Люк Хардинг

Никто кроме Путина. Почему его признает российская «система»

© Хардинг Л. (Harding L.), 2015

© Перевод с английского, 2015

© ООО «ТД Алгоритм», 2015

Предисловие

Собственный корреспондент влиятельной британской газеты The Guardian в Москве Люк Хардинг пишет о России очень много. Достаточно зайти на сайт издания, набрать фамилию Harding в поиске, чтобы убедиться: он – очень плодовитый автор.

После того, как ему закрыли доступ в Россию, в Великобритании началась широкая кампания в поддержку Хардинга. Отказ журналисту во въезде в Россию обсуждался в телефонном разговоре министров иностранных дел Великобритании и Российской Федерации, а затем по этому же поводу заместителя министра иностранных дел Дэвида Лидингтона экстренно вызвали в палату общин. Лидингтон сообщил парламентариям, что, по информации британского правительства, у Хардинга были проблемы с российскими властями. В частности, он получал предупреждения в связи с поездками в «секретные районы и пограничные зоны» без разрешения.

Парламентарии задавали Лидингтону вопросы; в частности, лейборист Крис Брайант, который инициировал дискуссию, поставил инцидент с Хардингом в один ряд с преследованиями бывшего британского посла Тони Брентона прокремлевским движением «Наши», с делом Михаила Ходорковского и с многочисленными нападениями на журналистов. Он предложил британскому правительству дать понять Лаврову, министру иностранных дел России, что ему не будут рады в Лондоне, пока в Москве мешают работе британских журналистов.

В ответ на это заявление Лидингтон подчеркнул, что «свободные СМИ и свобода самовыражения являются жизненно необходимым элементом любого свободного и демократического общества, и правительство порицает любые ограничения этих свобод».

За Хардинга заступился и британский Национальный профсоюз журналистов. «Выдворение из России Люка Хардинга – это жуткое напоминание о том, что пламя свободной прессы весьма хрупко и уязвимо для режимов, которые не слишком уважают демократию и право людей знать, что делается от их имени», – заявил генсек организации Джереми Диар.

* * *

Однако были и другие причинны, по которым судьба Люка Хардинга так взволновала британский истеблишмент. Трудно преувеличить роль Хардинга в информационной войне против России. Это Хардинг отвечал, к примеру, за редактуру русского досье WikiLeaks для газеты The Guardian. Это он давал броские заголовки, например, «Россия – мафиозное государство», нашедший затем отражение в его книге, а существенно отредактированная депеша о взглядах на жизнь известного политического активиста MOSCOW 002632 превратилась в материал о компании «Гунвор» и «кремлевской коррупции», замечает публицист Виталий Лейбин.

Кроме того, Хардинг усердно «мочил» Лукашенко – по велению ли сердца, по воле ли западных финансовых кругов. За день до выборов в Минске Хардинг опубликовал в The Guardian жестоко отцензурированную депешу 06MINSK641. Он сделал заголовком фразу «Личное состояние Лукашенко – девять миллиардов долларов», но вырезал объяснение, откуда были взяты порочащие сведения. Потому что если бы объяснение было оставлено, то белорусские читатели и избиратели только рассмеялись бы. Вот оно, это скрытое от читателей объяснение: «Работники чешского посольства передали экономическому атташе США список 50 главных олигархов Беларуси. Чехи нашли этот список – он был опубликован в смоленской газете. Название газеты неизвестно, но ее электронная почта [email protected]. В посольстве считают, что этот список, скорее всего, составила белорусская оппозиционная Объединенная Гражданская Партия».

То есть этот список высосан из пальца и слит в местной газете в Смоленске. И из этого делают заголовок в преддверии выборов! Впрочем, таких злоупотреблений телеграммами WikiLeaks относительно Беларуси можно найти множество. Но The Guardian так и не напечатал депеши из Вильнюса, говорящей об аресте курьера, который вез «черный нал» белорусским оппозиционерам. Не напечатала газета и депеши из минского посольства, говорящей о визите лидера оппозиции Милинкевича – «он пришел просить денег». Не написал ничего Хардинг и о том, что американцы видят в Лукашенко «потенциального Папу антизападного блока, идущего на смену Фиделю Кастро». Вот как его описывает американский посол: «Лукашенко – идеальный лидер антиглобалистов: он энергичный, отважный, и стоит у руля страны с растущей и стабильной экономикой в самом сердце Европы».

* * *

The Guardian, левая опора западного империализма, выступает и против Ирана. Депеша 09BAKU695 содержит подробный дебрифинг иранского диссидента, молодого тегеранского преподавателя и получателя западных грантов. Понятно, что он гневно осуждает режим аятолл, и его осуждение полностью напечатано. Но диссидент – человек честный, и он делится с американцами своим мнением об оппозиции. Это мнение реалистичное и пессимистическое. Он говорит, что «оппозиция – это неорганизованная мозаика из множества групп, лишенная руководства и не знающая, куда стремиться». Это замечание вырезано англо-американскими газетами, чтобы не портить впечатления от иранской оппозиции.

Не знаю, как насчет прав человека, но The Guardian всегда стоит на защите ВР. В депеше 07BAKU1268 The Guardian вырезает слова азербайджанского бизнесмена о том, что ВР «нарушает закон» и «взвинчивает цены». В депеше 08BAKU671 удалена критическая фраза о ВР: «Члены консорциума (иностранных нефтяных компаний) считают, что BP провалил вопрос о расчетах, что стоило членам консорциума миллиарды долларов и укрепило позиции азербайджанской государственной нефтяной компании». Читатели не узнают, что, по мнению азербайджанцев, ВР вступил в заговор с Газпромом против интересов Азербайджана.

Вырезана часть депеши из Казахстана 07ASTANA919 где говорится о том, что западные компании дают взятки: «С 1998 по 2003 компания заплатила 5.2 миллиона долларов на покупку влияния среди казахских официальных лиц». В депеше из Ашхабада 09ASHGABAT1633 удалены подробности, омрачающие светлый облик семьи Бердымухамедова: «Старшая сестра Айнабат была центральной фигурой дела о взятках в языковом институте. Ее сын был связан с коррупцией, когда помог турецкой компании ERKU получить заказы на строительство. Племянники президента часто фигурируют в особо прибыльных сделках». В депеше 07DUSHANBE1420 The Guardian вырезала указание на то, что уволенный таджикский чиновник был американским агентом: «он был партнером нашего посольства и первоклассным источником информации о таджикском правительстве».

В депеше 07MOSCOW1770 Хардинг убрал имя и должность источника, который полностью оправдывает Ходорковского, так что у читателя может сложиться мнение – говорит объективный и знающий, посторонний человек. А на самом деле источник – адвокат Ходорковского Юрий Шмидт, которому по должности было положено обелять заключенного олигарха.

* * *

Подобных примеров – десятки и сотни. Но чем больше проходит времени, тем меньше люди клюют на уловки Хардинга. После возвращения в Россию он сказал: «Когда я вернулся в Москву, один чиновник мне сказал: «То, что вы написали, было ложью! Все англичане, которые там [в The Guardian] работают – враги нашей страны»».

Наверное, это преувеличение: не все в The Guardian – враги России, и уж, конечно, не все англичане – ее враги, но взгляды Люка Хардинга, тем не менее, показательны для определенных кругов британских политиков, журналистов и общественных деятелей.

Исраэль Шамир

Вершина Агентов

Владимир Путин сменил Бориса Ельцина в 2000 году. Он быстро создал перелицованную неосоветскую Россию. ФСБ стала доминирующим органом власти в стране – огромной тайной организацией с неограниченными ресурсами, которая работает вне рамок закона, согласно собственному набору правил, также тайных. После краха СССР КГБ ликвидировали. Но он не исчез, а просто получил новое название. В 1995 году большинство функций КГБ перешли к новой ФСБ. ФСБ является главным внутренним шпионским агентством и организацией по государственной безопасности России. Номинально она осуществляет те же функции, что и ФБР и другие западные правоохранительные агентства, – уголовное преследование, борьба с организованной преступностью и противодействие терроризму. Но ее важнейшей задачей является контрразведка.

Это – крошечная и деморализованная группа российских оппозиционных политиков, которые оставались на обочине общественной жизни до начала массовых протестов против Путина в 2011 году. Это – активисты по защите прав человека, работники иностранных неправительственных организаций, амбициозные магнаты-миллиардеры, такие как Ходорковский, которые не придерживаются правил режима Путина – повинуйся государству и не суйся в политику. Это – зарубежные дипломаты, особенно американские и британские. Похоже, что это также и назойливые западные журналисты.

И что еще опаснее, это – предатели. Мне, как и британскому и американскому правительствам, понятно (это доказывают опубликованные дипломатические телеграммы США), что к убийству в Лондоне российского диссидента Литвиненко причастна ФСБ. Литвиненко умер в лондонской больнице в ноябре 2006 года, через три недели после употребления чашки зеленого чая, отравленного радиоактивным полонием-210. Литвиненко – бывший офицер ФСБ. Как и подозреваемый в его убийстве Андрей Луговой.

Во время убийства Литвиненко бывшие агенты КГБ, часть мощной группы офицеров, имеющих разведывательный или военный опыт, известные как «силовики», занимали ключевые должности в путинском Кремле. Путин вышел в отставку как агент КГБ в 1991 году. Он достиг звания подполковника и служил в подразделении внешней разведки КГБ. Крах советского блока застал его в затруднительном положении – в неинтересном восточногерманском городке Дрездене, где он работал под прикрытием в культурном учреждении СССР.

Скорей всего, подполковник Путин допустил несколько грубых ошибок. Его вызвали обратно из Дрездена, чтобы он работал ассистентом заместителя ректора Ленинградского университета, – непонятное и унизительное понижение. Но именно тогда судьба Путина изменилась. Он начал работать на Анатолия Собчака, свободомыслящего мэра Санкт-Петербурга, заклятого врага КГБ и одного из ведущих российских демократов. Путин процветал.

До 1999 года он возглавил ФСБ. Летом 1999 года президент Ельцин выбрал малоизвестного Путина на пост премьер-министра, назначив его своим преемником всего лишь через несколько месяцев после этого. Став президентом, Путин продвинул доверенных членов служб безопасности России на должности губернаторов, в министерства и на должности директоров государственных предприятий России. Друзья Путина – бывшие шпики из Санкт-Петербурга – руководили страной, несмотря на свою незначительную или недостающую компетентность в экономических вопросах. Таким образом, КГБ вернулся.

* * *

Но были и важные отличия. Как отмечают журналисты Андрей Солдатов и Ирина Бороган, КГБ советской эпохи подчинялся политической воле Коммунистической партии. Партия контролировала все управления, отделы и подразделения КГБ. ФСБ, в отличие от КГБ, является «в высшей степени независимой организацией, свободной от партийного контроля и парламентского надзора», пишут они. Служба наделена исключительной автономией и свободой – даже в вопросе планирования и осуществления убийств объявленных врагов Кремля за рубежом.

Солдатов и Бороган назвали свое исследование работы ФСБ и восстановления служб безопасности при Путине за 2010 год «Новое дворянство». Меткое название. Фразу взяли из речи, произнесенной Николаем Патрушевым, который в 1999 году заменил Путина на посту главы ФСБ. Она намекает на огромное влияние и доходы, приобретенные персоналом агентства. ФСБ отличается от своих западных аналогов и недавнего предшественника, советской тайной службы. «В чем-то ФСБ больше всего напоминает мухабарат, тайную полицию арабского мира она предназначена защищать авторитарные режимы, подотчетна только властьимущим, недосягаемая, насквозь коррумпированная, не гнушается грубыми методами против лиц, заподозренных в терроризме, или инакомыслящих», – пишут авторы, ставшие впоследствии моими добрыми друзьями.

За глаза американские дипломаты предлагают другую аналогию. Они приравнивают агентство к тайной полиции дореволюционной России. В секретной телеграмме директора ФБР Роберта С. Мюллера за 2009 год, которая предшествовала визиту Мюллера в Москву, посол США Джон Байерли сравнивает ФСБ с тайными агентами, которые некогда работали на Российскую империю. Имперский предшественник ФСБ отвечал за борьбу с революционной деятельностью левого крыла и политический террор. Его тактика включала агентов под прикрытием и тайные операции. «Несмотря на изменения, после краха Советского Союза спецслужбы России больше напоминают модель охранки (тайной полиции) царской эпохи, чем западные правоохранительные учреждения», – отчитывается Байерли в ФБР.

Байерли также указывает на два других современных агентства, ответственных за государственную безопасность: СВР, Службу внешней разведки России, и МВД, Министерство внутренних дел, имеющее более 190 000 солдат в своем подразделении внутренней безопасности. Все три агентства вовлечены в политические баталии Кремля, говорит он, и часто конкурируют между собой за влияние, «с призрачными конфликтами, что время от времени кипят на поверхности». Их рвение в проведении расследований напрямую зависит от политических факторов. Все используют суды как оружие против политических врагов.

Однако их главной целью является защита руководящей политической элиты России. Эта задача приобрела еще большее значение после прозападных «цветных революций» в Грузии и Украине. Байерли правильно указывает, что спецслужбы обвиняют США и другие западные силы в инициировании акций протеста и свержении в 2003 и 2004 годах соответственно правительств в Тбилиси и Киеве. «Государственная безопасность остается первоочередной обязанностью служб, и все три организации обращают большое внимание и ресурсы на контрразведывательную и внутреннюю разведывательную работу», – сообщает Байерли Вашингтону.

* * *

Учитывая его опыт работы в КГБ, не удивительно, что Путин перестроил правительство по собственным представлениям. По оценкам социологов, в 2003 году доля высших кремлевских чиновников со службистским или военным опытом составляла 25 %. В 2007 году она составляла 42 %. Цифра включает только известных бывших агентов. В нее не включены те, чья деятельность в КГБ была завуалирована «легендой» – так называют прикрытие в шпионском мире. На 2006 год количество «аффилированных» силовиков, включая официальных и неофициальных агентов, – невероятные 77 %.

В течение прошлого десятилетия ФСБ получила новые обязанности. Ее бюджет увеличился. Точная численность персонала агентства – это совершенно секретная информация. Но по оценкам Солдатова и Бороган ныне ФСБ имеет более 200 000 агентов. В феврале 2010 года министр обороны США Роберт Гейтс отмечал, что демократия в России практически сведена на нет. Зато страна является «олигархией, управляемой спецслужбами».

Заместитель Байерли, Эрик Рубин, размышляет об идеологическом мировоззрении ФСБ в другой депеше. Он описывает руководителей современных спецслужб России как «прагматичных противников»:

«[Они] разделяют мировоззрение советской ксенофобии и недоверия к Западу, которое предусматривает, что США активно работают над дестабилизацией России. В то же время они ценят преимущества, которые обеспечивает сотрудничество с США не только в достижении определенных миссий, но и в усилении международной позиции страны».

Силовики, или ребята, которые имеют власть, рассматривают распад СССР как унизительную катастрофу – по словам Владимира Путина, «величайшую геополитическую катастрофу 20-го века». Их «историческая» миссия, как они ее видят, заключается в восстановлении былого величия России, а именно – в утверждении возрожденной международной мощи и экономической силы, источником которой является значительный рост мировых цен на нефть и газ в начале XXI столетия.

* * *

Я прибываю в Москву в январе 2007 года. На тот момент Россия – еще не полностью восстановленная сверхдержава, несмотря на все попытки президента Путина распространить свое влияние на международной арене и его несомненный дар сардонического остроумия, смешанный с ехидными замечаниями относительно западного лицемерия и двойной морали во время собрания Большой Восьмерки или других встреч на высшем уровне. Критики видят в лице России внутренний гнет и международную опасность.

Правда это или нет, но в одном своем качестве Россия действительно доминирует в мировом сообществе. Она стала передовым мировым шпионским государством. Ее озабоченность шпионажем может достигать невиданных высот. В декабре 2008 года законодатели Северной Осетии даже называют горную вершину в честь российских храбрых шпионов. С тех пор безымянную гору высотой 3 269 метров на Суганськом кряже, вблизи границы с Грузией, называют Вершиной Агентов Российской Контрразведки.

«Будьте осторожны»

С политической точки зрения в конце 2007 года был важен только один вопрос: кого Владимир Путин выдвинет своим преемником? Или же он, согласно распространенному предположению, продолжит руководить крупнейшей страной мира каким-то не предусмотренным законом образом? После восьми лет управления, двух последовательных сроков президентства Путин, согласно российской конституции, обязан был уйти в отставку.

Конкурирующие кремлевские фракции и большинство российских избирателей были бы счастливы, если бы Путин продолжил руководить. Но это означало бы пожертвовать международным авторитетом, которым он дорожит, несмотря на его антизападные выпады, которые стали частыми в 2007 году; Путин любит перемывать косточки президенту Джорджу Бушу и другим мировым лидерам. Антиконституционный третий срок сделает его лишь чуть лучше Ислама Каримова или Нурсултана Назарбаева – соседних центрально-азиатских тиранов, которые сохраняют свое президентское кормило неограниченно «по воле народа». Он также вызовет аналогии с Александром Лукашенко, авторитарным президентом соседней Беларуси, которого государственный секретарь США Кондолиза Райс назвала «последним диктатором Европы». Осенью 2007 года трудно понять, что происходит внутри Кремля, – не только западным журналистам, но даже тем, кто там работает.

В то же время идет компания ФСБ, направленная против меня, – всегда мелочно, порой громко, порой тихо. Как будто кто-то в тайной комнате незначительно меняет масштаб моего преследования – то вверх, то вниз. Россия имеет долгую традицию шпионажа за своими гражданами – деятельности, названной во Франции в XVIII веке «перлюстрацией». Как отмечают американские дипломаты в обнародованных телеграммах, «досадная» привычка официального шпионажа уходит корнями в эпоху Екатерины II. Для специальных служб императрица выделила изолированные комнаты в почтовых отделениях, которые назывались «черными кабинетами». «Советские власти были менее изобретательными – чиновники автоматически изучали всю международную корреспонденцию, а в здании главного центра магистрального и железнодорожного сообщения располагалось специальное подразделение перлюстрации», – пишет американский дипломат Дэйв Костеланчик.

При Путине эта практика продолжается: в 2009 году министерство связи России издает постановление, которое предоставляет восьми правоохранительным учреждениям, включая ФСБ, доступ к почте и электронной корреспонденции граждан. На самом деле эта практика существовала и до этого.

Я замечал, как кто-то слушает большинство моих телефонных звонков. Обсуждение политики Кремля плохо заканчивается – гудками разъединенной линии. Порой и более невинные темы вызывают гнев моего невидимого слушателя или слушателей. Интервью в прямом эфире, где я говорил о Путине или сущности российского государства, обязательно прерывают. Во время одной трансляции на «Radio New Zealand» связь прерывается пять раз – рекорд. Я почти горжусь этим. Разговор прерывают, даже когда я говорю о том, что недавно обнаружили идеально сохранившегося детеныша мохнатого мамонта, выкопанного великим оленеводом на ледяном арктическом севере России. Каким образом разговор о мамонте, который умер 16 000 лет назад, мог представлять угрозу безопасности российского государства? Но кто я, чтобы судить, что может стать помехой на пути возвращения величия России?

Сначала мне становится интересно: может, мои молчаливые слушатели – не настоящие люди, а лишь автоматические устройства, запрограммированные включаться, лишь когда произносятся определенные ключевые слова? Но позже я все больше убеждаюсь в том, что слушатели существуют

* * *

В начале декабря 2007 года я устраиваю встречу с Ольгой Крыштановской, ведущим российским экспертом по кремлевским элитам и исследовательницей института социологии Российской академии наук. Что необычно для социолога, Крыштановская имеет хорошую репутацию в обоих лагерях: у нее хорошие связи внутри Фирмы, как называет себя ФСБ, а кроме того, она является уважаемым ученым. Я отправляюсь на метро к дому Криштановской, на северную окраину Москвы – в Медведково.

Ольга – невысокая, немного тучная женщина средних лет, одетая в бордовый пиджак и в очках с позолоченной оправой. Она имеет добрый, спокойный, открытый взгляд.

Сидя в ее гостиной в ее тапочках для гостей, я расспрашиваю Крыштановскую о методах работы ФСБ. То, что она говорит, проясняет все. ФСБ имеет станцию прослушивания где-то в Подмосковье – в пригороде Москвы, говорит она. Ее существование, как и все, что связано с агентством, является государственной тайной. ФСБ имеет собственный особый отдел шпионажа за иностранными дипломатами, добавляет Крыштановская. Она считает, что ФСБ, вероятно, также имеет отдел слежки за иностранными журналистами. Агентам говорят, кого они должны прослушивать: круглосуточный надзор стоит дорого, но иногда он необходим; другие объекты прослушиваются периодически.

Но это довольно скучная работа, не так ли? В конце концов, кто захочет подслушивать беспредметные разговоры корреспондентов «Guardian» с зарубежным офисом в Лондоне? Или, как говорит Нейл Бакли, глава бюро «Financial Times» в Москве, кому интересно обсуждение того, покакал ли этим утором его малолетний сын Александр? «Специальный технический центр работает по сменам. Обычно работники дежурят в течение восьмичасовой смены. Это монотонная работа. Работники – нетворческие люди. После каждой смены они пишут отчет», – говорит мне Крыштановская и добавляет:

– Их держит там мысль, что они служат своей стране и борются с ее врагами.

Этот патриотический инстинкт является ключевым. Она продолжает: «ФСБ – мощная организация. Ее наемникам льстит то, что они служат государству, даже в незначительной степени». Обычно персонал набирают из армии – из так называемых «сапогов». Остальные – гражданские, они известны как «пиджаки». В тайном мире российских спецслужб наибольшее различие заключается между агентами разведки и контрразведки, говорит Криштановская. Те, кто работал во внутренней разведке, с Путиным и с Сергеем Ивановым, воинственным бывшим российским министром обороны, обычно ярче и гибче. Они владеют иностранными языками: Путин – немецким, Иванов – английским и шведским.

Наиболее фанатичные сторонники жесткой линии – это представители контрразведки, считает Крыштановская. Она характеризует этих служащих как зомби: «Эти люди воспитывались в СССР. Они были чрезвычайно изоляционистскими и ничего не знали о Западе, им не разрешали выезжать за границу, их кормили зомбирующей пропагандой, чтобы они стали правоверными фанатиками. Агенты разведки, которые работали за границей, видели мир. Они были более либеральными, более образованными, более гибкими». Крыштановская нравится мне все больше. Она говорит тихо, но с убедительным красноречием.

Несмотря на свои внутренние различия, ФСБ остается удивительно однородной организацией с особой ярко выраженной ментальностью силовиков. Это означает, среди прочего, подозрительность ко всему: убеждение в том, что Россия окружена злобными врагами, вера в то, что Запад и НАТО пытаются «дестабилизировать» ее. Если Россия не окружена врагами, тогда основа существования ФСБ исчезнет, отмечает Крыштановская, организация растворится в волнах конспиративной пыли: «Нет врагов – нет КГБ». Это многое объясняет.

Я замечаю, что с приближением России к парламентским «выборам» в декабре 2007 года путинский список врагов уверенно становится длиннее. В предвыборной речи на московском футбольном стадионе Лужники президент, одетый в черную водолазку, называет российских демократов «шакалами». Либералы страны являются иностранными агентами, чья цель – разрушить старательно созданную стабильность России, говорит он толпе сторонников из прокремлевской партии «Единая Россия», черпая слова из сталинской эпохи. Он говорит то же самое через четыре года, когда десятки тысяч россиян – представителей среднего класса выходят на акции протеста против массовой фальсификации результатов выборов 2011 года. Не удовольствовавшись оскорблением оппозиционеров, называя их западными стукачами, он говорит, что белая лента, которую протестующие цепляют на свою одежду, похожа на презерватив.

ФСБ остается привлекательным работодателем. Членство в этом самом тайном клубе несет определенные преимущества – преимущества, которые компенсируют относительно невысокий уровень оплаты труда. «Если вы работаете на ФСБ, то можете не беспокоиться о соблюдении закона. Вы можете убить кого-то, и ничего не произойдет», – говорит Криштановская. Сбейте пожилую женщину на пешеходном переходе, уезжая в нетрезвом состоянии, или уничтожьте бизнес-конкурента – государство всегда вас защитит. «Не удивительно, что работники ФСБ чувствуют себя по-особенному. Это все равно, что быть Суперменом», – говорит она.

* * *

Я спрашиваю Крыштановскую об убийстве Александра Литвиненко в 2006 году. Старшие офицеры ФСБ накануне рассказали ей в частной беседе, что убийство Литвиненко явно было операцией ФСБ, говорит она. Они не имеют угрызений совести относительно объекта – предателя России, который заслуживал того, чтобы быть убитым, но были не в восторге от того, как неловко и неуклюже было совершено его убийство. При Юрии Андропове – бывшем председателе КГБ, который в 1982 году сменил Леонида Брежнева на посту генерального секретаря Коммунистической партии СССР, КГБ убивал врагов значительно эффективнее и аккуратнее. Андропов сейчас является уважаемым лицом в кругах тайной службы: он – вдохновитель сторонников жесткой линии и субъект пропагандистской кампании Путина. Существуют стипендии Андропова, которые предоставляются студентам Московской академии ФСБ. Как часть посмертной реабилитации Андропова в 1999 году, Путин восстановил почетную доску в честь руководителя КГБ на мрачном московском здании штаб-квартиры ФСБ на Лубянке.

«Мои друзья из ФСБ говорили мне, что этого [неумелого убийства Литвиненко] никогда бы не произошло при Андропове, – говорит Криштановская. – Они говорили мне, что тогда КГБ был значительно более эффективным в убийствах».

Я прощаюсь. На пороге я возвращаю ей гостевые тапочки. Она дает мне совет:

«Будьте осторожны»

«Почему?»

«Потому что вы – враг Путина», – буднично говорит она.

Кофейня «Академия»

Кофейня «Академия» расположена недалеко от московской Пушкинской площади. Это приятное место для встречи. Здесь ловкие девушки с пепельно-белокурыми волосами пробегают глазами по свежим экземплярах «Vogue»; высокомерный швейцар берет ваше пальто; снаружи ряды черных роскошных полноприводных BMW тяжеловесно двигаются по скользкой мостовой. Внутри официантки в нарядных белых блузках проплывают между столиками. Кофейня похожа на студенческую комнату для отдыха новых русских модников-богачей. Ее стильно одетые жители – победители в новой путинской России. За углом – затененное сиренью бульварное кольцо, которое пролегает вдоль ряда стен старого города Москвы, вдоль театров, дворцов, памятников и желтого неоклассического храма, где венчался поэт Александр Пушкин.

Станислав Белковский предлагает поговорить в кофейне. Белковский, российский политический аналитик и бывший спичрайтер Бориса Березовского, – человек с влиятельными связями в глубине Кремля. Белковский желает рассказать невероятную историю. Летом 2006 года он опубликовал книгу о финансах Владимира Путина. В ней он утверждал, что президент тайно накопил огромное состояние. Потом Белковский пошел дальше. В ноябре 2007 года в интервью немецкой газете «Die Welt» он заявил, что тайные активы президента составляют более 40 миллиардов долларов – сумма, которая делает его самым богатым человеком России и Европы.

Путин значительно богаче олигарха-миллиардера Романа Абрамовича, заявил Белковский. В 2007 году Абрамович, владелец западно-лондонского футбольного клуба «Челси», являлся, по крайней мере официально, самым богатым человеком России с состоянием 19,2 миллиарда долларов.

* * *

Я заинтригован. Белковский появляется с получасовым опозданием – он застрял в одной из знаменитых московских пробок. Одетый в нарядный черный костюм, с кустистой бородкой и немаленьким брюшком, он напоминает успешного, хорошо откормленного и очень умного средневекового аббата. Белковский говорит на безукоризненном английском. Он спокойно объясняет, что цель его публикаций – не насолить Путину, а лишь исправить ошибочность его образа в глазах Запада.

На протяжении последних восьми лет Запад смущал «неосоветский образ» Путина, говорит Белковский. На самом же деле он лишь «классический постсоветский бизнесмен», психология которого сформировалась во время работы на Анатолия Собчака в администрации городского головы Санкт-Петербурга в мафиозные и преступные 90-е. В отличие от прежних советских руководителей России, Путин и его ближний круг не имеют идеологии, говорит он. Их интересуют только деньги. Словом, они – клептократы.

За чашкой горького эспрессо я перевожу разговор на сенсационные заявления Белковского. Имеет ли он доказательства? И кто его информаторы?

Ссылаясь на свои источники – чиновников администрации президента, Белковский говорит, что Путин владеет значительными долями акций трех российских нефтяных компаний. Они скрыты за «непрозрачной сетью оффшорных компаний». «На самом деле» Путин контролирует 37 % нефтеразведывательной компании «Сургутнефтегаз», третьего крупнейшего в России производителя нефти стоимостью 20 миллиардов долларов, говорит Белковский. Ему также принадлежат 4,5 % компании «Газпром», энергетического гиганта государства, и «как минимум 75 %» «Gunvor», загадочного швейцарского нефтетрейдера, который принадлежит Геннадию Тимченко. Тимченко – санкт-петербургский приятель Путина с начала 90-х, который, как и Путин, по слухам служил в управлении иностранных дел КГБ – утверждение, которое сам Тимченко отрицает. Оборот «Gunvor» в 2007 году составил 48 миллиардов долларов, а доходы – почти 500 миллионов долларов: ощутимая сумма даже по мировым стандартам нефтяной промышленности.

Наша невероятная беседа примерно такова:

«Сколько имеет Путин?»

«Думаю, минимум 40 миллиардов долларов, – говорит Белковский. – Максимальной суммы не знаю. Подозреваю, что есть какие-то дела, о которых я ничего не знаю. Может, больше. Может, значительно больше. Он явно самый богатый человек Европы. Король Саудовской Аравии имеет 21 миллиард долларов, что равно половине состояния Путина»

«Каким образом скрываются состояние Путина?»

«Существует непрозрачная схема последовательного владения оффшорными компаниями и фондами с конечным пунктом в Цуге [в Швейцарии] и Лихтенштейне. Путин, скорее всего, – настоящий владелец. Во всех компаниях, в которых он имеет какие-то проценты, он использовал маскировку»

«Мы можем каким-то образом это доказать?»

«Это было бы сложно. Но, возможно, будет немного проще, когда Путин уйдет в отставку», – говорит Белковский. Он добавляет: «Состояние Путина не является тайной среди элит. И заметьте, что Владимир Владимирович никогда не подавал на меня в суд».

Меня озаряет, что эта история – дикая и необычная. Но также очень правдоподобная. Как может засвидетельствовать каждый автомобилист в Москве, коррупция в России начинается с дорожной полиции, страшных гаишников, которые постоянно требуют взятку в размере 500 рублей (10 фунтов стерлингов) за мнимые нарушения правил дорожного движения. Похоже, что эта цепь коррупции достигает верхушки Кремля.

* * *

Официальная риторика Кремля на протяжении второго срока президентства Путина однозначно антизападная: Россия постоянно обвиняет администрацию США в намерении установить элементы ее системы противоракетной обороны в Центральной Европе. Она не соглашается с международным сообществом по ряду других проблем: Косово, независимости которого Москва жестко противостоит; ядерная программа Ирана и действия в отношении нее; разрушительная война в Ираке, которую ведет США. Россия также спорит с Европейским Союзом по ряду других вопросов. К примеру, относительно импорта польского мяса и решения Эстонии перенести памятник солдатам Красной армии, которое вызывает массовые кибератаки кремлевских хакеров на эстонское правительство.

Однако, по мнению Белковского и других глубоких аналитиков, антизападная кампания Путина куда более многозначна, чем кажется.

Для этого есть убедительная причина: при коммунизме высший служащий Политбюро мог надеяться на уютную московскую квартиру, роскошную дачу на Черном море и отпуск в Болгарии, принадлежавшей к Варшавскому договору. Сейчас же российская элита прячет свои богатства на Западе. К тому же она неизмеримо богаче, чем в советские времена. Она не хочет дойти в отношениях с миром до того, чтобы счета в швейцарских банках заморозили, а власть имущих занесли в черные визовые списки. По словам Белковского, главная проблема Путина – легитимизация своих активов и активов своей «команды» на Западе и обеспечение их сохранности в случае, если он когда-нибудь уйдет из власти.

Потребность защитить личные состояния является первоочередной. Это особенно важно, когда стоимость состояния является восьми– или более значным. Поэтому любая политическая неопределенность может вызвать неуверенность среди российской элиты и даже панику. Один американский дипломат сравнивает ее с «бешеным пожиранием среди высокопоставленных чиновников, которые боятся, что их морды скоро оторвут от корыта». По мере подготовки Путина в 2007 году к освобождению места в Кремле – разыгрывание срежиссированного перехода в мае следующего года на пост премьер-министра – нервозность внутри Кремля перерастает в полноценную клановую войну. Это злобное племенное соперничество усиливается через четыре года, когда Путин успешно умудряется вернуть себе прежнюю должность президента.

В 2006 году, будучи стипендиатом Института журналистики «Reuters» в Оксфордском университете и погрузившись в изучение русского, я спросил одного коллегу с российского факультета, что он думает о путинском режиме. «Мутная гадость», – сказал он.

* * *

К осени 2007 года обычно темные закоулки Кремля слегка осветились. Кроме заявлений о личной коррумпированности Путина, до тех пор обсуждаемых только шепотом, начали появляться другие очень интересные подробности кремлевских бизнес-сделок, которые касались гигантских российских энергетических компаний, управляемых государством, и миллиардов миллиардов долларов. В ноябре 2007 года до тех пор незаметный руководитель фондов Олег Шварцман дает интервью российской газете «Коммерсантъ», где заявляет, что управляет финансами группы высших служащих ФСБ. Шварцман объясняет, что группа, к которой также относятся члены службы внешней разведки России, участвует в том, что он называет «бархатными реприватизациями». Термин сбивает с толку. Но он касается модели государственного капитализма, которую, начиная с 2000 года, выстроили Путин и его чиновничья команда.

В 1990-х члены маленькой группы бизнесменов при содействии Бориса Березовского стали миллиардерами, когда приватизировали государственные предприятия России. Они получили в постоянную собственность ценные национальные активы за неприлично малые деньги. Однако на протяжении постельцинской эпохи Путин вновь утвердил контроль над стратегическими национальными ресурсами страны. Вдруг оказалось, что огромные нефтяные и газовые запасы России контролирует государство в лице высоких кремлевских чиновников и силовиков. Дружки и партнеры Путина стали директорами ведущих энергетических компаний России.

Игор Сечин, путинский заместитель начальника штаба и глава группировки кремлевских сторонников жесткой линии силовиков, является председателем государственной нефтяной компании России «Роснефть» и будет занимать эту должность до 2011 года. Дмитрий Медведев – бывший юрист и свой человек в Кремле, которого в декабре 2007 года Путин рекомендовал в качестве своего преемника на посту президента, – руководит государственной газовой монополией «Газпром». Другие министры контролируют российскую железную дорогу, ядерно-энергетический конгломерат и аэрокосмическую отрасль. Это, как говорит Перри Эндерсон в своем «London Review of Books», – уникально русская форма «cumul des mandats», накопления мандатов. Другие обобщают это более существенно. Они называют это «Корпорация Кремль».

Но вряд ли эту систему управляемого государством бюрократического капитализма можно назвать бескорыстной. Чиновники, которые управляют стратегическими предприятиями России, на самом деле активно обогащаются. По словам Шварцмана, высшие служащие ФСБ стремятся стать еще богаче, – принудительно «деприватизируя» успешные частные предприятия, угрожая их владельцам серьезными последствиями, если те откажутся сотрудничать, и превращая предприятия в более крупные и значительно более эффективно управляемые государственные корпорации.

* * *

Острые разоблачения Шварцмана кажутся частью борьбы за власть внутри Кремля. Они явно разрушительны для кремлевской группировки силовиков, возглавляемой Сечиным. Эта группа состоит из кремлевских чиновников, которые работали в военных и разведывательных службах России, включая ФСБ. К ней относятся Николай Патрушев, глава ФСБ, депутат Александр Бортников, который в 2008 году сменяет Патрушева, и помощник Путина Виктор Иванов. В нее также входит Михаил Фрадков, который в конце 2007 года увольняется с должности премьер-министра, чтобы стать новым главой СВР, и Рашид Нургалиев, министр внутренних дел России.

В телеграммах «WikiLeaks» американские дипломаты придают большое значение этой внутриэлитной схватке. Они называют ее борьбой за душу России между увлеченными холодной войной силовиками и более прозападными модернизаторами. Силовики считаются самыми влиятельными оппонентами программы договоренностей Вашингтона с Москвой – факт, который дипломаты связывают с недостатком опыта Европы или США. Бортников посвящает всю свою карьеру в ФСБ работе над экономическими вопросами, включая работу председателя Службы экономической безопасности ФСБ. Он также, по мнению общественности, помогает начать путинскую кампанию против ненадежных олигархов. В отличие от него, Фрадков, бывший агент советской разведки в 1970-х, по крайней мере, имеет какие-то связи за рубежом: с 2003 до 2004 года он работает представителем президента России в ЕС.

Белый дом считает эти размежевания идеологическими и концептуальными. В телеграмме американского посла Джона Байерли директору ФБР Роберту Мюллеру силовики описываются как группа, которая верит, будто сильное государство, «осуществляющее эффективный контроль, является ответом на большинство политических и экономических проблем». По словам посла, главным врагом силовиков является группа «либералов» или модернизаторов. К ней относится Дмитрий Медведев, который, что необычно для чиновника Кремля, не имеет опыта работы в репрессивных спецслужбах России. Другими представителями клана Медведева являются Роман Абрамович, приближенный к семьям Путина и Ельцина, и Алишер Усманов, миллиардер узбекского происхождения и акционер футбольного клуба «Арсенал». Посол США уверен, что модернизаторы «осознают, что будущее России зависит от интеграции с мировой экономикой, и противостояние некоторым сложным проблемам страны – таким, как коррупция – требует прозрачности и беспристрастного применения закона».

* * *

За второй чашкой эспрессо Белковский отклоняется от позиции американцев: «хорошие парни – плохие парни». «Существует множество групп, а не только эти две. По моим оценкам, существует около 15 групп [внутри властных структур России]», – говорит он. – «Они могут объединяться вокруг каких-то больших дискуссий. Но идеологически между ними нет разницы». Он продолжает: «Конечно, нет либералов или силовиков. Это – не конфликт между либералами и силовиками. Дело в деньгах, безопасности и гарантии безопасности их денег. Не более. Они – бизнес-конкуренты с одинаковыми стремлениями и целями».

Деньги – вот что имеет значение в России, по словам Белковского. Он называет путинскую команду «действительно преданными адептами религии денег… Этот режим является классической клептократией третьего мира, установленной, регулируемой и управляемой людьми, которые не имеют метафизических потребностей и убеждены, что идеологий вообще не существует». Путинское решение политической проблемы предполагает, что на самом деле способ преодоления большинства экономических и социальных трудностей России – это вброс в нее денег, – говорит Белковский. Путин сохраняет скептическое отношение к либеральным методам, таким как реформы. «Он уверен в том, что деньги являются универсальным стимулом. За последние восемь лет у власти Путин получил некоторые доказательства того, что этот тезис – правильный», – заключает Белковский.

«Приведите примеры таких доказательств», – прошу я. Белковский указывает на тот факт, что в 2005 году Путин нанял Герхарда Шредера (канцлера Германии, который только что ушел с должности) на должность председателя сомнительного консорциума «Северный поток», который строит газовый трубопровод по дну Балтийского моря. Оказалось, что главным руководителем проекта был не кто иной, как бывший офицер тайной полиции Восточной Германии, которого Путин знал со времен КГБ. Белковский добавляет: «Путин также купил Сильвио Берлускони. Смешно? Нисколько, если верить телеграммам «WikiLeaks”, обнародованным через несколько лет».

* * *

Осенью 2007 года Россию охватывает страшная внутриклановая война. В октябре ФСБ арестовывает генерала Александра Бульбова, заместителя главы Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков, и часть «либеральной» группы. Его арест обнаруживает сюрреалистическое отчуждение между его личными телохранителями и агентами ФСБ, которые нацеливают друг на друга свои пулеметы. В следующем месяце клан Сечина снова наносит удар – когда бородатого заместителя министра финансов России Сергея Сторчака, еще одного либерала, арестовывают и обвиняют в присвоении 43,4 млн. долларов.

Его начальник, министр финансов Алексей Кудрин, принадлежит к либеральному клану, защищает Сторчака и утверждает, что тот не виноват. Однако этого недостаточно, чтобы вытащить Сторчака из тюрьмы Лефортово, хотя в конце концов его освободили. Позже я встречаюсь с Игорем Сторчаком на вечеринке. Спрашиваю, почему его арестовали. «Понятия не имею», – отвечает он и добавляет, что провел много времени в тюрьме, читая Библию.

В последние дни 2007 года раздраженная кремлевская элита озабочена вопросом, кто заменит Владимира Путина на посту президента. Это вопрос не политических предпочтений, а финансового, возможно, даже личного выживания. Теоретически любой новый президент может отобрать активы старой элиты – сделать то, что сделал Путин с олигархами эпохи Ельцина, такими как Ходорковский. Ельцин был достаточно проницательным, чтобы заключить соглашение с Путиным, своим преемником: первым действием Путина как президента было предоставление Ельцину и семье Ельцина иммунитета от преследования. «Как только Путин уйдет из власти, его осудят. Неизбежно. Это – великая традиция. Когда Путин уйдет, он столкнется с вопросом легализации на Западе активов, принадлежащих ему и его друзьям», – говорит Белковский. – «Это очень болезненный и щепетильный для Путина вопрос».

Согласно «WikiLeaks» этот вопрос – решающий для избрания преемника Путина. В течение большей части весны 2007 года выгодное капиталовложение является ответственностью Сергея Иванова, ловкого, выразительного англоязычного вице-премьера. На санкт-петербургском экономическом форуме Иванова продвигают как звезду. Но в конце осени Путин решительно поддерживает Медведева, менее харизматичную и куда более слабую личность. Ростом ниже – пять футов и четыре дюйма, он имеет крепкий торс и короткие ноги. Телосложением он даже меньше Путина: в правительстве и без того достаточно миниатюрных мужчин. Такой выбор на первый взгляд удивляет.

Но для Путина избрание Медведева является вполне логичным. В пояснительной депеше «WikiLeaks» заместитель государственного секретаря США Дэвид Кремер ссылается на «скрытые активы» Путина и предполагает, что они играют решающую роль в византийском процессе преемственности в России. Ссылаясь на оппозиционные источники, Кремер повторяет мысль, что Путин не останется на посту президента на неконституционный третий срок. Зато Кремер пишет Байерли, что Путин «нервно пытается обеспечить себе будущий иммунитет от потенциальных расследований правоохранительными органами его предполагаемого незаконного дохода».

Главной заботой президента во время подготовки к уходу из Кремля является поиск слабого и лояльного преемника, пишет Кремер в телеграмме, скрывая некоторые имена:

«ХХХХХХХ сказал, что в Москве распространено мнение, будто Сергей Иванов перестал участвовать в гонке за пост президента. Он отметил, что Путин боялся Иванова, сильно не доверял ему и нуждался в более слабой личности, которая бы его заменила. Он утверждал: Путин понимает, что в системе, которую он создал, нет подлинного верховенства права, и в любое время любого можно арестовать и уничтожить его бизнес. Поскольку Путин, как сообщают, имел скрытые активы за рубежом (наработанные через уполномоченных, таких как олигарх ХХХХХХХ), он беспокоился, что с таким сильным преемником, как Иванов, дела могут обернуться против него, поэтому он сделал Иванова объектом расследований правоохранительных органов и предостережений Интерпола».

* * *

На мой взгляд, вопрос заключается в том, что делать с этой сенсационной историей, в которой говорится, будто Путин тайно накопил миллиарды долларов и является одним из самых богатых в мире людей. Я осознаю, что сообщение о состоянии Путина может быть специально подброшенным слухом. Но Белковский – не инакомыслящий или сумасшедший: он – председатель уважаемого московского исследовательского центра, Института национальной стратегии. Его часто цитируют в прессе, в том числе в прокремлевских публикациях. Он пишет книги, пьесы и комментарии. Впоследствии я узнаю из «WikiLeaks», что он часто общается с представителями США – служащие посольств очень интересуются его мнением.

В то же время другие люди также публично сравнивают российский режим с мафиозной организацией. Я потрясен заметкой, написанной Гарри Каспаровым. Она появляется в печати в «Wall Street Journal» за четыре месяца до моей встречи с Белковским. Каспаров, бывший чемпион мира по шахматам, – хорошо известный критик Кремля и оппозиционный лидер. С его логикой трудно не согласиться. Он называет правительство Путина уникальным в истории, подобного которому еще не было. Это, пишет он, частично – олигархия маленькой, тесно связанной стайки состоятельных руководителей и частично – феодальная система, разделенная на полуавтономные княжества, правители которых собирают дань со своих бесправных крепостных.

Он продолжает: «Что делать, если хочется понять всю глубину путинского режима? Читать. Правда, я не рекомендовал бы ни Карла Маркса, ни Адама Смита, ни Монтескье, ни даже Макиавелли, хотя автор, которого я имею в виду, действительно итальянского происхождения… Обратитесь лучше к беллетристике, выбирайте автора Марио Пьюзо и покупайте сразу все, что найдете».

Каспаров советует тем, кто изучает российское правительство и хочет его понять, обратиться к «Крестному отцу», не исключая при этом более поздние произведения Марио Пьюзо, такие как «Последний дон», «Закон молчания» («Омерта») и «Сицилиец». Я читаю: «Плетение измен, тайн, нечетких линий между тем, что такое бизнес, что такое правительство и что такое преступник – все это есть в книгах Марио Пьюзо… Фанаты Пьюзо лучше понимают правительство Путина: жесткая иерархия, вымогательство, угрозы, кодекс секретности и, более всего, мандат на поддержание потока доходов. Иными словами, мафия». Его заметка называется «Дон Путин».

Однако даже с командой специалистов-юристов и кипой секретных документов Кремля было бы почти невозможно распутать финансовые схемы президента. Впрочем, на мой взгляд, имеется достаточно материала для осторожно написанной истории, которая высветила бы то, о чем заявляется. Вдобавок, заявления Белковского уже крутятся в Сети.

* * *

После беседы с Белковским я беру интервью у некоторых других аналитиков, в том числе у Елены Панфиловой – главы «Transparency International» в Москве и красноречивого обозревателя российской политической ситуации.

Панфилова подтверждает общее убеждение. В нормальное время существует, как она выражается, «межвертикальная лояльность», которая удерживает конкурентные кремлевские группы влияния от атаки друг на друга. По ее мнению, сейчас эта лояльность разрушилась. Группа Сечина в ФСБ и «либеральный» кремлевский клан неистово поливают друг друга грязью. Эти сообщения не способствуют большей прозрачности, а влияют на Путина, которого Панфилова называет «конечным читателем».

Я решаю написать материал для «Guardian». Моя статья выходит 18 декабря 2007 года на первой полосе под заголовком «Путин, кремлевская война и тайное 40-миллионное состояние». Она начинается так: «Как стало известно «Guardian», накануне отхода Владимира Путина от власти внутри Кремля идет беспрецедентная борьба, в которой разоблачаются подробности происхождения вероятных миллиардных состояний президента. Пока Путин готовится передать в мае власть подобранному им преемнику Дмитрию Медведеву, конкурентные кланы внутри Кремля борются за контроль над активами».

К середине утра материал прочитали более четверти миллиона человек во всем мире. Я жду, опасаясь худшего. Но Кремль озадаченно молчит. Кремль и Дмитрий Песков просто игнорируют заявления, отказываясь предоставить опровержения или даже прокомментировать. «Gunvor», компания со штаб-квартирой в Женеве, управляемая, согласно предположениям, Путиным, оказалась более открытой. Главный исполнительный директор компании Торбьерн Торквист молниеносно пишет письмо в «Guardian», в котором говорится, что это «просто неправильно» – утверждать, что Путин «владеет частью «Gunvor» или является бенефициаром ее операций». Он добавляет, что большая часть этой компании принадлежит ее основателям, ему и Геннадию Тимченко, а меньшая часть акций принадлежит третьему инвестору. Ни одной из акций этой компании не обладают ни президент Путин, ни кто-то связанный с ним.

Торквист также утверждает, что прибыли «Gunvor» измеряются «сотнями тысяч миллионов, но не миллиардов», и что это не редкость для «предприятия нашего масштаба в этой области». Однако он делает одно потрясающее признание: Путин и Тимченко действительно были друзьями – то, чего «Gunvor» никогда ранее не подтверждал. «Господин Тимченко действительно знал президента Путина, когда тот еще не стал известным. Однако предположения о том, что их объединяет наследство КГБ или совместный бизнес, совершенно неуместны».

* * *

Государственный департамент США скептически отнесется к заявлениям компании. Две телеграммы «WikiLeaks» из посольства в Москве немного проясняют деятельность компании «Gunvor» и мутную практику нефтеэкспорта в России. Одну из телеграмм отправили в Вашингтон в ноябре 2008 года. Она начинается словами: «Нефтебизнес в России в течение длительного времени был непрозрачным, преимущества предоставлялись политически связанным компаниям, таким как тайная нефтеторговая компания «Gunvor»».

Со ссылками на знатоков нефтяной отрасли в телеграмме говорится, что Россия «известна тайными сделками с участием посреднических компаний с неизвестными собственниками и бенефициарами».

Далее говорится о том, что экспорт нефти государственными компаниями или такими, на которые государство влияет, осуществляется через привилегированных нефтетрейдеров, вероятно, принося миллиарды долларов прибыли этим компаниям. Особенно это касается российской нефтеторговой компании «Gunvor». Согласно слухам, компания является одним из источников скрытых доходов Путина и принадлежит Геннадию Тимченко, который, опять же, по слухам, является бывшим коллегой Путина по КГБ.

В телеграмме также упоминается «Сургутнефтегаз». Удивительно и непонятно, кто на самом деле является его владельцем. «Сургутнефтегаз» есть «еще один источник незаконных доходов Путина».

Однако американцы признают, что невозможно обнаружить правду об отрасли, которая почти не предоставляет никакой информации о себе. Та же телеграмма восхваляет российского участника антикоррупционной кампании и блогера Алексея Навального, который хочет заставить российские нефтяные компании обнародовать больше информации. Навальный, миноритарный акционер, выполняет ряд обреченных на поражение, законных действий против российских нефтяных компаний. Его цель – заставить их раскрыть объемы нефти и условия торговли. В 2007 году Навальный – малоизвестная личность. Но к 2011 году он получил народное признание: его арестовали в декабре, после того, как он возглавлял акции протеста против нечестных парламентских выборов. Навальный с его антивзяточным веб-сайтом RosPil.info – довольно серьезная угроза Кремлю. Он дал удачное прозвище партии «Единая Россия» – «партия жуликов и воров». О нем говорят как о будущем президенте.

По оценке Навального, «Gunvor» «может контролировать до 50 % всего экспорта российской нефти». Сама компания в своей глянцевой, но неинформативной брошюре признает, что торгует «третью экспорта российской нефти, которая перевозится морем». В 2010 году ее оборот составляет от 53 до 65 миллиардов долларов, а объем экспорта – 104 миллиона тонн. Навальный говорит посольству США, что не верит, будто Путин владеет компаниями «Сургутнефтегаз» или «Gunvor». Его обоснование простое и убедительное: ему «на самом деле не нужно звено между активами и прибылью от них».

* * *

Мои упорные попытки взять интервью у Тимченко оказываются напрасными. Компания нанимает пиар-консультанта в Лондоне, Майкла Прескота, с которым я обмениваюсь любезными мейлами. Я посылаю Прескоту список вопросов. Прескот соглашается ответить на них. Не отвечает. «Gunvor» до сих пор не хочет обнародовать правду о подлинной природе связи между Путиным и Тимченко или объяснить, как и где они впервые встретились. Меня не приглашают встретиться с Тимченко или, возможно, пройтись по его роскошному поместью в живописном швейцарском кантоне Цуг, популярном месте среди бизнесменов, которые не любят публичности.

Понадобятся еще два месяца, чтобы Путин соизволил дать свое опровержение обвинений в коррупции. Место – Кремль. Повод – грандиозная ежегодная пресс-конференция Путина. Это – крупнейшее, детально спланированное, событие кремлевского медиагода: около 2000 журналистов, большинство из которых – русские, собираются в огромном двухъярусном зале Кремля и начинают задавать вопросы лидеру крупнейшей страны мира. Я посетил свою первую пресс-конференцию в Кремле на год раньше, в 2007-м: она отличилась своей продолжительностью – три с половиной часа, сюрреалистичным рядом вопросов, включая вопросы о садоводстве и воспитании детей, и невозможностью убежать с амфитеатра кремлевского зала. Также было понятно, что Кремль тщательно проверяет заранее все вопросы: пресс-конференция, как и многое в российской демократии, производит впечатление огромного фасада.

Примерно через два часа после начала пресс-конференции 2008-го поднимается Даглас Бирч, руководитель американского бюро «Associated Press». Говоря на корявом русском, он спрашивает Путина о коррупции и о том, действительно ли он является самым богатым человеком Европы. Путин готов к этому вопросу, его лицо просветляется и озаряется недовольной полуулыбкой: «Мое богатство – это богатство русского народа, – громко говорит он. А потом производит заранее отрепетированное нападение. – Это просто чушь, выковырянная из носа и размазанная по бумажкам. Заявления нелепые и глупые – это гадость, которую пишут люди в своих маленьких газетках. Нечего обсуждать».

Путин не делает ни одной попытки ответить на отдельные упреки относительно его бенефициарного владения. Как и не объясняет природу своих отношений с Тимченко. Нет объяснения, почему Кремль не отвечал на эти заявления в течение восьми недель. По одной из версий, напуганные помощники Путина не решились показать ему статью. В отличие от Медведева, Путин не читает газет, не пользуется Интернетом – как говорит один обозреватель, он «информационно изолирован».

На следующий день «Moscow Times» размещает на первой полосе материал о пресс-конференции, который содержит реплику Белковского. «Господин Путин делает много заявлений, в том числе говорит, что Россия является успешной демократией. Учитывая это, не думаю, что нам стоит воспринимать его комментарий относительно личных состояний слишком серьезно», – криво отмечает он.

* * *

Тем временем, в апреле 2008 года «Forbes Russia» публикует свой ежегодный список 100 самых богатых людей России. Список – очень интересное чтиво. Он указывает, что Россия сейчас может похвастаться 110 миллиардерами – это больше, чем любая другая страна, кроме Соединенных Штатов, в которой 469 миллиардеров. Роман Абрамович спустился в списке с первого на третье место, имея сейчас только 24,3 миллиарда долларов. По крайней мере официально самым богатым человеком России является сейчас алюминиевый магнат Олег Дерипаска с состоянием 28,6 миллиардов долларов, после него, на втором месте, идет стальной миллиардер Алексей Мордашов с 24,5 миллиардами долларов. Интересно, что Тимченко находится в списке впервые как его богатейший новый член, с состоянием в 2,5 миллиарда долларов. Другой приятель президента России, Юрий Ковальчук, владелец банка «Россия», имеет 1,9 миллиарда долларов. Многие из списка принадлежат к тому же что и Путин «дачному» обществу в Санкт-Петербурге. Тимченко – один из них.

Самого Путина нет нигде, и, как объясняет главный редактор «Forbes Russia» Михаил Кашулинский, в список не вошли «сотрудники правительства» и «чиновники». На вопрос, помогает ли дружба с Владимиром Путиным стать миллиардером, Кашулинский отвечает коротко: «Возможно, – признает он. – Если взглянуть на других людей, которые не являются друзьями Путина, – они не такие богатые».

Развод Лондона с Москвой

…Часто забывают, что британско-российские отношения при Владимире Путине были когда-то положительными. На самом деле одним из крупнейших сторонников Путина был не кто иной как Тони Блэр. После того, как в 2000 году Путин заменил Ельцина, первой его зарубежной поездкой было посещение Британии. Новый президент России – в то время загадочная личность, предмет вопроса «Кто такой господин Путин?» – прибыл на Даунинг-стрит для переговоров. Он даже встречался с королевой в Виндзор-Касл.

Блэр очень защищал своего гостя из Москвы от критики новой войны Кремля в Чечне и от упреков в нарушении прав человека. Он приветствовал Путина как коллегу-модернизатора, сильного партнера, который наведет порядок в процессе политического и экономического реформирования. После успешной двусторонней встречи лидеров в ноябре 2000 года один российский чиновник даже отметил: «Мы не можем припомнить времени, когда англо-российские отношения были лучше, чем теперь. Даже включая дореволюционные времена».

Но эти англо-русские объятия не были похожими на медовый месяц. Ближе к концу первого срока Путина стало понятно, что отношения шли к разводу. Существовало несколько причин отчуждения. Чрезвычайно авторитарная внутренняя политика Путина привела к тому, что большое количество его оппонентов выехало из страны. Многие из них поселились в Лондоне, фактически новой столице российских диссидентов и недовольных революционеров – как в царские времена, когда Ленин жил в Пентонвиле и Блумсбери.

Кремль и Даунинг-стрит не пришли к согласию в вопросе войны в Ираке: Путин считал ее еще одним ярким примером англосаксонского империализма. И начиная с 2003 года, когда Грузию и Украину всколыхнуло движение в сторону прозападных реформ, состояние паранойи внутри Кремля усилилось. Путина и ФСБ охватило убеждение в том, что к украинской Оранжевой революции привели не массовые уличные акции протеста, а шпионы ЦРУ с мешками долларов.

* * *

Но одним из самых болезненных участков британско-российского противостояния являются вопросы взаимного правового содействия и экстрадиции. Смакуя карпаччо из говядины в одном из московских итальянских ресторанов для гурманов летом 2007 года, я спросил Дмитрия Пескова, пресс-секретаря Путина, когда начались проблемы между Лондоном и Москвой. Ответ Пескова однозначен – в 2003-м. Песков также жалуется, что во время полета первым классом «British Airways» из Нью-Йорка в Лондон стюардесса пошутила: «Надеюсь, в этот раз полония нет, господин Песков». «И вы хотите, чтобы я призвал людей ехать в эту страну?» – спрашивает он.

Почему в 2003-м? Дата совпадает с решением о предоставлении Березовскому, крупнейшему врагу Путина, политического убежища в Великобритании. В том же году британский суд своим решением отказал Кремлю в удовлетворении его запроса об экстрадиции Ахмеда Закаева, лидера чеченских повстанцев, обвиняемого Москвой в терроризме. До 2007 года Россия направила 21 запрос об экстрадиции российских граждан из Великобритании, многие из которых были связаны с «ЮКОСом», обанкротившейся нефтяной компанией Ходорковского. Все запросы были отклонены. Британские суды отказывают, обосновывая это тем, что во многих случаях этих лиц преследуют по политическим мотивам и вряд ли их будут справедливо судить в России…

Это правда: для описания политически предвзятой системы правосудия в России даже придумали фразу «телефонное правосудие» – намек на привычку чиновников Кремля спускать вердикты судьям. Повторное обвинение Ходорковского после смешных судебных заседаний является еще одним доказательством этого.

Путин расценил отказ Британии в экстрадиции Березовского как личное предательство. Как сообщают, его разозлило то, что Блэр не поднял трубку и не сообщил ему о решении суда. Со своей стороны Блэр, как мне говорили, избавлялся от иллюзий относительно своего бывшего российского союзника. Когда его спросили, что он думает о Путине, Блэр, как утверждают, сказал одному из работников Даунинг-стрит: «Он – плохой человек». На встрече с сенатором США Джоном МакКейном в 2008 году Блэр назвал Путина «слишком автократическим», заявив, что он «свел на нет многие достижения демократии в России». По мнению Блэра Запад должен «немного довести Россию до отчаяния». Он сказал Маккейну, что в отношении России нужно «показать твердость и посеять зерна замешательства».

Различие в ценностях между двумя странами, где одна демократическая, а другая авторитарная – не такая уж и лакуна в непреодолимой бездне. В путинской системе немыслимо, чтобы суд пренебрегал прихотями Кремля. Он, видимо, истолковал решение британского суда не как демонстрацию независимости правосудия, а как намеренное унижение России, совершенное по указанию заносчивой господствующей политической верхушки Британии. Путин так и не простил Блэра. Его антипатия к Британии плавно перешла на преемника Блэра – Гордона Брауна.

Столь ощутимое пренебрежение вызвало ряд враждебных действий российского правительства. В январе 2006 года по каналам российского государственного телевидения было показано, как офицеры британской разведки якобы добывают информацию из «камня», скрытого в московском парке. 30-сантиметровый камень напоминал маленькую светло-коричневую брусчатку, похожую на камень, знакомый фанатам «Флинтстоунов».

ФСБ утверждала, что британские дипломаты, которые находятся в Москве, использовали камень, чтобы общаться с российскими «агентами». Эти «агенты» работали внутри российских неправительственных организаций – группы, которую Кремль считает вероломной пятой колонной, синонимом шпионского и западного вмешательства.

Российские активисты по правам человека отвергли эту историю. Ее целью была дискредитация настоящих неправительственных организаций и ослабление и так хилого гражданского общества России, говорят они.

* * *

Вскоре российское правительство открыло другой фронт нападения, объявив войну Британскому совету, культурному крылу британского правительства за рубежом. Впервые российские власти обвинили Британский совет в незаконной коммерческой деятельности и неуплате налогов в 2004 году. Налоговая полиция в шлемах ворвалась в главный офис совета, расположенного вместе с несколькими другими культурными социально-ориентированными организациями в московской Библиотеке иностранной литературы, окруженной транспортными артериями, на берегу Яузы.

Использование налоговых проверок является одним из любимых инструментов Кремля. Их применяют против политических оппонентов и правозащитных организаций. После убийства Литвиненко российские чиновники сообщили, что кампанию против Британского совета прекратят, если Британия согласится прекратить расследование убийства Литвиненко. В декабре 2007 года, после того как правительство Брауна дало понять, что по Литвиненко не может быть никакого соглашения, министерство иностранных дел России объявило, что закрывает офисы Британского совета в Москве. Приказ вступил в силу 1 января 2008 года.

Директор Британского совета в России Джеймс Кеннеди – мой приятель. За ужином в его московской квартире, в осыпающейся многоэтажке XIX века неподалеку от столичного Садового кольца, мы обмениваемся советами относительно того, как справиться со всеохватывающим электронным наблюдением ФСБ. Джеймс говорит, что подозревает, что его квартиру прослушивают, как и машину, на которой он с шофером ездит на работу. Мы оба соглашаемся, что лучшая стратегия – игнорировать прослушивания и жить, как будто все в порядке. На протяжении кризиса, связанного с Британским советом, я почти каждый день звоню Джеймсу. 14 января 2008 года Британский совет пренебрегает приказом закрыться и вновь открывает свои филиалы в Санкт-Петербурге и уральском городе Екатеринбурге. Российское правительство свирепствует из-за этой «провокации».

Ответ ФСБ – быстрый, недоброжелательный и предсказуемый. 15 января ее сотрудники посещают работников российского Британского Совета, семерых в Екатеринбурге и шестнадцать – в Санкт-Петербурге, и приказывает им прекратить работу с британцами. Методы агентства никогда нельзя недооценивать: после полуночи в дома шестерых работников министерства иностранных дел приезжает полиция. Одних они предупреждают, что домашнего любимца может постигнуть досадный «несчастный случай», расспрашивают о здоровье слабых пожилых родственников. Других служащие налоговой предупреждают, что они находятся под уголовным следствием. В тот же вечер дорожная автоинспекция Санкт-Петербурга со съемочной группой на буксире останавливает машину Стивена Кинока и обвиняет его в том, что он вел машину в состоянии опьянения. Кинок – директор санкт-петербургского офиса Британского совета и сын лорда Нила Кинока, бывшего лидера Лейбористской партии.

* * *

Британские чиновники возмущены этим запугиванием и притеснением. «Это запугивание наших работников в классическом стиле КГБ, чтобы они чувствовали слабость своей позиции», – говорит мне один из них. Другой сравнивает методы ФСБ с «избиением библиотекаря». В Лондоне Мартин Дэвидсон, исполнительный директор Британского совета, неохотно признает, что не имеет другого выбора, кроме как временно прекратить работу региональных офисов. «Подобные действия совершались во время холодной войны. Честно говоря, мы думали, что они – позади», – вздыхает он.

В частных депешах в Вашингтон Уильям Бернс выражает солидарность с британскими собратьями. Он отмечает, что правительство Брауна «надеется пристыдить ПР [правительство России] ответным ударом, которому подвергаются тысячи российских студентов, пользующихся услугами Британского совета как ресурсного и испытательного центра для тех, кто хочет поступить в университеты Объединенного Королевства». Посол США отмечает, что к ним относится «много отпрысков элиты нации».

Эта стратегия не дала никакого эффекта. Министр иностранных дел Сергей Лавров, дочь которого училась в «London School of Economics», отметил, что поведение Британии является «доказательством того, что британская сторона ностальгирует по колониальным временам». А генерал-майор Юрий Дроздов, отставной офицер КГБ, говорил британской прессе, что работа Британского совета напрямую связана с деятельностью британской разведки, агенты которой работают вместе с США над расколом и установлением контроля над Россией.

Британские критики России эти события сочли плохим знаком. Денис МакШейн, бывший министр лейбористского правительства по вопросам Европы и член парламента, назвал их примером «новой и отвратительной России, которая рождается в XXI веке… Печально, что нация Толстого и Чайковского должна прибегать к преследованию Британского совета, который способствует развитию культуры и обменам между художниками, музыкантами и писателями. Однако сегодняшняя Россия медленно возвращается к антикультурному авторитаризму, чем мы глубоко обеспокоены».

Я спрашиваю Федора Лукьянова, редактора журнала «Россия в глобальной политике» и моего любимого российского аналитика, что он об этом думает. Ведь, бесспорно, такое поведение в советском стиле разрушает репутацию России. «По моему глубокому убеждению, Россия в течение длительного времени не заботится о своем международном имидже», – отвечает он.

* * *

Кремль также спонсирует отвратительную кампанию личного преследования Тони Брентона. «Преступление» британского посла заключается в появлении на семинаре гражданского общества в июле 2006 года вместе с Эдуардом Лимоновым – российским писателем и лидером запрещенных национал-большевиков, яростной антикремлевской молодежной организации, которую постоянно преследуют полиция и суды России. Впоследствии я узнаю, что Лимонова сажали в тюрьму Лефортово.

После форума молодые активисты Кремля выслеживают Брентона на улицах Москвы и в других местах. Активисты принадлежат к пропутинской молодежной группе «Наши», созданной кремлевскими политтехнологами после Оранжевой революции.

Активисты «Наших» прерывают Брентона во время его публичных выступлений. Они преследуют его жену и прыгают перед его служебной машиной, бросая листовки на лобовое стекло. Эти действия не являются спонтанными: как отмечает Бернс, активистам, видимо, платят.

Британский МИД жалуется российскому на то, что эта тактика является нарушением Венской конвенции.

После парламентских выборов в России 2 декабря 2007 года, на которых путинская партия «Единая Россия» одерживает блестящую, но сфальсифицированную победу, активисты «Наших» опять устраивают пикет под британским посольством в Москве. Серая морозная среда. Я решаю пойти туда пешком и посмотреть. Активисты стоят возле тусклой Москвы-реки, они выглядят жалкими – замерзшими и мокрыми. Около 20 активистов вооружены новыми плакатами. На плакатах – увеличенное фото Брентона со словом «Лузер», написанным красными чернилами на лбу. Хотя бывало и хуже – на предыдущих митингах «Наших» Брентона сравнивали с Гитлером. Британские чиновники, адепты здравого смысла и диалога, приглашают лидера «Наших» на разговор. Это лишь подталкивает к еще одной демонстрации с баннерами, на которых написано «Мы не хотим вашего чая».

«Господин Брентон – лузер, потому что выборы в России не дали ему результата, которого он хотел. Он хотел Оранжевой революции здесь. И не получил ее», – говорит мне под посольством Константин Голоскоков, 21-летний студент Московского университета. Он добавляет: «Мы не думаем, что господину Брентону следует вмешиваться во внутренние дела нашей страны. Мы попросили министерство иностранных дел лишить его аккредитации». Другой активист «Наших», Маша Дрокова, говорит мне: «Я жду его извинений».

Не обращайте внимания на то, что выборы были сфальсифицированы и что миллионы работников государственного сектора получили указание голосовать за Путина – им сказали, что если они не проголосуют, то потеряют работу. Путин победил, а Брентон проиграл. В манихейском мире Путина все чрезвычайно просто. В конце концов, активисты «Наших» прекращают свои забастовки под посольством, как говорит Бернс, «скорей всего, по указанию».

* * *

Через полгода, летом 2008-го, я догоняю активистов «Наших» в их ежегодном лагере на берегах озера Селигер на живописном севере России, близ Твери, в трех часах езды от Москвы. В озаренном солнцем сосновом лесу установлены сотни палаток. Здесь есть туалеты, веревки для белья и котелки для приготовления пищи. С другой стороны озера вдали мерцает православная церковь с тремя золотыми куполами. Если бы не огромные портреты Владимира Путина, висящие между двумя деревьями на центральном участке, этот лагерь мог бы походить на скаутский.

Я обнаруживаю, что наиболее ненавидимой нацией в кремлевском пантеоне зла в пределах досягаемости является уже не Британия, а крошечная Эстония. Россия постоянно обвиняет Эстонию и ее постсоветских балтийских соседей Латвию и Литву в «фашизме». Спор идет не об экстрадиции, а об истории XX века. Эстонцы, разумеется, не согласны с Кремлем относительно своего «освобождения» Красной армией от нацистов, видя в нем вторую оккупацию. Решение Эстонии переместить памятник солдату Красной армии вызывает яростную реакцию в России. Сторонники «Наших» в мае того года осаждают посольство страны в Москве, притащив туда огромный надувной танк.

Возле пляжа я узнаю, что активисты «Наших» держат поросенка. Они назвали животное Ильвес, в честь эстонского президента Тумаса Гендрика Ильвеса. Охранник Ильвеса, Дмитрий Иванов, одет в американский костюм, украшенный приклеенными поддельными долларовыми купюрами, и цилиндр. Он говорит мне: «Мы – не фанатики. Мы лишь поддерживаем курс правящей элиты России. Мы хотим, чтобы людям хорошо жилось. Только идиот выступал бы против этого». Будущее принадлежит России, уверенно предсказывает он: «Мы будем не в пятерке, а в тройке мощнейших экономик. К 2020 году люди будут мигрировать в Россию из таких стран, как ваша».

Я замечаю, что лагерь сочетает кремлевскую пропаганду с отдыхом и флиртом с противоположным полом. Здесь есть скалодром, занятия по танцам, горные велосипеды, тренажерный зал и даже сегвей. В лесном воздухе висит запах сосновой смолы и молодых гормонов. На песке загорает молодая женщина в оранжевом бикини, читая конституцию России.

Некоторые выходки этого собрания – скорее глупые, чем опасные. Одна из палаток, установленных на главной песчаной тропе, принадлежит Антонине Шаповаловой, 20-летнему дизайнеру одежды. Шаповалова, как многие другие сторонники «Наших», – выходец из провинции: в ее случае – из Костромы на западе России. В 2007 году она произвела сенсацию, представив «трусы Путина». На откровенных бикини был написан лозунг «Вова, я с тобой», причем слово «Вова», уменьшительно-ласкательный вариант имени «Владимир», было размещено в районе лона.

Лагерь также немного помогает преодолеть демографическую проблему России – 20 молодых пар женятся во время массовой церемонии на главной сцене. Каждая пара спит в палатке в форме сердца, украшенной красными воздушными шариками. Напоказ гордо выставляют Васю – ребенка, зачатого на прошлогодней массовой свадьбе. Есть пары из Дагестана в цветной одежде, на молодоженах – огромные коричневые шляпы.

Однако «Наши» – довольно неприятная организация. Российское правительство использует ее для демагогии и запугивания врагов. На протяжении моей работы в Москве ее жертвами, наряду с Брентоном и эстонцами, становятся противник Путина Каспаров и журналист, советский диссидент Александр Подрабинек.

Неподалеку я встречаю лидера «Наших» Никиту Боровикова. Боровиков защищает тактику группы. Он говорит, что не видит ничего плохого в преследовании врагов России и называет их действия «фарсом». Почему выбрали Тони Брентона? «Он поддерживает фашистов и экстремистов, – отвечает Боровиков. – Никто не позволит вредить имиджу России. Если правительство ничего не делает, то действовать вынуждено общество».

Оказывается, Россия имеет множество врагов – бесконечный запас иностранных и домашних. Возле главной сцены – несколько баннеров. На одном – эстонский президент в форме офицера СС, на других изображены Михаил Саакашвили и Виктор Ющенко, прозападные президенты Грузии и Украины, наряду с лозунгом: «Наших славянских братьев захватил злой дух». В самом конце песчаной тропы я обнаруживаю белорусскую театральную труппу, которая исполняет сатиру на «Другую Россию» – демократическое движение Каспарова. Актеры в масках в стиле «Stipping Image» исполняют кантри-танец, размахивая американскими флагами в сопровождении мелодии «Benny Hill Show». Борис Березовский руководит, Ходорковский выходит в наручниках и полосатой голубой тюремной пижаме. Пародия напоминает мне советскую пропаганду о злых капиталистах в цилиндрических шляпах. Мне кажется, что это очередной пример того, как Кремль перенял советскую модель, в данном случае – молодежной коммунистической организации «Комсомол», и перепаковал ее, окрасив в яркие тона для поколения «Facebook».

* * *

Вернувшись в Москву, я спрашиваю Илью Яшина, молодежного лидера либеральной партии «Яблоко», что он думает о «Наших». «Это – полностью искусственное движение, выпестованное президентской администрацией», – говорит он и добавляет, что это позор для его поколения россиян. Сторонников «Наших» награждают бесплатными билетами в кино, членством в клубах плавания и престижными стипендиями в государственных корпорациях. Они не глупые, а циничные. В России – глубокая психологическая и политическая апатия.

Яшин признает, что неправильно сравнивать «Наших» с «Гитлерюгендом» – их называют «Путинюгенд», поскольку они, собственно, никого не убивают. Лучшим аналогом, по его мнению, являются «Красные стражи» великого Мао. Важно отметить, что наряду с Путиным «Наши» также уважают Андерса Бейринга Брейвика, 32-летнего норвежца, который признался в массовом убийстве в июле 2011 года.

«Новости из России – шутка»

Со времен большевистской революции я – восьмой штатный корреспондент, который работает в Москве на «Guardian». Мои предшественники – выдающиеся люди. Первым был Артур Рейсам, больше известный своими произведениями для детей. Рейсам жил в одной квартире с членом Политбюро Карлом Радеком, играл в шахматы с Лениным и имел страстную связь с секретаршей Льва Троцкого, на которой женился и забрал домой, в Британию. Об этом я узнал от Мартина Уокера, еще одного моего предшественника, который работал в Москве в 1980-х годах. Вторым корреспондентом «Guardian» – тогда, конечно, это была «Manchester Guardian» – был Малкольм Магеридж, который жил в Москве в 1932 и 1933 годах.

Именно с Магериджем я чувствую наибольшее сродство. В своем предисловии к «Зиме в Москве» Майкл Эшлимен отмечает, что от Магериджа, вероятно, ожидали сострадательного рассказа о смелом новом мире, который строят Советы. В конце концов, он был сыном депутата-социалиста, родственником Фабиана Вебса и автором уважаемой либеральной газеты. Магеридж сразу испугался того, что увидел: тирания, цензура, лицемерие, грубость, нищета и то, что Андре Жид, в своем написанном после войны «Побежденном Боге», сборнике эссе о разочарованных бывших коммунистах, назвал «размахом блефа».

Магеридж придержал свои особые насмешки, адресованные западным журналистам, которые принимали участие в великой лжи, присылали пропагандистские депеши из России и игнорировали или преуменьшали ужасы, которые, как им было известно, происходили при Сталине. В начале 1933 года Магериджу удалось избежать цензуры и увидеть устроенный Сталиным голодомор на Украине и Северном Кавказе. Он зафиксировал искусственный геноцид советского мирного населения, около 14,5 миллионов умерших в результате по сути организованного правительством убийства.

Магеридж тайно перевез свои репортажи в «Guardian» в британском дипломатическом портфеле. Газета напечатала их, несколько неохотно, в марте 1933 года. Его статьи вызывали ожесточенную реакцию. На Западе разоблачения Магериджа восприняли с большим недоверием, его обвинили во лжи. Он не мог устроиться на работу журналистом, его обвиняли в нарушении либеральной снисходительности, с которой к тому времени смотрели на коммунистический эксперимент, проводившийся при Сталине. Он уволился из «Guardian» и не мог вернуться в Советский Союз.

«Зима в Москве», тираж которой уже давно закончился, была написана в 1934 году, после возвращения Магериджа из Советского Союза. Это сокрушительный сатирический рассказ о западных журналистах, которые нарочно отворачивались от сталинского голодомора, – одного из крупнейших преступлений в истории человечества, и скрывали от своих читателей истинную сущность советского режима. Он также нападал на тех интеллектуалов левого крыла, которые позволяли себя обманывать.

Магеридж был особенно язвительным в отношении Уолтера Дюранти, корреспондента «New York Times», награжденного Пулитцеровской премией. В романе Дюранти фигурирует, как персонаж по имени Джефферсон – прототип «полезного идиота». В своих докладах Вашингтону Дюранти отрицал существование голодомора и умело убеждал Рузвельта в том, что стоит дипломатически признать одиозный и тиранический режим Сталина.

В своем предисловии к роману Магеридж пишет о «позиции иностранных журналистов в России и о том, в каком виде новости из России попадают наружу».

Он отмечает:

«Конечно, существует жесткая цензура, и не всем известно, что иностранные журналисты в Москве работают под постоянной угрозой потери визы, а следовательно, и работы. Если они не согласятся (а большинство соглашается) ограничить свои новости тем, что удовлетворит Диктатуру Пролетариата, они будут подвергаться постоянному преследованию».

Преследования, пишет Магеридж, могут отличаться от «навязчивых заигрываний» относительно визового статуса вплоть до «заключения и изгнания всех друзей или родственников, которых они могут иметь и которым не повезло быть советскими гражданами».

Он добавляет:

«Результат: новости из России являются шуткой, выдуманной или теми, кого длительное пребывание в Москве сделало полностью послушными… или теми, кто, пытаясь сказать больше, чем можно, вынужден из выгоды или достаточно законных причин быть осторожным. Агенты советского правительства могут даже давить на редакцию, когда их не удовлетворяет корреспондент».

Магеридж также пишет о том, что он называет «тщательным» поведением ОГПУ. ОГПУ – это тайная милиция Сталина, предшественник КГБ и нынешней ФСБ, бывший руководитель которой Владимир Путин ныне управляет Россией. Я знаю, что имеет в виду Магеридж. Восемь десятилетий спустя мало что изменилось.

* * *

Неожиданное приглашение. Январь 2009 года. Звонит мой мобильный. На проводе – Артем Артемов, помощник российского миллиардера Александра Лебедева. Артем хочет знать, не хотел бы я пообедать с Александром. На предыдущей неделе я написал для газеты «Observer» положительный биографический очерк Лебедева, бывшего депутата Думы и российского газетного магната. «Guardian» сообщила, что Лебедев вел переговоры с лордом Ротермером о возможной продаже убыточной лондонской газеты «Evening Standard». Впрочем, оказалось, что в переговорах были сложности, и соглашение пока отменили.

Я уже дважды встречался с Лебедевым и был одним из многочисленных гостей на вечеринке по случаю его 49-го дня рождения, проходившей в полуразрушенных вспомогательных помещениях его оппозиционного издания «Новая Газета». Лебедев явно не являлся типичным олигархом: он носил кеды, хотя и изысканные. Внешностью он напоминал седого участника бойзбенда во время рискованной попытки возвращения – на нем был надет модный черный костюм и тоненький галстук. Если я не ошибаюсь, он также красовался манжетками в стиле Гластонбери.

Вечеринка была экономной, согласно мрачному глобальному настроению после экономического кризиса 2008 года. Никаких девушек, которые танцевали на столах, и никакого шампанского. Зато гости жевали копченое свиное сало и тонули в рюмках водки. Друзья и коллеги напевали поздравления, кто-то играл на аккордеоне. Среди приглашенных были журналисты и шпионы.

Предложение пообедать интригует. Кроме того что Лебедев – бизнесмен с политическими амбициями, он – бывший агент КГБ. В конце 1980-х годов работал в советском посольстве в Великобритании. Мы договариваемся встретиться в дорогом бистро недалеко от офиса Лебедева, современного трехэтажного желтого городского дома рядом с Москвой-рекой и Киевским вокзалом. Я заказываю новозеландского ягненка, Лебедев – лапшу с осьминогом. Ресторан, обустроенный в пышном ближневосточном стиле, сейчас пуст.

Лебедев говорит, что ему понравился мой биографический очерк о нем. Я спрашиваю, почему переговоры о приобретении «Evening Standard» не удались. Что случилось? Говоря на безупречным английском и перегибаясь через стол из тонкого стекла, Лебедев спокойно отвечает: «Они удались». Он беззаботно добавляет: «Я покупаю «Evening Standard» в четверг». Я изо всех сил стараюсь выглядеть равнодушным. Но это явно потрясающая новость. Это редко случается с журналистом: я имею настоящую старомодную сенсацию.

* * *

История была такой фантастической, что была похожа на триллер времен холодной войны. Лебедев, молодой шпион в роскошном Кенсингтонском посольстве Советского Союза, явно читал британские газеты. Каждое утро он просматривал «Financial Times», «Guardian» и таблоиды, ища мелкие знаки падения капитализма. Вообще никаких знаков не было. Он писал дипломатические телеграммы, посылал их в Москву работодателю, первому главному управлению КГБ. Некоторые из телеграмм могли даже попадать членам Политбюро. Темы эссе Лебедева отражали заботы минувшей эпохи: кампанию за ядерное разоружение, Лейбористскую партию, бывшую тогда, как и теперь, в оппозиции, и движение тред-юнионов – профсоюзов.

Когда «WikiLeaks» обнародовал тысячи секретных американских дипломатических телеграмм, Лебедев читал их профессиональным глазом. Он сказал мне позже, что в свое время просмотрел множество подобных депеш. «Некоторые телеграммы были похожи на рассказы Чехова. Другие были скучными», – прокомментировал он американские сообщение. Его собственные телеграммы до сих пор лежат где-то в запыленном архиве КГБ.

Через два десятилетия после лондонского назначения Лебедева капитализм до сих пор с нами, хотя и не совсем успешный. Советский Союз исчез. Собственные доходы Лебедева приумножились. В 2011 году, по оценкам журнала «Forbes», он владел 2,1 миллиардами долларов и являлся 45-м богатейшим человеком России.

Сидя за обедом, я улыбаюсь: новым владельцем «Standard» является бывший шпион, который познакомился с газетой, работая подполковником в управлении внешней разведки КГБ.

Сын Лебедева Евгений позже вспоминал, как в детстве он обходил здание, в котором сейчас базируются принадлежащие его семье «Standard» и «Independent». Бывший магазин «Barkers» на Кенсингтон Гай-Стрит расположен всего в нескольких сотнях ярдов ниже по дороге от советского посольства. Это – постмодернистский выверт, которым мог бы насладиться даже такой мастер иронии времен холодной войны как Джон ле Карре.

Лебедев не хочет обсуждать подробности исторического соглашения, которое в январе 2009 года делает его первым российским олигархом, который покупает британскую газету. Он отказывается разглашать подробности своих успешных переговоров с лордом Ротермером, наследником империи «Daily Mail», которого называет просто Джонатан. «Джонатан – очень хороший человек. Он относится наследству скорее как к обязанности, чем как к какому-то удовольствию», – говорит он.

Лебедев пытается подчеркнуть свое отличие от других российских олигархов, которые завладели важными объектами в Британии. Подчеркивает, что не имеет ничего общего с Романом Абрамовичем, англофилом-владельцем ФК «Челси», с Алишером Усмановым, еще одним соотечественником-миллиардером, который обладает четвертой частью ФК «Арсенал», лондонского соперника «Челси». «Челси – просто машина, которая зарабатывает деньги», – говорит Лебедев. Самому себе он кажется на голову выше других суперзажиточных россиян, которых считает стайкой жадных, некультурных, полуграмотных хулиганов. Они ничего не знают о раннем итальянском изобразительном искусстве, сетует он: «Они не читают книги! Они не посещают выставки! Они считают, что поразить кого-то можно только приобретением яхты».

Новоиспеченный медиабарон Британии также настаивает на том, что он будет просвещенным владельцем газеты и не будет вмешиваться в ее деятельность. Он утверждает, что никоим образом не будет влиять на редакционную политику «Standard». «Я твердо заявлю, что негоже россиянину вмешиваться в британскую политику. Мое влияние будет нулевым», – говорит он. Он расчетливо восхваляет Гордона Брауна, которого британские избиратели через год выгонят из Даунинг-стрит.

* * *

В Британии реакция на приобретение Лебедевым «Standard» вполне спокойна. Но приобретение им газеты за 1 фунт стерлингов вызывает-таки смешные заголовки. Один из них такой: «Я из КГБ! Дайте мне свои газеты!». Когда я говорю об этом, он отмечает: «Юмор – одна из лучших вещей в британских СМИ». Лебедев настаивает, что им руководят не оппортунистические, а идеалистические мотивы. Он в восторге от Британии и ее газет и благосклонно противопоставляет медиаклимат Великобритании медиаклимату России, где большинство публикаций и все главные телеканалы находятся под контролем Кремля.

«Это – то, чего люди в Британии не понимают, – говорит он мне. – Я имею много друзей в Британии, причем, на каждой ступени общества. Все они говорят: «Эти проклятые газеты». Попробуйте представить общество, где нет ни одной независимой газеты. Эту мысль мне бы хотелось особенно отметить. Я думаю, что в Британии пресса является одним из важнейших инструментов против неэффективности, уродства и коррумпированности бюрократии».

Во время нашего обеда Лебедев говорит, что не планирует приобрести «Independent». Как и «Standard», «Independent» находится в ужасном финансовом положении. Но она больше соответствует прогрессивным взглядам Лебедева и его заинтересованности такими немодными среди редакторов темами как Дарфур. Она больше подходит Лебедеву, чем порой ограниченная, часто шовинистическая «Standard», которая является частью той же газетной группы, что и развлекательная, захваченная шоу-бизнесом «Daily Mail».

В марте 2010 года Лебедев выкупает «Independent» и «Independent of Sunday» у ирландских владельцев. Следующий выход газеты под названием «i» – более дешевой мини-версии «Independent» – увеличивает количество принадлежащих Лебедеву британских изданий до четырех. Конечно, Александр Лебедев – не Руперт Мердок, чья британская газетная империя начала разрушаться в 2011 году после разоблачений «Guardian» телефонного хакерства и преступности. Но влияние Лебедева в Британии устойчиво растет.

* * *

Лебедев начинает мне нравиться, но у нас есть определенные разногласия: он недоволен, к примеру, когда я пишу статью для «Guardian» о том, что персонал «Новой Газеты» не получил заработную плату. В 2006 году Лебедев вместе с бывшим президентом Советского Союза Михаилом Горбачевым выкупил 49 % активов газеты у ее сотрудников. Им в конце концов заплатили. Лебедев объяснил задержку проблемами со своими теперь уже несуществующими немецкими авиалиниями «Blue Wings».

Но в целом он остается хорошим знакомым. Мы говорим по телефону. А когда его медиаимперия становится еще больше, я снова беру у него интервью. Лебедев кажется мне разговорчивым и умным, он – источник удивительных слухов, большую часть которых не желательно разглашать. Лебедев может легко сбить с толку: непонятным образом перейти от одной случайной темы к другой, например, от неверных бизнес-партнеров к глобальной коррупции в высшем обществе Британии. Он может также быть скучным. Но он оригинальный, дружелюбный и доступный. Более того, он – единственный миллиардер, которому я могу позвонить в любое время.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.