не мог же он почувствовать, что майор вот-вот поднимется наверх. Это была бы мистика, а в нее Савенко не верил, поскольку лучше многих знал, что кроется под видом большинства аномальных явлений и мистических, казалось бы, событий.

– В чем дело? – Майор строго взглянул на Донцова.

– Разрешите доложить? – Капитан почему-то слегка замялся.

– Докладывайте. – Савенко скользнул взглядом по бойцам.

Оба выглядели напряженными и неявно, но все-таки держали под прицелом входную дверь.

– Банда оторвалась на два километра, но снизила темп вблизи поселка Зиборовка. Есть предположение, что кочевники засекли наших подопечных. Обнаружены два егеря, которых мы прикрыли в Шебекино. Они затаились неподалеку отсюда и, похоже, наблюдают за нами. Еще Спиди засек Князева. Он и его наемники тоже идут по следам банды Лютого и наших подопечных, но чуть западнее, обогнали нас на километр. И последнее, товарищ майор… – Донцов снова запнулся. – У двери стоит… человек. По виду не поймешь кто. То ли бродяга в военной форме, то ли егерь, но какой-то странный. Его трудно разглядеть. Будто бы легкой дымовой завесой маскируется.

– Кто стоит? – Савенко недоверчиво взглянул на Донцова: – Егерь в военной форме?

– Ну, или так можно сказать. И дымка вокруг.

– Вы не путаете?

– Вы разве не видели? – капитан кивком указал на камеру в углу комнаты. – Снаружи такой нет?

– Есть, но… – Савенко решительно двинулся к двери.

– Товарищ майор! – Путь ему неожиданно преградил Аверьянов. – Разрешите обратиться? Вы должны знать, пока не открыли!

– Что я должен знать? – Савенко положил руку на кобуру.

– Мы издалека его засекли. Вон Спирин первым увидел. Честно говоря, хотели завалить его без разговоров, только не получилось у нас.

– Вообще никак, – подтвердил Спиди. – Только дело не в его маскировке. Я целился, Ава тоже целился, а на гашетку – ну никак. Я на спуск давлю, а не двигается палец, и все тут! Этот крендель нас будто бы загипнотизировал.

– Не, ну если б загипнотизировал, мы уснули бы, наверное, – сказал Аверьянов. – Тут какая-то другая петрушка, вроде внушения.

– А в чем разница? – вставил Спирин.

– Не встревай ты! Короче, выстрелить мы не смогли, товарищ майор. И сейчас будто бы давит что-то.

Аверьянов похлопал ладонью по затылку. Видимо обозначил, где сильнее всего ощущалось давление.

– Что за… – Савенко поморщился и обернулся к Донцову: – Капитан, что за чушь несут ваши подчиненные?

– Это не чушь. – Донцов повел плечами, как от озноба. – Признаться, мне тоже не по себе. А пока вы не поднялись из «аквариума», совсем тяжко было.

– Да, теперь полегче, – подтвердил Спирин. – Наверное, ваш контейнер нас поддерживает.

– Не контейнер, – вновь поправил его Аверьянов, – содержимое. Да вы проверьте, если хотите. Унесите контейнер обратно в подвал, а сами сюда вернитесь. Тоже почувствуете это… давление.

– Понятно. – Савенко на несколько секунд задумался. – Слушай мою команду. Капитан Донцов, группа выдвигается в направлении Зиборовки. На соединение с подопечными. Если я вас не догоню, доставите контейнер с изделием туда, куда прикажет майор Бондарев. Задача понятна?

– Так точно! Разрешите уточнить? Кто такой майор Бондарев?

– Это майор из форпоста Волчанск, которого мы прикрывали.

– Которого сейчас в Зиборовке окружают кочевники, а заодно и наемники?

– Так точно.

– И как же мы соединимся, если… – проронил Спиди, но его опять одернул Аверьянов.

– Задача ясна, – сказал Донцов. – Разрешите выполнять?

– Разрешаю. – Майор вручил Донцову компактный рюкзак с контейнером и кивком указал на окно в противоположной от двери стене: – Вы уйдете последним, капитан, когда я открою дверь. Выполняйте.

Бойцы бесшумно открыли окно, выпрыгнули наружу, а Донцов замер на подоконнике. Савенко взялся за ручку двери и кивнул капитану. Как только Донцов выпрыгнул, Савенко распахнул дверь и… невольно отпрянул.

За порогом домика стояла мгла. До вечера было еще далеко, но света за дверью было крайне мало, почти как в туманных сумерках. Отличие заключалось в том, что нормальный туман даже в сумерках выглядит белесым, а сгустившаяся на крыльце мгла казалась серой. И человек, которого окутывала мгла, казался серым, будто бы сошедшим со старой черно-белой фотографии. Серая дымка струилась по телу и одежде человека, где-то сползая вниз, а где-то, наоборот, устремляясь к макушке. Никакая дымовая завеса так себя вести не могла, и потому это движение непонятного темного тумана пугало, как обычно пугает любая неизвестность.

Как уже сказано, майор Савенко знал множество тайн, недоступных подавляющему большинству выживших, а потому не верил в мистику, но сейчас у него не нашлось разумного объяснения происходящему. Единственное, что приходило в голову, – это сводная цитата из недавних фраз Донцова и его бойцов: «иллюзион», «гипноз» и «внушение». Получалось что-то вроде «иллюзии в результате гипнотического внушения».

Савенко впервые «видел» странную мглу, лишь слышал о ней краем уха, но в целом с гипнотическими фокусами уже встречался, и не раз. Не сказать, что он научился им противостоять, но хотя бы они не действовали на него, как на разведчиков капитана Донцова. Майор Савенко слегка тормозил, но с каждой секундой чувствовал себя все более уверенно.

– Ты не ошибся адресом… Гамаюн? – собравшись, спросил майор. – Тебе ведь был чем-то интересен тот майор из Волчанска. Ты незаметно шел за ним от форпоста до Черновки, а после – по Лесной Сказке до логова Василисы. Почему же теперь ты сменил вектор?

– А ты? – Голос егеря-отступника звучал глухо.

– Я просто пытаюсь опередить заговорщиков.

– Я тоже.

– Хочешь сказать, мы в одной команде?

– Я не состою ни в каких командах.

– Но ты пришел ко мне. Зачем? Разве не для того, чтобы составить партию?

– Не пытайся заговорить мне зубы, майор. – Егерь-отступник сказал это чуть устало. – Я иду по следу. Он привел сюда.

– Это ложный след, Гамаюн.

– Нет, на этот раз я взял верный след. Бондарев знает, как открыть хранилище секретов, которые могут взорвать весь новый мир. Но не знает, как попасть в бункер, где находится это хранилище. Бондарев думает, что найдет ответ на этот вопрос где-то на западе, но он ошибается. Он лишь сделает крюк и все равно вернется сюда. Я думаю, в том, что Бондарев сбился с курса, виноват ты. Зачем ты это сделал?

– В твоем выводе нет логики. Я прикрывал Бондарева и помог ему избежать ловушки, которая ждала его в Старом Осколе.

– Логика есть. Я просто не озвучил несколько звеньев логической цепи и сразу сделал вывод. Ты специально оставил Кулдыка на пути у майора, чтобы он рассказал Бондареву часть правды, заставил себе доверять и направил майора на запад. Ты пытаешься увести Бондарева как можно дальше от Старого Оскола. Зачем? Чтобы враги не заставили его открыть хранилище в старом бункере? Или есть другая цель?

– Бондарев сам решает, куда ему идти. Я не знаю, что сказал ему Кулдык. А помогаю я майору потому, что так велит устав. Он мой боевой товарищ.

– Это ложь. Ты ведешь свою игру и Бондарева используешь вслепую. Точно так же, как его пытались использовать хозяева старого бункера.

– Новые хозяева старого бункера, – невольно поправил Савенко.

– Не пытайся ловить меня на слове. Расскажи, зачем тебе Бондарев на самом деле, и разойдемся миром.

– Да нет у меня никакого интереса к Бондареву! Я просто помогал ему, пока была возможность. Ты разве не видишь, что теперь я далеко от майора и больше не интересуюсь его делами? Теперь мне хватает и своих забот.

– Это не так. Ты догадываешься, что находится в хранилище старого бункера, но понимаешь, что добраться до этих секретов невозможно, пока в укреплении сидят враги. А если враги схватят майора, то надежды добраться до секретов и вовсе не останется. Поэтому ты и решил спрятать Бондарева на западе? А заодно ты хочешь использовать его как полевого агента?

– Если расскажешь, зачем тебе самому секреты Бондарева, я отвечу. – Савенко окончательно стряхнул заторможенность, внушенную человеком-из-мглы.

– Никаких условий. – Гамаюн угрожающе подался вперед, и в глазах у него сверкнули багровые зловещие искры. – Смотри мне в глаза! Отвечай, если хочешь жить! Я вижу твои мысли! Что ты знаешь о Системе?

Савенко резко зажмурился и помотал головой:

– А не пошел бы ты!

Гамаюн мгновенно приблизился и без видимых усилий отшвырнул майора к левой стене. Рухнув, майор вновь открыл глаза. За егерем-отступником в единственную комнату домика ворвалась мгла. Савенко решил, что это опять иллюзия, но теперь избавиться от внушения он не смог. Мгла окутала майора Савенко, и перед внутренним взором у него зависла причудливая картинка, похожая на фрагмент из мистического триллера.

Майору казалось, что серая дымка постепенно впитывается в тело сквозь поры, вливается в глотку через приоткрытый рот и тонкими струйками-змеями заползает в нос и уши. А затем мгла будто бы наполнила глаза и сгустилась. Окружающий майора Савенко мир померк и сжался до рамок угасающего сознания…

…Гамаюн склонился над обмякшим офицером и уставился ему в мутные глаза. Прочитать что-то новое в сознании нокаутированного майора егерь-отступник не смог, поэтому разочарованно выдохнул и выпрямился. Можно было подождать, когда Савенко очнется, но Гамаюн не стал задерживаться в домике. Издалека прилетел гул моторов.

Гамаюн выглянул за дверь. К восточной окраине поселения приближалась группа кочевников на нескольких байках и квадроциклах. Егерь-отступник взмахнул рукой, будто бы укрываясь с головой невидимым плащом, и выскользнул из домика. Серая мгла вновь окутала его с головы до ног, и Гамаюн слился с местностью. Кочевники его не заметили. Зато они увидели, как медленно закрывается подпружиненная дверь домика, и тотчас направили свой транспорт к строению.

Гамаюн отошел подальше и обернулся. Кочевники вытащили из домика майора Савенко, связали и бросили в тележку, прицепленную к одному из квадроциклов. Теперь егерю-отступнику не светило продолжить допрос военного, но Гамаюн не огорчился. Он уже понял главное: все действия майора Савенко контролировала Система.

И это значило, что Гамаюн действительно вышел на нужный след. Не напрасно он заинтересовался историей, в которой участвовали провокаторы, посланные теми, кто засел в старом стратегическом бункере. Поначалу его зацепило то, что один из наемников прикрывается именем Гамаюна. Но вскоре егерь-отступник интуитивно уловил, что провокаторы выведут его на след большого зла. Так оно и получилось. Гамаюн взял след. Система снова действовала!

«А Система – это самое большое зло. – Гамаюн проводил взглядом мобильную банду, которая вырулила из Архангельского и взяла курс на юг, а затем перевел взгляд на запад, в сторону Зиборовки. – Система управляет главным секретом старого бункера. Секретом, который способен уничтожить все, что осталось от нашего мира. Вот почему Систему следует отключить. И для этого нужен бывший главный агент этой Системы. Тот, кто знает код доступа к уровню «С». Денис Бондарев».

* * *

До Пандемии человек всю жизнь находился в поиске, и казалось, что нет числа вариантам этого поиска. Кто-то искал смысл жизни, кто-то богатство, другие называли свой поиск творческим. И так далее и тому подобное. Казалось, можно сойти с ума, если попытаться осмыслить все варианты человеческих устремлений в многообразной и бурной жизни.

На самом деле все было проще. Жизненный поиск был строго ограничен рамками человеческой натуры. И скажем прямо, рамки у натуры были не такие уж широкие. Очень мало в мире было людей, которые действительно не умещались в эти рамки. Один на миллиард, не больше. Все остальные «уникумы», сколько бы ни пыжились, ни били себя в грудь и кричали на каждом углу, что избраны высшими силами, не могли дотянуться до рамок, даже раскинув руки. Они, подобно большинству других людей, были стандартизованы, как патроны. И как раз словно по количеству основных деталей у патрона или по количеству сторон стандартной рамки, у стандартных людей имелось только четыре жизненных устремления: богатство, слава, продолжение рода и сытый покой, все сразу или последовательно.

И не важно, осознавал человек этот факт или нет. Набор устремлений на жизненном пути у всех был один, стандартный, и все проходили одинаковые «этапы желаний», только на разный срок застревали в той или иной фазе. Кому-то больше хотелось богатства, кому-то славы или бесконечной любви, а кому-то покоя. И довольно часто им доставалось именно то, чего они хотели, только в большей или меньшей степени.

Были, конечно, люди, которым вовсе ничего не доставалось, но это не значит, что они об этом не мечтали. Речь ведь идет о стандартных желаниях, а не достижениях.

В новом мире изменилось многое, но компоновка человеческих желаний по примеру патрона так и осталась неизменной. Изменился лишь материал гильзы и начинка пули. На смену жажде богатства и славы пришло желание выжить и прочно закрепиться на своей территории. Но «порох» и «капсюль» остались теми же. Подсознательное стремление продолжить род и желание сытого покоя, чтобы вырастить новое поколение в нормальных условиях, остались неизменными.

Почему майор Армии Возрождения Денис Бондарев размышлял об этом, двигаясь по заросшим сорняками и кустарником улочкам заброшенного поселка, он и сам не понимал. Возможно, к этому подтолкнула мысль о том, что в деревне Черновка, на территории, где вот-вот начнется война, остались жена и дети? Ведь в принципе все соответствовало теории. Бондарев, как один из выживших «стандартных людей», заменил два базовых желания из рамочного списка на новые. На смену желанию дослужиться до генерала пришло стремление выжить, защитить родных и закрепиться на территории, где будут в конце концов главенствовать законы. И чтобы все получилось, Бондареву оставалось одно – гнуть свою линию, двигаться на запад. Туда, где спрятан ответ на главный вопрос – как остановить войну.

Бондарев заставил себя встряхнуться и переключиться с лирики на текущие дела. Двигаться – значит двигаться. И думать при этом не о судьбе мироздания, а о текущих делах. В первую очередь о том, что где-то поблизости нарезают круги озлобленные до предела кочевники из банды Лютого.

Конкретно Бондарев и его спутники – скаут-бродяга Артем Чернов и егерь-проводник Гром – кочевникам ничем не насолили. Это сделали провокаторы во главе с Кравченко, которых наняли неизвестные пока Бондареву заговорщики. Но Лютый знал, что Бондарев стал «живым звеном» в цепи интересов неведомых заговорщиков и наверняка хотел выяснить, что же такого особенного есть в обычном вроде бы майоре.

В какой-то момент кочевники едва не нагнали Бондарева и его спутников, но тут в ход событий вмешалась третья сила. На пути у бригады Лютого появилась большая военная колонна, которая двигалась со стороны Харькова в сторону форпоста Волчанск. У Лютого было немало бойцов, однако бригадир кочевников разумно решил не ввязываться в схватку с армейцами на их территории. Ведь в этом случае кочевникам было уже ни за что не доказать свою непричастность к устроенным заговорщиками провокациям.

Лютый приказал своей бригаде рассредоточиться и мелкими группами убраться с пути военных. Прием сработал. Армейцы не стали вылавливать кочевников по заросшим высокими сорняками лабиринтам поселка и двинулись дальше. А бригада Лютого вновь собралась на западной окраине и продолжила преследование группы Бондарева. Вряд ли такой опытный бригадир, как Лютый, поддался простому любопытству или не сумел обуздать эмоции. Скорее всего, он рассчитывал получить не только ценные знания Бондарева, но и неплохой куш за самого майора.

Что ж, Лютый сделал верный вывод. Поневоле втянутый в большую игру майор Бондарев почти разгадал основные планы заговорщиков, а значит, стал ценным источником информации. И не только для Армии Возрождения, но и для кочевников, ведь заговорщики подставляли под удар Армии именно группировку Черный Рынок.

Как уже сказано, для размышлений было не лучшее время, но Денис все-таки опять отвлекся. Он разрешил себе на минуту погрузиться в воспоминания, чтобы подытожить первый этап своих похождений, но к исходу пятой минуты Бондарев понял, что следовало все-таки дождаться момента, когда время на размышление не будет ограничено. Подлежащих осмыслению событий набралось столько, что на ходу подытожить их оказалось не так-то просто. Но бросать начатое Денис не любил, поэтому все-таки прокрутил в памяти события последних суток…

…Началась большая игра заговорщиков с множества загадок. Сформированный из бывших военных и полицейских, Отряд под командованием полковника Кулдыка попытался прорваться из Старого Оскола в форпост Волчанск. Ничего необычного в этой затравке вроде бы не было. В Армию Возрождения почти каждую неделю вливались какие-нибудь мелкие группы. Отряд Кулдыка был хорошо вооружен и даже имел в своем распоряжении боевую технику, поэтому ничто не предвещало провала операции. Штаб Армии настолько проникся доверием к Отряду, что даже выслал проводника, который доставил в Старый Оскол дефицитное топливо для техники.

Первый этап операции действительно прошел нормально. Отряд прорвался через территорию Черного Рынка до деревни Черновка, но там наткнулся на засаду. В результате до Волчанска дошло только несколько человек. В общем-то, тоже штатная ситуация, но именно с этого момента и началась собственно большая игра, в которую оказался втянут майор Бондарев, заместитель начальника контрразведки форпоста Волчанск.

Допросив выживших «бойцов» Отряда, майор вдруг понял, что значительная часть подразделения Кулдыка состояла в сговоре с засадной бригадой наемников, а значит, действовала вовсе не в интересах Армии. Внедренные в Отряд провокаторы работали на неведомых заговорщиков, которые желали дестабилизировать обстановку на северо-востоке свободной от Леса местности.

Выяснить, кто эти заговорщики, и стало главной задачей Бондарева. По мнению Кулдыка, пойманного и допрошенного Бондаревым в финале первого этапа расследования, это могли быть кочевники из числа приближенных к Хану.

«…Не знаю, кто приказывает резиденту, Князеву, но возможности у них солидные, – заявил на допросе Кулдык. – Очень солидные. Такие наемники, как Князев и его ближайшие помощники Котов или Кравченко, дорого стоят. Это Тунгуса можно нанять за интерес, он странный человек. А эти… Так играть, надо большими профессионалами быть. А профи стоят немало. У кого такие деньги могут быть? Только у Хана…»

Но Бондарев эту версию не принял. Заговорщики-провокаторы подставляли кочевников под удар, а значит, не могли быть из их числа. Кто это был на самом деле? По мере продвижения расследования майор начал понимать, что найти ответ способен только он. Ведь он знал то, чего не знал больше никто во всей Армии, а возможно, и на всем обитаемом пространстве. Он знал главный секрет старого стратегического бункера в Старом Осколе. Бондарев служил в нем до Пандемии, а теперь в этом бункере располагался штаб заговорщиков.

Главный секрет хранился на одном из нижних уровней бункера, доступ к которому мог открыть только Бондарев. Скорее всего, поэтому заговорщики и втянули в свою игру именно Дениса. Какой это был секрет? Честно говоря, майор помнил это смутно. Перед тем как бункер был законсервирован, ему и другим служащим объекта было предложено «добровольно-принудительно» забыть о некоторых важных деталях своей деятельности. Да не просто забыть, а пройти небольшую процедуру выборочной блокировки воспоминаний, которую организовали специально приглашенные ученые из секретной лаборатории «Вектор». Насколько удачной получилась блокировка, вопрос отдельный, но главной цели командование добилось. Все, кто занимался консервацией военного бункера, забыли о некоторых важных деталях при полной сохранности памяти о прочих событиях. Например, о самом факте проведения процедуры.

Вот почему Бондарев и не мог толком сказать, что же на самом деле спрятано в подвалах стратегического бункера в Старом Осколе. Там не был спрятан сейф с ворохом бумаг, компьютер с зашифрованными данными или что-то в этом роде. Там не было арсенала с ядерным оружием. Там вообще не было оружия. Все это было вывезено из бункера на восток во время эвакуации, за сутки до того, как Пандемия накрыла город. Но что-то там все-таки хранилось, и оккупировавшие бункер заговорщики очень хотели до этого добраться. Причем надеялись сделать это до того, как начнется главная фаза затеянной ими масштабной провокации.

А Бондарев надеялся сделать главное – вывести заговорщиков из подвалов на божий свет. Денис пока не знал, каким образом это сделает, но полагался на собранные данные, чутье и подсказку, которую дал полковник Кулдык. Ведь он до Пандемии работал в одной команде с Бондаревым, на одном секретном объекте. Просто воспоминания о ключевом персонале объекта тоже попали под выборочную «добровольно-принудительную» зачистку.

«– В прежние времена я был комендантом, – признался Кулдык. – Эти страшные люди отыскали меня и приказали открыть все отсеки нашего бункера. Но я не знал всех кодов. Это ведь была твоя задача – помнить все коды. Вот я и посоветовал им найти тебя. Но ты разгадал их планы и начал сопротивляться, и теперь тебе лучше скрыться. Они не допустят, чтобы ты сломал им игру. Беги, Бондарев, прячься.

– Я не могу спрятаться. Под ударом моя семья. К тому же я офицер Армии. Я не могу допустить, чтобы заговорщики втянули нас в войну.

– Тогда сражайся. Но не в одиночку. Один в поле не воин. Найди людей из нашей команды. Они тоже выжили, почти все тридцать человек. Если ты разыщешь остальных ребят из нашей команды, сможешь все исправить. У тебя получится.

– Что получится, полковник?! Кто засел в нашем старом бункере? Почему ты решил, что это страшные люди?!

– У них наш главный секрет. Пока они не могут до него добраться, но это дело времени. С тобой или без тебя, они вскроют секретный уровень. Если их не остановить, они всех уничтожат. Ты один знаешь, как их остановить. Самый нижний уровень бункера. Ответ там. Коды доступа только у тебя… и ты знаешь, что делать дальше.

– Я ничего не знаю!

– Знаешь. Просто не помнишь пока, но знаешь».

Бондарев понимал, что словам полковника нельзя полностью доверять. Но Бондарев кое-что постепенно вспоминал, поэтому к моменту допроса Кулдыка был способен отделять правду от лжи. О главном Кулдык не врал. Где-то в глубине памяти у Бондарева скрывались ответы, оставалось их оттуда выудить.

Правдивость слов Кулдыка и догадок самого Бондарева подтверждалась тем, что поначалу провокаторы вели Дениса «вслепую» в свое логово. Наверное, и впрямь, чтобы он помог вскрыть секретные уровни старого бункера. Но когда Денис вдруг сорвался с крючка и начал ломать игру, заговорщики-провокаторы предпочли перестраховаться и убрать его. Коды кодами, а неизвестный пока, но явно крупный куш, который они предполагали получить, столкнув лбами все крупные группировки Большой степи, был дороже. Так что решение пожертвовать старыми секретами ради новых успехов выглядело разумным. Ведь три другие провокации шли по плану.

Во-первых, заговорщики спровоцировали на активные действия Армию. Во-вторых, втянули в заварушку кочевников. И в-третьих, заставили отреагировать на устроенное ими безобразие… Лес. Шторм в Черновке неделю назад стал «первой ласточкой». Через два дня Лес развил эту тему и взял под контроль окрестности Старого Оскола.

Провоцировать Лес было, конечно, опасной затеей, но провокаторы предусмотрели все возможные осложнения. Шторм в районе Старого Оскола накалял обстановку, но вместе с тем защищал самих заговорщиков. Проникнуть в Старый Оскол стало нереально. Только сунься, и накроет Штормом. А вот самим провокаторам, укрывшимся в старом, но добротном стратегическом бункере, Шторм был не страшен. То есть, когда начнется война Армии с кочевниками, провокаторы будут в безопасности. До них ни те ни другие не дотянутся. И Лес не накажет. Идеальное преступление.

В общем, когда прояснились основные тактические замыслы заговорщиков, сомнений у Бондарева не осталось. Люди, которые пользуются такой агрессивной тактикой, ничего хорошего замышлять не могут. То есть их конечная цель явно не благоденствие для Мира Выживших. И, значит, Денису следовало найти способ остановить заговорщиков. Какой способ? Денис видел три варианта.

Первый, самый очевидный: добраться до штаба Армии Возрождения и выложить как на духу все раздобытые сведения. Но этот вариант был самым очевидным и разумным лишь на первый взгляд. В нем имелись два критических изъяна. Первый – шпион. По ходу расследования у Дениса все больше укреплялись подозрения, что провокаторы имеют в штабе Армии высокопоставленную агентуру. Стоит этой агентуре приказать, и Бондарев элементарно не доберется от КПП до штаба. Как это делается, известно: «Майор, вас не было в расположении части более суток, вы обвиняетесь в дезертирстве, сдайте оружие». И второй момент: даже если удастся вовремя нейтрализовать шпиона, а командование поверит майору Бондареву и примет меры, Большой Войны не избежать. Ведь что такое «меры» в понимании военных? Правильно – упреждающий удар. И дальше все, как задумывали провокаторы: общая дестабилизация обстановки, волнение Леса и жертвы, в том числе среди мирного населения, особенно на северо-востоке. Там, где находилась сейчас семья Дениса. То есть доложить в штаб фактически значило подыграть заговорщикам.

Второй вариант: найти людей из своей старой команды, как советовал Кулдык, с их помощью каким-то образом попасть на секретный уровень бункера и… там будет видно. Насколько помнил Бондарев, перед эвакуацией все уровни бункера были заминированы. Взрыв самого нижнего наверняка повредит и вышележащие. Возможно, даже до такой степени, что «крысам» придется выбраться из своей норы и заняться поисками другого убежища. И это наверняка вынудит их скорректировать планы. Хотя вряд ли заставит вовсе прекратить провокации.

Наконец, третий вариант: вмешаться в события на том участке фронта, где находится основная цель провокаций. Понаблюдать и «по обстановке» применить свои знания и разоблачительные данные. Возможно, отдав их вовсе не военным, а тем, кто будет играть ключевую роль в нужное время в нужном месте. Где, когда и кто станет силой, которая реально поможет сорвать игру заговорщиков? Пока у Бондарева имелся ответ только на первый вопрос. Да и то это был исключительно аналитический вывод на основе разрозненных данных. Предположительно главный удар заговорщики планировали нанести на западе. Вероятно, их интересовала зона поселения Рудня, а точнее, расположенный в тех местах загадочный полигон, на котором Край нашел нечто ценное. Почему именно это место должно стать главной целью заговорщиков? Хотя бы потому, что оно в последнее время интересовало всех. Край не признавался, что конкретно нашел поблизости от Рудни, и это лишь распаляло любопытство. Но бродяги сдерживали себя, а вот Армия и Черный Рынок даже не скрывали, что рано или поздно наведаются в те края. Почему бы и заговорщикам было не заинтересоваться загадочным «полигоном»?

Из трех вариантов Денису больше всего был по душе именно третий. Да, он был сложным, энергозатратным, но вместе с тем предполагал сбор максимального количества достоверной информации. А это было очень важно, чтобы окончательно обрести понимание, кто стоит за провокациями, и сорвать их планы.

Да, майор вел себя самонадеянно, это он и сам отлично понимал. Но какой у него был выбор? Бондареву волей-неволей пришлось ввязываться в сражение против неведомых сил, способных раздавить его одним пальцем. Только разоблачив заговорщиков, Бондарев мог остановить назревающую войну, а значит, спасти множество людей. В том числе – свою семью…

…Денис мысленно поставил многоточие в размышлениях. Вкратце первый этап он подытожил, теперь все-таки следовало сосредоточиться на деле. И со второй попытки ему это удалось. Бондарев окончательно переключился на текущие события.

За время, пока бригада Лютого пряталась от Армейской колонны в руинах, группа Бондарева ушла достаточно далеко, почти миновала северные окраины Харькова. Будь на месте Лютого другой бригадир, на этом погоня могла и завершиться. Ведь у кочевников хватало важных дел на собственной территории. Армейская группировка наверняка предполагала отбить атаку провокаторов в форпосте Волчанск и двинуться на север, в рейд по территории Черного Рынка. Штыки банды Лютого и двух примкнувших мелких бригад явно требовались на севере. Но местный смотрящий не захотел ломать свой первоначальный план. Чутье на важную добычу у Лютого было отменное. А еще он знал не понаслышке, как проводятся крупные операции. Чтобы контратаковать и отбросить замаскированных под кочевую бригаду провокаторов, было достаточно одного удара. Но чтобы углубиться на северную территорию Черного Рынка, армейцам требовалось подготовиться. То есть вернуться в Волчанск, подтянуть резервы, отдохнуть, пополнить боезапас и сверить планы. На все это требовалось не меньше суток. Так что время в запасе у Лютого имелось, и он решил использовать запас по максимуму.

Группу Бондарева кочевники настигли неподалеку от поселка Зиборовка. Местность была сильно пересеченная, с множеством оврагов, ям, заболоченных участков и невысоких, но густых зарослей между ними. Все это порядком затрудняло передвижение. Даже такой опытный проводник, как егерь Гром, не сумел обеспечить группе отрыв. В результате очень скоро кочевники обнаружили беглецов и открыли огонь, заставляя группу прижаться к земле. Движение под огнем противника, перебежками по сложному рельефу снижало шансы на успех, поэтому троица решила рискнуть и уйти в сторону Леса.

Финт был сомнительный, ведь вблизи Леса группа могла столкнуться с дополнительными трудностями. Например, могла нарваться на зверье. И не факт, что егерь сумеет с этими зверьем «договориться». Да, у Грома имелся кое-какой опыт в таких делах. Он разбирался в повадках лесных мутантов, умел обходить места их скопления и так далее. Но если на хвосте у группы по-прежнему будут висеть кочевники, особый опыт Грома мог оказаться бесполезным. Лес не любил, когда стреляют, факт доказанный. И если он отреагирует, пусть не Штормом, а хотя бы предупреждением, достанется и своим, и чужим.

С другой стороны, терять группе было нечего. Попадать в плен к кочевникам никак не входило в планы Бондарева. Даже если это не грозило крупными проблемами. Слишком мало времени оставалось на исправление ситуации, чтобы разбазаривать его на «общение» с кочевниками. Вот поэтому Бондарев и согласился с доводами Грома, когда тот предложил спрятаться вблизи Леса.

– Нормально все будет, – заверил Гром. – В Лес не пойдем, укроемся на опушке, на самом краю. Этого хватит.

– Лютый не из пугливых, тоже может в крайние кусты заглянуть, – засомневался Артем. – Каждую неделю в Черновку приходит. А у нас там, сами знаете, тоже Лес близко.

– Ну, пусть заглядывает, – Гром пожал плечами. – Главное, чтоб не стрелял больше.

– Это верно, там стрелять не будет, – согласился Бондарев. – Он пусть и не пугливый, но осторожный. Провоцировать Лес не станет. Идем!

Группа удачно проскользнула по дну оврага почти до Леса. Оставалось выбраться наверх и преодолеть метров триста по невысокому кустарнику. Но тут выяснилось, что, кроме Лютого, у троицы имеются и другие противники. И эти противники не намерены осторожничать даже в относительной близости к Лесу.

Едва Гром выглянул из оврага, со стороны зарослей, через триста метров плавно переходящих в аномальный Лес, стрекотнула короткая очередь. Пули вжикнули где-то справа от группы, на приличном расстоянии, но это были не случайные выстрелы. Секундой позже затрещали новые выстрелы, и пули подстригли кустарник слева. Невидимый стрелок явно обозначал «рамки», за которые троице лучше было не выходить. Третью очередь он дал точно в створе этих рамок. Хорошо, что хотя бы поверх голов.

– Здесь нам тоже не рады, – сползая вниз, проронил Артем. – И куда теперь?

– Попробуем назад и в сторону, – Бондарев кивком указал на небольшую промоину в стенке оврага.

– Как думаете, кто стрелял? – Артем покосился на Грома.

Егерь не выглядел озадаченным. Он будто бы знал, кто стрелял, но не собирался об этом распространяться. Бондарев понял, на что намекает Артем. Со стороны Леса мог стрелять кто угодно, однако в последнее время чаще всего в роли стрелков выступала группа прикрытия, с которой у Бондарева и товарищей никак не получалось познакомиться. Денис предполагал, что возглавляет группу майор Савенко, тот самый проводник, присланный штабом Армии, чтобы вывести Отряд Кулдыка из Старого Оскола. После того как провокаторы подставили Отряд, майор Савенко и с ним три бойца из числа тех, кто искренне верил в перспективу соединения с Армией, ушли из опасной зоны. Да еще прихватили сверхценный артефакт. И в дальнейшем они постоянно двигались параллельно маршруту Бондарева, фактически помогая ему расследовать это сложное дело.

Но сейчас «прикрытие» почему-то не прикрывало, а, наоборот, вынуждало отойти в опасную зону. То есть, скорее всего, в зарослях прятался не Савенко и его бойцы, а кто-то другой. Но кто? У Бондарева имелась лишь одна версия – это были Сиплый и Василиса, егеря, которые до Шебекино шли вместе с троицей, а дальше отправились по следам как раз группы Савенко, в надежде все-таки с ним познакомиться и выяснить, зачем штабной офицер и его люди прикрывают группу Бондарева. А если повезет, выпросить у них сверхмощный артефакт «живокост», которым прикрытие завладело после боя в Черновке. Бондарев в затею егерей не верил, но удерживать их не стал.

И вот теперь получалось, что либо из зарослей стреляла передумавшая помогать Бондареву группа прикрытия, либо ушедшие за ней егеря. Ведь кочевники находились в противоположной стороне. Нет, мог стрелять и кто-то еще, мало ли людей бродит поблизости? Но зачем случайному прохожему было так рисковать? Стрелял он все-таки не по зайцам, а по вооруженным автоматами людям. Мог ведь и сдачи получить. И все равно рискнул. В чем загвоздка? Опять какая-то провокация?

Разгадать очередной ребус Бондареву не удалось – не хватило времени. Выстрелы со стороны Леса послужили отличным ориентиром для кочевников, и вскоре они почти нагнали беглецов. Теперь бежать было некуда, и группе пришлось принять бой.

– Попали ногами в жир, – расстреляв весь магазин, мрачно сказал Артем и сполз почти на дно оврага. – У меня патронов больше нет.

– Артем, спокойно! – Бондарев тоже чуть съехал вниз, чтобы сменить магазин, как оказалось, последний. – Рано сдаваться!

– Близко подошли, – Гром окинул взглядом края оврага. – Плохая позиция, гранатами могут закидать.

– Не станут, – уверенно возразил майор. – Эти не станут. Этим мы живыми нужны. Очень уж интересно им узнать, почему наемники уже сутки за нами охотятся.

В зарослях на левом краю оврага мелькнула тень. Гром вскинул автомат и выстрелил. Пули срезали несколько веток, но врага не задели. Бондарев и Артем снова бросились наверх, к своим позициям, и принялись палить по противнику, который уже почти подобрался вплотную. Впрочем, атака по фронту оказалась уловкой. Противник отвлек внимание, зашел с тыла и закинул-таки в овраг гранату.

Гром оказался прав, но отчасти прав оказался и Бондарев. Граната была свето-шумовой. Яркая вспышка и грохот на время вырубили основные органы чувств троицы, поставив на сопротивлении жирный крест.

Бондарев рефлекторно зажмурился, бросил автомат и запоздало зажал руками уши. Было больно и обидно. Ему чертовски не хотелось сходить с дистанции именно сейчас, когда многое прояснилось и он, казалось, почти взял игру под контроль.

«Нет смысла сопротивляться кочевникам», – вдруг пришла какая-то странная, будто бы чужая мысль.

Бондарев не понимал, почему он решил, что мысль не его, но ощущение было отчетливым.

«Место, где развернутся главные события, находится на другом берегу Днепра».

«Но если я не буду дергаться, то попаду в плен! – мысленно возразил Бондарев, непонятно – самому себе или влезшему в мозги чужаку. – В плен все к тем же кочевникам? И значит, не попаду, куда шел. Ни на этом берегу, ни на том. Где логика?»

«Ты все поймешь чуть позже. Когда окажешься на правом берегу. Верь мне».

«Кому это «мне»? Кто ты?»

«И это ты поймешь чуть позже. Наберись терпения и постоянно держи в уме самое важное – все пути ведут к твоей цели».

«Даже если нас утащат на юг, в Ставку?!»

«Ты удивишься, но этот путь самый короткий».

«Кто ты?!»

«Я? – Бондареву показалось, что в мысленном голосе чужака мелькнули нотки иронии. – Ты думаешь, что говоришь с кем-то чужим, а не с самим собой? Ты веришь в мистику?»

«Нет, но… я не слышал раньше чужие голоса у себя в голове!»

«Все когда-то случается впервые. Расстройства психики после контузий – дело обычное».

«Я не сумасшедший! Пусть теперь дважды контуженный, но… я нормальный!»

«Все так говорят. – Чужой голос прекратил глумиться и будто бы отдалился. – Но ты прав. Ты нормальный. Насколько это возможно в мире выживших. Положись на интуицию, майор Бондарев, и следи за мглой. Она укажет верный путь».

Бондарев хотел задать еще пару вопросов, но вдруг понял, что загадочный чужак закончил диалог и убрался из сознания. Майор действительно не верил в мистику, но сейчас происходящее казалось ему вполне реальным, хоть и как раз мистическим, такой вот парадокс. Реальным настолько, что Бондарев был готов поверить в то, что беседа состоялась, а не привиделась ему в результате новой контузии.

Денис окончательно стряхнул наваждение и вдруг понял, что прошло довольно длительное время. Радужные круги перед глазами даже начали потихоньку тускнеть, а сквозь заложившую уши «вату» робко пробивались звуки. Но никто не попытался его схватить и связать или хотя бы бросить на землю. Бондарев осторожно пошарил вокруг и нащупал автомат. Будь поблизости враги, оружие они уж точно не оставили бы рядом с будущим пленником. Получалось, чужак все-таки был воображаемым? Ведь он предсказывал плен, но его предсказание не сбылось.

Майор сжал автомат, подался вперед и пошарил примерно там, где должен был сидеть Артем. Скаута на месте не оказалось, зато ближе к центру ямы обозначилась какая-то возня. Бондарев ничего не видел и не слышал, но чувствовал колебания воздуха.

– Служивый, за ноги его держи, – пробился сквозь «вату» голос Грома. – Нарвется пацан, если выскочит!

– Отпустите! – крикнул Артем. – Они рядом, те четверо с пулеметом! Я почувствовал энергию. Она была совсем рядом! И арт где-то рядом! Они опять нас прикроют! Надо к ним идти!

– Успокойся, малец! Не пробьемся мы! Лежи смирно!

Бондарев нащупал скаута и навалился сверху.

– Артем, лежи! Гром правильно говорит!

– Он просто не хочет… – Артем попытался вырваться, но сумел только повернуться на бок и зашептал на ухо Бондареву. Как ни странно, шепот пробился сквозь «вату» гораздо лучше, чем громкие звуки. – Он просто не хочет, чтобы мы вышли из окружения! Хочет, чтобы Василиса без нас договорилась насчет артефакта! Они тоже врут! Эти егеря… они настоящие, но все равно такие же лживые, как тот Кулдык и сержант Кравченко! Они слишком много о вас знают! Я не верю, что Василиса ясновидящая, она заранее знала про ваши секретные знания, поэтому они к нам и приклеились! И о наемниках они все знали заранее! И об артефакте. Слишком все ровно ложится!

– Ты думаешь, я ничего не замечаю?! – прошипел в ответ Денис. – Прекрати самодеятельность! Мы не вытянем главарей из-за кулис, если сейчас попытаемся разоблачить исполнителей! Терпение, скаут! Нам не бой надо выиграть, а войну! А для этого требуется терпение, холодный разум и железные нервы. Соберись! Железные нервы! Ну! Собрался?

– Да… – Артем прекратил трепыхаться. – Да, вы правы. Я… собрался. Я… в порядке. Извините!

– Молодец.

Бондарев отпустил скаута и сел. В глазах уже почти прояснилось, лишь плавали мелкие яркие пятна. Со слухом тоже более-менее наладилось, если не считать фоновый звон.

В зарослях на левом краю оврага снова мелькнули тени. Бондарев резко развернулся, вскинул оружие, нажал на спусковой крючок, но выстрела не последовало. Точно так же предательски сухо щелкнуло и оружие Грома. У Артема патроны кончились еще до вспышки гранаты, поэтому он даже не стал дергаться.

– Ой, не заставляйте брать лишний грех на душу, – прозвучало откуда-то сверху и справа. – Бросайте волыны, люди добрые. Целее будете.

Бондарев обернулся. На восточном краю оврага сидели два бойца в черных кожаных куртках. Оба держали троицу под прицелом. Секундой позже рядом с ними появились еще два человека, а чуть дальше, где стенка была пониже, в овраг спрыгнули еще трое в черных кожанках. Все-таки предсказание неведомого чужака-телепата сбывалось. Теперь Бондареву оставалось полагаться на интуицию и ждать подсказку «мглы»… что бы это ни было.

Майор бросил автомат и кивнул:

– Ваша взяла!

– А то, – сказал первый из спустившейся троицы. – «Наша» всегда верх берет. Вот, значит, как оно обернулось. Армеец, бродяга малолетний и егерь. И эту скромную композицию целая толпа каких-то циркачей почти сутки по степи гоняет. Да умелых циркачей. Мы аж взопрели, пока их успокаивали. Сначала в Черновке, потом в Скородном, теперь тут. С чего вдруг такой к вам интерес? Артем, поясни.

– Это долго пояснять, – Артем вздохнул, – дядя Лютый. Спасибо, что отбили.

– Спасибой не отделаешься, скаут. – Лютый сменил тон: – Хоть ты и свой, Черновский, а ответ держать придется. Ты ведь только что по моим бойцам лупил. Одного даже ранил, мамке своей, докторше, внеплановую работу подкинул.

– Я ж не знал! – Артем отвел взгляд. Врать он почти не умел. – Те… провокаторы, тоже в черные каски наряжались. Я думал, это они опять!

– Думал – не думал, отвечать все одно придется, – сказал Лютый тоном директора школы. – И не здесь, не передо мной, а в Ставке, перед серьезными людьми. Расскажешь в подробностях, что за беспредел на моей территории устроили ваши обидчики, тогда и решат авторитетные люди… «спасибо» или не «спасибо».

Лютый обернулся и кивнул одному из своих спутников. Судя по внешнему виду, этот кочевник тоже был командиром, но не периферийной бригады, а близкой к Ставке Хана. В его одежде и экипировке имелись элементы «столичного шика». В первую очередь бросался в глаза висящий на массивной цепи серебряный медальон в виде черепа на фоне перекрещенных автоматов. И на красном обветренном лице у кочевника застыла гримаса превосходства, причем не только над пленными, но и над Лютым. «Столичный» был не самого высокого роста, но посматривал на бригадира северных карателей будто бы сверху вниз.

– Вот из-за этих гавриков весь шухер, – пояснил Лютый гостю из Ставки. – Что почем, пока не ясно, но… ты сам видел, Голован, какие за ними волчары охотились.

– В Ставке разберутся, – солидно проронил Голован.

– О чем и говорю, – Лютый кивнул. – Пусть в Ставке разбираются, что за цирк на гастроли к нам приехал. Бойцы, связать этих гавриков!

* * *

Ветер сносил весь дым от горящего форпоста Волчанск прямиком к точке встречи двух групп наемных провокаторов.

Одну группу, следившую на протяжении первого этапа операции за Бондаревым, а затем отброшенную бойцами Лютого, возглавлял Степан Кравченко. Другой группой, выбравшейся из окрестностей форпоста с помощью внедренного в Волчанский гарнизон шпиона, командовал сам резидент заговорщиков Валерий Князев.

От дыма было трудно дышать, зато он создавал дополнительную маскировку. Такую, что даже таежный следопыт Тунгус, правая рука Князева, не сразу заметил приближение бойцов Кравченко.

– Князь, мы здесь, – донеслось из зарослей неподалеку.

– Замрите! – Князев поднял руку и прислушался.

Шелест оседающего на землю пепла издалека походил на шум текущей воды. А треск шифера на горящей крыше какого-то здания в форпосте почти сливался с отзвуками автоматных очередей. Фоном для всего этого служил шум ветра в листве окружающего редколесья. Но Князева, как обычно, интересовали не эти звуки. Он пытался выделить из общей звуковой палитры инструкции от заказчиков.

Пусть, кроме Князева, никто ни разу не услышал секретных подсказок, это было не страшно. Он-то их получал, а это главное. И доказательством правоты Князева служил простейший факт: его люди не теряли след. Вот и сейчас Валерий отлично слышал отголоски стрельбы у далекого форпоста, который штурмовала другая группа провокаторов. И в ритме стрельбы он выделял то, что ему было нужно. Инструкции. Понятные, четкие, точки и тире азбуки Морзе.

Зафиксировав переданное морзянкой финальное пожелание удачи, Князев стряхнул задумчивость и резко обернулся к своим агентам. Пару секунд он пристально разглядывал следопыта, затем перевел холодный взгляд на второго подручного – Егора Котова, а после обернулся к Кравченко:

– Докладывай, Степан Иванович. То, что Бондарев от тебя ускользнул, я уже понял.

– Бригада Лютого нас отсекла. Неравные были силы.

– Теперь не важно. Где артефакт?

– У Савенко остался. – Кравченко развел руками: – Я-то думал, штабной с Бондаревым состыкуются, тогда их обоих сразу и накрою. Но Савенко хитрее оказался. Так и не вышел на контакт с нашим клиентом. Просто прикрывал его всю дорогу.

– Почему Бондарев не дошел до Старого Оскола?

– Так ведь я говорю, Савенко сбил его с панталыку. А потом вообще Кулдыка ему подкинул для ясности. Думаю, Бондарев расколол нашего полковника. Очень уж резво дальше побежал. На запад. А куда Савенко подался, я не знаю.

– Я знаю, – проронил Князев. – Заказчики его срисовали.

– Заказчики? – Кравченко невольно оглянулся, будто бы надеясь обнаружить кого-то из заказчиков в ближайших кустах. – Ты с ними поговорить успел? Когда?

– Не важно. Продолжай.

– Ну, а что тут продолжать, если ты и сам все знаешь от заказчиков. Если по остальным темам, то кочевников мы подставили в полный рост. Егеря пока не втянулись в дело, но интерес уже проявили. Еще видел колонну вояк. Со стороны Харькова приближается. Все по плану, похоже. Или нет?

– Да, – Князев кивнул. – Из Харькова действительно выдвинулись крупные силы на поддержку Волчанска и для контрудара в направлении Старого Оскола. Одна из боевых задач у армейцев – захватить или уничтожить технику, о которой им сообщали из нашего Отряда. Еще две-три провокации, и местные военные окончательно увязнут в боях. Но это забота наших штурмовиков. Завтра утром они под видом военных ударят по базе кочевников в Короче. Помните укрепления на шоссе, которые Отряд «неудачно обошел» через Черновку? За эту базу кочевники держатся не хуже, чем Армия за Волчанск. Удар по ней снимет последние сомнения и у тех, и у других. Сцепятся, как натравленные друг на друга собаки. В общем, мы почти выполнили большую часть своих задач. Война на севере практически началась. Остается подчистить мелочи, и можем идти в кассу.

– Мелочи вроде Бондарева? – уточнил Кравченко.

– И Савенко, – добавил Князев. – Оба теперь слишком много знают, поскольку говорили с Кулдыком. Заказчики не могут рисковать и готовы пожертвовать своим интересом к Бондареву ради сохранения главных секретов. Приказ теперь однозначный: уничтожить всех, кто имел отношение к первому этапу операции. Кто был с Бондаревым и Савенко?

– С волчанским майором – парень из Черновки, Артемом зовут, и три егеря. Плюс все население Черновки. А со штабным… Не разглядел, но кто-то из Отряда, похоже.

– Неужели кто-то выжил? – Князев удивленно поднял бровь.

– Выходит, что так. Предположительно трое. Два стрелка и пулеметчик. Лично я подозреваю, что это Донцов и Спирин с Аверьяновым. Твой прокол, Князь, это ведь ты их машину расстреливал у Черновки. Получается, с десяти метров промазал, снайпер.

– Придется найти всех. – Князев недобро зыркнул на Кравченко: – Срок – три дня. Если не справитесь, в расстрельный список попадете и вы, господа наемники. И на этот раз я не промажу. Ясно?

– Что ж тут неясного… господин резидент. – Кравченко вздохнул: – Будем искать. Дорожек на запад, конечно, многовато ведет…

– Ты не пойдешь на запад, – оборвал его Князев. – За Бондаревым пойду сам. С Тунгусом и двумя бойцами. Котов снова замаскируется под вольного егеря и скрытно пойдет за нами, для подстраховки. А ты, Кравченко, возьмешь остальных и займешься устранением Савенко и его компании. Задача ясна?

– Яснее некуда. Только разрешите спросить, гражданин начальник: не поделитесь ли зацепкой, где искать этого Савенко? Где его засекли наши уважаемые заказчики? И каким, кстати, образом? Со спутника?

– Ты чего, Иваныч? – шепнул Пахоменко. – Все спутники давно попадали. И сгорели в этих… плотных слоях атмосферы.

– Не встревай, – проронил Кравченко.

– Каким образом – секрет заказчиков, – ответил Князев. – Интересоваться не рекомендую. А зацепку дам: Савенко движется на юг, в главные владения Хана. Возможно, прямиком в окрестности Ставки. Там сейчас многолюдно, Хан готовит какую-то крупную операцию, можно легко затеряться.

– Надо же! – Кравченко усмехнулся. – Разве Савенко больше не прикрывает Бондарева?

– Нет.

– Не странно?

– Странно. Но гадать, почему вдруг у Савенко изменились планы, не вижу смысла. Еще вопросы?

– Один, – Кравченко кивнул. – Вот вы на Черный Рынок засылаете нас, гражданин начальник. Премного благодарны за доверие. Но что, если нас там…

– Ничего вам не сделают, – отрезал Князев. – Бригаде бывшего продажного полковника полиции Кравченко, оборотня в погонах, среди кочевников ничего не грозит. Разве не так?

– В целом, конечно, так, но… всякое бывает. – Кравченко кивнул: – Лады, понял вас, гражданин начальник. В Ставку, стало быть, в Ставку.

– Разбежались, – Князев махнул рукой Тунгусу и кивнул Котову.

Степан Кравченко не очень-то резво выполнил приказ начальника, но Князева это не задело. Он мгновенно сосредоточился на новой задаче. А что до Кравченко, куда он денется? Постоит немного, подумает, да и двинет в указанном направлении. Бывший полицейский не хуже Князева знал, что задание придется выполнять, хочется того или нет. Иначе можно сразу забыть о дальнейшей карьере наемника и подаваться в бродяги. А это представлялось чем-то вроде понижения градуса – очень опасной затеей…

…Выйти на след Бондарева удалось без особых проблем. Котов, пока двигавшийся в составе группы, легко определил маршрут, а чуть позже правоту Котова подтвердил Тунгус, поначалу в автономном режиме изучавший окрестности. Группа Князева сначала вышла на место недавнего боя, где кочевники Лютого уничтожили группу прикрывавших Кравченко наемников в сером камуфляже, а дальше двинулась по заросшим улочкам Шебекино, ориентируясь на звуки. Где-то вдалеке, на западе, в окрестностях Зиборовки шла бодрая перестрелка. Князев не видел особых причин, по которым Бондарев и его товарищи могли стрелять в кочевников, но понимал, что майор вполне мог страховаться и отстреливаться от всех подряд. Пуганая ворона и куста боится. А уж Бондарева в последние сутки «пугали» все кому не лень. Князев на месте майора действовал бы именно так, поливал бы свинцом все, что шевелится. Для профилактики.

Наемники вышли к месту перестрелки как раз в тот момент, когда стрельба стихла. Кочевники оцепили неглубокий овраг и направили оружие вниз. Похоже, группа Бондарева все-таки попала в ловушку. Вот только не в ловушку провокаторов, а в силки кочевников. И это предвещало новые осложнения.

– Князь, отойти бы, – шепнул Котов, взглядом указывая на кочевников.

Провокаторы заняли позиции слишком близко к оврагу, вокруг которого залегли бойцы Лютого. Увидеть наемников бойцы не могли – мешали заросли, но могли услышать подозрительные шорохи и выстрелить на звук. Тоже для профилактики.

– Я хочу посмотреть, – шепнул в ответ Князев. – Мне надо знать, что будет с клиентом.

– Хлопнут клиента сгоряча, однако, – также шепотом сказал Тунгус. – За нас работу сделают. Не надо будет идти ни на запад, за мглой в погоню, ни на восток… заре навстречу. Да?

Князев не ответил. Он вдруг замер, уставившись на Тунгуса остекленевшими глазами, и что-то едва слышно прошептал. После чего вовсе завис, будто бы остолбенел.

– Что это с ним? – Котов обернулся к Тунгусу: – Ты не расслышал, что он там шепнул?

– «За мглой в погоню», – Тунгус развел руками. – За мной повторил, однако.

– И что в этом такого? – Егор с подозрением взглянул на Тунгуса: – Надеюсь, это не заклинание шаманское?

– Однако, из песни какой-то. – Тунгус пожал плечами: – Не помню.

– И что с ним тогда? Приступ?

– У Князя всегда мозги набекрень были, однако. То голоса чьи-то слышал, то говорил, что следит за ним кто-то.

– Но завис-то в первый раз.

– Пожалуй, так.

– Послало начальство командира… – Котов вздохнул: – И что с ним теперь делать?

– Тихо! – Тунгус жестом подкрепил приказ, выглянул из зарослей и прислушался. – Не вовремя он завис, да. Еще одна банда подошла. Судя по виду, из Большой степи явились, возможно, прямо из Ставки.

– Значит, надо сваливать, не торчать тут. – Котов протянул было руку, чтобы потормошить резидента, но почему-то не решился к нему притронуться…

…Князев видел и слышал все, что делали и говорили подручные, но никак не мог стряхнуть охватившее его вдруг оцепенение. В сознании пульсировала застрявшая где-то между извилинами фраза Тунгуса о заре на востоке и мгле на западе. А еще он слышал шепот, который убеждал Князева, что теперь он «вошел в режим энергетической стимуляции» и способен сам решать все проблемы, даже без помощников. Что теперь он не только полководец, но и вся его армия. Что он начало и конец. Альфа и омега. Запад и восток!

Последнее слово вдруг превратилось в сверкающую молнию, которая прошила тело от макушки до пяток, ослепила на миг, а затем ушла в землю. И все. Князеву сразу стало легче. Да какой там легче! Он будто бы заново родился! И в этой «новой жизни» он стал именно тем, кем всегда себя чувствовал, но никак не мог стать. Раньше мешали какие-то внутренние замки, навешанные на клетку, в которой томилась истинная сущность Князева. Но сверкающая молния сбила все замки, и резидент обрел истинную свободу, ясное понимание своего предназначения и способов, с помощью которых это предназначение он реализует.

Не глядя на помощников, Князев рискованно поднялся и легко двинулся к позиции, с которой мог увидеть не только сидящих вокруг оврага бойцов Лютого, но и тех, кто находился в яме. Бесшумно выйдя на новую позицию, Князев, не оборачиваясь, поманил Тунгуса.

Почему именно его? Подручные этого не поняли, но никто не усомнился, что Князев подзывает следопыта. От резидента теперь будто бы исходили какие-то волны неведомой силы, на гребне которых приплывала информация. Не слова, не намеки и не образы, а именно информация в чистом виде. Она проникала сразу куда-то в подсознание и побуждала к действию.

Что вдруг произошло с Князевым, каким образом он вдруг обрел такую внутреннюю силу и как с ним вести себя дальше, никто не понимал, поэтому помощники растерялись. Впрочем, Тунгус, если и растерялся, взял себя в руки очень быстро. И как себя вести с внезапно изменившимся резидентом, ему не пришлось выдумывать. Как и раньше – делать, что тот прикажет. В отличие от других наемников, мудрый Тунгус никогда не пытался поставить под сомнение квалификацию, полномочия и душевное здоровье резидента. Может быть, чувствовал, что рано или поздно Князев «включится» и покажет истинное лицо?

– Видишь их? – Голос у Князева тоже изменился, стал более низким, сочным и властным.

– Бондарев, Артем и егерь на земле сидят, – сказал Тунгус. – Боком кочевник стоит, говорит им что-то, однако.

– Читай по губам.

– Сбоку не получится хорошо.

– Как получится. Читай!

– «Пусть в Ставке разбираются… что за цирк на гастроли приехал, – озвучил увиденное Тунгус. – Связать этих гавриков».

– Все?

– Уходят куда-то. Клиентов кочевники закрыли. Не вижу больше.

– Что скажешь? – Князев холодно взглянул на следопыта.

– Проблема, однако. Если уведут в Ставку, потеряем клиентов, пожалуй. Надо бы прямо сейчас их убрать, но… не уйдем тогда живыми. Видел, как они людей Коваля нашинковали? Большие мастера, однако. Опасно задирать их на этой территории, пожалуй. Да?

– Ты прав, – ответил Князев. – Убрать клиента можно легко, позиция позволяет, но… раствориться не получится. Придется подождать более удобного момента.

– В Ставке такого момента не представится вообще, – заметил Котов.

– Будет еще дорога. А не получится по пути, вытащим из Ставки и после этого ликвидируем.

– Из Ставки непросто будет, однако, – проронил Тунгус.

– Вытащили из форпоста, из Ставки тоже вытянем, – уверенно сказал Князев. – Или сам сбежит. Котов, как и прежде, следи за егерями.

– За какими конкретно?

– Следи за теми, которые ушли отсюда за группой Савенко. Это мужчина и женщина. Ты их знаешь.

– Сиплый и Василиса, – Котов кивнул.

– Они наверняка запали на артефакт и попробуют отнять или выпросить его у Савенко и унести в Край. Твоя задача – перехватить вещицу, если они преуспеют. Артефакт должен вернуться к нам. Есть у меня еще одна идея насчет этого арта.

– Получится, буду страховать Кравченко?

– Вроде того. Но в его дела не ввязывайся. Твои клиенты – егеря. Помощники нужны?

– Ты же знаешь, я работаю один.

– Хорошо. Тогда мы с Тунгусом и бойцами двинемся за кочевниками. Может быть, перестреляем клиентов на привале… если будет хороший путь отхода. Или придумаем что-то еще. Вопросы? Нет? Разбежались!

Глава 2

Окрестности Харькова – Новая Водолага – Днепропетровск. Бондарев

В разных армиях на протяжении всей истории по-разному относились к сдаче в плен. Где-то сдаваться было не принято вообще. Где-то допускалась сдача в случае физической невозможности оказывать сопротивление, то есть при тяжелом ранении. А где-то устав даже обязывал сдаться в плен, когда «исчерпаны все технические и разумные возможности ведения боевых действий». То есть если кончились патроны и гранаты, а идти в штыковую атаку – очевидная глупость, поскольку противник бросил против тебя танки.

В Армии Возрождения пока не сформировались какие-то особые традиции на этот счет, поскольку решение сдаваться или нет зависело от каждого конкретного случая. Когда армейцы проигрывали кочевникам, лучше было оставить последний патрон для себя и застрелиться. Когда же давали сбой редкие операции против егерей, плен был вариантом неприятным, но приемлемым. С третьей силой, с бродягами, Армия воевала так же редко, как с егерями, и еще реже проигрывала схватки, но если случались конфузы и какие-нибудь бойцы попадали в руки мелких группировок, это также не оборачивалось особыми неприятностями. Некоторое время пленных использовали на каких-нибудь работах, а потом обменивали на задержанных патрулями вольных ходоков или на продовольствие.

Из всех этих правил бывали исключения. Ведь и кочевые попадались разной степени дикости и озверелости, и егеря встречались странные, а уж каким разношерстным было сообщество бродяг! Фактически договориться можно было только с «цивильными» бродягами, оседлыми, фермерствующими поблизости от крупных поселений, признающими главенство Совета бродяг. Вся остальная странствующая братия вольных торговцев, проводников, посредников, старателей, ловчих, поденщиков и батраков была непредсказуема, почти как кочевники. С той лишь разницей, что кочевые были принципиальными разбойниками, работать не желали и сбивались в агрессивные кланы, бригады и группы, а бродяги объединялись только, если требовалось обороняться – здесь и сейчас. Отбив атаку, они разбегались или же еще какое-то время держались вместе, но в конце концов все равно разбредались в разные стороны. Пленные таким неустойчивым аморфным отрядам были ни к чему, поэтому судьба их была непредсказуема. От «вали на все четыре стороны» до куска веревки и на березовый сук, «чтобы не встретиться снова».

И все-таки считалось, что хуже всего попадать в плен к Черному Рынку. Если повезет, после крепкой обработки кулаками и палками пленного продавали в рабство. Формально это не приветствовалось патриархами Черного Рынка, этаким «советом авторитетов», к мнению которого прислушивался даже Хан, но в составе Орды все равно было немало кланов, покупающих и продающих рабов. Если же пленному не везло, после короткого допроса кочевники пускали его в расход, и делали это с особой жестокостью. В отношении армейцев это считалось не просто нормальным, но было даже обязательным условием.

Короче говоря, то, что Лютый, а впоследствии Голован оставили в живых майора Бондарева, было чем-то из ряда вон выходящим. Денис подозревал, что выручил тот факт, что Бондарев оказался мужем Юли, воспитательницы, а по сути, второй матери для дочки Лютого. Плюс к этому Юля, похоже, подстраховала мужа, раскрыв Лютому часть секрета, известного лишь чете Бондаревых и скауту Артему Чернову. Вот почему Лютый не просто оставил майора в живых, правда, не «допросил и отпустил», а «сосватал» его Головану, бригадиру кочевой сотни, возвращавшейся из рейда по Полтавскому залесью.

Лютый преподнес все так, будто бы это знак благодарности за то, что бригада Голована вовремя появилась в районе Шебекино и помогла разгромить наемный отряд, наделавший шума во владениях Лютого. На самом деле, поскольку Голован все равно собирался ехать в Ставку, Лютый предпочел поделиться с ним не только трофеями, но и «важной секретной добычей», чтобы не пришлось самому отправляться в такой дальний путь.

Поначалу Голован сомневался, стоит ли игра свеч – конвоируй этих пленных, следи за ними, но Лютый что-то нашептал соратнику, а заодно вручил ему рукописное послание для Хана, которое разрешил прочитать и Головану.

– Очень уж крутой из-за этих гавриков поднялся шухер, – еще разок пояснил Лютый гостю. – Я там на бумаге изложил кое-какие соображения. Думаю, Хан заинтересуется.

Неизвестно, что конкретно убедило кочевника ввязаться в это дело, то ли Лютый привел еще какие-то сильные аргументы, а быть может, Голован почуял хорошую прибыль, но и послание, и «передачку» Хану он взял и пообещал доставить в лучшем виде, «если только эти горемыки не решат, значится, сбрызнуть по дороге». Причем взял под конвой Голован всех троих захваченных Лютым пленников: и майора Армии Возрождения Дениса Бондарева, и Артема Чернова, формально бродягу, но из поселения, фактически подконтрольного Лютому, и егеря Грома, обитавшего неподалеку от того самого поселения – деревни Черновки.

– Где один, там и три, – туманно пояснил Голован. – Если одного придется сдать Хану для общей пользы, два на продажу останутся. А что все разной масти, так это лучше, не сговорятся по дороге.

– Все равно держи их отдельно, – посоветовал Лютый напоследок. – И помни, кто тебе такой гешефт подогнал.

– Уж не забуду, – пообещал Голован. – Пацанчик-то из твоей вотчины, не жалко отдавать без компенсации?

– Если пригодится Хану эта троица, будет мне компенсация, – Лютый многозначительно поиграл бровями. – А заодно особое доверие. Это важнее любых компенсаций, да и выгоднее окажется в будущем. Смекаешь? Политический вопрос. Скатертью дорога, Голован…

…К вечеру бригада вышла к станции Золочев, миновала блокпосты местной кочевой охраны и начала грузиться в небольшой состав.

Кочевники развели пленных по разным вагонам, и они не смогли перекинуться даже парой слов, вплоть до прибытия на конечную станцию железнодорожного маршрута. Между прочим, едва ли не единственного полноценного пути от одного большого города к другому на просторах Большой степи. Нет, участки железной дороги сохранились не только в этих местах. Но, как назло, все узловые станции утонули в большом Лесу или его «островах». Поэтому на других участках ездили от силы ручные дрезины. А от Золочева до Днепропетровска ходили почти настоящие составы. И принадлежала эта стратегическая ветка Черному Рынку, что крайне раздражало Армию Возрождения.

«Будь я на месте провокаторов, – подумалось Бондареву, – следующий удар нанес бы именно по железной дороге. Замаскировался бы под армейцев и взорвал бы полотно в нескольких местах. Без «железки» Хан не сможет перебрасывать бригады с юга на север и обратно. А это ему позарез как надо. Худо ли бедно, а транспорт серьезный, стратегический. Даже такими вот смешными составами можно многие задачи решать».

Поезд Голована состоял всего из пяти подвижных единиц, но это лишь придавало ему колорита. Первой шла платформа, на которую была установлена двуствольная зенитка, а вдоль бортов лежали мешки с песком. Пассажирские места обозначались разномастными ковриками и «пенками», разбросанными вдоль бортов. Садись, где пожелаешь, но будь любезен тут же уложить ствол на мешок, то есть как бы занять позицию. Если смотреть сверху, платформа напоминала галеру, у которой вместо весел торчали автоматные стволы. Свободные места в центре достались самым авторитетным в бригаде бойцам и конвою с пленными, такой вот разброс.

Далее шел локомотив; в его роли выступал допотопный маневровый тепловоз чешского производства. Разогнаться он мог прилично, однако долго работать в скоростном режиме ему было противопоказано, поэтому все, на что могли рассчитывать пассажиры, это тридцать-сорок, от силы пятьдесят километров в час. Скорость зависела еще и от состояния колеи, за которой никто не ухаживал уже много лет. Если не будет особых осложнений и долгих остановок, пассажиров ожидали двенадцать часов пути, и добро пожаловать в Днепропетровск. Гораздо быстрее, чем на телегах. Раза в три.

Впрочем, каким бы ни был странным на вид «бронепоезд», это был хотя бы не страшно дымящий и требующий постоянной заправки водой паровоз сталинского призыва. Такой раритет приволок в Золочев «эшелон» из шести вагонов со стороны разъезда Однобровка, последней станции на подконтрольном Черному Рынку отрезке железной дороги. Жаль, на этот антикварный шедевр с красной звездой на котле успел полюбоваться только Бондарев, поскольку лишь он находился на хвостовой платформе, когда «бронепоезд» Голована отправился в путь на юг. Артема, которому увидеть паровоз было бы особенно интересно, поселили в товарном вагоне, а Грома на «передке».

Сразу за тепловозом головановского состава была прицеплена цистерна с топливом, а вернее – под топливо, если повезет его раздобыть. Судя по репликам машиниста, в данный момент в резервной цистерне было крайне мало соляры. Ну, а как еще было понимать выражение «гульке по письку»?

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания