книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Саймон Скэрроу

Месть

Гладиатор. Книга 4




Simon Scarrow

GLADIATOR: VENGEANCE

Text copyright © Simon Scarrow, 2014

All rights reserved

First published in Great Britain in the English language by Penguin Books Ltd

© Т. Голубева, перевод, 2015

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2015

Издательство АЗБУКА ®

I

– Готовы? – спросил Фест.

Марк кивнул. Перед ними раскинулась рыночная площадь Халкиды, маленького портового городка на побережье Коринфского залива. За площадью склон уходил к морю, сияющему синевой под чистым небом и лучами дневного солнца. Все утро они шагали по прибрежной дороге, а дойдя до этого города, остановились в таверне на площади, чтобы подкрепиться тушеным мясом. Множество народа толпилось у ларьков и прилавков, и Марк наметанным взглядом выхватил из толпы компанию подростков-воришек, собравшихся у фонтана.

– Мы и правда должны это сделать? – спросил Луп, юноша, сидевший рядом с Марком.

Ему было семнадцать, и он был на четыре года старше Марка, но их часто принимали за ровесников. Луп был невысокий и худощавый, а Марк – рослый для своих лет. Напряженные тренировки в школе гладиаторов, а затем под руководством Феста в доме Юлия Цезаря в Риме сделали Марка физически очень крепким.

Фест с усталым вздохом повернулся к Лупу:

– Ты сам знаешь, что должны. Тех денег, что дал нам Цезарь, навечно не хватит. И мы сможем растянуть их подольше, только если будем зарабатывать по пути, как сможем. Кто знает, сколько времени нам понадобится на то, чтобы узнать, где держат в плену мать Марка.

Марк ощутил болезненный укол в сердце. Прошло уже больше двух лет с тех пор, как он в последний раз видел мать, – их разлучили после убийства Тита, человека, которого Марк считал своим отцом. Они счастливо жили на ферме на острове Левкада до того самого дня, когда Тит не смог вовремя вернуть взятые взаймы деньги. Банда безжалостных мужчин явилась тогда, чтобы схватить Марка и его мать и продать их в рабство за долги Тита. Старый солдат пытался защитить их, но погиб, как и пес мальчика, Цербер, а Ливию и Марка обрекли на рабство. Их разлучили, но Марк поклялся найти свою мать и освободить ее.

Поначалу это казалось совершенно невозможным, но после того, как Марк спас жизнь Цезарю, великий римлянин дал ему свободу и немного серебра, а также помощников – своего доверенного телохранителя Феста и писаря Лупа, которые также стали свободными. Они отплыли в Грецию вместе с еще двумя мужчинами, которых, впрочем, Фест отправил обратно в Рим, когда стало понятно, что деньги Цезаря слишком быстро закончатся, если на них придется кормить столько ртов.

Сойдя на греческий берег, все трое отправились вдоль побережья на север, к городу Страту, тому самому, где Марк впервые столкнулся с ростовщиком Децимом, из-за которого ему пришлось пережить так много горя и страданий. По пути они устраивали небольшие представления в городках и портах, через которые проходили.

Фест отодвинул пустую миску и встал, разминая плечи и шею.

– Подъем, парни! Пора начинать.

Марк и Луп поднялись со скамьи и взяли свои сумки. В сумках лежало немного одежды и разные личные вещи: у Лупа это были письменные принадлежности, а у Марка и Феста – всяческое оружие. Фест бросил на стол несколько бронзовых монет в уплату за еду и жестом приказал мальчикам следовать за ним. Они вышли из старой таверны на яркий солнечный свет и пошли через площадь к фонтану. Был конец апреля, с гор неслись потоки воды, так что влаги для труб, питавших фонтан, пока что вполне хватало. Ровный поток переполнял его верхнюю чашу и выплескивался в круглый бассейн внизу, создавая вокруг влажную прохладу. И поэтому площадь у фонтана была излюбленным местом сбора подростков и бандитов, предлагавших свои услуги владельцам земель и ростовщикам. То есть именно тех людей, которых и искал Фест.

К нижней чаше фонтана вели плоские широкие ступени; человек, вставший на них, был бы хорошо виден всем на площади. Фест опустил свою сумку на землю, и юноши последовали его примеру.

– Присматривай за нашим имуществом, – велел Фест Лупу. А потом повернулся к Марку. – Ну, давай начинать.

Они встали на краю чаши фонтана. Фест поднял вверх руки и глубоко вздохнул, прежде чем обратиться к толпе на греческом:

– Друзья! Слушайте меня! Слушайте меня!

Люди, снующие по площади, остановились и повернулись в сторону фонтана, прислушиваясь с нарастающим любопытством. Мужчины, группами стоявшие вокруг фонтана, прекратили разговоры и уставились на мужчину и мальчика, нарушивших мирное течение дня. Едва ли теперь могла возникнуть нехватка желающих принять вызов, который собирался бросить Фест.

– Добрые жители Халкиды! – заговорил Фест. – Вы – наследники гордой традиции героических греков, которые некогда победили великую Персидскую империю. Но, увы, в последнее время вы сдались перед могуществом Рима, и теперь они – то есть мы – стали вашими хозяевами.

Фест немного помолчал, давая возможность людям, собравшимся небольшой толпой перед фонтаном, выразить криком свое возмущение. Марк вырос среди греков, и он отлично знал, как они гордятся своей культурой. Они постоянно негодовали из-за того, что оказались под пятой римлян, которых считали ниже себя, и Фест намеренно дергал за эту струну, а когда снова заговорил, то стал произносить слова с подчеркнутым римским акцентом:

– Но я не сомневаюсь, что здесь найдется немало мужчин, которые до сих пор сохранили воинственный дух своих предков.

– Да уж! – крикнул в ответ один из мужчин, стоявших чуть в стороне. – И ты это очень скоро увидишь, если будешь и дальше болтать такое!

Его подпевалы тут же ободряюще зашумели.

– Убирайся отсюда, римлянин! – продолжил крепыш со зловещей ухмылкой. – И прихвати с собой своих маленьких поросят!

Фест с широкой улыбкой повернулся к забияке:

– А! Я вижу, что не ошибался насчет жителей Халкиды. Двое-трое настоящих мужчин здесь все-таки есть!

– Здесь их гораздо больше, римлянин! – откликнулся другой крепкий горожанин. – Так что послушай его и убирайся отсюда, пока мы сами тебя не выгнали.

Фест вскинул вверх руки, призывая к молчанию. Толпа, взбудораженная его вызывающими словами, затихла не сразу. Но большинство горожан оказались достаточно сообразительными, чтобы понять, что последует дальше, и они постарались утихомирить остальных.

– Я не хотел никого обижать! – громко продолжил Фест. – Мы просто путешественники, мы идем через ваши земли. Мое имя – Фест. Я рассердил вас и за это приношу нижайшие извинения. Но мне почему-то кажется, что найдется здесь кое-кто, кому моих извинений будет недостаточно.

– Как же ты прав, римлянин! – рявкнул первый грубиян, и дружки тут же поддержали его свистом и криками.

Фест уставился на задиру в упор.

– В таком случае будет вполне справедливо, если я позволю тебе преподнести нам некий урок. – Он оглянулся на Марка. – Пора достать тренировочное оружие.

Марк кивнул, открыл свой мешок из козьей шкуры и вынул из него несколько деревянных дубинок длиной в пять футов и немного толще большого пальца взрослого мужчины. Одну палку он передал Фесту, и тот поднял ее вверх, показывая собравшимся.

– Готов ли кто-нибудь вступить в состязание со мной и с этим мальчиком, чтобы проверить, кто дольше устоит на ногах?

– Я! – Грубиян стукнул себя кулаком в грудь, и еще несколько крепышей присоединились к нему, шагнув в сторону Феста. – Меня зовут Андреас. И я задам тебе такую порку, что ты ее никогда не забудешь!

– Прекрасно! – откликнулся Фест. – Устроим состязание. Но пусть все будет по-честному. Четверо ваших против нас двоих.

Андреас презрительно захохотал:

– Договорились! Самое время преподать вам, наглым римлянам, хороший урок! Четверо наших против тебя и твоего коротышки. Ты получишь как следует, не сомневайся. Конечно, если ты попросишь меня о прощении, то я, быть может, позволю тебе покинуть Халкиду на собственных ногах. Но сначала ты отдашь нам все, что у тебя есть. Так уж принято на войне, римлянин. И тебе это хорошо известно, я уверен.

– Мне бы и в голову не пришло отказать тебе в удовольствии унизить нас, – спокойно произнес Фест. – Но давай сделаем состязание еще интереснее.

Он достал из мешка кошель и поднял его вверх.

– Я держу пари на десять серебряных монет, что мы с мальчиком победим. Кто готов поспорить?

Какое-то время граждане в некотором замешательстве обдумывали новый поворот событий, а потом вперед вышел хорошо одетый торговец в синей тунике и вскинул руку:

– Я принимаю пари. Ставлю столько же на Андреаса и его приятелей. – Он показал на крепыша-забияку.

Тот энергично кивнул:

– Решено! Так, Эвмолп, ты со мной! – Он обернулся к компании юнцов, стоявших рядом, и ткнул толстым пальцем в двух парней постарше. – Фрапс и ты, Аттик. Вы разберетесь с римским щенком, а мы пока устроим взбучку этому горластому болтуну. Ну а теперь давай нам эти свои прутики, римлянин, и начнем!

– Да ради всех богов!

Фест кивнул Марку, и тот шагнул вперед и протянул палки грекам, предлагая им выбрать оружие. Андреас схватил первую попавшуюся палку, потом еще три и передал их выбранным помощникам. Марк и Фест взяли две оставшиеся; Фест сам изготовил это оружие специально для такой цели, срезав крепкие ветки с деревьев у дороги.

– Освободите-ка нам место!

Фест спрыгнул со ступеней перед фонтаном на площадь и взмахнул палкой, вынуждая толпу отступить. Люди попятились, и образовалось пространство примерно в тридцать футов шириной. Фест вышел в середину, взвешивая палку на руке, а Марк не спеша занял позицию за его спиной. Палку Марк держал обеими руками, горизонтально. И как всегда перед схваткой, он почувствовал, как его сердце ускоряет бег, а мышцы напрягаются. Андреас и его дружки разошлись в стороны, окружая римлян; мужчина встал лицом к лицу с Фестом, а двое молодых парней приготовились напасть на Марка. Он быстро окинул их с головы до пят оценивающим взглядом.

Тот, кого звали Фрапсом, был толстяком с жидкими волосами, перевязанными на затылке кожаным шнурком. Его лицо покрывали красные прыщи, а когда он оскалился, Марк увидел нечистые кривые зубы. Его приятель, Аттик, был выше ростом и гораздо больше следил за своей внешностью. Волосы его были аккуратно подстрижены, а туника, хотя и простая, была чистой и хорошо сидела на жилистом теле. Правильные черты его лица напоминали одну из многочисленных статуй молодых атлетов, виденных Марком в тех городах, через которые они проходили после высадки на греческое побережье. Аттик, несомненно, считал себя весьма привлекательным для женщин.

– Так же, как всегда, – проворчал Фест, оглянувшись через плечо. – Прикрываем друг другу спины и стараемся изо всех сил. Пусть толпа увидит представление, а уж потом собьем этих дураков с ног. Все понял?

– Я и так знаю, что должен делать, – пробормотал в ответ Марк. – Ты достаточно хорошо меня научил. Давай уже начинать.

Фест оглянулся и подмигнул ему:

– Всегда хочется подраться, да? Вот это воинский дух!

Марк крепко сжал губы. По правде говоря, он ненавидел драться. Ему было отвратительно тошнотворное чувство, возникавшее где-то в животе. И единственным, что толкало его вперед, была мысль о спасении матери. Ради этого он и сражался. Других причин не было.

– Готов? – спросил Фест.

– Готов.

Фест посмотрел на крепыша:

– Начинаем!

II

Поначалу никто не двигался с места. Марк и Фест стояли спина к спине, пристально наблюдая за своими противниками в ожидании атаки. Марк отметил, что Фрапс держит свою палку обеими руками, как дубинку. В противоположность ему второй парень, похоже, имел некоторое представление о том, как использовать такое оружие, и его руки лежали на палке на некотором расстоянии, чтобы можно было перехватить оружие за концы и блокировать любой удар, каким бы сильным он ни был.

Марк услышал, как сандалии Феста зашуршали по каменным плитам площади, и оглянулся: его товарищ выпрямился и положил свою палку на плечо, поддразнивая мужчин, стоявших напротив.

– В чем дело, друзья мои? Испугались простенькой драчки?

– Слишком много болтаешь! – прорычал Андреас. – Посмотрим, как ты будешь болтать, когда я выбью тебе зубы, римлянин!

Не дожидаясь ответа, он испустил громкий вопль и бросился на Феста, замахиваясь палкой и метя в голову противника. В следующее мгновение все три его приятеля, подбодренные его воплем, тоже ринулись в атаку, крича во все горло. Марк повернулся к собственным противникам, предоставив Фесту самому вести свой бой. Так и было задумано. Каждый должен был рассчитывать только на себя, но при этом присматривать за спиной товарища.

Аттик пропустил вперед своего более плотного дружка Фрапса, и тот напал первым. Он высоко поднял палку над головой, чтобы нанести как можно более сильный удар. Марк чуть отвел назад левую руку, разворачивая свою палку в сторону греческого парня, и ударил противника в грудь прямо под подбородком. Это остановило Фрапса, и он отшатнулся назад, хватая ртом воздух и держась за грудь. Марк шагнул вперед, опустил палку ниже и снова сделал выпад, на этот раз метя в живот противника.

Он помнил уроки Феста и не пытался попасть в лицо или в пах. Никто из них не собирался калечить случайных противников и вызывать к себе вечную ненависть. Требовалось всего лишь дать простой урок, одержать такую победу, в которой пострадало бы достоинство противника, и ничего больше.

После второго удара Фрапс попятился назад; он задыхался, с трудом втягивая воздух. Марк снова опустил палку и воткнул ее концом в землю позади пятки юнца, после чего толкнул его плечом. Фрапс потерял равновесие и тяжело упал на мостовую, палка выскочила из его руки и отлетела в сторону.

Местный боец оказался побежденным так быстро, что зрители не сразу поняли, что случилось, а потом застонали от разочарования. Но тут же раздалось несколько негромких выкриков в поддержку Марка, и он сообразил, что задиристый юнец был не слишком популярен среди жителей портового городка. Марк снова перехватил свою палку и отступил поближе к Фесту; негромкий шум голосов и стук дерева звучали в его ушах, когда он сосредоточил внимание на втором парне.

Аттик был ошеломлен той легкостью, с какой оказался повержен его дружок. Парень принял боевую стойку, готовясь к поединку. На его лице застыло холодное, безжалостное выражение.

– Неплохой ударчик, римлянин, – процедил он сквозь зубы. – Однако не надо считать и меня таким же дураком, как наш нескладеха Фрапс.

Марк пожал плечами:

– Посмотрим. Но позволь дать совет. Береги дыхание. Оно тебе понадобится.

Аттик гневно сдвинул темные брови к переносице. Он быстро наклонился, подхватил с земли палку Фрапса и двинулся к Марку, размахивая обеими палками. «Необычный прием, – быстро подумал Марк, – но не такой уж и действенный». Хотя при этом Аттик мог бы обрушить на Марка град ударов, они не были бы так сильны, как при правильном применении этого оружия. Как и ожидал Марк, грек продолжал яростно размахивать палками, пытаясь добраться до римского мальчишки. Марк вскинул свою палку и резко ударил ею вправо и влево, с громким стуком парируя выпады противника.

Он ни на минуту не забывал наставления Феста: «Старайся изо всех сил, чтобы второй противник продержался немного дольше. Это избавит толпу от разочарования. Дай им то, за что они готовы заплатить. Именно так сражаются хорошие гладиаторы. А потом, когда все закончится, зрители почувствуют, что получили все, чего хотели, а побежденные противники будут считать, что они держались достойно, и их гордость, хотя и задетая, все же ободрится при мысли, что они в одиночку сражались с настоящими бойцами».

Марк сделал несколько ложных выпадов, заставляя грека отступать. Наконец парень отошел достаточно далеко, он тяжело дышал и бешено таращился на Марка, а палки сжимал так крепко, что у него дрожали руки. Услышав позади низкие рычащие звуки, Марк рискнул оглянуться и увидел, что Фест уложил одного из мужчин и тот растянулся на каменных плитах, явно не в состоянии продолжать схватку. Марк снова повернулся к Аттику, уверенный в том, что теперь, когда схватка идет один на один, ему не обязательно держаться так близко к Фесту. Он перехватил палку на манер копья и шагнул вперед.

Аттик ударил по оружию Марка, отбивая его в сторону, но Марк снова нацелил палку в лицо противника и сделал еще шаг к нему. Он повторил этот прием несколько раз, вынуждая Аттика отступать к толпе зрителей. Молодой грек явно терял силы, и наконец у него хватило ума сообразить, что с одной палкой ему будет легче управляться. Он замахнулся правой рукой и швырнул палку в Марка. Деревяшка просвистела в воздухе, вращаясь, и Марк, не успевший пригнуться, ощутил острую боль над ухом. Он почувствовал, что по его шее сбоку стекает теплая струйка. При виде крови его противник победоносно взвыл и ринулся вперед, держа оставшуюся палку двумя руками и яростно размахивая ею из стороны в сторону.

Марк отступил на пару шагов и уперся ногами в землю, отражая бешеные удары и чувствуя, как дрожит от напряжения тело противника, который вкладывал в атаку все свои силы. Аттик явно устал и отчаянно стремился довести дело до конца. Последовал еще один обмен сильными ударами, и стук палок эхом отразился от высоких стен какого-то храма, стоящего неподалеку от фонтана. А потом Марк прыгнул вперед, напрягая все мускулы, и нанес мощный удар по костяшкам пальцев молодого грека. Дерево врезалось в кость, Аттик закричал от боли и отдернул назад пострадавшую руку, ослабив хватку. И тут же баланс его оружия был потерян, конец палки покачнулся. Марк прижал к ней свою палку, сделал вращательное движение и резко выбросил руку вверх, отчего палка грека вырвалась у него из пальцев и, крутясь, полетела в воздух. Толпа охнула от удивления и восхищения, но сражение еще не закончилось. Марк должен был уложить противника на землю.

Аттик был так же потрясен, как и зрители, слишком потрясен, чтобы отреагировать, когда Марк бросился к нему, обхватил ногой его ногу и с силой прижал конец палки к солнечному сплетению грека. И точно так же, как его более крепкий приятель, Аттик отлетел назад и тяжело упал на спину. Марк тут же взмахнул палкой и закричал:

– Победа!

– Нет!

Аттик с трудом сделал вдох и попытался встать.

Марк быстро опустил палку и ткнул ее концом в грудь грека чуть ниже горла, вынуждая того снова лечь.

– Позволь посоветовать кое-что. Когда ты упал – лежи. Или придется получить по заслугам.

Он еще раз ткнул противника палкой, чтобы подчеркнуть свои слова. Яростно оскалившись, Аттик кивнул и поднял руки, сдаваясь.

Марк повернулся посмотреть, чем там занят Фест. Его наставник стоял лицом к лицу с Андреасом. Грек тоже принял боевую стойку, он держал палку обеими руками, готовый отреагировать на любое движение Феста.

– Помощь нужна? – спросил Марк.

– Нет. С этим я сам разберусь.

Андреас фыркнул и покачал головой:

– Видят боги, ты уж слишком много о себе думаешь! Самый настоящий проклятый римлянин.

Грудь Андреаса тяжело вздымалась при каждом вдохе. Марк отметил, что мужчина очень крупный. Но в отличие от Феста он был нетренированным: тот упражнялся каждый день, и его тело было таким же быстрым, как и ум. Фест предпринял новую атаку, целясь в живот грека. Но Андреас, хотя и был тяжелым и неподготовленным, обладал кошачьей реакцией, и он отбил палку в сторону, а потом нанес удар римлянину, вскользь задев того по ребрам. Фест отпрыгнул назад и поморщился от боли. Он быстро отсалютовал противнику, глубоко вздохнул и снова крепко сжал палку.

Марк слегка обеспокоился за друга, но он прекрасно понимал, что вмешиваться нельзя. Фест был слишком гордым человеком, и любая попытка помочь только разгневала бы его. Поэтому Марк отошел в сторону. Поскольку он первым закончил свою схватку, ему больше нечего было делать. Он поискал взглядом торговца, который заключил пари, но не сразу его увидел. А потом заметил синее пятно за спинами зрителей и понял, что торговец выбирается из толпы.

Убрав палку в мешок, Марк достал вместо нее кинжал и засунул его за широкий кожаный ремень, застегнутый на талии. Он еще раз оглянулся на Феста и увидел, что тот делает шаг вперед, возобновляя сражение. Андреас взмахнул палкой, целясь в лицо римлянина, но Фест даже не отпрянул. Он бросился к греку и, когда тот попытался отразить выпад, поднырнул под его палку, а свою вонзил в ногу грека, дробя пальцы.

Андреас заревел от боли и инстинктивно поднял пострадавшую ногу, пытаясь отпрыгнуть назад, но при этом продолжал держать свою палку слишком высоко. Этого оказалось достаточно, чтобы полностью нарушить координацию движений здоровяка; он пошатнулся и упал, хрюкнув, когда от удара о каменные плиты воздух вылетел из его груди. Фест выбил палку из руки поверженного грека, а свое оружие прижал к его животу. Многие в толпе засвистели и засмеялись, видя неловкое падение, и Андреас покраснел от гнева.

– Сдавайся, – потребовал Фест.

Лицо грека потемнело, он быстро окинул взглядом толпу и понял, что большинство зрителей просто веселятся, совершенно беззлобно. С трудом поднявшись на ноги, он выдавил улыбку и даже протянул руку Фесту:

– Ты честно победил, римлянин. Мы тут в Халкиде нечасто видим бойцов вроде тебя. И нет ничего постыдного в том, чтобы проиграть профессиональному воину. Ты, наверное, гладиатор?

– Был когда-то, – признался Фест, перебрасывая палку в левую руку и осторожно хлопая ладонью по ладони грека. – А теперь я просто путешественник в ваших краях.

– А мальчик? Он уж точно слишком молод для гладиатора.

– Однако и он был гладиатором, пока не завоевал себе свободу.

– В самом деле? – Андреас огляделся по сторонам и нахмурился. – Ох, во имя Гадеса, куда это он собрался?

Марк упорно пробирался сквозь толпу, не слишком обращавшую на него внимание, потому что теперь все таращились на Феста. Он двигался в том направлении, где только что видел синюю тунику. Толпа уже начала редеть, когда Марк добрался до рядов прилавков и палаток, и тут он наконец увидел торговца, который быстро шагал к улочке, уводившей с рынка. Марк нырнул на параллельную улицу и пустился бегом. На первом же перекрестке он повернул в сторону той улицы, по которой шел торговец, и помчался по переулку к следующему углу, где и остановился, прижавшись к грубой штукатурке стены. Достав из-за пояса кинжал, Марк старался дышать как можно тише и наконец услышал мягкое шлепанье сандалий приближающегося человека. Через мгновение торговец прошагал мимо, и Марк прыгнул к нему и вдавил острие кинжала в поясницу мужчины.

Торговец взвизгнул от испуга, резко повернулся и прижался спиной к стене противоположного здания.

– Ты вроде бы держал пари, если я не ошибаюсь, – улыбнулся Марк. – Так что давай-ка вернемся на площадь и покончим с этим делом. Десять серебряных монет. Лучше отдай их добром, а то мой друг Фест очень расстроится.

Торговец быстро оправился от испуга и с презрением уставился на Марка:

– Эй, да ты просто мальчишка! А ну-ка дай мне пройти!

Марк преградил ему дорогу.

– Я мальчишка, который только что победил в схватке двух ваших уличных бойцов. А еще я мальчишка, у которого в руке кинжал и он находится меньше чем в футе от твоего желудка. Так что придется тебе заплатить должок. Шагай обратно на рынок. Вперед!

* * *

– Девять… Десять.

Торговец закончил отсчитывать серебряные монеты в ладонь Феста.

– Благодарю тебя! – улыбнулся Фест. – Но в следующий раз, возможно, тебе не придет в голову пытаться удрать.

– Никакого следующего раза не будет, не сомневайся, – мрачно ответил торговец. – Надеюсь, я вас обоих никогда больше не увижу, ни тебя, ни твоего поганого недомерка.

– Да уж, лучше тебе с нами не встречаться. – Фест положил руку на плечо Марка. – Потому что мне кажется, что в следующий раз моему другу Марку уже не так сильно захочется придерживать свой кинжал.

– Он не посмеет! – презрительно бросил торговец.

Марк склонил голову набок:

– В самом деле? Хочешь проверить?

Торговец попятился, но тут же взял себя в руки:

– Ба! Да вы просто пара жуликов, вот вы кто такие! И я намерен сообщить о вас в городскую магистратуру.

– Так сообщи! – Фест весело посмотрел на мужчину. – Уверен, их очень заинтересует человек, который пытался избежать платы, хотя заключил пари на глазах у всех, кто был на рыночной площади Халкиды.

Торговец зашипел от злости и разочарования и поспешно зашагал прочь через торговую площадь. Толпа, собравшаяся посмотреть сражение, уже рассеялась. Марк, Фест и Луп начали собирать уцелевшие палки. Андреас, присевший на ступени фонтана, чтобы заняться пострадавшей ногой, хихикнул вслед торговцу:

– Ай, да забудьте вы про него! Таких, как этот Клисто, здесь полным-полно. И все они заслуживают подобного.

Грек медленно встал, попытался перенести вес на больную ногу и поморщился.

– Ты уж извини, – сказал Фест. – Но я был вынужден как можно скорее сбить тебя с ног, пока ты не раздробил мне ребра.

– Когда-нибудь я все равно тебя побью, римлянин.

– Как скажешь.

– Так и скажу… А может, вы хотите пить, путешественники?

Фест оглянулся на мальчиков, и они дружно кивнули.

– Отлично! – Андреас подошел к Марку и положил руку ему на плечо. – Что касается тебя, мальчик, то ты такой же отчаянный, как твой друг Фест. Видят боги, если бы у меня в банде было с десяток таких, как ты, я бы властвовал над всеми улицами в этом городе. Идем со мной. Я знаю хорошее местечко, где можно выпить. И платить буду я.

III

– Как нога? – спросил Фест, со стуком ставя свою кружку на стол.

– Побаливает, – ответил Андреас и ухмыльнулся. – А как твой бок?

– Побаливает.

Они оба расхохотались, и Андреас потянулся к кувшину, чтобы снова наполнить их кружки; затем, после краткого раздумья, добавил немного разбавленного водой вина и в кружки Лупа и Марка. Трактир, выбранный греком, стоял на улочке, круто уходившей вниз, к небольшому плато. Построенный на краю утеса, он смотрел на город и на сверкающее море. После жара торговой площади было приятно посидеть за столом в тени большого кипариса, под тихий шелест его ветвей, ощущая легкие дуновения прохладного бриза.

– Эй, приятель! – Андреас посмотрел на Марка в упор. – Ты дерешься как демон. Я, конечно, только краем глаза кое-что примечал, пока занимался твоим другом, но то, что я видел, производит впечатление. Должно быть, ваша школа гладиаторов – одна из лучших. Я тут видел несколько сражений, но по сравнению с вашим представлением это была просто ерунда. Откуда вы, если точно?

Марк поднял свою кружку в знак благодарности и сделал глоток кислого вина.

– Я учился в одной школе неподалеку от Капуи. А потом, когда меня купил новый хозяин и увез в Рим, меня тренировал Фест.

– А ты? – Андреас повернулся к Лупу. – Что у тебя за история? Судя по твоему виду, тебе не место в компании двух тренированных убийц.

– Мы не убийцы, – ровным тоном произнес Фест. – Нашей задачей было лишь защищать хозяина.

– Хозяина? А мне показалось, вы говорили, что получили свободу. По крайней мере, Марк.

Фест едва заметно улыбнулся:

– Сила привычки. Я получил свободу уже давно, но остался у своего… нанимателя. А Марк получил свободу всего несколько месяцев назад. Это было наградой за хорошую службу. И Луп тоже.

– Так он тоже боец? – Андреас с сомнением оглядел не слишком крепкого на вид Лупа. – Что-то непохоже. Он бы и минуты не выдержал в настоящей схватке.

– Я умею драться! – огрызнулся Луп с вызывающим видом. – Когда приходится.

Грек хихикнул и вскинул вверх руку, успокаивая мальчика.

– Я вовсе не хотел тебя обидеть, дружок. Просто высказал свое мнение. И если глаза меня не обманывают, ты умеешь кое-что другое, не связанное с боями. Я прав?

Луп порозовел и гордо вскинул голову:

– Я превосходный писец. Я умею читать, писать и вычислять. Так же хорошо, как любой другой.

Андреас засмеялся:

– Не сомневаюсь. Но если ты не живешь в доме торговца или не служишь знатному человеку, твои умения… э-э… не слишком полезны.

Марк слегка наклонился вперед:

– Луп – мой друг. Я доверяю ему свою жизнь. И это все, что тебе нужно знать о нем.

Это было правдой. Марк действительно доверил Лупу свою жизнь. Луп знал тайну его рождения и значение клейма на его плече, которое Марку поставили в младенчестве в знак того, что он – сын Спартака. Луп дал торжественную клятву хранить все это в секрете. Но Фест ничего этого не знал. И не должен узнать, решил Марк. Как бы ни были крепки связывавшие их узы, Фест находился рядом с Цезарем задолго до того, как в его жизни появился Марк. И было бы слишком опасно подвергать испытанию его верность прежнему хозяину. Фест был человеком чести, и то, во что он верил, было для него священным. Цезарь просто приказал ему сопровождать Марка, пока тот не найдет и не спасет свою мать. Если же Фест вдруг обнаружит, что Марк – сын Спартака, одного из самых опасных врагов, когда-либо угрожавших Риму, то он, скорее всего, почувствует себя обязанным сообщить об этом Цезарю и повинуется любому приказу Цезаря, что бы тот ни решил относительно судьбы Марка.

Андреас откинулся на спинку скамьи и с симпатией посмотрел на Феста.

– Очень трогательная парочка. Как ты их терпишь? Случись мне отвечать за таких, я бы каждый раз давал им по ушам, как только они вот так заговорили бы.

– Я за них не отвечаю, – возразил Фест. – Они – мои компаньоны. Товарищи по оружию. Друзья.

Фест впервые произнес это слово, и Луп и Марк удивленно уставились на него. Марк даже почувствовал прилив гордости из-за того, что человек, которым он восхищался и которого уважал, видит в нем друга. Несмотря на все опасности и трудности, которые им уже пришлось пережить вместе, Фест никогда не выдавал своих чувств.

– Друзья, вот как? – Андреас вскинул брови. – Ну и что же вы, друзья, делаете здесь, так далеко от Рима? Полагаю, у вас есть и какие-то другие дела, кроме того, чтобы бродить по городам, зарабатывая гроши драками.

– Это дает нам возможность заплатить за еду и ночлег, – возразил Фест. – Чего еще нам нужно?

– И правда, чего еще? – Андреас глотнул вина и посмотрел на каждого по очереди. – Ну а если честно, что у вас за дела?

Марк прекрасно понимал, что, если они хотят достичь своей цели, им нужно знать как можно больше. Он быстро переглянулся с Фестом и чуть заметно кивнул.

– Мы кое-кого ищем, – сказал Фест. – И возможно, ты сумеешь нам помочь.

– Вот как? Кого же вы ищете?

Фест кивком указал на Марка:

– Его мать. Ее похитили и продали в рабство два года назад. А его отца убили, и Марк в результате оказался в школе гладиаторов. Все это было совершенно незаконно, как ты понимаешь. Это ведь была семья римлян, и наш прежний наниматель был недоволен, узнав, как обошлись со свободными гражданами. Он хочет, чтобы мать Марка нашли и освободили. А если удастся найти человека, который это сделал, и заставить его заплатить за преступление, то будет еще лучше.

Андреас посмотрел на Марка.

– Да, это тяжело. Сочувствую тебе, парень. Похоже, тебе пришлось нелегко.

Марк кивнул, стараясь скрыть чувства, пробудившиеся при этих воспоминаниях.

– Ну ладно, а что я могу для вас сделать? – спросил Андреас. – Думаете, я знаю, где в Греции искать каждого раба?

– Нет, – ответил Марк, откашливаясь, чтобы справиться с волнением. – Но ты можешь помочь нам найти того человека, который уничтожил мою семью. Его зовут Децим. В то время он был чиновником в Страте, и он владеет землями на Пелопоннесе. Он лысый и хромает.

Андреас кивнул и поскреб подбородок.

– Не могу сказать, что знаю такого человека. В Страте я бывал несколько раз, однако с ним никогда не встречался. Но есть один Децим – сборщик налогов. И в этой части провинции у него договоры с большинством городов. Он приезжает в Халкиду дважды в год, чтобы присматривать за делами.

Марк наклонился вперед:

– И когда это бывает?

Грек поцокал языком:

– Вы его упустили. Он проезжал здесь несколько дней назад. Так что до конца года вам его уже не увидеть.

Марк испустил разочарованный вздох и сжал кулаки.

– Ты знаешь что-нибудь еще об этом Дециме? – вмешался в разговор Фест.

– Нет.

– Что ж, ладно, и мы будем тебе благодарны, если ты оставишь все это при себе. А среди твоих знакомых есть кто-нибудь, кто мог бы рассказать нам побольше?

– Не здесь, не в Халкиде. Но в Страте имеется большой рынок рабов. И туда приезжает множество торговцев. Если кто-то и способен помочь вам найти мать этого мальчика, то скорее какой-нибудь торговец.

У Марка застыла кровь при воспоминании о рынке рабов и о той ночи, когда к ним с матерью пришел Децим, чтобы насладиться их страданиями. Желудок Марка болезненно сжался, и мальчик снова поклялся, что заставит Децима страдать, когда пробьет час мести. Легкая смерть не для этого человека.

Фест прервал горькие мысли Марка:

– Значит, Страт. Ну, мы туда и собирались. Попытаем удачи на рынке рабов, как ты советуешь, и посмотрим, можно ли там что-то узнать. А теперь нам нужно как-то устроиться на ночь, ведь рано утром снова в путь. Спасибо тебе, Андреас, за помощь. И за выпивку.

– Не стоит благодарности. А вам спасибо за урок. Теперь я дважды подумаю, прежде чем ввязываться в драку с чужаками, проходящими через Халкиду. – Андреас осушил кружку, заглянул в кувшин и нахмурился, увидев, что тот пуст. – Ладно, тогда я оставляю вас знакомиться с удовольствиями портового города.

Он встал со скамьи, громко рыгнул и посмотрел на Марка:

– Удачи тебе, парень. Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь.

Марк кивнул в знак благодарности, и грек ушел, повернув в узкий переулок, что выходил на залитую солнцем улицу, ведущую в центр города. Когда он исчез из виду, Фест покачал головой:

– Похоже, нам будет куда труднее найти этого Децима, чем я предполагал.

– Но мы должны его найти! – пылко произнес Марк. – Мы должны точно узнать, куда он отправил мою маму!

– Нам известно, что она где-то на Пелопоннесе, – сказал Луп. – В каком-то поместье, принадлежащем Дециму. Может, нам с этого и начать?

– Луп прав, – кивнул Фест. – Так куда разумнее.

– Нет, – решительно возразил Марк. – Будем действовать по моему плану. Мы найдем Децима и заставим его сказать, где он держит маму, а потом спасем ее.

Луп скорчил гримасу:

– Да зачем хлопотать из-за Децима? Мы точно так же можем отыскать его поместье, как и его самого. И это даже легче, потому что поместья не имеют привычки переезжать с места на место, как это, похоже, нравится Дециму.

Его попытка немного поднять другим настроение не удалась, и Луп сложил руки на груди и надулся.

– Я просто так это сказал…

На какое-то время все умолкли, глядя на море. Вдали, за голубым пространством воды, испещренным квадратами парусов торговых кораблей и маленькими треугольниками парусов рыбачьих лодок, лежало северное побережье Пелопоннеса. Тамошние горы возносились в небо, серые и устрашающие. Где-то в той стороне находилась мать Марка, и Марк чувствовал, что ему трудно будет двигаться в противоположном направлении. Но он должен сначала выследить Децима, если хочет найти прямую дорогу к маме.

– Мы можем потратить много месяцев, бродя по Пелопоннесу, – тихо сказал он. – А время нам терять нельзя. Если до Децима дойдет слух, что мы ищем его владения, он просто убьет маму, чтобы уничтожить свидетельство своего преступления. Нам нужно быть осторожными и продвигаться к цели не спеша. Так что сначала мы найдем Децима. Я так решил.

– Ты решил? – Фест вскинул бровь. – Вообще-то, мы все вместе этим занимаемся, Марк.

Мальчик повернулся к нему и ответил решительным тоном:

– Цезарь отправил тебя – вас обоих – помогать мне. Так что будем держаться моего плана.

Фест и Луп несколько мгновений смотрели на него, а потом Фест вскинул руку и пригладил свои стриженые волосы.

– Как пожелаешь, Марк. Но у меня такое ощущение, что найти Децима для тебя так же важно, как и найти мать.

– Чтобы отыскать ее, мы должны сначала найти его.

– Возможно. Но на твоем месте, Марк, я бы внимательно заглянул в свое сердце и задал себе один вопрос. Что важнее: месть или спасение?

Фест не стал дожидаться ответа; он встал и потянулся, но тут же скривился и осторожно потер ребра в том месте, куда Андреас ударил палкой.

– Ладно, – снова заговорил он. – Сейчас нам нужно найти место для ночевки. Потом хорошенько поесть, выспаться как следует и с рассветом отправиться в Страт. Мы успеем пройти немало миль, пока не станет слишком жарко. Отдохнем до полудня, а после двинемся дальше. Идемте, хватит сидеть.

Луп поднялся на ноги первым, а вслед за ним, после недолгого колебания, встал и Марк. Они забрали свои мешки и пошли обратно в город, вниз по склону холма. Фест шагал впереди, за ним Луп, а Марк завершал процессию. Никто не разговаривал, и это вполне устраивало Марка. Он думал о том, что сказал Фест. Неужели желание отомстить Дециму в нем сильнее желания спасти мать?

«Нет!» – мысленно воскликнул Марк. Но чем больше он об этом думал, тем сильнее наваливалась на него тяжесть всех тех страданий, что ему пришлось вынести. Он потерял родной дом. Потерял своего пса Цербера, который погиб, защищая хозяина. Потерял Тита, который вырастил его и любил, как собственного сына. Пережил трудности и невзгоды школы гладиаторов, где ему поставили клеймо на груди – знак хозяина. Марк коснулся туники над шрамом, вспоминая тошнотворное прикосновение раскаленного железа к плоти… А потом был ужас схватки на школьной арене, схватки с двумя волками… А еще – смертельный поединок с мальчишкой-гладиатором, кельтом Фераксом, на Римском Форуме. Эти события оставили свой след в юном уме Марка. И все это случилось из-за Децима.

Чтобы сбросить всю тяжесть пережитых страданий, нужно было отомстить Дециму. Марк подумал, что какой-нибудь другой мальчик просто сошел бы с ума после всего случившегося. Единственным, что позволяло ему сохранить рассудок, была мысль о спасении матери. Но он не мог бы сделать одно без другого. Месть и спасение. Горькая правда состояла в том, что ему было необходимо и то и другое.

IV

Из ворот на другой стороне улицы вышел какой-то человек, и Луп спросил:

– Это он?

Прежде чем страж захлопнул ворота и опустил засов, Марк успел увидеть между створками большой двор и решетки нескольких клеток. Он перевел взгляд на толстого мужчину, вышедшего из маленькой тюрьмы, где до аукциона держали рабов, и мысленно вернулся к тому времени, когда его провезли в телеге сквозь такие же ворота. Они с матерью сжались на дне большой клетки, сидя на грязной соломе. Аукционист вышел, чтобы осмотреть их. Он был из тех людей, с которыми лучше не связываться. Слишком толстый, потный и грубый.

– Да, это точно он.

Фест кивнул:

– Тогда нам необходимо подготовиться. Луп, иди за ним и узнай, где он живет. А потом вернешься к нам на постоялый двор. Понял?

Луп нахмурился:

– Я же не дурак.

– Знаю. Так что не стоит мне это доказывать. Мне тут герои не нужны. – Он хлопнул мальчика по груди. – Просто будь осторожнее.

– Я знаю, что я должен делать.

– Вот и хорошо. – Фест увидел, что аукционист уже поворачивает за угол, пытаясь разойтись с женщиной, несущей на коромысле две большие корзины. – Поспеши за ним, пока не потерял его из виду.

Луп метнулся на другую сторону улицы, увернувшись от кучи ослиного навоза, свалившейся с какой-то телеги, и приблизился к своей цели. Марк наблюдал за ним, неодобрительно качая головой:

– Он не привык к таким делам. Надеюсь, он не попадется. Лучше бы ты доверил это мне.

– Слишком рискованно, – возразил Фест. – Ты ведь его почти сразу узнал. А вдруг и он узнает тебя?

– Но через его клетки прошло множество рабов. Сотни, а может, и тысячи. Вряд ли он меня запомнил.

Фест скривил губы:

– Может быть, но зачем рисковать понапрасну? Луп прекрасно справится. Он сообразителен, хотя в драке от него мало пользы. И это мы должны как можно скорее исправить.

– О чем ты?

– Самое время показать нашему юному другу, что меч сильнее пера. – Фест улыбнулся. – Пока мы ищем Децима и твою мать, я научу Лупа пользоваться кое-каким оружием и попытаюсь привести его в хорошую форму. Есть у меня предчувствие, что нам понадобится как можно больше простой силы, пока все это не закончится.

Марк в отчаянии взмахнул руками:

– Но… Луп? Ты это серьезно? Дай ему в руки меч – и он, пожалуй, окажется опаснее любого врага!

Фест повернулся к нему, уперев руки в бедра.

– Ты думаешь, Луп чем-то хуже, чем был ты, когда начинал обучение в школе гладиаторов?

Марк немного подумал и ответил:

– Вообще-то, да. Я вырос на ферме и постоянно работал вместе с Титом и с теми немногими рабами, что у нас были. А Луп всегда был писарем. Сомневаюсь, чтобы он смог пережить все то, что пришлось пережить мне, прежде чем я вообще попал в ту школу.

Фест пожевал губами, потом кивнул:

– Что ж, разумно. И все же мы постараемся сделать из него хоть что-то. Лучше иметь рядом человека, который умеет держать меч, чем того, кто вообще не знает, с какой стороны за него берутся. Уверен, основы он все-таки усвоит.

– Надеюсь, что ты прав, – с сомнением пробормотал Марк.

– Давай молиться о том, чтобы нам не пришлось оказаться в таком положении, когда Лупу придется взяться за меч.

– А такое возможно?

Фест молча посмотрел на Марка, потом жестом велел следовать за ним, повернулся и пошел по улице в сторону постоялого двора, где они сняли комнату.

* * *

Шли часы, а Луп не возвращался. Марк беспокоился все сильнее и сильнее. Он сидел на потертом тюфяке, прислонившись спиной к потрескавшейся оштукатуренной стене и опустив подбородок на колени, и старался не думать о том, что могло случиться с его другом. Напротив него преспокойно спал Фест, негромко похрапывая. Марк не понимал, как тот может быть таким беспечным. В конце концов ожидание стало невыносимым, и тогда Марк тихо встал и покинул маленькую комнату.

Закрыв за собой дверь, он вышел в маленький дворик за гостиницей. Комнаты, которые хозяин сдавал внаем, в прошлом служили, скорее всего, кладовыми или даже стойлами для животных. Марк и теперь ощущал ядовитую вонь козьего помета. Двери в некоторые из комнат были открыты, чтобы впустить внутрь ветерок, залетавший во двор. Во дворе находились шестеро мужчин; они устроились в тенистом углу и играли в кости, попивая вино.

Марк не спеша вышел со двора на улицу и посмотрел в обе стороны, надеясь увидеть Лупа, но на улице вообще почти никого не было. Гостиница находилась на тихой окраине Страта – Фест выбрал ее именно из-за расположения, не желая привлекать лишнее внимание к их компании. Большинство обитателей этой гостиницы были в Страте проездом, они направлялись на юг или на север по дороге, что проходила через город. То есть это были такие люди, среди которых трое путешественников затерялись бы без труда.

Марк уселся у стены и стал ждать возвращения друга. Но время шло и шло, и тени поперек улицы становились все длиннее. Мужчины, игравшие в кости, ушли внутрь, чтобы поужинать, а Марк остался снаружи, вслушиваясь в отдаленные звуки городской жизни: плач ребенка, обрывки разговоров, крик ослика.

Наконец тревога окончательно завладела Марком, и он решил разбудить Феста и сказать ему, что нужно отправиться на поиски Лупа. Когда он вошел в комнату, то обнаружил, что его товарищ уже проснулся и сидит на тюфяке, затачивая на бруске меч. Фест поднял голову и посмотрел на Марка.

– Он до сих пор не вернулся, – сказал мальчик. – Что нам делать?

– Делать? Ничего.

Марк недоуменно вскинул брови.

– Ничего? А если с ним что-то произошло?

– Что же мы можем сделать в таком случае?

– Отправиться на поиски, что же еще?

– Ну да, понимаю… мы пойдем и начнем искать его в темноте, на улицах незнакомого города. – Фест снова принялся за меч, доводя его лезвие до безупречного состояния. – И какая в том будет польза? Наберись терпения, Марк. Нам нужно просто ждать. Садись и отдыхай.

Несмотря на все свои опасения, Марк понимал, что Фест прав. Он заставил себя вернуться к своей постели и лечь. Но заснуть не мог. Он просто лежал с открытыми глазами, глядя на потолочные балки. Время от времени по стропилам с тихим шуршанием пробегала крыса, и это был единственный звук, который доносился до ушей Марка, кроме ритмичного скрежета бруска по лезвию меча. На Страт опустились сумерки, а потом и ночь накрыла город. Фест уже не видел меча, так что в конце концов отложил его в сторону и еще какое-то время молчал, прежде чем заговорить.

– Марк…

– Да?

– Что ты собираешься делать, когда мы найдем Децима?

Марк глубоко вздохнул:

– Я убью его.

– А если с ним будет Термон? И другие? Его ведь наверняка охраняют.

Марк вспомнил хладнокровного убийцу, которого Децим использовал для наиболее опасных дел. Именно Термон и его люди убили Тита и похитили Марка и его мать.

– Да какая разница? – ответил он. – Так или иначе, но я найду способ подобраться к нему достаточно близко и вонжу кинжал в его сердце. Он увидит меня и будет знать, что я отомстил.

– А потом что? – спросил Фест. – Его стражи прирежут тебя. Ты погибнешь.

– Мне плевать.

– Вот как? Может, тебе и плевать. Но твоей матери – нет. Она останется одна в целом мире. И будет горевать не только по твоему отцу, но еще и по тебе.

Но она и так уже много лет горевала по настоящему отцу Марка. Она не могла забыть Спартака, а Марк, с тех пор как узнал правду о себе, по-другому воспринимал те моменты своего детства, которые ему вспоминались. Он помнил, какими глазами мать смотрела на него, как она вдруг начинала тихо плакать, – теперь все это внезапно обрело смысл. И Марк ощутил укол вины, осознав, что если он будет действовать так безрассудно, то лишь добавит горя в ее жизнь. Он вздохнул с разочарованием.

– Послушай меня, Марк, – негромко заговорил в темноте Фест, чей силуэт лишь смутно различался на фоне оштукатуренной стены. – Порой в этой жизни мы вынуждены использовать те возможности, которые нам доступны. Нам приходится отказываться от желанной цели, какими бы сильными ни были наши побуждения. Я должен был постараться объяснить это тебе еще тогда, когда тренировал тебя для Цезаря. Но ему хотелось только одного – чтобы ты хорошо владел оружием.

– Ничего удивительного. Я только этим и был для Цезаря – неким оружием. Просто одним из инструментов, которыми он пользовался.

– Это, пожалуй, верно, – согласился Фест. – Но он восхищался тобой. Он видел в тебе нечто такое, что выделяло тебя среди остальных. Он сам мне это говорил. Нечто особенное…

Уже не в первый раз Марк ощутил ледяной холод, пробежавший по его спине. Ничто не ускользало от внимания его бывшего хозяина. И хотя Цезарь не мог знать правду о настоящем происхождении Марка, он всегда подозревал, что в прошлом Марка есть нечто такое, о чем его раб не говорит.

– Теперь ты свободен, Марк. Свободен сам выбирать, что тебе делать со своей жизнью. И ты не должен стать рабом желания отомстить. Если ты решишь преследовать Децима, тебя ожидает только смерть. А это было бы бессмысленно. Хуже того, это стало бы настоящей трагедией. Что бы ни сделал Децим с тобой и твоими родными, твой главный долг – спасти мать. А потом, если тебе захочется продолжить охоту, даю слово: я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе.

Марк повернулся на бок и оперся на локоть, всматриваясь в очертания Феста.

– Ты готов сделать это для меня? Но почему?

Фест ответил не сразу:

– Мы – товарищи по оружию. Цезарь приказал мне помогать тебе. И моя задача будет выполнена только тогда, когда ты будешь полностью удовлетворен. Только тогда. Я буду стоять рядом с тобой, Марк. И идти рядом. До конца.

Прежде чем Марк успел открыть рот, во дворе раздались быстрые шаги. А через миг дверь распахнулась, и в проеме возникла фигура Лупа.

– Я нашел дом аукциониста!

V

Глаза Лупа сверкали от возбуждения в тусклом свете масляной лампы, которую тут же зажег Фест.

– Простите, что я так долго отсутствовал, но этот Пиндар большую часть дня провел в банях.

– Пиндар? – перебил его Марк.

– Ну да, его так зовут. Я подслушал, как его называли друзья. Уйдя со двора, где держат рабов, он отправился в бани. Я вошел за ним внутрь. Он там встретился с какими-то мужчинами, и они почти все время говорили о делах. Я был достаточно близко и хорошо слышал их.

– Он ничего не заподозрил?

– Нет, Марк. Я в этом уверен. Он был так занят разговором, что не замечал меня. Я старался держаться потише и смотреть в пол.

– Совершенно ненужный риск, – сказал Фест. – Я велел тебе просто идти за ним. И все.

– А я именно это и сделал. Но когда он вошел в бани, я испугался, что могу потерять его. И решил подобраться поближе, чтобы видеть его. Потому-то я и сумел услышать, о чем он говорил со своими приятелями. – Луп наклонился к Фесту. – Он упоминал имя Децима!

– Что? – уставился на него Фест. – Ты уверен?

Луп кивнул:

– Насколько я мог разобрать, Децим через три дня пришлет на аукцион какого-то человека, чтобы купить нескольких рабов для своего поместья.

Марк и Фест обменялись удивленным взглядом, а потом Марк восторженно улыбнулся.

– Боги благоволят к нам! Наконец-то! Нам нужно только дождаться этого человека и последовать за ним, когда он покинет Страт с купленными рабами! Он приведет нас прямиком к тому месту, где держат мою мать!

Фест немного подумал и нахмурился:

– Звучит уж слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но возможно, ты прав. Это дело рук провидения. Ну, по крайней мере, похоже на то. Но что, если у Децима не одно имение? Децим – человек богатый. Он заработал целое состояние с тех пор, как начал вести дела с Крассом. У такого пройдохи может быть несколько поместий. Он осторожен и не станет вкладывать все деньги в одно. Мы должны быть уверены, что нашли то, которое нам нужно, прежде чем начнем дело.

Марк почувствовал, как начинает угасать надежда.

– А что, если мы последуем за человеком Децима, нападем на него и заставим сказать, где мать Марка? То есть если он это знает, – предложил Луп.

– Он будет не один, – задумчиво произнес Фест. – Посланцу Децима наверняка понадобятся помощники, чтобы охранять купленных рабов. Так что нападать на них слишком опасно. Лучше мы последуем за ним на Пелопоннес, а там разузнаем у местных, что им известно о твоей матери.

– А если мы там ничего не найдем?

– Тогда выясним, есть ли у Децима другие земельные владения, и проберемся туда.

– Это займет немало времени, – сказал Луп.

Все ненадолго замолчали, потом снова заговорил Марк:

– У меня вот какая мысль. Если Пиндар – хороший делец, то он должен хранить подробные записи обо всех рабах, которые проходят через его аукцион. И хотя меня и маму официально никогда не продавали, все-таки в его записях могли остаться какие-то сведения насчет того, куда нас отправили, перед тем как я сбежал. Как ты думаешь, Фест?

Телохранитель немного подумал.

– Это рискованно, но стоит попытаться. Вопрос в том, где он держит такие записи. Я бы предположил, что все, что относится к его делу, хранится у него в конторе. Там и нужно искать в первую очередь. Однако двор аукциона всегда заперт и охраняется.

– А если он хранит все у себя дома? – спросил Марк. – И раз уж клетки охраняются, то, может, лучше начать с обыска его жилища?

Фест обдумал и это, потом кивнул:

– Если только нам удастся проникнуть внутрь. – Он повернулся к Лупу. – Каков его дом? Сколько входов?

– Три, – сразу ответил Луп. – Я проверил. Главный вход с улицы, еще один – с бокового переулка, а позади дома двор, и там вход для рабов.

– Сколько ты насчитал рабов?

Луп немного подумал.

– Во дворе было трое.

Фест погладил себя по подбородку.

– Они, скорее всего, там и будут спать, во дворе. А Пиндар с семьей – в главном доме. Если мы подождем до полуночи, то сможем перебраться через стену и найти его кабинет, а там уж посмотрим, какие бумаги он у себя хранит. Этим займемся мы с тобой, Марк. А Луп останется снаружи следить за улицей.

– Почему это? – возмутился Луп. – Почему я не могу пойти с вами?

– Потому что двое поднимут меньше шума, чем трое, – твердо ответил Фест. – И никаких споров. А теперь я предлагаю всем отдохнуть. Позже нам понадобятся все наши силы.

* * *

Растущая луна висела в чистом звездном небе, бросая бледный свет на дремлющий Страт. Три босоногие фигуры крались в тени стен, подбираясь к дому Пиндара. Луп показывал дорогу, и наконец он остановился и махнул рукой на внушительную дверь в высокой стене на противоположной стороне улицы. Напротив нее находились запертые лавки, которые аукционист сдавал в аренду.

– Вот этот дом, – прошептал Луп. – А по обеим его сторонам – переулки.

Марк кинул взгляд на другие дома и отметил, что здесь все очень похоже на богатые районы Рима, где большие дома отделялись друг от друга узкими проходами. Это должно было обеспечить им троим хорошее прикрытие, когда они примутся за дело.

Фест посмотрел в обе стороны вдоль улицы, но не заметил никакого движения; только темная кошачья тень дерзко шла прямо посреди дороги, как будто коту принадлежал весь город. Фест жестом приказал мальчикам следовать за ним, и они осторожно пересекли улицу и нырнули в переулок сбоку от дома Пиндара. По обе его стороны высились стены высотой в два этажа, но Марк видел, что они становятся ниже там, где начинается сад. Когда они подошли к самой низкой части стены, Фест остановился и повернулся к мальчикам.

– Мне нужна опора для ног. Ну-ка, быстро!

Марк и Луп переплели пальцы, и их руки образовали своего рода ступеньки. Фест оперся о плечи Марка, как более крепкого, и вскочил на ладони мальчиков. Марк чуть крякнул под весом взрослого мужчины, но выдержал.

– Отлично, ребята, – прошептал Фест. – Поднимайте меня не спеша.

Напрягая все мышцы, Марк уперся спиной в стену для поддержки. Луп рядом с ним слегка постанывал от усилий. У Марка промелькнула мысль, что Фест был прав насчет Лупа: юноша определенно нуждался в тренировках.

– Теперь я встану вам на плечи, – прошептал Фест. – Готовы?

– Готовы.

Марк почувствовал, как нога Феста стала меньше давить на его плечо, когда тот зацепился за верхнюю часть стены. Оттолкнувшись от плеча Марка, Фест запрыгнул на стену и уселся на ней верхом. Звуки его тяжелого дыхания и шарканья по камню казались оглушительными в узком пространстве переулка, и Марк встревоженно огляделся, но не заметил признаков того, что они привлекли чье-то внимание.

– Твой черед, Марк.

Мальчик увидел, как Фест протягивает ему руку, и вскочил на руки Лупа, чтобы оказаться повыше. Его пальцы шарили в воздухе, а потом сильная рука мужчины схватила его за запястье, и он вцепился в предплечье Феста, чтобы тому легче было втащить его на стену, поверху выложенную плиткой.

Сердце бешено колотилось в груди Марка, отчасти от усилий, но в основном из-за возбуждения, вызванного моментом. Посмотрев вниз, в сад, он увидел длинные дорожки, аккуратные цветники и затейливо подстриженные кусты. Откуда-то издали доносилось тихое журчание бегущей воды – судя по всему, фонтан находился рядом с жилищем рабов в самом углу сада. Главный дом был темен и тих.

– Пошли, – прошипел Фест, спуская ноги со стены и осторожно спрыгивая на землю за большим кустом, от которого в ночную прохладу истекал сладкий аромат роз.

Марк последовал за ним и, расслабившись, мягко приземлился на согнутые ноги. Они выждали несколько мгновений, а потом Фест вышел на дорожку рядом с цветником. К счастью, дорожка оказалась мощеной, а не посыпанной гравием, и они почти бесшумно двинулись к задней части особняка. С одной стороны дома были установлены на возвышении обеденные ложа на римский манер, и к ним вели широкие длинные ступени; ложа были завалены подушками, создающими уют для гостей. Рядом с обеденными ложами находился портик с коридором, уходившим в темную глубину здания.

– Как мы найдем дорогу внутри? – спросил Марк громким шепотом.

Фест ткнул пальцем в темноту:

– Пройдем к главному входу. Могу поспорить, там есть святилище и в нем горят лампы в честь домашних богов. Ими мы и воспользуемся.

Следом за Фестом Марк вошел в темный коридор. Они продвигались медленно, осторожно ощупывая стену. Примерно через двенадцать футов коридор вывел их в атрий, и слабый лунный свет проник сквозь отверстие над неглубоким бассейном, в который собиралась дождевая вода. Из внутреннего дворика на второй этаж дома вела лестница; на галерею, окружавшую поверху бассейн, выходили двери спален. Сверху доносился негромкий храп. В дальней стороне атрия виднелся еще один коридор, короткий, а в конце его горел неяркий желтый свет.

– Я так и думал, – пробормотал Фест. – Подожди здесь.

Он осторожно обошел бассейн и через несколько мгновений вернулся с маленькой масляной лампой. Трепещущий огонек давал достаточно света, чтобы они могли вернуться в коридор, ведущий в сад. Фест остановился перед первой дверью и слегка приоткрыл ее. Заглянув внутрь, он поднял лампу, осмотрел помещение и отступил назад.

– Обычная кладовая.

Следующая дверь глухо скрипнула петлями, когда Фест открывал ее, и оба они замерли, напрягая слух. Но ничего не было слышно, и Фест снова потянул на себя дверь. При каждом новом скрипе Марк морщился. Наконец щель оказалась достаточной, чтобы проскользнуть сквозь нее, и Фест вошел в комнату. Марк последовал за ним и в тусклом свете лампы увидел письменный стол и полки вдоль стены, заваленные свитками и восковыми табличками.

– Выглядит многообещающе, – прошептал Фест. – Давай приниматься за дело. – Он поставил лампу на стол и внимательно осмотрел полки. – Ты начинай с того конца, а я начну с противоположного.

– Но что именно мы ищем? – спросил Марк.

– Все, где упоминаются Децим, Термон или какие-либо владения на Пелопоннесе. Ну и разумеется, имена – твое и твоей матери.

Марк кивнул и на цыпочках подошел к краю полок. Взяв небольшую стопку документов, он вернулся с ними к столу и стал просматривать. Это были счета продаж, подробные записи еженедельных аукционов, текущие записи о ценах и комиссионных по каждой продаже и записи регистрации. Пиндар явно обладал привычкой самым подробным образом фиксировать все свои денежные дела, и Марк почувствовал, как в нем загорается надежда. Такой человек должен был иметь и записи двухгодичной давности. Марк и Фест методически просматривали листы, свитки и таблички ряд за рядом и аккуратно возвращали все на те же места. Марк далеко не сразу понял, что документы расположены в хронологическом порядке. Он немного постоял на месте, рассматривая полки и что-то подсчитывая в уме.

– Ну конечно!

– Тсс! – зашипел на него Фест.

– Прости… – Марк показал на полки. – Я понял. На каждой полке лежат записи за шесть месяцев. А значит, то, что нам нужно, находится… – Марк мысленно пересчитал полки, начиная с верхнего левого угла, и показал на одну из них: – Вот здесь.

Он подошел к полке и наклонился, чтобы взять документы с нижней части. Положив все на стол рядом с лампой, Марк развернул один свиток и показал на дату:

– Вот оно. Это тот самый год, два месяца спустя после того, как нас похитили люди Термона.

Фест вернул на полку документы, которые просматривал, и начал проверять то, что выбрал Марк. Они вдвоем быстро и внимательно читали записи, и Марк все сильнее волновался, глядя на аккуратные подсчеты, которые делал Пиндар в конце каждого дня. Внезапно он застыл.

– Вот оно: «Прибыла телега с шестью рабами; двое нубийцев (без имен), два мальчика с Лесбоса (Аркел и Деметрий), одна женщина (Ливия) и ее сын (Марк). Помещены в клетку XIV для завтрашнего аукциона».

Марк победоносно взглянул на Феста.

– Читай дальше, – приказал Фест. – Там есть что-нибудь о Дециме?

Марк начал разворачивать свиток, но вдруг замер и оглянулся.

– В чем дело?

– Я что-то слышал. Там, в коридоре.

Фест обернулся к двери, когда шаркающие звуки приблизились. А потом дверная ручка шевельнулась, и дверь распахнулась внутрь. В проеме возник Пиндар в легкой льняной ночной рубахе, с масляной лампой в руке. Его дряблая челюсть отвисла от изумления, и он вытаращил глаза на двух незнакомцев, изучавших документы на его письменном столе.

Фест отреагировал первым: он уронил восковую табличку, которую держал в руке, выхватил кинжал и кинулся к двери.

Его движение разрушило чары, и Пиндар отпрыгнул назад, визжа во весь голос:

– На помощь! Воры! Убийцы!

VI

– Заткнись, дурак! – рявкнул Фест, бросаясь за аукционистом.

Марк уронил свиток и помчался следом за другом. В коридоре он увидел, как Фест гонится за Пиндаром, бегущим к саду.

– Помогите! Помогите!

Через несколько шагов Фест догнал аукциониста, прыгнул ему на спину и сбил с ног. Пиндар громко вскрикнул от ужаса, падая лицом вперед, и ударился головой о каменную вазу. Он издал хрюкающий звук и затих, а Фест всем телом прижал его к полу. Марк остановился рядом, когда Фест перекатился на бок и сел на корточки, прижимая кинжал к боку Пиндара, готовый действовать. Но тот лежал неподвижно. Он больше не звал на помощь, не слышно было даже его дыхания.

Марк присел рядом с аукционистом и в лунном свете увидел, что голова Пиндара повернута под неестественным углом, прижимаясь к основанию тяжелой каменной вазы, в которой росли какие-то миниатюрные хвойные растения.

– Что-то с ним не так. Помоги мне его перевернуть, Фест.

Они вдвоем с трудом перевернули толстяка на спину, и его голова бессильно упала на камни садовой дорожки. Маленькая темная капля выползла из ноздри Пиндара, когда его глаза бессмысленно уставились на луну. Марк опустился на колени и прижался ухом к губам аукциониста, но не услышал дыхания. Никаких звуков, ни малейшего движения воздуха. Марк приложил ухо к мягкой груди Пиндара, но не уловил и биения сердца. Мальчик поднял голову и посмотрел на Феста:

– Думаю, он мертв.

– Не может быть! – Фест подобрал свой кинжал. В свете луны тускло блеснул чистый металл. Ни капли крови. – Я его не трогал! Просто приставил кинжал к его боку.

– Это не кинжал. – Марк махнул рукой в сторону вазы. – Он ударился головой об это.

– Проклятье! Как все это глупо!

– Хозяин! Хозяин!

Фест и Марк одновременно посмотрели в дальний конец сада. Там появилась одна фигура, за ней другая, а потом и третья – с факелом в руке.

– Хозяин? – Первый человек остановился, заметив Марка и Феста. – Эй, кто здесь?

– Скорее! – прошипел Фест. – Бежим отсюда!

Они оставили тело и помчались к цветнику, возле которого перелезли через стену. Марк уперся спиной в стену и сложил руки в замок. Фест поднялся наверх, бесцеремонно опираясь о макушку Марка. Уцепившись за верхний край, выложенный плиткой, Фест стремительно забросил ноги на стену и тут же вытянулся вниз, чтобы помочь Марку.

– Воры! – раздались крики в саду.

Голоса звучали с дальней стороны сада, факел осветил фигуру какого-то мужчины.

– Грабители! Поднимайте тревогу!

– Быстрее, Марк! – поторопил мальчика Фест.

– Погоди… – Марк оглянулся на дом. – Тот свиток с отчетом… Я должен его забрать.

– Нет! Сейчас не время! Пиндар мертв! Если тебя поймают рядом с трупом, тебя обвинят в убийстве! Надо бежать! Сейчас же!

Марк неохотно схватился за протянутую руку, чтобы вскарабкаться на стену; пальцы его ног шарили по штукатурке, ища хоть какую-нибудь дополнительную опору, которая помогла бы ему очутиться наверху.

– Не дайте им сбежать! – закричал кто-то. – Они удирают!

Осмелев, рабы побежали по дорожке, и Марк понял, что труп хозяина будет обнаружен через несколько мгновений. Фест спрыгнул в переулок, и Марк стремительно приземлился рядом с ним.

– Что случилось? – встревоженно спросил Луп.

Фест подтолкнул его в сторону улицы.

– Потом! Надо бежать. Вперед!

Они помчались по переулку, шлепая ногами по камням. И почти уже достигли улицы, как вдруг тихий ночной воздух прорезал пронзительный крик:

– Убили! УБИЛИ!

Они выскочили на улицу, когда над стенами соседних домов появился свет множества факелов. Распахнулась одна из дверей, и наружу вышел какой-то мужчина. Он увидел, как мимо него пробегают трое.

– Стой! Эй, вы! Стойте!

Не обратив на него внимания, троица помчалась по улице к гостинице, в которой они сняли комнату.

– Остановите их! – закричал мужчина, пускаясь в погоню за ними. – Убийцы! Остановите их!

На улице появились еще люди, а шагах в пятидесяти впереди Марк увидел компанию молодых людей, направлявшихся в ту же сторону, что и они, и беспечно о чем-то болтавших. Когда мужчина снова закричал, они остановились и, оглянувшись, увидели три фигуры, мчащиеся к ним.

– Сюда! – Фест нырнул в переулок.

Марк и Луп последовали за ним. Крики на улице становились все громче. Переулок оказался узким, едва ли в шаг шириной, и в него почти не проникал лунный свет. Марк лишь молился всем богам, чтобы ни обо что не споткнуться, не вывихнуть себе лодыжку и не наступить на что-нибудь острое. Фест свернул налево, в другой переулок, потом направо, в очередной проход. Судя по шуму голосов, к погоне присоединялось все больше горожан.

На следующем углу они остановились, тяжело дыша, хватая ртом воздух.

– А теперь… куда? – с трудом произнес Луп.

– Не знаю, – ответил Фест. – Я уже не представляю, где наша гостиница. Но и здесь нам оставаться нельзя.

Марк напряженно думал, высчитывая, с какой стороны они подходили к дому аукциониста, и припоминая все те повороты, которые делал Фест. Потом он шагнул к началу следующего переулка:

– Сюда.

Фест заколебался:

– Откуда ты знаешь?

– Просто поверь мне! Идем!

Марк повернул в полутьму и побежал вперед. Переулок был относительно прямым, и по нему они добрались до маленькой площади с колодцем в центре; Марк уверенно пересек ее и направился к улице, начинавшейся на противоположной стороне. Крики у них за спиной постепенно становились тише, и Марк облегченно вздохнул. Он немного замедлил бег, а потом и вовсе перешел на шаг.

Вскоре они вышли на улицу, которую все трое сразу узнали. Их гостиница была совсем недалеко, слева. У Марка продолжало бешено колотиться сердце, однако он постарался принять беспечный вид, пока шел со своими товарищами к входу во двор трактира. Но вдруг услышал голоса, смех – и приостановился.

– Шагай дальше! – настойчиво произнес Фест. – Мы должны как можно скорее уйти с улицы!

Они вошли во двор, и Марк увидел компанию мужчин, сидевших на земле на том месте, где днем играли в кости. Мужчины были не слишком трезвы и невнятно приветствовали троих товарищей, когда те проходили мимо:

– Эй, друзья! Присоединяйтесь к нам, выпьем!

– Нет, спасибо, – ответил Фест с напускной беспечностью. – День был уж слишком длинный. Нам с мальчиками надо поспать.

– Ну как знаете…

Марк отодвинул щеколду на двери их комнаты, а когда все быстро вошли внутрь, закрыл дверь. Луп упал на свой тюфяк, тяжело дыша. Марк тоже опустился на ложе, но Фест вернулся к двери, осторожно приоткрыл ее и выглянул наружу. Убедившись, что от преследователей они сбежали и никто не собирается поднимать тревогу, он запер дверь и рухнул на свою постель. Слабый лунный луч просочился в окно и окрасил лица троицы в бледно-голубой цвет. На лице Лупа был написан откровенный страх. Фест надул щеки и неподвижным взглядом уставился на дальнюю стену.

– Как ты думаешь, мы спаслись? – спросил Марк.

Фест похрустел костяшками пальцев.

– Пока – да… ну а там будет видно.

– Было темно. Они не могли рассмотреть нас настолько хорошо, чтобы узнать.

– Но они видели мужчину и двух мальчиков. Пиндар мертв. Люди будут искать убийц.

– Никто не убивал его намеренно, – возразил Марк. – Это был просто несчастный случай.

– Думаешь, кто-нибудь будет разбираться? Ты же сам все слышал. Убийство, так они кричали. И никто не станет слушать какие-то объяснения. Кроме того, нас ведь застали в его доме. Где нам совершенно нечего было делать. Так что будут говорить, что мы забрались туда ради грабежа, а когда Пиндар нас застукал, мы его убили. И кто станет их винить…

Марк какое-то время молчал.

– Что же нам теперь делать? Просто затихнуть на несколько дней, до аукциона?

– Нет. Это слишком опасно. Мы должны уйти из Страта. И как можно скорее.

Луп судорожно сглотнул:

– Ты хочешь сказать – сейчас? Прямо сейчас?

Фест покачал головой:

– Нет, сейчас на улицах множество людей, они нас ищут. К тому же городские ворота заперты на ночь. Так что единственный путь – через стену. Но если нас поймают при попытке бегства, то тут же свяжут это со смертью Пиндара. Придется подождать до утра, когда откроются ворота, и уйти, как все путешественники. Я только надеюсь, что нас не станут высматривать на выходе из города.

– А что будет, если нас схватят? – спросил Луп.

– А как ты думаешь, что делают с убийцами? – ответил вопросом Фест. – Казнят, конечно.

– Казнят… – пробормотал Луп. – Ох, нет… Ох, нет!

– Успокойся и отдыхай, – сказал Фест. – Нам придется встать пораньше и уйти из города, чтобы поскорее очутиться как можно дальше от него.

– Но как же аукцион? – спросил Марк. – Нам ведь нужен тот человек, который приедет из поместья Децима! Если мы его упустим, то у нас не останется шанса найти мою мать.

– Не думаю, что аукцион состоится без аукциониста. Что же до человека Децима… прямо сейчас мы мало что можем сделать. Мы должны найти другой способ отыскать это поместье. Мне очень жаль, Марк, но у нас нет выбора. Мы просто не можем позволить себе оставаться здесь и ждать.

– Но куда мы пойдем? – спросил Луп.

Фест немного подумал, прежде чем ответить.

– В Афины. У Децима наверняка есть там дом, как и у всех тех, кто должен время от времени показываться во дворце наместника. Кроме того, этот город достаточно велик, в нем легко избежать ненужного внимания. Уверен, там мы быстро нападем на след Децима. И при этом окажемся достаточно далеко от желающих поймать тех, кто виновен в смерти Пиндара.

Марк покачал головой, сердитый и разочарованный. Такого просто не должно было произойти. Они ведь хотели только одного – найти кое-какие сведения. У них и в мыслях не было чего-то дурного.

Была какая-то горькая ирония в том, что Марк вернулся в Грецию свободным человеком – но только для того, чтобы на него снова начали охотиться. Теперь они превратились в беглецов, и это невероятно затруднит поиски его матери. А уж если их поймают и обвинят в смерти Пиндара, то ему и вовсе придется умереть, а значит, надежда на то, что его мать когда-нибудь снова станет свободной, умрет вместе с ним.

VII

Фест разбудил их перед рассветом. Они не спеша собрали свои вещи и приготовились к долгому пути. За комнату они заплатили вперед, так что им не приходилось тревожиться из-за того, что владелец гостиницы поднимет шум. Как только достаточно рассвело, они вышли из комнаты и пересекли двор, направляясь к улице. Парочка забулдыг, что вчера пили здесь, свернулись в углу двора в пьяной дреме, и один из них пошевелился и поднял голову, чтобы взглянуть на проходящих, но тут же снова улегся, рыгнул и что-то невнятно пробормотал.

На улицах почти никого не было, пока Фест вел мальчиков к южным воротам Страта. Когда до ворот было уже недалеко, Фест свернул в переулок и провел мальчиков подальше, остановившись в арке перед запертой дверью какой-то лавочки.

– Подождем здесь.

– Зачем ждать? – спросил Марк. – Я думал, ты хотел уйти из города как можно скорее.

– Все так. Как можно скорее, но когда это будет безопасно. А сейчас мы будем торчать у всех на виду, как заноза в пальце. Надо дождаться, когда на улицах будет побольше народа, и тогда мы смешаемся с теми, кто пойдет через ворота.

Луп спросил, зевая:

– Тогда почему мы не могли подождать в гостинице?

– Потому что как только ее хозяин услышит о том, что в городе ищут мужчину с двумя мальчиками, он тут же свяжет нас с убийством Пиндара и поспешит сообщить властям. В той комнате мы были бы как крысы в ловушке.

Луп пожал плечами, глядя на сточную канаву посреди грязного переулка:

– Крысы-то как раз не полезли бы в такое вот дерьмо.

Фест уставился на него, а потом расхохотался:

– Рад видеть, что ты не утратил чувство юмора. Тебе бы тоже этому поучиться, Марк.

– В самом деле? Назови мне хоть что-то смешное в моей жизни, – с вызовом произнес Марк и присел на корточки, стараясь устроиться поудобнее, ведь неизвестно, сколько им придется ждать.

Время шло, и постепенно воздух наполнился гулом пробуждающегося города, а солнце поднялось над горизонтом и омыло Страт розовым светом. Наконец Фест подтолкнул Марка носком башмака.

– Пора двигаться. Вставай. И ты тоже, Луп.

Они подобрали свои мешки и вернулись по переулку к улице. Там, где какой-нибудь час назад было пустынно, теперь толпилось множество людей; вокруг катились ручные тачки и телеги, влекомые мулами, и шум движения отдавался эхом от стен зданий вдоль оживленной улицы. Троица пристроилась позади крытой телеги торговца специями, ехавшей в сторону южных ворот. Поначалу они продвигались быстро, но потом телега замедлила ход и наконец остановилась. Фест жестом велел мальчикам проявить терпение, но Марк выглянул из-за телеги и увидел длинную очередь перед воротами. У самого выхода из города несколько вооруженных солдат внимательно оглядывали тех, кто хотел уйти, и обыскивали телеги и тачки. Марк повернулся к своим товарищам и негромко сообщил:

– Нас ищут.

– Что?

Фест быстро посмотрел вперед из-за телеги. Когда он снова обернулся к мальчикам, его лицо не выдавало тревоги.

– Да, ты прав, Марк. Нам нельзя оставаться вместе. Они ищут троих беглецов. Мы должны разделиться и покинуть Страт поодиночке. Будет также лучше, если мы пойдем через разные ворота. Луп, мы с тобой останемся на этой дороге. Но я пойду перед этой вот телегой и выйду первым. Если ты увидишь, что меня задержали, возвращайся обратно и выжди, прежде чем попытаться пройти через другие ворота.

– А мне что делать? – спросил Марк.

– А ты возвращайся обратно и выходи через северные ворота. Прошагай хотя бы с милю по дороге и только после этого поверни и обойди вокруг города. Старайся держаться подальше от чужих глаз. Мы встретимся на том перекрестке, который проходили, когда шли сюда, в нескольких милях к югу от Страта. – Фест немного помолчал. – Ребята, нам теперь надо выкручиваться поодиночке. Если кто-то попадется, остальным придется продолжать дело без него. Понятно?

Луп неуверенно кивнул, и Марк вдруг понял, что тот боится. По правде говоря, Марк и сам боялся, и не только за себя. Он пристально посмотрел на Феста:

– Пообещай мне кое-что. Если мне не удастся ускользнуть, поклянись, что сделаешь все для того, чтобы найти мою маму и освободить ее.

Фест торжественно кивнул:

– Клянусь всеми богами.

Марк повернулся к Лупу:

– И ты тоже.

– Я? А что я могу сделать в одиночку?

– То, что должен. Я же справился, когда впервые остался один. А я был моложе, чем ты сейчас.

Луп вскинул голову.

– Я постараюсь изо всех сил, Марк… клянусь!

Марк хлопнул товарищей по плечу.

– Ладно, увидимся позже. Все увидимся. Да помогут вам боги!

– И тебе тоже, Марк, – откликнулся Фест.

Марк резко развернулся и пошел в обратном направлении вдоль ряда высоких зданий. Он не оглядывался, мысленно сосредоточившись на собственном бегстве. Он должен выглядеть спокойным и не привлекать к себе внимания. Но, шагая в уличной толпе, он чувствовал, что люди поглядывают на него с подозрением. А минуя общественный фонтан, Марк увидел какой-то листок, прикрепленный к его постаменту: это было обещание вознаграждения за поимку убийц Пиндара. Марк не стал останавливаться, чтобы прочитать его внимательно, но замедлил шаг, пытаясь уловить основные детали. Да, городские власти искали мужчину и двух мальчиков, и на листке было краткое описание внешности… настолько хорошее, что Марк узнал самого себя. Он почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод, и ускорил шаг. Как, во имя Гадеса, они умудрились получить его описание? Ведь было темно. Никто не мог тогда рассмотреть его столь подробно…

Марк размышлял об этом, проходя мимо входа в ту самую гостиницу, где они останавливались. Он посмотрел во двор и увидел одного из игроков в кости; мужчина стоял, прислонившись к колонне у входа. В следующее мгновение их взгляды встретились, и мужчина машинально кивнул, как приветствуют кого-то знакомого, хотя и не сразу вспоминают, кто это такой. Марк не ответил, наоборот, он отвернулся, продолжая краем глаза наблюдать за мужчиной. И увидел, как мужчина слегка нахмурился, оттолкнулся от колонны и посмотрел Марку вслед. Марк не стал оборачиваться, он просто шел дальше по улице, заставляя себя не ускорять шаг.

– Эй!

Голос, раздавшийся позади, перекрыл уличный шум. Марк не отреагировал.

– Эй, мальчик!.. Эй, ты, стой!

На этот раз Марк прибавил шагу, старательно глядя вперед. Его сердце бешено билось, желудок судорожно сжимался.

– Я с тобой говорю! – выкрикнул мужчина.

Люди начали поворачиваться в сторону Марка, и он понял, что должен поскорее исчезнуть. Чуть впереди был перекресток, и Марк повернул на другую улицу как раз перед тем, как мужчина закричал снова, перекрикивая шум толпы:

– Это один из них! Он был с мужчиной и другим мальчиком! Он убил Пиндара!

Оказавшись вне поля зрения мужчины, Марк пошел быстрее, пробиваясь сквозь толпу и бормоча извинения, когда задевал кого-то. Он увидел справа переулок, нырнул в него и пустился бегом, спеша очутиться как можно дальше от поднявшего переполох мужчины. Теперь ему ничего не оставалось, кроме как поскорее добраться до других ворот, прежде чем до солдат, стоящих у выхода из города, дойдет слух о том, что преступники еще в городе и что они разделились. Он лишь надеялся, что Фест и Луп успеют проскочить через южные ворота до того, как будет уже слишком поздно.

Шума преследования больше не было слышно, но Марк продолжал бежать, держась параллельно дороге, ведущей к воротам. Решив, что опасность миновала, он вернулся на ту улицу, по которой шел прежде, и увидел, что северные ворота всего лишь в пятидесяти шагах от него. Но у него упало сердце, когда он увидел здесь еще больше вооруженных копьями и дротиками людей, стоящих по обе стороны арки в стене. Марк влился в вереницу людей, медленно продвигавшихся вперед. Офицер, возглавлявший отряд охраны, довольно часто останавливал кого-нибудь и расспрашивал, в особенности мужчин, с которыми были один-два мальчика. Марк постарался справиться с дыханием и выглядеть спокойным. Впереди его оставалось всего несколько человек, когда он услышал позади отдаленный шум голосов. Но он не осмелился даже оглянуться.

– Ты! Да, ты, мальчик! Вон там!

Офицер поманил его к себе, и Марк, нервно сглотнув, подошел к мужчине и остановился перед ним. Грек внимательно посмотрел на него.

– Ты что, один идешь?

– Да, господин.

Глаза офицера слегка прищурились.

– Но ты не из этих людей. У тебя акцент… римский.

– Да, господин.

– Как тебя зовут?

Марк мгновенно придумал имя:

– Тиберий Руфин, господин.

– А что ты делаешь в Страте?

– Я здесь мимоходом, господин. Я иду в Диррахий, господин. Мой отец там служит, у наместника. Он послал за мной. Я иду из Афин.

Марк уже слышал позади голос человека, требовавшего, чтобы ему уступили дорогу.

– Афины, вот как? – задумчиво произнес офицер. – Ну, юный римлянин, я бы на твоем месте поостерегся. В Афинах, кроме воров, и нет никого. Воры да еще, что хуже того, философы. Ничего нет более бесчестного в этом мире, чем размышления за деньги.

Он захохотал и махнул рукой, пропуская Марка, а сам занялся следующим в очереди.

– Пропустите, кому говорят! – снова закричал кто-то, на этот раз ближе.

Марк заставил себя неторопливо пройти в тень арки ворот. Хруст гравия под ногами отдавался эхом от камней по обе стороны и казался неестественно громким.

– Закройте ворота! – прокричал все тот же голос.

– Что? – крикнул офицер. – Почему? Кто приказал?

– Городская управа! Люди видели одного из убийц! Неподалеку отсюда. Закройте ворота сейчас же, и мы его поймаем!

Марк снова вышел на солнечный свет по другую сторону стены и успел пройти всего несколько шагов, когда услышал громкие протесты людей, все еще остававшихся в городе. А потом петли ворот протестующе скрипнули, и створки начали закрываться. Марк прошел еще немного и только тогда решился оглянуться – как раз в тот момент, когда ворота полностью захлопнулись, преграждая выход. Марка охватило облегчение, и он со спокойным видом зашагал по дороге, ведущей на север от Страта.

Как и велел Фест, Марк прошел с милю, чтобы быть уверенным в безопасности, и наконец остановился там, где дорога проходила через оливковую плантацию с деревьями, растущими на террасах, спускающихся вокруг холма. Он сел в тени и стал ждать, пока дорога не опустеет.

Когда поблизости никого не было видно, Марк сошел с дороги и направился вокруг города на юг. В этой местности было множество маленьких ферм, их окружали оливковые рощицы и полоски хлебных полей, и Марку приходилось основательно лавировать, чтобы оставаться незамеченным. В какой-то момент он натолкнулся на сердитого мужчину с двумя охотничьими собаками, и этот человек пригрозил Марку, что спустит на него псов, если тот не уберется немедленно с его земли.

Весь остаток утра Марк пробирался вокруг города и наконец вышел на дорогу, шедшую на юг, к Афинам. К этому времени солнце уже стояло высоко в небе, и воздух был горячим и неподвижным, так что Марк сильно вспотел. Он достал из мешка флягу с водой и сделал несколько глотков, а потом снова заткнул флягу пробкой и спрятал обратно. В нескольких милях к югу от Страта дорога проходила через лес у подножия горы; здесь росли сосны и кедры, и воздух был напоен их успокоительным ароматом. Оказавшись неподалеку от нужного ему перекрестка дорог, Марк ускорил шаг, горя желанием воссоединиться со своими друзьями. Наконец он миновал последний поворот и увидел впереди поляну, на которой пересекались два пути.

Но там никого не было.

У Марка упало сердце от страха, что Фесту и Лупу не удалось сбежать. Мысль о том, что ему придется в одиночку идти к своей цели, мгновенно погрузила Марка в пучину отчаяния, но он тут же сердито отогнал ее. Если судьба приготовила ему именно это, он справится, как справлялся со всем с того ужасного дня, когда Термон и его бандиты разрушили их мирный дом на Левкаде.

Но шансы на то, что Фест найдет путь к бегству, еще оставались. Марк достаточно давно знал его и понимал, насколько силен и изобретателен телохранитель Цезаря. Марк со вздохом пересек поляну и тяжело опустился на мильный камень, приготовившись ждать.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.

Примечания