книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Ю. Ф. Подольский

Проклятые места планеты

Введение

Почти в каждом городе или деревне есть место, о котором идет дурная слава. Это может быть старое кладбище, заброшенный дом или просто ничем не примечательная скамейка в парке, но там время от времени происходят необъяснимые явления, а естественный ход событий вдруг нарушается, причем чаще всего с весьма печальными последствиями. В старину такие места называли проклятыми.

Феномен проклятия – одно из непознанных явлений человеческой психики. Страх перед проклятием, особенно если оно сопровождается устрашающими магическими ритуалами, приводит к болезни, а иногда и к смерти человека. Обычно такой исход объясняют самовнушением или случайным стечением трагических обстоятельств. Сугубо материальные концепции мироустройства никаких иных версий выдвинуть не могут. Однако такие разъяснения подходят далеко не ко всем случаям, когда то или иное проклятие воплотилось в действительности. Официальная церковь тоже не дает внятных толкований на этот счет. Да и многие проклятия не только никоим образом не связаны с христианством, но и находятся в прямом противоречии с его догмами. Но срабатывают!

Если проклятие по той или иной причине падает на человека, его преследуют несчастья, он может заболеть, но в любом случае, так или иначе, – вскоре умирает. Бывает, что память о нем долго хранится человечеством, чаще предается забвению, но скорее всего – увы, непродолжительное время – сохранится лишь среди близких покойному людей. Когда же все, кто его знал, тоже переходят в мир иной, от него может не остаться совсем ничего – даже памяти. Это проклятие посмертной безвестности, пожалуй, наихудшее.

Точно так же обстоит дело с теми местами, где люди надолго собираются вместе – то ли для какой-то общей деятельности, то ли для удобства проживания, – сосредоточивая на этом участке земли свои мысли, действия, надежды и проклятия. Так возникают села, города, мегаполисы. Они, как и населяющие их люди, рождаются, взрослеют, болеют и умирают. И даже после смерти города повторяют судьбу своих обитателей. Их развалины еще напоминают о прежнем великолепии, о том, что руины некогда были наполнены шумом обычной жизни и смехом. Ныне там по большей части тишина, запустение, а остовы разрушающихся домов ассоциируются с неким заброшенным кладбищем, где заросшие травой и почерневшие памятники напоминают о бренности жизни и недолговечности памяти. И не покидает мысль: за какие же грехи эти города постигло проклятие?

Но бывает и так, что какое-то место стало проклятым вне связи с человеческим племенем. Тогда ничто живое не смеет там угнездиться, а судьба тех, кто все же переступил заповедную черту, поистине печальна. Растения там уродливы, живность – злобна и ядовита. И если люди не побоятся гибельной энергии такого жуткого места, то рано или поздно проклятие может сказаться и на них.

Поэтому путешествие по проклятым местам нашей планеты лучше совершить виртуально, устроившись поудобнее в кресле с книгой. Ведь лишний раз искушать судьбу не стоит…

Проклятые города древности

Страшная история древних городов Содома и Гоморры известна любому, кто хотя бы что-то слышал о Библии. И если не пытаться досконально разобраться в сути происшедшего, то с ними все ясно: они стали символом некоей страшной греховности и наглядной иллюстрацией участи, ожидающей проклятые Богом города. «И сказал Господь: вопль Содомский и Гоморрский, велик он, и грех их, тяжел он весьма» – гласит Священное Писание. За этот тяжкий грех «пролил Господь на Содом и Гоморру дождем серу и огонь от Господа с неба, и ниспроверг города сии, и всю окрестность сию, и всех жителей городов сих, и [все] произрастания земли». И по сию пору ученые мужи спорят, пытаясь понять, где же находились эти пресловутые города, от которых не осталось совершенно никаких материальных следов. Зато в веках о них осталась память, пусть даже и весьма скандальная.

Карфаген должен быть разрушен!

Знаменитая латинская фраза Carthago delenda est! известна каждому прилежному школьнику. Как известно из курса античной истории, римский полководец и государственный деятель Катон Старший заканчивал ею все свои речи в сенате. Историк Гай Веллей Патеркул спустя несколько столетий так комментировал этот извечный девиз: «Рим, покорив уже весь мир, не мог быть в безопасности, пока не будет уничтожен Карфаген».

Карфаген и в самом деле был злейшим врагом Рима в IV–II веках до нашей эры. Этот гигантский город-государство с почти миллионным населением, лежавший на африканском побережье Средиземного моря, близ современного Туниса, был основан финикийцами и являлся столицей торговой империи, бросившей вызов Риму. Свою монополию на торговлю Карфаген поддерживал с помощью большого военного флота и мощного наемного войска. Но несмотря на то, что в основе противостояния лежали те же принципы, что и сейчас, то есть борьба за ресурсы и рынки сбыта, антагонизм между крупнейшими империями Древнего мира обострялся различием верований и, как модно сейчас говорить, менталитетом двух наций. Римская империя дохристианского периода отличалась значительной веротерпимостью и позволяла спокойно сосуществовать различным религиям. Но, несмотря на это и на общую жестокость нравов в те времена, античные авторы не раз с ненавистью и проклятьями рассказывали о том, как в Карфагене казнили детей, стремясь почтить своих кровожадных богов.

Так что же мы узнаем от древних хронистов об этой темной стороне жизни карфагенского общества?

Дело в том, что Карфаген унаследовал древние обычаи финикийцев, давно изжитые на Ближнем Востоке. А обычаи эти были мрачные. Они до сих пор приводят в содрогание всех, кто интересуется древней историей. В одном из отрывков, приписываемых Санхунйатону, финикийскому историку XII–XI веков до н. э., сказано, что «во время великих бедствий, происходивших либо от войн, либо от засух или моровой язвы, финикийцы приносили кого-нибудь из самых дорогих людей в жертву». Принесение в жертву сына, в особенности первенца, считалось подвигом благочестия, совершавшимся во имя бога и, как правило, ради блага родного города. Часто жертвовали детей из знатных семейств; это был долг тех, кто возглавлял город, – отдать самое дорогое, чтобы заручиться милостью народа. В подобных случаях расположение божества считалось наверняка обеспеченным. Финикийцы полагали, что души убиенных детей поднимаются прямо к богу и отныне защищают родину и семью. Впоследствии в Карфагене знатные люди стали покупать чужих детей, отдавая их жрецам под видом собственных.

Для римлян античного периода убийство не было чем-то из ряда вон выходящим. Десятки и сотни гладиаторов убивали друг друга на цирковых аренах, чтобы потешить публику. Интриги, заговоры и убийства были обычной практикой императорского Рима. И все же карфагенская практика жертвоприношений вызывала омерзение и ужас как у плебеев, так и у патрициев.

Верховным божеством финикийцев и их потомков был Баал (Ваал) – громовержец, бог плодородия, вод, войны, неба, солнца и прочего. Ему же поклонялись в Ассирии, Вавилоне, Древнем Израильском царстве, Иудее, Ханаане и Сирии. Именно ему приносились кровавые жертвы. Конечно, человеческие жертвоприношения были распространены у многих древних народов, но у религиозных фанатиков Карфагена ритуальное убийство невинного ребенка превратилось в отвратительное садистское действо. Темное начало первобытной магии в пунической (карфагенской) религии сочеталось с изощренной жестокостью дряхлеющей цивилизации.

На центральной площади Карфагена стоял громадный пустотелый идол из меди с головой быка – тотемного животного Баала. Под ним разжигали костер. Как свидетельствует историк I века до н. э. Диодор Сицилийский, детей, выбранных для жертвы, подводили к раскаленной статуе и клали на ее медные руки, по которым те соскальзывали вниз, в огонь.

Во время жертвоприношения запрещалось плакать. Считалось, что любая слезинка, любой вздох умаляют ценность жертвы. Глядя на смерть детей, их родители должны были радоваться, облачившись в яркие, нарядные одежды. По мнению некоторых историков, так якобы требовали боги. Другие, например Юстин, живший во II веке, были уверены, что «такими злодеяниями карфагеняне отвратили от себя богов».

Известный в христианской религии Вельзевул – один из злых духов, подручный дьявола, нередко с ним и отождествляемый, – является не кем иным, как Баалом, точнее, одним из олицетворений этого древнего божества. Бааль-Зевув означает «повелитель мух» или «повелитель летающих вещей».

«Едва очутившись на краю отверстия, жертвы исчезали, как капли воды на раскаленном металле, и белый дым поднимался среди багрового пламени, – так, пользуясь античными источниками, описывал казнь во славу чудовищного божества Гюстав Флобер в романе “Саламбо”. – Длилось это долго, бесконечно долго, до самого вечера. Внутренние стенки отделений покраснели, стало видно горящее мясо. Некоторым даже казалось, что они различают волосы, отдельные члены, все тело жертв».

Как римляне и греки античных времен, так и европейцы XIX века не понимали и не принимали такого жесткого обычая. С подобными богами мог бы стерпеться, пожалуй, лишь век двадцатый – век массовых казней, гибели миллионов людей в войнах, газовых камерах, печах концентрационных лагерей…

Трижды воевал Рим с Карфагеном, пока не сбылось то, о чем мечтал Катон. Римские войска наконец подошли к стенам Карфагена.

И началось бедствие. Огонь двинулся на город. Он перелетал с этажа на этаж, и сильный жар сжигал людей, прятавшихся под крышами. Кто проклинал богов, кто – врагов, но их голоса гасли, когда новое здание, выжженное дотла, падало, перегораживая улицу и убивая бежавших. Раненые еще кричали из-под камней, но их уже никто не слышал.

На крышах других домов кипел бой. Летали копья, стрелы и камни. Один за другим падали люди. Если в проеме улицы показывались всадники, они убивали мечами бегущих, а кони ударами копыт разбивали головы раненых.

А потом выходили из своих укрытий сборщики и крючьями волокли и мертвых, и еще живых в яму. Люди, точно мусор, заполняли рвы.

Трубили трубы, воодушевляя победителей и насылая великий страх на гибнущий город. Громко кричали центурионы, созывая воинов, быстро передвигались войска, уверенные в победе. Всеми владели безумие и свирепость.

Часть жителей закрылась в храме Эшмуна и сгорела в нем заживо. После шести дней уличных боев около 50 тысяч изнуренных голодом защитников Карфагена сдались на милость римских солдат. Одних казнили, других продали в рабство.

Так в 146 году до н. э. пал Карфаген. Заканчивалась третья Пуническая война. Теперь говорить о нем можно было только в прошедшем времени. Город исчез, был стерт с лица земли. Его территорию вспахали и засыпали солью, чтобы и трава там не росла. Уничтожили все памятники искусства, рукописные книги, архитектурные сооружения, чтобы ничто не напоминало потомкам о презренных пунах.

Впрочем, лет через сто город стал возрождаться, но уже под римским владычеством. На его месте теперь стали возводиться римские храмы и общественные здания, построили цирк на 60 тысяч зрителей, театр, амфитеатр, огромные термы (бани) и 132-километровый акведук. В римские времена Карфаген насчитывал около 300 тысяч жителей и соперничал с Александрией по богатству и уровню просвещения.

В 439 году он был захвачен и разграблен вандалами, через столетие покорился византийскому полководцу Велизарию и сделался резиденцией константинопольского наместника. А в самом конце VII века арабы-мусульмане с непостижимой быстротой завоевали почти всю Северную Африку. В 698 году город был взят арабами, и его камни послужили материалом для строительства города Туниса. В следующие столетия мрамор и гранит, когда-то украшавшие римский город, были вывезены из страны. По некоторым свидетельствам, их использовали для строительства соборов в Генуе, Пизе, а также Кентерберийского собора в Британии. Город с тысячелетней историей, наводивший ужас на весь античный мир, был снова стерт с лица земли и больше уже не возродился.

Проклятие мертвого города

Согласно одной из монгольских легенд, во времена, когда на месте каменистой пустыни Гоби еще плескались воды теплого моря, на его живописном берегу первыми потомками богов был построен прекрасный и богатый город, в котором жили мудрецы и торговцы, храбрые воины и умелые ремесленники.

Этот город сменил много названий. Уйгуры называли его Индикутшари, китайцы – Хочжоу (Огненный город). Назывался он и Гаочаном – по имени государства, столицей которого был. Монголы называли этот легендарный древний город Хара-Хото.

О его гибели повествует еще одно монгольское предание. Последний правитель города батыр Хара-цзянь-цзюнь объявил войну китайскому императору, но, проиграв ряд сражений, был вынужден укрыться за неприступными стенами. Не имея возможности взять город приступом, китайцы отвели от Хара-Хото русло реки Эдзин-Гол и тем самым лишили его защитников воды.

Понимая, что город и его жители обречены на неминуемую смерть, Хара-цзянь-цзюнь спрятал все свои несметные сокровища в потайном месте, умертвил жену и детей и дал решающее сражение, в котором был убит. Ворвавшиеся в Хара-Хото китайские войска уничтожили всех его жителей, а сам город превратили в руины…

О мертвом, затерянном в песках южной части пустыни Гоби «черном городе» (так с монгольского переводится топоним Хара-Хото) давно знали русские путешественники и ученые. В 1886 году экспедиция Григория Потанина узнала от монголов о какой-то крепости, покинутой людьми и засыпанной песками. Владимир Обручев, посетивший те же места в 1893 году, подробно расспрашивал местных жителей о руинах древнего поселения, но так их и не увидел.

В 1907 году на поиски таинственного города отправляется ученик Николая Пржевальского известный путешественник Петр Козлов. Ему удалось заручиться поддержкой вождя племени торгоут-бэйле, обитавшего в тех краях, и с помощью проводника экспедиция прибыла к мертвому городу у излучины реки Эдзин-Гол.

Согласно инструкциям вождя, чужеземцам нельзя было заводить в разрушенный город вьючных животных, разжигать костры и принимать пищу внутри городских стен. Появляться в Хара-Хото не разрешалось и женщинам. Нарушение запретов могло вызвать гнев духов – основателей древнего города. Русским путешественникам даже рассказали историю о том, как лет сто назад в поисках заблудившихся лошадей в город случайно забрела одна местная жительница. Среди разрушенных зданий она нашла несколько нитей крупного жемчуга. Когда женщина вышла из города, вдруг началась страшная песчаная буря. Через несколько дней ее полузасыпанный песком труп с зажатыми в ладони нитями жемчуга был найден проходившим мимо караваном. Вождь племени торгоут-бэйле также пожелал, чтобы исследователи в случае обнаружения ими сокровищ Хара-цзянь-цзюня передали найденные богатства ему.

И вот глазам русских путешественников предстали высокие крепостные стены, почти полностью занесенные песком. У западной стены можно было различить два мавзолея-субургана[1], один из которых был полностью разрушен. А во втором исследователей ждали удивительные и бесценные с исторической точки зрения находки. Внутри мавзолея ученые обнаружили редчайшие образцы буддийской иконописи, выполненные цветными красками на шелковых холстах, множество металлических и деревянных статуэток. Такие миниатюры были характерны для XI–XII веков. Особую ценность представляла найденная библиотека – более 2000 хорошо сохранившихся рукописных книг и свитков.

В центре мавзолея, на каменном постаменте, из которого вверх уходил высокий металлический шест, лицом к лицу располагались двадцать глиняных фигур высотой в человеческий рост. Рядом с каждой из фигур лежали рукописные листы. В дальнем углу субургана сидел хорошо сохранившийся скелет. Исследователи предположили, что это скелет духовного лица, для которого, собственно, и был возведен мавзолей. Антропометрическая экспертиза показала, что скелет принадлежал… женщине лет пятидесяти. Она была похоронена сидя, как того требуют обычаи, и являлась, по-видимому, тем самым высокопоставленным духовным лицом. Похоже, что древние жители «черного города» были гораздо цивилизованней нынешних обитателей пустыни.

Немало любопытных и загадочных находок ждало членов экспедиции и в самом городе. В центре Хара-Хото они очистили от песка круглое каменное сооружение высотой 2,5 м, напоминавшее гигантскую головку сыра. На его верхней плоской стороне исследователи наткнулись на непонятные клинописные письмена, отличавшиеся от тех, какими были выполнены найденные рукописи, и, видимо, принадлежавшие гораздо более ранней эпохе, а также загадочные концентрические круги, спирали и сплетенные в причудливую паутину линии. Все это было выдолблено в прочном камне. По предположению ученых, строение в незапамятные времена вполне могло служить жителям города обсерваторией, а также святилищем, где древние жрецы приносили жертвы своим богам.

В одном из полуразрушенных зданий после тщательной расчистки глазам изумленных путешественников предстали хорошо сохранившиеся фрагменты настенной живописи, в которой помимо ликов святых присутствовали изображения странных существ: двухголовых птиц, рыб с человеческими головами, устрашающего вида драконов. Рядом с этими мифическими существами были расположены миниатюрные фигурки людей. Попала в руки ученых и уникальная коллекция документов, относящихся ко временам правления Чингисхана, в том числе и описание старинных гаданий.

Однако то ли по стечению обстоятельств, то ли вследствие наложенного некогда проклятия, во время пребывания в Хара-Хото русской экспедиции в тех краях началась небывалая засуха. В довершение по центральной части Монголии прокатилась серия мощных подземных толчков. Все это было истолковано старейшинами монгольских племен как знак того, что могущественные духи недовольны присутствием на их земле иноверцев. В середине лета 1907 года от монгольских властей Козлову поступило предписание прекратить раскопки и покинуть страну. Мотивировано это было жалобами местного населения в администрацию, что чужаки оскверняют своим присутствием «запретный город».

Несмотря на препятствия, чинимые властями, экспедиции удалось переправить значительную часть найденных экспонатов и рукописей в Санкт-Петербург, в Географическое общество. «Мы собрали, – подводил итоги Петр Козлов, – археологический материал, наполнивший десять пудовых ящиков, приготовленных к отправлению в Русское Географическое общество и в Академию Наук. Кроме того, я тотчас же отправил монгольской почтой в Ургу (ныне – Улан-Батор) и далее в Петербург несколько пакетов с известием о фактическом открытии Хара-Хото, приложив для скорейшего изучения и определения иконопись и образцы письменности, найденные в раскопах: отрывки буддийских сочинений на китайском языке, два небольших отрывка тибетского текста и одиннадцать тетрадей рукописей письма Си Ся».

Благодаря тому что в библиотеке мертвого города был найден словарь тангутского языка Си Ся, экспертам и ученым Географического общества удалось расшифровать бóльшую часть обнаруженных рукописей. Выяснилось, что, начиная со II века, здесь проходила оборонительная полоса, защищавшая население от набегов кочевников, и находился форпост Китая в длительных столкновениях с гуннами.

Проходит еще столетие, и в летописях начинает упоминаться стоящий в оазисе торговый город Сихай. Но три столетия спустя, во время упадка Ханьской империи, город, по-видимому, исчезает. Впрочем, ненадолго: в танскую эпоху на том месте строится крепость Тунчэн, которая вначале переходит тибетцам, затем тюркам, а в IX веке – уйгурам. В это же время на исторической сцене появляются тангуты, которые в конце X века создают мощное государство Си Ся, простирающееся на сотни километров с запада на восток и с юга на север.

В 1226 году монгольские войска во главе с Чингисханом двинулись в поход на Китай. Государство Си Ся было уничтожено и растворилось в огромной, основанной монголами Юаньской империи, раскинувшейся в XIII–XIV веках от берегов Дуная до Тихого океана.

Хара-Хото получил новое имя – Эдзина (по-монгольски Ицзинай). Он стал важным торговым городом на пути из Китая в монгольскую столицу Каракорум, заложенную в начале XIII века на берегу Селенги при впадении в нее Орхона. Марко Поло в своих записях упоминает об Эдзине: «Стоит он в начале песчаной степи на севере Ташутской области. Народ – идолопоклонники, у них много верблюдов и всякого скота. Народ здешний… занимается хлебопашеством и скотоводством».

Идолопоклонниками путешественник назвал буддистов. На самом деле там селились не только они. Находки Козлова свидетельствовали о том, что в городе жили представители многих народов. Помимо тангутских, китайских и монгольских текстов в Хара-Хото были найдены рукописи на персидском и арабском языках. Таким образом, Ицзинай юаньской эпохи был фактически центром транзитной торговли с пестрым смешанным населением.

Но в 1372 году китайский полководец Фэн Шэн захватил Ицзинай. Перекрыв плотинами рукава Эдзин-Гола, он не только оставил без воды защитников города, но и погубил огромный цветущий оазис, оживить который уже не удалось. Возможно, это была первая в истории экологическая катастрофа, спровоцированная человеком.

Часть найденных документов ученым так и не удалось расшифровать. Они были написаны на неизвестном языке. По одной из версий, на загадочных свитках древние жрецы зашифровали некие магические тексты, знать которые простым смертным не позволялось. По другой – эти письмена являются, возможно, единственными материальными свидетельствами некоей загадочной цивилизации, создавшей город Хара-Хото и ускользнувшей от внимания летописцев. О ней знают лишь безмолвные руины, засыпанные песком и овеянные множеством захватывающих легенд.

Американские города-призраки

Нередко города гибнут в вихре войны или чахнут вместе со страной. Но когда страна бурно развивается, вид отдельных умирающих в ней городов ярко контрастирует с благополучием остальных. И сильнее всего такие контрасты заметны в богатейшей стране мира – США.

В благополучной Америке города не жалеют и с легкостью приносят в жертву экономической целесообразности. Из-за этого в Колорадо и Калифорнии, в Аризоне и Монтане, в Нью-Мексико и Неваде, в Айдахо и Юте образовались уже две сотни городов-призраков. Но не покидает ощущение, что кроме экономики были еще какие-то причины, из-за которых люди покинули свое жилье и оставили города умирать. Почему-то кажется, что аура этих городов была изрядно подточена грехами их жителей, отчего в них образовалась некая атмосфера беспросветного несчастья.

Жертва «золотой лихорадки»

Город Мокламн-Хилл возник во времена «золотой лихорадки» в Калифорнии, после того как двое ирландцев нашли золотой песок в реке Мокламн. Тысячи искателей приключений тут же устремились в эти места, и за считанные месяцы на голом месте вырос город, который наводнили не только трудяги-золотодобытчики, но и авантюристы, бандиты и мошенники всех мастей. При такой публике неудивительно, что за полвека в Мокламн-Хилл были убиты тридцать девять шерифов и более тысячи человек, которые стали жертвами «разборок» охотников за золотом.

Стивен Карр, автор книги «Исторический гид по городам-призракам», писал: «Возможно, это был самый жестокий город в истории Калифорнии. За горсть золотого песка там можно было купить абсолютно все, в том числе и человеческую жизнь…»

Почти все жители давно уже покинули Мокламн-Хилл, остались лишь единицы, которые живут за счет туристического бизнеса. Дурная слава города помогает ему продолжать существование. Говорят, что здесь по ночам происходят схватки призрачных шерифов с призрачными бандитами, а зарезанные спутниками золотоискатели до восхода солнца ищут своих убийц. Туристы любят пощекотать себе нервы, останавливаясь на ночь в отеле, носящем имя Джорджа Леже, убитого там 13 марта 1879 года в комнате № 7. Этот Леже до сих пор разыскивает своего убийцу, чем доставляет незабываемые впечатления постояльцам отеля.

Проклятие мормонов

Леденящий кровь случай произошел в местечке с мирным названием Пария (штат Юта). В 1863 году несколько религиозных фанатиков из секты «Крылья Христа» дотла сожгли два жилых дома вместе с жителями. В пламени пожара заживо сгорели 18 человек. На пепелище кто-то выкрикнул, что дома подожгли мормоны. Доказательств их вины оглушенные горем и гневом жители Парии искать не стали.

Они отправились в район Большого соленого озера и устроили самосуд. Три дня они отлавливали и убивали мормонов без суда и следствия. Но тем самым навлекли на свой город еще одну беду. Пария обрел репутацию проклятого города, в который никто не хотел ехать. В результате город начал хиреть и к 1868 году практически опустел.

Проклятие адского пламени

Последним девяти жителям города Сентрейлия в Пенсильвании хорошо известно имя автора постигшего их проклятия. Некогда это был большой шахтерский город, построенный в середине XIX века. Его спроектировал и возвел гражданский горный инженер компании Locust Mountain Coal and Iron Company Александер Риа. Через город шли две железнодорожные ветки, в нем было семь церквей, пять гостиниц и даже два театра. Началом конца города стало убийство его основателя.

Алексанр Риа был убит 17 октября 1868 года. В этом преступлении обвинили троих человек, и 25 марта 1878 года их повесили по приговору суда. Но Риа перед смертью проклял не только убийц, но и весь город, погубивший его. Он пожелал Сентрейлии сгореть в адском огне.

Проклятие Риа напомнило о себе через столетие, в 60-х годах ХХ века. Из-за плохо затушенной мусорной свалки, расположенной в заброшенном шурфе открытой шахты, начали тлеть более глубокие залежи мусора, и в конечном счете пожар распространился на остальные заброшенные угольные шахты под Сентрейлией. Все попытки погасить огонь оказались неудачными.

С тех пор вот уже полвека весь город буквально стоит на адском пламени. Из-под земли валит густой дым, окутывающий собой все улицы. Несколько человек сгинули в раскаленной преисподней, когда под их ногами провалился асфальт, а большинство предпочло покинуть проклятый город.

Подземный огонь горит и сегодня, и сколько это продлится – неизвестно. Никаких попыток погасить огонь больше не предпринимается, а запасов угля под землей достаточно, чтобы этот пожар продолжался еще не менее 250 лет.

Проходившая через проклятый город трасса 61 заброшена и постепенно разрушается; через трещины в покрытии сочится дым и пар. В Сентрейлии практически не осталось заселенных домов. Большинство зданий было снесено, и эта область теперь выглядит как луг с несколькими проложенными через него улицами. Бóльшая часть города покрыта зарослями. К 2012 году из всего населения здесь оставалось лишь семь человек, а почтовое ведомство США отменило почтовый индекс бывшего города. Единственная оставшаяся в городе церковь Святой Девы Марии украинской греко-католической церкви еженедельно по субботам проводит службы. Но адский огонь полыхает по-прежнему.

Греховный сон Боуди

Для того чтобы окунуться в атмосферу американского Дикого Запада, не нужна машина времени. Достаточно съездить к подножию Сьерра-Невада в городок Боуди. Когда-то во времена золотой лихорадки в нем кипела жизнь. Он был центром преступности и беззакония. Но в один момент все изменилось.

Во время золотой лихорадки в Калифорнии в середине XIX века одним из первых на Дикий Запад в поисках богатства отправился Уильям Боуди. После нескольких недель напряженного труда ему улыбнулась удача: он наткнулся на крупнейшую золотоносную жилу в Сьерра-Неваде. Бросив лопату, Боуди помчался в ближайший поселок регистрировать участок. «Застолбив» его официально, он прикупил в салуне пару бутылок виски и отправился обратно в горы – добывать свое богатство. Отпраздновав в одиночестве в дырявой палатке подарок судьбы, Боуди уснул в сладких грезах о красивой жизни, которая ожидала его в будущем. Но этим грезам не суждено было воплотиться наяву. Наутро Уильям Боуди так и не поднялся со своего ложа: его организм не выдержал пневмонии, холода и стресса.

Столь коварная усмешка судьбы потрясла суровых старателей. Поселок, выросший возле золотоносной жилы, они назвали именем погибшего золотоискателя. А в 1876 году неподалеку было обнаружено еще одно месторождение золота, и городишко Боуди начал расти как на дрожжах. За четыре года его население увеличилось до 10 тысяч.

В Боуди было весело, здесь в любое время дня и ночи можно было выпить виски в шестидесяти пяти салунах, развлечься в районе красных фонарей и забыться после трубки с опиумом в китайском квартале. Правда, из-за тяжелого труда, повального пьянства и привычки хвататься за кольт для решения любого спора чуть ли не треть населения вскоре обрела место на кладбище. Убийства, грабежи, перестрелки, уличные драки стали здесь обычным явлением. У Боуди сложилась репутация «города грехов». Местный священник, преподобный отец Уоррингтон, охарактеризовал этот город весьма образно: «Море греха, похоти и беззакония». Дурная слава об этом месте быстро разлетелась по всей Америке. «Плохой человек из Боуди» – собирательный образ ужасного преступника, которым родители пугали непослушных детей.

Расцвет городка был быстрым, но кратким. Золота и серебра становилось все меньше, а страшный пожар в начале прошлого века уничтожил бóльшую часть зданий. Люди просто стали разъезжаться.

Возможно, не только кризис в отрасли золотодобычи заставил жителей Боуди покидать свой город. Он был просто пронизан аурой несчастий. К 60-м годам ХХ века в нем осталось всего пять человек, которые не верили ни в какие проклятия. И жестоко поплатились за это. Все они умерли не своей смертью. Сначала один из них застрелил свою жену, потом трое других расправились с убийцей. Но его призрак не давал им жить спокойно. И вскоре оставшиеся трое умерли от загадочной нераспознанной болезни.

Однако город и без людей сохранил свою ауру. Экскурсоводы прежде всего информируют туристов о «проклятии Боуди», которое заключается в том, что любой предмет в этом городе смертельно опасен. Если кто-то возьмет себе в качестве сувенира даже камушек или щепку, то его неизбежно настигнет череда всевозможных напастей и бед. Да и большинство достопримечательностей здесь имеют оттенок трагедии. Как, например, могила «Ангела Боуди» – трехлетнего мальчика, погибшего в шахте, которую отец хотел ему показать.

Конечно, туристы уезжать без сувениров не хотят. А потом возвращают увезенные вещи по почте и жалуются на порчу.

Призрак шерифа Баннака

Эта история начинается так же, как и предыдущие. В середине XIX века в ручье Грассхоопер, что на юго-западе штата Монтана, нашли небольшой золотой самородок. Вскоре на берега ручья нагрянули золотоискатели.

Поначалу жилу сочли богатой, и население стало расти. Поселок назвали Баннаком – в честь индейского племени, которое когда-то обитало в этих краях. Места были довольно дикие, от цивилизации удаленные.

К 1863 году в поселке золотоискателей было открыто почтовое отделение и он получил статус города. Баннак стал столицей графства, а потом, ненадолго, и всего штата. С самого начала там была создана собственная полиция, не подчинявшаяся федеральной.

Но к началу 1880-х годов золотая лихорадка сошла на нет. Шахты давали все меньше драгоценного металла, и население стало редеть. Однако город не забросили окончательно. Переселенцы добились присвоения Баннаку статуса памятника истории, и теперь оставшиеся целыми несколько десятков домов, как и в Боуди, законсервированы и поддерживаются в сохранности. И так же, как в Боуди, нельзя исключить влияние посмертного проклятия на город-призрак.

История жизни и смерти шерифа Пламмера когда-то потрясла всю Америку. Можно смело сказать, что в судьбе этого человека нашли отражение буйный нрав и жестокость Дикого Запада.

Совсем молодым человеком Генри Пламмер приехал в городок Невада-Сити. Поначалу он упорно работал в пекарне и скопил достаточно денег, чтобы купить небольшое ранчо. В 1856 году Генри, который прослыл образованным и воспитанным человеком, был избран шерифом. Он так круто взялся за дело и завоевал такой авторитет, что через год его переизбрали на ту же должность.

Однако двадцатипятилетнему Пламмеру не повезло – его погубила страсть к замужней женщине. Один из местных золотоискателей как-то вечером застал его со своей женой. По одной версии, обманутый муж набросился на шерифа с кулаками, по другой – вызвал на дуэль. Пламмер незамедлительно доказал, что стреляет лучше соперника. Несмотря на заступничество местных жителей, утверждавших, что это была самооборона, шерифа осудили на десять лет и посадили в тюрьму Сан-Квентин.

Но сторонники Пламмера проявили настойчивость. К тому же у молодого человека обнаружили туберкулез. И бывший шериф оказался на свободе уже через полгода. За время заключения ранчо Пламмера сгорело, и он снова остался без гроша. Некоторое время проработал приказчиком в бакалейной лавке, а потом опять влип в историю с летальным исходом – застрелил в борделе партнера по покеру.

Пламмера снова арестовали, но улик было недостаточно. Однако в тюрьме Генри был опознан мелким воришкой как грабитель дилижансов. Тот якобы случайно уцелел после одного из налетов и уверенно показал на Пламмера. Впрочем, самого свидетеля когда-то арестовал бывший шериф, и многие решили, что тот просто сводит счеты. Генри не стал дожидаться развязки: его бывшая возлюбленная подкупила тюремщика, и Пламмер бежал в неизвестном направлении.

Сначала он постарался замести следы: направил в одну из калифорнийских газет заметку, согласно которой Генри Пламмер с двумя сообщниками были схвачены и повешены в штате Вашингтон, а сам направился в Баннак. Там, по одной из версий, он сколотил банду и зажил на широкую ногу. Как оказалось, Пламмер добивался места шерифа, но первые выборы проиграл. В январе 1863 года его удачливый оппонент был застрелен при попытке задержать подозреваемых в грабеже. Пламмер смог представить дело таким образом, что убитый шериф пришел на дружескую встречу с бандитами, а Генри всех уложил на месте. Естественно, Пламмер тут же занял вожделенный пост. Да и желающих посоперничать у него не было – к весне 1863 года окрестные горы наводнили десятки банд.

Сначала местные жители были довольны новым шерифом: в короткий срок он со своими помощниками перестрелял и перевешал несколько десятков грабителей. Но затем у горожан возникли подозрения, что Пламмер ведет двойную игру, а пойманные преступники были его конкурентами.

Жители американского Запада в те времена не были беззащитными овечками. Старатели Баннака и соседней Виргинии создали комитет вигилантов, или линчевателей, и открыли охоту на бандитов. За январь 1864 года они поймали и повесили четыре десятка подельников Генри. Вероятно, кто-то из них «раскололся», и шериф попал под серьезное подозрение. В феврале 1865 года отряд из шестидесяти пяти вооруженных вигилантов ворвался в офис Пламмера. Его скрутили, судили и немедленно повесили. Правда, за прошлые заслуги похоронили согласно общепринятому обычаю, а не как бандита. Но перед смертью Пламмер успел проклясть и линчевателей, и весь городишко, где он нашел свой конец.

Что ж, грабежи в окрестностях не прекратились, хоть и пошли на убыль. Последняя шайка была разгромлена только в 1867 году. А споры о виновности Пламмера продолжаются до сих пор. Свидетельства его связей с бандитами были отрывочными и противоречивыми. Никакой документации вигиланты не вели. Да и нет гарантий, что в их ряды не затесались грабители, которые захотели свести счеты с шерифом.

Уже через год после смерти Пламмера на заборах и стенах домов Баннака стали появляться надписи: «Генри невиновен». Иногда они были сделаны мелом, иногда – кровью. Долгое время считалось, что это проделки сторонников казненного шерифа. Но время шло, в городке оставалось все меньше жителей, и имя Пламмера забылось. А надписи продолжали появляться. Кроме того, его могилу дважды находили разрытой. Второй раз таинственный гробокопатель похитил череп покойного и зачем-то спрятал его в задней комнате салуна Скиннера, где в свое время располагался самый настоящий притон. Вскоре после этого деревянное питейное заведение вспыхнуло и сгорело дотла. Но площадка, где стоял салун, до сих пор является любимым местом «прогулок» призрака Пламмера.

Иной раз туристам даже удается сделать снимок, на котором видна размытая фигура человека. А вот загадочные надписи кровью перестали появляться, когда в 1993 году судья округа Биверхед пересмотрел дело Пламмера и вынес вердикт: предположительно невиновен.

Ретроспективы Тумстоуна

Как и многие другие места на Старом Западе, чья история полна насилия, город Тумстоун является одним из самых известных городов-призраков Америки. Кроме того, он слывет самым проклятым местом штата Аризона. Улицы Тумстоуна посещают призраки, которые раз за разом переигрывают обстоятельства своей трагической гибели.

Всей Америке известна скотоводческая ферма «О. К. Корраль» близ Тумстоуна, где 26 октября 1881 года братья Эрп и «Док» Холлидей сводили счеты с бандой Айка Клэнтона в знаменитой перестрелке. Тогда в результате тридцатисекундной перестрелки на земле остались трое бандитов. Эта скоротечная пальба на опережение стала обязательным элементом ковбойских фильмов, а Тумстоун с его классическим интерьером Дикого Запада – бессменной съемочной площадкой. Здесь снимались многие звезды жанра вестерн, от Берта Ланкастера и Рональда Рейгана до Клинта Иствуда и Курта Расселла.

Время уравняло всех. И братья Эрп, и убитые ими бандиты покоятся на местном кладбище Бут Хилл. На соседних могилах – весьма примечательные эпитафии: «Маргарита Золотой доллар», «Здесь покоится Лестер Мур с четырьмя пулями 44-го калибра», «Ошибочно повешенный Джо Счастливчик. Прости нас, Джо»…

Погосты Дикого Запада – весьма поучительные места. По ним можно читать эпоху. Ведь первопроходцы редко доживали здесь до преклонных лет. Каждый пятый шахтер умирал от силикоза, туберкулеза или в результате несчастного случая. Свирепствовали эпидемии. Многие погибали насильственной смертью в результате салунных разборок, от пуль бандитов или на веревках судов Линча, причем белых вешали с таким же усердием, как и чернокожих.

Надо отметить, что Бут Хилл (Boot Hill) – жаргонное название погостов на Дальнем Западе. В XIX веке это было общим именем кладбищ для ганфайтеров[2] и для тех, «кто умер в сапогах», то есть насильственной смертью. Кроме того, в подобные захоронения попадали те, кто умер в чужом городе без средств на достойное погребение. Таких кладбищ по США насчитывается больше двух десятков.

Здесь же обитает дух давно усопшего маршала[3] Фреда Уайта, которого случайно застрелил в 1880 году ковбой Кудрявый Билли Бросиус. Уайт – это первый маршал Тумстоуна, который добился соблюдения хоть какого-то порядка от банды Клэнтона. Часто он арестовывал бандитов и из других группировок. Ранним утром 28 октября Керли Билл и несколько его товарищей развлекались, устроив в городе стрельбу. Когда Уайт прибыл, чтобы разоружить молодчиков, случайная пуля попала ему в пах. Через два дня маршал умер. Говорят, что его можно увидеть на месте, где он был ранен. Раньше там был пустырь, а потом появился салун Bird Cage. Есть легенда, что одна ревнивая женщина убила здесь свою соперницу и вырезала у несчастной сердце острым каблуком туфельки. В здании было зарегистрировано двадцать шесть смертей, поэтому нет ничего удивительного в том, что в нем насчитали более тридцати различных призраков. Бывший салун теперь превратился в музей Bird Cage Theatre, и его смотрители не раз сообщали о виденных ими давно убитых завсегдатаях, а многие утверждают, что слышали музыку и смех внутри здания.

Много раз на улицах Тумстоуна видели ковбоя в длинном черном плаще: он обычно стоит, прислонившись к стене почтового отделения. Многие полагают, что это призрак Вирджила Эрпа, который попал здесь в засаду и был ранен в руку, навсегда оставшись инвалидом. И несколько раз на вершине холма Аякс Хилл видели парня с половиной головы, курящего сигару.

Однако криминальный беспредел был не единственной причиной гибели жителей в Тумстоуне. Город пережил два ужасных пожара: первый – в июне 1881, второй – в мае 1882 года. Во время этих пожаров были уничтожены значительные площади делового района города. Более сорока человек погибли в переполненных салунах и борделях, сгоревших дотла. Эти погибшие в дыму и огне люди, которые, видимо, до сих пор не нашли успокоения, тоже время от времени напоминают о себе, появляясь на улицах города с ужасными ожогами на теле. Причем некоторые очевидцы сообщали о том, что при появлении этих призраков ощущали запах дыма и гари. Видимо, события прошлого каким-то образом запечатлелись городом, и он время от времени проигрывает эти сцены.

Часто видели в Тумстоуне призрак женщины, одетой в длинное белое платье. По одной из легенд, это мать ребенка, который умер от эпидемии лихорадки в 1880-х годах. С горя она покончила с собой. Другая легенда гласит, что это одна из веселых девиц, которую бандиты повесили в борделе, и ее дух до сих пор ищет своих убийц, чтобы отомстить. А в Лэндин Парке перед рассветом иногда можно увидеть, как призрак женщины с торчащим из головы ножом хоронит чье-то тело под большим камнем.

В окрестностях Бут Хилл часто видели разгуливающий дух дамы, у которой из ноги торчит шпага. Говорят, что ей нравится пугать туристов, приезжающих поглазеть на призраков Тумстоуна.

Еще популярнее Бут Хилл стал после одной примечательной фотографии. Некий Терри Клэнтон – однофамилец легендарного местного главаря банды или, может быть, даже его потомок – сфотографировал своего друга на фоне этого кладбища. Клэнтон сдал пленку для проявки, но был очень удивлен, когда получил снимки. За фигурой приятеля, изображавшего сурового ковбоя с револьвером, четко различим человек в темной шляпе. Судя по росту, у человека или нет ног, или он стоит на коленях, или же… поднимается из могилы. Причем фотограф абсолютно уверен, что, кроме них двоих, на кладбище во время съемки никого не было.

Мертвая зона Темного леса

На территории штата Коннектикут в одной из долин округа Корнуолл лежит небольшой городок Дадлитаун. Со всех сторон он окружен густым лесом, которому дали незамысловатое, но зловещее название Темный лес – в его чащу почти не проникают солнечные лучи. Более ста лет назад люди покинули это место из-за череды загадочных смертей.

В 1792 году некий Гершом Хохтистер сломал себе шею, свалившись с гумна на ферме Уильяма Таннера. Хозяина фермы подозревали в убийстве, но так и не предъявили обвинения. Между тем, Таннер был явно не в себе: ему повсюду мерещились бесы и демоны. Он утверждал, что с наступлением темноты в город из леса проникает нечистая сила и что один из монстров прямо у него на глазах разорвал на части какого-то мужчину.

В 1804 году Сара Файе, супруга генерала Германа Свифта, погибла во время грозы от удара молнии. Ее муж после этого сошел с ума.

Мэри Чини, молодая жена известного американского журналиста и издателя Хораса Грили, родившаяся и выросшая в Дадлитауне, повесилась за неделю до того, как ее муж потерпел поражение на президентских выборах в 1872 году. Причина самоубийства осталась неизвестной.

Время от времени в этом городе бесследно исчезали целые семьи. В конце XIX века скончалась от туберкулеза супруга Джона Патрика Брофи. Вскоре после этого две его дочери пропали в лесу, а дом Брофи в одну из ночей сгорел дотла. Тела Джона на месте пожара не нашли, и его больше никто не видел ни живым, ни мертвым.

К 1899 году Дадлитаун полностью опустел. Старики умирали, а представители молодого поколения уезжали отсюда, напуганные слухами о проклятии.

В 1920 году здесь, мечтая о спокойной жизни на лоне природы, поселился известный нью-йоркский онколог доктор Уильям Кларк с женой. Как-то он отправился по делам в Нью-Йорк, а его жена оставалась в лесном домике одна. Когда доктор через несколько дней вернулся, оказалось, что женщина сошла с ума. Она окончила свои дни в психиатрической лечебнице.

Молва утверждает, что история проклятия Дадлитауна берет начало в 1510 году, когда за попытку свергнуть короля Генриха VIII был казнен герцог Эдмунд Дадли, а на всех его потомков мстительный король наложил страшное проклятие. По преданию, с тех пор всех Дадли преследовали несчастья. Сын Эдмунда Джон, герцог Нортумберлендский, тоже затеял заговор против короны, за что вместе со старшим сыном Гилфордом поплатился головой. Другой сын Джона Дадли, граф Роберт Лейчестер, с семьей тайно покинул Англию, чтобы избежать расправы, и уплыл на корабле в Америку. В 1748 году один из его потомков купил немного земли в Корнуолле, чтобы построить ферму, а вскоре поблизости приобрели участки и его братья. Постепенно они стали самыми крупными землевладельцами в здешних краях, а деревушку, выросшую на месте выкорчеванного леса, назвали Дадливилль. Молва гласит, что всех братьев Дадли с годами поразило безумие. А деревушка со временем превратилась в городок, по традиции названный Дадлитауном.

Впрочем, известный в США специалист по демонологии и «охотник за привидениями» Эд Уоррен заявил, что проклятие Дадлитауна не имеет никакого отношения к аристократу Эдмунду Дадли. Давшие название городу братья Дадли, по утверждению Уоррена, вели свой род от некоего английского судьи, в свое время приговорившего к смерти за колдовство не один десяток людей. Многие осужденные проклинали имя Дадли – отсюда и последствия.

Однажды сюда приехала телевизионная съемочная группа. Только журналисты приступили к работе, как перед объективом камеры вдруг промелькнула огромная черная тень, людей охватило ощущение сильного удушья, а оборудование перестало работать.

В 1994 году Дадлитаун посетил журналист «Хартфорд Ньюс» Дэн Акройд. Жители окрестностей, которых он расспрашивал о Мертвой зоне, не советовали туда ходить: немногочисленные смельчаки, решившиеся на это, не вернулись. Интересно, что в тех лесах не водились звери и птицы, и даже насекомых никто там не видел. С трудом Акройду удалось нанять проводника, который повез его на своей машине, но высадил на расстоянии 3 км от страшного места. Дальше Дэну пришлось идти пешком.

Чем ближе журналист подходил к Мертвой зоне, тем менее уверенно себя чувствовал. Окружающий пейзаж становился все менее приветливым. Ноги вдруг налились свинцом, в ушах стоял звон, каждый шаг давался с трудом. Когда он подошел совсем близко, на Мертвую зону опустился туман. Журналист не смог заставить себя идти дальше. В тумане шевелились какие-то тени и раздавался неясный шепот. Акройд захватил с собой видеокамеру, и, несмотря на плохую видимость, все-таки поснимал немного. Затем развернулся и побежал в сплошном тумане, не разбирая дороги, гонимый страхом. Вскоре туман рассеялся. Дэн почувствовал себя лучше и быстро зашагал к машине. Взволнованный проводник, завидев журналиста, сообщил, что уже собрался уезжать, решив, что Акройд навсегда сгинул в Мертвой зоне: тот отсутствовал пять часов. Акройду же показалось, что пешая прогулка заняла не более двух часов. Сверившись с часами проводника, Дэн обнаружил, что его собственный хронометр отстал на три часа.

Просмотрев в номере гостиницы отснятый в тумане материал, журналист с удивлением обнаружил, что на пленке запечатлены люди в одежде, какую носили в XVIII веке! Они бежали с искаженными от ужаса лицами, явно спасаясь от чего-то. Каково же было изумление Дэна, когда в кадре появилось страшное животное, напоминавшее огромную собаку, гнавшееся за людьми! Из пасти чудовища свешивался длинный язык, капала слюна, торчали острые клыки, злобные глаза горели желтым огнем. Вся видеозапись длилась пять минут и неожиданно оборвалась, так что Акройд не узнал, догнала ли тварь людей. Возможно, это был тот самый монстр, о котором рассказывали жители Дадлитауна…

В июле 1998 года две девушки Сара и Джейн с двумя своими друзьями отправились на экскурсию по Дадлитауну, привлеченные легендой о проклятии города. Как только молодые люди свернули на дорогу, ведущую к горе Балд-Маунтин, у девушек возникли боли в желудке и спине, а парни испытали чувство беспричинного ужаса. Тем не менее они припарковались у обочины дороги и, захватив фонари и видеокамеры, начали спускаться под гору. Смельчаки прошли всего несколько шагов, когда услышали звуки, напоминающие скрежет металла по асфальту. Джейн оглянулась и заметила, что на земле нарисованы какие-то знаки. Сара взяла фонарь и осветила это место. Там была надпись: «Никогда не возвращайтесь… Сатана». Буквы выглядели совсем свежими, словно появились всего минуту-две назад.

Один из тех, кто отважился посетить зловещее поселение рассказывал журналистам: «Я побывал в Дадлитауне дважды – это жуткое место. Впервые я попал туда в одиночку, во второй раз решил взять с собой друзей. Как только мы вошли в лес, все вокруг стихло. Не было слышно даже стрекотания цикад, хотя стояла середина августа. Некоторое время мы бродили по лесу, делая снимки. Вдруг у себя под ногами мы обнаружили вырезанную на грунте надпись на непонятном языке – может быть, на латыни. Ни один из нас не смог прочитать ее. Еще через сто шагов мы, все трое, не сговариваясь, остановились. Нас, как и в тот раз, когда я пришел сюда впервые, охватило неудержимое желание немедленно повернуть назад. Это чувство было таким сильным, что мы поддались ему. Когда мы возвращались обратно, лес наполняли обычные звуки…»

В чем же заключается тайна заброшенного города? Тот же Уоррен полагает, что никаких чудовищ, якобы обитающих в Темном лесу, на самом деле не существует. Сама атмосфера этих мест сводит людей с ума. Но ни подтвердить, ни убедительно опровергнуть это мнение некому.

Мрачные тайны американского континента

Дуб урочища Комптон Хилл

В североамериканском штате Виргиния, в нескольких милях от города Норфолк, есть примечательное урочище Комптон Хилл. Его рыжие каменистые ландшафты поражают взгляд своей аскетической красотой. Глинистая почва Комптон-Хилла неплодородна: здесь не растет ничего, кроме чахлых кустарников. Насквозь пронизываемая солено-горькими ветрами близкой Атлантики глина в дневное время щедро вбирает солнечный жар, ночами столь же щедро отдает его, делая воздушные слои то горячими, то ледяными. Возможно, эти климатические фокусы стали причиной того, что здесь вырос только один дуб – кряжистый, могучий, не желающий поддаваться лучшим сталям топоров и пил.

Под ним в 1584 году заночевал британский колонизатор сэр Уолтер Рэйли – фаворит «вечной девственницы» королевы Елизаветы, в честь которой он назвал основанную им заокеанскую колонию Виргинией. Этот-то дуб, который впоследствии окрестили Сатанинским чурбаном, и выдал бесстрашному мореплавателю и его отчаянной команде «мешок страхов и смертей». Рэйли тогда записал в дневнике: «Уязвлен я собственным бессилием перед омытым слезами дождя дубом, скрипящим, как рассохшаяся мачта, светящимся в темноте столь гнусно, что я видел на ветвях его нечестивых висельников, спроваженных мною, еще в море, на реи, затем выкинутых за борт. Боюсь возвращаться домой. Повсюду преследуют меня зловещие знаки зловещего дуба».

Началась странная история с самого Рэйли. По возвращении в Британию он получил вздорное обвинение в нелояльности от нового короля Якова I Стюарта. Основателя британского поселения в Новом Свете на тринадцать лет упекли в Тауэр, а в 1618 году, лишив сословных привилегий, обезглавили. Рэйли, как вспоминали тюремные стражи, то и дело повторял кажущуюся бессмысленной фразу: «Из дуба, ночлега моего, сработают для меня плаху».

Но не только для низложенного адмирала «дубовое проклятие» стало смертоносной ловушкой. Искаженная реальность аномальной зоны урочища Комптон Хилл творила и продолжает творить вещи нереальные. Многие из них нашли отражение в документах, составленных и заверенных представителями власти.

В 1634 году специальным рескриптом военного совета форта Норфолк принимается решение об использовании дуба Комптон Хилл в качестве виселицы для массовых казней индейцев, не желающих подчиняться власти пришлых бледнолицых. В иные дни без суда и следствия в петли отправляли до десяти аборигенов, которых затем и закапывали рядом, на расстоянии ста метров от дерева. Очень скоро кладбище рабов – так прозвали пропитанное кровью место – непомерно разрослось. Дальше хоронить тут перестали, а лишь казнили. Почему? Общинный судья Исаак Данко отмечает в Бытовых хрониках: «Начиная с 13 марта, когда присыпали землей очередного строптивого краснокожего, в погребальную площадь ночами бьют молнии. Силы их ударов таковы, что не щадят, превращая в головешки, людей, лошадей, груженные трупами повозки. Дерево молнии не трогают. В надежде установить причину вскрыли корни. Они – как железные веревки, и они отводят в землю течения небесного огня. Совет старейшин вынес решение больше не отравлять плато убитыми преступниками, не закапывать их тел. Тела после экзекуции с ветвей немедленно снимать и погребать возле реки, пески которой нечистотами без того уже осквернены».

Индейцы поутихли. Но не пустовать же прекрасной природной виселице? Принялись казнить и белых, заметив вскоре, что молнии, продолжающие обрушивать колоссальную мощь на поляну вокруг дуба, стали какими-то белесыми, и ночной воздух переливается то белым, то красным. Теперь Исаак Данко пишет: «Не надобно наказывать на дубе мужчин. В округе развелось много ведьм, поклоняющихся сатане, устраивающих под прикрытием дерева безобразные оргии с расчленением, поеданием младенцев, хождением по кроне, полетами над рекой и полями. Особенно в связях с демонами преуспела местная шлюха, двадцатилетняя Генриэтта Уолкер. Пытали ее всячески, пока не выяснили, что дуб только отчасти дуб, потому что является дьявольским домом, обитатели которого пожирают души повешенных негодяев».

Судья дает оценки в духе своего времени, не догадываясь о том, что оказывает неоценимую услугу современным ученым, занятым изучением явлений, присущих проклятым местам. В том, что дуб Комптон Хилла является самостоятельным звеном в цепочке аномалий геопатогенной зоны, можно убедиться, ознакомившись полностью с этим уникальным документом, ныне хранящимся в историческом архиве Норфолка – «Пристрастном допросе распутной девицы Уолкер, уличенной в удовлетворении сатанинских похотей и в других пакостях».

Данко пишет: «Ангелоподобная и блудливая, отвергая христианский брак, на виду у свидетелей сожительствовала с невидимой нечистью, извиваясь, словно червь, и выбрасывая изо рта ядовитую кровавую пену. На грудях ее проступали ужасные лики самого сатаны и его прислужников. Когда девицу Уолкер хотели изловить, она поднималась в воздух и уносилась, крича, что знает вересковую мазь, научающую летать. Разыскивая ее, в доме всякий раз находили только белую кошку, однажды представшую перед приставами самой Генриэттой Уолкер. Доказательств достаточно, чтобы отправить ее на костер, но сжечь не смогли. Сначала распутница плевалась клочьями шерсти. Затем разбрасывалась неизвестно откуда полученной серой, опалившей палачей и их пособников. Она молила сатану о помощи. Он дал дождь такой силы, что и костер смыло, и палачей унесли потоки. Судили. Пытали, прикладывая к пяткам раскаленные медяки. Ведьма отвечала глумливым смехом, понося Господа и восхваляя сатану. Вторичное сожжение не состоялось. Ветер разметал пылающий костер. Ведьма кричала: “Никогда не сожжете меня!” Совет постановил прибегнуть к повешению ведьмы на дубе. Палачи отказались снова бороться с дьяволом. Наняли, уплатив золотом, других. Но незавидна участь карающих. Лишь только из-под ног ведьмы выбили скамью, как толстая, отнюдь не сухая ветвь, обломилась. Еще два раза пытались повесить. Тщетно! На палачей налетела огромная стая ворон, исклевав им в кровь головы и руки. Когда все же добились справедливости, с полчаса распутница Уолкер выкрикивала проклятия. Нужно сказать, что и сук, и веревки, как мы в дальнейшем поняли, не были повреждены надломами и разрывами. Они истлевали! Ведьма проклинала поочередно потомство всех, кто способствовал лишению ее жизни. Проклятия ее сбылись. Сыновья отправляющих правосудие, в том числе мои, приняли ужасный конец – кто в воде, кто в огне, кто от пули, кто от ножа. Достоверность изложенного мною счел нужным заверить подписями известных горожан с безупречной репутацией».

Были и другие странности. В 1863 году, во время Гражданской войны между Севером и Югом, близ Комптон-Хилла произошла кровавая битва. В окрестностях не уцелело ничего – ни одного дома, ни одного дерева, – кроме Сатанинского чурбана.

В 1907 году городские власти Норфолка приняли решение спилить дьявольский дуб. Но когда бригада пильщиков приступила к работе, с дерева неожиданно сорвалась громадная ветвь и насмерть придавила двоих рабочих и еще двоих покалечила. Больше среди местных жителей желающих бороться с дубом не нашлось, и мэр пригласил лесорубов из соседнего Портсмута. Однако всего за милю до проклятого дерева кони внезапно понесли, и повозка опрокинулась. Возница погиб на месте, бригадиру колесо переехало грудь, изломав все ребра, остальные отделались ушибами. Зловещий дуб оставили в покое.

Сатанинский дуб Комптон Хилла – юбиляр. Ему исполнилось уже 500 лет. Будучи достопримечательностью Комптона, он по-прежнему как магнит притягивает любителей острых ощущений. Иначе и быть не может, и вот почему. В 1932 году чикагский журналист Престон Каре издал мгновенно ставшую бестселлером книгу с интригующим названием «Смерть или бессмертие», в которой есть следующий пассаж: «Длительные архивные изыскания, касающиеся урочища Комптон Хилл, не оставили сомнений в том, что здешние природные отклонения, в частности молнии, если дают шанс уцелеть попавшим в их прожигающие до костей объятия, то существенно продлевают земные годы. Издавна для этих целей годились колдовские и прочие мистические ритуалы. Потому-то дуб – излюбленное место сборищ сектантов и просто впечатлительных людей, не желающих считаться со здравым смыслом и личной безопасностью. Я тоже таков. Очистившись, проживу до ста лет». Скончался журналист на сто втором году жизни.

Физики Принстонского и Виргинского университетов, желая разобраться, почему молнии бьют исключительно вокруг дуба, никогда не попадая в него, произвели множество замеров. Результаты исследований их поразили: согласно данным приборов, Сатанинский чурбан генерировал сильнейшее электромагнитное поле, полярность коего постоянно менялась, а древесина дерева оказалась намагниченной. Столь сенсационные результаты отнесли к разряду приборных погрешностей. И, вероятно, напрасно – в аномальных зонах случается и не такое.

Проклятый космодром

Не стоит думать, будто все, что связано с проклятиями, имеет истоки в глубокой старине, а проклятые места возникли по меньшей мере во времена темного Средневековья. Порой от колдовских чар и разрушительных заклинаний не спасают самые современные технологии.

Западный испытательный полигон считается вторым по величине и значению космодромом США. Он расположен на берегу Тихого океана в 250 км от Лос-Анджелеса и занимает площадь около 400 км 2. В состав полигона входят: авиабаза ВВС США Ванденберг, испытательные полигоны Пойнт-Мугу и Пойнт-Аргуэльо и внутренний полигон – всего одиннадцать стартовых комплексов с двадцатью стартовыми позициями. За годы их эксплуатации с Западного испытательного полигона в космос стартовало несколько сотен ракет. Со всех стартовых комплексов – за исключением одного. Несчастливый комплекс SLC-6, организационно входящий в структуру авиабазы Ванденберг, местные жители переименовали в Slick Six, что переводится приблизительно как «скользкая шестерка».

Первый космический запуск с Западного испытательного полигона был произведен в 1959 году: стартовал аппарат «Дискавери-1». С годами полигон расширялся, и в 1966-м там было решено подготовить стартовую площадку для нового мощного носителя «Титан-3М». Он предназначался для вывода на орбиту военной орбитальной лаборатории MOL (Manned Orbiting Laboratory). В то время в США получила популярность концепция парных орбитальных станций. Одна станция, большая, планировалась для научных целей; вторая, маленькая, – для решения военных задач, прежде всего разведывательного характера. Проектировалась MOL на основе двухместного космического корабля «Джемини» с пристроенным к нему жилым блоком размером с трейлер. Первый запуск был запланирован на конец 1968 года, и строительство стартовой площадки велось в ускоренном режиме.

Ближайшие к месту строительства земельные участки скупило правительство. Предыдущие владельцы охотно расстались с ними: земля в этих местах неплодородная, да и кому захочется жить рядом с грохочущим стартовым комплексом? К 12 марта 1966 года все формальности были улажены, и бульдозеры начали расчищать площадку под строительство. В ходе земельных работ машины вскрыли древнее захоронение индейцев-чумашей. Это небольшое племя издавна обитало на юге Калифорнии, занимаясь охотой, рыбной ловлей и собирательством, но с приходом белого человека стало постепенно вымирать от эпидемий. К середине 1960-х годов индейцы уже утратили родной язык, но продолжали придерживаться своих верований. И вот бездушная техника белого человека вскрыла древнее кладбище. Мощные ковши выбросили на поверхность выбеленные временем человеческие кости. Как только об этом стало известно индейцам, они буквально засыпали правительственные инстанции требованиями остановить строительство. Чумаши утверждали, что нельзя тревожить покой умерших и осквернять священные места. Но аргументы аборигенов для правительства звучали неубедительно, и работы продолжились. Тогда разгневанный старейшина племени чумашей наложил проклятие на SLC-6 и все связанные с ним проекты.

Поначалу на авиабазе над этим только посмеивались: негоже ведь современным людям в космический век всерьез относиться к эдакому суеверию. Оказалось, шутки были неуместны. Строительство самого стартового комплекса завершилось к середине 1969 года, но проектирование модуля MOL, ради которого, собственно, все и затевалось, запаздывало. Первый запуск малой военной орбитальной станции сначала отложили до 1972 года, а затем президент Ричард Никсон и вовсе отменил эту амбициозную программу. Нужда в MOL явно отпадала, ведь с разведывательными задачами вполне успешно справлялись куда более дешевые автоматические спутники-шпионы, которые постоянно совершенствовались. Стартовый комплекс, на который был затрачен не один миллиард долларов, законсервировали.

В 1984 году злополучный проект получил второе рождение. Теперь SLC-6 решили переоборудовать в стартовую площадку для космических кораблей многоразового использования. Место казалось идеальным, ведь оно с трех сторон окружено горами, а с четвертой находится море. Любопытствующие граждане и коварные шпионы могли бы видеть стартовый комплекс лишь несколько мгновений, проезжая по близлежащей железной дороге.

Вскоре выяснилось, что собирать шаттл на открытом воздухе невозможно, а существующие с 1960-х годов здания для этой цели не годятся. Поэтому была построена подвижная башня высотой 76 м, на что израсходовали без малого 80 миллионов долларов вместо 40 изначально запланированных. Но неприятности только начинались. Обнаружилось, что из-за постоянных туманов велик риск оледенения внешнего топливного бака корабля. Чтобы этого избежать, специалисты сконструировали агрегат с двумя турбореактивными двигателями, дающими поток теплого воздуха через диффузор над баком. Однако, израсходовав 13 миллионов долларов, изобретатели неожиданно заявили, что не уверены в эффективности установки и что до конца проблему она не решит…

Проблемы нарастали словно снежный ком. Отчеты о ходе строительства хранят рассказы о саботаже, об употреблении рабочими наркотиков и спирта, о шестнадцатичасовом рабочем дне сварщиков. Дело дошло до того, что ходом строительства заинтересовалось ФБР. Расследование выявило массу шокирующих фактов: на SLC-6 обнаружилось свыше 8000 бракованных мест сварки, многие трубопроводы были перерезаны либо расколоты, а важные клапаны – забиты строительным мусором. Неправильно были спроектированы газоводы для отвода жидкого водорода, стекающего из маршевых двигателей в случае отмены старта, а крепление шаттлов к стартовому стволу оказалось слишком жестким. В итоге вероятность аварии запущенного со стартового комплекса № 6 многоразового космического корабля специалисты оценили в 20 %. Президент Рональд Рейган и руководство ВВС продолжали настаивать на необходимости завершения реконструкции SLC-6, но дело кончилось тем, что комплекс, стоимость которого достигла уже 8 миллиардов долларов, вновь законсервировали.

Но не вечно же этому долгострою ржаветь под солнечным небом Калифорнии! В 1994 году комплекс взяла в аренду известная фирма «Локхид», задумавшая использовать его для запусков нового семейства ракетоносителей «Афина». 15 августа 1995 года со стартового комплекса № 6 устремилась ввысь небольшая ракета LLV-1 с коммерческим спутником связи. В какой-то момент показалось, что проклятие старейшины чумашей утратило свою силу. Старт прошел успешно, но на четвертой минуте полета ракета стала резко менять курс, пока не направилась обратно к калифорнийскому побережью. Службе управления полетом ничего не оставалось, кроме как взорвать ее над водами Тихого океана.

Расследование причин аварии привело к внесению усовершенствований в конструкцию носителя. Заказчиком нового запуска со Slick Six стало NASA. 22 августа 1997 года локхидовская ракета успешно вывела сконструированный агентством спутник «Льюис» на орбиту, но прошло каких-то четыре дня, и спутник потерял управление. Он стал хаотически кувыркаться, быстро исчерпал ресурсы аккумуляторов и, несмотря на настойчивые попытки восстановить управление, в конце сентября сгорел в атмосфере над южной частью Атлантического океана.

В 1965 году умерла Мэри Ии – последний носитель чумашского языка. Сейчас этот язык пытаются восстановить по сведениям, собранным в прошлом веке американским лингвистом Джоном Харрингтоном.

После двухлетнего простоя комплекса новоявленный укрупненный аэрокосмический гигант «Локхид Мартин» вновь попытался преодолеть проклятие индейцев. История во многом повторилась. 27 апреля 1999 года ракета-носитель «Афина-2», казалось бы, уже вывела на орбиту коммерческий спутник, который был предназначен для фотографирования с высоким разрешением поверхности Земли, как вдруг с нее перестала поступать телеметрическая информация, а наземная станция слежения на Аляске так и не смогла обнаружить спутник. Выводы комиссии, расследовавшей причины очередного фиаско сверхсовременной техники перед древними суевериями, свелись к тому, что головной обтекатель, вероятно, не отделился от верхней ступени и спутник так и не смог достигнуть орбиты.

С 2000 года SLC-6 перешел в ведение другого аэрокосмического гиганта – фирмы «Боинг». Новые арендаторы вознамерились переоборудовать стартовый комплекс для запуска мощных ракет-носителей «Дельта-4». Но, судя по всему, особых успехов в своих начинаниях так и не добились. Во всяком случае, свой новейший космолет Х-37 в его чрезвычайно засекреченные орбитальные полеты фирма «Боинг» предпочитает отправлять со стартовой площадки SLC-41 авиабазы Мыс Канаверал. На взлетно-посадочную полосу авиабазы Ванденберг он лишь приземляется по завершении полета.

Двойное дно Чикаго

Ни один город не только штата Иллинойс, но и всего Среднего Запада США не может сравниться с Чикаго по количеству зловещих преданий. Правда, они несколько однообразны – почти все повествуют о призраках людей, живших в этих местах сравнительно недавно, в конце XIX – начале XX века. Человеческая память по неизвестным причинам не сохранила ни индейских мифов, ни легенд о первых обосновавшихся здесь европейцах. Впрочем, исследователи паранормальных явлений объясняют эту забывчивость особенностями самого Чикаго – города с «двойным дном», стоящего на нескольких геопатогенных зонах.

Чикаго, как и Санкт-Петербург, возведен на болотах: территория, выбранная первыми французскими, а затем и английскими поселенцами, изобиловала реками и речушками, на топких берегах которых рос дикий лук – его индейское наименование «щикакоа» увековечено в названии города. Соответственно, и применявшиеся здесь технологии строительства во многом схожи с питерскими.

Так, знаменитый 443-метровый небоскреб Уиллис-тауэр, на момент постройки, в 1974 году, – самое высокое здание мира, возведен на сваях, вбитых в подпочвенный базальт. А громадный театр «Аудиториум» до сих пор держится на плавающем в мягкой глине фундаменте.

Первоначально город оказался почти на одном уровне с озером Мичиган, и уже в 1850-х годах стало ясно, что из-за этого трудно наладить нормальную работу канализационной системы.

Тогда же было решено эту ошибку исправить: улицы подняли в среднем на полтора метра, а кое-где и на два с половиной. Работы выполнялись за счет владельцев, поэтому многие офисы, гостиницы и супермаркеты южной части центра просто обзавелись дополнительными входами на втором этаже. Так возникло «второе дно» Чикаго: вверху шумная улица с нарядными домами, а внизу – ее нижний двойник.

Вот пример такого двойного перекрестка: улицу Грант арочным мостом пересекает улица Мичиган. Вроде бы ничего удивительного, но внизу, оказывается, есть еще один перекресток: можно спуститься по узкой лестнице и пересечь улицу Грант снизу. Там, внизу, тоже снуют машины, прогуливаются люди, открыты двери в рестораны…

Бóльшая часть двухслойных улиц находится на южном берегу реки Чикаго, хотя есть они и на северной стороне. Все кафе и магазины оборудованы двумя входами – верхним и нижним.

С одним из таких заведений – Billy Goat Tavern – связана забавная легенда. Рассказывают, что ее владелец-грек был большим поклонником бейсбола. Домашним же любимцем у него был здоровенный козел. Однажды, в 1945 году, он решил отправиться вместе со своим рогатым приятелем на бейсбольный матч между чикагской командой «Кабс» и «Тиграми» Детройта. Болельщики были допущены на стадион, но вскоре их выставили из-за неприятного запаха, который свойственен всем козлам. И тогда грек проклял «Кабс», заявив, что те никогда больше не выиграют. И действительно, чикагская бейсбольная команда так больше и не могла добиться побед в последующие годы. Причем это никак не зависело от класса игроков.

С бейсболом связана и другая история, известная всем американским болельщикам как «проклятие Бамбино». В конце 1919 года команды «Бостон Ред Сокс», выигравшая три из пяти последних к тому времени Мировых серий, продала второсортному клубу «Нью-Йорк Янкиз» одного из лучших бейсболистов всех времен – Бейба Рута по прозвищу Бамбино. В течение следующих 84 лет нью-йоркцы, никогда ранее не выходившие в финал, стали чемпионами двадцать шесть раз, первые четыре из них – с Рутом. Что же касается «Ред Сокс», то они за это время ни разу не смогли завоевать титул, четырежды уступили в Мировой серии с минимальным разрывом в серии 3:4 и потерпели ряд других досадных поражений, причем даже тогда, когда вроде бы вели в счете. Серия этих неудач привела к появлению поверья, что их причина кроется в проклятии, вызванном продажей Бамбино.

Довлеющее над бостонцами проклятие признавалось фактически, а в 1990 году получило и название: спортивный журналист «Бостон Глоуб» Дэн Шонесси издал книгу «Проклятие Бамбино». Она получила признание и даже вошла в обязательную программу некоторых школ Новой Англии.

Фанаты «Ред Сокс» пытались снять проклятие множеством способов: от водружения командной бейсболки на Эверест до поиска пианино в пруду принадлежавшей Бейбу Руту фермы в Массачусетсе. Проклятие продержалось до 2004 года, когда «Ред Сокс» наконец одержали победу над «Нью-Йорк Янкиз» в Чемпионской серии Американской лиги.

Однако вернемся к чикагскому «второму дну». Здание студии, ставшей известной благодаря сверхпопулярному в США шоу Опры Уинфри, тоже находится в двухслойной зоне Чикаго, недалеко от оживленных центральных улиц и бывшей пристани. Здание это известно тем, что в его стенах можно услышать странные звуки: в холле, например, часто слышны шаги десятков людей, а на этажах порой захлопываются или открываются двери, из коридоров и комнат доносятся то голоса, то детский смех и веселые разговоры, то звон бокалов и легкая танцевальная музыка, то плач и крики. Некоторым сотрудникам программы доводилось видеть призрачную женщину, которая ходит по помещениям, словно разыскивая кого-то…

Все это – отзвуки трагедии 24 июля 1915 года: тогда прямо у причала перевернулся роскошный прогулочный корабль «Истленд», зафрахтованный компанией «Вестерн Электрик» для проведения пикника. На борт злосчастного судна поднялось порядка двух с половиной тысяч человек, и более восьмисот из них погибли. Извлеченные из затопленных отсеков и поднятые со дна реки тела увозили во временный морг – пустовавший оружейный склад, который впоследствии сменил нескольких владельцев и был наконец приобретен Опрой Уинфри.

Еще одно напоминание о чудовищном событии – необычные явления возле моста Кларк: под ним складывали вытаскиваемые тела утонувших на «Истленде». Рассказывают, что порой здесь, при тихой погоде и безмятежной воде, слышны крики, шум, плеск, а иногда на набережную внезапно выплескивается громадная волна, и в ней можно рассмотреть чьи-то мертвые лица. О трагедии «Истленда» туристам и жителям города напоминает установленная на месте бывшей пристани мемориальная доска.

В годы, когда старый Чикаго приобрел «двойное дно», некоторые элементы городской инфраструктуры было решено переместить в другие места. Так, в 1870 году было перенесено старое городское кладбище, некрополь викторианской эпохи, располагавшееся там, где ныне раскинулся Линкольн-Парк. В результате роскошных парковых кладбищ стало два – Розхилл и Грейсленд. Оба они ныне считаются старыми и славятся массой историй об обитающих в их пределах призраках. Например, ежегодно 1 мая на Розхилле любители мистики могут полюбоваться синим светом, струящимся из мавзолея Дария Миллера – человека, который вместе с Говардом Картером заглянул в свежеоткрытую гробницу Тутанхамона. Мавзолей Миллера, кстати, является копией храма Анубиса, египетского бога подземного мира.

А на Грейсленде можно увидеть призрачного волка на могиле Людвига Вульфа, оживающую по ночам статую на могиле Декстера Грейвса и, по слухам, даже привидение Элвиса Пресли.

Не менее интересно и более молодое, основанное в 1890 году, кладбище Резурекшн. Там рассказывают о вампире и его невесте, о несчастных влюбленных, о ссорящихся и после смерти дельцах… Расположено это кладбище на Арчер-авеню, улице, считающейся мощной геопатогенной зоной и ставшей знаменитой благодаря легендам о воскресшей Мэри. Так называют призрак голубоглазой красавицы в белоснежном платье и новеньких танцевальных туфлях, появляющийся в холодные зимние ночи: ее и сейчас иногда подвозят припозднившиеся автомобилисты, таксисты и даже полицейские, с ней танцуют, целуются, разговаривают… но она неизменно исчезает возле кладбища Резурекшн.

Об этой девушке рассказывают следующую историю: при жизни она часто ходила в «Клуб бальных танцоров О. Генри Боллрум» (ныне – «Уиллоубруг Боллрум»), открытый семьей Вердербар в 1921 году. В злополучный зимний вечер то ли 1928, то ли 1929 года Мэри всерьез поссорилась со своим спутником, выбежала из клуба, даже не накинув пальто, принялась ловить машину… и ее сбил грузовик. Похоронили танцовщицу на кладбище Резурекшн.

Возле старинной католической церкви Сент-Джеймс и прилегающего к ней кладбища можно повстречаться с призраками ирландских монахов. Вообще-то ирландской общины в этой части Чикаго нет, но известно, что в начале XIX века рабочие-ирландцы участвовали в прокладке канала Иллинойс-Мичиган. По завершении работ большинство перебрались в южные штаты, а некоторые остались жить в общине, позже проклятой за инакомыслие священником церкви Сент-Джеймс. Проклятие священника привело поселение к полному вымиранию, а воспоминания о нем стерлись из памяти людей. И только призрачные монахи на протяжении многих лет молятся за погибшие души соотечественников…

Замок «доктора пыток»

Генри Маджетт родился в маленькой деревушке в Нью-Гемпшире, в семье, где любовь, порядочность и человеческое достоинство считались пустыми словами. Отец его был алкоголиком, а мать отличалась фанатичной религиозностью. Если бы рожденный такой парочкой мальчик оказался тихим забитым никчемой, это было бы к лучшему. Однако Генри отличался неуемной фантазией, был далеко не глуп и не внушал опасений ни учителям, ни соседям, несмотря на то что с раннего детства выказывал серьезные отклонения в сторону откровенного садизма.

В 1871 году, когда Генри Маджетту шел одиннадцатый год, в Чикаго случился страшнейший пожар. Выгорел почти весь город, были сотни жертв. Через много лет на суде Генри признавался, что, пока соседи обсуждали эту трагедию, он с радостным содроганием представлял себе, как было бы здорово, если бы его родители жили в тот момент в Чикаго. Как бы они кричали и корчились в огне, как мучились бы, умирая, а он наблюдал бы все это со стороны…

Длительное время жертвами садиста были только животные: он проводил над ними жесточайшие опыты. Однако затем Генри перешел на людей, поначалу, правда, уже умерших. К тому времени он отучился один год в колледже в Вермонте и поступил в Мичиганский университет в Анн-Арборе, решив, что лучше всего в его увлечениях поможет диплом врача.

Плохо охраняемый морг при медицинском факультете навел Генри на мысль о легкой поживе – он начал воровать и «продавать» трупы. Подрабатывая параллельно страховым агентом, Генри оформлял страхование жизни вымышленных людей. Затем он предъявлял страховым компаниям обезображенного им же покойника из морга, утверждая, что это и есть застрахованный, и получал деньги. Пройдет время, и торговля мертвецами, только уже «добытыми» самостоятельно, станет для Генри основным бизнесом.

В 1884 году Маджетт получил диплом, переехал в Чикаго и устроился работать фармацевтом. Вскоре он женился, но потом ушел от супруги, затем вступил в брак еще раз, потом еще раз… При этом он ни разу не разводился, то есть фактически был многоженцем, а некоторые из его спутниц пропадали самым странным образом.

В 1886 году Маджетт взял себе имя Генри Говард Холмс. Летом того же года он познакомился с неким Холтоном, умирающим от рака хозяином небольшой аптеки на углу Уоллес и 63-й улицы в районе Инглвуд, и устроился к нему на работу. После смерти Холтона Генри уговорил вдову продать аптеку ему, оставив за собой право жить в этом же здании. Старушка прожила совсем недолго – «доктор» Холмс быстро отправил ее на тот свет.

Через некоторое время ему путем не совсем честных манипуляций удалось выкупить участки земли, прилегающие к теперь уже его аптеке. В скором времени на этой территории было возведено внешне ничем не примечательное, но внутри очень странное здание. Соседи окрестили его «замком». Генри же зарегистрировал его как гостиницу.

Эта гостиница была построена ко Всемирной выставке 1893 года, посвященной четырехсотлетию открытия Америки (за что ее назвали Колумбовской) и проходившей в Чикаго. Часть здания использовалась под торговые площади. На первом этаже «замка» была аптека и различные магазины, а на верхних двух этажах был офис и лабиринт из нескольких десятков комнат без окон, коридоров, ведущих к кирпичным стенам, лестниц в никуда. Холмс постоянно менял подрядчиков во время строительства «замка» – таким образом, только он в полной мере мог знать планировку здания.

«Замок» оказался настоящей «гостиницей смерти». Мало кто из попавших в нее выходил обратно живым. Коридоры и переходы были страшно запутанны, хорошо изолированные друг от друга комнаты запирались только снаружи. К большинству помещений были скрытно подведены трубы, по которым Холмс при желании мог подавать отравляющий газ. С верхних этажей в подвал вел желоб, по которому хозяин спускал трупы постояльцев. В подвале их встречала «разделочная» – помещение, предназначенное для снятия мяса с костей; подготовленные таким образом скелеты и внутренние органы Генри затем сбывал в медицинские школы. Имелись две печи для кремации, яма с известью и чан, который при необходимости заполнялся кислотой, – ими Холмс пользовался, если труп или его остатки необходимо было полностью уничтожить. Для «развлечений» в подвале также располагались орудия пыток, в том числе дыба…

Только за период Всемирной выставки в городе пропало без вести более полусотни приезжих. К тому же в ту пору Чикаго активно рос, быстро отстраиваясь после пожара. В город в поисках работы прибывало много людей, и их пропажа тоже никого не заботила. Таких людей – в основном женщин – Холмс нанимал в качестве горничных, страховал их жизни, затем убивал, получал страховку и деньги за скелет. Его жертвами становились и случайные постояльцы.

Согласно показаниям самого Генри Холмса, в одной из таких изолированных комнат, запертая вдобавок в несгораемом шкафу, окончила свою жизнь одна из его жен – он с удовольствием слушал, как она сначала кричала, потом задыхалась и наконец умерла в страшных муках от удушья.

Думаете, полиция в конце концов ворвалась в страшную «гостиницу» и арестовала маньяка? Нет, Генри сам совершенно свободно покинул Чикаго, просто повесив замок на дверь своего кровавого убежища – ему наскучило сидеть на одном месте.

Долгое время он колесил по США и Канаде, совершая по дороге убийства, но по-прежнему оставаясь безнаказанным. Лишь в июле 1894 года в Сент-Луисе полиция арестовала Холмса, а судья даже дал ему небольшой тюремный срок – маньяк-убийца попался на краже лошадей.

Отсидев положенное, Холмс предложил своему сокамернику Бенджамину Питзелу, тоже вышедшему на свободу, провернуть стандартный трюк с подложной страховкой. Тот должен был имитировать свою смерть, а Холмс – через жену Питзела получить деньги. Правда, Питзелу не пришлось притворяться мертвым. Генри прикончил его, обустроив дело так, как будто это было самоубийство, отобрал у вдовы страховку, а скелет приятеля по привычке продал в ближайшее учебное заведение.

Следующими и последними жертвами Холмса стали две дочери и сын Питзела. Однако уже в ноябре 1894 года сотрудники агентства Пинкертона, довольно плотно сидевшие последнее время «на хвосте» у маньяка, схватили его и сдали полиции.

На суде, когда речь зашла о количестве жертв Холмса, первое время звучало число 20. Однако после вскрытия «Замка смерти» заговорили о как минимум 350 убийствах. Сам Холмс сознался лишь в 27 из них.

Суд приговорил Холмса к смертной казни через повешение. Приговор был исполнен 7 мая 1896 года. Случайно или нет, но первый официально зарегистрированный в США серийный маньяк-убийца умирал мучительно – пятнадцать минут он болтался в петле, пока не сломалась шея. Последней просьбой приговоренного было залить его останки бетоном, чтобы никто не смог откопать тело и глумиться над ним, как он когда-то глумился над своими жертвами. Эта просьба была удовлетворена.

Место, где обманули индейцев

Когда-то на острове в устье реки Гудзон были индейские захоронения и святилища, и звался остров Шайнашкинек – «место для общения с предками». В 1620-х годах голландцы основали неподалеку колонию и дали ей название Новый Амстердам. В 1626 году колонисты взяли остров у индейцев сиу в аренду на десять лет, пообещав не трогать могилы предков. В назначенный срок аборигены приплыли за обещанной платой, но голландцы встретили их пальбой из мушкетов. Сиу прокляли остров и переименовали его в Манхэттен – «место, где нас обманули». Забавно, но именно это название и прижилось у белых людей.

Колонисты срыли старинное кладбище, но очень долго не могли там ничего построить – камни трескались, стены рушились. А во второй половине XVII века эти места захватили британцы. Новый Амстердам переименовали в Нью-Йорк.

С основанием этого города связано немало легенд. Вот, пожалуй, самая романтичная из них. Английский торговец, из первых поселенцев, закопал в землю где-то в районе нынешнего Манхэттена меч из чистого золота, так как верил в предсказания друидов, что зарытое в землю золотое оружие будет охранять и эту землю, и ее владельцев. И именно поэтому Манхэттен стал одним из самых престижных районов!

Но почему же за Нью-Йорком издавна закрепилось название Город страхов? Может, это страх перед будущим из-за того, что в огромных мегаполисах выжить нелегко? Действительно, с ощущением одиночества и беззащитности в «городе желтого дьявола», как назвал Нью-Йорк Максим Горький, не каждый справится. Виновата ли в этом преступность, периодически накрывавшая жуткими волнами огромный город? Или все дело в древней мистической силе, которая присутствовала здесь еще до прибытия бледнолицых? У индейцев даже появилось поверье, что построенный на их земле новый город – это живое существо, способное поглощать людей. Они старались не приезжать сюда, а если все-таки возникала такая необходимость, надевали на себя особую «маску страха», изготовленную колдуном, чтобы запугать чудовище.

Рассказывают, что в 20-х годах прошлого века на 33-й улице у отеля «Пенсильвания» появлялся странный старик по прозвищу Добрый Гарри. Он предсказывал судьбу. К нему обращались и клиенты отеля, и персонал, и даже дежурившие полисмены. И пророчества его всегда сбывались. При этом Гарри предупреждал: «Не проклинай Нью-Йорк, иначе он проклянет тебя!» Удивительно, но тех, кто плохо отзывался о городе, действительно настигали несчастья.

Говорят, что квартал Гарлем, где давно поселилось чернокожее население Нью-Йорка, был местом магических шабашей. Долгие годы простояла там полуразрушенная кирпичная стена, на которой негритянские ведьмы начертили свои магические знаки. И среди них – «последний знак жизни», появившийся сам по себе «в ночь острого месяца». Согласно мифу, здание, которому принадлежала стена, построили на месте деревянной хижины, где томился в заключении старый чернокожий колдун Хэт. В числе первых рабов его завезли в Нью-Йорк из Африки. Когда стало известно, что Хэт проводит магические обряды против белых, его заперли в деревянном домишке Гарлема, который в то время населяли по большей части зажиточные европейцы. Старик выдержал все издевательства. Тогда его решили сжечь заживо.

Перед смертью Хэт проклял землю Нью-Йорка: «И наполнятся воздух – огнем, воды – ядом для ваших потомков. И проклятия разных народов будут губить их по всему миру… И будут рушиться стены огромных домов, погребая их под камнями… И помните: Черная Мамба уже подняла голову».

Колдун сгорел, а на месте лачуги построили большой кирпичный дом. Но жильцов его преследовали беды: они умирали от болезней, сходили с ума, погибали при невыясненных обстоятельствах. А «в ночь острого месяца» (когда месяц выглядит как узкий серп) здесь слышались шаги, стоны, скрипы, детский плач. Белые стали переселяться из Гарлема в другие кварталы, а их место заняло чернокожее население.

После Второй мировой войны «дом колдуна» превратили в наркопритон. Когда полиция решила его закрыть, в здании произошел взрыв. Целой осталась лишь одна стена – и вот о ней-то и поползли по городу слухи. Мол, по ночам собираются здесь гарлемские ведьмы, совершают жертвоприношения. Порой творились чудеса. Как-то ночью бродяга закопал под стеной свои жалкие гроши, а на следующую ночь откопать их не смог, потому что стена… исчезла! И он сам слышал человеческий стон. Наутро стена стояла на месте, вот только бедняга тронулся умом.

Появлялась в Гарлеме молодая ведьма по прозвищу Черная Мамба. Во время нашествия крыс, затерроризировавших ньюйоркцев, она нарисовала на стене кошку, догоняющую крысу. На следующую ночь в Гарлеме собрались полчища котов. Они уничтожили крыс, а потом исчезли сами…

Черную Мамбу видели танцующей на этой стене. Кто-то даже заметил, как она прижималась к стене и исчезала, будто просачивалась между кирпичами! Колдовство ее бывало и злым – доставалось тем, кто враждовал с ведьмами. Одного она заставила прыгнуть со стены и разбиться насмерть, другой повесился – для него уже была приготовлена балка с петлей. Перед этим жертвы говорили, что стена их зовет.

Сейчас на этом месте пустырь. Так ничего там и не построили…

Путешествие по проклятым местам

Не только североамериканский континент может похвастаться заброшенными поселениями, несущими следы проклятий. Правда, в Европе и Азии причины их появления не были связаны с золотой лихорадкой. Здесь хватало собственных проблем.

Проклятие венецианского мавра

20 июля 1974 года, воспользовавшись государственным переворотом на Кипре, турецкая армия вторглась на древний остров. Началась короткая, но кровопролитная война. Незадолго до появления «голубых касок» ООН и подписания перемирия турки, помимо прочего, успели захватить город Фамагуста с расположенным в нем элитным кварталом под названием Вароша. Это место было раем для туристов. Тысячи людей чуть ли не круглый год загорали на белопесчаных пляжах. Но с августа 1974 года вход туристам и журналистам на территорию Вароши запрещен: квартал окружен колючей проволокой и патрулируется турецкими военными.

До турецкой оккупации номера отелей Вароши резервировались европейцами на двадцать лет вперед. Сюда в свое время приезжали отдохнуть от суеты Элизабет Тейлор, Ричард Бартон, Ракель Уэлч, Брижит Бардо.

Местных жителей из Вароши изгнали молниеносно. По требованию захватчиков люди должны были покинуть дома в 24 часа, захватив с собой лишь ручную кладь – не больше двух сумок на человека. Этот жесткий приказ плюс уверенность жителей, что мировая общественность не поддержит оккупантов и те через несколько часов, максимум через сутки, будут изгнаны с острова, привел к тому, что брошено было все: белье, вывешенное хозяйками на просушку, привязанные к будкам собаки, мебель, книги, личные вещи. В некоторых домах остался гореть свет, неоновые вывески гостиниц и баров сияли в страшной, вымершей ночной пустоте, нарушаемой лишь редкими выстрелами и тенями мародеров.

После этого время в Вароше замерло. Район объявлен запретной зоной и огорожен колючей проволокой. Понятное дело, что от мародеров это не спасает, но эксклюзивные кадры, время от времени просачивающиеся в прессу, создают впечатление города, брошенного буквально пару дней назад. В магазинах дотлевают платья и костюмы, бывшие в моде много лет назад. На накрытых столах ресторанов пылится посуда. В брошенных дилерами салонах все еще стоят теперь уже антикварные автомобили. Больше сорока лет прошло с тех пор, как они сошли с конвейера, а на спидометрах замерли скромные цифры пробега – 20, 30 км. Мечта коллекционера!

Собаки давно отмучились, вывески перегорели. Несущие балки строений разрушаются, проседают крыши и потолки. Ветер с грохотом срывает черепицу, открывая вход безжалостному средиземноморскому солнцу и редким дождям. В опустевших квартирах и отелях ветер гоняет оторванные куски обоев, и под ярким южным солнцем выцветают брошенные на пол, забытые фотографии когда-то счастливо живших здесь людей. Во дворах из трещин асфальта буйно растут кусты, а на побережье плодятся занесенные в Красную книгу морские черепахи – единственные, кто выиграл в этом нелепом людском споре.

Дело в том, что этот квартал-призрак – объект серьезного торга, лакомый кусок, с помощью которого власти новообразованной Турецкой республики Северного Кипра пытаются добиться признания. Юридически вопрос принадлежности Вароши чрезвычайно сложен: принято считать, что землями, на которых стоит большинство магазинов, храмов и отелей, владели турки-киприоты, а самими постройками – греки-киприоты. Согласно же резолюции Совета безопасности ООН, принятой в мае 1984 года, «попытки заселения любой части квартала Вароша кем-либо, кроме ее жителей, недопустимы». Так или иначе, турки неоднократно предлагали вернуть Варошу при условии, что Кипр признает их «северную республику». Но греки-киприоты считают, что курорт-призрак – это чрезвычайно малая плата за признание прав Турции на северные территории Кипра.

Увы, это далеко не первый спор за чудесный уголок кипрской земли. Поселок Фамагуста возник на развалинах античной Арсинои, основанной в III веке до н. э. египетским царем Птолемеем II. В 1190–1191 годах корабли Ричарда Львиное Сердце были разбиты бурей у берегов Кипра. Но правитель острова не проявил должного уважения к британским рыцарям, а потому легендарный король захватил Никосию и Фамагусту и объявил себя государем Кипра.

До 1291 года Фамагуста – рядовая рыбацкая деревенька. В 1382 году она попадает под власть генуэзских купцов, которых в XV веке сменили сначала король Иаков II, а потом венецианцы. Город богател и рос. Многие его районы были спроектированы Леонардо да Винчи. А в начале XVI века в северо-восточной части Фамагусты, где и поныне стоят древние крепостные стены, произошла трагедия, удивительная тем, какой след она оставила в истории.

С 1506 по 1508 год губернатором Кипра был Кристофоро Моро, один из потомков известной патрицианской семьи, подарившей в XV веке Венеции 67-го дожа. В честь владетельного предка он и получил имя Кристофоро. Как положено аристократу, избрал военную карьеру и спустя некоторое время получил почетный, хоть и хлопотный пост правителя Кипра. Казалось, ему обеспечена безоблачная судьба. Однако в жизнь Моро вмешался его величество случай, принявший обличье соотечественника – командующего наемными войсками на Кипре Маурицио Отелло. Любимая жена губернатора, прелестная Дездемона, не устояла перед брутальным красавцем-воякой. Кто сообщил об этом Кристофоро, в точности неизвестно, но, обвинив свою супругу в неверности, импульсивный потомок дожей задушил ее и бросил в море. На этом его успешная карьера закончилась – Дездемона тоже была отнюдь не из простого рода.

Остается лишь добавить, что Моро по-итальянски означает «мавр», «смуглый», «брюнет». История эта получила громкую огласку в Венеции, и через некоторое время Джамбаттиста Джиральди Чинтио – писатель из Феррары – сочинил историю о ревнивом Венецианском мавре, которая впоследствии и легла в основу знаменитой трагедии загадочного английского сочинителя, известного потомкам под именем Уильям Шекспир.

Впрочем, это не единственная история коварства и предательства, навлекшая проклятие на живописное побережье. Через полторы сотни лет – в 1750 году – венецианцы обороняли Фамагусту от турков. Командовавший турецкими войсками Мустафа-паша предлагал коменданту, Марко-Антонио Брагадино, весьма выгодные условия сдачи, но они были отвергнуты. Только 1 августа 1571 года, когда все запасы продовольствия в городе иссякли, комендант вступил в переговоры с Мустафой, поскольку паша обещал защитникам крепости свободное отступление. Но как только итальянцы вышли из-за стен, турки напали на них, многих убили, а остальных приковали к скамьям своих галер. С коменданта же содрали кожу и еще чуть живым повесили на мачте флагманского корабля. Тогда-то и прозвучали вещие слова, обрекающие солнечный остров на бесконечные раздоры…

Проклятый курорт

На северном побережье острова Тайвань, недалеко от столичного Тайбэя стоит город-призрак Сан Жи. Этот город задумывался и строился как прибежище состоятельных людей, желающих отдохнуть от суеты мегаполисов. В конце 1970-х годов группа компаний под патронатом государства начала строительство гигантского ультрасовременного туристического комплекса. Здесь возводились футуристические дома с круглыми комнатами и изогнутыми лестницами, царили красота и роскошь. Проектированием «города будущего» занялся Матти Сууронен – финский архитектор, известный безумными, но впечатляющими проектами и склонностью к футуристическому дизайну.

Но вскоре среди строителей начали шириться слухи, что на Сан Жи лежит проклятие. Происходили непонятные несчастные случаи: десятки рабочих умирали при загадочных обстоятельствах: ломали шеи, падая с высоты даже со страховочными тросами, погибали под рухнувшими подъемными кранами, бетонными блоками, а иногда и умирали без видимых причин. Суеверные тайцы были уверены в том, что этот городок заселен злыми духами. Многие рассказывали о японском лагере смерти, который когда-то давно располагался в здешних местах. О Сан Жи очень быстро начали ходить нехорошие слухи.

Все же к концу 1980-х строительство было закончено. Застройщики даже провели торжественное открытие и ждали, что апартаменты Сан Жи вскоре обретут новых хозяев, но желающих купить здесь недвижимость не оказалось. Возможно, не ко времени пришелся дизайн, а может, виноват был очередной назревающий экономический кризис. Да и распространившиеся слухи о проклятом месте, на котором строились здания, не способствовали энтузиазму покупателей. Люди отказывались жить в странных круглых домах на территории со зловещей историей. Даже те, кто уже сделал предварительный взнос, потребовали свои деньги обратно. Не помогли и масштабные рекламные акции – даже туристы приезжали крайне неохотно.

В конце концов компании обанкротились, а роскошный курорт постепенно превратился в город-призрак. Гроздья круглых домов, похожих на летающие тарелки, стоят в запущенном виде, на пляжах не встретишь ни души, а тропинки зарастают сорной травой. На некоторое время Сан Жи стал прибежищем нищих бомжей, но вскоре и они покинули странные дома, напуганные духами тех, кто погиб при их постройке. Несколько раз правительство выступало с инициативой снести все постройки, но каждый раз такое предложение натыкалось на гражданский протест. Местные жители уверены, что это место проклято, а город стал пристанищем потерянных душ. И теперь разрушить их жилища – значит навлечь на себя и весь свой род серьезные беды. Ведь, лишившись домов, призраки пойдут гулять по ближайшим деревням. Так и стоит на берегу город Сан Жи, которому не суждено было стать курортной жемчужиной Тайваня.

Тень алмазной лихорадки

Протекторат Германская Юго-Западная Африка появился на Черном континенте в 1883 году, когда пронырливый коммерсант Адольф Людериц выкупил у вождя местного племени за пару стеклянных бус и ящик шнапса практически все побережье современной Намибии.

Заручившись содействием германских властей в лице «железного канцлера» Отто фон Бисмарка, он основал на берегу Атлантики город своего имени. Власти же со своей стороны поддержали здоровую инициативу частника, перенаправляя желавших уехать в Америку эмигрантов в новую немецкую колонию в Африке.

Колонисты неохотно отправлялись на жаркие и пустынные африканские берега, подозревая, что Африка и Америка только по названию созвучны, а в реальности существенно различаются. Действительно, в Америке восстания команчей давно уже были подавлены, в Африке же – наоборот: из джунглей, где прятались обделенные бусами, разгоряченные шнапсом и лишенные земли воины племени гереро, в белых колонизаторов летели отравленные стрелы, что создавало немалые проблемы потомкам славных тевтонов.

К тому же европейцы привыкли к скученности городов и налаженным коммуникациям, начало которым положили еще древние римляне, построившие по всей Европе сеть отличных мощеных дорог. И если по другую сторону Атлантики уже можно было говорить об условиях, близких к привычным, то безграничные пустыни Черного континента вызывали у немцев страх.

Среди поселенцев была известна история Джонни Коулмана – одного из пионеров этих мест. В 1905 году при переходе через пустыню Намиб его тяжелая повозка, запряженная волами, увязла в песках у подножия небольшого холма. Вода закончилась, волы пали. Коулман пытался пойти дальше пешком, но сил хватило только на то, чтобы взобраться на вершину дюны. Так и умер он на этом холме от жажды, проклиная пустыню-убийцу. До города Людерица и побережья ему оставалось пройти еще около 10 км.

Короче говоря, не хотели немцы ехать в Африку. Но в 1908 году по империи поползли слухи, что в Намибии в огромном количестве прямо под ногами валяются… алмазы!

Крупнейший из когда-либо найденных алмазов (3106 карат) был обнаружен в Южной Африке в 1905 году. Для ювелирной обработки его пришлось расколоть на 105 частей. Один из осколков весом 530,2 карата был назван «Большая Звезда Африки» и сейчас украшает скипетр британского короля Эдуарда VII, хранящийся в сокровищнице лондонского Тауэра.

Информация оказалась верной. В апреле 1908 года простой железнодорожный рабочий из Людерица по имени Закариас Левал прогуливался по пескам возле того самого холма Коулмана и случайно заметил под ногами странный блестящий камень. Он поднял его и отнес своему начальнику, десятнику Августу Штауху.

Штаух быстро понял, что сверкающий камень – его билет в красивую жизнь. Проконсультировавшись на всякий случай у ювелиров и осмотрев место, где была сделана находка, Штаух оформил на себя солидный участок земли.

А уже через пару месяцев прямо на песке вырос городок старателей, который за отсутствием иных идей так и называли – Колманскоп, то есть холм Колмана. Поселение выглядело так, будто его подняли с плодородной земли где-нибудь в Баварии и аккуратно перенесли в африканскую пустыню. Там были школы, магазины, церковь, больница, танцевальный зал, стадион. Электричеством город снабжала построенная специально для Колманскопа единственная на всю округу электростанция. Среди моря песка появился даже завод по производству льда.

От жаждущих разбогатеть эмигрантов теперь не было отбоя. Алмазов оказалось много, и они лежали прямо на поверхности. По ночам (днем было слишком жарко) люди ползали по еще обжигающему песку, рыли его руками, просеивали сквозь сито. Иногда кто-то радостно вскрикивал, и тогда к нему спешил надсмотрщик.

Утаить находку было практически невозможно. После каждой рабочей смены землекопам давали слабительное и не выпускали с территории, пока оно не подействует. В дополнение из Европы был привезен единственный в то время на всю Южную Африку рентгеновский аппарат. Но предназначен он был не для больных: с его помощью проверяли рабочих – а вдруг они спрятали в какие-нибудь интимные места драгоценные камни?

Август Штаух быстро стал миллионером и уехал в Европу, продав право на добычу алмазов своей родной Германии. В сентябре 1908 года правительство огородило алмазоносную территорию (примерно 360 на 100 км) и объявило ее запретной зоной. И, несмотря на то что эта земля немцам больше не принадлежит, запрет действует до сих пор.

Казалось, эйфории не будет конца. В 1928 году, спустя двадцать лет после находки первого драгоценного камня, город еще процветал. В нем появились даже концертный зал, боулинг, бассейн и первый в Африке трамвай.

Но вскоре еще более богатые залежи алмазов обнаружились далеко к югу от Колманскопа, тогда как местные прииски постепенно иссякали. Еще Штаух догадывался, откуда в этом месте взялись алмазы. По его мнению, мелкие алмазы, выносимые Оранжевой рекой в океан, затем выбрасывались прибоем на берег, а ветер вместе с песком переносил их обратно в пустыню. Почти все, что лежало на поверхности, было собрано. Рытье же шахт оказалось делом бессмысленным – под землей алмазов не было. Пошли легенды о том, что старатели потревожили и разгневали духов пустыни.

Население Колманскопа стало покидать насиженное место и двинулось на юг, к Оранжевой реке, где открылось свежее месторождение любимых камней. Жить в бывшей алмазной столице было тяжело: частые песчаные бури, постоянные проблемы с питьевой водой… В 1956 году оттуда ушел последний житель, и город постепенно стали заносить пески.

Теперь эта территория принадлежит государству Намибия. Из нее сделали музей и с удовольствием возят туда туристов. Правда, попасть в Колманскоп не так просто: надо покупать специальное разрешение и ехать организованными группами только из Людерица и строго с утра до обеда. В остальное время ворота в песчаный город закрыты, территорию патрулируют неулыбчивые парни с автоматами, а где-то рядом до сих пор еще добываются знаменитые намибийские алмазы. Но если не считать нескольких полуразрушенных домов, занесенных песком чуть ли не по самую крышу, выглядит город-призрак почти таким же безжизненным холмом, каким его видел умирающий Джонни Коулман.

Дом на бульваре Бен-Маймон

Дом, стоящий на углу бульвара Бен-Маймон и улицы Ибн-Эзра в Иерусалиме никто иначе как «домом смерти» не называет. «Это страшное место, – говорят старожилы, – в нем многие находят свой конец».

Тридцать пять лет назад в этом, тогда еще двухэтажном, доме случился пожар, который уничтожил все его внутренние помещения, оставив после себя обугленный каменный скелет. Все жильцы дома спаслись, кроме хозяйки, госпожи Адетто. Старая владелица доходного дома сгорела вместе с ним в ужасных муках. Строение перешло под крыло Государственного управления по делам наследства, а оттуда – к родственникам погибшей женщины. Те отремонтировали здание и стали вновь сдавать в нем квартиры. Но вскоре, к своему ужасу, они обнаружили, что сгоревший однажды дом продолжает требовать человеческих жертв, словно Молох.

В доме стали умирать жильцы. Понятно, что кончина пожилых людей неудивительна. Но когда молодые, крепкие ребята начинают страдать онкологическими заболеваниями, мышечной дистрофией, гибнут в автокатастрофах, на армейских учениях, просто умирают во сне безо всякой причины, это наводит на страшные мысли.

Жильцы стали бежать из заколдованного дома. Некий раввин, пожелавший остаться неизвестным, объявил о том, что под домом расположены могилы старого еврейского кладбища эпохи Второго Храма, и мертвецы, потревоженные стройкой и пожаром, встают по ночам из своих могил и забирают на тот свет живых людей. Тем не менее городская управа запретила разрушать дом до основания, чтобы проверить заявление раввина. Старое здание объявили «памятником старины», который, согласно закону, разрушать нельзя.

Полупустой двухэтажный дом был выкуплен известным иерусалимским адвокатом: он заплатил жильцам компенсации и оформил разрешение на достройку трех этажей. Но свои благие начинания он до конца не довел. Никто толком не знает, какие причины побудили адвоката вскоре отказаться от дома и продать его богатой английской семье Розенберг. Тем не менее именно господину Розенбергу было суждено закончить строительство дополнительных трех этажей. Нижнюю квартиру Розенберг оставил для себя, лично прибив на дверной косяк огромную мезузу (оберег), призванную хранить жилище от всего плохого. А остальные выставил на продажу.

Квартал Рехавия и особенно бульвар Бен-Маймон, где находится «дом смерти», являются одними из самых престижных и дорогих районов Иерусалима. Построенные во времена английского мандата в стиле «баухауз» красивые прочные дома стоят среди огромных старых зеленых деревьев. Тишина и покой узких прямых улиц, цветники, аккуратные скверики привлекают в Рехавию богатых покупателей, и очень мало недвижимости в районе пустует – особенно на фоне бума покупок недвижимости в Иерусалиме в последние годы. Однако в «доме смерти» выкуплена лишь одна квартира. И ее хозяева – единственные, кто населяет проклятое здание.

Лощина, где прячется гибель

Трудно найти в Китае географическую точку с такой же мрачной репутацией, как у лощины Хэйчжу в провинции Сычуань на юго-западе Китая. Хотя это название переводится как «овраг Черного бамбука», все ее называют Долиной смерти или Бермудским треугольником Поднебесной, что отнюдь не удивительно, учитывая печальный «послужной список» этого местечка. Не проходит и года, чтобы в здешних лесах не пропадали бесследно люди или случайно забредшие сюда домашние животные.

Лощина Хэйчжу приютилась на восточном склоне горы Мэань примерно в 200 км от административного центра провинции Сычуань города Чэнду. Проживающие в окрестных селах люди испытывают суеверный ужас перед лесной чащей. Войти в лощину Черного бамбука нелегко, но выйти куда сложнее, порой просто невозможно. Утверждают, что взять в проводники кого-то из местных жителей можно только под дулом пистолета либо за такие большие деньги, что их хватило бы на пару научных экспедиций. Но и за огромные деньги желающих не так-то просто сыскать: проводники останавливаются как вкопанные перед перевалом Шимэнь (Каменные ворота), открывающим путь в бамбуковые дебри.

В марте 1966 года на входе в лес затерялись следы шести военных картографов. Спустя некоторое время местный охотник случайно набрел на одного из пропавших. Полуживого, его еле привели в чувство. Но солдат так и не смог вразумительно рассказать, что же произошло с ним и его товарищами.

В 1976 году в лощину углубилась группа инспекторов-лесников – и тоже, как оказалось впоследствии, на свою погибель. Двоих из них найти так и не удалось. Те же, кому посчастливилось выбраться из леса, поведали о мгновенно опустившемся странном тумане. Накрывшая их густая пелена сопровождалась непривычными для человеческого уха звуками. Судя по стрелкам на часах, туман продержался около двадцати минут. Между тем, в представлении всех до одного он рассеялся уже через несколько секунд…

Когда количество без вести пропавших перевалило за сотню, всякая экспедиция в лощину Хэйчжу стала приравниваться если не к путешествию в потусторонний мир, то уж точно к участию в боевых действиях. Дорога явно пролегла в один конец – останков терявшихся в чаще людей и животных не находили, они словно сквозь землю проваливались. Именно это обстоятельство более всего смущало ученых, стремившихся отыскать ключи к разгадке тайны Долины смерти.

Пока наука демонстрировала свое бессилие, в народе, словно бурьян, расцвели всевозможные предположения и домыслы о том, что происходило с исчезнувшими в лесных «бермудах». Одни договорились до того, что в Хэйчжу, дескать, лютует панда-людоед гигантских размеров, пожирающая свои жертвы целиком. Другие убеждали, что загадочный туман скрывает визит на землю инопланетного звездолета, единственная цель которого – похитить китайцев и умчаться с ними в далекие миры.

Распространившиеся в изобилии мистические и фантастические теории о тайнах лощины Хэйчжу в конце концов вынудили группу серьезных ученых из Академии наук КНР организовать своего рода «крестовый поход» в поисках истины, какой бы она ни оказалась. В таинственные места зачастили одна за другой прекрасно подготовленные и экипированные экспедиции геологов, биологов и других специалистов с одной-единственной целью – разгадать «сычуаньский ребус».

Удалось ли этого добиться? Глава последней и наиболее представительной экспедиции Ян Юн в беседе с журналистом ответил на этот вопрос утвердительно. По его словам, исследователи обошли лощину Хэйчжу буквально метр за метром и не обнаружили никаких доказательств присутствия в бамбуковой чаще сверхъестественных сил. Зато там удалось выявить уникальную по своей сложности и многообразию структуру геологических пород, а также зафиксировать спорадические выделения смертоносных ядовитых паров, оказавшихся продуктом гниения некоторых пород деревьев. Отмечен и чрезвычайно сложный климат с неожиданно и резко меняющимися погодными условиями. А жертвы смертельных трюков природы, по мнению ученого, действительно скрывались под земной поверхностью, время от времени неожиданно разверзавшейся провалами.

По мнению Ян Юна, совокупность таких фатальных природных факторов и обусловила смертоносный характер данной местности. Но для местных жителей лощина Хэйчжу по-прежнему остается проклятым местом, а случайные гости Долины смерти почти никогда оттуда не возвращаются.

Загадки Марова озера

В центральной части Чехии, неподалеку от деревни Тршеба, на протяжении многих лет происходят необычные явления. Сразу за деревней растет лесок, который считают заколдованным. У многих деревьев сбиты верхушки. Стволы берез и кленов скручены или невероятным образом изогнуты. Летними ночами в небе над Тршебой иногда появляются сполохи и яркое свечение. Иногда тршебцы находят в своих огородах маленькие светящиеся шарики, которые, если возьмешь их в руки, тают, словно лед. В те дни, когда появляются шарики, по земле стелется плотный туман оранжевого цвета. Ноги в этом тумане вязнут, как в вате, деревенеют, как от холода. Жители деревни называют шарики «манной небесной». На лугу за деревней жители временами видят столб света, а внутри него – неясную женскую фигуру. Иногда возникает не один, а три столба света, и внутри них – фигуры всадников.

Неподалеку от деревни находится озерцо, которое издавна называют Маровым озером. В нем совершенно темная, непрозрачная вода. Легенда гласит, что в этих краях в незапамятные времена жила девушка Мара. Она была влюблена в местного парня, молодые люди собирались пожениться. Однажды в окрестностях деревни охотился князь. Он случайно увидел красавицу и воспылал к ней любовью. Заслал к Маре сватов, но она отказала. Тогда коварный князь выкрал ее и увез к себе в замок. Не вынеся позора, девушка прибежала к озеру и бросилась в глубину вод. Князь потом сошел с ума, а Мара с тех пор живет в озере. Говорят, по ночам утопленница выходит на берег и поет грустную песню, сидя на камне. Но горе тому, кто случайно увидит Мару или услышит ее пение. Красавица заманит его в озеро, и несчастный утонет.

Тршебцы считают Марово озеро гиблым. Говорят, что в нем нет дна. Вода его очень холодная, даже в жаркие летние дни просто ледяная. В нем не водится рыба, и купаться в озере местные жители не станут даже под страхом смерти.

Летом 1961 года в Тршебу приезжала погостить к бабушке пятнадцатилетняя внучка. Однажды июльским вечером она гуляла неподалеку от озера и вдруг услышала мелодичный звон. Подняв голову, увидела, как по фиолетовому вечернему небу несется табун лошадей. Девушка даже слышала их ржание. Они унеслись в южном направлении, постепенно растаяв в небе.

Неподалеку от Марова озера есть болото. Раньше это было Бесово озеро, но оно постепенно заросло. Местные жители утверждали, что, искупавшись в нем в день своего рождения, можно помолодеть лет на десять. Нередко сюда приезжали купаться молодящиеся дамочки из Остравы и Брно.

В начале 1970-х годов в окрестностях озера разбили свой табор цыгане. Их кони отказывались пить воду из озер и не хотели даже подходить к воде, при этом храпели и били копытами о землю. Цыганского барона неожиданно разбил паралич. Старая гадалка заявила, что в одно из озер, а может быть, и в оба, дьявол бросил камень, и места здесь гиблые. После этого табор уехал и больше там не появлялся.

Через десять лет после этого в окрестностях Тршебы работала археологическая экспедиция из Праги. Ученые нашли остатки поселения, относящегося к V веку, где жили предки современных чехов, и место, где, по-видимому, язычники совершали свои ритуалы. Поляна эта находится на небольшом холме рядом с Маровым озером. Там лежат два абсолютно гладких камня, словно специально отполированных. Местные жители издавна знали об этих «чертовых камнях» и были страшно недовольны работой археологов. Старожилы говорили, что рыться в земле – большой грех, что бесы отомстят за это. Когда экспедиция уехала, тршебцы развели на поляне костры, чтобы нагреть отполированные камни, а затем поливали их холодной водой. Камни раскололись на несколько кусков, которые тршебцы сбросили в Марово озеро. Они полагали, что таким образом избавились от мести бесов.

Вскоре неподалеку от озера появился огромный деревянный крест высотой около 3 м. Кто его поставил, неизвестно, но летом на вершине креста появляется венок из полевых цветов. Никто никогда не видел, чтобы кто-нибудь вешал его туда. Говорят, это сама Мара плетет венок и вешает его на крест.

Постепенно старинная Тршеба пустеет. Старики умирают, а молодежь уезжает в Остраву. Новых домов не строят, а старые ветшают. Да и слава гиблого места не прибавляет популярности деревне.

Проклятие Кельнского собора

Возведение Кельнского собора – третьего по величине готического храма в мире – затянулось на невероятные шесть с лишним веков. Происходило оно в два этапа: с 1248 по 1437 и с 1842 по 1880 год. В 1880 году, после многовекового строительства, собор наконец-то был закончен и обзавелся двумя островерхими башнями. В течение последующих четырех лет (до 1884 года) он оставался самым высоким зданием в мире. Но если вспомнить, что после Второй мировой войны храм пришлось восстанавливать и реставрационные работы с тех пор продолжаются беспрестанно, то второго такого долгостроя, пожалуй, не найти.

Проблем со строительством храма было предостаточно. Часто работа останавливалась из-за нехватки денег. Примерно до 1530 года с финансовыми проблемами худо-бедно, но справлялись. Именно в начале XVI века фасады здания обзавелись декоративными украшениями и скульптурными композициями. Но с того времени к дефициту денежных средств стало добавляться безразличие властей. В конце концов интерес к собору у людей пропал совсем. С тех пор вплоть до середины XIX века он простоял в строительных лесах. Все это подтверждается историческими документами. Но вот дошедшие до нас предания объясняют сей долгострой по-своему и во всем винят дьявола…

Если верить легендам, именно дьявол наложил проклятие на Кельнский собор. В 1164 году император Священной Римсокй империи Фридрих Барбаросса принес в дар кельнскому архиепископу Райнальду Дассельскому мощи трех волхвов, привезенные им в Кельн из Милана. С тех пор в город стекались паломники со всей Европы для поклонения священным реликвиям. Паломничество к этим мощам играло существенную роль как в религиозной, так и в экономической жизни Кельна. Короны трех волхвов по сей день украшают городской герб. А тогда у архиепископа родилась идея возвести на месте старого обветшавшего собора новый. Там можно было бы не только установить раку с мощами, но и разместить огромное количество верующих.

Стали искать зодчего, который взялся бы за столь грандиозное и очень ответственное предприятие. Выбор пал на Герхарда фон Риле, изучавшего архитектуру во Франции. Власти города дали ему ровно год на разработку чертежей. Но, несмотря на завидное трудолюбие, мастеру никак не удавалось передать свои гениальные идеи бумаге. Каждый раз, когда он уже доводил чертеж до логического завершения, обнаруживалась какая-нибудь ошибка, сводившая на нет все его старания. Архитектор постепенно начал сомневаться в своих способностях. Как-то раз, в задумчивости прогуливаясь по берегу Рейна, он остановился у огромного камня, который народная молва окрестила чертовым. Вдруг откуда ни возьмись перед ним появился незнакомец в одежде строителя. Чужак стал что-то быстро чертить тростью в пыли у самых ног Герхарда. Когда мастер присмотрелся, то был не на шутку удивлен: на земле перед ним красовался завершенный план нового собора. Архитектор спросил незнакомца, что тот хотел бы получить за свой чертеж. На что чужеземец, а это был не кто иной, как сам хозяин преисподней, ответил: «Твою душу! А если пообещаешь мне еще и души твоих жены и ребенка, я сам построю собор за три года. Если у меня ничего не выйдет, то ты и впредь будешь наслаждаться жизнью в мире людей. Но если собор будет готов с первыми петухами, оповещающими о начале первого дня в четвертом году, ты и твоя семья – мои!»

Легендарная сцена договора Герхарда фон Риле с Сатаной запечатлена на кельнском нотгельде в 50 пфеннигов 1922 года (нотгельдами назывались банкноты, выпущенные во время гиперинфляции органами местной власти). Причем на рисунке возле одной из незавершенных башен можно рассмотреть средневековый строительный кран. Он действительно простоял там несколько столетий (его убрали только в XIX веке) и для многих поколений жителей Кельна сделался своеобразным символом города. Так что существуют даже черно-белые фотоснимки этого чуда средневековой техники.

Мастер Герхард решил, что возвести такое грандиозное сооружение за столь малый срок будет не под силу даже черту, а потому согласился на дьявольские условия. Сатана и его братия работали похлеще стахановцев. Шум со стройки слышался и днем и ночью. И с каждым днем стены Божьего храма становились все выше и выше. А настроение Герхарда фон Риле падало все ниже и ниже. Это не ускользнуло от внимательных глаз его жены, и однажды она все-таки выпытала у него, что же мешает ему радоваться жизни. А когда узнала об условиях сделки, то сначала испугалась, а затем задумалась.

В один прекрасный день жена архитектора вместе с сынишкой отправилась на рынок. Там мальчик обратил ее внимание на статного каплуна, который на потеху толпы кукарекал во все горло. И когда малыш стал передразнивать петуха, женщину вдруг осенила спасительная идея. Теперь она знала, как перехитрить скупщика душ. С тех пор жена мастера ежедневно упражнялась в подражании голосистой птице. И как только на ее кукареканье стали откликаться соседские петухи, вновь обрела душевное спокойствие.

И вот наступил день расплаты. В то утро женщина поднялась ни свет ни заря и отправилась на стройку. Демоны как раз устанавливали купола башен. Тут-то жена Герхарда и продемонстрировала свое мастерство в подражании. Она кукарекала так искусно, что со всех концов Кельна на ее крики стали отзываться настоящие петухи. А собор-то еще немного недостроен! Дьявол не заподозрил подвоха, а, издав дикий вопль, стал крушить только что отстроенную церковь. Но, как говорится, уговор дороже денег, и властителю тьмы пришлось убираться восвояси.

Когда дьявол узнал об обмане, он возгласил: «Да наступит конец света с последним камнем на этом соборе!» С тех пор собор не перестают строить и достраивать. По другой версии, дьявол поклялся, что, когда собор будет достроен, конец придет не всему миру, а только Кельну. Так или иначе, но собор остался стоять недостроенным. С тех пор кто бы ни брался за его завершение, он либо погибал при загадочных обстоятельствах, либо быстро отказывался от своей затеи.

Интересно, что и у церкви – предшественницы Кельнского собора судьба складывалась не лучшим образом. Возводили ее на месте, где в свое время стоял языческий храм. Располагался он на самой вершине холма, и местные жители старались обходить его стороной. Ходили слухи, будто там нечисто. Порой в развалинах древней молельни люди замечали блуждающие огоньки и всякую жуть. И даже после того, как древние камни срыли, а место освятили, ситуация не изменилась. А под заступами рабочих то и дело показывались обломки античных статуй и барельефов. Как только это случалось, все работы по рытью котлована тут же останавливали. Вызывали священника, и тот начинал служить над очередной находкой, чтобы обезопасить людей от колдовских чар проклятого места. Позже, когда уже возводили стены христианской церкви, работа на стройке нередко омрачалась несчастными случаями.

Высота конька крыши Кельнского собора составляет 61 м, высота башен – 157 м. Длина храма – почти 145 м, а общая площадь всех окон приближается к 10 000 м 2.

А что же мастер Герхард? Через некоторое время после описанных событий Сатана вновь поспорил с ним (конечно же, на душу), что быстрее проведет из Айфеля (область на западе Германии) в Кельн воду по подземному каналу, нежели тот достроит свой собор. Мастер же согласился, ведь он знал то, чего никак не мог знать дьявол: если на протяжении всего подземного канала не делать специальных отдушин, то возникнут проблемы с тягой и вода не потечет по трубе. Об этом он поспешил сообщить своей жене, дабы заручиться ее моральной поддержкой. Но если в случае с первым договором женщина помогла своему мужу, то на сей раз сыграла в его судьбе роковую роль. Хитрому демону удалось выведать у нее секрет тяги, и он таки пустил воду по подземному каналу. Рассказывают, что мастер Герхард находился на крыше недостроенной башни собора, когда увидел внизу бьющий из-под земли дьявольский источник. Осознав, чем ему это грозит, он прыгнул вниз, дабы спасти свою душу. Но не успел: обратившись в адского пса, вслед за ним прыгнул Сатана. Прежде чем архитектор долетел до земли, дьявол схватил его и утащил в преисподнюю.

С тех пор именно призрак несчастного зодчего препятствовал завершению возведения храма. Он внезапно появлялся на строительных лесах и пугал рабочих, а то и вовсе сталкивал вниз наиболее смелых. Поговаривают, что привидение мастера Герхарда еще сотни лет после его смерти блуждало по ночам вокруг собора, охраняя свое незавершенное творение.

Кровь на фундаментах

Строительство во все времена было неразрывно связано с жизнью и смертью. В определенном смысле Европа похожа на огромное кладбище: большинство замков, мостов и иных фундаментальных строений полито кровью строителей, а иногда и ритуальных жертв. Кстати, обычай возводить строения над человеческой жертвой существовал вплоть до конца XVIII века: с глубокой древности считалось, что стены замков, башен и крепостей, построенные с соблюдением этого условия, простоят столетия и защитят их обитателей от всех земных напастей. Самое ужасное, что история не раз подтверждала это.

В скандинавских сагах повествуется о том, как стены средневекового Копенгагена нередко то тут то там обрушивались. Покончить со строительным «браком» помогло радикальное средство: в стене сделали нишу, поставили там столик с едой и игрушками, за который посадили голодную девочку. Пока та ела и забавлялась с диковинками, рабочие быстро замуровали нишу и сложили свод. Несколько последующих дней у склепа сутки напролет играла команда музыкантов, чтобы заглушить крики маленькой жертвы. Хотите – верьте, хотите – нет, но стены с тех пор рушиться перестали.

В Японии невольников, приговоренных к смерти, заживо заваливали камнями в фундаменте. В толще Великой Китайской стены покоятся тысячи рабочих, осужденных за малейшую провинность. В Полинезии под каждой из двенадцати колонн храма Мавы при строительстве живьем закопали по шесть юношей и девушек. Большинство замков старой Чехии также построены с принесением человеческих жертв. Тройский замок, Чешский Штеленберг, Конопиште, Карлштейн – всюду при раскопках в стенах или в основании фундамента находили замурованных живыми воинов, чтобы, как говорится в старых хрониках, «они при осаде помогали сражаться своим собратьям, вселяя ужас и немощь во врага».

В итальянских преданиях часто упоминается мост через реку Адда, который постоянно обрушивался, пока в центральную опору не была замурована красавица жена одного из строителей. Мост стоит уже больше трех столетий, но по ночам, рассказывают местные жители, слышно, как он сотрясается от рыданий и проклятий несчастной женщины…

Жертвами становились не только преступники или крепостные. Например, в Бирме, чтобы сделать столицу неприступной, утопили в реке саму королеву.

В Шотландии с древности существовал обычай окроплять человеческой кровью фундаменты и стены всех сооружений. Немногим отличались от шотландцев и их соседи-англичане: в стране жива легенда о некоем Вортингере, который не мог достроить королевскую башню. Она постоянно осыпалась, погребая под собой строителей. И лишь когда отсекли голову мальчику-сироте и окропили его кровью фундамент, башня была благополучно достроена. Она стоит в Лондоне по сей день и известна как Тауэрская башня, средневековая тюрьма для государственных преступников.

Детей приносили в жертву довольно часто. Например, в Тюрингии при строительстве замка Либенштейн за большие деньги были куплены у матерей несколько детей и живьем замурованы в стену. В Сербии при строительстве крепости Скадры в стену замуровали молодую мать с младенцем. По поверьям, злая русалка постоянно разрушала то, что день за днем возводили триста каменщиков, и только человеческая жертва помогла строителям закончить свою работу. До сих пор сербские женщины приходят поклониться святому источнику, который стекает по стене крепости. Его вода имеет цвет молока, напоминая пришедшим о несчастной кормящей матери, сложившей здесь свою голову.

Недалеко ушли и наши восточнославянские князья. Приступая к строительству городских крепостей – кремлей, они обязательно приносили в жертву малолетних детей. Обычно к проезжей дороге посылались дружинники с наказом схватить первых попавшихся отроков. Их-то и замуровывали в основание фундамента. Кстати, другое древнее название кремля, дошедшее до наших дней, – дет´инец.

Языческие жертвоприношения довольно долго существовали и после принятия христианства. Маленьких девочек замуровывали в основания мостов, людей с увечьями и черных петухов, которые должны были усилить ценность жертвы, – в стенах царских дворцов. Не говоря уже о варварских обычаях добавлять человеческую кровь в строительный раствор или даже бросать людей в кипящую бронзу, как поступали, например, вьетнамские мастера. Считалось, что если сварить в бронзе девственницу, то из нее получатся особенно крепкие колокола с удивительно нежным звоном – как плач молодой девушки… Не брезговали подобными методами и на Руси. И кто знает, сколько людей бесследно сгинуло в котлах при массовой отливке колоколов и пушек?

Но рекорд по принесению человеческих жертв принадлежит, пожалуй, Центральной Америке. В доколумбовых цивилизациях индейцы возлагали людей на алтарь своих богов так часто и в таком ужасающем количестве, что рассказы о жестокости конкистадоров меркнут в сравнении с их варварскими обычаями. Пленных или же выбранных из собственного народа жертв привязывали к столбам на солнцепеке и после их мученической кончины сдирали мышцы с их костей. Случалось, приковывали своих собратьев к стенам пещер, где те впоследствии погибали от голода и жажды, и использовали их тела для различных ритуальных действий. Человеческая жизнь там ничего не стоила, но имела ритуальную ценность – иначе как объяснить целые поселения, где дома были построены из человеческих костей и лишь сверху прикрыты шкурами животных?

Так что кровавые божества разных народов по всему свету требовали у строителей новых и новых жертв, даря взамен нерушимость строениям и долголетие сильным мира сего. А проклятия безвинно замученных впитывались поглотившими их стенами…

Чисто английские проклятия

Немало загадок скрывают берега Туманного Альбиона. Стены каждого замка в Соединенном Королевстве хранят жуткие тайны. Правда, внешне проявляются они весьма однообразно – в виде многочисленных, наводящих ужас призраков. Зато история каждого из них, как правило, связана со злодеянием, недостатка которых Британские острова не испытывали никогда.

Таинственный замок Глэмис

Всего в полутора часах езды от шотландской столицы, города Эдинбурга, в центре земель Ангус, в окружении загадочного леса возвышается таинственный замок Глэмис, известный на всю Шотландию как здание с самым большим количеством привидений, легенд и страшных историй.

Впервые поселок Глэмис упоминается в житии святого Фергюса, пикта по происхождению, который стал епископом и много сделал для распространения христианства. В 730 году святой Фергюс умер в Глэмисе, где и был похоронен в построенной им церкви.

В начале XI века здесь был построен охотничий домик для шотландского короля. Утверждают, что в 1034 году король Малькольм II был смертельно ранен в сражении недалеко отсюда и умер именно в этом домике.

Официальная история замка Глэмис начинается в 1372 году, когда король Шотландии Роберт II в качестве награды за услуги, оказанные шотландской короне, подарил домик сэру Джону Лайону, графу Стратмору. Конечно, тот домик сильно отличался от замка, который можно видеть сегодня. Сэр Джон начал постройку главного здания после 1400 года – сегодня это восточное крыло замка. В наши дни Глэмис больше походит на французский замок, чем на средневековую крепость, поскольку его основательно перестраивали в XVII и XVIII столетиях.

Впрочем, знаменит замок вовсе не своей прихотливой архитектурой. Глэмис известен всему миру благодаря Уильяму Шекспиру, который поселил здесь главных героев «Макбета», и знаменитым призракам, обитающим в стенах замка.

Согласно преданию, в давние времена долгое время враждовали кланы Линдси и Огилви. Владельцем замка в то время был Патрик Лайон, первый из рода, получивший титул лорда Глэмиса. С родом Линдси, а точнее, с Александром Линдси, четвертым графом Кроуфордом, его связывало не только родство, но и приятельские отношения и неизменное партнерство в карточных играх.

Однажды темной ночью в ворота замка Глэмис постучали несколько женщин из семьи Огилви, чудом спасшихся после того, как на их замок напали враги. С одной стороны, сэр Патрик не мог отказать в приюте дочерям и сестрам своих врагов, с другой – все это могло выглядеть так, будто он их и похитил. Поэтому защиту он им предоставил, но весьма своеобразную: поселил беженок в потайной комнате без окон на верхнем этаже башни и приказал слугам замуровать дверь наглухо…

Говорят, стоны и крики, доносившиеся оттуда, вынудили следующего владельца замка все же разобрать старинную кладку, но за дверью ничего, кроме скелетов, не оказалось. Но и по сей день местные жители уверяют, что по ночам слышат стук в дверь, плач и мольбы о помощи несчастных женщин. Правда, с тех пор в замке появилось лишнее окно, не соответствующее ни одному из помещений.

С именем графа Александра Линдси Кроуфорда, имевшего прозвища Тигр и Бирди, связана еще одна история и знаменитый призрак замка.

Граф слыл азартным карточным игроком. Субботним вечером после изрядного кутежа с лордом Глэмисом ему захотелось поиграть в карты. Но для этого нужен был третий игрок, и Патрик Лайон приказал одному из слуг занять место за ломберным столом. Лишь только сиятельные картежники вошли в азарт, слуга почтительно напомнил хозяину, что время приближается к полуночи, и он прекращает игру: наступало воскресенье, а играть в азартные игры в воскресный день запрещает церковь. Граф Бирди возмутился и стал кричать, что готов играть даже с самим дьяволом хоть до Судного Дня.

Ровно в полночь в дверь постучали, и в комнату вошел высокий незнакомец, одетый во все черное. Он вежливо спросил разрешения присоединиться к игре, положив на стол в качестве ставки горсть рубинов. Долго ли играли и кто выиграл – неизвестно. Но после своей смерти граф Бирди Кроуфорд, осужденный играть в карты с дьяволом до самого Судного Дня, явился в Глэмис. С тех пор его призрак бродит по залам, пойманный в ловушку вечности, и каждую полночь возвращается в ту же «карточную» комнату, чтобы продолжить игру. Эту комнату замуровали еще около 1700 года, но шум и крики доносятся ночами оттуда и до сих пор.

Глэмис – родовое гнездо семьи Боуз-Лайон. В 1767 году 9-й граф Страсмор и Кингхорн сменил фамилию: после женитьбы на Мэри Элеанор Боуз, чтобы получить доступ к ее приданому, составлявшему миллион фунтов, сеньор Глэмис был вынужден взять фамилию супруги. В 1904 году полноправным владельцем замка становится Клод Джордж Боуз, 14-й граф Страсмор и Кингхорн. Девятым ребенком из его десяти детей была леди Элизабет Энджел Маргарет Боуз-Лайон, известная сегодня как королева-мать. Мать ныне царствующей королевы родилась здесь сама и родила в Глэмис принцессу Маргарет Роз – младшую сестру Елизаветы II. Семье Боуз-Лайон замок принадлежит и поныне, отражая всю непростую историю Великобритании.

За окном башни с часами иногда появляется Серая Леди – дух Джанет Дуглас, одной из самых трагических фигур шотландской истории. Ее часто видят в часовне, где она стоит на коленях перед алтарем и неслышно молится о чем-то.

Почти пятьсот лет назад Джанет стала супругой 6-го лорда Глэмиса. У них родился сын Джон. Они жили мирно и счастливо в замке до смерти лорда в 1528 году. Но леди Джанет принадлежала к одному из самых влиятельных шотландских аристократических родов Дуглас, и это обстоятельство принесло в семью беду. Ее брат был отчимом жестокого и мстительного короля Шотландии Якова V. Монарх настолько ненавидел отчима, что тому, кто даже произносил имя Дугласа, устраивал самую безжалостную вендетту. Джанет Дуглас тоже стала мишенью для ненависти Якова. Он конфисковал замок Глэмис, обвинив женщину в колдовстве и приготовлении смертельных микстур с целью убить короля.

Никто никогда не сомневался в том, что обвинения были сфабрикованы, но леди Джанет и ее юный сын были заключены в сырых и темных застенках замка. Все же предъявить достойные обвинения в колдовстве безупречной женщине у короля никак не получалось. Чтобы подготовить обвинение, он обратил свое внимание на ее семейство. Многие члены клана, и слуги в том числе, были подвергнуты немыслимым пыткам, и в конце концов некоторые из них дали ложные показания против Джанет Дуглас. Несовершеннолетнего сына несчастной женщины принудили смотреть на изуверства, перед тем как начали жестоко пытать самого.

Так король получил нужные ему признания, сестру его отчима признали виновной в колдовстве и осудили на смерть вместе с сыном. 17 июля 1537 года, почти слепую после длительного заключения в темнице, леди Джанет Дуглас сожгли на костре в Эдинбурге на Замковой горе. Несчастная мужественно переносила страдания, а свидетели казни не проронили ни слова, не подвергая сомнению ее невиновность.

Сын казненной Джон, 7-й лорд Глэмис, был заточен в темницу до совершеннолетия, когда его должны были казнить. К счастью для него, Яков V умер в 1542 году, а оставшаяся вдовой королева Мэри Гиз объявила амнистию и даже вернула юному Джону Лайону титул. Перед смертью, как рассказывали, Яков раскаивался в своих поступках. Он-то и был первым, кто увидел призрак леди Джанет, до сих пор блуждающий по замку. Глухой звук, который сопровождает его появление, напоминает стук молотков рабочих, строивших эшафот для костра.

В 1821 году у Томаса Джорджа Лайон-Боуза, лорда Глэмиса и его жены Шарлотты родился ребенок, от вида которого и повитуха, и роженица лишились чувств. Это не была родовая травма – скорее, нередкое для тех времен уродство, вызванное сбоем генетического кода. Новорожденный вообще мало походил на человека. Как уж это удалось родителям и деду… но было выправлено свидетельство о смерти малыша, а самого уродца спрятали в замке. После того как это существо вышло из младенческого возраста, его содержали в секретной комнате, доверенные слуги кормили через решетку и изредка, темными ночами выводили на прогулку вокруг замка. Человек этот прожил таким образом около ста лет, до 1920-х годов. Меньше чем через год после его рождения в семье лорда Глэмиса родился следующий сын – вполне нормальный ребенок, а позднее еще сын и дочь. Каждого наследника графского титула по достижении совершеннолетия посвящали в эту семейную тайну и водили посмотреть на жуткого брата. Последним видевшим несчастного урода был Патрик Боуз-Лайон, старший брат королевы-матери.

К менее известным призракам относится Женщина без языка. Говорят, что рот ее полон крови. Эта женщина, очевидно прислуживавшая в замке, увидела при жизни что-то такое, что должно было остаться тайной, и поэтому ей отрезали язык. Не в силах вынести боли и обиды, она отправилась к праотцам, а призрак ее до сих пор бродит в окрестностях замка.

Немало и других привидений разнообразят жизнь в Глэмис: призрак Белой леди, встречающей подъезжающие автомобили; неизвестный рыцарь в доспехах, заглядывающий в лица спящих гостей по ночам; некто, разгуливающий по крыше в свете луны; призрак женщины с изуродованным лицом, появляющейся во дворе замка; призрак чернокожего мальчика в одежде слуги, который обычно сидит и чего-то ждет в гостиной королевы-матери. Но никто из местных жителей не удивляется их появлению – ведь стены замка стали свидетелями его долгой истории, в которой так много мрачных и кровавых глав.

Дом священника в Борли

В Борли, что в шестидесяти милях от Лондона, с 1863 года стоял дом приходских священников, известный как Борли Ректори. В 1939 году дом сгорел, от него остались одни развалины. Этот дом по праву считался самым беспокойным домом Британии, и даже пепелище продолжало оставаться проклятым местом. Известный во всем мире охотник за привидениями Гарри Прайс в 1940 году издал книгу, которая так и называется: «Самый беспокойный дом в Англии: десять лет изучения Борли Ректори».

То необычное, что происходило в этом странном доме, засвидетельствовано сотнями очевидцев: самими обитателями, их гостями и прихожанами, учеными и врачами, студентами университетов, инженерами, журналистами ВВС, армейскими офицерами и летчиками, а также многими другими независимыми наблюдателями.

Набор засвидетельствованных явлений чрезвычайно разнообразен. Это прежде всего привидения: Монахиня, Гарри Булл – сын первого хозяина дома; Человек без головы; Фигура в зеленом и Девушка в белом; тенеподобные формы: привидения лошадей, странного насекомого и даже кареты. Свидетели слышали женский голос, шепот и шорохи, топот лошадей, бег собаки по комнате, поскребывания, звон колокольчиков, шаги по лестнице, стуки и удары, звуки передвигаемой мебели и открывания дверей, прыжков, льющейся воды, падения предметов, открывания окон, музыки, а также странные «металлические» шумы. Когда же пытались найти источник звуков, ничего не обнаруживалось.

Часто и непонятно как появлялись настенные надписи: патетические просьбы о помощи, требования отслужить мессу или помолиться, а также царапины и иные знаки на стенах. Они возникали даже тогда, когда комната была под самым строгим наблюдением. Подобными надписями оказывались покрыты и куски бумаги, непонятно откуда появившиеся.

Иногда без каких-либо очевидных причин невозможно было открыть или закрыть двери. В окнах дома видели странные огни, несколько раз в комнатах происходило самовозгорание, появлялись, исчезали и вновь оказывались на месте различные предметы домашнего обихода. Возникали необычные световые явления, или откуда-то шел дым без огня. Чувствовались странные запахи – приятные и неприятные, возникало ощущение сильнейшего холода, людям казалось, что до них дотрагиваются, на свежевыпавшем снегу отпечатывались неизвестно чьи следы. И очень странно на все это реагировали животные…

Самый беспокойный дом в Англии был построен в 1863 году приходским священником Генри Буллом на месте помещичьего дома, а тот, в свою очередь, – там, где когда-то стоял бенедиктинский монастырь XIV века. Трудно сказать, кто и когда встретил в Борли самое первое привидение, но уже Генри Булл слышал рассказы местных жителей о встречах с призраком монахини, полюбившей монаха бенедиктинского монастыря. Влюбленные решили сбежать, но были схвачены. Мужчину повесили, а женщину заживо замуровали в монастырской стене. Ее привидение обычно прогуливалось по парку, выбирая один и тот же маршрут, получивший название Аллеи монахини. Генри Булл и члены его семьи тоже несколько раз видели это привидение, и, похоже, оно было безобидным, поскольку они не очень-то пугались.

Первый хозяин дома умер в 1892 году. Место священника занял его сын Гарри Булл. Его семья также время от времени видела призрак монахини на аллее, названной ее именем. А Этель – одна из дочерей Гарри – даже приняла его за живую монахиню и подошла спросить, не нужно ли ей чего-нибудь, но призрак тут же исчез.

Гарри Булл умер в 1927 году, как и отец, в «голубой комнате», которая стала с тех пор считаться беспокойной: его привидение, одетое в ту же одежду, в которой Гарри был похоронен, время от времени посещало ее. Сообщали и о каких-то странных шарах, летающих вокруг дома.

Здание пустовало до октября 1928 года, пока место и дом приходского священника не занял Гай Смит с женой. Вначале новые обитатели дома не могли ему нарадоваться, но вскоре их настроение изменилось. Сами собой трезвонили дверные звонки, вываливались из замочных скважин или вообще исчезали ключи, слышались чьи-то шаги, включалось освещение, откуда-то падал булыжник. И все это преимущественно ночью. Смиты обратились за помощью в газету «Дейли миррор», а она связалась с директором Национальной лаборатории психических исследований Гарри Прайсом. Тот провел трое суток в гостях у Смитов. Поскольку охотник за духами не оправдал ожиданий священника – неприятные явления не прекратились, – семья вскоре оставила беспокойный дом, где промучилась почти девять месяцев.

Дом оставался пустым недолго. В октябре 1930 года его новыми обитателями стали преподобный Лайонел Фойстер, двоюродный брат Гарри Булла, и его очень молодая супруга Марианна. Они прожили там целых пять лет. В течение первых двух лет странные явления проявили себя очень ярко. Потом их активность пошла на спад.

Но в самые беспокойные годы у Фойстеров беспрерывно звонили дверные звонки, падали кирпичи, слышались чьи-то шаги, крики и стоны, иногда супругов в постели нещадно обливало водой. Являлись и призраки – то монахиня, то священник. В последнем Фойстер узнал Генри Булла. На стенах и обрывках бумаги появлялись странные надписи с требованиями свечей, мессы и молитв.

Фойстер был выпускником Кембриджского университета, имел исследовательский склад ума и, чтобы разобраться в этой чертовщине, стал приглашать специалистов по этой части.

Гарри Прайс, приехав теперь уже к Фойстерам, предположил, что молодая и неуравновешенная хозяйка беспокойного дома как-то связана со всеми этими странностями. Последние обычно происходили, когда Марианна оказывалась без присмотра окружающих или вообще одна. Она, например, жаловалась, что невидимые руки выбрасывали ее среди ночи из постели, а раз чуть не задушили ее же собственным матрасом.

В январе 1932 года Борли посетил мировой судья Гай Лестрендж, оставивший нам обстоятельное описание испытанного им. Сразу по прибытии он увидел неясную фигуру под аркой, которая исчезла, едва он приблизился. Чудеса продолжались и в доме, где вдруг стали летать бутылки, появляясь прямо из воздуха. Страшно «забеспокоились» сразу все звонки, хотя провода были специально перерезаны. Лестрендж крикнул: «Если это кто-то невидимый, пожалуйста, перестаньте звонить, хотя бы на время!» И все звонки намертво замолкли, как бы удерживаемые невидимой рукой.

Вечером, перед сном, уже лежа в постели, мировой судья вдруг обнаружил, что в комнате стало очень холодно, и тут же в ее дальнем углу заметил какое-то пятнышко света, которое, увеличиваясь в размерах, превратилось в фигуру человека в длинных одеждах. Судья пытался заговорить с призраком, но тот исчез.

В 1935 году терпение Фойстеров лопнуло, и они уехали, оставив дом на попечение Прайса. В 1937 году тот взял пустующий дом в аренду. Ему удалось несколько лет прожить и проработать в этом крайне неприятном строении, вместе с командой помощников (добровольцев, естественно). В марте 1938 года команда Прайса установила спиритический контакт с тем беспокойным духом, что творил все эти безобразия. Дух сообщил, что выступает от имени монахини Мари Лейр, убитой в 1667 году в монастыре по соседству с Борли и проклявшей это место, а затем предупредил, что дом вскоре сгорит.

Был ли это действительно дух несчастной монахини, неизвестно, но его предсказание исполнилось 27 февраля 1939 года. Новый обитатель дома, отставной капитан Грегсон, ночью разбирал в библиотеке книги. Внезапно откуда-то сверху упал стек (небольшая трость) и разбил керосиновую лампу. Пламя быстро охватило все здание, и скоро от него остались одни стены. Когда все было кончено, констебль спросил погорельца, кто были те двое людей – леди в сером и джентльмен в котелке, – вышедшие из объятого огнем здания. Но Грегсон и сам был озадачен: с ним в доме жили только двое его сыновей…

Но на этом история Борли Ректори не закончилась. В августе 1943 года Прайс предпринял раскопки в подвалах сгоревшего дома и нашел человеческие останки; по мнению экспертов, они принадлежали молодой женщине. Внимание Прайса привлекла челюсть: состояние зубов оказалось таким, что при жизни они должны были вызывать невероятную боль. И ведь многие из видевших призрак монахини говорили о ее несчастном, бледном и как бы искаженном болью лице!

А между тем странные явления продолжались даже на руинах: слышались тяжелые шаги, чувствовались странные запахи, появлялись пятна света, регистрировались внезапные резкие понижения температуры. Все это зафиксировала специальная комиссия, созданная профессором химии Кембриджского университета А. Робертсоном. Исследования продолжались до конца 1944 года. В отчете зафиксировано: из тех 58 человек, что провели в развалинах сгоревшего дома одну или несколько ночей, 17 не заметили ничего необычного, 22 были свидетелями явлений, которые нельзя научно объяснить, а 19 описали события, которые посчитали сверхъестественными. Вскоре руины снесли.

Однако чудеса продолжались. В 1951 году на месте аллеи, где появлялась монахиня, вновь состоялась встреча с привидением. Оно маячило в конце аллеи, примерно в десяти метрах от пришедшего в ужас очевидца. Это был призрак женщины в длинном белом платье, медленно двигающийся в направлении окраины заброшенного сада. Другой человек, будучи рядом, призрака не видел, но слышал шорох кустов и потрескивание ветвей, как будто некто пробирался сквозь густые заросли.

Люди и позже сталкивались с привидениями как в самом Борли, так и в его окрестностях. Например, когда одна супружеская пара в воскресенье 18 августа 1977 года проезжала на машине близ Борли, перед ними внезапно возникли четыре человека в черном, в капюшонах и мантиях. Они несли старинный, отделанный серебром гроб. Супруги не могли избавиться от впечатления явной физической реальности скорбного шествия из XIV столетия. По крайней мере, так оно выглядело. Они тут же, каждый отдельно, по свежим следам описали увиденное, а жена еще и зарисовала. Совпали почти все детали, в том числе и черепа на месте лиц.

На следующий день любопытные супруги вернулись на то же место и в то же время, чтобы сделать фотоснимки там, где исчезла похоронная процессия. После проявки на цветном слайде появилась небольшая фигура в мантии и с черепом вместо лица.

Проклятое поместье

Рассборо-Хаус – одно из известнейших старинных поместий Ирландии. Его называют поразительным архитектурным памятником XVIII века и жемчужиной края, включают во все туристические справочники. Вот только, рассказывая о нем, гиды употребляют странные эпитеты: роковое, невероятное, таинственное.

Впрочем, до определенного времени никто особо не распространялся о злополучном имении. Но весной 1973 года туда прибыл его новый владелец – баронет Альфред Бейт. Был он уже не молод и счел, что вполне может уйти на покой. Тем более что состояние у него было огромное. Что-то получил от покойного дядюшки – южноафриканского миллионера, в честь которого и был назван. Еще больше заработал сам, ибо занимался продажей алмазов: сначала вместе со знаменитой компанией «Де Бирс», потом самостоятельно. Также его дядюшка вложил немало средств в картины старинных мастеров, ну а сэр Альфред решил продолжить семейное дело. За долгую жизнь он стал истинным коллекционером и приобрел жемчужины живописи: работы Рембрандта, Хальса, Вермеера, Рубенса, Гойи, Тициана и других – всего около трехсот полотен. Он решил создать в Рассборо картинную галерею, открыв поместье для всех желающих.

Картины прибыли в огромных специальных трейлерах. Хозяин в нетерпении не находил себе места на мраморной лестнице. Наконец, первую картину, обернутую в мягкую ткань и обвязанную бечевками, рабочие понесли по ступеням в холл. Но бечевка неожиданно лопнула, и показался фрагмент дорогой золоченой рамы.

«Святой Патрик! – раздался резкий шепот дворецкого. – Это живопись?!» Хозяин обернулся на голос: «Конечно, здесь будет висеть коллекция Бейтов!» Дворецкий побелел как мел: «Но это же Рассборо-Хаус… Здесь не место картинам…» Бейт хмыкнул: «Почему? Здесь антикварная мебель, гобелены и скульптуры. Сам Бог велел повесить сюда картины!» Дворецкий забормотал: «Нельзя! Есть же легенда, сэр… Наше местное предсказание… Я расскажу…»

И вот что услышал изумленный Бейт: оказывается, еще век назад владелец поместья, граф Мидлтаун, поручил местному художнику написать картины для украшения дворцовых залов. Художник работал день и ночь, но картины заказчику не понравились. Не заплатив ни пенни, он велел бросить их в огонь. Возмущенный живописец в сердцах проклял и обидчика, и его дворец: «Пусть ни одна приличная живопись не уживется на стенах Рассборо!» С тех пор замечено: стоило хозяевам приобрести картину какого-нибудь известного живописца, как в дом залезали грабители, а то и вовсе случался пожар, и ценная покупка превращалась в гору пепла.

Бейт только скривился, услышав старинную байку. Да он же уже принял все меры и от пожара, и от краж! Мало того что на окнах стоят решетки, так везде еще и электронные замки. К тому же коллекция застрахована. Друг сэра Альфреда, почтенный мистер Дагдейл, директор известнейшей страховой компании «Ллойд», лично составил контракт. Так что пусть дворецкий не бледнеет – живописи в Рассборо ничто не угрожает!

Апрельским вечером 1974 года Альфред Бейт и его супруга, леди Клементина, урожденная Митфорд, сидели в малой гостиной, наслаждаясь коллекционным коньяком, полученным из Франции. Обслуживали себя сами, поскольку в доме остался только дворецкий. Слуги же уехали по делам в Дублин. И тут неожиданно пожаловала дочка страховщика – Бриджит Роуз Дагдейл. Бейты не слишком-то жаловали эту странную девицу – та водила знакомства с какими-то модными «истинными героями Ирландии». Утверждали даже, что Бриджит связана с террористами запрещенной Ирландской республиканской армии. Впрочем, что бы ни говорили, не принять дочь почтенного друга-страховщика нельзя. Так что и Бриджит предложили коньяка. Все чокнулись, выпили по рюмочке, и в сознании Бейта наступил провал. Ну а когда он очнулся, то обнаружил себя на кресле связанным, с пластырем на рту. По обе стороны от него сидели также связанные супруга и дворецкий.

Но самым ужасным было то, что четверо патлатых парней выносили из гостиной картины. Бейт нечленораздельно замычал. И тут же поверх его головы раздалась автоматная очередь. Глаза у Бейта от ужаса полезли на лоб, и он снова лишился чувств. Словом, когда слуги вернулись из Дублина, им пришлось вызывать скорую помощь с полицией. Выяснилось, что шустрая девица, действительно связанная с террористами ИРА, подсыпала Бейтам снотворное и впустила сообщников. Те скрутили старика дворецкого и спокойно вынесли из дома девятнадцать полотен, среди которых были работы Вермеера, Рубенса и Гойи. Выходит, хоть верь старинной легенде, хоть нет, но картины в Рассборо не прижились…

Правда, Бриджит Дагдейл быстро нашлась вместе с картинами. Оказалось, что полотнами террористы хотели заплатить выкуп за освобождение своих товарищей из тюрьмы. Но фокус не удался, и им пришлось самим сесть на нары. Бейт снова развесил картины и поставил в замке самую передовую сигнализацию: стоит только прикоснуться к рамам, начинает выть сирена. Рассборо открыли для посещения. О старинном проклятье позабыли вновь.

Но в мае 1986 года, когда супруги Бейт пребывали в Лондоне, случилось невероятное. В два часа ночи в Рассборо завыла сирена. Вызванная дежурным охранником полиция прибыла через четыре минуты. Отключила сигнализацию, тщательно обыскала дом, но никого не нашла. Через час, однако, сирена завыла снова. Опять прибыла полиция и убедилась – все картины на месте. Еще час спустя опять раздался вой. И тогда охранник решил: раз сигнализация неисправна, лучше выключить ее, а полицию не звать. Вот только к утру обнаружилось, что восемнадцати картин нет на месте. Общая стоимость похищенного приближалась к 100 миллионам долларов!

Бейт объявил огромное вознаграждение. Действия ирландской полиции тут же активизировались, и на одном из пустырей Дублина обнаружился автомобиль, где лежали семь похищенных полотен. Но самые дорогие пропали: Вермеер, Рубенс и Гойя. Дело получило международный резонанс. Пришлось подключить знаменитый лондонский Скотленд-Ярд во главе с шефом художественно-антикварного отдела Чарльзом Хиллом. Но и тому не отыскать бы пропажу, если бы не стечение обстоятельств. Звезда Голливуда, легендарная актриса Одри Хепберн, получила письмо от главаря дублинской мафии Мартина Кэхила. Тот, восхищенный игрой красавицы в фильме «Как украсть миллион» (а именно там герои устраивают несколько ложных тревог, чтобы добиться отключения сигнализации), гордо писал: «Вдохновленный Вами, я пошел по Вашим стопам, но получил не один миллион, а сто». Ошарашенная звезда принесла письмо в полицию – и завертелось!

Хилл начал слежку за мафиози. Полицейские проследили судьбу девяти полотен, и их удалось вернуть. Но Вермеер и Гойя пропали. Последние из пропавших полотен, принадлежавшие кисти Вермеера и Гойи, настойчивый Хилл нашел в хранилище Люксембургского банка. При их изъятии сам детектив получил серьезное ранение, но картины вернулись в Рассборо.

Скотленд-Ярд был доволен успехом, но на сэра Артура кражи повлияли самым трагическим образом. Он начал выспрашивать дворецкого о старом проклятии, читать древние книги, выискивая там разные заклинания. Даже к магам и экстрасенсам обращался – хотел защитить свою коллекцию. Но не успел – в 1994 году его не стало.

Леди Клементина Бейт в мистику не верила. Она распорядилась установить во всех помещениях особую лазерную защиту, мимо которой и комар не пролетит. Но в теплый июньский день 2001 года, когда леди спокойно завтракала, раздался оглушительный грохот и хозяйка в ужасе увидела, как в комнату… въехал огромный грузовик. Он просто пробил стену, и никакие высокие технологии не помогли. Выскочившие из грузовика трое грабителей в черных масках грохнули монтировкой по двум рамам, сноровисто вырезали полотна Белотто и Гейнсборо и были таковы. Вся операция заняла три минуты. Очнувшаяся хозяйка кинулась звонить не в местную полицию, а в Скотленд-Ярд. Прилетевший из Лондона Чарльз Хилл бесстрашно отправился прямиком к дублинской мафии. Он уже понял, в чем дело. Прежний главарь, поклонник Одри Хепберн, был застрелен, и на его место заступил молодой и горячий Мартин Глэндор. Молодца схватили, обе картины нашлись. Глэндор же всерьез уверял судей, что не мог поступить иначе. Якобы во сне ему явился призрак бывшего главаря и повелел совершить ограбление. «Только так ты докажешь, что достоин занять мое место! Отныне кража из Рассборо станет своеобразной инициацией главаря дублинской мафии», – зловеще шипел призрак. Что оставалось делать? Глэндор выполнил волю покойного. «Я и так взял не девятнадцать картин, как он, а всего-то две!» – оправдывался молодой преступник.

Горячего ирландского парня упрятали за решетку. Полотна вернулись в Рассборо. Но однажды, когда Глэндора перевозили из одной тюрьмы в другую, он попытался бежать и был застрелен охранниками. Детектив Хилл насторожился. Ведь гангстерам предстояло выбрать нового главаря. А кто знает, может, тому тоже захочется пощеголять «ритуальной кражей»? Словом, сыщик Хилл позвонил леди Клементине с предупреждением. Но старая леди его утешила: «У нас сейчас гостит сам куратор Национальной галереи Ирландии. Кругом полно полиции!»

Однако утром, когда все еще спали после обильного ужина, к заднему фасаду дома тихо подъехал тягач и стукнул тяжеленной стальной бабой по окну холла. Окно разлетелось вдребезги. Пятеро молодцов взяли каждый по картине и скрылись через пару минут. Это было уже четвертое ограбление – дерзкое, как насмешка. Преступников искала вся полиция Ирландии. Уходя от погони, воры сменили пять машин и таки смогли скрыться. Свой ритуал они соблюли, но и полиция не ударила в грязь лицом: через три месяца картины нашли у перекупщиков.

Леди Бейт решила больше не искушать судьбу. Конечно, можно и посмеяться над местной легендой о проклятье живописца, но ведь картины в Рассборо действительно так и не прижились… Так что леди Клементина решила поскорее передать лучшие полотна Национальной галерее Ирландии. Пусть там висят спокойно. В Рассборо же Клементина Бейт пожелала устроить музей-усадьбу. А для этого подойдут и третьеразрядные картины: украдут – не так жалко.

Передача великих полотен из коллекции Бейтов состоялась в начале 2005 года. Ну а в ноябре, проводя инвентаризацию оставшегося имущества, кураторы музея Рассборо недосчитались трех картин. Словом, об обидах старинного живописца забывать еще рано.

Сгустившийся страх

В 1974 году одна приморская деревня на севере Англии подверглась проклятию, в результате которого умерли свыше двух десятков ее жителей. Трагическим событиям предшествовал показ телевизионного фильма о тюленебойном промысле, которым занимались жители деревни. В фильме шестидесятилетний промысловик Лен Лайнхем в подробностях поведал о том, как в прошлом году он с другими охотниками поймал и разделал более трехсот детенышей тюленей.

Фильм, повествующий о суровой красоте здешнего края и трудовых буднях его обитателей, произвел на зрителей совсем не то впечатление, на которое рассчитывали его создатели. Уже на следующий день после показа на телевидение и в саму деревню посыпались возмущенные письма от многочисленных защитников животных. Во многих посланиях убийцам тюленей грозили небесной карой, а некоторые эпистолы содержали проклятия и угрозы наведения порчи на всех жителей.

Последствия такой массированной психологической атаки не заставили себя долго ждать. Через девять дней после показа фильма Лен Лайнхем застрелился, не оставив предсмертной записки. На односельчан его смерть произвела гнетущее впечатление. Все они вдруг почувствовали себя в эпицентре всеобщей ненависти. А когда через три недели после самоубийства Лайнхема погиб в автомобильной катастрофе его внук и на следующий день после этого умерла племянница промысловика, деревню охватила массовая истерия. Жители стали отправляться на тот свет один за другим – либо от скоротечных болезней, либо от несчастных случаев. Так, например, однажды в тихую погоду перевернулась лодка с тремя опытными рыбаками, и они не смогли доплыть до берега. Некоторые смерти выглядели загадочно. Одного из лучших промысловиков – тридцатилетнего Колина Ранналса – нашли плавающим лицом вниз в неглубоком пруду. На теле покойного не оказалось травм, алкоголь в крови отсутствовал, к тому же Колин был известен как прекрасный пловец.

Для успокоения жителей в поселок прибыл посланец епископа Кентерберийского каноник Генри Купер. Он пытался убедить население, что силы зла не могут одолеть власти Господа. Однако гибель людей продолжалась. Лишь через полгода после показа злосчастного фильма частые смерти, пройдясь почти по всем семьям в поселке, прекратились. За следующие полгода умерло всего четверо. И лишь через год после показа ситуация окончательно нормализовалась.

Среди скончавшихся были как искренне верующие, так и люди, не верившие ни в проклятия, ни в потусторонние силы. И погибли многие из жителей деревни не от болезней, которые можно было бы объяснить самовнушением, а от вполне ординарных, но почему-то аномально участившихся несчастных случаев…

Мистический Киев

Киев – загадочный город. Недаром о нем говорят: «То, что везде – сказки, в Киеве – правда». А исторический центр Киева находится под самым настоящим мистическим покровом.

XX век был для Киева несчастливым. Во время войн, революций, репрессий тысячи горожан погибли или оказались вдали от родных мест. Сменяющиеся режимы уничтожали не только людей, но и сотни уникальных памятников архитектуры – церкви, соборы, дома. Конечно, Город, как просто и значимо называл Киев Михаил Булгаков, неузнаваемо изменился. Но, к счастью, в нем до сих пор остались интереснейшие дома, места, которые не известны так широко, как Киево-Печерская лавра или София Киевская, но без которых трудно представить исторический центр Города.

Мистика киевских домов

Своеобразный холмистый рельеф Киева подталкивал архитекторов к хитростям при застройке, отчего появлялись дома, которые имели разную этажность. Самый известный из них – на улице Трехсвятительской, 11. Смотришь на этот дом со стороны улицы – обычный двухэтажный особняк начала XX века. Однако стоит зайти в подъезд, как неожиданно осознаешь, что лестничная клетка уходит не только вверх, но… и вниз! Спустившись, можно выйти во двор. И только тут становится ясно, что в здании целых пять этажей. Как тут не вспомнить о штучках нечистого, о «нехорошей квартире», описанной киевлянином Булгаковым. Говорят, что и этот дом не очень приятен для проживания. Быть может, именно поэтому сейчас он почти весь занят офисами.

Здания на улице Ярославов Вал (Большой Подвальной), 14а и 14б, рядом с известным театром «Сузір’я», связаны с одной местной ведьмой. Эти роскошные доходные дома принадлежали богачу Леониду Родзянко, двоюродному брату председателя Государственной думы Российской империи Михаила Родзянко. Вход в один из них – с серым фасадом, где сейчас находится банк, – обрамляют две одинаковые скульптуры девушек с длинными волосами. Они имеют портретное сходство с реальной личностью – знаменитой в Киеве на рубеже XIX–XX веков ведьмой и гадалкой Мотрей Варналий. Именно она, говорят, предсказала Родзянко грядущие беды империи буквально накануне Первой мировой войны, и Леонид уехал в Америку в благополучном 1913 году. Не все были так прозорливы…

Неподалеку, по адресу Ярославов Вал, 1, находится красивое и загадочное здание, которое называют замком барона или домом барона Штейнгеля. Забавно, что барон Штейнгель действительно владел зданием, но соседним, под номером три. А заметное строение на углу со шпилем и причудливыми украшениями, действительно похожее на средневековый замок, было построено в 1898 году по проекту инженера Николая Добачевского для помещика-шляхтича Михала Подгорского. Поражают готический вид особняка и парные фигуры на фасаде – крылатые черти с руками-крыльями и ногами-лапами. Звериные «лица» злобно смотрят на прохожих. Когда-то в этом доме был чешский клуб, сюда захаживал Ярослав Гашек. Говорят, что подвыпив, Гашек как-то проклял здание и его прошлых и будущих обитателей. После революции квартиры превратили в коммуналки, а потом здесь размещались государственные учреждения. С начала нового века дом опустел и стал разрушаться. Так и стоит он, полуразваленный, ожидая нового владельца. Кстати, Михал Подгорский – его первый хозяин, – заселившись в новый дом, умер, прожив в новостройке лишь пару лет.

Еще одно примечательное здание – его называют замком Ричарда Львиное Сердце – находится на Андреевском спуске. Его проклял петербургский архитектор Роберт Марфельд, ведь проект этого здания, которое должно было стоять в Петербурге, у него украл некто Дмитрий Орлов. Делец построил действительно красивый дом, но обманул при этом еще и строителей, не заплатив им. Нечистому на руку Орлову не довелось насладиться новым жилищем – его застрелили неизвестные прямо на пороге «замка». Тогда и всплыл слух о проклятии. Вдова спешно продала злосчастный дом, но всем последующим владельцам его жильцы жаловались на жуткие стоны и скрипы в квартирах по ночам. Говорили, что неприкаянная душа афериста Орлова не дает никому покоя… В наши дни из-за имущественных споров и этот знаменитый киевский дом остается заброшенным.

На улице Гоголевской, 23 стоит жилой дом начала XX века в стиле модерн с элементами готики, созданный по проекту замечательного киевского архитектора Владимира Бессмертного. Хозяин дома, генерал Фердинанд Ягимовский, слыл человеком со странностями, который знался с дьяволом. Здание же это известно киевлянам как Дом с котами. Большое готическое окно первого этажа действительно обрамляют два кота-барельефа. На втором этаже мы видим жутковатые лица. В центре – две совы и снова странные физиономии. Но самое интересное – наверху, там, куда не смотрят прохожие. На краю фигурной крыши сидит черт и корчит ехидную рожу своей подруге, расположившейся неподалеку – всего в нескольких кварталах от него. Там, на улице Большой Житомирской, 8 находится еще один замечательный мистический дом в стиле ренессанс. На углу дома пристроилось настоящее чудище в стиле монстров Нотр-Дам де Пари – злорадно оскалившаяся горгулья. По киевской легенде, владелец дома, спирит и чернокнижник Иосиф Роговский, заказал такое украшение архитектору Бобрусову. Ведь именно в угловой квартире, где жил сам Роговский, и проходили спиритические сеансы и собрания весьма странных людей разных возрастов и сословий. Вокруг Дома с котами тоже постоянно кружили слухи и легенды: говорили, что он делает несчастными женские судьбы, а фигуры животных – это мистическое послание киевлянам.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.

Примечания

1

Субурган – в монгольской архитектуре мемориальное сооружение, гробница лам, хранилище реликвий; состоит из пьедестала, бутылеобразного дарохранилища и шпиля.

2

Стрелок-профессионал; человек, хорошо владеющий огнестрельным оружием.

3

Федеральный маршал – старейшая федеральная правоохранительная должность в США. Маршалы ответственны за поиск беглецов, они предоставляют защиту судебной власти, транспортируют заключенных, защищают свидетелей и материальные ценности, конфискованные по решению суда, занимаются исполнением законных предписаний и актов, выпущенных властями.