книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Виктор Степаков

Генерал Абакумов: Нарком СМЕРШа

© Степаков В., 2015

© ООО «ТД Алгоритм», 2015

* * *

Глава первая

В апреле 1908 года в семье истопника Семена Абакумова родился очередной ребенок.

Крестили младенца в церкви Николы в Хамовниках, где настоятелем был отец Македон, известный в округе своим пристрастием к непомерному возлиянию и куражу. Этим привычкам священник остался верен и на этот раз.

– Сысоем младенца хотите наречь? – мутно взглянул на родителей отец Македон и объявил: – Неблагозвучно. Не буду крестить.

– Да как же ему без крещения. Он, поди, не мамайка, не бусурман какой-нибудь, – заволновалась мать.

– Имя меняйте, либо не буду крестить, – сказал святой отец и даже притопнул ногой.

– Может, Македон? – пришел на помощь ломовой извозчик Федор Гнутов, знакомец семьи и крестный отец мальчика.

– Молчи. Македон – это я, – ответил священнослужитель. – А младенца нарекаю именем Виктор, сиречь – Победитель. И быть посему! – вынес окончательный вердикт и качнулся, едва не опрокинув купель.

Так начиналась жизнь Виктора Семеновича Абакумова, будущего наркома СМЕРШа.

Детство мальчика, проходившее в рабочем квартале, близ Хамовнических казарм, было трудным. Отец из-за беспросветной нужды нередко бывал пьян, ругался и по любому поводу распускал руки. Мать, работавшая прачкой, случалось, тоже выпивала. Витя, предоставленный сам себе, целыми днями бегал со своими сверстниками по Москве, оборванный, грязный и вечно голодный.

Февральская революция 1917 года не внесла в жизнь мальчика заметных изменений. Правда, воображение девятилетнего ребенка поразили толпы москвичей с красными знаменами и бантами, митинги на перекрестках и площадях, где ораторы произносили зажигательные речи, в которых очень часто звучали непонятные слова о крушении монархии, свободе, равенстве и братстве. Витя вместе со всеми кричал «ура» и подкидывал в воздух свою шапку. Находясь под впечатлением от митинговых страстей, он как-то спросил у отца:

– Что теперь будет?

– Да ничего хорошего, – пьяно промычал родитель и рухнул под стол.

Абакумов-старший как в воду глядел: в октябре 1917 года в Петрограде произошла пролетарская революция. Временное правительство было низложено, власть в столице захватили большевики.

25 октября в Москве был создан Военно-революционный комитет (ВРК). В состав ВРК вошли верные ленинцы: Ломов, Смирнов, Усиевич, Муралов, а чуть погодя в него были кооптированы и руководители Красной гвардии – Ведерников и Розенгольц. После этого ВРК немедленно приступил к осуществлению мер по захвату власти. Двум партийным товарищам – Ведерникову и Аросеву – поручалось «предпринять необходимые шаги по занятию телеграфа, телефона и почтамта революционными войсками в целях охраны». Другой большевик, Соловьев, получил мандат с приказом «принять меры к недопущению выпуска буржуазной прессы и занятию типографий буржуазных газет».

Однако московские революционеры встретили сопротивление со стороны созданного 27 октября Комитета общественной безопасности (КОБ) под руководством эсера Руднева и командующего Московским военным округом полковника Рябцева, который опирался на юнкеров Александровского училища и студентов.

В городе начались вооруженные стычки, вскоре перешедшие в ожесточенные уличные бои. Первое время военный успех был на стороне Комитета общественной безопасности. Юнкера и учащаяся молодежь дрались решительно и умело. Тогда как воинские формирования ВРК – красногвардейцы и революционные солдаты – напротив, сражались неохотно и бестолково.

В эти тревожные дни на Хамовническом плацу – огромной площади между казармами и лежащими напротив них же конюшнями и разными службами – шел нескончаемый митинг. Агитаторы из Хамовнического ревкома призывали солдат 193-го пехотного запасного полка, квартировавших в казармах, выступить на защиту революции.

– Товарищи, наши враги в смертельной схватке хотят задавить опору народной революции – Военно-революционный комитет, – стоя на перевернутом ящике, охрипшим голосом взывал к солдатской массе очередной ревкомовец. – Они хотят отнять у народа землю, которая после петроградского переворота навсегда потеряна ими. К оружию товарищи! Будем биться, как свободные граждане! Нас можно убить, но нас не заставят опять пойти в рабство и осудить на рабство наших детей и внуков. Вперед, товарищи, опрокинем врага своим революционным напором!

Солдаты слушали агитатора, дымили самокрутками, но опрокидывать врага явно не спешили. Из толпы, под одобрительный гул, раздались выкрики:

– Гладко стелешь!

– Сам воюй, чем языком-то молоть!

– Товарищи, будьте сознательными! – хрипел ревкомовец, но его слова заглушали гогот, свист и матюки.

Недалеко от митингующих красногвардеец с туго забинтованной рукой рассказывал любопытным о недавнем бое:

– Вышли мы, значит, на Зубовский бульвар, идем, а тут юнкера и эти патлатые, со стекляшками на мордах, скубенты, что ли, как по нам из винтовок дадут, как дадут! Наши – кто пал, кто бежать. Они следом, да быстро так. Кого догонят, так штыком или прикладом – крык! – готовец. Ваське Загнеткину, дружку моему, прикладом все мозги из башки вышибли, а мне вот руку насквозь штыком пропороли, насилу убег. Да, наклали нам по шеям, будьте-нате, как наклали…

Целыми днями Витя Абакумов вместе со своими сверстниками пропадал на Замовническом плацу. Происходящие события мальчишек ничуть не пугали. Им было невероятно интересно. Еще бы, ведь они своими глазами видели настоящую войну!

Между тем 29–30 октября к московским большевикам прибыло значительное подкрепление. Из Иваново-Вознесенска – отряд красногвардейцев под командованием Михаила Фрунзе, а из Петрограда – 500 балтийских матросов, направленных по личному распоряжению Ленина.

Бои в центре города вспыхнули с удвоенной силой. 31 октября из Замоскворечья большевики начали артиллерийский обстрел Кремля и городских зданий, в которых закрепился противник.

С Хамовнического плаца вела огонь батарея тяжелых гаубиц.

– Батарея! Прицел… Трубка… Огонь! – командовал артиллерийский командир.

Орудия оглушительно рявкали и распахивали станинами землю, посылая снаряды по цели. Через мгновения до плаца доносились звуки тупых, тяжелых ударов, приглушенные расстоянием. Артиллерийские наблюдатели, расположившиеся на крыше казарм, кричали сверху о результатах стрельбы:

– Есть попадание! Крой дальше!

– Это мы с удовольствием. Это мы завсегда могем! – отвечала, суетясь возле гаубиц, орудийная прислуга, состоящая из кронштадтских братишек.

– Батарея! Прицел… Трубка… Огонь!

В короткие минуты затишья матросов со всех сторон обступал народ. Завязывалась оживленная беседа.

– Товарищ, как там в Петрограде?

– В Питере порядок, наша взяла, гадам – амба. Это вы тут со своими мандалаями волынку развели, справиться не можете, – отвечал веселый братишка в распахнутом бушлате.

– А Ленина, Ленина ты видел? Какой он из себя будет?

– Ленин-то, – задумался матрос и продолжал, не моргнув глазом, – он, товарищ, роста невеликого, но головаст. Голова, как котел, во-о такая. Это чтобы за бедных и босых лучше думать. Очень крепко он нас, моряков, уважает. Люблю, говорит, вас, чертей полосатых, больше жизни. А вот буржуев не любит, так не любит, аж зубами скрипит. Этих, говорит, живьем есть буду.

– Да, дела, – удивлялся народ.

Вместе со всеми слушал рассказчика и Витя Абакумов, с ужасом представляя себе маленького человечка с большой головой, огромными зубами рвущего богатея.

4 ноября сопротивление отрядов Комитета общественной безопасности было сломлено. Большевики заняли Кремль, сильно пострадавший в ходе четырехдневной бомбардировки. По всему городу был расклеен манифест победителей:

«Московская победа закрепляет всемирно-историческую победу петербургского пролетариата и гарнизонов. Под грохот мировой войны в столице России центральная власть перешла в руки Всероссийского съезда Советов. Это – власть самого народа: рабочих, солдат и крестьян. Это – власть мира и свободы. Это – власть, которая уже предложила мир, передала землю крестьянам…

Впервые и человеческой истории трудящиеся классы взяли власть в свои руки, своей кровью завоевав свободу. Эту свободу они не выпустят из своих рук. Вооруженный народ стоит на страже революции».

– Вот жизня пришла, как фон-бароны ныне заживем, – оценил в семейном кругу истопник Абакумов установление Советской власти. – Они, большевики-то, слышь, чего обещают. Землю, мол, отдадим крестьянам, рабочим – фабрики и заводы. А мне что? Топку! Эх, мать вашу, все, с завтрашнего дня моя топка, и точка!

Но в этом случае Абакумов-старший жестоко просчитался. Жить стало еще бедней, голодней и беспросветней. Не сбылась мечта и о топке. На его справедливое требование комендант советского учреждения, появившегося в здании, где трудился истопник, ответил обидными словами:

– Несознательный ты элемент, Абакумов. Серая порция, одно слово. Ты свои частнособственнические замашки брось и контрреволюцию мне тут не разводи, а то мигом в чеку загремишь.

В новом, 1918 году, в стране разгорелось пламя гражданской войны. В эти дни Москва являла собой фантастическое, порою жуткое зрелище. Знаменитый писатель Иван Бунин по горячим следам оставил зарисовки повседневной жизни в большевистской столице:

«Ходили на Лубянку. Местами “митинги”. Рыжий, в пальто с каракулевым круглым воротником, с рыжими кудрявыми бровями, с свежевыбритым лицом в пудре и с золотыми пломбами во рту, однообразно, точно читая, говорит о несправедливостях старого режима. Ему злобно возражает курносый господин с выпуклыми глазами. Женщины горячо и невпопад вмешиваются, перебивают спор (принципиальный, по выражению рыжего) частностями, торопливыми рассказами из своей личной жизни, долженствующими доказать, что творится черт знает что. Несколько солдат, видимо, ничего не понимают, но, как всегда, в чем-то (вернее, во всем) сомневаются, подозрительно покачивают головами.

Подошел мужик, старик с бледными вздутыми щеками и седой бородой клином, которую он, подойдя, любопытно всунул в толпу, воткнул между рукавов двух каких-то все время молчавших, только слушавших господ: стал внимательно слушать, но тоже, видимо, ничего не понимая, ничему и никому не веря. Подошли высокий синеглазый рабочий и еще два солдата с подсолнухами в кулаках. Солдаты оба коротконоги, жуют и смотрят недоверчиво и мрачно. На лице рабочего играет злая и веселая улыбка, пренебрежение, стал возле толпы боком, делая вид, что он приостановился только на минутку, для забавы: мол, я ранее знаю, что все говорят чепуху.

Дама поспешно жалуется, что она теперь без куска хлеба, имела раньше школу, а теперь всех учениц распустили, так как их нечем кормить.

Кому же от большевиков стало лучше? Всем синю хуже и первым делом нам же, народу!

Перебивая ее, наивно вмешалась какая-то намазанная сучка, стала говорить, что вот-вот немцы придут, и всем придется расплачиваться за то, что натворили.

– Раньше, чем немцы, придут, мы вас всех перережем, – холодно сказал рабочий и пошел прочь.

Солдаты подтвердили: “Вот это верно!” – и тоже отошли…

На Петровке монахи колют лед. Прохожие торжествуют, злорадствуют:

– Ага! Выгнали! Теперь, брат, заставят! …

На Страстной наклеивают афишу о бенефисе Яворской. Толстая розово-рыжая баба, злая и нахальная, сказала:

– Ишь, расклеивают! А кто будет стены мыть? А буржуи будут ходить по театрам! Им запретить надо ходить по театрам. Мы вот не ходим. Все немцами пугают – придут, придут, а вот чтой-то не приходят!

По Тверской идет дама в пенсне, в солдатской бараньей шапке, в рыжей плюшевой жакетке, в изорванной юбке и в совершенно ужасных калошах.

В трамвае ад, тучи солдат с мешками – бегут из Москвы, боясь, что их пошлют защищать Петербург от немцев.

Все уверены, что захват России немцами уже начался. Говорит об этом и народ: “Ну, вот немец придет, наведет порядок”.

Как всегда, страшное количество народа возле кинематографов, жадно рассматривают афиши. По вечерам кинематографы просто ломятся от народа. И так всю зиму.

У Никитских Ворот извозчик столкнулся с автомобилем, помял ему крыло. Извозчик, рыжебородый великан, совершенно растерялся:

– Простите, ради Бога, в ноги поклонюсь!

Шофер, рябой, землистый, строг, но милостив:

– Зачем в ноги? Ты такой же рабочий человек, как и я. Только в другой раз смотри, не попадайся мне!

Чувствует себя начальством, и недаром. Новые господа…

В магазине Белова молодой солдат с пьяной сытой мордой предлагал пятьдесят пудов сливочного масла и громко говорил:

– Нам теперь стесняться нечего. Вон наш теперешний главнокомандующий Муралов [1] такой же солдат, как и я, а на днях пропил двадцать тысяч царскими.

Двадцать тысяч! Вероятно, восторженное создание хамской фантазии. Хотя черт его знает, – может, и правда…

Встретил на Поварской мальчишку-солдата, оборванного, тощего, паскудного и вдребезги пьяного. Ткнул мне мордой в грудь и, отшатнувшись назад, плюнул на меня и сказал:

– Деспот, сукин сын!..

Вечером в Большом театре. Улицы, как всегда теперь, во тьме, но на площади перед театром несколько фонарей, от которых еще гуще мрак неба. Фасад театра темен, погребально-печален, карет, автомобилей, как прежде, перед ним уже нет. Внутри пусто, заняты только некоторые ложи. Еврей, с коричневой лысиной, с седой подстриженной на щеках бородой и в золотых очках, все трепал по заду свою дочку, садившуюся на барьер девочку в синем платье, похожую на черного барана. Сказали, что это какой-то «эмиссар».

Когда вышли из театра, между колонн черно-синее небо, два-три туманно-голубых пятна звезд и резко дует холодом. Ехать жутко. Никитская без огней, могильно-темна, черные дома высятся в темно-зеленом небе, кажутся очень велики. Выделяются как-то по-новому. Прохожих почти нет, а кто идет, так почти бегом.

На углу Поварской и Мерзляковского два солдата с ружьями. Стража или грабители? И то и другое…

Опять какая-то манифестация, знамена, плакаты, музыка – и кто в лес, кто по дрова, в сотни глоток:

– Вставай, поднимайся рабочий народ!

Голоса утробные, первобытные. Лица у женщин чувашские, мордовские, у мужчин, все как на подбор, преступные, иные прямо сахалинские.

Римляне ставили на лица своих каторжников клейма “Cave furem” (“Осторожно: вор”). На эти лица ничего не надо ставить, – и без всякого клейма все видно».

Вот в такой атмосфере, где вседозволенность, ярость и испепеляющая ненависть классов стали смыслом существования расколотого на два лагеря российского общества, проходило детство Вити Абакумова. Однако политика мальчика сильно не интересовала, хотя одно он знал твердо: буржуи и белогвардейцы – злейшие враги рабочего класса. Неоднократно Витя вместе со сверстниками отправлялись в центр Москвы, где камнями и палками забрасывали прохожих, внешним видом смахивающих на буржуев. Кстати, находясь в эмиграции, известный ученый-музыковед Михаил Боржомский вспоминал, как однажды на Лубянке его закидала камнями компания малолетних оборванцев. При этом профессор особо отметил, что когда один из камней попал ему в голову, несколько взрослых пролетариев приветствовали удачное попадание злорадными криками: «Правильно, огольцы! Так его, черта очкастого!». Словом, вполне возможно, что гулю на профессорской голове набил камень, запущенный меткой рукой будущего наркома СМЕРШа…

Между тем гражданская война шла своим чередом. Образовывались, вскипая ожесточенными сражениями, и исчезали обширные фронты – Северный, Восточный, Южный, Польский[2]. В тяжелых боях Красная армия превращалась в силу, громившую войска Юденича, Колчака, Деникина, Врангеля[3].

В 1921 году Вите Абакумову исполнилось тринадцать лет. Однако выглядел он гораздо старше, был высок и не по годам силен. Без труда мог избить любого ровесника или даже взрослого парня. Учился мальчик в городском начальном (низшем) училище и, вероятно, после его окончания пополнил бы армию российских пролетариев, но вмешался случай.

Однажды к Абакумовым заглянул знакомец Федор Гнутов.

Был он в хорошей тужурке, галифе, крепких солдатских ботинках и со своим угощением: парой селедок и бутылкой очищенной водки.

– Ишь ты, кучеряво живешь, – удивился Абакумов-старший.

– А то как же, – самодовольно ответил гость, – нам теперь по-иному никак не возможно.

В ходе застолья выяснилось, что Федор Гнутов служит в частях особого назначения, где числится на хорошем счету.

– Ишь ты, ловко устроился, – вновь удивился Семен Абакумов.

– Происхождение помогло. Туда ведь кого ни попадя не возьмут. А я как потомственный пролетарий, мозолистая рука, по всем статьям подошел. Опять же, политически грамотен и контру всякую за версту сердцем чую, – бахвалился захмелевший Гнутов.

Пришедший с улицы Витя вызвал у него бурю восторга.

– А, крестник явился! Ты гляди, как вымахал, – зашумел крестный отец.

– Вымахал в дылду, а толку что, – недовольно буркнул отец родной. – Шел бы вон на завод в подмастерья, так нет, учится он, штаны протирает…

– Зачем ему на завод, – сказал Федор Гнутов. – Пускай лучше к нам идет, в чоновцы.

– Ага, чтобы убили, – заволновалась мать и дернула стопку.

– Так уж и убьют… Наоборот, ботинки, паек выдадут, и будем мы вместе с ним контру душить, – усмехнулся знакомец, поднимая свой стакан.

– Вот это дело! Дуй, Витька, в чоновцы, – загорелся предложением Абакумов-старший.

– А я что, я согласный, – ответил Витя.

В ноябре 1921 года Виктор Абакумов бросил учебу в городском училище и пошел служить санитаром во 2-ю Московскую бригаду частей особого назначения (ЧОН).

В санитарной роте встретили его хорошо. В пустой казарме сидел скучающий дневальный и от скуки тренькал на балалайке:

Ехали китайцы, потеряли я….

Девки думали – малина.

Откусили половину.

Заметив мальчика, отложил в сторону музыкальный инструмент и позвал:

– Эй, ходи сюда. Кто таков?

– Абакумов Виктор. Буду у вас служить.

– Это о тебе Федька Гнутов хлопотал, – сказал боец и, услышав утвердительный ответ, продолжил: – Значит, вместе служить будем. Вот, держи «краба», – протянул огромную клешню, – познакомимся: Бесфамильный Иван. А чем занимаемся, знаешь?

Так началась служба Виктора Абакумова в частях особого назначения.

Стоит напомнить, что 23 апреля 1919 года в центральной печати было опубликовано решение ЦК РКП(б), в котором указывалось о необходимости принятия срочных мер по «мобилизации всех сил партии для защиты революции и ее завоеваний».

В соответствии с этим решением при заводских партячейках, райкомах, горкомах, укомах и губкомах партии началось формирование частей особого назначения (ЧОН). Вначале части формировались из членов и кандидатов партии, сочувствующих рабочих, членов профсоюзов, а затем и из лучших комсомольцев. Первые ЧОН возникли в Петрограде и Москве, позже в губерниях РСФСР (к сентябрю 1919 года такие части были созданы в 33 губерниях), на Украине, в Белоруссии, Казахстане, республиках Средней Азии и Закавказья.

ЧОН принимали участие в боевых действиях против белогвардейцев вместе с частями Красной армии. Многие чоновцы по поручению партийных организаций оставались в захваченных противником районах для подпольной работы и организации партизанского движения. Однако главным образом ЧОН использовались для охраны важных объектов, подавления контрреволюционных выступлений, участия в операциях войск Всероссийской чрезвычайной комиссии (ВЧК) и войск внутренней охраны Республики (ВОХР).

24 марта 1921 года ЦК РКП(б) на основании решения Х съезда партии принял постановление о включении ЧОН в состав милиционных частей Красной армии. Личный состав ЧОН был разделен на кадровый и милиционный (переменный). Военное обучение чоновцев стало проходить в системе военно-учебных заведений и курсов РККА. ЦК РКП(б) писал в одном из специальных циркуляров:

«Борьба с контрреволюцией, требующая от нас большого внимания и военного напряжения, продолжается. На окраинах развивается бандитизм; только что подавлено затянувшееся восстание в Тамбовской губернии…

Голод, охвативший огромную территорию страны, создает благоприятную почву для усиления контрреволюции. Зарубежные контрреволюционеры делают все, чтобы использовать голод для организации крестьянских и рабочих выступлений. Вместе с тем мы вынуждены провести значительное сокращение армии. Все это выдвигает перед нашей партией задачу особой партийной и государственной важности – задачу неотложно и энергично поднять боевую мощь частей особого назначения».

В сентябре 1921 года были учреждены командование и штаб ЧОН (командующий – А. К. Александров, начальник штаба – В. А. Кангелари). Для политического руководства был образован Совет ЧОН при ЦК РКП(б) во главе с секретарем ЦК В. В. Куйбышевым и заместителем председателя ВЧК И. С. Уншлихтом. В губерниях и уездах появилось командование и штабы ЧОН, Советы ЧОН при губкомах и укомах партии, состоящие из секретарей партийных и комсомольских комитетов, представителей Красной армии, внутренних войск и ЧК. К концу года в ЧОН числились 39 673 человека кадрового состава и 323 372 человека – милицейского. В состав ЧОН входили стрелковые и кавалерийские, артиллерийские и бронечасти.

2-й Московской бригадой ЧОН, где служил Виктор Абакумов, командовал бывший кавалерийский комбриг, герой Чонгара и Ишуни тов. Дука. Был он огромного роста, усат, громогласен и, вероятно, вследствие тяжелой контузии отличался оригинальностью по части воспоминаний. Выстроив личный состав на плацу, комбриг расхаживал, звеня шпорами, вдоль рядов и свирепо басил:

– Вот, помню, наступали мы на Ишунь… Или под Таганашем еще случай был… – предаваясь военным воспоминаниям, тов. Дука дергал контуженой головой и непроизвольно корчил страшные рожи, а заканчивалось каждое из его выступлений неизменным призывом: – Бойцы, смерть врагам революции и рабочего класса! Даешь мировую революцию!

1-я и 2-я Московские бригады частей особого назначения, сформированные в 1919 году, подчиняясь непосредственно Совету ЧОН при ЦК РКП(б), постоянно находились в Москве. Отдельные части бригад, укомплектованные проверенными партийцами и комсомольцами, участвовали в подавлении крупных антисоветских выступлений, в частности, антоновского восстания в Тамбовской Губернии[4]. Но личный состав бригад в основном привлекался к охране важных объектов в столице, операциям по борьбе с уголовным бандитизмом и ликвидации антисоветских волнений в ближайших губерниях.

В мае 1922 года из состава 2-й бригады был сформирован отряд для подавления волнений в Шиловском уезде Рязанской губернии (крестьяне этого уезда относились к советской власти крайне враждебно и устраивали частые восстания, начиная с 1918 года). Экспедиционный отряд состоял из стрелковой роты и трех взводов: кавалерийского, пулеметного и санитарного, общей численностью около 200 человек. В личный состав отряда приказом по бригаде был зачислен и Виктор Абакумов.

Провожали чоновцев торжественно, с оркестром. С пламенной речью к бойцам обратился представитель Совета ЧОН и комбриг Дука. Последний, как обычно, дергая головой и страшно гримасничая, призвал своих подчиненных безжалостно изничтожить гидру контрреволюции, тем самым приблизив светлый день свершения мировой революции.

Напутствовал своего крестника и Федор Гнутов.

– Ты, Витька, главное, не колготись там. Держись ближе к Ваньке Бесфамильному, с ним не пропадешь, он парень хват, каких поискать, – сказал он, обнимая Виктора.

Операция по подавлению антисоветских волнений в Шиловском уезде прошла успешно и быстро. Экспедиционный отряд совместно с частями особого назначения Рязанского губкома окружили повстанцев на болотистых берегах реки Пара в районе деревни Желудево и после короткого боя вынудили их сложить оружие. Общие потери чоновцев составили один убитый и четверо легко раненных бойцов. Повстанцы потеряли свыше 20 человек убитыми и раненными, остальные – 17 человек – были взяты в плен.

По приказу командира экспедиционного отряда Дудукина Виктор Абакумов вместе с другими санитарами оказывал первую медицинскую помощь раненным повстанцам.

– Дядька Бесфамильный, зачем на них бинты переводить, они же наши враги, – недоумевал юный чоновец.

– Ты не разговаривай, ты приказ выполняй. А товарищу Дуке мы про Дудукина доложим, обязательно доложим. Комбриг разберется, кто такой Дудукин, дурак или контрик недобитый, обязательно разберется, – отвечал санитар Бесфамильный.

После возвращения в Москву весь личный состав отряда за операцию в Шиловском уезде получил благодарность от командования бригады. Виктор Абакумов был этим несказанно горд. Вообще, служба в ЧОН пришлась ему по душе. В одной из своих ранних автобиографий он напишет, что период нахождения в частях особого назначения сделал из него «честного и несгибаемого борца за светлые социалистические идеалы, готового на любые жертвы ради торжества коммунизма».

Однако в 1923 году, в связи с улучшением внутреннего и международного положения СССР и укрепления Красной армии, началось постепенное расформирование ЧОН.

В начале 1924 года по решению ЦК РКП(б) 2-я Московская бригада частей особого назначения прекратила свое существование. Виктор Абакумов, как и сотни его сослуживцев, пополнил многомиллионную армию советских безработных.

Страна жила в условиях новой экономической политики (НЭП). Процветала частная торговля. Нэпманы, или «совбуры» (советские буржуи), чувствовали себя новыми хозяевами жизни. Рабочие продолжали влачитъ жалкое существование, усугубленное жестокой безработицей.

Очутившись на улице, Виктор Абакумов, однако, бедствовал недолго. Вскоре, благодаря оставшимся связям с сослуживцами по 2-й бригаде ЧОН, он поступил на один из московских заводов, где проработал непродолжительное время простым рабочим. В 1925 году Абакумов устроился упаковщиком в Московский союз промысловой кооперации, затем несколько лет служил стрелком 1-го отряда военно-промышленной охраны ВСНХ СССР. В 1927 году он вновь вернулся к профессии упаковщика, теперь уже на складах Центросоюза, богатейшей конторы, составляющей жесточайшую конкуренцию частным торговцам.

Кстати, в одном из недавних исследований о Викторе Семеновиче Абакумове появилось утверждение, что «в годы НЭПа он всегда находился рядом с материальными ценностями» и, как водится, потихоньку подворовывал. Вот такой штрих к портрету генерала Абакумова. Дескать, он не только совершал тяжкие преступления в зрелые годы, но и по молодости был нечист на руку. Между тем это неправда.

В архивных фондах Центросоюза за 1927 год имеется документ, где говорится, что «упаковщик склада № 6 Центросоюза тов. Абакумов за проявленную бдительность и непримиримую борьбу с расхитителями социалистической собственности награжден ценным подарком». Однофамилец? Едва ли.

В том же исследовании подчеркивалось, что именно в годы НЭПа у Абакумова стала проявляться стремление к красивой жизни и тяга к слабому полу. Это соответствует действительности.

Молодой, высокий, привлекательный парень старался всегда выглядеть модным. Он справил себе картуз, лаковые штиблеты и модный галстук. В Хамовниках Виктор Абакумов слыл перспективным женихом. Слабый пол как магнитом тянуло к обходительному молодому человеку при галстуке и деньгах. Правда, сам Виктор жениться на многочисленных претендентках не спешил, зато «матросил» их знатно.

В 1927 году в жизни Абакумова случилось одно немаловажное событие. Однажды к нему подошел комсомольский вожак Центросоюза Рудольф Певзнер и строго сказал:

– Товарищ Абакумов, вот ты бывший чоновец, бдительный малый и на работе пользуешься уважением, но при этом проявляешь вопиющую несознательность. Поступаешь как обыватель, как торговец с Сухаревки. Почему ты до сих пор не член ВЛКСМ? Где твоя сознательность, Абакумов?

– А я что, я согласный, – ответил Виктор.

В этот же день он написал заявление о вступлении в ряды Всесоюзного ленинского коммунистического союза молодежи.

Став комсомольцем, Абакумов активно включился в общественную жизнь Центросоюза, проявив большие организаторские способности. Его единственным недостатком как члена ВЛКСМ была «хромающая» грамотность, писал он с ошибками.

Впрочем, на все справедливые упреки по этому поводу Виктор невозмутимо отвечал:

– Учебе моей, товарищи, помешала борьба с кулацкими бандами, о чем имею благодарность от командования части. Но это беда поправимая. Даешь рабфак, и точка!

Правда, сведений об учебе Абакумова на рабочем факультете обнаружить не удалось. Зато известно, что его высоко ценил комсомольский лидер Центросоюза Рудольф Певзнер.

– Кто-кто, а Абакумов не подкачает! – шумел на комсомольских собраниях неистовый вожак, выступая в поддержку новой инициативы Виктора, будь то месячник борьбы со сквернословием, хулиганством либо подготовка грандиозного празднества к очередной годовщине Советской власти.

Сохранились свидетельства, что к 12-летию Октябрьской социалистической революции Виктор Абакумов был назначен ответственным за творческую часть мероприятия. Под его руководством самодеятельность Центросоюза подготовила прекрасный концерт. Комсомольцы, комсомолки и кандидаты в члены ВЛКСМ задорно пели, плясали, декламировали революционные стихи и строили гимнастические фигуры. Однако больше всего зрителям понравилась сценка под названием «Смерть мировой буржуазии», где мускулистый рабочий огромным молотом колотил по голове толстого буржуя. И хотя молот был из папье-маше, а под цилиндр «мировой буржуазии» напихали толстый слой ваты, комсомолец Алтуфьев, изображающий рабочего, так вошел в роль, что после каждого удара «буржуй», комсомолец Молодцов, гулко ухал, крякал и пыхтел. Это вызывало бурную реакцию зала.

Даже парторг Центросоюза тов. Казбечка не удержался от реплики:

– Натурально изображают. Долбани-ка ему еще пару раз!

Газета «Вечерняя Москва» откликнулась на празднество в Центросоюзе короткой заметкой, в которой отмечалась как содержательность официальной части (доклад тов. Казбечки), так и «полная задора, энергии и революционного огонька» неофициальная часть. «Молодцы коммунисты и комсомольцы Центросоюза, так держать!» – резюмировала газета.

В январе 1930 года Виктор Абакумов вступил в ряды ВКП(б). «Хочу быть в передовых рядах борцов за коммунизм и делать все для процветания нашей Социалистической родины, первого в мире государства рабочих и крестьян», – напишет он в своем заявлении. В том же году Абакумов был назначен заместителем начальника административного отдела торгово-посылочной конторы Наркомторга РСФСР, а вскоре возглавил и комсомольскую организацию той же конторы.

На следующий год Абакумова перевели на штамповочный завод «Пресс» освобожденным секретарем ВЛКСМ. Несколько месяцев спустя он получил новое назначение: заведующего военным отделом Замоскворецкого райкома комсомола.

В 1932 году случилось событие, сыгравшее в жизни Виктора Семеновича решающую роль. Его пригласили в кабинет секретаря Замоскворецкого райкома ВЛКСМ, где спросили ясно и просто:

– Товарищ Абакумов, о врагах Советской власти, внутренних и внешних, надеемся, знаешь? А о партийном наборе лучших и наиболее проверенных коммунистов в органы ОГПУ, надеемся, тоже слышал? Так вот, товарищ Абакумов, имеется решение райкома направить тебя на эту почетную и ответственную работу. Надеемся, что ты оправдаешь наше доверие. Ну, что скажешь, товарищ?

– А я что, я согласный, – ответил Виктор Семенович.

Глава вторая

Службу в органах госбезопасности Абакумов начал со скромной должности практиканта Экономического отдела полномочного представительства (ЭКОПП) ОГПУ по Московской области. Его первый наставник, оперуполномоченный Кислюк, отнесся к практиканту душевно.

– Дело наше, братишка, ответственное: выявлять промышленный саботаж и вредительство, – учил Кислюк новичка. – А врагов в нашей промышленности окопалось немало. Но мы на страже, мы бдим. Вот, возьми, к примеру, меня: трюмный с «Гангута», академиев не кончал, но вражину насквозь вижу. Допустим, идет такой шпак по заводу и глаза в землю уткнул. Ага, стоп, машина! Почему взгляд прячет, рабочим людям в глаза не глядит? Подозрительно. Такого сразу бери на заметку и – в оперативную разработку.

Практику Абакумов проходил успешно. Учеником оказался способным, тонкости оперативной работы усваивал без труда. Наставник Кислюк практикантом остался доволен.

В 1933 году Виктор Семенович был назначен на должность уполномоченного Экономического управления (ЭКУ) ОГПУ СССР. Это назначение его обрадовало: впереди была самостоятельная работа. Однако радость Абакумова оказалась преждевременной. Вскоре случилось событие, едва не перечеркнувшее ему всю дальнейшую карьеру.

Вспоминает ветеран органов госбезопасности Михаил Шрейдер:

«В 1933 году, когда я работал начальником 6-го отдела ЭКУ Московской области, мне позвонил первый заместитель полпреда ОГПУ Московской области Дейч[5] и порекомендовал мне “хорошего парня”, который не сработался с начальником 5-го отделения, и хотя он “звезд с неба не хватает”, но за него “очень-очень просят”. Кто именно просит, Дейч не сказал, но, судя по тону, это были очень высокопоставленные лица, а скорее всего, их жены. “Возьмите его к себе и сделайте из него человека… А если не получится, выгоните к чертовой матери”. Затем Дейч добавил, что Абакумов чуть ли не приемный сын одного из руководителей Октябрьского восстания – Подвойского.

Поскольку мне как раз нужны были работники, я принял Абакумова, поручив ему керамическую и силикатную промышленность, и предупредил, что буду требовать полноценную работу и никаких амурных и фокстротных дел у себя в отделении не потерплю. (О слабости к этим делам Абакумова я предварительно навел справки у начальника 5-го отделения.)

В течение первых двух месяцев Абакумов несколько раз докладывал мне о якобы развиваемой им огромной деятельности…

Через два месяца я решил проверить работу Абакумова. В день, когда он должен был принимать своих агентов, я без предупреждения приехал на конспиративную квартиру, немало смутив Абакумова, поскольку застал его там с какой-то смазливой девицей. Предложив Абакумову посидеть в первой комнате, я, оставшись наедине с этой девицей, стал расспрашивать ее о том, откуда она знает, что такой-то инженер (фамилия которого фигурировала в подписанном ею рапорте) является вредителем. А также что она понимает в технологии производства, являясь канцелярским работником? Она отвечала, что ничего не знает, рапорт составлял Виктор Семенович и просил ее подписать. Далее мне без особого труда удалось установить, что у нее с Абакумовым сложились интимные отношения с самого начала “работы”.

При проверке двух других “завербованных” Абакумовым девиц картина оказалось такой же.

На следующий день я написал руководству ЭКУ рапорт необходимости немедленного увольнения Виктора Абакумова как разложившегося и непригодного к оперативной работе, да и вообще к работе в органах. По моему рапорту Абакумов был из ЭКУ уволен».

Впрочем, другой ветеран госбезопасности уверен, что причиной увольнения Абакумова из 6-го отдела оказались далеко не женщины, завербованные им исключительно сексуальных целях, и использование конспиративных квартир для интимных встреч с такими «информаторами».

Свидетельствует чекист Сергей Федосеев:

«У Абакумова, как у многих других людей, не получивших систематического образования, отсутствовали аналитические способности и прихрамывала память. Собираясь на доклад к начальству, он зазубривал относящиеся к дел цифры, даты и факты и все равно не раз попадал впросак. Зато крепкое телосложение делало его незаменимым при обысках и задержаниях».

Кто же из ветеранов прав? В данном случае – оба неправы.

Воспоминания М. Шрейдера «НКВД изнутри», опубликованные в разгар российского демократического шабаша, крайне тенденциозны и изобилуют множеством неточностей. Войдя в обличительный раж, автор воспоминаний выставляет многих достойных людей в неприглядном свете, тогда как о своей собственной персоне предпочитает говорить словами Дзержинского – «чекистом может быть лишь человек с холодной головой, горячим сердцем и чистыми руками».

Что же касается свидетельства С. Федосеева, то его опровергают десятки других ветеранов госбезопасности, которые утверждают, что отсутствие систематического образования Абакумову блестяще заменяли природная сметливость и острый ум. При этом они заверяют, что Виктор Семенович обладал достаточно цепкой памятью, чтобы не «зазубривать» данные, относящиеся к делу.

Впрочем, какая бы там причина ни была, остается фактом, что Абакумов был уволен из ЭКУ, но не из органов госбезопасности. Последнему обстоятельству, как полагают, способствовал все тот же первый заместитель полпреда ОГПУ по Московской области Дейч, считавший, что разбрасываться такими сотрудниками, как Абакумов, нецелесообразно.

В 1934 году Виктор Семенович получил назначение на должность простого уполномоченного Главного управления лагерей (ГУЛАГ) НКВД СССР. Принято считать, что в чекистской среде подобная «ссылка» в ГУЛАГ расценивалась как серьезное наказание. В отдельных случаях это было именно так. Однако в случае с Абакумовым этого не скажешь. Его просто убрали подальше от глаз недовольных начальников из Экономического управления ОГПУ, направив в далекое, но довольно перспективное место. Имеются отрывочные сведения о том, что непродолжительное время Абакумов служил в системе Ухто-Печерского исправительно-трудового лагеря (УХТПЕЧЛАГ). В те годы в этом суровом краю, ставшем одной из великих сталинских строек, было возможным сделать успешный рывок в смысле служебного роста.

Следует пояснить, что в конце 1920-х годов Управление северными лагерями особого назначения (УСЕВЛОН) приступило к освоению территории Коми-Зырянской Автономной области. К северо-востоку от Котласа заключенные валили лес по Вычегде, строили автодорогу от Усть-Сысольска до Усть-Выми.

В 1929 году перед УСЕВЛОНом была поставлена ответственная задача – начать освоение бассейна Печоры. В августе этого года на берегу таежной речки Чибью, притока Ухты, высадился этап заключенных, основавший здесь лагпункт УСЕВЛОНа под названием «база Ухтинской экспедиции ОГПУ». В задачу экспедиции входила оценка промышленного значения Ухтинского нефтяного месторождения, разведка нефтегазовых месторождений в Ижевском и Печорском районах, выявление источников радиоактивных вод и разведка угольных залежей в Воркуте.

19 июля 1930 года специальная коллегия ОГПУ приняла решение подчинить «базу Ухтинской экспедиции» непосредственно ГУЛАГу «ввиду важности работ, производимых экспедицией». В июле 1931 года было принято решение о реорганизации экспедиции в самостоятельный Ухто-Печорский исправительно-трудовой лагерь (УХТПЕЧЛАГ, или УПИТЛАГ). Начальником лагеря был назначен Я. М. Мороз, выведенный из положения заключенного и восстановленный в рядах ВКП(б).

В ноябре 1932 года обсуждение перспектив УХТПЕЧЛАГа состоялось на самом высоком уровне, при личном участии И. В. Сталина. Результатом обсуждения стало решение Политбюро ЦК ВКП(б) «Об организации Ухто-Печерского треста». Руководство трестом возлагалось на ОГПУ. Определена была также программа работ на 1933 год по нефти, углю, радию. Намечено завершение строительства узкоколейной железной дороги рудник Воркута – Воркута-Вом, рудник Щугор – р. Печора и трактов Усть – Ухта – Воя, рудник Воркута – Обдорск. Даны распоряжения Наркомтяжпрому, Наркомводу о выделении УХТПЕЧЛАГу необходимого оборудования. И, кроме того, «предложено ОГПУ совместно с Наркомпросом и Наркомтяжпромом организовать в районах Ухты и Печоры два техникума – нефтяной и угольный. Комплектовать их выпускниками местных школ и за счет колонизуемых. Завести на Печору весной 1933 года до трех тысяч семей спецпереселенцев. Из основных нефтяных и угольных районов Союза решено мобилизовать 25 партийных и хозяйственных работников для укрепления лагеря руководящими кадрами и 25 горных мастеров. Рассмотрены также вопросы финансирования лагеря. ГУЛАГ выделил УХТПЕЧЛАГу 26 млн 750 тыс. рублей. Установил план поставки «рабсилы»: увеличить число осужденных в УХТПЕЧЛАГ с 15 тысяч в первом квартале 1933 года до 25 тысяч в четвертом квартале. Намечено колонизировать 1700 заключенных. Предстояло построить 80 тыс. м жилья для колонизированных, 15 тыс. – для специалистов, 30 тыс. – для заключенных».

16 ноября 1932 года было принято, с повторением всего, что было записано в решении Политбюро ЦК ВКП(б), одноименное постановление Совета Труда и Обороны за подписью председателя СТО В. М. Молотова. «Великий сталинский план превращения тайги и тундры Крайнего Севера в цветущий промышленный край СССР стал претворяться в жизнь!» – восторженно откликнулись газеты «Правда Севера» и «Северная коммуна».

В мае 1934 года известный украинский сатирик Остап Вишня, отбывавший в УХТПЕЧЛАГе срок за непомерное зубоскальство в адрес власти, написал о «столице» лагеря очерк «Город Чибью» (очерк впервые опубликован в газете «Ухта» летом 1989 года):

«Пришли на недоступную, на легендарную Ухту большевики… зажгли энтузиазмом массы, воспитали тысячи и десятки тысяч ударников. И все. То же самое, что случилось на Днепре: пришли большевики, и вышел Днепрострой. И в Кузбассе – пришли большевики, и вышел Кузнецкстрой. Таким способом много чего “вышло” в Советском Союзе: и Сталинградский тракторный, и Харьковский тракторный, и еще много гигантов, и “вышла” за четыре года первая пятилетка, и “вышла” коллективизация сельского хозяйства… Пришли и на Ухту большевики, – да еще большевики-чекисты – “вышло” и на Ухте.

В 1934 году Чибью и Промысел № 1 оформляются в настоящий культурный город. Растет лес нефтяных вышек, в 1934 году их построено 48, строится восемь бараков при буровых, появляется новая электростанция, ремонтно-механический завод пополняется литейным и сварочным цехом, строится большая казарма для ВОХРа, четырнадцать больших домов для вольнонаемных и колонизированных, новая кухня-столовая, школа 1-й и 2-й ступени, клуб-театр на 600 мест, с большой оборудованной сценой, вырастает целый большой на 40 отдельных домов рабочий городок, разбивается большой парк культуры и отдыха, с летним театром, эстрадами, беседками. Проводится десять километров водопровода, пять километров канализации, тротуары, на протяжении шести километров асфальтируются улицы, дороги…»

Пребывание Виктора Абакумова в «столице» УХТПЕЧЛАГа оказалось кратковременным (о его деятельности в лагере сведений, к сожалению, обнаружить не удалось). Однако, судя по всему, зарекомендовал он себя здесь довольно неплохо, поскольку уже в августе 1935 года в должности оперуполномоченного был направлен в центральный аппарат ГУЛАГа. Невольно складывается впечатление, что с момента появления Виктора Семеновича в органах госбезопасности ему постоянно сопутствовала удача либо сильные покровители.

В апреле 1937 года Абакумова вновь вернули в Главное управление государственной безопасности (ГУГБ) НКВД СССР. На этот раз он начал службу в 4-м Секретно-политическом отделе (СПО), занимавшемся политическим сыском. По времени его новое назначение совпало с пиком политических репрессий, так называемой «ежовщиной». О том, какие это были мрачные времена в нашей стране, написано много, повторяться не имеет смысла. Для примера достаточно привести выдержку из речи прокурора СССР А. Я. Вышинского на известном процессе по делу Н. И. Бухарина, А. И. Рыкова, Н. Н. Крестинского и других:

«Нет слов, чтобы обрисовать чудовищность совершенных подсудимыми преступлений. Да и нужны ли, спрашиваю я, еще какие-нибудь для этого слова? Нет, товарищи судьи, эти слова не нужны. Все слова уже сказаны, все разобрано до мельчайших подробностей. Весь народ теперь видит, что представляют собой эти чудовища.

Народ наш и все честные люди всего мира ждут вашего справедливого приговора. Пусть же наш приговор прогремит по всей нашей великой стране, как набат, зовущий к новым подвигам и к новым победам! Пусть прогремит ваш приговор, как освежающая и всеочищающая гроза справедливого советского наказания!

Вся наша страна, от малого до старого, ждет и требует одного: изменников и шпионов, продавших врагу нашу родину, расстрелять, как поганых псов!

Требует наш народ одного: раздавите проклятую гадину!

Пройдет время. Могилы ненавистных изменников зарастут бурьяном и чертополохом, покрытые вечным презрением честных советских людей, всего советского народа.

А над нами, над нашей счастливой страной, по-прежнему ясно и радостно будет сверкать своими светлыми лучами наше солнце. Мы, наш народ, будем по-прежнему шагать по очищенной от последней нечисти и мерзости прошлого дороге, во главе с нашим любимым вождем и учителем – великим Сталиным – вперед и вперед, к коммунизму!»

Поэтому отдельные исследователи полагают, что свою дальнейшую карьеру Абакумов делал, выколачивая из подследственных необходимые признания. Как было на самом деле, сказать достаточно сложно. Следственных дел с абсурдными обвинениями честных людей в шпионаже или вредительстве, которые вел лично Абакумов, обнаружить в архивах не удалось. Так что не станем уподобляться малосведущим типам из общества «Мемориал» и утверждать, что Виктор Семенович крушил на допросах скулы и ребра «врагам народа». Вообще, ветераны-чекисты, знавшие Абакумова по службе в ГУ ГБ в 1937–1938 годах, уверяют, что в управлении не было более ревностного поборника соблюдения соцзаконности, нежели он.

Свидетельствует бывший чекист Андрей Ведерников:

«Бывало, допрашиваешь какого-нибудь вредителя, а он врет, изворачивается, сочиняет всякие небылицы. Вот слушаешь, слушаешь, потом не вытерпишь и закатишь ему оплеуху, чтобы сказки не рассказывал. Бывало в моей практике и такое, чего греха таить, бывало. Молодой был, горячий. А вот Абакумов – тот нет, пальцем подследственного не тронет, даже голоса на допросах не повышал. Помню, один деятель из троцкистов так прямо измывался над ним. Развалится на стуле, как у тещи на блинах, и дерзит, угрожает даже. Мы говорим: что ты, Виктор Семенович, терпишь, дай разок этому хаму, чтобы гонор поубавил. Он на нас глянул так, словно на врагов народа».

В марте 1938 года Абакумова повысили до помощника начальника отделения 4-го отдела 1-го управления НКВД СССР, в сентябре – до помощника начальника отделения 2-го отдела ГУГБ, а в ноябре он уже возглавлял отделение 2-го отдела ГУГБ НКВД СССР. В этом же году его наградили знаком «Почетный работник ВЧК – ГПУ (XV)». Новые назначения Виктора Семеновича совпали со сменой руководства НКВД СССР и значительными изменениями в работе органов госбезопасности. 9 декабря 1938 года «Правда» и «Известия» опубликовали следующее сообщение: «Тов. Н. И. Ежов[6] освобожден, согласно его просьбе, от обязанностей Наркома внутренних дел с оставлением его Народным комиссаром водного транспорта.

Народным Комиссаром внутренних дел СССР утвержден тов. Л. П. Берия»[7].

Далее процитируем историка В. Ф. Некрасова: «Приход Берии в НКВД СССР совпал со временем, когда Сталин и его окружение предприняли ряд мер для того, чтобы несколько убавить репрессивную волну в стране… О том, что Сталин и его подручные буквально утонули в репрессивных делах, свидетельствует хотя бы перечень постановлений ЦК ВКП(б), принятых по этим вопросам в одном только 1938 году: “Об изменении структуры ГУГБ НКВД СССР” (28 марта), “Об изменении структуры НКВД СССР” (13 сентября), “О структуре НКВД СССР” (23 сентября), “Об учете, проверке и утверждении работников НКВД” (14 ноября), “Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия” (совместно с СНК СССР 17 ноября), “О порядке согласования арестов” (совместно с СНК СССР 1 декабря)…

В двух последних постановлениях была сформулирована новая платформа работы. Так, постановление “Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия” потребовало продолжать и впредь беспощадную борьбу со всеми врагами СССР, но организовать ее при помощи более совершенных и надежных методов. Среди недостатков, которые выявлены в работе органов НКВД и прокуратуры, названы следующие. Работники НКВД совершенно забросили агентурно-осведомительскую деятельность, предпочитая действовать упрощенным способом, путем массовых арестов, обсуждают вопросы о представлении “лимитов” для производства таких арестов. В постановлении был осужден глубоко укоренившийся упрощенный порядок расследования, при котором следователь ограничивался получением от обвиняемого признания своей вины и совершенно не заботился о подкреплении этого признания показаниями свидетелей, актами экспертизы, вещественными доказательствами. В постановлении признавалось наличие фактов извращения советских законов, совершения подлогов, фальсификации следственных документов, привлечения к уголовной ответственности невинных людей. Но все это в духе времени приписывалось тем врагам народа, которые пробрались в органы НКВД и прокуратуры. Было запрещено производство каких-либо массовых операций по арестам и выселению, предписано производить аресты только по постановлению суда или с санкции прокурора. Ликвидировались судебные тройки.

Это, конечно, было потепление, хотя, как показала жизнь, оно было не таким уж и значительным. 26 ноября 1938 года Берия уже как нарком внутренних дел подписывает приказ о порядке осуществления требований этого постановления, из тюрем и лагерей освобождают немало безвинных людей, в том числе военных работников. Повышалась требовательность к лицам, нарушающим законность».

В соответствии с приказом наркома в стране развернулась кампания по привлечению к строгой ответственности сотрудников госбезопасности, виновных в проведении необоснованных арестов и применении незаконных извращенных методов ведения следствия. Так, например, по прямому указанию Л. П. Берии были арестованы и переданы под суд Ревтрибунала 13 сотрудников дорожно-транспортного отдела НКВД Московско-Киевской железной дороги и группа работников особого отдела Краснознаменного Балтийского флота, виновные в производстве необоснованных арестов и неправильных методах ведения следствия. Бериевская «чистка» не обошла стороной и ГУГБ. В частности, был уволен любитель затрещин и оплеух Андрей Ведерников, а также ряд других сотрудников, замеченных в рукоприкладстве (к слову сказать, начальник отделения Виктор Абакумов избежал неприятностей по службе, что, конечно, косвенно, но доказывает его непричастность в этот период к незаконным методам ведения следствия). В одной из своих речей, опубликованной в центральных газетах, Л. П. Берия заявил:

«Окруженные вниманием и заботой партии и народа, беззаветно преданные нашей партии, Сталинскому ЦК ВКП(б), родному, любимому вождю товарищу Сталину работники НКВД, очистив свои ряды от пробравшихся в них вражеских элементов и укрепив свои ряды проверенными кадрами, обеспечат разоблачение, разгром и искоренение всех врагов народа».

Осенью 1938 года произошло знакомство наркома НКВД с начальником отделения Виктором Абакумовым. По одной из версий, случилось это в клубе работников госбезопасности на торжественном заседании, посвященном очередной годовщине Октябрьской революции. Абакумов, дождавшись момента, когда в зал входил Лаврентий Берия, вдруг вскочил с места с яростным криком:

– Безобразие! Вопиющее разгильдяйство!

Выяснилось, что гнев Виктора Семеновича вызвал портрет наркома НКВД, висящий, по его мнению, слишком далеко от центра сцены.

– Я тебя научу, черта гунявого, как нужно портреты вешать! – бушевал лейтенант Абакумов, накинувшись на сержанта госбезопасности, ответственного за украшение зала. – Совсем жопорукими стали, портрет как следует повесить не можете!

– Э, что там за гвалт? – удивился Лаврентий Павлович, наблюдая за поднявшимся переполохом.

Один из заместителей наркома выяснил причину криков. Берия заинтересовался виновником шума.

– Вах, какой горячий молодой человек, прямо джигит, да, – сказал Лаврентий Павлович, рассматривая смущенного Виктора Семеновича. – Кто такой?

Абакумов представился.

– Хорошо, – кивнул Берия, падкий, как и всякий южный человек, на бурное проявление чинопочитания. – А портрет оставим там, где висит. Надеюсь, что зоркий глаз чекистов сумеет рассмотреть своего руководителя и на таком расстоянии.

С этого происшествия началось стремительное восхождение Виктора Семеновича Абакумова по служебной лестнице.

5 декабря 1938 года он был назначен исполняющим обязанности начальника Управления НКВД по Ростовской области. Кроме того, Абакумов из лейтенантов, минуя звание старшего лейтенанта, стал капитаном госбезопасности. По словам чекиста Сергея Федосеева, свежеиспеченный капитан появился на Лубянке в новой форме с тремя прямоугольниками в петлицах и долгое время бесцельно слонялся по коридорам, приставая с пустопорожними разговорами к сотрудникам и даже уборщицам. «Наверное, хотел, чтобы как можно больше людей увидели его взлет», – пришел к заключению ветеран.

27 апреля 1939 года Абакумова утвердили в должности начальника УНКВД по Ростовской области. Вступая в должность, Виктор Семенович произнес на общем собрании ростовских сотрудников госбезопасности речь, где, в частности, были такие слова:

«В ходе дальнейшего победоносного движения нашей страны вперед по пути коммунизма на органы НКВД возлагаются весьма ответственные задачи, ибо наша страна живет и развивается в окружении враждебных капиталистических государств, засылающих к нам шпионов, диверсантов и убийц. Подлые враги народа и впредь с еще большей ожесточенностью будут пытаться вредить, пакостить нам, мешать в осуществлении дальнейшей программы строительства коммунизма.

Поэтому буду требовать от чекистов Ростовской области повышения пролетарской бдительности в деле разоблачения и разгрома антисоветского подполья и его пособников. Сорную траву с нашего советского поля – вон! Вон, без всякой жалости и сострадания! Однако при проведении этой ответственной работы ростовским чекистам следует опираться на наши советские законы и действовать так, как учит нас наш дорогой вождь товарищ Сталин и наш любимый нарком товарищ Берия!»

В стенограмме собрания записано, что речь Абакумова неоднократно прерывалась «бурными аплодисментами, переходящими в овацию».

На новой должности Виктор Семенович проявил себя требовательным и энергичным начальником. Впрочем, как вспоминал один из ростовских ветеранов УНКВД, в то время от территориальных управлений ничего особенного не требовалось – выполняй указания Москвы и вовремя отчитывайся о проделанной работе. «Приказывали пересматривать дела на арестованных и осужденных – мы пересматривали, многих освобождали. Приказывали очистить оборонные предприятия от поляков, потенциальных вражеских агентов, – мы очищали», – рассказывал бывший чекист.

В период советско-финляндской войны 1939–1940 годов ростовские чекисты проявили сверхбдительность, ликвидировав на территории области финскую шпионскую организацию. По этому делу было арестовано 16 человек, в большинстве финской или карельской национальности и, как исключение из правил, некий Гореликов, цыган по национальности. Все арестованные обвинялись в шпионаже, подготовке диверсий и распространении враждебных слухов.

Однако у Виктора Абакумова успех своих подчиненных вызвал явное недоверие. Под его личным контролем начался пересмотр дел, в результате которого было выявлено вопиющее нарушение соцзаконности. Особенно грубо нарушал закон оперуполномоченный по фамилии Чебрак, ведущий дело по обвинению гражданина Пюхавайнена в подготовке диверсий на железнодорожном перегоне Ростов – Батайск. Было установлено, как рьяный оперуполномоченный вел допросы арестованного.

– Ну, давай, гнида, рассказывай, как планировал сбрасывать с насыпи эшелоны с красноармейцами, – цедил Чебрак, тяжело глядя на арестованного.

– Вы не имеете права. Я «красный» финн. Меня лично знает товарищ Антикайнен![8] – возмущался гражданин Пюхавайнен.

– Жопа ты белогвардейская, а не «красный» финн. И не смей трепать своим грязным языком имя славного сына трудового народа, Тойво Антикайнена! – бешено орал оперуполномоченный и пускал в ход здоровенные кулаки и тяжелые сапожищи.

В итоге гражданин Пюхавайнен был вынужден сознаться в том, что «работает на белофинскую разведку с 1921 года», а диверсии на перегоне планировал устраивать посредством «развинчивания стыков рельсов, подкладывания на рельсы железнодорожных костылей и загромождения путей шпалами».

– Сволочь, – ознакомившись с результатом внутриведомственного расследования, пришел к заключению Абакумов и оставил на документе следующую резолюцию: «Бывшего оперуполномоченного Чебрака, опозорившего звание чекиста, арестовать и отдать под суд Ревтрибунала».

Другие дела по финским «шпионам» также были сляпаны по чебраковскому методу. Арестованных освободили. Все сотрудники, виновные в нарушениях закона, понесли заслуженное наказание. Не повезло, правда, цыгану Гореликову: его дело «о распространении злостных слухов и клеветы, порочащих Красную Армию», было направлено в суд, который отмерил чернявому клеветнику 10 лет заключения.

В Москве заметили старания Абакумова, благо кампания по чистке собственных рядов еще по инерции продолжалась, и незамедлительно поощрили. На одном из совещаний Лаврентий Берия поставил в пример действия начальника УНКВД по Ростовской области в деле «выявления вражеских элементов, проникших в ряды славных бойцов-дзержинцев». А весной 1940 года Абакумова наградили орденом Красного Знамени за № 4697 и повысили в чине, присвоив звание старшего майора госбезопасности.

Зимой 1941 года Виктора Семеновича назначили заместителем наркома НКВД, курировавшим Особые отделы (ОО) в армии, на флоте, а также в пограничных и внутренних войсках.

Стоит напомнить, что еще в марте 1937 года было объявлено временное положение о работе ОО ГУГБ НКВД, на который была возложена контрразведка по Красной армии, ВМФ, пограничным и внутренним войскам. Структура Особого отдела была следующей:

1-е отделение (штабное) обслуживало Генеральный штаб и Академию Генштаба;

2-е отделение (вооружение) обслуживало Главное управление вооружений РККА, Артиллерийское управление, Автобронетанковое управление, Химическое управление, Техническое управление, Управление связи, НИИ вооружений, приемку военных материалов на оборонном производстве;

3-е отделение (полевых войск);

4-е отделение (авиационное);

5-е отделение (морское);

6-е отделение (строительно-хозяйственное) обслуживало оборонительное строительство, инженерные войска, стройбаты;

7-е отделение (вузовское) обслуживало все военные академии и учебные заведения, за исключением Академии Генштаба;

8-е отделение (склады) обслуживало центральные, окружные и полевые склады РККА;

9-е отделение (осоавиахимовское) обслуживало всю систему Осоавиахима и начсостава запаса;

10-е отделение (войска НКВД);

11-е отделение (оргучет);

12-е отделение (мобилизационное).

К началу 1940-х годов структура ОО ГУГБ оставалась без существенных изменений. Однако в соответствии с постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 8 февраля 1941 года особые органы были переданы в Наркомат обороны (НКО) и Наркомат Военно-морского флота (НК ВМФ), в составе которых создавались три управления. А в Наркомате внутренних дел контрразведка в пограничных и внутренних войсках возлагалась на 3-й отдел. Особый отдел ГУГБ НКВД ликвидировался. Почти одновременно (постановление ЦК ВКП(б) от 3 февраля 1941 года) из НКВД был выделен Наркомат госбезопасности (НКГБ). На новую структуру возлагались задачи по охране руководителей партии и правительства, ведение разведывательной работы за рубежом, борьба с подрывной, шпионской, диверсионной, террористической деятельностью иностранных разведок внутри Советского Союза, оперативная разработка и ликвидация «остатков всяких антисоветских партий и контрреволюционных формирований среди различных слоев населения СССР».

В соответствии с постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР начальники трех управлений НКО и НК ВМФ подчинялись непосредственно наркомам трех отделов военных округов – начальнику 3-го управления НКО и наркому обороны, начальник 3-го отдела корпуса – начальнику 3-го отдела округа и командующему округом и т. д. Предписывалось также образовать Центральный совет для координации действий вновь образованных органов в составе наркомов внутренних дел и госбезопасности и начальников трех управлений НКО и НК ВМФ. Начальником 3-го управления НКО был назначен дивизионный комиссар (после февраля 1941 года сотрудникам 3-х управлений были присвоены звания политсостава РККА) А. Н. Михеев[9], а 3-го управления НК ВМФ – дивизионный комиссар А. И. Петров[10], бывший заместитель начальника 4-го отдела ГУГБ НКВД.

Курировать работу структуры, находящейся в стадии реорганизации, предстояло заместителю наркома НКВД Виктору Семеновичу Абакумову. Однако просуществовали три управления недолго. Документальных свидетельств об их деятельности до июня 1941 года не обнаружено, по-видимому, они реально не функционировали.

Между тем страна стояла на пороге тяжелых испытаний. Вдоль западных границ СССР сосредоточивались войска фашистской Германии. Из спецсообщения Разведывательного управления РККА № 6604477сс в ЦК ВКП(б), СНК, НКО и НКВД СССР от 5 мая 1941 года:

«Общее количество немецких войск против СССР на 5 мая достигает 103–107 дивизий, включая шесть дивизий, находящихся в районе Данциг и Познань. Из этого количества дивизий в Восточной Пруссии – 32–24 дивизии: против ЗапОВО – 29 дивизий; против КОВО – 31–34 дивизии; в Прикарпатской Украине – 4 дивизии; в Молдавии и Северной Добрудже – 10–11 дивизий. (Ряд поступивших сведений о наличии в одной лишь Молдавии 8 немецких дивизий не имеет должного подтверждения и требует проверки.)

В самом составе сосредоточенных против СССР сил обращает на себя внимание усиление танковых войск с 9 дивизий на 25 апреля до 12 дивизий на 5 мая; моторизованных, включая и мотокавдивизию, – с 7 дивизий на 25 апреля до 8 дивизий на 5 мая.

При подготовке театра военных действий усиленно осуществляется строительство во всех видах войск. Строятся вторые железнодорожные линии стратегических путей в Словакии, протекторате Румынии, особенно ведущие с востока на запад. Ведется усиленное строительство складов огнеприпасов, горючего и других видов военного обеспечения. Расширяется сеть аэродромов и посадочных площадок.

Кроме того, по всей границе, начиная от Балтийского моря до Венгрии, идет выселение с приграничной зоны населения.

Румынское правительство отдало секретное распоряжение об эвакуации из Молдавии учреждений и ценностей, что фактически уже осуществляется. Нефтепромышленные компании получили приказ о сооружении бетонных стен вокруг резервуаров с горючим.

Производятся усиленно учения по ПВО городов, строительство бомбоубежищ и опытные мобилизации.

Производятся усиленные рекогносцировки немецкими офицерами нашей границы».

В преддверии грозных событий неспокойно стало в областях Западной Украины, Белоруссии и в Бессарабии. Здесь активизировалась деятельность немецкой разведки и «пятой колонны», участились провокации и нападения на советский и партийный актив, военнослужащих Красной армии.

В советских республиках Прибалтики ситуация была не менее тревожной. Так, например, весной 1941 года в Латвийской ССР чекисты вскрыли и ликвидировали резидентуру германской разведки и связанную с ней организацию латышских националистов «Тевияс саргас» («Страж отечества»). По делу было арестовано 73 человека – агенты германской разведки, руководители и активисты националистической организации. В числе арестованных был профессиональный разведчик Ганс Шинке[11], германский подданный. При арестах изъято «18 боевых гранат “Мильса”, 7 мелкокалиберных винтовок и немецкий карабин, 620 патронов, 3 револьвера», а также шапирограф, ротатор, типографский шрифт, списки с адресами квартир членов правительства Латвийской ССР, секретные наставления РККА, карты Риги и Вентспилса с нанесенными военными объектами, аэродромами и т. д. В Литовской ССР только за время с июля 1940 года по май 1941 года органами госбезопасности было ликвидировано 75 нелегальных антисоветских организаций и групп, созданных литовскими националистами, которые ставили своей задачей подготовку вооруженных антисоветских выступлений к моменту возникновения войны между Германией и СССР. В мае – начале июня 1941 года в Эстонской ССР чекистам удалось разгромить националистическую организацию «Комитет спасения Эстонии», связанную со шведской, финляндской и германской разведками. Кроме того, были ликвидированы нелегальные националистические организации «Вабс» и «Национальные кадры», которые планировали установить в республике фашистский строй и распространяли идеи так называемой «Великой Финляндии»[12].

Однако, несмотря на успехи советских чекистов, прибалтийские националисты продолжали готовиться к вооруженному выступлению, шпионить, вредить и устраивать всевозможные провокации.

В городах и поселках подозрительные типы нагнетали обстановку, жужжа, словно большие навозные мухи:

– Скоро Советам конец, Германия цацкаться с ними не будет. Нам немцев бояться не следует. Гитлер не любит большевиков, евреев и цыган, а нас, прибалтов, считает арийцами.

– Это так, это так, – согласно кивали головами прибалтийские парни, слушавшие подстрекателей. – Жиды, большевики и цыгане – наши злейшие враги, а Гитлер – лучший друг.

В мае 1941 года ЦК ВКП(б) и СНК СССР, исходя из создавшейся обстановки, приняли постановление «О мероприятиях по очистке Литовской, Латвийской и Эстонской ССР от антисоветского, уголовного и социально опасного элемента». Данный документ, принятый накануне большой войны, являл собой образец подлинного гуманизма. Ведь в то непростое время с врагами предпочитали не либеральничать. Могли бы и расстрелять. Однако нет, постановление хоть и было сурово, но позволило избежать напрасных жертв и в значительной мере оздоровить гражданское общество республик. Кстати, в Госархиве РФ хранятся сотни писем, направленных на имя Сталина теми, кого в мае 1941 года депортировали из Литвы, Латвии и Эстонии в качестве «антисоветского, уголовного и социально опасного элемента». В своих посланиях из лагерей и поселений бывший «элемент» горячо благодарил вождя советского народа за предоставленную возможность пересмотреть свою прежнюю жизнь и стать достойным гражданином страны Советов. «При президенте Ульманисе[13] я жил, как свинья, – писал Сталину некий Легздыньш, – но теперь, находясь на поселении, я прозрел и больше не хочу жить свиньей, как жил при президенте Ульманисе. Теперь я буду жить счастливой и красивой жизнью советского человека! Спасибо, товарищ Сталин, за это». Заместитель наркома НКВД Виктор Семенович Абакумов был одним из тех, кому советское государство доверило осуществление этого гуманного акта. Далее процитируем документ:

«В связи с наличием в Литовской, Латвийской и Эстонской ССР значительного количества бывших членов различных контрреволюционных националистических партий, бывших полицейских, жандармов, помещиков, фабрикантов, крупных чиновников бывшего государственного аппарата Литвы, Латвии и Эстонии и других лиц, ведущих подрывную антисоветскую работу и используемых иностранными разведками в шпионских целях, ЦК ВКП(б) и СНК СССР

ПОСТАНОВЛЯЮТ:

1. Разрешить НКГБ и НКВД Литовской, Латвийской и Эстонской ССР арестовать с конфискацией имущества и направить в лагеря на срок от 5 до 8 лет и после отбытия наказания в лагерях сослать на поселение в отдаленные местности Советского Союза сроком на 20 лет следующие категории лиц:

а) активных членов контрреволюционных партий и участников антисоветских националистических белогвардейских организаций;

б) бывших охранников, жандармов, руководящий состав бывших полицейских и тюремщиков, а также рядовых полицейских и тюремщиков, на которых имеются компрометирующие их материалы;

в) бывших крупных помещиков, фабрикантов и крупных чиновников бывшего государственного аппарата Литвы, Латвии и Эстонии;

г) бывших офицеров польской, литовской, латвийской, эстонской и белой армий, на которых имеются компрометирующие материалы;

д) уголовных элементов, продолжающих заниматься преступной деятельностью.

2. Разрешить НКГБ и НКВД Литовской, Латвийской и Эстонской ССР арестовать и направить в ссылку на поселение в отдаленные районы Советского Союза сроком на 20 лет с конфискацией имущества следующие категории лиц:

а) членов семей указанных в п. 1 («а», «б», «в», «г») категорий лиц, совместно с ними проживающих или находящихся на их иждивении к моменту ареста;

б) членов семей участников контрреволюционных националистических организаций, главы которых перешли на нелегальное положение и скрываются от органов власти;

в) членов семей участников контрреволюционных националистических организаций, главы которых осуждены к ВМН;

г) лиц, прибывших из Германии в порядке репатриации, а также немцев, записавшихся на репатриацию в Германию и отказавшихся выехать, в отношении которых имеются материалы об их антисоветской деятельности и подозрительных связях с иноразведками.

3. Разрешить НКВД Литовской, Латвийской и Эстонской ССР выслать в административном порядке в северные районы Казахстана сроком на 5 лет проституток, ранее зарегистрированных в бывших органах полиции Литвы, Латвии, Эстонии и ныне продолжающих заниматься проституцией.

4. Рассмотрение дел на лиц, арестованных и ссылаемых согласно настоящему постановлению, возложить на Особое совещание при НКВД СССР.

5. Обязать НКГБ и НКВД СССР разработать специальную инструкцию о порядке проведения арестов и ссылки указанных в настоящем постановлении лиц, в которой предусмотреть:

а) организацию специального лагеря, куда будут немедленно после ареста направляться из Литвы, Латвии и Эстонии указанные в п. 1 настоящего постановления лица;

б) оформление решений Особого совещания проводить после сосредоточения арестованных в указанном выше лагере;

в) лиц, указанных в п. 2 настоящего постановления, после ареста немедленно направлять к месту поселения с последующим оформлением на Особом совещании при НКВД СССР;

г) местами поселения определить Омскую и Новосибирскую области, Красноярский край, Актюбинскую, Павлодарскую, Северо-Казахстанскую и Кустанайскую области Казахской ССР.

6. Поручить ЦК КП(б) и СНК Литовской, Латвийской и Эстонской ССР взять на себя с НКВД и НКГБ СССР руководство указанными в постановлении мероприятиями.

7. Поручить ЦК КП(б) Литвы, Латвии, Эстонии и Совнаркомам Литовской, Латвийской и Эстонской ССР разработать и немедленно провести в жизнь мероприятия по укреплению низового партийно-советского аппарата, решительному улучшению партийно-советской работы.

8. Обязать НКВД и НКГБ СССР оказать помощь органам НКВД и НКГБ Литовской, Латвийской и Эстонской ССР в проведении указанных в настоящем постановлении мероприятий, для чего:

а) командировать в Литву, Латвию и Эстонию наркома государственной безопасности СССР тов. Меркулова[14], заместителя наркома государственной безопасности СССР тов. Серова[15] и заместителя наркома внутренних дел СССР тов. Абакумова;

б) командировать для исполнения при проведении операций и следствия 208 курсантов Высшей школы НКГБ СССР, литовцев, латвийцев и эстонцев по национальности;

в) временно, на период подготовки и проведения операции, установить на границе Литвы с Белоруссией заградительную зону, выделив для этого до 400 пограничников.

Операцию по арестам и высылке в Литве, Латвии и Эстонии закончить в трехдневный срок».

Однако в силу объективных причин изъятие враждебного элемента, уголовников и проституток в республиках продолжалось несколько недель. Много позже почетный чекист Иван Краузе вспоминал:

«В Прибалтике аресты бывших буржуев, жандармов и других подозрительных личностей начались в мае 1941 года. Недавно по телевизору какой-то осел заявил, что якобы после ареста сотрудники НКВД вбивали в головы арестованных сапожные гвозди. Вранье! Одному, помню, шуруп ввернули, но чтобы гвозди вбивать – такого, извиняюсь, не было. Шутка, конечно.

Операции, во всяком случае, те, в которых участвовал лично я, проходили без осложнений. Рано утром или ночью звонили в квартиру, загибали, кому нужно, “ласты” и увозили. При арестах нам никто сопротивления не оказывал, хотя слышал, что случались и перестрелки. Вообще, хочу сказать, что прибалты по натуре очень трусливы, как бойцы они никакие. Помню, в 46-м мне в одиночку пришлось брать четырех “лесных братьев”, так я за несколько минут скрутил всю эту гоп-компанию, но это, правда, уже другая история…»

17 июня 1941 года в докладной записке НКГБ СССР за № 2288/м были подведены окончательные итоги зачистки Прибалтийских республик. Свидетельствует документ:

«Подведены окончательные итоги операции по аресту и выселению антисоветского, уголовного и социально опасного элемента из Литовской, Латвийской и Эстонской ССР.

По Литве: арестовано 5664 человека, выселено 10 187 человек, всего репрессировано 15 851 человек.

По Латвии: арестовано 5625 человек, выселено 9546 человек, всего репрессировано 15 171 человек.

По Эстонии: арестовано 3178 человек, выселено 5978 человек, всего репрессировано 9156 человек.

Всего по всем трем республикам: арестовано 14 467 человек, выселено 25 711 человек, всего репрессировано 40 178 человек.

В том числе по трем республикам:

а) активных членов контрреволюционных националистических организаций арестовано – 5420 человек, выселено членов их семей – 11 038 человек;

б) бывших охранников, жандармов, полицейских, тюремщиков арестовано – 1603 человека, выселено членов их семей – 3240 человек;

в) бывших крупных помещиков, фабрикантов и чиновников бывшего госаппарата Литвы, Латвии и Эстонии арестовано – 3236 человек, выселено членов их семей – 7124 человека;

г) бывших офицеров польской, латвийской, литовской, эстонской и белой армий, не служивших в территориальных корпусах и на которых имелись компрометирующие материалы, арестовано – 643 человека, выселено членов их семей – 1649 человек;

д) членов семей участников контрреволюционных организаций, осужденных к ВМН, арестовано – 27 человек, выселено – 465 человек;

е) лиц, прибывших из Германии в порядке репатриации, а также немцев, записавшихся на репатриацию и по различным причинам не уехавших в Германию, в отношении которых имеется компрометирующий материал, арестовано – 56 человек, выселено – 105 человек.

ж) беженцев из бывшей Польши, отказавшихся принять советское гражданство, арестовано – 337 человек, выселено – 1330 человек;

з) уголовного элемента арестовано – 2162 человека;

и) проституток, зарегистрированных в бывших полицейских органах Литвы, Латвии и Эстонии, ныне продолжающих заниматься проституцией, выселено – 760 человек;

к) бывших офицеров литовской, латвийской и эстонской армий, служивших в территориальных корпусах Красной Армии, на которых имелся компрометирующий материал, арестовано – 933 человека, в том числе: по Литве – 285 человек, по Латвии – 424 человека, по Эстонии – 224 человека.

Во время проведения операции имели место несколько случаев вооруженного сопротивления со стороны оперируемых, а также попыток к бегству, в результате которых убито 7 человек, ранено 4 человека.

Наши потери: убито 4 человека, ранено 4 человека, в том числе: убиты командир отдельного разведбатальона 183-й стрелковой дивизии Грабовенко, участковый уполномоченный милиции Бернар, милиционер Думельс, привлеченный на операцию активист рижского завода № 464 Кондратьев; легко ранены курсант Высшей школы НКГБ Сыпин, красноармеец Сирота, красноармеец Бабков, шофер автомашины.

Не изъятые при операции по разным причинам (болезнь, отсутствие в момент операции, перемена места жительства и проч.) будут изъяты дополнительно в порядке текущей оперативной работы органов НКГБ и НКВД».

Нарком внутренних дел деятельностью своего заместителя в Прибалтийских республиках остался доволен.

– С задачей, товарищ Абакумов, считаю, что справились неплохо, доверие партии, правительства, вождя советского народа товарища Сталина и лично мое вы оправдали, – сказал Лаврентий Павлович Берия. – В телефонном разговоре со мной секретарь ЦК Литовской компартии товарищ Снечкус[16] сказал, что присоединение Литвы и двух других республик к Советскому Союзу было первым светлым днем в их мутной истории, а операция по изъятию врагов и неблагонадежных стала вторым светлым днем. В общем, гордитесь, товарищ Абакумов, и, как говорится, сверлите дырку. Орден Красного Знамени у вас уже есть, думаю, что еще одна награда лишней не будет.

– А я что, я согласный, – ответил польщенный Виктор Семенович.

Глава третья

Нападение Германии на Советский Союз 22 июня 1941 года застало старшего майора госбезопасности Абакумова на Лубянке. По свидетельству очевидцев, Виктор Семенович выглядел встревоженным, но держался бодро. Выступая на летучем митинге сотрудников, он уверенно заявил, что война продлится недолго, через два-три месяца Красная армия войдет в Берлин. «И у нас впереди, товарищи чекисты, большие дела. Нам вместе с немецким рабочим классом предстоит изъятие оголтелых фашистов и их пособников на территории Германии!» – такими словами закончил свою речь заместитель наркома НКВД Абакумов.

К 7 часам утра, т. е. через 3 часа после начала боевых действий, весь оперативный состав НКГБ и НКВД СССР переводился на казарменное положение, принимались и другие неотложные меры. В частности, был разработан и подписан план мероприятий по обеспечению безопасности советской столицы и Московской области. Один из первых чекистских документов военного времени, в корректировке которого участвовал Абакумов, гласил:

«Сов. секретно

План агентурно-оперативных мероприятий по обеспечению государственной безопасности г. Москвы и Московской области

Для обеспечения государственной безопасности г. Москвы и Московской области в связи с начавшимися военными действиями между СССР и Германией провести по УНКГБ и УНКВД г. Москвы и Московской области следующие оперативные мероприятия:

1. С 7 ч 00 мин 22.06.1941 г. весь оперативный состав управлений перевести на казарменное положение.

2. 22.06.1941 г. по отделам, межрайотделам, горотделам и райотделениям просмотреть все имеющиеся агентурные и следственные материалы на лиц, изобличенных в антисоветской и уголовно-преступной деятельности.

3. С 22.06.1941 г. установить учащенный прием и инструктаж всей агентурно-осведомительной сети, направив ее на:

а) вскрытие контрреволюционного подполья и деятельности иностранных разведок;

б) выявление антисоветской и уголовно-преступной деятельности контрреволюционного элемента: авторов листовок и лиц, проявляющих пораженческие и повстанческие настроения;

в) выявление и изъятие незаконно хранящегося у населения оружия, боеприпасов, взрывчатых и отравляющих веществ;

г) освещение политических настроений среди населения.

4. 22.06.1941 г. произвести интернирование всех германских подданных.

5. Через РО УНКВД обеспечить хранение оружия, боеприпасов, взрывчатых и отравляющих веществ, бактериологических препаратов и химикатов, устранив всякую возможность хищения и использования их в контрреволюционных целях.

6. Прекратить выдачу разрешений на приобретение всякого оружия для индивидуального пользования. У лиц, уходящих в Красную Армию, произвести изъятие нарезного оружия.

Произвести перепроверку списка лиц, имеющих гладкоствольное охотничье оружие.

7. Взять в агентурно-оперативное обслуживание оборонные заводы и крупные промышленные предприятия, радиостанции, электростанции, источники водоснабжения.

Ко всем особо важным объектам прикрепить квалифицированных оперативных работников, возложив на них ответственность за обеспечение государственной безопасности на объекте.

Всю сторожевую и пожарную охрану с 22.06.1941 г. перевести на усиленный вариант и казарменное положение.

8. По линии Мосгаза, Мосводопровода, Мосочиствода личный состав переведен на казарменное положение.

Выделить 174 специальные аварийные машины с инструментом на случай возможных аварий.

Для чекистского обслуживания прикрепить 3 оперативных работников.

По линии ВВС, Мосэнерго и Мосгорсвета руководящий состав переведен на казарменное положение. Для ликвидации возможных аварий выделена 31 аварийная машина.

Для чекистского обслуживания прикрепить 2 оперативных работников.

9. За банками, предприятиями полиграфической промышленности, штемпельно-граверными мастерскими, организациями, сбывающими и пользующимися множительными аппаратами, а также за объектами ПВО и сильнодействующих ядов и объектами ведомственного оружия усилен надзор.

10. Обеспечить четкий порядок и безопасность движения поездов с вагонами особой нормы и организовать агентурное обслуживание лиц, имеющих отношение к воинским перевозкам.

11. Обеспечить усиленную охрану (войсковой, стрелковой НКПС и милиции) депо, вагонных парков, железнодорожных мостов, объектов связи и сигнализации. Охрану особо важных шоссейных мостов поставить по усиленному варианту.

12. В целях предупреждения антисоветских проявлений и диверсионных актов на железнодорожном транспорте силами оперативного состава и особо проверенной агентуры организовать обходы главных железнодорожных магистралей и важнейших объектов.

13. Во всех случаях аварий на оборонных, промышленных объектах и на железнодорожном транспорте производить тщательное расследование.

14. Для обеспечения войсковой мобилизации по автотранспорту послать 150 госавтоинспекторов в автохозяйства и сборно-сдаточные пункты.

15. Райотделам НКВД взять контроль за своевременной и качественной поставкой автомашин по нарядам РВК и проверкой постов в сборно-сдаточных пунктах РВК, крупных формирований и погрузочных площадок г. Москвы.

16. Выставить для наружных постов и патрулирования по г. Москве 3500 человек.

Мобилизовать по районам Московской области 15 тыс. сельских исполнителей для несения наружной службы.

17. Комендатуры по охране МК ВКП(б), ЦК ВЛКСМ, СНК РСФСР, ИМЭЛ, ТАСС и ВСХВ переведены на усиленный вариант.

Личный состав переведен на казарменное положение.

По охране МК ВКП(б) выделить дополнительно 20 человек для несения службы. Для прохода в здание введены специальные пропуска.

18. Обо всех проведенных агентурно-оперативных мероприятиях по обеспечению государственной безопасности г. Москвы и Московской области, выявленных происшествиях, отрицательных и положительных настроениях среди населения немедленно информировать специальными докладными записками и донесениями НКГБ и НКВД СССР».

С первых же часов вероломного нападения Советский Союз начал превращаться в единый вооруженный лагерь, готовясь к сокрушительному отпору агрессору. Однако обстановка на фронтах складывалась неблагополучно для нашей страны. Перейдя по всей линии западной границы в наступление, противник, преодолевая отчаянное сопротивление советских войск, продолжал стремительно продвигаться на восток.

Трем управлениям НКО СССР (деятельность которых, напомним, курировал заместитель наркома НКВД В. С. Абакумов) директивой от 27 июня 1941 года о работе в военное время определялись следующие задачи:

1. Агентурно-оперативная работа:

а) в частях Красной Армии;

б) в тылах, обеспечивающие действующие части на фронте;

в) среди гражданского населения.

2. Борьба с дезертирством.

3. Работа на территории противника.

Кроме того, на основании приказа НКО СССР от 13 июля 1941 года о «военной цензуре воинской корреспонденции» в системе трех управлений НКО и НК ВМФ были образованы Отделы военной цензуры. На укомплектование органов цензуры было направлено 900 контролеров.

17 июля 1941 года постановлением ГКО СССР органы 3-го управления НКО СССР были преобразованы в Особые отделы (ОО) НКВД СССР. В их задачи входила борьба со шпионажем и предательством в Красной Армии и с дезертирством в прифронтовой полосе (с правом ареста и расстрела дезертиров на месте). Вводилось подчинение уполномоченных особых отделов в полках и дивизиях комиссарам этих соединений (после введения в октябре 1942 года в армии и на флоте института единоначалия – соответственно командиру полка или соединения), а также непосредственному начальству в ОО НКВД. Приказом наркома Л. П. Берии для борьбы с дезертирами, шпионами и диверсантами предписывалось сформировать при особых отделах дивизий и корпусов стрелковые взводы, армий – отдельные стрелковые роты, фронтов – отдельные батальоны с укомплектованием из войск НКВД.

19 июля 1941 года начальником Управления особых отделов (УОО) НКВД СССР был назначен заместитель наркома Берии комиссар госбезопасности 3-го ранга Виктор Семенович Абакумов (звание присвоено 9 июля). По постановлению ГКО СССР от 20 июля 1941 года произошло слияние НКВД с НКГБ в новую структуру – Наркомат внутренних дел СССР во главе с Л. П. Берией. Соответственно, первым заместителем Абакумова был назначен начальник Главного транспортного управления НКВД и 3-го (секретно-политического) управления НКГБ комиссар ГБ 3-го ранга С. Р. Мильнштейн[17]. Назначение на должность начальника особого отдела Северного фронта[18] получил начальник УНКГБ по г. Ленинграду и Ленинградской области комиссар ГБ 3-го ранга П. Т. Куприн[19], Северо-Западного фронта[20] – прокурор СССР генерал-майор В. М. Бочков[21] (по совместительству), Западного фронта[22] – нарком НКГБ Белорусской ССР комиссар ГБ 3-го ранга Л. Ф. Цанава[23] (с октября 1941 года – начальник 3-го отдела НКВД комиссар ГБ 3-го ранга А. М. Белянов[24], Юго-Западного фронта[25] – начальник 3-го управления НКО СССР комиссар 3-го ранга А. Н. Михеев, Южного фронта[26] – нарком НКГБ Молдавской ССР комиссар ГБ 3-го ранга Н. С. Сазыкин[27]. В августе – декабре 1941 года были назначены еще три заместителя В. С. Абакумова – дивизионный комиссар Ф. Я. Тутушкин, Н. А. Осетров и Л. Ф. Цанава. Всего по штатам УОО НКВД числилось 387 человек. К концу 1941 года структура Управления особы отделов имела следующий вид (флотские органы военной контрразведки остались в составе НК ВМФ):

Руководство.

Секретариат.

Оперативное отделение.

Следственная часть.

1-й отдел (Генеральный штаб, штабы фронтов, армий, разведуправление).

2-й отдел (ВВС, ПВО, ВДВ).

3-й отдел (танковые войска, артиллерия).

4-й отдел (по руководству работой особых органов фронтов по родам войск).

5-й отдел (службы тыла).

6-й отдел (войска НКВД).

7-й отдел (оперативный учет).

8-й отдел (шифровальный).

Административно-хозяйственно-финансовое отделение.

В январе 1942 года в состав УОО НКВД вошла контр разведка флота. Был создан 9-й отдел (ВМФ). А в июне того же года к уже существующим девяти отделам добавилось три новых:

10-й отдел (по руководству контрразведывательной работой особых органов фронтов и округов);

11-й отдел (инженерные и химические войска, саперные армии, оборонительного строительства и войска связи);

12-й отдел (Главное управление формирований и комплектования Красной Армии).

На 30 июня 1942 года расстановка начальствующего состава и структура Управления особых отделов выглядела так:

Руководство (В. С. Абакумов, С. Р. Мильштейн, Ф. Я. Тутушкин, Н. А. Осетров, Л. Ф. Цанава).

Секретариат (Я. М. Броверман).

Оперативное отделение (А. В. Миусов).

Следственная часть (Б. С. Павловский) в составе трех отделений:

1-е отделение – по шпионажу;

2-е отделение – по антисоветским формированиям;

3-е отделение – по руководству следственной работой на периферии.

1-й отдел (И. И. Москаленко) в составе трех отделений:

1-е отделение – по оперативному управлению Генерального штаба, штабам фронтов и армий;

2-е отделение – по всем другим управлениям и отделам Генштаба;

3-е отделение – по Главному разведывательному управлению Генштаба, разведорганам фронтов и армий.

2-й отдел (А. А. Авсеевич) в составе пяти отделений:

1-е отделение – по штабу ВВС;

2-е отделение – по вооружению и тылу ВВС;

3-е отделение – по Академии ВВС и периферийным частям ВВС;

4-е отделение – по ПВО;

5-е отделение – по ВДВ.

3-й отдел (В. П. Рогов) в составе трех отделений:

1-е отделение – по Главному автобронетанковому управлению Красной Армии, управлениям фронтов, армий, танковых армий, корпусов и бригад;

2-е отделение – по артиллерийским управлениям фронтов, артотделов армий, артиллерии Резерва Верховного Главнокомандования, Управлению Гвардейских минометных частей, гвардейским минометным частям;

3-е отделение – по Главному артиллерийскому управлению Красной Армии.

4-й отдел (Г. С. Балясный-Болотин) в составе четырех отделений:

1-е отделение – по руководству агентурно-оперативной работой особых органов (по родам войск) на Карельском, Ленинградском, Волховском, Северо-Западном, Калининском фронтах, в 7-й отдельной армии[28], резервных армиях;

2-е отделение – по руководству агентурно-оперативной работой особых органов (по родам войск) на Западном, Брянском[29], Юго-Западном, Южном, Северо-Кавказском[30] фронтах;

3-е отделение – по борьбе с изменой, дезертирством, самострелами, организации заградительной службы;

4-е отделение – по редакциям военных газет, органам военной прокуратуры, военным трибуналам, военным академиям, Центральному дому Красной Армии.

5-й отдел (К. П. Прохоренко[31]) в составе двух отделений:

1-е отделение – по Главному интендантскому управлению Красной Армии, управлениям фронтов, интендантским отделам армий, Управлению снабжения горючим;

2-е отделение – по Главному санитарному управлению Красной Армии, Ветеринарному управлению, фронтовым и окружным сан– и ветслужбам, Главному автодорожном управлению, Главвоенстрою, Военпроекту (академии).

6-й отдел (С. П. Юхимович) в составе четырех отделений:

1-е отделение – по пограничным войскам и учебным заведениям войск НКВД;

2-е отделение – по внутренним войскам и войскам ох раны тыла фронтов;

3-е отделение – по железнодорожным, промышленным и конвойным войскам;

4-е отделение – по органам военного снабжения войск НКВД.

7-й отдел (А. Ф. Соловьев) в составе двух отделений:

1-е отделение – по действующему учету управления особых отделов, отчетности фронтовых особорганов, учету изменников, шпионов, диверсантов, террористов, паникеров, дезертиров, самострельщиков и антисоветских элементов, особому учету изменников Родины, агентов разведки и лиц, скомпрометированных по показаниям последних;

2-е отделение – по проверке номенклатуры ЦК ВКП(б), НКО, НКВМФ, шифроработников, допуску к секретно-мобилизационной работе, проверке командируемых за границу и личного состава Красной Армии и Военно-Морского Флота.

8-й отдел (М. П. Шариков) в составе двух отделений:

1-е отделение – шифровальное;

2-е отделение – по агентурно-оперативному обслуживанию шифроорганов Красной Армии, инспектированию шифроорганов особых отделов, учету и пересылке шифров.

9-й отдел (П. А. Гладков[32]) в составе двух отделений:

1-е отделение – по Главному морскому штабу, Разведуправлению ВМФ, Школе Разведупра, управлениям наркомата, частям и учреждениям НК ВМФ центрального подчинения и их периферийным объектам;

2-е отделение – по управлению, штабу, узлу связи ВВС ВМФ, управлению ПВО ВМФ;

10 отдел (И. И. Горгонов[33]) – по руководству контрразведывательной работой особых органов фронтов и округов;

11 отдел (А. Е. Кочетков) – по инженерным и химическим войскам, саперным армиям, оборонительного строительства и войскам связи;

12 отдел (П. М. Чайковский) – по Главному управлению формирований и комплектованию Красной Армии.

В июне 1942 года штатная численность Управления особых отделов НКВД СССР составляла 225 человек.

Деятельность УОО НКВД под руководством Виктора Абакумова пришлась на самый суровый и трагический период Великой Отечественной войны – 1941–1942 годы. Враг захватил Прибалтику, Белоруссию и Украину, блокировал Ленинград, оккупировал Карелию и Крым, стоял у ворот Москвы, рвался на берега Дона, Волги и в предгорья Северного Кавказа. Под натиском наглого, самоуверенного противника Красная армия отступала на всех фронтовых направлениях. На полях сражений решалась судьба советского строя, судьба страны. Необходимы были самые жесткие меры, чтобы переломить ситуацию, остановить войска, заставить их сражаться. Такие меры последовали. Управлению особых отделов отводилась одна из главных ролей в их осуществлении.

О постановлении Государственного Комитета Обороны № ГКО-169сс от 16 июля 1941 года и приказе Ставки Верховного Главнокомандования № 270 от 16 августа того же года, которые в войсках называли «Ни шагу назад!», сказано и написано немало. Поэтому не имеет смысла подробно на них останавливаться. Следует лишь напомнить, что принимались они в чрезвычайно тяжелый и напряженный момент повсеместного отступления. Их цель бы единственной: любыми средствами остановить отход, нередко – паническое бегство советских частей. Например, в постановлении ГКО говорилось «…отдельные командиры и рядовые бойцы проявляют неустойчивость, паническое бегство, позорную трусость, бросают оружие и, забывая свой долг перед Родиной, грубо нарушают присягу, превращаются в стадо баранов, в панике бегущих перед обнаглевшим противником».

Для укрепления дисциплины и повышения стойкости войск помимо активизации политической работы на фронте начали широко практиковаться и репрессивные меры, которые осуществляли заградительные отряды, сформированные при особых отделах в дивизиях, корпусах, армиях, фронтах (кстати, первые заградотряды, создаваемые для борьбы с паникерами, трусами и дезертирами, появились еще в 1920 году на основании приказа № 213 Реввоенсовета Западного фронта. Использовались заградительные отряды и в период войны с Финляндией 1939–1940 годов).

Система заградительной службы особых отделов действовала на линии фронта и в прифронтовой полосе: устанавливались контрольно-пропускные пункты, секреты, выставлялись патрули и дозоры.

По официальным данным, с начала войны по 10 октября 1941 года заградотряды особых отделов задержали более 650 тысяч отставших от своих частей и оставивших фронт военнослужащих.

В качестве крайней меры укрепления воинской дисциплины особыми отделами применялся внесудебный расстрел паникеров, трусов и дезертиров. К сожалению, в той отчаянной обстановке расстрел, к чему призывал приказ № 27 °Cтавки Верховного Главнокомандования, зачастую применялся и в отношении просто растерявшихся, поддавшихся общей панике, отбившихся от своих частей солдат и командиров.

Но поставленной цели суровые документы достигли. К сентябрю 1941 года стойкость советских войск значительно возросла. Однако в условиях войны репрессии продолжались и скоро стали приобретать совершенно неоправданный и угрожающий характер. Причем репрессивные меры по отношению к военнослужащим стали исходить уже не от представителей особых отделов, а от совершенно иных лиц, не наделенных подобными полномочиями. И тогда появился приказ НКО СССР № 0391 от 4 октября 1941 года. Этот документ малоизвестен и крайне нелюбим псевдоисториками либерального толка, настырно бубнящими о кровожадности Сталина, поэтому публикуем его полностью:

«Секретно

Экз. №___

Народного комиссара

обороны Союза СССР

№ 0391

4.10.41 г.

г. Москва

Содержание: О фактах подмены воспитательной работы репрессиями.

За последнее время наблюдаются частые случаи незаконных репрессий и грубейшего превышения власти со стороны отдельных командиров и комиссаров по отношению к своим подчиненным. Лейтенант 288[-го] сп Комиссаров без всяких оснований выстрелил из “нагана” и убил красноармейца Кубийцу. Бывший начальник 21[-го] УР полковник Сущенко застрелил младшего сержанта Першикова за то, что он из-за болезни руки медленно слазил с машины. Командир взвода мотострелковой роты 1026[-го] стрелкового полка лейтенант Микрюков застрелил своего помощника млад[шего] командира взвода Бабурина якобы за невыполнение приказания. Военный комиссар 28[-й] танковой дивизии полковой Банквицер избил одного сержанта за то, что тот ночью закурил. Он же избил майора Занознова за невыдержанный с ним разговор. Начальник 529[-го] стрелкового полка капитан Сакур без всяких оснований ударил два раза пистолетом старшего лейтенанта Сергеева. Подобные нетерпимые в Красной Армии факты извращения дисциплинарной практики – превращение предоставленных прав и власти в самосуды и рукоприкладство – объясняются тем, что:

а) метод убеждения неправильно отодвинут на задний план, а метод репрессий занял первое место;

б) повседневная воспитательная работа в частях в ряде случаев подменяется руганью, репрессиями и рукоприкладством;

в) заброшен метод разъяснений и бесед командиров, комиссаров и политработников с красноармейцами. Разъяснение непонятных для красноармейцев вопросов зачастую подменяются окриком, бранью и грубостью;

г) отдельные командиры и политработники в сложных условиях боя теряются, впадают в панику и собственную растерянность прикрывают применением оружия без всяких на то оснований;

д) забыта истина, что применение репрессий является крайней мерой, допустимой лишь в случаях прямого неповиновения и открытого сопротивления в условиях боевой обстановки или в случаях злостного нарушения дисциплины и порядка лицами, сознательно идущими на срыв приказов командования.

Командиры, комиссары и политработники обязаны помнить, что без правильного сочетания метода убеждения с методом принуждения немыслимо насаждение советской воинской дисциплины и укрепление политико-морального состояния войск. Суровая кара по отношению к злостным нарушителям воинской дисциплины, пособникам врага и явным врагам должна сочетаться с внимательным разбором всех случаев нарушения дисциплины, требующих подробного выяснения обстоятельств дела. Необоснованные репрессии, незаконные расстрелы, самоуправство и рукоприкладство со стороны командиров и комиссаров являются проявлением безволия и безрукости, нередко ведут к обратным результатам, способствуют падению дисциплины и политико-морального состояния войск и могут толкнуть нестойких бойцов к перебежкам на сторону противника.

Приказываю:

1. Восстановить в правах воспитательную работу, широко использовать метод убеждения, не подменять повседневную разъяснительную работу администрированием и репрессиями.

2. Всем командирам, политработникам и начальникам повседневно беседовать с красноармейцами, разъясняя им необходимость железной воинской дисциплины, честного выполнения своего воинского долга, военной присяги и приказов командира и начальника. В беседах разъяснять также, что над нашей Родиной нависла серьезная угроза, что для разгрома врага нужны величайшее самопожертвование, неколебимая стойкость в бою, презрение к смерти и беспощадная борьба с трусами, дезертирами, членовредителями, провокаторами и изменниками Родины.

3. Широко разъяснять начальствующему составу, что самосуды, рукоприкладство и площадная брань, унижающие звание воина Красной Армии, ведут не к укреплению, а к подрыву дисциплины и авторитета командира и политработника.

4. Самым решительным образом вплоть до предания виновных суду Военного трибунала бороться со всеми проявлениями незаконных репрессий, рукоприкладства и самосудов.

Приказ объявить всему начальствующему составу действующей армии до командира и комиссара полка включительно.

Народный комиссар обороны И. СТАЛИН

Начальник Генерального Штаба Б. ШАПОШНИКОВ».

Отныне на плечи сотрудников особых отделов была возложена еще одна ответственная задача: решительным образом пресекать проявления «незаконных репрессий, рукоприкладства и самосудов». С поставленной задачей особисты справлялись достаточно успешно. По неполным данным с октября по декабрь 1941 года особыми отделами было арестовано 47 лиц начальствующего состава, виновных в самосуде и рукоприкладстве. Приказ НКО СССР № 0391 и решительные действия по пресечению незаконных репрессий в значительной мере способствовали повышению воинской дисциплины и морально-политического состояния советских войск.

Летом 1942 года, когда на фронте сложилась сверхтяжелая обстановка, для укрепления порядка и дисциплины в войсках вновь понадобилось применение жестких репрессивных мер. Основным инструментом для их осуществления, как и в 1941 году, стало Управление особых отделов НКВД. Приказ Наркома обороны СССР № 227 от 28 июля 1942 года гласил:

«Враг бросает на фронт все новые силы и, не считаясь с большими для него потерями, лезет вперед, рвется в глубь Советского Союза, захватывает новые районы, опустошает и разоряет наши города и села, насилует, грабит и убивает советское население. Бои идут в районе Воронежа, на Дону, на юге у ворот Северного Кавказа. Немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с их нефтяными и хлебными богатствами. Враг уже захватил Ворошиловград, Старобельск, Россошь, Купянск, Валуйки, Новочеркасск, Ростов-на-Дону, половину Воронежа. Часть войск Южного фронта, идя за паникерами, оставила Ростов и Новочеркасск без серьезного сопротивления и без приказа Москвы, покрыв свои знамена позором.

…Отступать дальше – значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину. Каждый новый клочок оставленной нами территории будет всемерно усиливать врага и всемерно ослаблять нашу оборону, нашу Родину…

Из этого следует, что пора кончать отступление.

Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв.

Надо упорно, до последней капли крови защищать каждую позицию, каждый метр советской территории, цепляться за каждый клочок советской земли и отстаивать его до последней возможности.

Наша Родина переживает тяжелые дни. Мы должны остановить, а затем отбросить и разгромить врага, чего бы это нам ни стоило. Немцы не так сильны, как это кажется паникерам. Они напрягают последние силы. Выдержать их удар сейчас, в ближайшие несколько месяцев – это значит обеспечить за нами победу.

Можем ли выдержать удар, а потом и отбросить врага на запад? Да, можем, ибо наши фабрики и заводы в тылу работают теперь прекрасно, и наш фронт получает все больше и больше самолетов, танков, артиллерии, минометов.

Чего же у нас не хватает?

Не хватает порядка и дисциплины в ротах, батальонах, полках, дивизиях, в танковых частях, в авиаэскадрильях. В этом теперь наш главный недостаток. Мы должны установить в нашей армии строжайший порядок и железную дисциплину, если мы хотим спасти положение и отстоять нашу Родину.

Нельзя терпеть дальше командиров, комиссаров, политработников, части и соединения которых самовольно оставляют боевые позиции. Нельзя терпеть дальше, когда командиры, комиссары, политработники допускают, чтобы несколько паникеров определяли положение на поле боя, чтобы они увлекали в отступление других бойцов и открывали фронт врагу.

Паникеры и трусы должны истребляться на месте.

Отныне железным законом дисциплины для каждого командира, красноармейца, политработника должно являться требование – ни шагу назад без приказа высшего командования.

Командиры роты, батальона, полка, дивизии, соответствующие комиссары и политработники, отступающие с боевой позиции без приказа свыше, являются предателями Родины. С такими командирами и политработниками и поступать надо как с предателями Родины.

Таков приказ нашей Родины.

Выполнить этот призыв – значит отстоять нашу землю, спасти Родину, истребить и победить ненавистного врага».

В соответствии с приказом № 227 на всех фронтовых направлениях в пределах армий были сформированы от 3 до 5 заградительных отрядов (до 200 человек в каждом), которые предписывалось держать в тылу неустойчивых дивизий, чтобы «в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов». Кроме того, в армиях появились штрафные роты (от 150 до 200 человек в каждой), куда следовало направлять военнослужащих, виновных в нарушении дисциплины, «трусости или неустойчивости, и поставить их на трудные участки армии, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной».

Стоит заметить, что о приказе № 227 в обществе сложилось предвзятое мнение. Малосведущие историки, наслушавшись россказней псевдоветеранов, утверждают, что отступающих советских бойцов заградотряды под командованием свирепых особистов встречали пулеметным огнем, обстреливали артиллерией и даже давили танкам! Все это чистая ложь!

А что же было в действительности? Свидетельствует Николай Сухоносенко, бывший боец заградотряда:

«В то время, когда зачитывался приказ № 227, я был курсантом школы младших специалистов топографической службы, которая после эвакуации из Харькова находилась в Ессентуках. Был свидетелем и участником того страшного отступления наших войск (если можно так назвать беспорядочный отход массы людей в военной форме) от Ростова-на-Дону на Кавказ. Тогда, совсем еще юношей, я воспринимал это страшное бегство под натиском вооруженного до зубов фашистского войска как катастрофу. Теперь, по прошествии стольких лет, становится еще страшней от одной мысли: что могло бы произойти, если бы не были приняты суровые, но необходимые меры по организации войск, оборонявших Кавказ? С созданием заградотрядов курсанты школы, в том числе и я, привлекались к их действиям. Мы участвовали в задержании бегущих с фронта солдат и командиров, а также охраняли находившиеся в Ессентуках винный погреб-склад, консервный завод и элеватор, которые подвергались набегам этой неорганизованной массы военных людей. Двое суток под Ессентуками останавливали мы отступавших. По мере комплектования групп примерно человек по 100 отступающие сопровождались на сборные пункты. Затем ставились в оборону… Оружие было применено один раз, когда легковая машина не остановилась по нашему сигналу. Огонь был открыт по колесам. В результате нами оказались задержаны командиры, сидевшие в машине, старший в чине полковника. Других случаев я не знаю».

Почетный чекист Иван Краузе, бывший командир 1-го заградительного отряда 63-й армии Сталинградского фронта[34], вспоминает следующее:

«Когда летом 1942 года началось отступление, точнее бегство, наших войск, задачей моего отряда было любыми средствами остановить массу бегущих. Действовать приходилось решительно, но без применения оружия на поражение. Стреляли в воздух часто, но больше действовали кулаками. Бежит боец, глаза, как баран, выкатил, от страха ничего не соображает. “Стой!” Ноль внимания. Схватишь его за гимнастерку и по морде, по морде! Глядишь, остановился, взгляд стал осмысленным, бубнит: “Виноват, товарищ командир, растерялся, больше не повторится”. Бойцов собирали в группы, отправляли на сборный пункт, а оттуда на передовую.

В начале “перестройки” в газете какого-то “Демократического союза” прочитал очерк о заградительных отрядах. Полная чушь! Автор дописался до того, что якобы мы вешали отступавших. Звоню в редакцию, представился, говорю, что же ты, чума, пишешь? Я, отвечает, ветеран Южного фронта, пишу о том, чему сам был свидетель. В Ташкенте ты воевал, говорю, а не на Южном фронте. Он в крик: сталинский сатрап, убийца! – и трубку бросил. Ну, тут меня злость взяла. Приехал в редакцию, отыскал этого щелкопера. Он бежать, я за ним. В общем, милицию вызвали, правда, натолкать в морду я ему все же успел. А не ври, сукин сын, не ври! В отделении разобрались, что к чему, меня отпустили».

К вышесказанному нужно добавить, что заградительные отряды были расформированы на основании приказа НКО № 0349 от 29 октября 1944 года. «В связи с изменением общей обстановки на фронтах необходимость в дальнейшем содержании заградительных отрядов отпала», гласил текст приказа.

Подчеркнем также, что заградительные отряды использовались не только для прекращения паники и остановки отступающих войск. Приведем запись из журнала боевых действий 4-го отдельного заградительного отряда 52-й армии 2-го Украинского фронта[35], которая сделана незадолго до расформирования части. В ней – итог боевых дел заградотряда в течение двенадцати месяцев (август 1943 – июль 1944): «За год отряд задержал 1415 человек, том числе 30 шпионов, 36 старост, 42 полицейских, 10 переводчиков и др. За отличное выполнение заданий командования в отряде награждено 29 человек орденами и 49 медалями. Отряд прошел путь от Дона до реки Прут, покрыв расстояние в 1300 километров… За год прочесано 83 населенных пункта, в том числе 8 городов. Личный состав вел и наступательные, и оборонительные бои в районе Днепра, села Белозерье, города Смола и других. В результате освобождено 7 населенных пунктов. За год отряд потерял убитыми 11 человек, ранеными 40».

Словом, в действиях заградительных отрядов в годы Великой Отечественной войны ничего преступного не было. Кого и от чего загораживали заградотряды? В конечном счете, нас с вами, страну свою загораживали от врагов, трусов и паникеров, которые, впрочем, на фронте тоже враги. К тому же эти жесткие меры диктовала сам война, страшнейшая в истории человечества. Кого и почему это должно шокировать? Тем более что в трагические дни отступлений 1941–1942 годов с трусами и паникерами жесткими мерами боролись не только бойцы заградительных отрядов. Каждый честный человек считал своим долгом сурово пресекать проявления трусости и паникерства. Случалось, что этим приходилось заниматься людям самых мирных профессий – инженерам человеческих душ. Свидетельствует известный писатель Константин Симонов, в первые дни войны находившийся на Западном фронте:

«Я подошел к самой опушке, где лесная дорога выходила на Минское шоссе. Вдруг в пяти шагах от меня на шоссе выскочил боец с винтовкой с сумасшедшими, вылезающими из орбит, глазами и закричал сдавленным, срывающимся голосом:

– Бегите! Немцы окружили! Пропали!

Кто-то из командиров, стоявших рядом со мной, закричал:

– Стреляй в него, в паникера! – и, вытащив револьвер, стал стрелять.

Я тоже вынул наган, который получил час назад, и тоже стал стрелять по бегущему. Сейчас мне кажется, что это был, наверно, сумасшедший человек, с психикой, не выдержавшей страшных испытаний этого дня. Но тогда я об этом не думал, а просто стрелял в него.

Очевидно, мы в него не попали, потому что он побежал дальше. Какой-то капитан выскочил ему наперерез на дорогу и пытался задержать, схватил за винтовку. После борьбы красноармеец вырвал винтовку. Она выстрелила. Еще больше испугавшись этого выстрела, он, как затравленный, оглянулся и кинулся со штыком на капитана. Тот вытащил наган и уложил его. Три или четыре человека молча стащили тело с дороги».

Следующей задачей, возложенной на УОО НКВД в 1941–1942 годах, была решительная борьба с изменниками Родины, перешедшими на сторону врага. Сотрудникам особых отделов надлежало выявлять подобные факты и незамедлительно сообщать об этом в органы НКВД «по месту жительства семьи предателя для ее репрессирования».

Свидетельствует документ:

«Копия с копии

Сов. секретно

Экз. № 1

Приговор № 946

Именем Союза Советских Социалистических Республик 1941 г. декабря 18 дня, Военный Трибунал войск НКВД Ленинградского [военного] округа, [на] закрытом судебном заседании в г. Ленинграде, в тюрьме № 2, в составе: председательствующего Гусарова, членов: Герасимова и Орлова, при секретаре Томашевском, рассмотрел дело № 1565 по обвинению:

Гр-ки Ивановой Марфы Сергеевны, 1900 г. рождения, уроженки Калининской области, Великолуцкого р-на, д. Черняцово, из крестьян-бедняков, работницы до ареста по настоящему делу [в качестве] дворника домохозяйства № 11 по Астраханской ул., д. 27/12, русской, гр-ки СССР, малограмотной, самоучки, беспартийной, ранее не судимой, замужней; муж – изменник Родины, перешедший на сторону врага, осужден 28/XI.41 г. Военным Трибуналом 23-й армии по ст. 48-1 «б» к высшей мере наказания – расстрелу, по ст. 58-1 «в» ч. 2 УК РСФСР.

Поданным предварительного и судебного следствия ВТ установил: Иванова М. С. является женой изменника Родины – Иванова Василия Николаевича, 12/Х1.41 г. перешедшего на сторону врага и осужденного заочно Военным Трибуналом 23-й армии к расстрелу.

Иванова М. С., являясь женой Иванова Василия, до мобилизации последнего 24.6.41 г. проживала совмести с ним с 1932 г. и находилась на его иждивении, поэтому в силу ст. 58-1 «в» ч. 2 УК РСФСР подлежит репрессии в уголовном порядке.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 31 и 320 УПК РСФСР, Военный Трибунал приговорил:

Иванову Марфу Сергеевну подвергнуть лишению избирательных прав и ссылке в отдаленные районы Сибири сроком на пять лет.

Срок ссылки исчислять с момента заключения под стражу, т. е. с 8.12.41 г.

Приговор окончательный и обжалованию не подлежит».

Кроме того, в 1941–1942 годах УОО НКВД активно вело борьбу с агентами немецкой разведки и диверсионными группами, действующими на фронте и в тылу советских войск.

Напомним, что агенты разведки и бойцы спецподразделений готовились противником преимущественно из антисоветских элементов – выходцев из России (с началом военных действий в них вербовались и попавшие в плен красноармейцы). 15 июня 1941 года германское командование приступило к переброске на территорию СССР разведывательно-диверсионных групп и отдельных разведчиков, переодетых в советскую военную форму, владеющих русским языком и имеющих соответствующие документы. Одни из них имели задание после начала военных действий проводить диверсионные акты – разрушать линии телеграфно-телефонной связи, взрывать мосты и железнодорожные коммуникации, уничтожать воинские склады и другие важные объекты, захватывать в тылу Красной армии мосты и удерживать их до подхода передовых частей вермахта. Другие группами и поодиночке вливались в наши окруженные части и в их составе прорывались через линию фронта, чтобы вести разведывательно-диверсионную деятельность в тыловых районах.

Известно, что уже перед самым началом войны Красная армия столкнулась с «работой» гитлеровских диверсантов. Так, например, к моменту артиллерийской подготовки противника в Бресте и на железнодорожной станции внезапно погас свет и вышел из строя водопровод, в Кобрине произошла авария на электростанции, а проволочная связь войск со штабом Западного Особого военного округа прекратилась, на линии были вырезаны десятки метров провода.

В начальный период войны, когда не было сплошной линии фронта, разведка противника имела возможность забрасывать на нашу территорию значительное количество своей агентуры вместе с прорвавшимися из окружения частями или группами красноармейцев. «Из них нередко формировались сводные части и подразделения, – пишет историк А. В. Меженько, – которые ставились на прикрытие незащищенных участков фронта». Система мер борьбы особых отделов с вражескими разведчиками и диверсантами, проникшими в войска, включала оперативные, заградительные и профилактические мероприятия. Основная роль в контрразведывательной работе особых отделов отводилась агентурно-осведомительному аппарату и строгой системе проверки военнослужащих, выходивших из окружения. К примеру, с 15 по 18 октября 1941 года на участке Можайского укрепленного района было задержано 23 064 красноармейца, которые поодиночке и группами отходили от линии фронта в тыл и не имели при себе необходимых документов. Все задержанные были направлены на пункты сбора при заградительных отрядах, где проходили проверку сотрудниками особых отделов, а затем следовали в пункты формирования воинских частей или в распоряжение военных комендатур. Правда, трудность проверки заключалась в том, что у красноармейцев и младших командиров на фронте отсутствовали документы, удостоверяющие личность. По этой причине было крайне сложно на месте разоблачить вражескую агентуру.

Следует пояснить, что приказом НКО СССР № 171 1940 года для военнослужащих Красной армии была введена красноармейская книжка. Однако в соответствии с пунктом 7 этого же приказа в действующей армии она не предусматривалась. По мнению историка Меженько, из-за подобного просчета в начальный период войны среди вышедших из окружения наших бойцов находилось немало военнослужащих гитлеровской дивизии специального назначения «Бранденбург-800», один батальон которой «был укомплектован лицами, владеющими русским языком, перед которыми ставилась задача внедрения в подразделения Красной армии».

Исправить ситуацию должен был приказ НКО № 330 от 7 октября 1941 года о введении красноармейских книжек. В соответствии с приказом интендантской службе Красной армии в 15-дневный срок следовало изготовить и обеспечить действующую армию документами, удостоверяющими личность. Однако из-за целого ряда объективных причин до конца 1942 года большинство воинских подразделений так и не было обеспеченно красноармейскими книжками.

Поэтому в конце 1941 года приказом НКО № 0521 для более тщательной проверки военнослужащих Красной армии, находившихся в плену или в окружении противника, были созданы армейские сборно-пересыльные пункты (один на армию) и организованы спецлагеря. «Согласно положению об армейских сборно-пересыльных пунктах на них возлагался сбор, прием и отправка бывших военнослужащих Красной армии в спецлагеря. На пересыльных пунктах военнослужащие находились, как правило, пять – семь дней. В некоторых случаях организовывались армейские комиссии по выявлению обстоятельств пленения. На прошедших такую комиссию военнослужащих составлялись отдельные списки с ее решением, что облегчало дальнейшую процедуру проверки в спецлагерях, где эти функции выполняли особые отделы НКВД», – пишет А. В. Меженько.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.

Примечания

1

Муралов Николай Иванович (1877–1937), член РСДРП(б) с 1903 г. Участник революции 1905 г. и Первой мировой войны. В октябре 1917 г. был членом Московского Военно-Революционного комитета и членом Революционного штаба. С ноября 1917 г. – командующий войсками Московского военного округа. В 1919–1920 гг. на фронтах гражданской войны. В августе 1920 г. – член коллегии Наркомзема, в 1921 г. – командующий войсками Московского военного округа, в 1924 г. – командующий войсками Северо-Кавказского военного округа, в 1925 г. – назначен для «особо важных» поручений при РВС СССР. С 1925 г. член ЦК ВКП (б), в 1925–1927 гг. начальник военно-морской инспекции РКИ СССР, одновременно ректор сельскохозяйственной академии им. Тимирязева. В 1927 г. выведен из ЦКК, исключен из партии. С 1928 г. в Сибири на хозяйственной работе. В 1937 г. арестован по делу «Параллельного троцкистского центра», приговорен к расстрелу. Реабилитирован посмертно.

2

Северный фронт, образован 15 сентября 1918 г. приказом РВСР от 11 сентября для борьбы с войсками интервентов и белогвардейцев на северо-западе, севере и северо-востоке Советской республики;

Восточный фронт, образован постановлением СНК от 13 июня 1918 г. об учреждении РВС для руководства войсками, которые вели боевые действия против мятежников Чехословацкого корпуса и белогвардейских формирований;

Южный фронт, 1 – образован приказом РВСР от 11 сентября 1918 г. в полосе между Западным районом обороны и Восточным фронтом; 2 – образован постановлением РВСР от 21 сентября 1920 г. с задачей разгрома армии Врангеля на Крымском полуострове;

Польский фронт, образован в апреле 1920 г. для борьбы с войсками панской Польши и вооруженными формированиями петлюровской Директории.

3

Юденич Николай Николаевич (1862–1933), генерал от инфантерии. Окончил Академию Генерального штаба, участник Русско-японской и Первой мировой войн. В марте – апреле 1917 г. главнокомандующий войсками Кавказского фронта, в 1918 г. эмигрировал в Финляндию, а затем в буржуазную Эстонию. В 1919 г. «Русским комитетом» объявлен лидером «белого дела» на северо-западе России. Возглавил поход белогвардейской Северо-Западной армии на Петроград. После поражения с остатками армии отступил в Эстонию. С 1920 г. белоэмигрант;

Колчак Александр Васильевич (1873–1920), адмирал. Окончил Морской корпус, участник Русско-японской и Первой мировой войн, в 1916–1917 гг. командовал Черноморским флотом. После Февральской революции находился в Великобритании и США. В октябре 1918 г. с английским генералом А. Ноксом прибыл в Омск, где как военный и морской министр вошел в состав Совета Министров Уфимской директории. 18 ноября совершил переворот и установил в Сибири, на Урале и Дальнем Востоке военную диктатуру, принял титул Верховного правителя российского государства и звание главкомверха. В ноябре 1919 г. с остатками белогвардейских войск бежал из Омска к Иркутску. 15 января 1920 г. был передан белочехами «Политическому центру», а затем – большевистскому Иркутскому ВРК, по постановлению которого расстрелян;

Деникин Антон Иванович (1872–1947), генерал-лейтенант. Окончил Академию Генерального штаба, участник Первой мировой войны. В апреле – мае 1917 г. начальник штаба верховного главкома, затем командующий войсками Западного и Юго-Западного фронтов. Участник контрреволюционного мятежа генерала Л. Г. Корнилова, вместе с которым бежал на Дон. Был в числе организаторов Добровольческой армии. Летом – осенью 1917 г. возглавил поход белогвардейских войск на Москву. После поражения с остатками Добровольческой армии эвакуировался в Крым. 4 апреля 1920 г. объявил своим преемником на посту главнокомандующего Вооруженными силами юга России генерала П. Н. Врангеля и эмигрировал в Турцию;

Врангель Петр Николаевич (1878–1928), генерал-лейтенант. Окончил Горный институт и Академию Генерального штаба, участник Русско-японской и Первой мировой войн. В 1918 г. вступил в Добровольческую армию. Командовал конной дивизией и конным корпусом, с января 1919 г. – Кавказской Добровольческой армией, в мае – декабре – Кавказской армией, в декабре 1919 г. – январе 1920 г. – Добровольческой армией. С апреля 1920 г. сменил Деникина на посту главкома ВСЮР, в мае – главком Русской армией. Осенью 1920 г. с остатками армии эвакуировался из Крыма.

4

Антисоветский мятеж в Тамбовской и частично Воронежской губерниях в 1920–1921 гг. Назван по имени руководителя А. С. Антонова, бывшего начальника уездной милиции в Кирсанове. Наряду с регулярными частями Красной армии в подавлении мятежа участвовали войска ВЧК, ВОХР и ЧОН.

5

Дейч Яков Абрамович (1898–1938). «Родился в семье служащего коммерческих фирм. Еврей. В КП с 11.17.

Образование: 8 классов гимназии, Петроград до 1917.

Конторщик в конторе представителя табачной фабрики Лопато, Петроград 02.15–09.17; пом. нач. милиции 3 участка Казанской части, Петроград 03.17–04.17; конторский служащий упр. домами Ямская-18, Петроград 10.17–11.17; болел тифом, Петроград 12.17–02.18.

В РККА: нач. пересыльной части военкомата астраханской губ. 02.18–08.18; нач. мобилизационного отд. Калмыцкого краевого военкомата, Астрахань 08.—01.19; нач. отд-я бюро снабжения 10-й армии 01.19–04.19; пом. ком. 10-й Отдельной рабочей дружины 04.19–11.19; военком 10-й Отдельной рабочей дружины 06.19–11.19; на излечении в госпитале, Саратов 11.19–01.20; полевой контролер Упр. снабжения СКВО 01.2—05.20.

В органах ВЧК-ОГПУ-НКВД: следователь ОО Кавказского фронта 05.20–11.20; уполн. ПП ВЧК на Кавказе, Ростов 11.20–05.21; пом. нач. СОЧ Горской губ. ЧК 05.21—1921; нач. ОАЧ Горской губ. ЧК 1921; нач. СОЧ Горской губ. ЧК 1921—02.22; нач. СОЧ Горского губ. отд. ГПУ 02.22–10.22; нач. Грозненского губ. отд. ГПУ 10.22–03.23; пом. нач. восточного отд. ПП ОГПУ по Юго-Востоку 03.23–04.24; нач. Чечено-Грозненской обл. отд. ГПУ 24.04.24–06.25; нач. ПРО ПП ОГПУ по Северо-Кавказскому краю 28.10.25–20.02.29; нач. ЭКО ПП ОГПУ по Северо-Кавказскому краю 20.02.29–21.03.31; зам. полпреда ОГПУ по Северо-Кавказскому краю, нач. СОУ 21.03.31–12.11.31; нач. СОУ ПП ОГПУ по Московской обл. 12.11.31–20 03.32; 2 зам. полпреда ОГПУ по Московской обл. 20.04.32–08.04.33; 1-й зам. полпреда ОГПУ по Московской обл. 08.04.33–10.07.34; 1-й зам. нач. УНКВД Московской обл. 31.07.34–09.02.35; нач. УНКВД Калининской обл. 09.02.35–28.11.36; опер. секретарь наркома внутр. дел СССР 28.11.36–28.11.36; нач. секретариата НКВД СССР 28.11.36–16.08.37; нач. УНКВД Азово-Черноморского края 16.08.37–29.09.37; нач. УНКВД Ростовской обл. 29.09.37–31.01.38.

Арестован 29.03.38; умер во время следствия.

Не реабилитирован.

Звание: комиссар ГБ 3-го ранга.

Награды: орден Красного Знамени 19.02.26; орден Красного Знамени 03.04.30; знак “Почетный работник ВЧК-ГПУ (V)” № 230; знак “Почетный работник ВЧК-ГПУ (XV)” 20.12.32.» (См.: Петров Н. В., Скоркин К. В. Кто руководил НКВД, 1934–1941: Справочник. М.,1999. С. 167).

6

Ежов Николай Иванович (1895–1940). «Родился в семье рабочего (металлиста-литейщика). Русский. В КП с 03.17. Кандидат в члены ЦК ВКП(б) (16-й съезд). Член ЦК ВКП (б) (17-й съезд). Член Оргбюро ЦК ВКП(б) 10.02.34–21.03.39. Зам. пред. КПК при ЦК ВКП(б) 10.02.34–28.02.35. Член Президиума Исполкома Коминтерна 08.35–03.39. Кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б) 12.10.37–21.03.39. пред. КПК при ЦК ВКП(б) 28.02.35–21.03.39. Секретарь ЦК ВКП(б) 01.02.35–21.03.39. Депутат Верховного Совета СССР и Верховного Совета РСФСР 4-го созыва.

Образование: 1 класс начального училища, Петербург, курсы марксизма-ленинизма при ЦК ВКП(б) 01.26–07.27.

Ученик в слесарно-механической мастерской, Петербург до 1906; ученик у портного, Петербург 1906–1909; находился в Литве и Польше в поисках работы. Рабочий з-да Тильманса, г. Ковно 1909–1914; рабочий на кроватной ф-ке, Путиловском з-де, Петроград 1914–1915; участвовал в забастовках и демонстрациях, имел среди рабочих кличку «Колька-книжник»; подвергался аресту, высылался из Петрограда за забастовку.

В армии: рядовой 76-го пех. запасн. полка, 172-го пех. Лидского полка 1915; был ранен и получил 6-месячный отпуск; мастер, ст. мастер арт. мастерской № 5 Северного фронта, конец 1915–1916.

Рабочий на Путиловском з-де, 1916.

В армии: рядовой 3-го пех. полка, Ново-Петергоф 1916; рабочий-солдат команды нестроевых Двинского ВО; рабочий арт. мастерской № 5 Северного фронта, Витебск 01.17–04.17.

Принимал участие в организации Витебского комитета РСДРП(б); создавал партийные ячейки в Витебске; пред. и секретарь ячейки РСДРП(б) арт. мастерской № 5 07.17–10.17; пом. комиссара, комиссар ж.д. ст. Витебск 10.17–01.18; участвовал в разоружении Хоперской казачьей дивизии и польских легионеров; в 01.18 прибыл в Петроград, откуда уехал в Вышний Волочек; рабочий и член завкома на стекольном з-де Болотина, член Вышневолоцкого профсоюза, зав. клубом коммунистов, Вышний Волочек 05.18–04.19.

В РККА: специалист-рабочий батальона ОСНАЗ, г. Зубцов 04.19–05.19; секретарь ячейки РКП(б) воен. подрайона (городка), Саратов 05.19–08.19; политрук, секретарь партколлектива 4-й базы радиотелеграфных формирований, Казань 08.19—1920; военком радиотелеграфной школы РККА, Казань 1920—01.21; военком радиобазы, Казань 01.21–04.21.

Член Президиума ЦИК Татарской АССР 1921–1922; зав. агит. – проп. отд. Кремлевского райкома РКП(б), Казань 04.21–07.21; зам. отв. секретаря Татарского обкома РКП(б) 1921—01.22; лечился в Кремлевской больнице, Москва 01.22–13.02.22; отв. секретарь Марийского обкома РКП(б) 02.22–04.23; отв. секретарь Семипалатинского губкома РКП(б) 04.23–05.24; зав. орг. отд. Киргизского обкома ВКП(б) 05.24–10.25; зам. отв. секретаря Казахстанского крайкома ВКП(б) 16.07.27–11.11.17; зам. зав. орг. распределительного отд. ЦК ВКП(б) 11.11.27–28.12.29; зам. наркома земледелия СССР 16.12.29–16.11.30; зав. распределительным отд. ЦК ВКП(б) 14.11.30–10.03.34; член Центр, комиссии ВКП(б) по чистке партии 28.04.33—1934; зам. пред. КПК при ЦК ВКП(б). 11.02.34–28.02.35; зав. пром. отд. ЦК ВКП(б) 10.03.34–10.03.35; зав. отд. руководящих партийных органов ЦК ВКП(б) 10.03.35–04.02.36; нарком внутр. дел СССР 26.09.36–25.11.38; зам. пред. Комитета резервов при СТО СССР 22.11.36–28.04.37; член Комиссии Политбюро ЦК ВКП(б) по судебным делам 23.01.37–19.01.39; кандидат в члены Комитета обороны при СНК СССР 27.04.37–21.03.39; нарком водного транспорта СССР 08.04.38–09.04. 39; член Воен. совета при НКО СССР (упом. 01.38).

Арестован 10.04.39; приговорен ВКВС СССР 04.02.40 к ВМН. Расстрелян. Не реабилитирован.

Звание: генеральный комиссар ГБ 28.01.37.

Награды: орден Ленина 17.07.37; орден Красного Знамени МНР 25.10.37» (Петров Н. В., Скоркин К. В. Указ. соч. С. 184–185).

7

Берия Лаврентий Павлович (1899–1953). «Родился в семье крестьянина-бедняка. Грузин. В КП с 03.17. Член ЦК ВКП(б) – КПСС (17, 18 и 19 съезды). Член Президиума Веховного Совета СССР 17.01.38–31.05.39. Кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б) 22.03.39–18.03.46. Член Политбюро ЦК ВКП(б) 18.03.46–16.10.52. Член Президиума ЦК КПСС 16.10.52 Член Бюро Президиума ЦК КПСС 16.10.52–05.03.53 Депутат Верховного СССР 1—3-го созывов. Герой Соц. Труда 1943. Лауреат Сталинской премии 1-й степени 29.10.49.

Образование: Сухумское высшее начальное училище 1906–1915, окончил с отличием; среднее механико-строит. тех. училище, Баку 1919; Бакинский политехн. ин-т 1920–1922.

Казначей нелегального марксистского кружка механико-строит. училища, Баку 1915–1917; практикант Гл. конторы Нобеля в Балаханах 1916; организовал ячейку РСПРП(б), Баку 03.17; техник-практикант гидротехн. отряда, Румынский фронт 06.17–12.17; сотр. секретариата Бакинского Совета 01.18–09.18; остался в Баку при турецкой оккупации; конторщик на з-де “Каспийское товарищество Белый Город”, Баку 10.18–01.19; пред. подпольной ячейки РКП(б) техников, Баку 02.19–04.20; по поручению партии “Гуммет” поступил на службу в мусаватистскую контрразведку, осень 1919–1920; сотр. Бакинской таможни 03.20–04.20; уполн. Кавказского крайкома РКП(б) и регистрационного отд. 11-й армии в Грузии 04.20; арестован грузинскими меньшевиками в Тифлисе 04.20; освобожден, с предписанием в 3-дневный срок покинуть Грузию; под фамилией Лакербая работал в полпредстве РСФСР в Грузии 04.19–05.20; арестован меньшевиками 05.20, сидел в Кутаисской тюрьме 05.20–07.20; выслан в советский Азербайджан 08.20; управ. делами ЦК КП(б) Азербайджана 08.20–10.20; отв. секретарь Чрезвычайной комиссии по экспроприации буржуазии и улучшению быта рабочих, Баку 10.20.—02.21.

В органах ВЧК-ОГПУ зам. нач. секретно-опер. отд-я Азербайджанской ЧК 04.21–05.21; зам. пред. Азербайджанской ЧК, нач. СОЧ 05.21–11.22; зам. пред. Грузинской ЧК, нач. СОЧ 11.22–03.26; зам. пред. ГПУ ГрузССР, нач. СОЧ 03.26–02.12.26; зам. полпреда ОГПУ в ЗСФСР, зам. пред. Закавказской ГПУ 02.12.26–17.04.31; нач. СОЧ ПП ОГПУ в ЗСФСР и Закавказской ГПУ 12.26–17.04.31; пред. ГПУ ГрузССР 02.12.26–03.12.31; нарком внутр. дел ГрузССР 04.04.27–12.30; нач. ОО ОГПУ Кавказской краснознаменной армии и полпред ОГПУ СССР в ЗСФСР – пред. Закавказской ГПУ 17.04.31–03.12.31; член коллегии ОГПУ СССР 18.08.31–03.12.31.

2-й секретарь Закавказского крайкома ВКП(б) 31.10.31–17.10.32; 1-й секретарь ЦК КП(б) Грузии 14.11.31–31.08.38; 1-й секретарь Закавказского крайкома ВКП(б) 17.10.32–05.12.36; 1-й секретарь Тбилисского горкома КП(б) Грузии 05.37–31.08.38.

В органах НКВД: 1-й зам. наркома внутр. дел СССР 22.08.38–25.11.38; нач. 1-го упр. НКВД СССР 08.09.38–29.09.38; нач. ГУГБ НКВД СССР 29.09.38–17.12.38; нарком внутр. дел СССР 25.11.38–29.12.45.

Зам. пред. СНК СССР 03.02.41–15.03.46; член ГКО СССР 30.06.41–04.09.45; зам. пред. ГКО СССР 16.05.44–04.09.45; пред. Гос. Комитета № 1 при СНК-СМ СССР 20.08.45–26.06.53; зам. пред. СМ СССР 19.03.46–15.03.53; 1-й зам. пред. СМ СССР 05.03.53–26.06.53; министр внутр. дел СССР 05.03.53–26.06.53.

Арестован 26.06.53 на заседании Президиума ЦК КПСС; на Пленуме ЦК КПСС 02.07.53–07.07.53 выведен из состава ЦК КПСС и исключен из партии как “враг Коммунистической партии и советского народа”; приговорен Специальным судебным присутствием Верховного суда СССР 23.12.53 к ВМН.

Расстрелян.

Не реабилитирован.

Звания: комиссар ГБ 1-го ранга 11.09.38; генеральный комиссар ГБ 30.01.41; Маршал Советского Союза 09.07.45.

Награды: орден Боевого Красного Знамени ГрузССР 03.07.23; орден Красного Знамени № 7034 03.04.24; орден Трудового Красного Знамени ГрузССР 10.04.31; орден Трудового Красного Знамени АзербССР 14.03.32; знак “Почетный работник ВЧК-ГПУ (V)” № 100; знак “Почетный работник ВЧК-ГПУ (XV)” № 205 20.12.32; орден Ленина № 1236 17.03.35; орден Красного Знамени (МНР) № 441 15.07.42; орден Республики (Тува) 18.08.43; медаль “Серп и Молот” № 80 30.09.43; орден Ленина № 14839 30.09.43; орден Красного Знамени № 11517 03.11.44; орден Ленина № 27006 12.02.45; медаль “XXV лет МНР” № 3125 19.09.46; орден Ленина № 118679 29.10.49; орден Трудового Красного Знамени АрмССР; 7 медалей.

Сочинения: Берия Л. П. Под великим знаменем Ленина – Сталина: Статьи и речи. Тбилиси, 1939; Берия Л. П. К вопросу об истории большевистских организаций в Закавказье. 8-е изд. М., 1949» (Петров Н. В., Скоркин К. В. Указ. соч. С. 106–107).

8

Антикайнен Тойво (1898–1941), деятель финского рабочего движения, интернационалист. Член социал-демократической партии Финляндии с 1915 г., член РКП(б) с 1918 г. Участник революции в Финляндии в 1918 г., после ее поражения – в Советской России. В 1918–1919 гг. в Красной армии. Участвовал в подавлении Кронштадского мятежа в 1921 г. и разгроме Карельской авантюры в 1921–1922 гг. С 1923 г. член ЦК, с 1925 г. член Политбюро ЦК КПФ. Депутат Верховного Совета СССР. Погиб в авиационной катастрофе.

9

Михеев Анатолий Николаевич (1911–1941). «Родился в семье сторожа ж.-д. рем. артели. Русский. В КП с 03.32 (член ВЛКСМ 1927–1933).

Образование: школа 2-й ступени, Архангельск 1927: воен. – инж. школа Л ВО 09.28–05.31; 4 курса Воен. – инж. академии РККА им. Куйбышева 12.35–02.39.

Чернорабочий на лесопильном з-де № 1 топливного отд. Упр. Северных ж. д., станц. Перминова 09.27–09.28.

В РККА с 09.28: ком. взвода Отдельного саперного батальона 7-го стр. корпуса, Украинский ВО 05.31–05. 32; ком. саперной роты Отдельного саперного батальона 7-го стр. корпуса 05.32–11.33.

В войсках ОГПУ-НКВД: курсовой ком. саперно-маскировочного дивизиона 4-й погран. школы ОГПУ-НКВД.

В органах НКВД: нач. ОО НКВД Орловского ВО 04.02.39–07.09.39; нач. ОО НКВД Киевского ВО 07.09.39–23.08.40; нач. ОО ГУГБ НКВД СССР 23.08.40–12.02.41; нач. 3-го упр. НКО СССР 08.02.41–19.07.41; нач. ОО НКВД Юго-Западного фронта 19.07.41–23.09.41.

Погиб на фронте.

Звания: ст. лейтенант 1936; капитан 1938; майор (РККА) 1939; капитан ГБ 04.02.39; майор ГБ 07.09.39; дивизионный комиссар 1941; комиссар ГБ 3-го ранга 19.07.41.

Награда: орден Красной Звезды 26.04.40 (Петров Н. В., Скоркин К. В. Указ. соч. С. 306).

10

Петров Андрей Иванович (1902—?), с января 1939 г. – начальник 10-го управления 4-го отдела ГУГБ НКВД СССР, с апреля 1940 г. – заместитель начальника 4-го отдела ГУГБ НКВД СССР. В 1941–1942 гг. – начальник 3-го Управления НКВМФ (дивизионный комиссар). 15 мая 1942 г. арестован НКВД СССР по обвинению в том, что «будучи начальником 3 управления НКВМФ, преступно-халатно относился к выполнению своих обязанностей, не контролировал и не руководил оперативной работой, допустил преступную практику применения извращенных методов в следствии (избиение арестованных, вымогательство вымышленных показаний) и искусственное заведение дел об антисоветских организациях». Постановлением Особого совещания при НКВД СССР от 13 января 1943 г. осужден на 3 года лишения свободы.

11

Шинке Ганс, арестован органами госбезопасности в марте 1941 г. в Латвийской ССР. 16 сентября 1941 г. Военной коллегией Верховного суда СССР приговорен по ст. 58-6, 4.1. 58-9 и 58–11 УК РСФСР к высшей мере наказания.

12

Перед войной на территории Латвии, кроме «Тевияс сарге» («Страж отечества»), существовали и другие подпольные организации: КОЛА («Военная организация освобождения Латвии»), «Латышский национальный легион», «Латвийское народное объединение». Костяк этих организаций в основном составляли члены полувоенного фашистского формирования «Айзсарги» («Охранники»), созданного в 1919 г. и распущенного после присоединения Латвии к СССР.

В Литве существовал ряд подпольных политических партий и организаций, из которых наиболее значительными являлись: «Союз националистов», «Железный волк», «Молодая Литва», «Союз стрелков», «Союз добровольцев Литвы», «Союз учителей-националистов имени Басанавичюса», «Союз молодых крестьян», «Партия народников селян», «Социал-демократическая партия Литвы».

В начале 1941 г. литовскими националистами по заданию германской военной разведки был создан так называемый «Фронт литовских активистов». Центр «фронта» находился в Берлине (до июля 1941 г.) и возглавлялся агентом германской разведки, бывшим литовским послом в Германии полковником Шкрипой и его помощником Прапуолянисом, проживавшим в Каунасе. «Фронт» ставил перед собой задачу восстановления при помощи Германии «независимого» фашистского литовского государства и в этих целях организовывал на территории Литвы вооруженные банды, именовавшие себя повстанцами или партизанами.

В Эстонии также существовали различные подпольные политические партии и националистические организации: «Крестьянское собрание», «Отечественный союз», «Союз защиты», «Национальная партия центра», которые вели активную антисоветскую деятельность.

13

Ульманис (Улманис) Карлис (1877–1942), политический деятель Латвии, лидер партии «Латышский крестьянский союз». В 1918–1934 гг. неоднократно возглавлял правительство. В 1934 г. произвел фашистский переворот и установил личную диктатуру. В 1936–1940 гг. – премьер и президент Латвии. 4 июня 1941 г. арестован органами НКВД по обвинению в преступлениях, предусмотренных ст. 58-4 УК РСФСР. 20 сентября 1942 г. умер, находясь в заключении.

14

Меркулов Всеволод Николаевич (1895–1953). «Родился в семье капитана царской армии. Русский. В КП с 09.25. Член ЦК ВКП(б) (18-й съезд). 08.46 переведен в кандидаты. Кандидат в чл. ЦК КПСС 23.08.46–18.11.53. Депутат Верховного Совета СССР 1—2-го созывов.

Образование: 3-я мужская гимназия, Тифлис 1913; физико-математический ф-т Петроградского ун-та 09.13–10.16; Оренбургская школа прапорщиков 11.16–03.17.

Давал частные уроки 09.13–10.16.

В армии: рядовой студенческого батальона, Петроград 10.16–11.16; прапорщик запасн. пех. полка, Новочеркасск 04.17–08.17; прапорщик маршевой роты, г. Ровно 09.17–10.17; прапорщик 331-го Орского полка 10.17–01.18; по болезни эвакуировался в Тифлис 01.18.

Безработный, Тифлис 03.18–08.18; делопроизводитель, учитель в школе для слепых, Тифлис 09.18–09.21. В органах ВЧК-ОГПУ: пом. уполн. Грузинской ЧК 09.21—1921; уполн. ЭКО Грузинской ЧК 1921—?; ст. уполн. ЭКО Грузинской ЧК? – 23.01.25; нач. 1-го отд-я ЭКО ПП ОГПУ по ЗСФСР – Закавказской ЧК? – 23.01.25; нач. ИНФАГО и ПК ЭГПУ по ЗСФСР – Закавказской ЧК 23.01.15—1925; нач. ЭКО Грузинской ЧК 1925—20.07.26; нач. ЭКО ГПУ ГрузССР 20.07.26—1927; нач. ИНФАГО и ПК ГПУ ГрузССР 1927—02.29; зам. пред. ГПУ Аджарской АССР, нач. СОЧ 02.29–05.31; врид пред. ГПУ Аджарской АССР 04.05.30–07.30; нач. СПО ПП ОГПУ по ЗСФСР и ГПУ ЗСФСР 05.31–29.01.32.

Пом. секретаря Закавказского крайкома и 1-го секретаря ЦК КП(б) Грузии 12.11.31–02.34; зав. отд. сов. торговли Закавказского крайкома ВКП(б) 03.34–11.364 зав. особым сектором Закавказского крайкома ВКП (б) 7—11.36; зав. особым сектором ЦК КП(б) Грузии 11.11.36–09.09.37; зав. пром. – трансп. Отд. ЦК КП(б) Грузии 22.07.37–10.38.

В органах НКВД-НКГБ-МГБ: зам. нач. ГУГБ НКВД СССР 29.09.38–17.12.38; нач. 3-го отд. ГУГБ НКВД СССР 26.10.38–17.12.38; 1 зам. наркома внутр. дел СССР 17.12.38–03.02.41; нач. ГУГБ НКВД СССР 17.12. 38–03.02.41; нарком ГБ СССР 03.02.41–20.07.41; 1-й зам. наркома внутр. дел СССР 31.07.41–14.04.43; нач. 1-го отд. НКВД СССР 17.11.42–14.04.43; нарком – министр ГБ СССР14.04.43–04.05.46.

Зам. нач. ГУСИМЗ при М-ве внешней торговли СССР 02.47–25.04.47; нач. ГУСИМЗ при СМ СССР 25.04.47–27.10.50; министр госконтроля СССР 27.10.50–17.09.53.

Арестован 18.09.53; приговорен Специальным судебным присутствием Верховного суда СССР 23.12.53 к ВМН. Расстрелян.

Не реабилитирован.

Звания: комиссар ГБ 3-го ранга 11.09.38; комиссар ГБ 1-го ранга 04.02.43; генерал армии 09.07.45.

Награды: знак “Почетный работник ВЧК – ГПУ (V)” № 649 1931; орден Ленина № 5837 26.04.40; орден республики Тува № 134 18.08.43; орден Кутузова 1-й степени № 160 08.03.44; орден Красного Знамени № 142627 03.11.44; 9 медалей» (Петров Н. В., Скоркин К. В. Указ. соч. С. 296–297).

Сочинения: Цанава Л. Ф. Всенародная партизанская война в Белоруссии против фашистских захватчиков. Минск: Белгосиздат. Ч. 1. 1949; Ч. 2. 1951» (Петров Н. В., Скоркин К. В. Указ. соч.).

15

Серов Иван Александрович (1905–1990). «Родился в семье крестьянина-середняка. Русский. В КП с 06.26 (член ВЛКСМ 1923–1932). Кандидат в члены ЦК ВКП(б) (18-я партконференция, 19-й съезд). Член ЦК КПСС (20-й съезд). Исключен из партии за “нарушения соц. Законности и использования служебного положения в личных целях” 04.65. Депутат Верховного Совета СССР 1-го, 2-го и 5-го созывов. Депутат Верховного Совета РСФСР 4-го созыва. Герой Советского Союза 1945.

Образование: сельская школа г. Кадников 1916; школа 2-й ступени, Кадников 1923; Ленинградская пех. школа 08.25–08.28; арт. курсы усовершенствования комсостава РККА, Ленинград 01.31–09.314; Воен. – инж. академия РККА 01.35–05.36; Воен. академия РККА им. М. В. Фрунзе 05.36–01.39.

Зав. избой-читальней Кадниковского уезд. политпросвета, с. Покровское 05.23–09.23; пред. Замошского сельсовета, Кадниковский уезд 09.23–08.25.

В РККА с 1925; ком. огневого взвода 66-го стр. полка, арт. полка 22-й стр. дивизии 08.28–01.31; ком. топографической батареи 6-го арт. полка СКВО 09.31–03.34; пом. нач. штаба, и. о. нач. штаба арт. полка 24-й стр. дивизии 03.34–01.35.

В органах НКВД-НКГБ-МВД-КГБ с 01.39: зам. нач. ГУРКМ НКВД СССР 09.02.39–18.02.39; нач. ГУРКМ НКВД СССР 18. 02.39–29.07.39; нач. 2-го отд. ГУГБ НКВД СССР 29.07.39–02.09.39; зам. нач. ГУГБ НКВД СССР 29.07.39–02.09.39; нарком внутр. дел УССР 02.09.39–25.02.41; 1-й зам. наркома ГБ СССР 25.02.41–31.07.41; зам. наркома-министра внутр. дел СССР 31.07.41–24.02.47; нач. охраны НКВД Московской зоны 13.10.41–01.42; уполн. НКВД СССР по 1-му Белорусскому фронту 11.01.45–04.07.45; советник НКВД СССР при М-ве общественной безопасности Польши 06.03.45–27.04.45; зам. командующего 1-м белорусским фронтом по делам гражданской администрации 02.05.45–06.06.45; зам. Главноначальствующего СВАГ по делам гражданской администрации 06.06.45–24.02.47; уполн. НКВД-МВД СССР по ГСОВГ 04.07.45–24.02.47; 1-й зам. министра внутр. дел СССР 24.02.47–13.03.54; пред. КГБ при СМ СССР 13.03.54–08.12.58; нач. ГРУ Генштаба Вооруженных сил СССР по разведке 10.12.58–02.02.63; пом. командующего Туркестанским ВО по вузам 01.63–08.63; пом. командующего Приволжским ВО по вузам 08.63–01.09.65.

На пенсии с 01.09.65.

Звания: майор 1936; майор ГБ 15.02.39; ст. майор ГБ 30.04.39; комиссар ГБ 3-го ранга 04.09.39; комиссар ГБ 2-го ранга 04.02.43; генерал-полковник 09.07.45; генерал армии 08.08.55; генерал-майор 12.03.63.

Награды: орден Ленина 26.04.40; знак “Заслуженный работник НКВД” 28.05.41; орден Ленина 13.12.42; орден Красного Знамени 20.09.43; орден Суворова 1-й степени 08.03.44; орден Красного Знамени 07.07.44; орден Красного Знамени 03.11.44; орден Кутузова 1-й степени 24.04.45; медаль “Золотая Звезда” Героя Советского Союза 29.05.45; орден Ленина 29.05.45; орден “Виртути милитари” 4 степени (ПНР) 1946; орден Ленина 19.09.52; орден Ленина 25.08.55; орден Красного Знамени 31.12.55; орден Кутузова 1-й степени 18.12.56; орден Ленина; 9 медалей» (Петров Н. В., Скоркин К. В. Указ. соч. С. 381–382).

16

Снечкус Антанас Юозович (1902/03—1974), советский партийный, государственный деятель, Герой Социалистического труда. В Коммунистической партии Литвы с 1920 г. В 1927–1930 гг. секретарь ЦК литовской компартии. Работал в ИККИ. В 1936–1939 гг. и с 1940 г. – 1-й секретарь ЦК КПЛ. В 1942–1944 гг. начальник штаба партизанского движения Литвы. Член ЦК КПСС с 1952 г. Депутат Верховного Совета СССР с 1941 г.

17

Мильнштейн Соломон Рафаилович (1899–1955). «Родился в семье кровельщика. Еврей. В КП с 05.29.

Образование: 5 классов начального училища при Еврейском учительском ин-те, Вильно 1908–1915; 5 классов реального училища, Псков 1918; гимназия, Вильно 1920.

В РККА: делопроизводитель-статистик Особой продкомиссии 4-й армии 08.20–10.20; делопроизводитель-статистик отд. продовольственного снабжения 18-й стр. дивизии 10.20–05.21; делопроизводитель-статистик отд. продовольственного снабжения 20-й стр. дивизии 05.21–05.22.

В органах ОГПУ-НКВД-МВД: ст. делопроизводитель ОО Закавказской ЧК 05.22—?; делопроизводитель ОО 11-й армии 1923; уполн. ОО Закавказской ЧК и Кавказской Краснознаменной армии 1924–1925; нач. 2-го отд-я ОО Кавказской краснознаменной армии 1925—20.12.26; секретарь коллегии ГПУ ГрузССР 01.27–04.31; секретарь СОУ ПП ОГПУ по ЗСФСР 04.31–11.31; пом. отв. секретаря ЦК КП(б) Грузии (Берии) 11.31–20.02.32; зав. секретным отд. ЦК КП(б) Грузии 20.02.32–02.34; зав. особым сектором ЦК КП(б) Грузии 27.02.34–11.11.36; пред. Совета физкультуры и спорта Тифлисского горисполкома 03.34—1936; пред. Совета физкультуры и спорта ГрузССР 03.34–07.36; пред. Комитета по делам физкультуры и спорта при СНК ГрузССР 07.36–11.37; 1-й секретарь райкома им. 26 бакинских комиссаров Тбилисского горисполкома КП(б) Грузии 11.37–09.38; 3 секретарь Тбилисского горкома КП(б) Грузии 09.38–12.38; зам. нач. следств. части НКВД СССР 29.12.38–31.03.39; нач. ГТУ НКВД СССР 31.03.39–26.02.41; нач. 3-го упр. НКГБ СССР 26.02.41–11.03.41; 1-й зам. наркома лесной пром-сти СССР 11.03.41–10.08.41; 1-й зам. нач. Упр. ОО НКВД СССР 19.07.41–24.09.42; нач. трансп. упр. НКВД СССР 24.09.42–12.05.43; нач. 3-го упр. (трансп. упр.) НКГБ-МГБ СССР 12.05.43–05.46; уполн. НКВД СССР 26.02.44—1944; нач. трансп. упр. МГБ СССР 05.46–06.47; и. о. нач. Гл. упр. охраны МГБ СССР на ж.-д. и водном транспорте 06.47–27.11.47; нач. Казанской ж.-д. 01.48–10.50; в распоряжении МПС СССР 10.50–01.51; нач. треста по переработке и мобилизации внутр. ресурсов МПС СССР 01.51–20.03.51; 1-й зам. нач. по лагерю Упр. ИТЛ строительства железных рудников МВД 30.03.51–21.02.52; 1-й зам. нач. по общим вопросам Упр. ИТЛ строительства железных рудников МВД 21.02.52–19.03.53; зам. министра внутр. дел УССР 19.03.53–30.06.53.

Арестован 30.06.53; приговорен ВКВС СССР 30.10.54 по ст. 58-1 «б» УК РСФСР к ВМН. Расстрелян.

Не реабилитирован.

Звания: ст. майор ГБ 29.12.38; комиссар ГБ 3-го ранга 14.03.40; генерал-лейтенант 09.07.45.

Награды: орден “Знак Почета” № 7197 22.07.37; знак “Почетный работник ВЧК-ГПУ(XV)” 30.04.39; орден Красного Знамени № 4449 26.04.40; орден Ленина № 12087 24.11.42; орден Кутузова 2-й степени № 583 08.03.44; орден Отеч. Войны 1-й степени № 60367 05.07.44; орден Красного Знамени № 11154 03.11.44; орден Отеч. Войны 1-й степени № 126286 02.12.44; орден Кутузова 1-й степени № 373 23.02.45; орден Суворова 2-й степени № 2398 29.07.45; орден Ленина № 51025 04.12.45; орден Трудового Красного Знамени № 128165; 5 медалей» (Петров Н. В., Скоркин К. В. Указ. соч. С 297–298).

18

Северный фронт, образован 24 июня 1941 г. на базе Ленинградского военного округа в составе 14-й, 7-й и 23-й армии и ВВС округа.

19

Куприн Павел Тихонович (1908–1942). «Родился в семье крестьянина-бедняка. Русский. В КП с 05.29 (член ВЛКСМ 1924–1930).

Образование: 3 класса сельской школы, дер. Зиновьево Кромского уезда 1917; Орловская губ. совпартшкола 2 ступени 09.27–05.29.

Батрак в кулацком хозяйстве, Зиновьево 01.20–11.22; работал в своем хозяйстве, Зиновьево 11.22–06.25; пред. Гостоминского вол. союза с.-х. рабочих 06.25–09.27; отв. секретарь Верховского райкома ВЛКСМ, Орловский окр. 05.29–06.30; секретарь парткома Хомутовской группы совхозов 06.30–05.31; зав. орг. отд. Верховского райкома ВКП(б) 05.31–01.34; зам. отв. секретаря Ливенского райкома ВКП(б) 01.34–01.35; зам. отв. секретаря Михайловского райкома ВКП(б) 01.35–05.35; отв. инструктор отд. руководящих парторганов Курского обкома ВКП(б) 05.35–12.36.

В органах НКВД с 12.36: сотр. ГУГБ НКВД СССР 01.37–04.37; пом. нач. 1-го отд-я 4-го отд. ГУГБ НКВД СССР 23.04.37—1938; зам. нач. 2-го отд-я 4-го отд. 1-го упр. НКВД СССР 1938—08.06.38; нач. 7-го отд-я 4-го отд. 1-го упр. НКВД СССР 08.06.38–29.09.38; нач. 7-го отд-я 2-го отд. ГУГБ НКВД СССР 29.09.38–02.12.38; нач. УНКВД Читинской обл. 02.12.38–02.11.39; нач. ОО НКВД Забайкальского ВО 28.12.38–31.01.39; нач. УНКВД Хабаровского края 02.11.39–26.02.41; нач. УНКГБ Ленинградской обл. 29.02.41–18.07.41; нач. ОО НКВД Северного фронта 19.07.41–23.08.41; нач. ОО НКВД Ленинградского фронта 23.08.41–02.05.42; нач. ОО НКВД МВО 02.05.42–11.08.42; нач. 3-го упр. НКВД СССР 11.08.42–11.11.42.

Погиб при перелете из Москвы в Ленинград (самолет был сбит немецкими истребителями над Ладожским озером в р-не мест. Морье).

Звания: лейтенант ГБ 23.04.37; ст. лейтенант ГБ 05.11.37; капитан ГБ 02.12.38; ст. майор ГБ 02.11.39; комиссар ГБ 3 ранга 19.07.41.

Награды: орден Красного Знамени 26.04.40; знак “Заслуженный работник НКВД” 02.02.42» (Петров Н. В., Скоркин К. В. Указ. соч. С. 258–259).

20

Северо-Западный фронт, создан 22 июня 1941 года на основании приказа НКО от 22 июня 1941 года на базе Прибалтийского Особого военного округа. В состав фронта вошли 8-я, 11-я, 27-я общевойсковые армии, авиация округа.

21

Бочков Виктор Михайлович (1900–1981). «Родился в семье крестьянина. Русский. В КП с 03.19.

Образование: 43-и Полоцкие командирские курсы РККА 12.21–09.22; Воен. академия РККА им. М. В. Фрунзе 05.35–11.38.

Коммунар Пустынской коммуны, с. Пустынка Мстиславского уезда 12.17–08.19.

В РККА по 09.22: рядовой конного запаса, Западный фронт 08.19–05.20; рядовой эскадрона конной разведки Особой кав. бригады 15-й армии 05.20–10.21; рядовой отдельного кав. эскадрона 6-й стр. дивизии 15 армии 10.21–12.21.

В органах ОГПУ-НКВД-МВД: ком. отд-я 3-го кав. дивизиона ОГПУ, Гомель 10.22. —01.23; ком. взвода 9-го погран. батальона БССР 02.23–03.23; инструктор кав. дела 88-го Севастопольского дивизиона ОГПУ 05.23–02.24; нач. заставы 25-го погран. отряда ОГПУ 02.24–10.24; курсант Высшей погран. школы ОГПУ 10.24–09.25; нач. заставы 23-го погран. отряда ОГПУ УССР 10.25–03.30; нач. кав. маневренной группы 24-го погран. отряда ОГПУ 03.30–05.32; нач. Киевской зенитно-пулеметной школы ОГПУ 06.32–01.33; ком. зенитно-пулеметного дивизиона, г. Новый Петергоф 01.33—?; пом. нач. штаба дивизиона ОГПУ, Новый Петергоф, ком. дивизиона ОГПУ, Новый Петергоф; нач. пех. отд-я 1-й погран. школы НКВД им. Ворошилова? – 05.35; нач. Гл. тюремного упр. НКВД СССР 23.11.38–28.12.38; нач. 4-го отд. ГУГБ НКВД СССР 28.12.38–23.08.40; Прокурор СССР 07.08.40–13.11.43; нач. ОО НКВД Северо-Западного фронта 19.07.41–20.12.41; нач. Упр. конвойных войск НКВД-МВД СССР 03.01.44–08.06.51; нач. упр. охраны ГУЛАГ МВД СССР 08.06.51–03.05.55; зам. нач. ГУЛАГ МВД СССР, нач. отд. конвойной охраны 03.05.55—1957; зам. нач. ГУИТК МВД СССР, нач. отд. охраны 1957—05.59.

Пенсионер, Москва 05.59–10.61; нач. сектора Всесоюзного проектно-технологического ин-та “Стройдормаш” Московского СНХ 11.61–09.63; зам. нач. отд. Проектно-конструкторского технологического ин-та машиностроения Московского СНХ 09.63–08.69; пенсионер с 08.69, Москва.

Звания: полковник; ст. майор ГБ 28.01.39; комиссар ГБ 3-го ранга 14.03.40; генерал-майор 1940; генерал-лейтенант 17.11.44.

Награды: орден Красного знамени 29.08.39; орден Ленина 26.04.40; знак “Заслуженный работник НКВД” 02.02.42; орден Красной Звезды 08.03.44; орден Отеч. войны 1-й степени 07.07.44; орден Красного знамени 03.11.44; орден Ленина 21.02.45; орден Суворова 2-й степени 21.09.45; орден Отеч. войны 1-й степени 29.10.48; орден Отеч. войны 1-й степени 24.08.49; орден Трудового Красного Знамени 19.09.52; орден Красного Знамени; 13 медалей» (Петров Н. В., Скоркин К. В. Указ. соч. С. 116).

22

Западный фронт, образован 22 июня 1941 г. на базе Западного Особого военного округа в составе 3-й, 4-й, 10-й и 13-й армий.

23

Цанава (Джанджгава) Лаврентий Фомич (08.1900—12.10.1955). «Родился в семье крестьянина-бедняка. Грузин. В КП с 08.202. Член ЦРК ВКП(б) (18-й съезд). Депутат Верховного Совета СССР 1—3-го созывов.

Образование: гимназия, Тифлис, бросил учебу 1919; вечерние общеобразовательные курсы.

Организовал повстанческие отряды в родном селе 02.21.

В органах ВЧК-ОГПУ: нач. политбюро ЧК Сенакского уезда 03.21–02.22; нач. политбюро ЧК Тианетского уезда 02.22–05.22; нач. политбюро ЧК Телавского уезда 05.22–03.23; нач. политбюро ЧК Борчалинского уезда 03.23–12.23; зам. нач. УГРО АО Тифлисского горисполкома 01.24–04.25; нач. политбюро ЧК Потийского уезда 04.25–03.26; пом. прокурора НКЮ ГрузССР по Восточной Грузии 03.26–12.28; сотр. ОО 1-й Грузинской дивизии 02.29–05.29; нач. политбюро ЧК Шорапанского уезда 05.29–06.29; нач. Чиатурского райотд. ГПУ 06.29–12.30; сотр. ГПУ ГрузССР 12.30—1932; нач. 1-го отд-я СПО ГПУ ГрузССР 1932—02.33.

Зам. уполн. Наркомата совхозов ЗСФСР в Грузии 02.33–03.33; зам. пред. правления Цекавшири (Потребсоюз Грузии) 03.33—1933; зам. директора Лимантреста 1933—02.34; зам. нач. Субтропического упр. Наркомата земледелия ЗСФСР 1934—01.35; зам. управ. Самтрестом, нач. виноградного упр. 01.35–03.35; 1 секретарь Потийского горкома КП(б) Грузии 03.35–03.37; 1-й секретарь Цхакаевского райкома КП(б) Грузии 03.37–07.37; 1-й зам. наркома земледелия ГрузССР 20.07.37–10.37; нач. Колхидстроя 10.37–12.38.

В органах НКВД-МГБ: нарком внутр. дел БССР 17.12.38–26.02.41; нарком ГБ БССР 26.02.41–31.07.41; нач. ОО НКВД Западного фронта 19.07.41–21.10.413; зам. нач. упр. ОО НКВД СССР 21.10.41–19.04.43; нач. ОО НКВД Западного фронта 10.01.42–06.03.43; нач. ОО НКВД Центр. фронта 06.03.43–07.05.43; нарком-министр ГБ БССР 07.05.43–29.10.51; зам. нач. Центр. штаба партизанского движения 1943–1945; уполн. НКВД СССР по 2-му Белорусскому фронту 11.01.45–04.07.45; зам. министра ГБ СССР 29.10.51–14.02.52; нач. 2 гл. упр. МГБ СССР 06.11.51–15.02.52.

Снят с должности за допущенные “серьезные ошибки”. Решением секретариата ЦК ВКП(б) (Ст. 631/148 г) 06.52 был утвержден в должности нач. Гл. инспекции МВД СССР, но Политбюро ЦК его не утвердило.

Арестован 04.04.53 по решению Президиума ЦК КПСС (обвинен в соучастии в убийстве С. М. Михоэлса). Умер во время следствия.

Звания: ст. майор ГБ 28.12.38; комиссар ГБ 3-го ранга 14.03.40; генерал-лейтенант 09.07.45.

Награды: орден Трудового Красного Знамени ГрузССР № 105 1930; орден Ленина № 5842 26.04.40; знак “Заслуженный работник НКВД” 28.05.41; орден Республики (Тува) № 95 04.42; орден Красного Знамени (МНР) № 402 1942; орден Красного Знамени № 26342 12.04.42; орден Красного Знамени № 4221 20.09.43; орден Суворова 1-й степени № 214 15.08.44; орден Красного Знамени № 1366 03.11.44; орден Кутузова 1-й степени № 567 21.04.45; орден Кутузова 1-й степени № 568 29.05.45; орден Ленина № 51105 30.04.46; орден Красного Знамени № 969 28.10.484; орден Ленина № 82167 30.12.48; орден Ленина № 124924 12.08.50; орден Красного Знамени № 207 01.06.51; орден Грунвальда 3-го класса (Польша); 2 советские медали; 3 польские медали.

24

Белянов Александр Михайлович (1903–1994). Генерал-майор (1943). В 1939 г. – начальник Особого отдела НКВД Академии РККА им. М. В. Фрунзе. В 1939–1941 гг. – заместитель начальника 4-го отдела ГУГБ НКВД СССР, начальник 3-го отдела НКВД СССР, начальник Особого отдела НКВД Западного фронта. В 1941–1942 гг. – начальник 6-го отдела Управления особых отделов НКВД СССР, начальник Особого отдела НКВД Крымского фронта. В 1942–1943 гг. – заместитель начальника Особого отдела НКВД Воронежского фронта, заместитель начальника Управления контрразведки СМЕРШ 1-го Украинского фронта. С июля 1944 г. – заместитель начальника 7-го отдела 2-го управления НКГБ СССР. В июле 1945 г. зачислен в резерв отдела кадров НКГБ СССР на должность заместителя начальника отдела. С апреля 1948 г. – начальник наградного отдела Министерства вооруженных сил СССР.

25

Юго-Западный фронт, образован 22 июня 1941 г. в результате преобразования Киевского Особого военного округа в составе 5-й, 6-й, 12-й и 26-й армий.

26

Южный фронт, образован 25 июня 1941 г. в составе 9-й и 18-й армий и 9-го отдельного стрелкового корпуса. Управление фронта было сформировано на базе управления Московского военного округа.

27

Сазыкин Николай Степанович (1910–1985). «Родился в семье крестьянина-середняка. Русский. В КП с 06.39 (член ВЛКСМ 1924–1939). В 1957 исключен из партии. Депутат Верховного Совета СССР 1 созыва (доизбран). Доктор техн. наук.

…Нач. цикла спец. Дисциплин Московской школы усовершенствования руководящего состава КГБ 03.54–20.11.54.

Уволен из КГБ с 20.11.54 по фактам, «дискредитирующим высокое звание начальствующего состава». (…) Лишен звания генерал-лейтенанта 23.11.54 пост. СМ СССР № 2349-1118сс «как дискредитировавший себя за время работы в органах… и недостойный в связи с этим высокого звания генерала».

Награды: знак «Почетный работник ВЧК-ГПУ (XV)» 31.1038; орден Красной Звезды 26.04.40; орден Красного Знамени 20.09.43; орден Отеч. Войны 1 степени 21.04.45; ордена Ленина; орден Красной звезды; медаль» (Петров Н.В., Скоркин К.В. Указ. соч. С. 372–373).

28

Карельский фронт, образован директивой Ставки ВГК от 23 августа 1941 г., из части войск бывшего Северного фронта с задачей обеспечить стратегический фланг Красной армии, сухопутные и морские коммуникации на севере страны. В состав фронта вошли: 14-я и 7-я армии, а также командованию фронта оперативно подчинялся Северный флот.

Ленинградский фронт, образован директивой Ставки ВГК от 23 августа 1941 г. из части войск бывшего Северного фронта с задачей прикрытия непосредственных подступов к Ленинграду. В состав фронта вошли: 8-я, 23-я и 48-я армии, Копорская, Южная и Слуцко-Колпинская оперативные группы, а 30 августа в оперативное подчинение командования фронта был передан Балтийский флот.

Волховский фронт, образован 17 декабря 1941 г. за счет войск левого крыла Ленинградского фронта и резервов Ставки ВГК в составе 4-й, 52-й и 2-й Ударной армий и авиасоединений.

Северо-Западный фронт, см. примечание № 20.

Калининский фронт, образован директивой Ставки ВГК от 17 октября 1941 г. из войск правого крыла Западного фронта, прикрывавших Москву с северо-западного направления. В состав фронта вошли 22-я, 29-я, 30-я и 31-я армии.

25 сентября 1941 г. 7-я армия, входившая в состав Северного (Карельского) фронтов, была переименована в 7-ю Отдельную армию с непосредственным подчинением Ставке ВГК (до февраля 1944 г.).

29

Брянский фронт, образован 16 августа 1941 г. в составе 13-й и 50-й армий. С 25 августа фронт был усилен за счет 3-й и 21-й армий Центрального фронта.

30

Северо-Кавказский фронт, образован 20 мая 1942 г. после упразднения Северо-Кавказского направления и расформирования Крымского фронта. В состав Северо-Кавказского фронта вошли: 44-я, 47-я и 51-я армии, в оперативное подчинение – Севастопольский оборонительный район, Черноморский флот, Азовская военная флотилия и Керченская военно-морская база.

31

Прохоренко Константин Павлович (1899–1944). «Родился в семье рабочего. Русский. В КП с 02.22.

Образование: церковно-приходская школа 1907; 4 класса 6-классного гор. училища, Смоленск 1910; гимназия, Смоленск 1918.

В РККА: письмоводитель, делопроизводитель Красненского уезд. военкомата 10.18—1918; рядовой полка 13-й армии 1918–1919; делопроизводитель пом. нач. отд. воен. цензуры Западного фронта 1919—03.21.

В органах ВЧК-ОГПУ-НКВД: нач. цензурного отд-я Смоленской губ. ЧК 03.21—1922; нач. СО Смоленского губ. отд. ГПУ 1922; уполн. СО ПП ОГПУ по Западному краю 1923–1924; врид нач. СО ПП ОГПУ по Западному краю 1924; нач. СО ПП ОГПУ по Западному краю 1924—09.24; зам. нач. Витебского губ. отд. ГПУ, нач. СОЧ 01.10.24–02.26; врид нач. Витебского окр. отд. ГПУ 18.02.26–29.03.26; зам. нач. Витебского окр. отд. ГПУ, нач. СОЧ 29.03.26–17.08.26; нач. Калининского окр. отд. ГПУ 17.08.26–08.27; нач. 1-го отд-я КРО ПП ОГПУ по БВО 09.08.27–06.01.30; пом. нач. КРО ПП ОГПУ по БВО 1928—06.01.30; нач. ПРО ПП ОГПУ по БВО 06.01.30–12.02.31; нач. Гомельского опер, сектора ГПУ 12.02.31–21.09.31; нач. ОО 37 и 6 стр. дивизий БВО 12.02.31–21.09.31; нач. СПО ПП ОГПУ по Уралу 21.09.31–19.01.33; нач. Пермского опер, сектора ГПУ 19.01.33–08.10.33; пред. ГПУ КиргССР 23.12.33–10.07.34; зам. наркома внутр. дел ТуркмССР 22.03.35–23.08.35; нач. ОО УГБ УНКВД Курской обл. 23.08.35–23.04.36; пом. нач. УНКВД Курской обл. 23.08.35–27.07.37; нач. ДТО НКВД ж. д. им. Куйбышева 27.07.37–05.39; зам. нач. гл. лесной конторы Волгостроя НКВД 13.08.39—1941; нач. 5-го отд. Упр. ОО НКВД СССР 29.09.41–04.43; пом. нач. ГУКР СМЕРШ НКО СССР 29.04.43–04.10.44.

Звания: капитан ГБ 08.01.36; майор ГБ 29.01.37; полковник ГБ 14.02.43; генерал-майор 26.05.43.

Награды: знак “Почетный работник ВЧК-ГПУ (XV)” 20.12.32; медаль “ХХ лет РККА” 22.02.38; орден Отеч. войны 1-й степени 31.07.44 (Петров Н. В., Скоркин К. В. Указ. соч. С. 350).

32

Гладков Петр Андреевич (1902—?). Родился в семье рабочего-стекольщика. Русский. В КП с 11.25 (член ВЛКСМ 1922–1927).

Образование: сельская школа, мест. Свислочь 1915; Пролетарский ун-т, Гомель 12.19–02.20; Самарский геологоразвед. ин-т 12.31–03.33.

Чернорабочий, подручный мастера на стекольном з-де, пос. Елизово Бобруйского уезда 07.14—1915; лесоруб на лесоразработках, рабочий лесопильного з-да, Бобруйский уезд 1915—09.18; рабочий стеклозавода “Возрождение”, Рогачевский уезд 10.18–12.19; рядовой Пролетарского батальона (РККА), Гомель 02.20–12.20; рабочий стеклозавода “Возрождение” 12.20–05.23; зав. учетным отд. Рогачевского уезд. комитета ЛКСМ Белоруссии 05.23–02.24; зав. учетным отд. Гомельского губкома ЛКСМ Белоруссии 02.24–06.26; инструктор физкультуры, пред. бюро физкультуры Гомельского губ. СПС 06.26.—01.27; зам. пред. совета физкультуры Речицкого окр. исполкома 01.27–03.27; секретарь Ульяновского губ. совета физкультуры 03.27–07.28; секретарь Ульяновского окр. совета физкультуры 07.28–08.30; секретарь Ульяновского гор. совета физкультуры 08.30–04.31; редактор физкультурной газеты, Самара 04.31–12.31.

В органах ОГПУ-НКВД-МГБ: курсант Центральной школы ОГПУ СССР 03.33–04.34; уполн. секретариата ЭКУ ОГПУ СССР 04.34–10.07.34; уполн. секретариата ЭКО ГУГБ НКВД СССР 10.07.34–25.05.35; пом. уполн. 11 отд-я ЭКО ГУГБ НКВД СССР 25.05.35—?; уполн. отд-я ЭКО ГУГБ НКВД СССР? – 11.36; пом. опер, уполн. 4-го отд-я 3-го отд. ГУГБ НКВД СССР 11.36–14.03.37; опер. уполн. 3-го отд. УГБ НКВД БССР 03.37–09.12.37; пом. нач. 2-го отд-я 3-го отд. УГБ НКВД БССР 09.12.37—1938; нач. отд-я 3-го отд. УГБ НКВД БССР 1938; врид нач. 3-го отд. УГБ НКВД БССР 1938—16.04.39; нач. 3-го отд. УГБ НКВД БССР 16.04.39–08.06.39; зам. наркома внутр. дел БССР 08.06.39–02.11.39; нач. УНКВД Белостокской обл. 02.11.39–11.09.40; зам. наркома внутр. дел БССР 13.05.40–11.09.40; 1-й зам. наркома внутр. дел ЛитовССР 11.09.40–26.02.41; нарком ГБ ЛитовССР 26.02.41–31.07.41; нач. ОО НКВД Карельского фронта 09.09.41–11.01.42; нач. 9-го отд. Упр. ОО НКВД СССР 11.01.42–19.04.43; нач. УКР СМЕРШ Наркомата ВМФ СССР 19.04.43–25.02.46; в распоряжении кадров МГБ СССР 05.46–10.46; нач. отд. УКР МГБ МВО? – 1950; зам. нач. по лагерю Упр. Дубравного ИТЛ МВД 27.07.50–08.05.52; нач. отдела контрагентских работ Упр. Степного лагеря МВД? – 26.11.54.

Уволен из МВД по фактам, “дискредитирующим звание начсостава МВД”, 26.11.54.

Звания: сержант ГБ 11.12.35; ст. лейтенант ГБ 16.03.39 (произведен из сержанта ГБ); капитан ГБ 25.07.39; майор ГБ 14.04.40; комиссар ГБ 14.02.43; генерал-майор береговой службы 24.07.43; генерал-лейтенант береговой службы 21.07.44.

Лишен звания генерал-лейтенанта 03.01.55 пост. СМ СССР № 9-4сс “как дискредитировавший себя за время работы в органах… и недостойный в связи с этим высокого звания генерала”.

Награды: орден Красного Знамени 26.04.40; знак “Заслуженный работник НКВД” 02.02.42; орден Красного Знамени 22.02.43; орден Ленина 29.01.44; орден Красного Знамени 24.05.45; орден Нахимова 1-й степени 28.06.45» (Петров Н. В., Скоркин К. В. Указ. соч. С. 145–146).

33

Горгонов Иван Иванович (1903–1994). В 1945 г. – начальник отдела УКР СМЕРШ НКО СССР. В 1946–1947 гг. – начальник УМГБ по Московской области. В 1947–1951 гг. – начальник УМГБ по Москве и Московской области. Награжден орденами Ленина и Красного Знамени. В 1954 г. постановлением СМ СССР лишен звания генерал-майора.

34

63-я армия, создана 10 июля 1942 г. (на базе 5-й резервной армии). Первоначально в нее входили: 14-я гвардейская, 1-я, 127-я, 153-я, 197-я и 203-я стрелковые дивизии и ряд отдельных частей. С 12 июля вошла в состав Сталинградского фронта.

Сталинградский фронт, образован 12 июля 1942 г. для организации обороны на Сталинградском направлении в составе 62-й, 63-й и 64-й армий из резерва Ставки ВГК, 21-й армии и 8-й воздушной армии из упраздненного 12 июля Юго-Западного фронта. Управление фронта было сформировано на базе управления Юго-Западного фронта.

35

52-я армия, создана в августе 1941 г. на Северо-Западном фронте на базе 25-го стрелкового корпуса как Отдельная армия с непосредственным подчинением Ставки ВГК. Первоначально в нее входили: 267-я. 285-я, 288-я, 292-я, 312-я, 314-я и 316-я стрелковые дивизии и ряд отдельных частей. В октябре 1943 г. 52-я армия была передана в состав 2-го Украинского фронта.

2-й Украинский фронт, образован 20 октября 1943 г. (в результате переименования Степного фронта) в составе 4-й, 5-й и 7-й гвардейских, 37-й, 52-й, 53-й и 57-й общевойсковых армий, 5-й гвардейской танковой армии и 5-й воздушной армии.