Фаина Георгиевна Раневская

Анекдоты и тосты от Раневской

© Бекичева Юлия, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2015

© ООО «Издательство «Наше слово», макет, 2015

~ ~ ~

В 1915 году в кабинет директора одного из подмосковных театров вошла худющая, востроносая девица и, промямлив: «Рекомендация», протянула письмо.

«Дорогой Ванюша, – писал приятель директора, антрепренер Соколовский. – Посылаю тебе эту дамочку, чтобы отвязаться от нее. Ты уж сам как-нибудь деликатно, намеком, объясни ей, что делать ей на сцене нечего, что никаких перспектив у неё нет. Отговори её как-нибудь от актерской карьеры – так будет лучше и для неё и для театра. Это совершенная бездарь. Фамилия её Раневская».

Таких «Соколовских», отказывающих ей в таланте, будущая легенда советского театра и кино Фаина Георгиевна Раневская встречала немало. Были они и среди коллег («Режиссеры меня не любили за активность»). Случались и среди зрителей.

Удивительно, но ранимую, интеллигентную, с глазами преисполненными мудрой печали, Фаину Раневскую часто ассоциировали с невежественными, крикливыми и предприимчивыми тетками, которых она представляла на сцене и в кино. И только самые близкие друзья Фаины Георгиевны знали, какова она на самом деле. Блестяще образованная, влюбленная в профессию, беспомощная в быту, волею судьбы не познавшая ни материнства, ни супружеской любви. Пользуясь доверчивостью, добротой и одиночеством актрисы, окружающие частенько обманывали и обижали Раневскую. Она прятала обиды за остротами, за прямолинейностью. Иного способа защититься от «этой гадости» Фаина Раневская не знала.

Спустя шестьдесят лет своей артистической деятельности, в последнем интервью, зафиксированном в серии «Старые мастера» режиссера – документалиста Марианны Таврог, «королева эпизода», «исполнительница ролей второго плана» призналась, что сожалеет только об одном:

«– У меня фактически ничего не сыграно. Все, что я хотела бы сказать, осталось при мне».

«– Почему же вы не напишете книгу о своей жизни?» – спросили актрису.

«– Книги должны писать писатели и мыслители, – ответила Раневская. – А потом… Моя книга называлась бы «Книга жалоб», а я не люблю жаловаться».

И что же? Дальше тишина? Ведь Раневская покинула бренный мир, не оставив нам своей автобиографии. Но живы ее письма, передаются из уст в уста воспоминания о ней, а зрители по-прежнему повторяют когда-то произнесенные Фуфочкой и записанные её коллегами фразы. В них – смех, слезы и большая житейская мудрость.

Фаина Раневская о здоровье и нездоровье

Коллеги Фаины Георгиевны вспоминали, что у актрисы было слабое здоровье, она нередко посещала врачей и то и дело оказывалась на больничной койке. Чтобы не упасть духом и не позволить болезням взять над собой верх, Раневская шутила и над своими болезнями и над медперсоналом, с которым ей приходилось иметь дело.

Как-то, в очередной раз Фаина Георгиевна Раневская отправилась отдыхать в санаторий:

«Назначили мне лечащую докторшу, – вспоминала актриса. – Пришла она, поздоровалась и сказала:

– Как я рада, что вы у нас лежите! Так приятно увидеть вас не на экране, а в жизни!

– Спасибо, – поблагодарила я. – Надеюсь, что в жизни меня смогут увидеть и после вашей больницы.

Врачиха захохотала и стала делать мне кардиограмму.

– Как у вас с сердцем? – поинтересовалась она. – Не болит?

– Нет, с сердцем, по-моему, все в порядке.

– Странно.

– Что странно?

– У вас должно болеть сердце. Я это вижу по кардиограмме.

– Ноу меня оно не болит, – попыталась защищаться я.

– Этого не может быть, – утверждала докторша. – У вас оно должно болеть.

Наш спор закончился вничью, но, как только докторша ушла, я взялась рукой за сердце и почувствовала: кажется, и в самом деле оно начинает болеть».

~ ~ ~

«Вернулась из Кремлевской больницы, где мне было очень грустно, очень тяжело потому, что чувствую себя неловко среди «избранных» и считаю величайшей подлостью эти больницы», – писала в одном из писем Раневская.

~ ~ ~

Лучшее средство от кашля – касторка. Врачи об этом догадываются, но выписывать не рискуют.

~ ~ ~

Фаина Раневская очень тяжело переживала смерть режиссера Таирова. Вконец измучившись, Фаина Георгиевна обратилась к психиатру.

– На что жалуешься? – спросила врач.

– Не сплю ночью, плачу.

– Так значит, плачешь?

– Да.

– Сношений был?

– Что вы, что вы!

– Так. Не спишь. Плачешь. Любил друга. Сношений не был. Диагноз: психопатка! – заключила врач.

~ ~ ~

Молодой коллега обратился к актрисе с вопросом:

– Фаина Георгиевна, я видел вас в больнице. Заболели?

Раневская не любила жаловаться на болячки, тем более малознакомым людям. Вот и на этот раз она решила отшутиться:

– Организм свой пугала.

– Что делали?

– Пугала организм. Водила его в больницу, чтобы посмотрел, что с ним будет, если вздумает заболеть.

– Наркоз помогает врачам.

– Вы хотели сказать больным, Фаина Георгиевна?

– Нет, именно врачам, милочка. Наркоз – единственный способ избежать советов больного во время операции.

~ ~ ~

Знакомый Фаины Георгиевны постоянно жаловался на бессонницу:

– Всю ночь кручусь с боку на бок, не могу заснуть.

Раневская фыркнула:

– Если бы я крутилась, тоже не могла бы заснуть. Вы лежите спокойно.

(Самой Фаине Георгиевне этот совет не помогал. Актриса тоже страдала бессонницей.)

~ ~ ~

– Знаете, каких больных не любят врачи? – допытывалась Раневская у коллег.

– Нытиков? – предположил кто-то.

– Нет, тех, кто умудряется выжить, несмотря на все их прогнозы.

~ ~ ~

– Хроническое что-нибудь есть? – поинтересовался врач у Фаины Раневской, заполняя бланк осмотра в санатории.

Раневская кивнула:

– Есть.

– Что?

– Нехватка денег и ожидание светлого будущего.

~ ~ ~

– Фаина Георгиевна, вы были у врача? – осведомилась у Раневской коллега. – Что он вам сказал?

– Ничего не сказал. Не успел. Я так напугала его своими жалобами, что несчастного хватил удар.

~ ~ ~

Склероз – это тяжело, но еще хуже, когда при этом возникает понос: ищешь кабинку, а зачем – забыла.

~ ~ ~

– Я не пойду на сеанс к этому гипнотизеру.

– Почему, Фаина Георгиевна?

– А вдруг он и правда мысли читать умеет? А я столько всего надумала…

~ ~ ~

Коллеги Фаины Георгиевны вспоминали, с каким удовольствием показывала им актриса огромный транспарант, вывешенный на фронтоне больницы. Он состоял из нескольких частей. В результате получилось: «Само лечение опасно для здоровья!»

~ ~ ~

– Склероз гораздо лучше геморроя, – как-то заявила Фаина Раневская.

– Чем же? – уточнил коллега актрисы по съемочной площадке.

– Геморрой и самой не видно, и жаловаться неудобно. А при склерозе ничего не болит и, то и дело новости.

~ ~ ~

– Медицина достигла таких успехов, что здоровых людей уже практически не осталось, – жаловалась Фаина Георгиевна соседке, возвращаясь домой с очередного медицинского осмотра.

~ ~ ~

Это очень известный доктор, в его диагнозах только самые модные болезни, а в рецептах только самые дорогие лекарства.

~ ~ ~

Мы с организмом договорились: я прекращаю мучить его диетами, а он разрешает мне курить.

~ ~ ~

После очередного пребывания в больнице, Фаина Георгиевна изрекла:

– Неизлечимых болезней нет. Просто, не все больные доживают до своего излечения.

~ ~ ~

На вопрос о состоянии здоровья Раневская со вздохом ответила:

– Ни состояния, ни здоровья. Одна симуляция.

~ ~ ~

– Фаина Георгиевна, вам нужно бросить курить. Ну, соберите вы свою волю в кулак, – просил актрису режиссер Юрий Завадский.[1]

Раневская вздохнула:

– Кулак слишком большой получится, могут не понять…

~ ~ ~

После продолжительного лечения Фаина Раневская вышла из больницы.

– Фаина Георгиевна, ну как? – спросили актрису знакомые.

– Плохо!

– Что такое?

– То процедуры, то уколы, то осмотры… Совершенно некогда было поболеть!

~ ~ ~

Об одном я помню точно: у меня склероз!

~ ~ ~

Парадокс медицины: чтобы поставить человеку точный диагноз, нужно произвести вскрытие. Но так как вскрытию никто подвергаться не хочет, лечат по приблизительным диагнозам.

~ ~ ~

– Фаина Георгиевна, какой диагноз вам поставили? – спросили актрису коллеги.

– ЧЕЗ.

Полдня думали, что это может быть такое. Спросить стеснялись, но любопытство оказалось сильнее стеснительности.

– Так что же это все-таки за таинственная болезнь такая? Как расшифровывается ЧЕЗ?

– ЧЕЗ? Черт Его Знает.

~ ~ ~

– Что вам сказал врач по поводу предстоящей операции? – спросили Фаину Георгиевну.

– Успокаивал. Это у него двадцатая такая. Должно же, в конце концов, получиться.

~ ~ ~

Врач, осматривая Раневскую:

– Ну что, голубушка, спите хорошо? Не беспокоят ли вас ночные кошмары?

– Мне вполне хватает дневных кошмаров, доктор.

~ ~ ~

N терпеть не могут врачи, он безнадежно здоров.

~ ~ ~

– Фаина Георгиевна, какое средство для похудения лучше остальных, не подскажете?

– Зависть.

~ ~ ~

N халявный уксус не пьет, потому что диабетик.

~ ~ ~

– Почему вы не сделаете пластическую операцию? – спросила Фаину Георгиевну одна знаменитая актриса.

– А толку? Фасад обновишь, а канализация все равно старая.

~ ~ ~

Моя любимая болезнь – чесотка: почесался и ещё хочется. А самая ненавистная – геморрой: ни себе посмотреть, ни людям показать.

~ ~ ~

«В больнице, помимо борьбы с моим инфарктом, врачи боролись с моей бессонницей. Начали со снотворных: различные комбинации, интервалы, количества – в 19.30 – таблетка димедрола, в 20.00 – таблетка намбутала и полтаблетки ноксирона, в 21.00 – ноксирон и мелинал и т. д. Никакого эффекта. Однажды утром заходит докторша с просветленным лицом, полным надежды.

– Ну, сегодня вы хорошо выспались?

– Отвратительно! Заснула часов в пять-шесть.

– Но, Фаина Георгиевна, я же вчера вам дала успокоительное для буйнопомешанных!

– Правда?

– Ну конечно.

– Как жаль, что вы мне раньше этого не сказали: может быть, тогда бы я заснула…»

~ ~ ~

Однажды Раневскую спросили, что она думает об облысении.

– Облысение – это медленное, но верное превращение головы в жопу, – не задумываясь ответила актриса. – Сначала по форме, а потом и по содержанию.

~ ~ ~

Когда я просыпаюсь утром и чувствую, что у меня ничего не болит, я думаю, что уже померла.

~ ~ ~

…Все приятное в этом мире либо вредно, либо аморально, либо ведет к ожирению.

~ ~ ~

– Вот ваши снотворные таблетки, Фаина Георгиевна, этого вам хватит на шесть недель.

– Но, доктор, я не хотела бы спать так долго!

~ ~ ~

«Кремлевская больница – кошмар со всеми удобствами», – писала в письме актриса.

~ ~ ~

– Этот доктор творит чудеса! – делилась с приятельницей Фаина Раневская. – Он буквально за считанные минуты вылечил все мои болезни.

– Но каким образом? – изумилась приятельница.

– Доктор сказал, что все мои болезни – это всего лишь симптомы приближающейся старости.

~ ~ ~

Оказавшись в больнице, Фаина Раневская никак не могла заснуть. Пригласили психиатра.

«Пришел пожилой мужчина с седым венчиком на голове и добрыми глазами.

– Расслабьте мышцы, – попросил он, – закройте глаза, и будем спать.

Он удобно раскинулся в кресле и начал умиротворенно:

– Вы в поле. Зеленая травка, тихо щебечут птицы. Над вами бездонное голубое небо, легкие облака, как бесчисленные стада баранов.

Психиатр старался, он говорил медленно и задушевно, используя хорошо знакомый стиль газетных очерков, чем очень смешил меня, но я старалась не показывать этого. Доктор шел по полям и лугам, заходил в широколистные дубравы. Голос его уже шелестел:

– А там за дубравой одинокий ручей, тихо журча, несет свои воды… Хрр-р.

Я вздрогнула: что это? Психиатр спал. Минут через пятнадцать он открыл глаза, посмотрел на меня и улыбнулся:

– Ну вот и поспали, ну вот и молодчина!»

~ ~ ~

Одиночество, как состояние, не поддается лечению.

~ ~ ~

Фаина Раневская разговорилась с подругой о медицине. Подруга поинтересовалась у актрисы:

– Фаина, как ты считаешь, делает ли медицина успехи?

– А как же, – ответила Фаина Георгиевна. – В молодости мне каждый раз приходилось раздеваться у врача, а теперь достаточно показать язык.

~ ~ ~

Я себя чувствую, но плохо.

~ ~ ~

Чем я занимаюсь? Симулирую здоровье.

~ ~ ~

Ночью болит все, а больше всего – совесть.

~ ~ ~

Склероз нельзя вылечить, но о нем можно забыть.

~ ~ ~

После инфаркта:

– Если больной очень хочет жить, врачи бессильны.

~ ~ ~

Фаина Георгиевна Раневская была заядлой курильщицей. Как-то раз, осматривая ее, врач спросил:

– Чем же вы, милейшая, дышите?

– Пушкиным, – отвечала она.

~ ~ ~

– Вы заболели, Фаина Георгиевна?

– Нет, я просто так выгляжу.

~ ~ ~

Доктор, который лечил Раневскую, вспоминал, как его пациентка принесла мочу на анализ в термосе.

– Но почему же в термосе, а не в баночке? – выпучил глаза доктор.

– Ох, ни хрена себе, – недовольно заворчала актриса. – А кто говорил: «теплую неси»?

~ ~ ~

Кто-то из актеров позвонил Раневской справиться о здоровье.

– Дорогой мой, – пожаловалась она, – такой кошмар! Голова болит, зубы ни к черту, сердце жмет, кашляю ужасно, печень, почки, желудок – все ноет! Суставы ломит. Еле хожу… Слава богу, что я не мужчина, а то была бы еще и предстательная железа.

~ ~ ~

Актриса, служившая в Московском театре имени Моссовета пожаловалась на то, что ее муж невыносимо храпит.

– Это просто невозможно! Все перепробовали, ничего не помогает. Неужели нет надежного средства от храпа?

– Есть, – обнадежила коллегу Раневская. – Бессонница.

~ ~ ~

Приятельница Фаины Георгиевны посетовала, что ей нужно попасть на прием к окулисту, но там такие очереди – не пробиться.

– Зачем тебе окулист? – воскликнула актриса.

– Ну как же, зрение проверить.

– Проверь сама. Если с пяти шагов отличаешь десятку от трешки, значит все в порядке.

~ ~ ~

Как-то раз Фаина Георгиевна попала в больницу с переломом руки.

– Как же вас угораздило, дорогая вы моя? – сокрушалась пришедшая навестить Раневскую коллега.

– Да вот, спала и на тебе… Приснился сон, будто пришел ко мне Аркадий Райкин[2] и говорит: «Ты в долгах, Фаина, а я заработал кучу денег», – и показывает шляпу с деньгами.

Я тянусь, а он говорит:

«Не стесняйся. Подходи ближе».

Пошла я к нему, за деньгами и. упала с кровати. Вот, теперь рука сломана.

~ ~ ~

Коллеги Фаины Раневской неоднократно вспоминали рассказы актрисы о поликлиниках, больницах, санаториях и докторах. Вот один из них:

«Прихожу в поликлинику и жалуюсь:

– Доктор в последнее время меня отчего-то подводят вкусовые рецепторы.

– Дайте Фаине Георгиевне семнадцатую пробирку, – командует доктор, обращаясь к медсестре.

– Я попробовала. Это же настоящее говно!

– Вы совершенно здоровы. Ваши вкусовые рецепторы в полном порядке, – говорит доктор.

…Проходит несколько дней и я опять появляюсь в кабинете этого врача.

– Доктор, вкус у меня появился, но память все хуже и хуже.

– Дайте Фаине Георгиевне пробирку номер семнадцать, – как и в прошлый раз просит медсестру доктор.

– Но там же говно, – возмущаюсь я.

– Вот и память вернулась».

~ ~ ~

Актрисы обсуждают, как срочно похудеть к празднику.

– Ешьте фрукты, – советует Раневская.

– Какие именно, Фаина Георгиевна?

– Немытые.

~ ~ ~

Раневской делали операцию под наркозом. Врач попросил ее сосчитать до десяти. От волнения актриса начала считать невпопад:

– Один, два, пять, семь…

– Будьте повнимательнее, пожалуйста, – попросил врач.

– Поймите, как мне трудно, – начала оправдываться актриса. – Ведь здесь нет моего суфлера.

~ ~ ~

– Я рекомендовал вам выкуривать только по одной папиросе после еды. И вот результат: у вас прекрасный здоровый вид, вы заметно поправились, – с оптимизмом произнес лечащий врач Фаины Раневской.

– Вы хотите сказать, что моя жопа стала еще толще, чем была? Неудивительно, я ведь теперь ем по десять раз в день, чтобы покурить, – объяснила Фаина Георгиевна.

~ ~ ~

– Фаина Георгиевна, вы опять захворали? А какая у вас температура?

– Нормальная, комнатная, плюс восемнадцать градусов.

~ ~ ~

Раневская изобрела новое средство от бессонницы и поделилась своими соображениями с коллегой Риной Зеленой:

– Надо считать до трех. Максимум – до полчетвертого.

~ ~ ~

Однажды Фаина Раневская стала свидетельницей воркования влюбленной парочки. Девушка: – Ой, у меня щека болит.

Юноша поцеловал возлюбленную в щечку.

– А теперь болит?

– Теперь не болит щека, но болит шея. Юноша поцеловал девушку в шейку.

– Ну как?

– Не болит.

Сидевшая тут же Раневская полюбопытствовала:

– А от геморроя вы, молодой человек, не лечите?

~ ~ ~

– 85 лет при диабете – не сахар, – сокрушалась Фаина Георгиевна.

Фаина Раневская и Юрий Завадский

О взаимной неприязни режиссера Юрия Завадского и актрисы Фаины Раневской ходили легенды. Пожалуй, не было в театре никого, кроме Фаины Георгиевны, кто бы так ретиво возражал режиссеру и так открыто над ним насмехался. И только спустя несколько дней после похорон Юрия Александровича…

«Раневская прижала меня к себе, – вспоминал коллега Фаины Георгиевны Геннадий Бортников, – и долго молчала. Молчал и я. В глазах Фаины Георгиевны была какая-то отрешенность.

– Осиротели, – сказала она. – Тяжело было с ним, а без него будет совсем худо».

~ ~ ~

Знаменитая балерина Галина Уланова[3], последняя из жен Завадского, в детстве на вопрос о том, кем она хочет стать в будущем, уверенно отвечала: «Мальчиком!»

Услышав об этом, Раневская порадовалась: – Хорошо, все-таки, что ей не удалось стать мальчонкой, иначе Завадского обвинили бы в однополой любви…

~ ~ ~

Юрий Александрович Завадский в очередной раз произнес на репетиции характерную для него сентенцию и призвал коллектив подумать над каким-то вопросом:

– Одна голова хорошо, а…

– …с телом куда лучше! – успела вставить Раневская, мгновенно разрушив весь пафос выступления режиссера.

~ ~ ~

Юрий Завадский на собрании труппы:

– Сезон обещает быть хорошим… Раневская шумно вздохнула:

– …но обещание опять не выполнит.

~ ~ ~

Завадский всегда разъяснит, к какому выводу актеры должны прийти своим умом.

~ ~ ~

Молоденькой актрисе, страстно желавшей понравиться Юрию Завадскому, Фаина Раневская посоветовала:

– Как только он к вам приблизится, вставайте на цыпочки и молчите.

– Но для чего?

– Чтобы быть похожей на балерину. Да, и еще прекратите кушать, балерины все тощие.

~ ~ ~

На очередное замечание режиссера Завадского о том, что не мешало бы бросить курить, Фаина Раневская ответила:

– Венера тоже курила…

Пытаясь вспомнить хоть одну Венеру-актрису, Юрий Завадский озадаченно спросил:

– Какая Венера?

– Милосская.

– Кто это вам сказал?

Раневская пожала плечами:

– А почему же ей мужчины руки отбили?

Завадский со злорадным удовольствием пообещал:

– И вам отобьют, Фаина Георгиевна!

Актрису это ни капельки не смутило:

– На памятнике? Пусть отбивают. Только памятник для начала поставьте.

~ ~ ~

Завадский на собрании назидательно:

– Слово не воробей…

Раневская согласилась:

– Конечно! Оно голубь – нагадит, так нагадит!

~ ~ ~

Завадский в гневе во время очередной перепалки на репетиции:

– Фаина Георгиевна, возьмите себя в руки!

– Не могу. Боюсь задушить.

~ ~ ~

– Юрий Александрович, берегите себя. Вы себе еще пригодитесь, – советовала Завадскому Раневская.

~ ~ ~

Завадский принялся рассуждать о необходимости профилактики гриппа и об обязанности каждого актера сделать прививку:

– Обещают, что этой зимой Москву снова свалит грипп.

Раневская тревожно:

– Постановление партии и правительства было, что ли?

~ ~ ~

– Зачем вы так подробно расспрашивали Завадского, видит ли он в отпуске сны? – спросила одна актриса Фаину Георгиевну.

– Хочу присниться Юрию Александровичу и испортить ему весь отпуск.

~ ~ ~

– Фаина Георгиевна, почему бы вам просто не промолчать в ответ на мои реплики? – кипятился Завадский – Вам нужно обязательно ответить?

– Не могу же я оставлять вас в долгу, отвечая на серебро золотом. Приходится и самой размениваться.

~ ~ ~

Завадский любит, когда говорят правду в глаза, как бы она ни была льстива!

~ ~ ~

– Завадский больше не выбрасывает свой хлам, – сообщила Раневская сидящей в гримуборной актрисе.

– Почему вы так решили?

– Зачем выбрасывать, если можно показывать его на сцене?

~ ~ ~

Завадский хуже, чем думает о себе он сам, но, возможно, лучше, чем думаю о нем я.

~ ~ ~

Завадский лучший из режиссеров, если не принимать во внимание всех остальных.

~ ~ ~

– Завадский тоже человек, – объясняла Раневская коллеге Геннадию Бортникову, – но он пока об этом не догадывается. Вот слезет с постамента…

Немного подумав:

– Нет, сам не слезет…, а сбрасывать жалко. Тоже человек ведь…

~ ~ ~

Завадский Раневской:

– Я больше не буду вам ничего советовать, вы и без того умная, придумывайте это сумасшествие сами!

– Ну нет, мне без вашей помощи с ума не сойти!

~ ~ ~

Завадский никогда не ошибается просто так. Он совершает ошибки в назидание другим.

~ ~ ~

Разгневанный Завадский закричал:

– Зла не хватает!

Раневская услужливо:

– Могу одолжить.

~ ~ ~

По воспоминаниям коллег Фаина Раневская часто опаздывала. Когда у Завадского бывало хорошее настроение, он норовил ее поддеть по этому поводу:

– Фаина Георгиевна, почему вы снова опоздали?

Та невозмутимо:

– Поздно вышла из дома.

– Почему же нельзя было выйти пораньше?

– Выходить пораньше было тоже поздно, голубчик…

~ ~ ~

Бывает взаимная любовь. У нас с Завадским взаимная нелюбовь. Но мне лучше то, что есть.

~ ~ ~

Услышав, как актеры судачат о том, что у них с Юрием Завадским идет непрерывная война, Фаина Раневская задумчиво нахмурилась:

– Скажите, а всякие там конвенции не отменили?

– Какие конвенции, Фаина Георгиевна?

– Ну, военные, по поводу пленных…

– Нет, а почему вы спрашиваете?

– Если я одержу победу, мне же Завадского содержать придется.

Немного подумав:

– Может, проиграть? Пусть он меня содержит, у него кошелек толще.

~ ~ ~

Завадский, утомленный спором с Фаиной Раневской, машет рукой:

– Ладно, пусть будет по-вашему!

Та торжествующе:

– Поздно, я уже передумала!

~ ~ ~

Я очень добрая. Я даже могу простить Завадского за то, в чем он не виноват».

~ ~ ~

– Мне нужно в магазин, – заявила во время одной из репетиций Фаина Раневская.

– Что-то срочное, Фаина Георгиевна?

– Да, хочу купить брюки.

– Вы же не носите брюки.

– Вчера Юрий Александрович Завадский сказал, что если он увидит меня в брюках, то непременно получит инфаркт. Ради этого стоит их надеть.

~ ~ ~

С Завадским трудно. Если я молчу, он тут же воображает, что он прав. Если спорю – считает что дважды прав.

~ ~ ~

Известно, что Юрий Александрович Завадский был женат несколько раз.

В том числе, его женой была актриса Вера Марецкая[4]. Раневская не упускала случая съязвить по этому поводу:

Завадский предпочел видеть Верку на сцене, – говорила Фаина Георгиевна. – Наверное, дома по утрам она представляет неприглядное зрелище.

~ ~ ~

Была женой Юрия Александровича и великая балерина Галина Уланова.

– Завадский не вынес болтливых актрис и выбрал себе в жены балерину, чтобы молчала, – заявила Раневская.

~ ~ ~

Юрий Завадский очень любил проводить своеобразные лекции об актерской игре в частности и о театре в целом. Не ходить на них считалось рискованным. Актеры боялись режиссерского гнева.

Однажды, после очередной длинной и скучной лекции, Завадский вдруг обратил внимание на непривычно притихшую Раневскую:

– Фаина Георгиевна, что-то вас давно не слышно…

– Это чтобы умнее казаться. Те, кто молчат, всегда умнее выглядят. Вы брали бы пример…

~ ~ ~

Коллега Фаины Георгиевны, актер страшно переживал, услышал ли Завадский, что он сказал. Раневская обнадежила молодого человека.

– Не услышал. Завадский никогда не слышит, если говорят не о нем.

~ ~ ~

– Это ваши слова, Фаина Георгиевна?! – возмутился по какому-то поводу Завадский.

– Нет, я их взяла взаймы.

~ ~ ~

– Завадский опорочил меня перед потомками, – заявила как-то Фаина Георгиевна.

– Чем, Фаина Георгиевна?

– Он – гениальная сволочь. Но потомки, к сожалению, забудут, что он – сволочь, зато будут помнить, что гениальная. А если гений не дает роли Раневской, значит, Раневская – говно.

~ ~ ~

Во время одной из репетиций Завадский услышал, как Раневская говорит о нем:

– Юрий Александрович очень любит, чтобы ему говорили правду в лицо, даже если после подобных откровений правдолюбца уволят.

– Я же вас не уволил, Фаина Георгиевна, – заметил режиссер.

– Боитесь, что я уйду и скажу эту правду в другом месте.

~ ~ ~

Завадский воскликнул в отчаянии:

– Публика просто не способна понять замысел этого спектакля!

Раневская тут же посоветовала:

– Поменяйте публику.

Завадский ехидно:

– Посоветуйте как.

– Напишите на афише: «Спектакль только для тех, кто способен понять». Будет аншлаг, все решат, что признаваться в неспособности неприлично.

~ ~ ~

– Если Завадский умрет, я умру тоже.

– Почему, Фаина Георгиевна? Вы так его любите?

– Не от тоски, от избытка желчи. Мне не на кого будет ее изливать.

~ ~ ~

Я не помню случая, чтобы кому-нибудь удалось оказаться сверху Завадского.

~ ~ ~

Иногда Юрий Александрович ведет себя не как мужчина, а как склочница из коммунальной квартиры.

~ ~ ~

Завадский – вытянутый в длину лилипут.

~ ~ ~

Была у Завадского жена – Уланова. Слава богу, у нас не танцевала.

~ ~ ~

Кончаю мое существование на помойке, то есть в театре Завадского.

~ ~ ~

Театр – невыносимая пошлость во главе с Завадским.

~ ~ ~

Творческие поиски Завадского охарактеризовывались Раневской не иначе, как «капризы беременной кенгуру».

~ ~ ~

Раневская постоянно опаздывала на репетиции. Наконец, у Завадского лопнуло терпение и он попросил актеров не замечать актрису, когда она в очередной раз опоздает.

Вбежав в репетиционный зал, Раневская поприветствовала коллег:

– Здравствуйте.

Молчание.

– Здравствуйте, – повторила Фаина Георгиевна громче, но ответа не услышала.

– Здравствуйте.

Ноль внимания.

– Ах нет никого?! Тогда пойду поссу.

~ ~ ~

Наблюдая за происходящим на сцене Юрий Александрович не выдержал и заорал:

– Фаина Георгиевна! Вы своими находками «сожрали» весь мой замысел!

– То-то у меня чувство, как будто я говна наелась, – достаточно громко пробурчала Раневская.

– Вон из театра! – крикнул мэтр.

Подойдя к авансцене, Фаина Георгиевна ответила:

– Вон из искусства!!

~ ~ ~

Юрий Александрович Завадский любил не только читать лекции, но и организовывать мастер-классы по актерскому мастерству, точнее по своему видению театра. Фаина Георгиевна не любила эти мероприятия, считая их пустой тратой времени. В который раз заметив, что Раневская не пытается скрыть зевоту, режиссер начал укорять актрису:

– Фаина Георгиевна, как же так? Я говорю, а вы зеваете!

– Не смущайтесь, – заявила Раневская. – Я всегда зеваю, когда мне очень интересно.

~ ~ ~

Завадский:

– Фаина Георгиевна, почему вы меня не слушаете?

Раневская:

– Чтобы не появилось желание возражать.

~ ~ ~

Завадский:

– Наша позиция твердая! Раневская:

– Но гибкая.

~ ~ ~

Услышав о Завадском, что тот страшно злопамятный и никогда никому ничего не прощает, Фаина Раневская возразила:

– Неправда! Себя он прощает всегда.

~ ~ ~

Как-то Юрий Александрович Завадский, который только что к своему юбилею получил звание Героя Социалистического Труда, опаздывал на репетицию. Ждали долго. Наконец, не выдержав, Раневская спросила с раздражением:

– Ну и где же наша Гертруда?

~ ~ ~

Есть перпетум мобиле, а Юрий Александрович – перпетум кобеле.

~ ~ ~

Он умрет от расширения фантазии.

~ ~ ~

Делая скорбную мину, Раневская замечала: «В семье не без режиссера».

~ ~ ~

…С упоением била бы морды всем халтурщикам, а терплю. Терплю невежество, терплю вранье, терплю убогое существование полунищенки, терплю и буду терпеть до конца дней. Терплю даже Завадского.

~ ~ ~

– Ох, вы знаете, у Завадского такое горе! – Какое горе? – Он умер.

~ ~ ~

Во время репетиции Юрий Александрович Завадский обиделся на актеров из-за какой-то ерунды, не сдержался, накричал, выбежал из репетиционного зала, хлопнув дверью и бросив:

– Пойду повешусь!

Все были подавлены. В тишине раздался спокойный голос Раневской:

– Юрий Александрович сейчас вернется. В это время он всегда ходит в туалет.

~ ~ ~

Завадскому дают награды не по способностям, а по потребностям. У него нет только звания «Мать – героиня».

~ ~ ~

Когда у Раневской спрашивали, почему она не ходит на мастер-классы и лекции Завадского о профессии актера, Фаина Георгиевна отвечала:

– Я не люблю мессу в бардаке.

~ ~ ~

– Доктор, в последнее время я очень озабочена своими умственными способностями, – жаловалась Фаина Георгиевна.

– А в чем дело, дорогая моя? Каковы симптомы?

– Очень тревожные: все, что говорит Завадский кажется мне разумным.

~ ~ ~

Отзывчивость никогда не была сильной стороной режиссера Юрия Александровича Завадского. Притворяться же он не хотел и не любил. Когда однажды на гастролях у Фаины Георгиевны случился сердечный приступ, Завадский лично отвез актрису в больницу и ожидал в коридоре, пока несчастной сделают укол. На обратном пути в театр режиссер поинтересовался:

– Что они сказали, Фаина?

– Что, что… Грудная жаба[5], – пробурчала Фаина Георгиевна.

– Какой ужас! – воскликнул Завадский. – Грудная жаба!

Но уже через минуту, засмотревшись на пейзаж за окном автомобиля, стал напевать:

– Грудная жаба, грудная жаба.

~ ~ ~

– Вы знаете, что снится Завадскому? – спрашивала коллег Раневская. И тут же отвечала на свой вопрос. – Ему снится, что он уже похоронен в Кремлевской стене.

~ ~ ~

Завадский родился не в рубашке, а в енотовой шубе. У других во рту была серебряная ложка. У Завадского был половник.

~ ~ ~

Завадский уцененный Мейерхольд.[6]

~ ~ ~

Завадский – маразматик – затейник.

~ ~ ~

Фаина Раневская часто говаривала, что Завадский простудится только на её похоронах.

~ ~ ~

– В зрительном зале нужно поменять кресла, – заявила Фаина Георгиевна.

– Это еще зачем? – подозрительно прищурился Завадский.

– Подголовники нужны высокие.

– Фаина Георгиевна, с задних рядов и без того сцену плохо видно.

– Еще одна производственная пьеса, и в театр будут ходить только те, кому дома выспаться не дают. А спать удобнее с подголовником.

~ ~ ~

– Вчера была приятно удивлена.

Зная, что накануне Фаина Раневская ходила на спектакль в другой театр, Завадский несколько ревниво поинтересовался:

– Чем это?

– Оказывается, бывает хуже, чем у нас.

~ ~ ~

– Дурной характер Завадского куда тяжелее моего!

– Ты уверена, Фаина? – засомневалась Вера Марецкая.

– Конечно! Я свой переношу легко, а его – трудно.

~ ~ ~

– Куда поедет отдыхать Завадский, когда возьмет отпуск? – поинтересовалась Раневская.

– Кажется, в Крым, – отмахнулась Марецкая. – А тебе зачем?

– Хоть бы раз поехал в местный санаторий.

– Зачем? – снова спросила Марецкая.

– Крым мне не по карману, а в санатории я бы ему отпуск испортила с удовольствием.

~ ~ ~

Завадский посредственному актеру:

– Вашей игрой недовольна добрая половина зрителей!

Раневская поддержала:

– А что уж говорить о злой…

Фаина Раневская. Между нами, девочками

В минуты откровения Фаина Георгиевна призналась известному телеведущему, писателю Глебу Скороходову в том, что у нее нет подруг. Раневской претили женское легкомыслие, глупость. Она то и дело посмеивалась над коллегой, актрисой Любовью Орловой, имеющей слабость к нарядам. А посмеиваясь, страдала: «Одежду ношу старую, всегда неудачную. Урод я». И снова на выручку приходило чувство юмора.

~ ~ ~

Слушая восторженную речь какой-то актрисы, Фаина Георгиевна заметила:

– Боже мой! Она же сейчас захлебнется, не успеем откачать!

~ ~ ~

Утром, заламывая руки:

– Это ужасно, ужасно!

– Что именно, Фаина Георгиевна?

– Мне приснилось, будто я гуляю по Красной площади абсолютно голая, в одной шляпке. А все глазеют и глазеют.

– О боже! Голая!

Раневская махнула рукой:

– Причем здесь это? Шляпка была совершенно старомодной.

~ ~ ~

Однажды Фаина Георгиевна застала молоденькую актрису в слезах:

– Он отверг меня, – пожаловалась страдалица.

Раневская успокоила:

– Не переживайте, милочка, люди обычно отказываются от слишком дорогих вещей, которые не могут себе позволить.

Тихонько себе под нос:

– …или от всякой дряни…

~ ~ ~

Раневская в образе Маргариты Львовны посмотрела на себя в зеркало и произнесла:

– Да, красота страшная сила!

А после тихонько добавила:

– …а ее отсутствие еще страшнее.

~ ~ ~

Надоевшей актрисе:

– Вы – счастье, которого всегда в совершенном избытке.

~ ~ ~

Марецкая об общей знакомой:

– Слава богу, хоть к старости поумнела!

Раневская в ответ:

– Не поумнела, а просто стала осторожнее. Кроме того, она стала хуже слышать, а потому, на всякий случай, соглашается.

~ ~ ~

– Женская логика и правда ущербна, по крайней мере, в отношении мужчин.

– ?!

– Сначала старательно не замечают недостатков, потом влюбляются в это черт-те что, выходят за него замуж, десяток лет перевоспитывают, а потом рыдают, что вышли замуж не за того.

~ ~ ~

– У меня неприятность, – заявила Раневская домработнице.

– Что случилось?

– Приснился Аполлон…

– Какой еще Аполлон?

– Бельведерский!

– И что?

– Только он подошел ко мне… и тут вы со своими дурацкими вопросами!

~ ~ ~

– Фаина Георгиевна, у вас хорошая память?

– Не жалуюсь, милочка. Особенно в том, что касается чужих недостатков и своих достоинств.

~ ~ ~

– Столько гадости написала в письме, столько гадости… – бормотала Фаина Раневская.

– Почему не зачеркнули, Фаина Георгиевна? – спросили актрису.

– Чернила закончились.

– А зачем отправили?

– Не пропадать же откровениям.

~ ~ ~

– Фаина Георгиевна, а вы в кого-нибудь влюблены?

Сказать, что в Качалова[7] или Станиславского[8], которых давно нет на свете, сочтут чокнутой. А потому Раневская ответила:

– В себя. Хоть и говно, зато знакомое с детства.

~ ~ ~

Сидя в гримуборной, дамы принялись обсуждать, что больше всего приводит к морщинам. Вспомнили все, что только можно: гримасничество, плохой грим, пересушенную кожу, неумелый массаж…

– Фаина Георгиевна, а вы как считаете, что приводит к морщинам?

– Жизнь, – невозмутимо ответила Раневская.

~ ~ ~

Актриса, обиженная очередной насмешкой Раневской, спросила Фаину Георгиевну:

– А если бы над вами попробовали посмеяться?!

– Я бы ответила.

~ ~ ~

На вопрос: «Как отделаться от поклонника?», Фаина Георгиевна предложила:

– А вы в него влюбитесь и начните преследовать.

Вера Марецкая, присутствовавшая при разговоре, возразила:

– Ничего хорошего! Влюбится, а он из-за её преследований сбежит. Тогда что?

Раневская гнула свою линию:

– Тогда придется срочно разлюбить.

– Так не проще ли преследовать не влюбляясь?

– Нет, милочка, преследовать без любви пошло, меркантильно…

~ ~ ~

Раневская, разглядывая снимки:

– Черт-те что! Раньше снимать умели… Даже у вас десять лет назад я выходила куда лучше.

~ ~ ~

Раневскую попытались убедить в необходимости присутствовать на каком-то скучнейшем заседании. Она, потупив глаза, произнесла басом:

– Не могу, у меня сегодня свидание…

Собеседник на несколько мгновений потерял дар речи, а опомнившись, поинтересовался.

– С кем?

– С самой собой. И я не могу ни пропустить, ни опоздать. Извините, голубчик.

~ ~ ~

На одной из репетиций Юрий Александрович Завадский крикнул молоденькой актрисе, которая еле слышно произносила реплики на сцене.

– Голос, где голос?! Вас никто из сидящих дальше первого ряда не услышит!

Раневская пожала плечами:

– При таких ножках кто ее будет слушать?

~ ~ ~

Завадский возмущенно:

– Фаина Георгиевна, я не понимаю эту вашу женскую логику.

– Куда вам, вы же мужчина…

~ ~ ~

Завадский в сердцах:

– Невозможно заставить двух женщин согласиться друг с другом!

Раневская:

– Ну почему же? Предложите им обсудить третью…

~ ~ ~

Знакомая Фаины Георгиевны поделилась с актрисой своей озабоченностью:

– Достала сапоги, не знаю, как их уберечь, чтобы и на будущий год хватило.

Раневская посоветовала:

– А вы в них не ходите, вы их носите, чтобы все видели, что они есть, но сами сапоги не изнашивались.

(В те годы «раздобыть», «достать» означало с трудом купить то, чего давно нет в магазинах.)

~ ~ ~

У мамаш все дети лапочки и гении, а отцы этих гениев поголовно сволочи и идиоты.

~ ~ ~

Актриса, побывавшая за рубежом, со смятением в голосе делилась своими впечатлениями:

– Там женщины раздеваются в кабаре за деньги.

– Фаина Георгиевна, а вы бы смогли раздеться перед публикой за деньги? – тут же поинтересовался кто-то.

Раневская подумала и грустно произнесла:

– К сожалению, милочка, у меня нет таких денег, чтобы заманить публику на подобное представление.

~ ~ ~

– Фаина Георгиевна, в чем секрет женской привлекательности?

– В основном, в глупости.

– Вы считаете, что мужчины предпочитают глупеньких женщин?

– Нет, но только глупенькие женщины пытаются привлечь мужчин при помощи каких-то секретов.

~ ~ ~

Сосед Фаины Раневской пожаловался актрисе на бесконечные недомогания супруги, мол, она только и делает, что ищет у себя какие-то заболевания.

– Все очень просто, голубчик, скажите, что это признаки старости. Все недомогания как рукой снимет.

~ ~ ~

В гримуборной шел разговор об одной небезызвестной актрисе, а именно о том, любит ли она мужа, верна ли ему.

– Любит! – заявила одна из участниц обсуждения.

Раневская не могла не согласиться:

– Любит. Она вообще мужчин любит.

~ ~ ~

Фаина Георгиевна советовала Геннадию Бортникову, которому не давала прохода девушка:

– Чтобы отвязаться от назойливой поклонницы, скажите ей, что она похожа на свою подругу.

– А если не поможет?

– Тогда скажите, что похожа на меня.

~ ~ ~

– Не могу перестать витать в облаках и мечтать о встрече с ним. Что мне делать? – спросила у Фаины Георгиевны знакомая.

Раневская посоветовала:

– В зеркало посмотри.

~ ~ ~

У нее много серого вещества в голове, но это не мозг, а просто каша из непереваренных сплетен.

~ ~ ~

Вчера Любовь Орлова прекрасно выглядела, на ней был костюм цвета кофе с молоком и двумя ложками сахара…[9]

~ ~ ~

Сидя перед зеркалом, Раневская и Марецкая отметили, что в последнее время обе значительно постарели и это не лучшим образом сказалось на их внешности. Раневская:

– Раньше смотрела в зеркало в гримерке и видела молодую девушку, которую нужно загримировать в старуху. А сейчас вижу старуху, которую и гримировать не нужно.

Марецкая:

– А у меня наоборот. Раньше видела молодую девушку, которой грим не нужен, а теперь вижу старуху, которую нужно раскрасить, как молодую.

~ ~ ~

Верка Марецкая очень скромная. Она никогда не перебивает тех, кто ее хвалит.

~ ~ ~

У всех есть «приятельницы», у меня их нет и не может быть. Вещи покупаю, чтобы их дарить. Одежду ношу старую, всегда неудачную. Урод я.

~ ~ ~

Бывают полные дуры, а бывают худые…

~ ~ ~

Быть Любовью Орловой очень трудно. Она икона, а к иконе каждый норовит приложиться.

~ ~ ~

– Фаина Георгиевна, как полагаете, какие женщины самые привлекательные?

– Те, у которых мужья в командировке.

~ ~ ~

– Любовь Орлова никогда не жалуется, что у нее что-то плохо, – восторженно отозвалась о Любови Петровне начинающая актриса.

Раневская:

– Правильно, не хочет никого радовать.

~ ~ ~

По поводу очень худой женщины:

– Глядя на нее, я начинаю верить, что Ева создана из ребра Адама…

~ ~ ~

– Ах, Фаина, дорогая, как я вам завидую! – щебетала актриса, служившая в одном театре с Фаиной Раневской.

– Ваша зависть мне льстит, – ответила Фаина Георгиевна.

~ ~ ~

О знакомой:

– Она пышет злобой, как здоровьем.

~ ~ ~

Ей так идут ее недостатки, что о достоинствах даже забываешь.

~ ~ ~

Я, конечно, ягодка, но уже только для варенья.

~ ~ ~

– Женщины в процессе эволюции продвинулись дальше мужчин.

– В чем именно, Фаина Георгиевна?

– Мужчины, всего лишь, способны говорить часами, а женщины еще и умеют и желают делать это.

~ ~ ~

Домработница, утром, обнаружив Раневскую лежащей на диване:

– А чего это вы лежите, когда давно день? Та, выпустив кольцо дыма, философски:

– Счастья жду…

– Лежа-то чего?

– Сидя ждать устала.

~ ~ ~

Зрение у женщин, милочка, удивительная вещь. Оно становится ни к черту, если смотришь на свои морщины перед зеркалом в гримерке, и резко улучшается, если замечаешь морщинки у кого-то другого, играющего на плохо освещенной сцене. Даже, если ты сидишь в последнем ряду.

~ ~ ~

Некрасивая… некрасивая… Зато больше вероятности безгрешной в рай попасть…

~ ~ ~

Об очень полной женщине:

– У нее любимое занятие – есть пирожные под утреннюю гимнастику по радио.

~ ~ ~

Эмансипация – глупость! Рассказывать мужчинам, что женщины их умнее, действительно глупо. Какая же умная женщина выдает свои секреты?

~ ~ ~

– Фаиночка, тебе не надоели вопросы об отсутствии мужа? Столько нетактичных людей вокруг! – спросила знакомая у Раневской.

– Да, действительно, нетактично так открыто завидовать…

~ ~ ~

– Милочка, вас так волнуют слухи о множестве ваших любовников, потому что это всего лишь слухи?

~ ~ ~

– Женщина должна быть либо красивой, либо умной!

– Почему, Фаина Георгиевна?

– Смесь красоты и ума мужчинам не одолеть.

~ ~ ~

Женщины выходят замуж, чтобы не быть одинокими по вечерам, и разводятся по этой же причине.

~ ~ ~

Услышав о драке, Фаина Георгиевна отметила:

– Кулаки – это удел мужчин. Женщины справляются безо всякого оружия, языком. Сплетня сильнее танков и ракет.

~ ~ ~

– Фаина Георгиевна, говорят, что женщины живут дольше мужчин.

– За всех ручаться не могу, но вдовы– точно.

~ ~ ~

Услышав в докладе пафосную фразу: «Скромность, украшающая человека…», Фаина Георгиевна произнесла басом на весь зал:

– Бижутерия.

Докладчик:

– Что?

Раневская пояснила:

– Скромность, украшающая человека – бижутерия.

~ ~ ~

– Статистика утверждает, что женщины живут дольше мужчин лет на пять…, – читая газету, объявила Марецкая.

Раневская согласилась:

– Конечно, именно столько они постоянно отнимают от своего возраста, когда его называют.

~ ~ ~

Женщины верны всегда, только не всегда одному и тому же мужчине.

~ ~ ~

– N предусмотрительная, всегда надевает на прием к окулисту новое белье.

– Зачем?

– А вдруг он окажется нахалом?

~ ~ ~

Балерина, сморщив носик:

– Фаина Георгиевна, ну что вы все «жопа» да «жопа»…

– А как надо?

– Сказали бы «пятая точка»…

– Это у вас, милочка, точка, а у меня жопа.

~ ~ ~

Женщины никогда не делятся сплетнями, они их размножают.

~ ~ ~

– Есть что-нибудь общее в мужских и женских компаниях?

– Есть, – ответила Раневская. – И там, и там говорят о женщинах.

~ ~ ~

– Женская логика действительно непостижима.

– Отчего же, Фаина Георгиевна?

– Женщины не желают и даже боятся походить друг на друга и при этом носят совершенно одинаковые модные вещи.

~ ~ ~

Кокетливая молодая актриса:

– Не понимаю, зачем вообще нужна женская эмансипация?

Раневская с усмешкой:

– Чтобы мужчинам было с чем бороться…

~ ~ ~

– Фаина Георгиевна, какой возраст для женщины самый лучший?

– Неделя.

– Почему?

– Можно еще фантазировать, что будет красавица, умница, глазки будут большие, ножки – стройные, фигура – хорошая… А потом из этой мечты получается дура с поросячьими глазками и толстой жопой…

~ ~ ~

– Женщинам не следует бояться возраста. Если ты интересна, то интересна в любом возрасте, а если нет, то нет.

– Но вы же сами называете преклонный возраст «проклятым».

– Вовсе не из-за мужчин. Просто старость сильно ограничивает возможности. Мне вот уже не сыграть Джульетту… Хотя… Я никогда и не хотела.

~ ~ ~

Наблюдая, как долго актриса наносит на лицо маску, как старательно расчесывает волосы и всячески прихорашивается, Фаина Георгиевна не выдержала:

– Милочка, вы так ухаживаете за собой, словно больше ухаживать за вами некому.

~ ~ ~

– Страдающие женщины делятся на две категории.

– На какие конкретно, Фаина Георгиевна?

– На тех, что уже нашли мужа, и тех, что пока ищут.

– А не страдающие?

– Эти в разводе.

– А вдовы?

– Этим обязательно нужно сунуть голову в петлю еще раз.

~ ~ ~

В перерыве между киносъемками молодые актрисы обсуждают, какие противозачаточные средства самые надежные. Интересуются мнением Раневской.

Та басом:

– Снотворные…

~ ~ ~

Собираясь после вечерних съемок на свидание, актриса театрально капризничает:

– Не знаю, стоит ли идти? У меня плохое настроение…

Раневская:

– Не бойтесь, милочка, оно не передается половым путем.

~ ~ ~

– У женщин две беды…

– Какие, Фаина Георгиевна?

– Зеркало и весы. Еще паспорт, но его хоть потерять можно…

~ ~ ~

Актриса сетовала, мол, одна подруга худая, другая тоже, а ей никак похудеть не удается. А ведь все диеты перепробовала.

Раневская посоветовала:

– Попробуйте иначе.

– Ну-ну, – собеседница ожидала получить новый рецепт, но услышала:

– Откормите подруг.

~ ~ ~

В доме отдыха, в номере у одной актрисы плохо закрывалась задвижка входной двери. Умоляя администратора исправить положение, актриса кокетливо поинтересовалась:

– А если меня украдут?

Присутствующая здесь же Раневская успокоила ее:

– Разглядят – вернут на место.

~ ~ ~

Раневская советовала, как отомстить мерзкому соседу, паркующему свою машину так, что пройти мимо просто невозможно:

– Прикрепите к стеклу записку: «Спасибо за сумасшедшую ночь, дорогой!»

– И что?

– У него жена ревнивая, пару раз такие записки увидит, и ему достанется, и машину больше ставить куда не следует не будет.

~ ~ ~

Талантливый график, давний друг Фаины Георгиевны Раневской Александр Александрович Румнев частенько приходил домой к актрисе, подолгу и допоздна засиживался с ней в её полутемной комнате, рисовал, рассказывал что-нибудь интересное. По мнению домработницы Раневской Лизы, обстановка была интимная. Однажды девушка не выдержала:

– Фаина Георгиевна, что же это такое? Ходить, ходить, на кровать садится, а предложение не делает…

~ ~ ~

Фаина Раневская с нескрываемым удовольствием изображала, как её домработница Лиза, собираясь на свидание, часами обзванивала своих подруг. «Маня, у тебе бусы есть? Нет? Пока», «Нюра, у тебе бусы есть? Нет? Пока».

– Для чего тебе понадобились бусы? – недоумевала Фаина Георгиевна.

– А шоб кавалеру было шо крутить, пока мы в кино сидим, – отвечала Лиза.

~ ~ ~

В моем тучном теле сидит очень даже стройная женщина, но ей никак не удается выбраться наружу. А учитывая мой аппетит, для нее, похоже, это пожизненное заключение.

~ ~ ~

Удивительно, – размышляла Раневская. – Когда мне было двадцать лет, я думала только о любви. Теперь же я люблю только думать.

~ ~ ~

– N относится ко мне, как к собаке, – жаловалась Фаина Раневская. – Даже хуже! У собаки есть меховое манто, а мне о нем приходится только мечтать.

~ ~ ~

Женщины – не слабый пол, слабый пол – это гнилые доски.

~ ~ ~

Милочка, если хотите похудеть – ешьте голой и перед зеркалом.

~ ~ ~

Вторая половинка есть у мозга, жопы и таблетки. А я изначально целая.

~ ~ ~

Я социальная психопатка. Комсомолка с веслом. Вы меня можете пощупать в метро. Это я там стою, полусклонясь, в купальной шапочке и медных трусиках, в которые все октябрята стремятся залезть. Я работаю в метро скульптурой. Меня отполировало такое количество лап, что даже великая проститутка Нана могла бы мне позавидовать.

~ ~ ~

Пусть это будет маленькая сплетня, которая должна исчезнуть между нами.

~ ~ ~

Однажды на съемках постоянный гример Фаины Георгиевны то ли заболел, то ли просто не пришел. После грандиозного скандала, Раневская согласилась на другого гримера – робкую, скромную, только окончившую институт девушку. Трясясь и робея, новенькая приблизилась к артистке. Очевидно, желая ее подбодрить, Раневская решила поговорить с девушкой о жизни.

– Замужем? – спросила она.

– Нет…, – робко пропищала девушка.

– Хорошо! – одобрила Фаина Георгиевна. – Вот помню, когда в Одессе меня лишали невинности, я орала так, что сбежались городовые!

~ ~ ~

…Сумочка для женщины – часть ее тела.

~ ~ ~

– Однажды я забыла люстру в троллейбусе, – вспоминала Раневская. – Новую, только что купленную. Загляделась на кого-то и так отчаянно кокетничала, что вышла через заднюю дверь без люстры: на одной руке сумочка, другая была занята воздушными поцелуями…

~ ~ ~

– У вас такой чудный румянец!

– Оставьте, какой же это румянец? Это чудеса науки и техники – румянец из Парижа.

~ ~ ~

«Помню, как-то приехала в маленький провинциальный городок – еще очень молодая, очень гордая тем, что у меня в кармане настоящий контракт. Оставив багаж на вокзале, я решила до театра пройти пешком, чтобы познакомиться с местом, где мне предстояло играть. Шла медленно, рассматривая дома и витрины. И вот стала замечать, что прохожие, главным образом мужчины, обращают на меня внимание: провожают долгими взглядами, оглядываются, многозначительно перемигиваются. «О, в этом городе умеют ценить красоту, – подумала я не без иронии. – Здесь можно рассчитывать на успех». И что же? Когда я наконец вошла в театр, актеры, встретившие меня в вестибюле, сказали, что у меня сзади распоролась юбка и мое кружевное исподнее оказалось наружу».

~ ~ ~

Как-то раз Фаина Георгиевна ехала в лифте с артистом Геннадием Бортниковым[10] и лифт застрял. Только спустя сорок минут их освободили.

– Ну вот, Геночка, – изрекла Раневская, – теперь вы обязаны на мне жениться! Иначе вы меня скомпрометируете. Бортников годился Раневской во внуки.

~ ~ ~

Раневская часто заходила в буфет и покупала конфеты или пирожные. Не для себя. С ее страшным диабетом сладкое актрисе было противопоказано. Пирожные и конфеты она покупала, чтобы угостить кого-нибудь из друзей-актеров. Однажды в буфете она подошла к актрисе Варваре Сошальской[11]:

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания