книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Андрей Жвалевский, Игорь Мытько

Личное дело Мергионы или Четыре чертовы дюжины

Постмодернистская сказка

Никакая часть этого произведения не может быть скопирована или воспроизведена без применения копировальной или воспроизводящей техники.

Полная или частичная перепечатка текста без согласования с его правообладателями может быть выполнена только производителями контрафактной продукции при наличии у них соответствующих судимостей.

При обнаружении в книге интеллектуальной собственности, не трогая ее, сообщите авторам.

Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке. Кстати, это ко всем относится.

Предисловие

Есть ли в этом доме послушные дети? Иоулупукки, финский Дед Мороз

– Ну?

– Нет.

– И не было?

– И не было.

– За целый день?

– За целый день… За целых тридцать лет никого не было!

– А мы так готовились, так старались. Так ждали! Столько всего зарядили, закопали и поразвешали. Чтобы как только кто появится, так сразу его хрясь! Чтоб неповадно было.

– Да-а-а.

– Да-а-а.

– Да-а-а. Ну, а почему так?

– А вот почему. Слушай внимательно, перебьешь – убью. Есть места, по которым все время кто-то ходит. Между пунктом А и пунктом Б всегда протоптана тропинка, проезжена колея, прокопан тоннель, по которым движется большинство. Не потому, что так запланировано, а потому, что так людям удобней. Есть боковые тропинки, дорожки, туннельчики, по которым перемешаются нелюдимы, мыслители, психи, монахи-отшельники и в зюзю пьяные. Есть совсем уж неудобные маршруты, по которым раз в месяц кто-нибудь проберется, и опять тишина. Логически продолжая эту последовательность, получаем места, в которые никто и никогда не зайдет. Вот такое место мы и выбрали тридцать лет назад.

– Ты умный, Моноайс, раз сумел такое рассказать.

– И ты не дурак, Однозор, раз сумел такое дослушать.

– Ну, и что дальше?

– Может, подеремся?

– И то дело.

И два огромных, обвешанных броней и оружием циклопа аккуратно отложили монокли, взмахнули здоровенными шипастыми дубинами и обрушились друг на друга.

Первая чертова дюжина

На великобританских просторах

Все люди – братья.

Но не все братья – люди. «Основы ксенозоологии»

Глава первая

Вечернее утро после вчерашней ночи

Когда наступит конец света?

Он уже наступил.

Просто 1 января в 9 утра его никто не заметил. Коза Ностра Дамус

Мистер Клинч, отставной майор и заслуженный завхоз школы волшебства Первертс, нюхал клей «Мементо Мори».

Прошло уже 15 часов нового, 2003 года.

– Это не клей, – мрачно сказал завхоз, – это сопли водного дракона. Метафора. Сам придумал.

С этими словами Клинч прижал смазанные «Мементо» половинки магического кристалла связи, выждал несколько секунд и отнял руки. Половинки с хрустальным звоном раскатились по столу.

– Прижать надо сильнее, – посоветовал Дубль Дуб, уже сорок минут наблюдавший за процессом ремонта инвентаря. Семь из десяти его мощных пальцев были загнуты.

– Прижать надо, – согласился Клинч, – всех надо прижать! Бардак в стране! Вот раньше завхозам были положены зверопотамы. Для порядка. Ты только представь: скользкие щупальца, ядовитые клыки, стальные руки-крылья, а вместо сердца…

– …пламенный мотор, – завершил Дубль.

– А ты откуда знаешь? – нахмурился Клинч. – Я что, тебе уже рассказывал?

– Ага, – и Дубль загнул очередной палец. Клинч вздохнул. Даже Дуб, по ошибке созданный четыре месяца назад первокурсницей Мергионой Пейджер, соображал сейчас гораздо лучше него.

– Да, – сказал завхоз, – это тебе не хрен с апельсином.

Услышав знакомые слова, Дубль осторожно спросил:

– Будем ужинать?

Клинч позеленел и отвернулся к окну. Но постучали не в окно, а в дверь.

– С добрым утром, Мистер, – раздался осторожный голос Харлея, – вы… адекватно оцениваете существующую реальность?

– Это злое утро, – ответил завхоз, разглядывая заходящее солнце. – А реальность оцениваю как хреновую.

– Адекватно, – решил Харлей и переступил порог. – А что делать?

Это была трезвая мысль. С последствиями вчерашнего надо было что-то делать.

Но вместо этого Клинч продолжал делать вид, что изучает ужасающие для завхоза результаты декабрьских событий в Первертсе: разрушенные спиритическим сеансом Фантома Асса факультетские башни Орлодерра, Слезайблинна и Чертекака, замерзший Незамерзающий каток, покореженный в ходе битвы с домовыми ректора Бубльгума главный корпус…

На самом деле экс-майору было неудобно за новогодний банкет. Расслабившись после исторической победы над бывшим начальником, завхоз набрался до белых коников, которые загнали Харлея в шкаф с дрессированной молью. Преподавателя обращения с магическими животными, который панически боялся всего, что шевелится, пришлось отпаивать настоями трав – на шалфее, на анисе, на зубровке, на перце, и наконец, на щебенке из Стоунхенджа. Только после этого Харлей немного повеселел и даже помогал Клинчу и декану Чертекака Развнеделу выводить:

Из вереска напиток

Забыт давным-давно,

А был он слаще меда,

Пьянее, чем вино.

Поскольку мелодия песни ее исполнителями была забыта еще крепче, чем напиток из вереска, пели в основном на мотив композиции «На муромской дорожке».

– Как вы думаете, – пробормотал Харлей, – не завалялась ли здесь бутылочка вина? Хотя бы кипрского? Хотя бы початая? Или хотя бы стаканчик того напитка… никак не вспомню название… который из вереска?

Клинч перестал зеленеть и начал синеть.

– Все, забудьте! – торопливо сказал Харлей. – В конце концов, мы имели полное право отпраздновать. А вы как думаете? Разоблачение и пленение Бубльгума, который под личиной ректора скрывал личину злодея-завистника, решившего лишить всех нас магии – раз! Победа над домовыми, которые под личиной гномов едва не разнесли Первертс – два! Спасение ста тысяч магов от нелепой, хотя и мучительной смерти – три! Повторное пленение Бубльгума, уже под его собственной личиной – четыре!

Преподаватель гордо взметнул кулак с четырьмя загнутыми пальцами. И одним отогнутым.

Дубль глянул на свои вдвое чаще загнутые пальцы и гордо улыбнулся.

– И я еще не говорю, – Харлей три раза икнул, но справился с собой, – о главном достижении года, об изобретении Абсолютного Отпугивающего Все Живое Эликсира!

Стены Первертса вздрогнули.

Это проснулась Сьюзан МакКанарейкл.

Декан факультета Орлодерр обвела тяжелым взглядом дрожащие стены своей комнаты и просипела:

– Это еще ничего, это я еще колдовать не начала.

А колдовать было жизненно необходимо. Без парочки подходящих случаю заклинаний мисс Сьюзан не решилась бы выйти в коридор – из сочувствия к гостям школы волшебства. Сто тысяч магов, спешно эвакуированные вначале в Гренландию, а затем назад в Первертс, не были готовы к такому испытанию: увидеть профессора МакКанарейкл после новогодней ночи.

– Сначала займемся внешностью, – решила Сьюзан и глянула в трюмо. Трюмо побледнело и отказалось показывать отражение.

– Будем реставрироваться на ощупь, – вздохнула МакКанарейкл, – Ориф-лейм. Максфа-ктор. Хен-ки-пенки. Хухры-мухры…

Каждое заклинание производило эффект косметической бомбы: сыпалась штукатурка, трескался паркетный лак, падали канделябры, на кухне вскипали чайники, а главные часы Первертса стрелками показывали не время, а то, как им все это осточертело.

– …Лоре-аль. Ивро-ше. Крас-наямос-ква…Стоп! Какая Крас-наямос-ква?! Не надо Крас-наямос-ква!

Но было поздно – заклинание, усиленное его троекратным повторением, уже вступило в силу. Трюмо ухнуло, резко отвернулось к стене и принялось сдавленно хихикать.

И что вы думаете? Именно в этот печальный миг в дверь макканарейкловского будуара постучали.

– Мисс Сьюзан! – раздалось из коридора. – Это я…

– Не знаю такого! – рявкнула МакКанарейкл, лихорадочно пытаясь ликвидировать косметическую ошибку.

– Это я, Югорус Лужж. Мы уже триста лет вместе работаем. Вы меня помните?

– Я все помню! – огрызнулась мисс Сью.

– Да? – хрюкнул за дверью профессор Развнедел, которого не брало ничего: ни крепкие напитки, ни умные книжки. – И про вчера все помните?

– Тогда вы должны знать, что через полчаса педсовет, – сказал Югорус.

– Я не потерплю никаких оргвыводов! – заявила Сьюзан. – То, что я не помню про вчера, еще не дает вам оснований выносить на педсовет мое, вполне пристойное, учитывая обстоятельства, поведение! И вообще, я не могу допустить, чтобы меня увидели в таком виде!

– Можно всем глаза повыкалывать, – нашелся Развнедел.

– Давайте без сложностей, – отклонил предложение коллеги Лужж. – Чем доламывать школу косметическими заклинаниями, лучше станьте невидимой. Кстати, педсовет посвящен не вашему… э-э-э… свойственному вам поведению.

– А чему тогда? – спросила тающая в воздухе МакКанарейкл. – Порри, Сен и Мерги опять что-то натворили?

Декан Орлодерра беспокоилась напрасно. Порри и Сен ничего не могли натворить. Потому что последние пятнадцать часов они спали.

Юному магу с техническим уклоном Порри Гаттеру снилось присуждение Нобелевской премии по кибернетической магии. Премия представляла собой банку маминого варенья, а вручал ее почему-то Мордевольт. Враг Волшебников, в свое время лишивший магии множество колдунов, а затем сам утративший волшебные свойства при попытке обезмажить Порри, от удовольствия светился красивым фиолетовым цветом.

Сен Аесли, однокурсник Гаттера и одна из жертв Мордевольта (точнее – обезмаживающей Трубы Мордевольта, которую тогдашний ректор Первертса Бубльгум использовал для своих коварных целей), видел во сне, как он организует великое переселение народов. Причем Сен так умело применяет к этому делу политтехнологии, что падение Римской империи остается незамеченным.

Не спала только Мергиона Пейджер.

Из дневника Мергионы Пейджер

1 января 2003. Почему я такая несчастная? Каждый раз одно и то же: день рождения в самый тяжелый день года. Все снулые, опухшие, с днем рождения поздравляют, а сами зевают. В этом году еще хуже. Все носятся, как угорелые, Клинч ищет рассол, Лужж командует школой, ментодеры домовых вывозят, гномы повсюду молотками грохочут. А Порри и Сен дрыхнут! Тоже мне друзья. Только мисс Сьюзан вспомнила о моем дне рождения и подарила самопудреницу. Очень классная штука! Она заряжена магией, поэтому даже такая мудлиха, как я…

Полстраницы испорчено жидкостью неизвестного происхождения.

И правда, замечательная самопудреница. Если бы не она, я так бы и проходила весь день зареванная.

Тоже 1 января. Харлей объяснил мне происхождение слова «мудл». Оказалось, это аббревиатура фразы «Лицо, лишенное магических свойств» на кельтском языке. Осталось выяснить происхождение слова «аббревиатура».

Опять 1 января. Проверила парочку ушей в стенах, которые расставила еще в прошлом году. Выяснила, что Лужж диктует приказ по школе, в котором собирается всех отправить на каникулы. Он что, совсем?! Я ведь уже не колдунья! Как я во дворе покажусь? Ну, пацаны еще ничего: продемонстрирую им пару приемчиков, они сразу зауважают. А вот девчонки… Ну уж нет! Я, конечно, пошла к Лужжу и наревела ему лужу:) Так что никуда я не поеду, он обещал. Пойду будить Поррика и Сена.

Все еще 1 января. Они оба признались мне в любви!

Гаттер сказал: «Мерги, я тебя люблю и все такое, поздравляю, вот тебе подарок, но я сейчас…» – и уснул. А Аесли сказал «Мергиона, любовь моя, не топай, пожалуйста. Кстати, с днем рождения, это тебе, будь…» – и тоже уснул. Ну и что мне теперь делать? Сен, конечно, умнее, зато Порри красивее. Ладно, завтра они уезжают на каникулы, так что у меня будет время подумать. А подарили они плюшевого зайца на батарейках и шкатулку с секретом. А какой секрет – неизвестно. Вот ведь! Нет, чтобы метательные звезды или хотя бы нож складной. Впрочем, что вообще мальчишки могут подарить хорошего?

Что-то меня тоже в сон потянуло, с чего бы…

* * *

В кабинете прорицательницы Форы Туны сидела бледная, как бинт, мадам Камфри. В руках школьный главврач нервно сжимала посиневшую брошюру «Как избежать пищевых отравлений ядами».

– Форочка, солнышко, скажи мне всю правду, – хриплым голосом ворковала мадам Камфри. – Про будущее, связанное с переменами. То есть про перемены, связанные с будущим. Ну, в общем, расскажи мне что-нибудь.

Фора Туна сдернула покрывало с прозрачного шара и уставилась в стеклянные глубины.

– Ну, – не выдержала главврач, – что ты видишь?

– Ричарда Гира, – прошептала Туна.

– Не может быть! – задохнулась мадам Камфри.

– И Кэтрин Зету-Джонс. И Рене Зельвегер.

– Да у тебя там «Чикаго» показывают! Ну-ка, сделай погромче, – вскричала главврач и присоединилась к прорицательнице.

Только когда началась третья рекламная пауза, подружки посмотрели на циферблат песочных часов.

– Мы опоздаем на педсовет, – сказала Фора Туна.

– Форочка, я тобой восхищаюсь, – сказала мадам Камфри. – Ты никогда не ошибаешься!

Глава вторая

Мергиона отправляется в путь

Почему мир удалось создать за шесть дней?

Тогда не было производственных совещаний. «Самые грандиозные неудачные проекты»

Приказ по школе волшебства Первертс

1. В связи с невозможностью исполнения обязанностей прежним ректором, на самом деле не исполнявшего свои обязанности, назначить нового исполняющего обязанности прежнего ректора… Что-то я запутался. Короче, вместо Бубльгума, который оказался прохвостом и жуликом, ректором пока буду я, Югорус Лужж, который оказался неплохим организатором и вообще хорошим человеком.

2. Основываясь на примере Порри Гаттера, умело сочетающего магические приемы и неколдовские технологии, приказываю разработать новую учебную программу на базе следующих предметов:

a) основы компьютерной грамотности; цель – каждый выпускник Первертса должен владеть компьютером или хотя бы клавиатурой;

b) прикладная химия; примечание – ремонт школы после занятий производится за счет родителей;

c) начала современной физики и перспективные направления хайтека; что это, я не знаю, но звучит красиво;

d) что-нибудь еще; что именно, я пока не придумал, если у кого есть предложения, милости просим.

3. Учащихся, чтобы не мешали обновлению учебного процесса, и в связи с каникулами отправить быстренько по домам. С помощью заклинания По-до-мам! До мам.

4. Завхозу Мистеру Клинчу объявить благодарность с занесением в астральное тело за своевременный изыск скольких-то там тысяч пододеяльников. Так держать, Мистер Клинч, и все сдать на склад по описи!

5. Некоторых учащихся можно на каникулы оставить в школе. Например, Мергиону Пейджер. Хотя я не понимаю, почему бы тебе не съездить к маме, к друзьям? Ну и что, что ты теперь не ведьма… Все, не буду, не буду, только не плачь! Под ответственность декана МакКанарейкл.

6. А я пока плотно занимаюсь исследованиями Трубы Мордевольта. Все-таки очень хочется перенастроить ее так, чтобы она не полностью передавала магию от одного к другому, а частями. Представляете, какие перспективы… Декан Слезайблинна и исполняющий обязанности Бубльгума, то есть ректора Югорус Лужж01.01.03

P.S. Чуть не забыл! С Новым годом всех! С Новым счастьем! А Мергионочку еще и с днем рождения! Ваш Ю.Л.

P.P.S. Извините, но пункт 6 я слегка подсократила, а то он занимал четыре страницы, а мне срочно надо убегать домой. Если кому интересно, обращайтесь к Лужжу. Он на тему перспектив превращения всех людей в магов может сутками говорить. Секретарь ректора Софья Паркер

Из протокола заседания педсовета школы волшебства Первертс

С ремарками для постановки студенческим театром или еще какой-нибудь самодеятельностью.

Записано со слов Ухогорлоноса инв. № 111/1

Лужж. Прошу тишины! Харлей, прекратите, нет там никакой феи, зима на дворе, они все спят давно!

Харлей. Ага, спят! А вы знаете, как опасны феи-шатуны?

Из угла, где сидит Мистер Клинч, раздается жуткий вой. Профессор Харлей к общей радости валится на землю и покрывается оцинкованной броней с заклепками.

Лужж. Мистер Клинч, ну что это за детский сад! Вы, кстати, сдали пододеяльники на склад?

Клинч. Те 127 штук, что я со склада брал, на склад и вернул.

Лужж. Как 127? А где вы взяли остальные 99 873 пододеяльника?

Клинч. Где, где… в Караганде.

Лужж. Вы с ума сошли! Вы же выбрали весь валютный резерв школы на 500 лет вперед!

Десятиминутная перепалка о проблемах с покупкой русских рублей, об организации учета на складе и о том, что если не знаете, так нечего тут и распоряжения отдавать глупые. На протяжении беседы Клинч трижды пишет заявление об увольнении по собственному нежеланию работать. Лужж четырежды его рвет – один раз по ошибке.

Голос МакКанарейкл. Мужики, вы достали! Вам обязательно считать пододеяльники в присутствии десятка профессоров магии?

Развнедел. Кто здесь?

Лужж. Не обращайте внимания, это невидимая декан МакКанарейкл.

Развнедел. А где она?

Лужж. Не отвлекайтесь, профессор. Вернемся к нашим баранам.

Харлей, который пытался высунуть нос из брони, при слове «бараны» свертывается в плотный клубок.

Лужж. С приказом все ознакомлены?

Все. Ознакомлены.

Развнедел. С каким приказом?

Лужж. Остальные что-нибудь уже предприняли? Что там с новыми учебными планами?

Тягостное молчание.

Лужж. Понятно. Хорошо, что я позаботился обо всем сам. Разрешите представить, дамы и господа, доктор Бад Хит из Америки.

Хит (отрываясь от чтения комикса). А? Чего? Привет. Я Бад. А вы что, правда, колдуны? Типа круто.

Голос МакКанарейкл. Югорус, это доктор? По-моему, это в лучшем случае фельдшер.

Хит. Кто это?

Развнедел. Это невидимая декан МакКанарейкл.

Хит. Типа улет. Клевая чувиха?

Лужж. Не заморачивайтесь, доктор. Коллеги, Бад Хит – наш новый преподаватель. Он будет читать «Введение в неколдовские науки».

Фора Туна. Вы уверены, что доктор Хит может читать курс лекций? Вернее, что он умеет читать?

Хит. А в чем проблема? Я читаю. Это просто. Главное, чтобы картинок было побольше. «Человек-паук» там, или еще что. Только мне больше «Бэтмен» по кайфу. Какая там физиономия была у Джокера, когда он упал в кислоту?

Голос МакКанарейкл. Вот такая?

МакКанарейкл становится видимой. Доктор Бад Хит роняет комикс и бросается наутек, вопя что-то не совсем академическое.

Лужж. Сьюзан, исчезните! Какая безответственность… И что теперь делать? Теперь придется временно распределить дополнительные часы между собой.

В профессуре – радостное оживление.

Развнедел. Дополнительные часы – это хорошо. Я свои наручные на Новый год разбил, когда с ментодерами дрался.

Лужж. Я имел в виду дополнительную преподавательскую нагрузку.

Развнедел. Тоже нефигово.

Лужж. Я рад, что вижу энтузиазм. Итак, кто возьмет 108 часов «Основ физики»?

На протяжении следующих 35 минут происходит шумный дележ преподавательской нагрузки, в котором принимает участие даже покинувший свое убежище Харлей.

Лужж. Уф-ф-ф. Все довольны?

Все. Нет.

Лужж. Ну, по крайней мере, все недовольны в равной мере. На том и порешим.

Харлей. С точки зрения субъективного объективизма вы, безусловно, правы. Но если рассмотреть проблему с неудобной точки зрения…

Фора Туна. Вам не кажется, что кто-то шуршит в стене?

Все. В стене? Где? И правда, шуршит. Наверное, какой-нибудь зверь. Харлей, кто бы это мог быть? Как вы думаете? Харлей, куда же вы?!

Лужж. Всем спасибо. Последний вопрос. Что будем делать с Бубльгумом?

Голос МакКанарейкл. Можем отдать его Мерги.

Лужж. Очень смешно. Кстати, его хорошо охраняют?

Клинч. Не сбежит! Четыре ментодера стерегут!

Лужж. Сбежать-то он не сбежит, а вот мисс Пейджер… Словом, надо его срочно передавать компетентным органам. Профессор МакКанарейкл, вы, по-моему, как раз в Безмозглон собирались на каникулах? Может, и нашего бывшего ректора прихватите?

Голос МакКанарейкл. У меня одно условие – никаких ментодеров!

Лужж. При всем уважении…

Двадцатиминутный спор. Сходятся на том, что ментодеров будет двое.

Лужж. Вот и хорошо, раз профессор МакКанарейкл согласна…

Голос МакКанарейкл. У меня одно условие.

Лужж. Опять?

Голос МакКанарейкл. Это другое одно условие. Я беру с собой Мергиону. Я вообще-то ради нее и еду.

Клинч. Тогда ментодеров нужно штук триста.

Голос МакКанарейкл. Девочка очень переживает потерю магической силы.

Развнедел. Точно! Пусть съездит, посмотрит на других несчастных, развеется.

Мадам Камфри. Да и Первертс недельку от нее отдохнет.

Лужж. Хорошо. Под ответственность профессора МакКанарейкл. Все свободны. Я, кстати, тоже. Сью, можете снова проявить себя.

Преподаватели расходятся сквозь стены. Развнедел некоторое время пытается просочиться вслед за всеми, потом находит комикс, оброненный Бадом Хитом, и с головой погружается в чтение.

Письмо Мергионы Пейджер маме

Привет, мамочка! Спасибо за поздравления и подарки. Сумочка – просто прелесть! Я все-все в нее уложила: и одежду, и косметику, и все остальное. Даже мисс Сьюзан пришлось тащить с собой целую сумку багажа, а я поехала с твоей маленькой. То есть не ей пришлось тащить, а Дубу, который тоже едет.

Ой, я же не сказала, что мы едем в Безмозглон! Правда, здорово? Вместе с мисс Сьюзан. Она говорит, что меня там ждет какой-то сюрприз. А едем мы, чтобы отвезти Бубльгума в «Запоздалое раскаяние». Представляешь, наш ректор оказался никаким не магом, а шарлатаном! Он пытался отнять магию у всех волшебников Британских островов, но мы с Порри и Сеном ему помешали. Но я была очень-очень аккуратна и никуда не лезла, только немного подралась с ментодерами и домовыми, которые прикидывались гномами.

Они такие потешные! В смысле, не домовые, а настоящие гномы! Как только Сен их выманил наружу, тут же бросились все чинить и отстраивать заново, а то в результате этого кавардака половина Первертса в развалинах лежала. А теперь у нас уже две башни Орлодерра и три Слезайблинна.

Я веду себя хорошо и никуда не лезу. Просто все так само вокруг происходит, а первая я никуда не лезу. Если они меня не провоцируют.

Хорошо, что у тебя начался охотничий сезон, и ты не приехала к нам на Новый Год. А то бы вляпалась в какую-нибудь историю. Или Бубльгум отнял бы у тебя магию. Но тогда я бы научила тебя сокровенному знанию и другим приемчикам, и мы бы ходили по путям истины вдвоем. А то Сен ленивый, а Порри все время некогда: он всю осень воевал с Мордевольтом, а тот – представляешь – в это время был в Австралии, а все подстроил Бубльгум. Вот умора! Но все равно Порри несколько недель пролежал в больнице, а если бы Мордевольт не в Австралии был, представляешь, что было бы!?

Как проходит охота? Много вампиров настреляла? У нас скоро начнутся занятия по алхимии, и я обязательно наделаю тебе симпатичных серебряных пулек, только пришли побольше олова.

Все, надо бежать, а то пришла эта гангрена, в которой мы поедем, и гудит уже полчаса. Она называется «Лох-Несское чудовище», а по-моему, просто дракон недоделанный. Все, мамочка, я бегу, а то Канарейка меня убьет или, того хуже, не возьмет с собой!

Кстати, привет тебе от нее, она тебя до сих пор вспоминает. Особенно, когда я что-нибудь натворю.

Целую, твоя благоразумная дочьМергиона.

Глава третья

Лох-Несское чудовище пересекает Шотландию

Что вы понимаете в кругосветных путешествиях! С. Иов. «Вокруг света в брюхе кашалота»

Пассажирский василиск-амфибия с гордой надписью на боку «Лох-Несское чудовище» лениво полз между холмов, по пути проглатывая голосующих магов и выплевывая тех, кто уже приехал.

Двигалось скрипящее и урчащее «Чудовище» чудовищно медленно. За первый день старая ржавая громадина проявила прыть всего пару раз. Как только на горизонте появлялись местные мудлы, амфибия стремительно ныряла в ближайшее озеро, разбрасывая куски льда и поднимая невероятный шум и плеск.

Привлеченные грохотом мудлы подходили ближе, несколько минут стояли на берегу, пожимали плечами и отправлялись по своим делам. Несси выбиралась из озера, встряхивалась, опускалась на брюхо и снова принималась флегматично ползти.

На второй день мудловские поселения кончились.

«Вот так интересная поездка, – думала Мергиона, третий час наблюдающая в узкую щель между чешуйками василиска, как низкие шотландские кусты сменяются приземистыми шотландскими кустами. – Тоска смертная. Хоть бы какие-нибудь горные тролли напали».

Она оглянулась. Вся первертская делегация разместилась в отдельной каюте: мисс МакКанарейкл, неотрывно читающая дамский роман, Бубльгум, закованный в заклинание Я-те-убегу, два неразговорчивых офицера-ментодера из «Альфы Эридана», и Дубль Дуб, который преданно смотрел на багаж.

Снаружи зашуршало, и в щель скользнул листок бумаги:

Паделки нидорага. Ис камней.

Скидки 100 %.

Бирите задарма, а то мы уже замаялис их таскать.

«Лох-Несское чудовище» остановилось, и обрадованные пассажиры высыпали из разверстой пасти амфибии на небольшую площадь, над которой покачивались надувные буквы Магический перекресток.

И действительно, здесь сходились две раздолбанные дороги. По одной похожие на муравьев клетчатые шотландские гномы деловито тащили куски породы. По другой похожие на термитов лохматые друиды расхлябанно волочили обломки деревьев. Две цепочки пересекались в центре, где после непродолжительной перепалки, сопровождаемой тыканием в лица кусками и обломками, персонажи британского фольклора переползали друг через друга и отправлялись дальше.

На краю перекрестка кособочилась хибара с вывеской:

Таверна «У Ж. Д'Арк». Наш костер обогреет вас!

Ведьмам скидки

На стенах хибары вкривь и вкось были налеплены рекламные листовки: «Свежий эликсир плодовитости! МакКролик и многочисленные сыновья», «Хот-доги, хот-кэты, хот-рэты и хот-маусы!», «Два песочных куличика по цене одного!» и «Книга «Порри Гаттер и Каменный Философ» поможет вам убить время в пути! Впервые на языке оригинала».

На потягивающихся и приседающих путешественников тут же налетели лепреконы, которые принялись рассовывать листки «Вложите свои деньги туда, где их никто не найдет! Даже вы!». Если пассажир не проявлял заинтересованности, лепреконы обиженно требовали листочки назад.

В сторонке толпились тролли, робко предлагавшие туристам поделки из камня и золотые слитки, которыми им выдавали зарплату.

– А зачем вы продаете золотые слитки? Да еще всего за пять штук? – спросила Мергиона самого унылого тролля. – Они же стоят гораздо дороже! За них что угодно можно купить.

Тролль поднял серые веки, и в его взгляде засветилась вековая мудрость.

– Девушка, а вы когда-нибудь пробовали купить за золотой слиток, ну, скажем, жвачку?

Мерги не нашлась, что ответить, и обрадованный тролль ускакал, сжимая в лапе пять деревянных штук. «За жвачкой побежал», – подумала Пейджер, взвешивая в руке слиток и пытаясь понять, на что он ей сдался.

Агрессивная рекламная акция лепреконов успехом не увенчалась. Из всех пассажиров «Чудовища» оригинальным вложением денег заинтересовался только Дубль, который долго пялился на листовку, никак не реагируя на призывные «Ну что, уже?», «Давай, соглашайся, чего стоишь?» и «А деньги-то есть у тебя?» В конце концов лепреконы потеряли терпение, достали из карманов большие кружки и исчезли в таверне. Листочек у Дуба они забирать не стали.

«Несси» нетерпеливо топнула, и пассажиры полезли в гостеприимно распахнутую пасть.

В каюте Мергиона сунула золотой слиток в безразмерную мамину сумочку. «О! – сообразила она, – наверняка золото можно превратить в свинец и наделать из него серебряных пулек для маминых вампиров».

Подумав о маме, Мерги снова вспомнила, из-за чего она не поехала домой на каникулы, и чуть было не начала грустить.

– А ну, выше нос! – сказала МакКанарейкл. – Раз делать нечего, займемся делом. Пришло время начать обучение Искусству Макияжа В Любых Условиях. Все слова – с большой буквы. Поскольку мы в Шотландии, начнем с омолаживающей маски из листьев чертополоха. Записывай рецепт…

И профессор магии продиктовала смесь, состав которой унесла с собой в могилу не одна ведьма.

– Будет немного больно, – поясняла мисс Сьюзан, – всю ночь. Зато первые пятнадцать минут утром выглядишь просто божественно!

– Здорово! – сказала Мерги. – При первом же удобном случае попробую на ком-нибудь!

МакКанарейкл нахмурилась:

– А сегодня чем не первый удобный случай? И на ком это ты собралась пробовать? Почему не на себе?

– Я имела в виду, – растерялась Мергиона, – что попробую, когда надо будет на кого-нибудь произвести впечатление. А сегодня… Ради кого тут стараться? Ради ментодеров?

– При чем тут мужчины! – рассердилась деканша. – Стараться нужно только для себя! Ну и для других женщин, разумеется, потому что только они могут заметить, что ты не привела себя в порядок. Я, например, просто болею, если не накрашена, не причесана и одета абы как. Если бы ты видела, как я выгляжу без макияжа…

– Ой! А покажите, мисс Сью! Очень интересно!

– Нет, – твердо сказала преподавательница, – в другой раз. А теперь перейдем к следующему важному упражнению: выщипывание бровей собственными ногтями. Будет немножко больно…

Рапорт среднего лейтенанта Гугукина о доставке особо опасного преступника в КудаСледует

Согласно приказу мы следовали в КудаСледует строго по маршруту следования. Задержанный вел себя нормально. Сопровождающие вели себя нормально, за исключением учащейся Мергионы Пейджер, которая сама себя мучила. Полусредний лейтенант Жежевкинг службу нес нормально. В пути происшествий не случилось. Только один раз задержанный попытался бежать, для чего два раза подряд чихнул. Я сразу понял, что задержанный пытается бежать, и дал ему в лоб два раза по числу чихов. А больше все было нормально. Средний лейтенант Гугукин, оперативный маг 14-го разряда.

За два следующих дня Мерги научилась превращаться из Золушки в принцессу без феи и тыквы, зато с феном и тыквенной маской. Как рассказала мисс Сьюзан, ведьмы испокон веков делают тыквенные маски перед большими праздниками. Перед Хэллоуином, например.

К утру пятого дня путешествия Мергиона настолько освоила приемы макияжа (в том числе «макияж на воде и хлебе» и «макияж по тревоге»), что начала задумываться о том, куда, зачем и как они едут.

– Интересно, – размышляла она вслух, – почему бы нам просто не перенестись из Первертса в Безмозглон? Зачем мы трясемся в этом несчастном зверобусе? Мы, наверное, у него уже в печенках.

– В селезенке, – поправил ее глубокий голос из пустоты.

– Отец Браунинг! – радостно завопила Мергиона, как будто это был ее собственный отец.

На самом деле Браунинг до недавнего времени был обыкновенным пастором и следователем по особо непонятным делам МВД Великобритании. Потом наступило недавнее время, и обыкновенный суперследователь превратился в необыкновенного. В результате очередного безответственного эксперимента Фантома Асса святой отец получил магическую силу колдуна экстра-класса.

– Если где-то что-то делается через… э-э-э… селезенку, – продолжил Браунинг, тактично материализуясь в углу, – значит, на сей счет существуют специальные инструкции.

Услышав кодовое слово «инструкция», один из ментодеров вздрогнул и отрапортовал:

– «Временная инструкция по правилам перевозки особо наглых преступников от 3 августа 1321 года. Пункт 1. Для перевозки разрешается использовать только наземные медленноползущие виды транспорта».

Охранник мигнул, посмотрел на пастора и добавил:

– «Пункт 6. При появлении посторонних лиц в зоне действия Временной инструкции незамедлительно препятствовать их появлению».

– А я не постороннее лицо, – ответил пастор, – я лицо уполномоченное. У премьер-министра Квадрита появилась неплохая идея. Он хочет выписать всех обезмаженных пациентов Безмозглона.

Браунинг сунул ментодерам пергамент, который выглядел настолько секретным, что его хотелось незамедлительно сжечь. Или съесть.

Дубль облизнулся, а МакКанарейкл, Мерги и Бубльгум вытянули шеи, пытаясь разобрать официальные руны, но смогли увидеть только «Совершенно секретно!», «Не твоего ума дело!» и «Займитесь-ка лучше своими делами, дамочка!»

Впрочем, прочесть верительную грамоту не удалось и охранникам. «Лох-Несское чудовище» остановилось, и путешественники впервые услышали его скрипучий голос:

– Конечная остановка «Безмозглон». Транспорт дальше не идет. Транспорт идет пожрать.

Глава четвертая

Дубль Дуб сотрясает скалы

Пароль – секретная фраза, которую никто не знает. «Нераскрытые тайны спецслужб»

Со стороны Безмозглон выглядел неприступной замшелой скалой. Древняя, как сама Шотландия, громада была покрыта совершенно естественными трещинами и абсолютно натуральными заплатками лишайника. Тревожно постанывающие гагары кружились над крышей больницы, словно над обычным утесом. Сидевший на большом валуне глупый пингвин мучительно пытался понять, что он делает на Британских островах.

– Ну, – сказала МакКанарейкл, – и как сюда входят? Сим-Сим-откройся? Избушка-избушка-стань-задом? Откройте-перепись?

Заклинания подействовали. В песках Аравии открылся Сим-Сим, в русских лесах заворочались избушки, миллионы прописанных и временно зарегистрированных испуганно припали к дверным глазкам.

Безмозглон безмолвствовал.

– Открывай, а то хуже будет! – сказал Дубль.

Скала заскрипела, но не подалась.

– Сильно! – признала Мергиона. – Сам придумал?

– Клинч научил, – ответил Дуб.

Пока МакКанарейкл и Дубль экспериментировали, ментодеры молча подошли к неприметному уступу скалы, извлекли свои резиновые волшебные палочки и воткнули их в симметрично расположенные гнезда гагар.

– На счет «три»? – предложил один.

– Давай лучше на «два», – поморщился второй, – у меня с алгеброй напряг.

Охранники хором досчитали до двух и резко повернули свое личное оружие в гнездах. Палочки затрещали и сломались. Вход в Безмозглон не обнаружился.

– А зачем вы палочки попортили? – спросила Мерги.

– В Безмозглон с оружием нельзя, – пояснил старший, набрал побольше воздуха и заорал:

– Спите там, на КПП?! Открывай, свои!

– Ходют тут, ходют, а чего ходют, и сами не знают! – прогремело в ответ.

По тому, как расслабились ментодеры, Мерги поняла, что отзыв на пароль оказался именно таким, какого они ожидали.

Часть скалы бесшумно отъехала в сторону и с ужасающим грохотом повалилась на землю. Над образовавшимся проходом замерцало табло:

Безмозгон. Все предъявлять в развернутом виде

Прямо на входе прибывших взяли в оборот. У МакКанарейкл изъяли палочку, а у Браунинга – четки, после чего приступили к обыску. Дольше всех обхлопывали мисс Сьюзан и дохлопались-таки до того, что разъяренная профессор влепила две оглушительные пощечины увлекшимся ментодерам.

Документы Браунинга изучали особенно придирчиво. Начальник охраны – здоровенный детина с лошадиным подбородком – даже попробовал свиток на зуб и долго потом отплевывался. Только после этого делегацию допустили в приемный покой. Здесь группа разделилась. Ментодеры увели Бубльгума в «Запоздалое раскаяние» – отделение Безмозглона, где, в отличие от «Дороги к свету», содержались не безобидные обезмаженные волшебники, а настоящие маги-преступники. Делегация Первертса выстроилась в очередь у окошка «Регистрация».

Не привыкший к такому наплыву посетителей санитар так долго копался в бумажках, что Мергиона успела изучить все объявления над окошком. Она узнала, что «В связи с ремонтом нирваны в 3-м корпусе медитировать запрещается», и что «Запись к терапевту временно прекращена: кончились чернила», и даже что «Прививка от этого дела – лучшая защита сами знаете от чего!»

Но самыми поучительными были «Правила посещения».

Правила посещения пациентов лечебного учреждения «Клиника Безмозглон»,

отделение «Дорога к свету» (выдержки)

1. Каждый кандидат в посетители при попытке посещения клиники обязан предъявить удостоверения личности, документы, подтверждающие удостоверения личности и копии доверенностей на использование вышеупомянутых документов. Все колдографии на всех документах должны быть цветными, но не кричащими, не размахивающими руками и не бегающими туда-сюда. При необходимости посетитель должен перечислить всех родственников себя – до седьмого колена включительно. Если перечисление будет слишком бойким, дежурный вправе заподозрить неладное и отказать в посещении.

2. На входе работает фейс-контроль (проверка на подозрительность лица), а также хэнд-контроль (проверка чистоты рук), кардио-контроль (проверка горячести сердца) и хэд-контроль (проверка холодности головы).

<…>

6. Анкетирование является обязательным, хотя и бессмысленным, и проводится в присутствии кандидата в посетители. Ответы проверяются на детекторе лжи, если это не помогает – на детекторе правды. Уголовная ответственность за дачу ложных показаний наступает немедленно.

<…>

11. На первом посту посетитель обязан сдать все имеющееся оружие, а также все, что может быть использовано как оружие, или издалека может выглядеть как оружие, или может навести на мысль об оружии.

12. На втором посту посетитель обязан сдать все магические приспособления, в первую очередь – волшебные палочки, а также все, что может быть использовано как волшебная палочка, или может издалека выглядеть как волшебная палочка, или может навести на мысль о волшебной палочке.

13. На третьем посту посетитель обязан сдать все подозрительные предметы, а также все подозрительные предметы, которые могут быть использованы как подозрительный предмет, или… короче, см. пункт 12.

<…>

47. Если кандидат в посетители все-таки сумеет пройти все эти сложные и надуманные процедуры, это не может не вызвать законного подозрения и скорее всего, станет основанием для аргументированного отказа в посещении. Целую, директор клиники Г. П. Крат.

Пытаясь представить «подозрительный предмет, который может навести на мысль о подозрительном предмете», девочка так увлеклась, что не сразу поняла, что ей говорит санитар.

– Что? – переспросила она.

– Я говорю, – раздраженно повторил дежурный, – ни о каком свидании речи быть не может.

– Свидании? С кем?

– Да с отцом твоим! – гаркнул санитар, раздраженный тугодумием посетительницы, и ткнул ей в лицо картонную папку.

На папке было выведено:

Имя: Брэд Пейджер

Поступил: 6.01.91

Диагноз: Anemia Wizard

Прогноз на выздоровление: Сгниет здесь, как и все остальные

Глава пятая

У страшной тайны Горгоны Пейджер истекает срок давности

На самом деле люди делятся не на два типа – совы и жаворонки, а на три – совы, жаворонки и дятлы. Д. Птеродактилов. «Правда о птицах»

К счастью, в аптеке Безмозглона оказались и обычные медикаменты. В груде желтоватых эластичных бинтов и просроченных пузырьков йода энергичная МакКанарейкл обнаружила нашатырь с валерьянкой. Лекарства помогли, но не сильно: девочка, хотя и пришла в себя, только хлопала глазами и повторяла, как заведенная:

– А мама говорила… А мама говорила…

Пришлось применять более действенные методы. Мисс Сьюзан, пробормотав сквозь зубы что-то про дураков, которые отбирают палочки, сотворила бодрящее заклинание Шокер-токер. Когда это не помогло, Браунинг прошептал что-то душеспасительное девочке на ухо – с тем же эффектом. Не привела к улучшению даже ириска «Овсянка в меду», извлеченная Дублем из нагрудного кармана. В конце концов, санитар, которому надоело «это сюсюканье», высунулся из окошка регистрации и вкатил Мерги парочку оплеух.

Это подействовало: уже к завершению второй оплеухи убитая горем девочка настолько оклемалась, что звезданула благодетелю одной пяткой промеж глаз, второй – в челюсть.

– Вот так-то! – назидательно произнес санитар, возвращаясь на рабочее место. – А то развели тут богадельню.

Браунинг со священным ужасом посмотрел на неповрежденную физиономию дежурного. Он-то не понаслышке знал, что такое пятки Мергионы Пейджер в бою.

После вмешательства ментодера Мерги начала смотреть на мир осмысленно, хотя и растерянно. На этом проверочно-оформительская часть закончилась. Короткая проповедь Браунинга убедила санитара закрыть глаза на большую часть пунктов инструкции и открыть – на некоторые пункты Десяти заповедей.

Обстановочка внутри лечебного учреждения была что надо: коридоры, обитые мягким магиеотражающим войлоком, двери с угрожающими надписями («Вскрытие тайных замыслов», «Комната психологической загрузки», «Перевязочная. Переломочная. Перебивочная», «Зал моральной подготовки к трепанации»), кресла-каталки, оборудованные толстыми металлическими цепями, и бесчисленные фикусы.

Заведя посетителей в неестественно ярко освещенный тупик, охранник ткнул пальцем в дверь с табличкой «Доктор Г. П. Крат, тот самый» и, почесывая затылок, убрел.

Дверь почти полностью состояла из маленьких дверок и окошек, на которых значилось «Для собак», «Для мелких собак», «Для кошек», «Для мышек», «Для сов», «Для жаворонков», «Для дятлов», «Для жалоб», «Для доносов», «Для оправданий», «Для анализов», «Для рентгенограмм», «Для писем и газет», «Для поздравительных открыток», «Для валентинок», «Для николашек», «Для карикатур и обидных стишков».

В центре было врезано монументальное «Окно выдачи за все по полной программе».

Браунинг постучал.

В ответ кто-то постучал изнутри.

Пастор постучал еще раз. В окошко «Для дятлов» высунулась плешивая голова большого пещерного дятла.

– Если вы страдаете манией ничтожества, – каркнула птица, – стукните один раз. Мания величия – пятьдесят раз. Раздвоением личности – два раза…

МакКанарейкл схватила дятла за клюв.

– Крайне сложный случай! – обрадованно прогундосила умная птица. – Доктор! Доктор! Необходимо срочное лечение!

– Отлично! – крикнули из кабинета. – Запиши их ко мне на прием, скажем… в следующую среду.

Браунинг вздохнул и шагнул сквозь дверь. Мергиона и МакКанарейкл присели на кушетку, обтянутую холодной белой клеенкой.

– Гм, – сказала мисс Сьюзан, смущенно вертя в руках дятла. – Мерги, я должна извиниться. Мне следовало подготовить тебя. Я… ну, я совершенно не ожидала такой реакции! Я думала, ты просто очень обрадуешься.

– Так это и был ваш сюрприз? Что папа… – девочка почувствовала, что сейчас разревется, – что папа здесь?

– Да, – вздохнула деканша. – За всеми твоими бойцовскими подвигами я как-то забыла, что тебе всего двенадцать лет и что ты все-таки девочка, а вовсе не…

– …а вовсе не тень, скользящая во мраке ночи, – слабо улыбнулась Мерги. Подступившие было слезы нерешительно замерли, не зная, что делать дальше. – Но как же это случилось, мисс Сью? Мама говорила, что папа в длительной командировке в развивающихся Астралах.

– Ну, Мерги, ты должна понять Горгону… то есть свою маму. До определенного возраста жестокая правда могла бы тебя травмировать. Все-таки есть проверенные принципы воспитания. Как пишет в своей книге великий педагог доктор Спокуха…

– А я с девяти лет думала, что папа просто сбежал с какой-нибудь ведьмой.

– Э-э… вот как… – смутилась МакКанарейкл, – ну-у… короче, это не так.

– А как? – Мергиона уселась поудобней. Слезы пристыженно удалились.

– Твой папа, Брэд Пейджер, был динологом – дрессировал служебно-разыскных драконов. В ту новогоднюю ночь, когда ты должна была родиться, он хотел взять отгул, или прогул, или прикинуться переносчиком бубонной чумы, но не тут-то было. Какому-то руководящему дятлу… – мисс Сьюзан постучала дятлом по стене, – стукнуло в голову устроить показательную облаву на Врага Волшебников. Мордевольта, конечно, не поймали, а твоего обезмаженного папу нашли только на пятый день. В мудловской пивной. Брэда сразу же отправили в Безмозглон, а Горгона попросила всех, кто в курсе, держать язык за зубами. Пока тебе не исполнится двенадцать лет. Ну а когда твоя мама о чем-то просит, то лучше не сопротивляться.

– Но мне уже почти неделю двенадцать! – воскликнула Мерги. – Почему мама сама все не рассказала?

– Горгона Пейджер как раз сейчас очень занята. Вот она и попросила меня сказать тебе правду. А когда твоя мама о чем-то просит…

Мисс Сьюзан попыталась ободряюще улыбнуться Мергионе, но вместо улыбки получилась довольно кислая гримаса:

– В результате правду об отце ты узнала от безмозглонского санитара. Н-да.

– Хотите об этом поговорить? – прохрипел дятел.

Глава шестая

Доктор Г. П. Крат дает клятву

Врач должен быть слегка болен.

Это позволяет ему лучше понять пациента. А. Вицена «Настольная книга ветеринара»

– Мисс Мергиона, – сказал Дубль. – А кто такой сов?

– Муж совы, – рассеянно ответила Мерги, пытающаяся уложить в голове новую семейную историю. – То есть… Ты о чем, Дуб? Какой сов?

– Тут написано. «Для сов».

– Дубби, ты что, читать учишься?! – восхитилась Мергиона. – Молодец!

Дубль сдержанно улыбнулся.

– Я уже это… – он посмотрел на свои растопыренные пальцы, – восемь, нет, девять букв выучил. Только я не понимаю, что они все вместе значат.

– «Для сов» значит, что в эту дверцу могут пролетать совы.

– Вот это да, – сказал Дуб и снова повернулся к двери.

«Окно выдачи за все по полной программе» распахнулось, и в коридор выглянуло озабоченное лицо пастора.

– Заходите, – сказал Браунинг.

Доктор Крат, высокий худой блондин, выбежал из-за директорского стола и кинулся пожимать руки вошедшим.

– Мистер Браунинг мне тут кое-что объяснил, и я решил, что сегодняшний понедельник как раз подходящий день для следующей среды. Здравствуйте, мисс Пейджер, приветствую, мистер… ого! Ну и ручища! Может, к нам в санитары? Добрый день, мисс МакКанарейкл… Ой! Больно!

Дятел выбрался из рукопожатия и, кряхтя, начал расправлять крылья.

Доктор обежал вокруг стола и впрыгнул в кресло, энергично потирая ладони.

Посетители сели на пухлый гостевой диван и дружно посмотрели на стену.

– Ого, – сказал Дуб.

Вся стена была покрыта прямоугольниками рисунков. Тонущие корабли, падающие самолеты, акулы, крокодилы, змеи, черные бабочки с зубастыми пастями, гигантские пауки, сидящие на крышах домов, муравьи, откусывающие друг другу головы…

– Беспокоят картиночки? – обрадовался Крат. – Ай-яй! А ведь это симптомчик. А что вы скажете по поводу этого?

И доктор выхватил из стола рисунок, на котором во всех подробностях был изображен человек, упавший с дерева.

Повисла пауза. Дятел дошел до пишущей машинки, уселся за нее и выжидающе повернул голову к посетителям.

– Появились уже неприятные ассоциации? – с надеждой спросил директор клиники.

– Еще бы, – сказал Браунинг. – Доктор, я убежден, что у всех нас есть проблемы, решить которые можете только вы. Но сейчас мы не за этим.

– Отказ от работы над собой, это, знаете ли, очень показательный симптомчик, очень. Да. Подумайте над этим, хорошенько подумайте. Ну, так и быть, займемся пока рутиной. Сейчас включим приятную музычку.

С потолка грянула Black Sabbath. Доктор Крат изумленно вслушался в рев электрогитар.

– Ох. Это для другого случая, мои извинения. Вот эта.

Кабинет заполнило журчание Селин Дион.

– Не правда ли, располагает к взаимопониманию? – улыбнулся Крат.

– Располагает, – сказал Браунинг. – Как быстро вы сможете организовать выписку всех пациентов «Дороги к свету»?

Доктор поскучнел.

– Ну, может быть, в ближайшие три-четыре месяца…

– Три дня, – отрезал Браунинг.

– Да вы с ума сошли! – выпучил глаза Крат. – То есть, простите, я не имел в виду, что вы… Но все равно, это безумие! Да что это я… Поймите, это совершенно бредовая… Тьфу! Ну нельзя просто так взять и выпустить на волю 600 псих… О, майн Фрейд!

Доктор зажал ладонями рот и испуганно посмотрел на делегацию.

– Крепко его проняло, – сказал Дуб.

Крат осторожно отнял руки ото рта.

– Пациенты перед выпиской, – начал он, тщательно подбирая слова, – должны пройти всестороннее обследование. Профессиональный консилиум, состоящий по крайней мере из семнадцати квалифицированных специалистов, должен вдумчиво оценить адекватность пациентов, акцентируясь на их способности… Короче, вы подумали, каково обезмаженным колдунам будет среди настоящих колдунов? После многих лет в спокойном, тихом санатории закрытого типа?

«Вот тут он прав!» – погрустнела Мергиона. Она представила себя входящей на родную улицу: через забор тут же сигает соседский пацан Локки, кричит «Привет, рыжая!» и пуляет их любимым заклинанием Саечка-за-испуг. А Мерги стоит и… вот именно, и что?

– Мне кажется… – начала МакКанарейкл.

– Кажется? – Крат снова начал потирать руки. – Что именно? Галлюцинации, голоса? Внутри головы, снаружи? Эть, да у вас симптомчики! А мы вам таблеточку, гипнозик. Вы легко внушаемы?

Дятел ударил по букве «Ха». Мисс Сьюзан захохотала.

– И неадекватные реакции! – обрадовался доктор. – Да у вас же запущенная паранойя в начальной стадии! Это просто счастье, что мы встретились так вовремя!

– С вами не соскучишься, доктор, – МакКанарейкл промокнула платочком глаза. – Я хотела сказать, мне кажется, что прежде чем решать проблему в целом, мы могли бы быстро разобраться с одним частным случаем. Насколько, по вашим наблюдениям, адекватен пациент Брэд Пейджер?

«Эх», – стукнул дятел.

– Крайне неинтересный случай, – сокрушенно покачал головой Крат и спохватился. – Да, Брэд Пейджер, пожалуй, мог бы быть выпущен по упрощенной процедуре, после беседы с малой комиссией, состоящей из меня, старшей медсестры Харон и…

– И меня, – сказал Браунинг, незаметно приблизившийся вплотную к креслу доктора. – Я тоже немало знаю о душах и их болезнях.

– Вы же не откажетесь от помощи отца Браунинга? – противоположный подлокотник оплела драконьим хвостом зловеще улыбающаяся мисс МакКанарейкл. Изо рта у нее полыхнул небольшой огонек.

– И вы же не будете возражать, – Мергиона одним прыжком перелетела с дивана на стол и уселась напротив Крата, – против применения упрощенной процедуры для всех пациентов?

Доктор завертел головой, не понимая, каким образом светская беседа превратилась в крутую разборку, съежился, попытался отодвинуться, но уперся в выросшего за спинкой кресла Дубля.

– Я… я… хорошо, если вы так ставите вопрос… пусть будет упрощенная…

– Для всех, – с нажимом произнесла Сьюзан.

– Для всех, – обреченно ответил доктор.

– Клянетесь? – спросила Мерги.

– Э… кхм… клянусь… А что делать…

«А ты как думаешь», – весело подумала девочка.

– И помните, вы поклялись в присутствии высококвалифицированной ведьмы и профессионального священника, – сказал отец Браунинг. – А это не шутки. Давайте список пациентов, и немедленно приступим.

– Дубль, останься, пожалуйста, здесь, – попросила мисс Сьюзан, – и проследи, чтобы доктор Крат внезапно не вспомнил про срочное дело, требующее его присутствия в другом месте.

– Чего? – спросил Дуб.

– Стоять и не выпускать, – перевела Мергиона.

Дуб кивнул и встал у двери. Дятел выбил на клавиатуре барабанную дробь, зевнул и свернулся в клубок.

– А мы пойдем за папой! – Мерги спрыгнула со стола. – Где вы его держите?

– Третий этаж, восьмой коридор, дверь без номера. И, мисс Пейджер, э-э-э… – в голосе доктора зазвучала робкая надежда, – маленький вопросик.

– Да? – обернулась Мергиона.

– Можно ли предположить, что вас преследует… э-э-э… навязчивая идея об отце, которого нужно спасти? – ладони Крата вновь пришли в движение. – Как часто вы об этом думаете? Что вы при этом чувствуете? Может, вы считаете, что были плохой дочерью и теперь должны искупить свою внутреннюю вину? – руки доктора двигались все быстрее и быстрее.

«Он сейчас огонь добудет», – подумала девочка. На выручку Мергионе пришла мисс Сью.

– А почему вы все время руки потираете, доктор? – строго спросила она. – Уж не симптомчик ли это?

Выходя, Мерги оглянулась. Г. П. Крат смотрел на свои руки так, будто собирался их отшлепать.

Глава седьмая

Пейджер ставит на уши Безмозглон

Решетки, сигнализация и пулеметы на вышках не спасут положения.

Вместо этого сделайте тюрьму такой, чтобы из нее не хотелось убегать! Г. Монте-Кристо «Весь мир – тюрьма»

Восьмой коридор Мерги узнала сразу. На нем так и было написано:

Восьмой коридор. Не пугать с девятым

Вход в коридор был перегорожен ментодером.

– Основания? – спросил он.

– Что? – не поняла Мергиона.

– Какие основания у вас есть, чтобы пройти в восьмой коридор? – расширил вопрос охранник.

– Мои особые полномочия, – сказал Браунинг, – слабый контроль над магической силой мисс МакКанарейкл и настроение мисс Пейджер.

– Харуки Мураками! – радостно завопила Мерги и коротким ударом сокрушила ближайший фикус.

Ментодер торжественно кивнул и направился вглубь коридора.

– Думаю, дальше вы справитесь сами, – улыбнулся пастор, – но на всякий случай пришлю сюда Дуба. А я пойду начать наставлять на путь истинный доктора Крата и сестру Харон.

«Дорога к свету» оказалась просто идеальным местом для уединения. Если кому-то надо спокойно, в тишине подготовиться к экзамену, завершить диссертацию, написать книгу, в конце концов, милости просим в Безмозглон.

Чтобы добраться до двери без номера, сопровождающему ментодеру пришлось открыть четыре массивные шумоподавляющие решетки. Когда охранник закончил возиться с последним замком, делегацию догнал Дубль.

– Как там доктор? – поинтересовалась Сьюзан.

– Рисовал, – ответил Дуб.

Ментодер зачем-то постучал в дверь без номера, затем отпер ее и деликатно встал в сторонке. Мергиона осторожно приоткрыла дверь.

– Папа?

Никто не ответил.

Девочка заглянула в комнату, повернулась и растерянно посмотрела на Сьюзан. Мисс МакКанарейкл нахмурилась и толкнула дверь.

Аккуратно застеленный топчан, тумбочка, заваленная манускриптами и свитками, рулоны исписанного пергамента, испещренная цветными линиями истрепанная карта мира на полу…

А вот самого Брэда Пейджера в комнате не было.

Обеспокоенный выражением лиц посетителей ментодер сунулся в комнату, завертел головой, заглянул под кровать, за дверь, за спину Дубля Дуба.

– А где он? – охранник перевел взгляд с железной двери на дракононепробиваемое окно. – Что-то я не врубаюсь. Вчера вечером ведь еще был…

– А ночью утек, – сказал Дуб.

– Он сбежал, – произнесла Мергиона, не понимая, восхищена она или убита горем. – Из Безмозглона! Он просидел здесь ровно двенадцать лет и сбежал накануне освобождения. Ай да папа…

Ноги девочки ослабли, и лишь у самого пола ее подхватил Дубль.

– Ай да папа, – машинально повторил охранник. – Ай да…

Ментодер схватил себя за ухо и ринулся к выходу.

– Дуб! – крикнула МакКанарейкл, – быстро собери все документы. Мергиона, вставай, бежим.

– Куда?

– Не куда, а откуда! Отсюда! Скорей!

Мисс Сьюзан была права. Как только троица покинула восьмой коридор, Безмозглон накрыла волна обшей тревоги. Завыли перепуганные сирены, решетки захлопнулись и самоопечатались, запульсировали багровым отчаянно матерящие друг друга злосветы, из стен выдвинулись огнетушители, аптечки, красные кнопки и стоп-краны.

– Внимание, побег! Внимание, побег! – заорали динамики. – Это не учебная тревога! Повторяю, это не учебная тревога! Это в прошлый раз была учебная, дубины стоеросовые, а сейчас настоящая! Ну и что, что в прошлый раз тоже объявили неучебную? Надо же было как-то приблизить обстановку к боевой. Но теперь все взаправду! Не понарошку все, говорю! Шевелитесь, бараны!

Вокруг затопали ментодерские ботинки. Посетители еле успели разминуться с целым взводом тревожной обуви, заскочив в единственную незапертую дверь с табличкой «Мерлинская комната».

Оперативная запись спецпереговоров по спецсвязи,

проведенных в ходе спецоперации по устранению последствий нарушения режима в режимном заведении «Безмозглон».

Только для служебного пользования.

Ну еще иногда можно для удовольствия послушать.

06.01.03, 13:08.

Дежурный по восьмому коридору третьего этажа центрального крыла сержант Пейпер: Спасите! Пациент Брэд Пейджер сбежал!

Дежурный по третьему этажу центрального крыла капитан Каменюк: Прекратите разыгрывать. Из Безмозглона сбежать невозможно.

Пейпер: Его нет в камере!

Каменюк: Может, он спрятался? Вы посмотрели под топчаном?

Пейпер: Под топчаном его нет.

Каменюк: А за дверью?

Пейпер: Тоже нет.

Каменюк: Дайте подумать.

13:15.

Каменюк: Может, он накрылся с головой простыней?

Пейпер: Нет.

Каменюк: Жаль. Хорошая версия.

13:22.

Дежурный по третьему этажу центрального крыла капитан Каменюк: У нас проблема.

Дежурный по центральному крылу майор Ножнициани: В смысле?

Каменюк: Неприятность.

Ножнициани: У нас?

Каменюк: Да.

Ножнициани: И что это?

Каменюк: Даже и не знаю, как сказать.

Ножнициани: Вы меня заинтриговали. Подождите, я сяду поудобней.

13:38.

Ножнициани: Ну, выкладывайте.

Каменюк: Брэд Пейджер сбежал.

Ножнициани: Брэд?

Каменюк: Пейджер.

Ножнициани: Что это значит – сбежал?

Каменюк: Совершил побег.

Ножнициани: Вы уверены? Вы видели это собственными глазами?

Каменюк: Нет.

Ножнициани: Жаль. Наверное, это было очень интересно.

13:47.

Дежурный по центральному крылу майор Ножнициани: Произошло невозможное.

Комендант Безмозглона полковник Фишка: Наконец-то. Говорите скорей.

Ножнициани: Пациент Брэд Пейджер сбежал.

Фишка: Отлично! Вы уже объявили, мобилизовали и усилили, что там положено?

Ножнициани: Мы делаем все возможное.

Фишка: Вот и делайте! А меня в ближайшие пять минут не беспокоить!

13:55 (канал ведомственной связи).

Комендант Безмозглона полковник Фишка: Ричардыч? Привет!

Главный эксперт по оборудованию исправительно-магических учреждений генерал-от-инженерии Решка: Что-то ты больно веселый.

Фишка: Помнишь, ты спорил, что из Безмозглона сбежать невозможно?

Решка: Неужели сбег кто-нибудь? Врешь!

Фишка: Гадом буду!

Решка: А сейчас ты кто, не гад, что ли?

Фишка: Ты мне зубы не заговаривай, уговор дороже денег.

13:59 (общеминистерский канал).

Главный эксперт по оборудованию исправительно-магических учреждений генерал-от-инженерии Решка: Кукареку! Кукареку! Кукареку!

Глава восьмая

Пергиона узнает о Двух Чашах

Пошли, ребята! Здесь нам больше делать нечего. Иегова «День восьмой»

В Мерлинской комнате было светло, тихо и уютно. Одноместные парты с фиксирующими подлокотниками, несколько канонических колдографий «Мерлин в 1117 году», «Мерлин в отливе», «Мерлин и дети», гипсовая копия Меча-в-Камне, витрина с поделками пациентов (в основном – разнообразные ножики) и три прислоненных друг к другу резных посоха, похожие на недостроенный шалаш.

Дуб занял позицию у входа, а Мергиона и Сьюзан накинулись на документы, вынесенные из палаты Брэда. Через десять минут девочка загрустила – надписи на мертвых, почти мертвых и еле живых языках ей ничего не говорили.

Мисс МакКанарейкл продержалась гораздо дольше и загрустила через два часа.

– Мне этого не понять. Здесь все про какие-то волшебные Две Чаши, неиссякаемую магическую силу и ужасных стражей.

В комнату вошел Браунинг. Он молча обогнул Дуба, сделал круг по комнате и остановился, глядя на транспарант «Мерлин и теперь живее всех живых! На днях его видели в Ирландии!».

Мергиона и Сьюзан переглянулись.

– Отец Браунинг, – осторожно позвала мисс МакКанарейкл, – а как там себя чувствуют доктор Крат и сестра Харон?

– Так себе они себя чувствуют, – сказал пастор-маг. – Я их выгнал.

– А! – обрадовалась Мергиона. – Чтобы не мешали пациентов выписывать?

– С пациентами вышла неувязочка, – Браунинг продолжал смотреть на транспарант, где Ирландия сменилась на Саутгемптон. – Они не хотят выписываться.

– Как это не хотят? Почему?

– Потому что стараниями уважаемого доктора у обезмаженных совершенно атрофировалась воля к жизни. Оказалось, благая весть об освобождении вызывает у пациентов… очень бурную реакцию. Они прячутся под стол, лезут в окна, бьются головой о стену, кусают локти и колени, короче – весьма убедительно симулируют сумасшествие.

Транспарант мигнул, и вместо Саутгемптона засветился Манчестер. Похоже, Мерлин приближался.

– В общем, мы выписали только одного человека, убедительно доказавшего свое право на свободу.

Поникшие было Сью и Мерги оживились.

– Значит, один все-таки оказался нормальным! И кто это?

– Брэд Пейджер.

– Все-таки мой папа – достойный отец своей дочери, – сказала порозовевшая Мергиона.

– Зазнайка ты, Пейджер-младшая, – фыркнула МакКанарейкл. – Отец Браунинг, что вы скажете об этих бумагах? Это из камеры, то есть палаты, Брэда.

Транспарант успел сообщить, что непоседливого Мерлина видели в Ньюкасле, Ливерпуле, Ковентри, Глазго и на собачьих бегах в Колчестере, когда Браунинг оторвался от документов:

– Любопытно. В основном здесь попытки вычислить местонахождение Двух Чаш. Что это такое, не указано, но искали их весьма усердно. Предположу, что Брэд Пейджер за двенадцать лет сумел сопоставить эти данные и понять, где Чаши находятся.

– И решил сбежать, чтобы их найти? – удивилась МакКанарейкл. – А зачем?

– А вдруг эти Чаши могут вернуть магические способности? – загорелась Мерги.

Все задумались.

А через полчаса разразился скандал.

Отец Браунинг рвал и метал. Метал он громы и молнии – настоящие, в том числе шаровые. А рвал приказ, который ему притащил офицер из охраны Безмозглона, предусмотрительно одетый в усиленную сферу Фигвамера.

– Предписание?! Вот вам предписание!

И пастор превращал в клочки протянутый ему листок.

Ментодер, невозмутимый ветеран с иссеченным бритвой лицом, доставал из папки еще один экземпляр той же самой бумажки.

– По ветру пущу! – кричал Браунинг, и важный документ уносил порыв урагана. – Испепелю! – очередная копия предписания вспыхивала синим пламенем.

Уничтожив таким образом внушительную стопку бумаги, преподобный маг успокоился и даже расписался в получении.

Офицер судорожно захлопнул папку с распиской, отдал честь, удивленно посмотрел на собственную руку и ретировался.

Предписание делегации Первертса

Довольно секретно. По исполнении забыть.

Сим предписывается господам Браунингу, МакКанарейкл, Пейджер и Дубу не медленно, а наоборот, быстро покинуть клинику «Дорога к свету» санаторного комплекса «Безмозглон». По причине вопиющего нарушения режима режимного заведения, выразившегося в бессовестном побеге охраняемого, режимные требования ужесточаются, а все полномочия указанных господ отменяются, задания тоже, и незачем было так орать. На все про все вам осталось 15 минут. Подпись неразборчива, да это и неважно, потому что есть печать.

Мерги внимательно рассмотрела печать. В центре было написано: «Да, это круглая гербовая печать». По краю бегущей строкой шло уведомление: «Здесь могла быть ваша реклама по цене 3 (три) штуки за слово». Мергиона снова вернулась к тексту и обратила внимание, что время на сборы сократилось до 14 минут.

– Это невозможно! – возмутилась МакКанарейкл. – Во-первых, какого черта? Во-вторых, я им не девочка!

– Я тоже… – попытался перебить ее Браунинг.

– …В-третьих, э-э… что там в-третьих?

– В-третьих, а что вы еще собираетесь здесь делать? – раздался тихий голос.

В дверях напротив Дубля стоял неприметный серый человек, ужасно похожий на кельтского бога войны Тевтамеса.

– Хороший солдат, – сказал вошедший, закончив осмотр Дуба. – Хорошая работа, мисс Пейджер. Вы ведь намерены немедленно приступить к поискам отца? Но в Безмозглоне его уже нет.

– А вы кто? – спросила Мергиона.

– И вопрос хороший, – свет в комнате мигнул, тень незнакомца выросла, раздвоилась и разлетелась по углам. – Кто я? Какие будут версии? Отец Браунинг?

– Тотктонада, – напряженным голосом ответил Браунинг.

– Тот, кто надо? – переспросила Мергиона. – А что вам надо?

– Произвести разъяснительно-воспитательную работу среди местного персонала, – усмехнулся Тотктонада. – И поверьте, мисс Пейджер, вам при этом лучше не присутствовать.

– А пациенты? – жалобно спросила мисс Сью. – Вы хотите их так здесь и оставить?

– Оставить? Не думаю. Господин Браунинг уже почти сообразил, что делать с симулянтами. А документы Брэда Пейджера я заберу, с вашего позволения.

– С нашего позволения? – уточнила Мергиона, становясь в боевую стойку.

В воздухе отчетливо запахло войной. Человек, похожий на бога, посмотрел на наглую девчонку, перевел взгляд на подобравшегося Браунинга, помрачневшую МакКанарейкл, невозмутимого Дубля…

Уголки губ Тотктонады поползли вверх. Тени с тихим свистом сдулись. Запах войны улетучился.

– Давно такого не видел, – с удовольствием произнес он. – Хорошо, я сделаю вид, что на три секунды отвернулся.

На то, чтобы смагикопировать все свитки и пергаменты, Браунингу хватило двух секунд. Тотктонада смел оригиналы в возникший из воздуха медный котел и, не прощаясь, исчез.

«Мерлин все живее и живее, – устало сообщил транспарант. – Завтра он дает пресс-конференцию в Лондоне».

МакКанарейкл прерывисто вздохнула и повернулась к Браунингу:

– Что вы там почти сообразили?

– Я еще не… – начал пастор и вдруг засмеялся. – Ну конечно! Тотктонада прав, здесь нужны профессионалы. Все, мы можем уезжать.

– Профессиональные психиатры?

– Профессиональные бюрократы.

Отчет комиссии по ликвидации

отделения «Дорога к свету»

санаторного комплекса «Безмозглон»

Во исполнение распоряжения Министерства магии № 3129 о ликвидации отделения «Дорога к свету» была проведена следующая работа по ликвидации отделения «Дорога к свету».

1. Сообщительная и разъяснительная работа среди родственников пациентов, чтобы приехали и забрали.

2. Подготовительная работа по подготовке транспорта.

3. Выписательная работа по выписке пациентов и освобождению коек.

4. Инвентаризация.

В ходе реализации пунктов 3 и особенно 4 ликвидационная комиссия столкнулась с рядом проявлений, выходящих из ряда вон. Например, и в частности, когда всем сказано было выехать, не все выехали. Тут ниже написан список тех, кто не хотел покидать санаторий по своей воле, как будто их тут кто кормить-поить за казенный кошт будет всю жизнь. Свиньи такие! Извините. Так вот, список:

Клемент Фрус. Бывш. маг-арнольд 2-го класса. Бил головой о казенную решетку. Требовал его лучше пристрелить, чем позорить. Ввиду отсутствия соответствующего распоряжения начальства и необходимости экономить боеприпасы, дали ему пару раз и выперли как миленького. Плакал.

Баретта Лоттини. Ведьма-самоучка, 1323 г. р. Подозревала в нас пособников Мордевольта, на что-то там посягающих. Забаррикадировалась в подсобке со списком пациентов, чем дезорганизовала работу комиссии. После того как унтер-ментодер Ненеш в грубой форме попросил открыть и дернул дверь, открыла, хотя и пыталась этому препятствовать путем упора руками. После уверений, что никто здесь ни на что не посягает и не претендует, ушла в слезах, чем оставила тягостный отпечаток в душе членов комиссии.

Валентайн Е. Бывш. спирит высшей категории. С надеждой спрашивал, не умер ли он уже. Получив отрицательный отказ, взъярился вплоть до оскорбления действием, в том числе тяжелыми предметами. Будучи зафиксирован унтер-менто дером Ненешем, угрожал покончить с собой, нами и коррупцией в правительстве. Трансгрессирован по месту прописки.

Клемент Фрус. Обнаружен в уборной на втором этаже. Пытался прикинуться сантехником, но на простейший вопрос, где тут вентиль на три четверти дюйма, стал бежать к дверям. Был настигнут и выставлен в дверь.

Чонгу Xо. Бывш. преподаватель экзистенциального соответствия реальности. Изображал иностранца, постоянно кивал, повторял: «Моя хорошо работай, моя подметай пол». Был убедителен, прокололся на ерунде: когда унтер-ментодер Ненеил предложил «накласть чурке по башке», мистер Хо автоматически поправил, что говорить «накласть» неправильно. (А как правильно? «Покласть», что ли?) Трансгрессирован по месту проживания семьи.

Легион Туз. Отказывался покидать санаторий, уверяя, что он местный сторож. В сердцах был трансгрессирован мною на Гималаи, после чего оказалось, что он на самом деле тут сторож. Нехорошо получилось, но уж больно достал этот долбанный

Клемент Фрус, который был обнаружен в результате пересчета членов комиссии, когда выяснилось, что один лишний. Подвергнут перекрестному допросу. Не ответил ни на один из четко и ясно поставленных вопросов:

– Какого гоблина ему от нас надо?

– Он что, не видит, что все и без него тут устали?

– Он что, тупой?

– Хочет ли мистер Фрус, чтобы остальные члены комиссии перестали держать унтер-ментодера Ненеша за руки?

Последний намек был понят конкретно, и Фрус ушел со всей доступной ему стремительной скоростью перемещения.

В остальном ликвидация санаторного комплекса была завершена качественно и в срок. Стоимость банкета учтена в смете на проведение ликвидационных мероприятий. Председатель комиссии Полковник Бед Лам

P.S. Поутру многие члены комиссии видели Клемента Фруса в разных местах, но я думаю, это потому, что очень устали и понижали градус.

Глава девятая

Югорус Лужж наводит справки

Если мы поймем, зачем он это сделал, мы поймем, стоит ли его искать. Ш. Холмс «Принципы минимизации расходов на следственные мероприятия»

Над крышами Первертса висело ровное серое небо без намека на шероховатости в виде облаков. Мергиона Пейджер смотрела на неподвижные дубовые ветви и представляла, что школа оказалась на дне океана. Где-то высоко-высоко по качающейся поверхности плывут большие белые корабли, а здесь, на глубине в несколько миль, все замерло, придавленное тоннами серой воды. И тишина…

Позади плеснуло. Мерги оглянулась. Исполняющий обязанности ректора школы и декан Слезайблинна Югорус Лужж почесал тонкий аристократический нос и снова нырнул в Астрал. Точнее, не нырнул, а засунул в него голову. За столом осталось сидеть только тело ректора, постукивающее пальцами по подлокотникам кресла.

Новая должность обязывала Югоруса в рабочее время постоянно находиться в пространстве, доступном для посетителей, звонков из министерства и подписания ведомостей. Так что любимое развлечение Лужжа – бесконтрольные путешествия по Астралу – пришлось модернизировать. Пока голова отправлялась в чудесные дали, ректорское тело оставалось на месте и без особого труда подписывало бумаги, вздрагивало при звонках из министерства и распугивало посетителей.

Правда, на этот раз Югорус не развлекался. Рано утром к нему заявилась Мергиона с Дублем Дубом, тащившим груду ксеромагических копий книг и манускриптов из комнаты Брэда Пейджера. Дуб свалил источники знаний о Двух Чашах на стол ректора и с достоинством удалился. Мерги молча плюхнулась в кресло. Трое суток, в течение которых они с Браунингом и МакКанарейкл (и еще десятком поисковых групп) бороздили окрестности Безмозглона – «на всякий случай, вдруг Брэд не ушел далеко», – совершенно ее вымотали.

В этот момент Лужж как раз был занят – собеседовал с очередным кандидатом в преподаватели немагических наук. Профессор Крепкоумов из России, ознакомившись с условиями учебного процесса в школе магии, последовательно потребовал отдельную башню, двух телохранителей, автомат Калашникова с четырьмя магазинами, вертолет на крыше, миллион долларов в мелких купюрах, пять килограммов героина и бутылку водки. Визит Мергионы вывел Югоруса из состояния изумления, и несостоятельный претендент с треском вылетел из Первертса в сторону города Новосибирска.

После беглого ознакомления с документами Лужж вздохнул и попросил Мерги подождать, пока он «свяжется кое с кем наверху».

Пока и. о. ректора наводил астральные справки, его кабинет посетили:

– главврач мадам Камфри с жалобой на неудовлетворительную работу школьного завхоза, который, вместо того чтобы починить прохудившуюся крышу медицинской башни, падал с нее три раза подряд, пока не сломал ногу;

– завхоз майор Клинч с жалобой на подрывную деятельность школьной прорицательницы, предсказавшей скорый перелом ноги, отчего Клинч расстроился, у него все начало валиться из рук, а сам он – валиться с крыши;

– прорицательница Фора Туна с жалобой на отвратительное качество кофейной гущи, поставляемой начальником школьной столовой и по своим свойствам сопоставимой с тыканьем пальцем в небо и прочими псевдонаучными методами гадания;

– начальник столовой Гаргантюа с предложением использовать для гаданий комбижир или кисель, которые некуда девать, в отличие от кофейной гущи, вполне пригодной для производства кофейного напитка, по своим вкусовым качествам не уступающего требованиям Департамента здоровья в целом и бумажкам школьного главврача в частности.

Каждому жалобщику тело Югоруса отвечало на пальцах. Что означали замысловатые фигуры, Мергиона не поняла, но все посетители уходили, торжествующе поглядывая на оппонентов.

За окном, степенно гукая, пролетела пара почтовых сов послепенсионного возраста. Почтенные птицы покосились на Мергиону, синхронно захлопнули клювы и поспешно удалились. На спине одной из сов Мерги увидела выцветшее слово «Авиа».

– Значит, так, – глухо донеслось из пространства над телом ректора. – Две Чаши дают доступ к огромной магической силе. Волшебник, оказавшийся между Чашами, может запросто, буквально силой мысли, двигать горы, наводнять пустыни, осушать болота, поворачивать вспять реки…

– А неволшебник?

Югорус вынырнул из Астрала и посмотрел на девочку. Потом шелкнул пальцами, и на его плечо вспрыгнул средних размеров индюк.

– Источники об этом умалчивают, – курлыкнула птица.

– А почему?

– А потому, что ни один неволшебник никогда не приближался к Двум Чашам.

– А кто-нибудь пробовал?

– А, – сообразил Лужж. Индюк принял важный вид. – Вот ты о чем. Нет, Мерги, этого не может быть. Твой папа – взрослый, ответственный и сознательный член общества. Он не стал бы пытаться вернуть себе магию с помощью Двух Чаш.

Повисла пауза. Мергиона, наклонив голову, не мигая смотрела на мага. Индюк втянул голову в плечи, хрипло вскрикнул, свалился на пол и забился под шкаф.

– Хорошо, – самостоятельно сказал Лужж. – Вот тебе пять причин ни в коем случае даже не пробовать сделать это.

Пять Причин Ни В Коем Случае Даже Не Пробовать Сделать Это

1. Две Чаши хранятся в таком засекреченном месте, что его координаты не известны ни Департаменту Безопасности, ни Интерколу, ни главе Лиги магов Глории Мунди, ни самому Югорусу Лужжу. Более того, для пущей секретности Чаши каждые 120 лет перепрятывают.

2. Вокруг места хранения Двух Чаш роятся, клубятся и шныряют смертельно опасные магические сущности, связываться с которыми в трезвом виде не рискнет ни один маг.

3. Стражи Чаш – ребята крутые и конкретные, сначала стреляют на звук (на движение, на запах, на всякий случай), а потом разбираются. Ребят этих семь и, собственно, они не ребята вовсе, а отдельный неуправляемый отряд боевых циклопов.

4. Две Чаши найти нельзя, зато столкнуться с теми, кто их ищет, можно запросто. Сотни лет за Чашами охотятся и черные маги, и мудловские индианы джонсы, и секретные агенты-любители. А к конкуренции все эти охотники относятся крайне нервно.

5. Но главная опасность кроется в самих Чашах. Их мощь настолько велика, что контролировать ее нелегко даже самому хладнокровному и уравновешенному магу. Последствия же неосознанного применения Двух Чаш могут быть ужасающими не только для населения прилегающего материка, но и для овладевшего Чашами волшебника. Стоит, например, невзначай подумать «Ах чтоб меня», как Чаши тут же это желание выполнят.

Мергиона смотрела на Пять Причин, полыхающих над ректорским столом, и задумчиво шевелила пальцами ног. Теперь она не сомневалась, что ее отец отправился разыскивать именно Две Чаши.

Глава десятая

Мергиона беседует с привидениями

Эти тупые привидения только стонут и плачут, вместо того чтобы взять и сделать. Эдгар По Фигу «Наши домашние любимцы»

Темным январским утром Мергиона Пейджер, бывшая колдунья, а сейчас – просто девочка двенадцати лет, открыла глаза и прислушалась. На соседних кроватях посапывали полноценные студентки Первертса, досматривающие свои волшебные сны. До подъема оставалось два часа, до возвращения с каникул Порри Гаттера и Сена Аесли – один день.

«Не буду их ждать, – подумала Мерги. – И вообще, не буду их впутывать». В конце концов, это было ее личное дело.

Мергиона быстро и тихо умылась, оделась, побросала в рюкзак необходимые вещи и осторожно вышла из спальни, повторяя про себя Пять Причин.

Она успела сделать всего несколько шагов, как вдруг…

– Ку-у-уда это ты собрала-а-а-ась?

– А кого это интересует? – Мерги нащупала под курткой нунчаки.

Сверху повеяло холодом, и перед Мергионой появилось лицо Висельника. Привидение Орлодерра со сверхъестественным интересом таращилось на девочку. Мергиона заколебалась: послать любопытный призрак подальше? Но в этом не было никакого смысла, к тому же обиженный Висельник мог поднять шум.

«А что я теряю?» – подумала Мерги и честно призналась:

– В Эдинбург.

– А-а-а, – протянул Висельник. – Ну, попутного ветра.

– Я все-е-егда говорил, – выдавился из стены слезайблинский Утопленник, – что при повешении люди глупе-е-еют. Какой, к водомеркам, попутный ветер? Живые не пользуются ветром для путешествий!

– Действительно, Пейджер, – сказал Висельник. – А как ты доберешься до Эдинбурга?

– Доберусь как-нибудь! – отмахнулась Мергиона и собралась продолжить путь, но тут сквозь паркет просочился Отравленник.

– Как-нибудь не полу-у-учится! – простонал он. В силу причины своей смерти приведение Гдетотаммера страдало вечной изжогой и, как следствие, неизлечимым пессимизмом.

– По воздуху тебе не добраться, – сдавленно произнес Отравленник, – по земле не дойдешь, а моря тут и в помине не было.

«Что-то Парашютист запаздывает», – подумала Мерги.

И тут же появился жизнерадостный Парашютист. Призрак Чертекака с приветственным воем пробил потолок, успел спросить «А чего это вы-ы-ы ту-у-у-ут…» и, не снижая скорости, пронесся вниз.

– Позорище, – прокомментировал полет коллеги Висельник.

– Вот из-за таких, как он, – хлюпнул Утопленник, – люди и боятся умирать.

– А ты, девочка, лучше знаешь что? – сказал Отравленник. – Вали-ка ты лучше баиньки.

– Да ладно тебе, – перебил его Висельник, – я уверен, что за полдня на попутках…

– На каких попутках? – скривился Отравленник, забираясь в стоящие у стены рыцарские доспехи. – Разве что на рейсовом драконе до Блэкпульского змеехранилища…

– Это ж такой крюк! – закричал Утопленник. – Давай ты доберешься до Глазго…

– До Глазго! – лязгнуло забралом привидение Гдетотаммера. – И на чем это она до Глазго доберется?

– На попутках! – крикнул Висельник.

– На попутках, – горько повторил Отравленник. – Как же я не люблю призраков, которые думают, что во всем разбираются. Прямо придушил бы своими руками!

Железные рыцарские перчатки попытались ухватить Висельника.

– Маршрукти! – завопил Утопленник. – В смысле маршрутки! В Глазго маршрутные единороги ходят!

– О чем спор? – поинтересовался Парашютист, который на этот раз вылетел снизу и сейчас дергал застрявший в полу парашют.

– Пейджер собралась в Эдинбург, – сказал Утопленник, – а туда лучше всего на маршрутке.

– Глупости! – Отравленник вытащил из ножен ржавый двуручный меч с клеймом «Second Hand» и сунул его обратно. – В маршрутке придется неделю ждать, пока наберется полный салон. До Эдинбурга Пейджер не доберется ни в коем случае, но если уж подвергать дитя неоправданному риску, то только на рейсовом драконе.

– Да сейчас в каждом драконе по десятку джиннов-террористов! – возмутился Висельник. – Уж лучше на попутках!

– А к чему такие сложности? – удивился Парашютист. – Я только что из воздуха. Ветер попутный…

– Идиот! – дружно закричали остальные привидения. – Живые не могут сами летать по воздуху!

– Какие проблемы? – пожал плечами Парашютист. – Давайте ее убьем.

Многоголосый стон прокатился по коридорам Первертса.

– Когда-нибудь он сведет всех нас в могилу! – просипел Отравленник, выскакивая из рыцаря. – Ты что, предлагаешь отравить бедную девочку только для того, чтобы она съездила в Эдинбург?

Обезлюдевшие доспехи пошатнулись и грохнулись об пол.

Мергиона поежилась. Чтобы успокоиться, она вспомнила слова Джеки Чана: «Только сильные духом могут победить духов».

– Зачем эти ужасы? – сказал Парашютист. – Пусть заберется на башню – и вниз. Если страшно, могу парашют одолжить.

– Если б Незамерзающий Каток не замерз, – сокрушенно вздохнул Утопленник, – еще можно было бы подумать. А так… Даже не знаю…

Мергиона поняла, что сейчас станет свидетелем еще одного спора, столь же актуального, сколь бессмысленного.

– Большое спасибо, – твердо сказала она, – вы мне очень помогли, но я справлюсь сама.

Девочка решительно прошла сквозь удивившегося Висельника и направилась к выходу.

– Сама справится? – задумчиво произнес Утопленник. – Интересно, как?

– Может, зако-о-олется? – предположил Парашютист, и коридоры Первертса заполнились причитаниями, театральными стонами и трагическим смехом призраков.

Глава одиннадцатая

Мергионе протягивают Руку Помощи

Никогда не оставляй следов! Неизвестный автор

«Ай, какая я молодчинка!» – думала Мергиона, совершенно бесшумно передвигаясь в абсолютной темноте коридоров.

«Ай, какая я ловкая!» – шептала она, тенью проскальзывая в едва приоткрытые двери.

«Ай, какая я тренированная!» – сказала себе гроза черепашек-мутантов, ловко спрыгивая с подоконника в пушистый снег.

«Ай, как ловко я все обстряпала!» – собиралась напоследок подумать Мерги, аккуратно открывая Северные ворота Первертса, но вместо этого громко вскрикнула:

– Ай-яй-яй!

Левое ухо малолетней ниндзя крепко ухватила рука с безупречно алым маникюром.

– Мисс Сьюзан! – запричитала Мерги. – Отпустите, больно же!

– Тебе полезно, – ответила деканша, вытаскивая Мергиону в круг света, отбрасываемого большим ночным злосветом. Разумное насекомое распалялось от ярости, глядя на плакат: «Злосвет – клозет!»

Скосив глаза, девочка заметила, что мисс МакКанарейкл просвечивается насквозь, и сделала попытку вырваться. Прозрачные, но твердые пальцы только сильнее впились в ухо.

– Ой! Мисс Сью, как вы узнали? Я ж тихенько-тихенько…

– А твои друзья-призраки – громконько-громконько! Разве тебя не учили никогда не разговаривать с привидениями?

Из коридора высунулся Висельник.

– Пейджер, мы не винова-а-аты, что тебя заложили! – заскулил он. – Мы не виноваты, что мы стукачи и ябеды, мы такими померли-и-и. Пейджер, прости меня, я больше не бу-ду-у-у! И вообще, это Отравленник тебя сдал.

И неизлечимо честный призрак улетучился.

– Но про Северные ворота я им не говорила! – возмутилась Мергиона, пытаясь понять, готова ли она применить против собственного декана захват с броском через бедро.

– А почему ты решила, что я стою только у этих ворот? – хмыкнула МакКанарейкл. – Кстати, спасибо, что напомнила. Все-сью-сюда!

Вокруг засвистело, и мисс Сью обрела плотность и непрозрачность. Мерги поникла. Теперь она уж точно никуда не могла сбежать.

– Терпеть не могу это заклинание, – проворчала профессор. – Раздвоение личности еще куда ни шло, но растроение вызывает у меня нервное расстройство. А от расчетверения начинаются натуральные глюки, вроде стен с глазами… Ну, и куда мы направляемся?

– В Эдинбург, – раздалось из темноты.

Мерги почувствовала, что пальцы на ее ухе свело судорогой.

Глаза, которые мисс Сью приняла за галлюцинацию, отделились от стены, и в круг света вступил Тотктонада.

– Отпустите ее, Сьюзан МакКанарейкл. В Эдинбурге с одним ухом делать нечего.

– А что ей вообще делать в Эдинбурге? – сердито спросила мисс Сьюзан, но пальцы все-таки разжала.

– Эдинбург – это вроде Таганрога. Делать там действительно нечего. Но именно в Эдинбурге находятся драконьи загоны, в которых до сих пор томятся без хозяина служебно-розыскные зверушки Брэда Пейджера. Такое вот совпадение.

Мергиона упрямо сжала губы.

– Все равно убегу, – сказала она, растирая пострадавшее ухо. – Не сегодня, так завтра. Или послезавтра. Или…

– Убежит, – после некоторого размышления кивнул Тотктонада.

– Да знаю я! – вздохнула МакКанарейкл. – Это уже не первая Пейджер на моей памяти.

– Вы можете ее отчислить, и девочка спокойно отправится к папиным драконам. Там она скорее всего пропадет, но ваша совесть и руки будут чисты.

Декан Орлодерра фыркнула.

– Второй вариант. Вы держите ее взаперти, ставите охрану, дежурите день и ночь сами…

Теперь фыркнула Мерги.

– Правильно, – согласился Тотктонада, – Мергиона все равно сбегает, едет к драконам, пропадает, а вы рвете на себе свою великолепную прическу.

– Ты бы хоть Дубля с собой взяла! – в сердцах воскликнула МакКанарейкл. – А почему Гаттера с Аесли не дождалась? Они же твои друзья!

– Не хочу никого впутывать, – упрямо сказала Мергиона. – Это мое личное дело.

– Третий вариант, – произнес Тотктонада, – пусть едет прямо сейчас, – и протянул Мерги раскрытую ладонь.

В ладони лежала крохотная золотая ладошка на цепочке.

– Ничего брелочек! – улыбнулась Мерги и оглянулась к преподавательнице: брать – не брать?

Глаза МакКанарейкл выражали смесь растерянности и восхищения, причем в левом глазу было больше растерянности, а в правом – восхищения.

– И не жалко? – спросила она.

– У меня еще есть, – сказал Тотктонада.

Девочка взяла брелок и осторожно надела его себе на шею.

Ничего не произошло.

– А для чего это?

– Это Рука Помощи, – ответила преподавательница, – очень редкий талисман.

– Она защищает от магии?

– Не очень, – сказал Тотктонада. – Зато она хорошо подает знаки.

– Да? А какие? – спросила Мерги и почувствовала, что маленькая рука начала дергать ее за куртку.

– Сейчас она намекает, что пора в дорогу.

Рука Помощи прищелкнула крохотными пальчиками и, приподнявшись в воздухе, ткнула куда-то в сторону.

– Эдинбург совсем в другой стороне, – удивилась МакКанарейкл.

– Эта штука редко ошибается, – сказал нежданный покровитель. – Если станет совсем плохо, Мергиона Пейджер, вставь пятое звено цепочки во второе и поверни.

– И что тогда будет?

– Тебе лучше не знать, – без тени улыбки ответил Тотктонада. – Беги, да побыстрее, а то кто-нибудь передумает.

Мерги, не веря своему счастью, взвалила рюкзачок на плечо и припустила прочь от ворот.

Уже через пять минут она тряслась в теплой коробчонке и дремала под болтовню забавной лягушонки, которая везла груз икры для эдинбургских гурманов. Засыпая, Мерги почувствовала, как Рука Помощи ласково гладит ее по голове.

Глава двенадцатая

Мергиона в пасти дракона

Огнедышащий дракон – это еще полбеды.

Хуже, когда он чихающий и кашляющий. Брэд Пейджер «Драконы, уход за ними и уход от них»

– Иногда, – сказал флегматичный сторож драконария, – мы разрешаем на них посмотреть. Издали. Но только не сегодня. Сегодня малыш Ига болеет.

– А когда? Завтра?

– Завтра? Не-е. Приболел он три недели тому. А дохтур сказал, что помрет Ига месяца эдак через два.

– Как помрет? – изумилась Мерги, которая помнила малыша Игу по колдографиям. – А почему вы его не лечите?

Сторож приподнял голову со сплетенных рук.

– Видишь, ведерко с лекарством багром зацеплено? А вон там, у загона, кучка пепла? Смекаешь, какая между ними разница?

Мерги сердито пожала плечами.

– Три секунды, – сторож снова положил голову на руки и закрыл глаза. – Ровно столько нужно змеюке, чтобы сжечь дотла ведро высококачественного драконьего аспирина. С витамином Д, будь он неладен. И багор казенный в придачу. Вопросы есть?

Вопросов не было. Мергиона, перемахнув ограждение, уже шагала к ведру. Волшебный брелок в ужасе тормошил и щипал хозяйку.

– Стой! – завопил сторож, сперва открыв глаза, а потом выпучив их. – Куда? Сожгут к ендовой порфире! Туда только Брэд Пейджер мог входить!

– Я тоже Пейджер! – ответила юная излечительница драконов. – Мергиона Брэдовна Пейджер!

И девочка, подхватив ведро с лекарством, ступила на опаленный пламенем участок перед загоном. Рука Помощи перестала сопротивляться, а только покрутила указательным пальцем у воображаемого виска.

«Привет, я твой Здравый Смысл, – робко напомнил о себе Здравый Смысл, – ты не поверишь, но я у тебя есть. Может быть, сегодня, в честь нашего знакомства, сделаешь мне приятное: смоешься отсюда, пока не поздно?»

Мерги и сама чувствовала, что совершает самую большую (а возможно, и самую последнюю) глупость в своей жизни, но продолжала идти, напевая про себя: «А нам все равно, не боимся драконов». Земля, превращенная драконьим пламенем в стекло, обреченно похрустывала. Но огнедышащие рептилии пока не атаковали, хотя и завозились в вольере.

Когда Мергиона подошла к двери с надписью «Всем, кроме Брэда Пейджера, вход категорически запрещен!», ее уже била дрожь, крупная, как чечетка. Девочка стиснула зубы и взялась за ручку.

Сторож всхрипнул и затих.

Рука Помощи в ужасе забилась Мергионе под мышку.

Здравый Смысл, пробормотав: «Пойду-ка я сам отсюда», исчез.

Надпись изменилась на «Девочка, ты уверена, что ты Брэд Пейджер?»

Мерги повернула ручку. Дверь вспыхнула словами «Ну, я тебя предупредила, прощай, девочка» и с тяжелым скрипом открылась.

Мергиона никогда в жизни не видела такого количества грустных служебно-розыскных драконов. Огромные, как башни Первертса, они смотрели в центр загона, где лежал малыш Ига.

Малышом любимец Брэда Пейджера был только по сравнению с соседями-гигантами. Мерги вполне могла полностью разместиться в его пасти вместе с еще пятью такими же, как она – при условии, что в мире существует еще пять таких же сумасшедших девчонок.

Малышу Иге было плохо. Уронив морду на пол, он хрипло дышал, выбрасывая вместо языков пламени клубы ядовитого зеленого пара.

– Ах ты, маленький! – прошептала Мергиона Брэдовна Пейджер и на ватных ногах двинулась к дракончику.

Рептилии медленно развернули головы к наглому рыжему существу. Один из драконов – такого же светло-перламутрового цвета, как Ига – приоткрыл пасть. Тонкая и острая, как шпага, струя белого пламени прошила воздух над головой Мерги.

– Вы, наверное, Игина мама? – хрипло крикнула Мергиона, стараясь не смотреть на десятки оскаленных морд. – А я дочь Брэда. Здравствуйте.

– Пейджжжжер? – зашипели драконы. – Детенышшш Брэээда?

– Ага, детеныш! – обрадовалась Мерги. – Я только дам Иге лекарство, ладно?

Драконы настороженно замолчали. Приободренная Мергиона подошла к больному малышу.

– Ничего-ничего! – сказала она то ли себе, то ли Иге. – Сейчас будет легче. Ну, открой ротик…

Ига открыл ротик.

«Все, – подумала зажмурившаяся Мергиона, – сейчас станет абсолютно легко. Причем способом, который даже не снился Висельнику с компанией».

Но ни столба пламени, ни перекусывания пополам не последовало. Девочка почувствовала, что Рука Помощи выбралась из подмышки и настойчиво тыкает ее под ребра.

Мерги открыла глаза. Ига так и застыл с раскрытой пастью, просительно глядя на самозванную докторшу. В глотке драконыша что-то белело.

Приглядевшись, Мергиона поняла, что это драконий зуб, практически полностью перегородивший глотку Иги.

– Ну вот и хорошо, – проговорила девочка. – И пить ничего не надо. Сейчас мы твой зубик чем-нибудь подцепим…

Мергиона огляделась и поняла, что она крупно влипла: подцепить «зубик» было нечем. Возвращаться за багром, а потом снова идти к вольеру… Девочку замутило от одной этой мысли.

– Что ж, – сказала она ровным, как осиновый кол, голосом, – придется лезть самой.

И Мергиона Пейджер, дочь знаменитого укротителя и воспитателя драконов, полезла сама.

Потом ее часто просили рассказать, каково это – ползать по драконьим глоткам. Мерги только хмурилась и отвечала:

– Да так, ничего…

И это было абсолютной правдой: в памяти о безумной прогулке не осталось ничего. Все, что Мерги помнит, – это насмерть перепуганный сторож, который бегает вокруг нее и причитает:

– Ну вот и хорошо! Вот и обошлось! Вот и слава Мерлину. Значит, у Иги уже молочные зубы стали выпадать? Совсем большой стал. Давай ты зубик заберешь и пойдешь от греха, а? Хошь, я тебе его заверну во что-нибудь? Вот в эту схемку, например. Вот и хорошо. Ты как? Ну иди, иди, а то еще придет кто… Хотя все равно ж не поверят…

А еще она запомнила смущенную морду мамы Иги. Осторожно дотронувшись до Мерги носом, отчего девочка чуть не упала, дракониха прошипела:

– Скажжжи Брэду, мы жжждем. Приходииите.

Глава тринадцатая

Друзья возникают из воздуха

Иногда кажется, что все очень плохо.

Но вот приходят друзья – и ты понимаешь, что не так уж все было плохо. Дж. Кук «Мои друзья гавайцы»

Мергиона Пейджер никогда не представляла, насколько подозрительно выглядит одинокая двенадцатилетняя девочка, сидящая рано утром на перроне Эдинбургского вокзала и прижимающая к животу огромный драконий зуб. Не спасало даже то, что зуб был завернут в лист желтого пергамента. Полисмен уже дважды подходил к Мерги и интересовался, не потерялась ли юная леди и где ее мама.

– Все хорошо, сэр, – отвечала Мергиона как можно бодрее, – мама вот-вот подойдет.

Полисмен хмыкал и уходил разбираться с извозчиком-пьянчужкой, который громогласно спрашивал у окружающих, тварь он дрожащая или право имеет, пусть даже и с самого утра.

Пейджер врала. Ничего хорошего в том, что она сидела на шотландском перроне и ждала неизвестно чего, не было. Мергиона и на вокзал-то пришла только потому, что ее притащила сюда Рука Помощи. Правда, что девочка должна здесь делать, талисман не объяснил. После того как Рука запаниковала перед драконарием, Мерги не слишком ей доверяла, но ничего лучшего придумать не могла. Переночевав на карманные деньги в местной магической гостинице (пришлось сочинить идиотскую историю о том, что она, победительница конкурса «Самая вредная ведьма Британии не старше 13 лет», едет в Рейкьявик для участия в европейском турнире самых вредных ведьм), Мергиона столкнулась с неожиданной проблемой: и чего теперь?

«Попробуем рассуждать логично, – в сто сорок пятый раз сказала себе девочка. – Что я имею? Папа не знает, что его выписали, и поэтому будет скрываться. Это раз. К драконам он даже не заезжал, сразу отправился за Двумя Чашами. Это два. Чтобы найти папу, мне надо отыскать Две Чаши. Это три. Где они, никто не знает, кроме папы. Это четыре. Где папа, неизвестно. Это пять. Вывод: фигово».

Логика была безупречной. На далеком древнегреческом кладбище заворочался в гробу Аристотель.

«Эх, если бы я сразу сообразила взять какого-нибудь дракошу, – вздохнула Мерги. – Пустила бы его сейчас по папиному следу!»

Жалеть об этом было поздно. После ее отважной выходки в духе доктора Айболита драконарий окружили двойной сферой Фигвамера.

«Попробуем рассуждать логично, – в сто сорок шестой раз подумала Мергиона. – Блин! Жалко, Сена нету, его хлебом не корми, дай порассуждать логично». Упоминание о блине и хлебе привело к ощутимому бурлению в животе.

И тут на голову Мергионе свалился филин Филимон. Почти разумная электронно-механическая птица, собранная прошлой осенью Порри Гаттером, блестела хромированными крыльями и ощутимо стрелялась электричеством.

– Ай! – обиделась Мерги. – Ну почему все совы как совы, а ты… Слезай быстро, прическу испортишь!

Питомец Гаттера с довольным потрескиванием взмыл вверх, блеснул вспышкой в металлическом боку и улетучился.

«Сфотографировал, – облегченно подумала Мергиона, – теперь меня точно найдут!»

Ждать стало гораздо веселее.

«Интересно, как они сюда доберутся? – размышляла Пейджер. – Сен ведь тоже уже не маг, да и Порри пока мало каши ел, чтобы мгновенно перемещаться. Если поедут на рейсовом драконе, мне еще здесь долго сидеть. А долго я здесь не просижу».

И действительно, бдительно косящийся полисмен уже сделал несколько кругов почета вокруг Мерги. Наконец он решительно направился к девочке с явным намерением отвести потерявшегося ребенка в детскую комнату полиции.

Помешало стражу порядка необычное природное явление: прямо из воздуха на перрон вывалились еще два потерявшихся ребенка.

Если бы остолбеневшему полисмену объяснили, что это ученики школы волшебства Порри Гаттер и Сен Аесли, он остолбенел бы еще больше.

Аесли тут же взял полицию на себя.

– Все хорошо, сэр! Наши мамы вот-вот подойдут. Ужасный туман сегодня, не правда ли? Ничего не видно в трех шагах. И не кажется ли вам, что настало время вернуть незаслуженно отобранное у полиции право принимать во время дежурства бодрящие и стабилизирующие напитки?

Полисмен перевел остекленевший взгляд на ясное солнышко, светившее сквозь прозрачный утренний воздух, сглотнул, развернулся и побрел в сторону станционного буфета. Его колотило так, что наручники на поясе издавали мелодичный звон. Тем не менее, полисмен мужественно бормотал:

– Так ведь и я не тварь дрожащая. Так ведь и я право имею…

Это помогло ему не обращать внимания на радостный визг, изданный потерянной девочкой, которая повисла на шеях сразу обоих потерянных мальчиков. Идею никого не впутывать в свое личное дело Мергиона благополучно забыла.

Когда торжественная часть – вопли «Ах вы, гады ушастые!», дружеские тумаки и борьба с подоспевшим на выручку Филимоном – была исчерпана, взъерошенный Порри поднял над головой гудящую пластиковую коробочку и воскликнул:

– Ура! Это штуковина работает!

Сен вел себя более чинно. Он проверил состояние кожаной папки, которую держал под мышкой, встряхнул головой, отчего его аккуратный пробор лег точно на место, и сказал:

– Все-таки надо было проверить на крысах.

– Не будь занудой! Я уже дюжину мышей отправил с помощью своего транспликатора!

– Да? А ты проверял, куда они попадают?

– А поесть бы! – неожиданно ответил Гаттер.

«Порри люблю», – подумала Мергиона.

Поесть оказалось только у предусмотрительного Сена.

«Сена люблю, – поправила себя Мерги. – Нет, это совершенно невозможно! С Канарейкой, что ли, посоветоваться…»

После баттлбродов с ветчиной жизнь показалась Мергионе не такой уж несчастной. Она быстро и красочно описала свои приключения в Безмозглоне и драконарии и радостно призналась, что понятия не имеет, что ей теперь делать.

– Попробуем рассуждать логично, – сказал Сен.

– Сто сорок семь, – сказала Мерги.

– Чего?

– Не обращай внимания. Ты хотел рассуждать логично.

– Да. У нас есть копии документов о Двух Чашах, – Сен продемонстрировал папку. – Есть драконий зуб. И есть личное мнение Мергионы. Начнем с самого бессмысленного.

– Почему это мое мнение самое бессмысленное? – обиделась Мерги.

– Вообще-то я имел в виду зуб. Давай-ка развернем его и посмотрим, стоит ли таскать эту штуку с собой.

Из станционного буфета вышел полисмен, подкрепивший свое право пинтой темного пива. Он уже собирался подойти к группе потерянных детей и навести полный порядок, но, увидев молочный зуб драконенка Ига, снова остолбенел. Потом полисмен снял фуражку, отцепил значок и скрылся в буфете навсегда.

– Так-с, оберточку в сторону, – бормотал Сен, разглядывая Мергионин трофей. – Смотрим внимательно. Он нам должен помочь. Солидная кость. И почему это Брэд Пейджер не полетел по своим делам на драконе? Удобно, быстро, надежно. Дешево.

– А я знаю почему, – сказал Порри таким голосом, что Мерги забеспокоилась. Обычно такое лицо бывало у Гаттера в момент озарении – а каждое его озарение заканчивалось катастрофическими разрушениями капитальных строений. В руках Порри держал лист пергамента, в который раньше был завернут зуб.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.